Звезды и подсолнухи

С тех самых пор, как Мэри и Джордж помирились, дела пошли в гору. Настроение ее резко улучшилось, и ни постоянные дожди, ни вечные уроки заклинаний не могли его испортить. Ведь сразу после заунывных лекций Флитвика она, Джордж, Фред и Анджелина сбегали из замка и проводили время на квидичном поле, возле Черного озера, или, если погода совсем уж им не благоволила, прятались на астрономической башне. Иногда Фред воровал из Гриффиндорской гостиной волшебный аппарат, который мог производить звук без электричества, питаясь только силой магии. Тогда Мария и Джордж выпрашивали у эльфов-домовиков десяток бутербродов и виноград. Имея все это в наличии, у друзей получался отличный пикник, на котором они дурачились в мокрой траве, пели песни, танцевали и поедали запасы. Таким образом, они провели вместе целый месяц. Пока парни оставались под наказанием Макгонагалл, путь в Хогсмид им был закрыт. Но русская не особо страдала от этого — ее туда приглашал каждые выходные Невилл. Они заходили в «Три метлы», пили теплый глинтвейн или сливочное пиво, обсуждали их жизнь, травологию, вкусы. Как оказалось, его бойкая бабушка еженедельно присылала внуку внушительную денежную сумму, и парень тратил ее на книги по ботанике, вкусности из «Сладкого королевства» и романтические романы про рыцарей. Лонгботтома также волновало, что он не встречается ни с кем и даже никому не нравится. Девушка пыталась разубедить его всеми силами, предлагала разложить ему карты на дела сердечные, но он отказывался, просил не утешать его напрасно. Выходя после очередной такой встречи с Невиллом, друзья обнаружили, что мир медленно одевается в белый.  — А вот и белые мухи прилетели… — сказала Маша, выдыхая из теплого рта клубы сизого, кудрявого пара.  — Что? — спросил гриффиндорец, с интересом рассматривая неспешно опадающие на землю пушистые хлопья снега.  — Ничего, Невилл, ничего. Просто люблю первый снег. Проводив подругу до замка, он ушел в теплицы, чтобы спросить профессора Стебль, нужно ли ему укрыть растения, находящиеся на улице, морозозащитной пленкой. Чехова медленно брела по полянке, осматриваясь. Всюду лес приобрел новые оттенки. Темные стволы деревьев контрастировали с белоснежной пеленой, укрывшей землю. Листвы на них совсем не осталось, они зябло потрясали ветвями, словно дрожа. Возле совятни кружили взволнованные птицы, стремящиеся понять, что же происходит с миром. У главного входа ведьма встретила близнецов. Они радостно бегали друг за другом, кидая в спины наспех слепленные комки снега. Понаблюдав за их ребячеством пару минут, девушка подошла так, чтобы они могли заметить ее.  — А вот и Мэри… — захихикал Фред.  — Мэри, Мэри… — вторил ему близнец, подбирая с земли очередную пригоршню снега. Когда тот полетел в Марию, она чуть заметно шевельнула волшебной палочкой, снежок отлетел в сторону, стукнулся о стену замка, рассыпался. Подойдя к парням, ведьма схватилась за бегунки молний, потянула наверх, застегнула их куртки.  — Замерзнете, заболеете и умрете. Что мне тогда делать? Кому жаловаться? Тогда Фред и Джордж, противно хихикая, засунули мокрые, холодные руки ей под воротник. Возмущенно взвизгнув, русская снова качнула палочкой, и стоящее рядом дерево смахнуло всю свою снежную шапку прямо на них. От души нахохотавшись, навалявшись в снегу, друзья вернулись в замок и первым делом кинулись к горящему рыжим пламенем камину. Их руки трясло от холода. Коленки Маши щипало от того, что та пошла на прогулку в короткой юбке, проигнорировав прочтенные в газете погодные сводки. Увидев красные ноги подруги сквозь тонкий черный капрон, Фред пришел в бешенство.  — И ты еще нам что-то говорила про холод и болезни?! Снимай чертовы колготки, ты отстудила себе все! Теперь их придется ампутировать! Пришлось повиноваться. Аккуратно стянув предмет одежды с ног, девушка подула на красную кожу, она отозвалась на действие болью. Парни, сев вниз, ближе к камину, принялись растирать ее бедра ладонями.  — Сумасшедшая! Перед кем красовалась хоть? — ругался Джордж.  — А то ты не знаешь, — хитро заметил Фред. От воспоминаний о Диггори девушке стало печально. Он, как и пообещал во время разговора, больше не подходил к ней, лишь сухо здоровался, оказавшись вместе в одном классе или теплице.  — Эй, вообще-то я ходила в Хогсмид с Невиллом. Мы обсуждали очередные травки-корешки, вам будет не интересно слушать про это. Уизли рассмеялись.  — Ну-ну, целовались небось… — сказал Джордж и подруга злобно шлепнула его по боку голой ступней.  — Никто ни с кем не целовался, мы просто друзья, — выпалив это, Чехова встала с дивана и, захватив одежду, стала подниматься в комнату.  — Ну ладно тебе, мы же просто шутим… — сказал Фред, лениво пересаживаясь на софу. Маша обернулась, вспомнив об одном деле.  — Фред, кстати... Можешь сегодня помочь мне? У меня проблемы с трансфигурацией, а послезавтра уже практика. Мне позарез нужно выучить, как махать палочкой, чтобы книга становилась уткой. Парень покачал головой.  — Вообще-то, у меня уже кое-что запланировано на вечер… Подлетев к дивану, ведьма схватила его за голову и принялась трепать, путать пальцами его волосы.  — Какие. Планы. Могут. Быть. Важнее. Меня. И. Моих. Потребностей? — сказала она, выделяя каждое слово, как это делала обычно злая профессор Макгонагалл. Джордж, рассмеявшись, уселся рядом с братом.  — Фред идет на свидание с симпатичной девушкой с Хаффлпаффа, — улыбнулся младший Уизли, толкая брата в плечо. Фред ответил ему тем же, а затем посмотрел на Чехову щенячьими глазами.  — Это правда, Мэри. Она хороша, словно спелая тыква. Попроси кого-то еще.  — Я могу помочь, — вызвался Джордж. Мария рассмеялась.  — Удобно иметь почти идентичную копию, а, Фред? Парень ответил на ее шутку широкой улыбкой.  — Мариа, ты недооцениваешь моего братца. Конечно, мне нет равных, но в трансфигурации, пожалуй, он больший специалист, чем я. Джордж покраснел, видимо, ему была приятна похвала близнеца.  — Хорошо, Джордж. Нам нужно уединенное место, где никто не будет мешать мне сосредоточиться на заклинании…  — Или на твоих губах, — вставил Фред, за что тут же получил — подруга дернула его за длинную прядь рыжих волос.  — Я серьезно, в классе столько народу обычно, что мне вздохнуть сложно, не то, чтобы сконцентрироваться. Джордж невозмутимо пожал плечами.  — Сегодня нет уроков на астрономической башне. Пошли туда? Мария согласно кивнула, погладила его по огненной макушке.  — Тогда зайди за мной в восемь. Как раз, успею после ужина дописать эссе по зельям. Подмигнув ей, парень пододвинулся ближе к огню, стремясь прогреть озябшие ладони. Девушка же поднялась к себе, чтобы одеться потеплее и заняться конспектом по ненавистной истории магии.

***

Ровно в восемь в ее дверь неторопливо постучали. Чехова ожидала, что он, как и его брат, просто войдет, но Джордж терпеливо ждал разрешения.  — Входи! — крикнула ведьма, подкрашивая губы. Парень зашел, встал возле двери. Почему-то, оказываясь без близнеца, он становился более медлительным и скромным. Видимо, за движение и энергию в их тандеме отвечал именно Фред.  — Что ты делаешь? — спросил рыжий, с интересом заглядывая в зеркало.  — Крашу губы блеском. Чтобы не обветрились, а то там наверху дикий ветер гуляет. Парень подошел и скромно коснулся ее плеча.  — Можно мне?  — Тоже накрасить?  — Да. Чехова, встав со стула, подошла к нему вплотную, оттянула подбородок большим пальцем и щедрым жестом мазнула гелем по его тонким губам. Ей безумно захотелось поцеловать его, но она сдержалась, прося сил у всех богов, которые когда-либо были ей знакомы.  — Теперь почмокай. Вот так, — русская изобразила, как он должен распределить блеск на губах. Парень послушно повторил за подругой.  — Ммм, вишневый! — удивился он. Маша фыркнула.  — Именно. Поэтому он — мой любимый. Накинув на плечи кофту, девушка собиралась выйти, но он остановил ее.  — Миллион баллов с тебя за легкомысленность. Днем чуть ноги не отморозила, а теперь хочешь вообще заболеть? Куртку, Мариа, куртку. Толкнув русскую в сторону шкафа, он заставил ее облачиться в пальто.  — Так лучше?  — Однозначно. Выйдя из комнаты, ребята поспешили на астрономическую башню, пока ее не заняли ищущие уединения парочки.

***

Наверху, и правда, гулял ветер. Звездного неба сегодня видно не было, зато отчетливо были видны клубы фиолетово-пыльных облаков, закручивающиеся, заворачивающиеся на небосклоне. Снежинки, кружась в потоках морозного воздуха, создавали иллюзию, что замок находится под круглым стеклом снежного шара. Потренировавшись в заклинании «Даклифорс» так, что оно стало отскакивать от зубов, Мария уселась у края, свесив ноги в пропасть. Джордж поступил точно так же. Обернувшись на него, ведьма увидела, что он достает из внутреннего кармана куртки маленький термос.  — Я взял чай. Подумал, что мы продрогнем здесь. А это должно помочь. Когда крышечка была откручена, из емкости повалил густой пар. Маша, отхлебнув чай, поморщилась.  — С сахаром переборщил. Влюбился?  — Еще бы, — ответил он, загадочно улыбаясь. Передав термос назад, ведьма уперлась лбом в перила.  — Скучаю по семье… Он повернул голову в ее сторону.  — Я тоже. Пишу маме каждую неделю.  — И я пишу, но этого недостаточно. Хочется увидеться вживую. Джордж вздохнул, обнимая подругу за плечи.  — Скоро рождественские каникулы. Поедешь домой и…  — Я не поеду домой на рождественских каникулах. Дом еще не готов, там нет отопления и туалета. Уизли рассмеялся:  — Туалет, разумеется, самое важное в доме. Друзья замолчали на некоторое время. В объятиях Джорджа ей было тепло и безопасно.  — Можешь поехать с нами, если хочешь. Думаю, родители не будут против. Пригласим и твоих родных… Они замолчали еще на несколько минут, обдумывая каждый свое. Вдруг парень заговорил:  — Мариа, я давно хотел спросить. Чем так известна твоя семья? Как не скажу кому-то про тебя — шепчут про Серебряных и Дубровских. Девушка пожала плечами.  — Хочешь узнать историю моей семьи? Рыжеволосый закивал, а она, вздохнув, приготовилась к долгому рассказу.  — Как я уже и говорила, в России маглы и колдуны не различаются в быту. По крайней мере, не различались до принятия закона о полной секретности. По статистике, в каждой деревне и городе жила ведьма или колдун, а иногда и не один. Но все они были известны только в этой местности. А были целые магические рода…  — Что-то типа наших священных двадцати восьми? Самые чистокровные и влиятельные? — в глазах Джорджа читался искренний интерес.  — Не обязательно чистокровные, но могущественные — однозначно. Известные на всю страну, а иногда и за ее пределами. Таких родов немного… — Чехова принялась вспоминать, загибая по пальцу каждый раз, когда в голове всплывала очередная фамилия. — Распутины, Басмановы, Сурчевы, Ягвинские, Еленовы, Валаховы, Глинские, Морозовы, Подлунные… Ну, и, конечно же, Серебряные и Дубровские. Могла забыть кого-то, но это не столь важно. Джордж закивал, отпивая чай.  — Дубровские — древний род, идущий от древлян. Они были язычниками, молились каким-то тотемам, собирали травки в своей глуши. Пока не родилась очень одаренная ведьма — Глафира. Изобрела чудесное зелье, помогающее облегчить муки человека. Сложное зелье, многокомпонентное. Я, хоть и в ее роду, не могу приготовить его — мало опыта. Оно спасало рассудок больных, давало им хоть немного времени передохнуть перед смертью. С ее появлением, во всех ее потомках зародилось что-то такое, что толкало их совершать открытия, помогать людям. Они придумали кучи настоев, помазок, наговоров. Потом появилась моя бабушка — Дубровская Ольга. Она вышла замуж за дедушку, Чехова Александра. Он был средней руки колдуном, не плохой, но и не одаренный. Сидел в своем селе всю жизнь, сушил травки, говорил с животными. Моя бабушка поехала в то село, чтобы собрать в полнолуние лунных камней. Встретила его и влюбилась. Появился мой отец. Джордж слушал очень внимательно, не перебивал и не торопил.  — Серебряные. Идут от очень древнего княжеского рода. Это что-то типа придворной знати при царе. Говорят, что добились статуса магией и обманом. С самого зарождения рода Серебряных они занимались черной магией. Чары на крови, серебро и могильная земля. Вспоминая дедушку, Чехова разволновалась, ее дыхание на секунду прервалось, перед глазами замаячило дерево рода.  — Один из Серебряных выковал дерево. Дерево рода. Когда появляется новый наследник — оно выпускает новую ветвь. И, если наследник ведет себя достойно, добивается успехов в магии — дерево рода цветет. Моя ветвь цветет гранатами. Я боюсь подвести род, тогда цветки отпадут. Мой дедушка, он очень любил меня и возлагал на меня большие надежды, многому научил... Джордж слегка потрепал подругу по плечу, словно утешая.  — Мой дедушка — Николай Серебряный, был самым талантливым черным колдуном своего времени. Его часто приглашали за границу на консультации. Он внес огромный вклад в развитие русской магии. Его ветвь цветет такими пышными изумрудными цветами, что иногда становится непонятно, как они все еще держатся на ветвях. Магия, не иначе, — усмехнулась ведьма. Джордж, смотревший все это время на небо, посмотрел на нее нежно и задумчиво.  — Он женился на моей бабушке — Клавдии Барченковой. Тоже не самый известный род. Да и волшебницей она была плохой — отрекалась от магии, работала на заводе, ненавидела дедушку за все его заклинания и наговоры. Однако они любили друг друга так сильно, что и дня прожить друг без друга не могли. И если у Дубровских-Чеховых все было хорошо, они умерли почти одновременно от естественных причин, то Николай Серебряный не справился с древним духом, который вселился в его тело и медленно пожирал плоть, принося муки. Когда он скончался, вскоре умерла и бабушка. Вскрытие показало, что она как-то «заразилась» этой древней сущностью. На ее круглых, зеленых глазах блеснули слезы, и парень обнял девушку так крепко, что та через куртку почувствовала, как быстро бьется его сердце.  — Мои родители — не особо хорошие волшебники. Ну, я не могу сказать, что бестолковые, но мамина ветвь еле цветет небольшими сапфирами. Отец слишком честолюбив, чтобы углубиться в исследования. Ему хочется должность, а не знания. И теперь все ждут чуда от меня. Плод двух сильнейших родов, Серебряных и Дубровских. Но я боюсь не оправдать этих надежд. Боюсь остаться посредственностью, копошащейся в бумажках в министерстве. Поэтому хочу пойти в медицину. Возможно, там я найду себя. Джордж, утерев мелкие слезинки с ее щек, рассмеялся.  — Наше общество очень любит чистокровных, так что ты попала куда нужно. Если еще выйдешь за кого-то из священных двадцати восьми, тебе будут открыты все пути. Мария усмехнулась:  — За кого бы мне выйти… Хм, как тебе Малфой? Джордж обнажил ряд белых зубов в улыбке.  — Можешь не мучить себя, есть варианты попроще. Например, Лонгботтом… Чехова закатила глаза.  — Он лапочка, но мы просто дружим, Джордж. Это не смешно. Парень же, кажется, не на шутку разошелся.  — Наша семья тоже есть в этом дурацком списке. Можешь выбирать любого, все мои братья в твоем распоряжении. Они расхохотались, допивая остатки чая.  — Хорошо, я подумаю над этим, Уизли.  — Думай быстрее, Чехова, а то всех самых красивых разберут. Фред вон уже на свидании. Она усмехнулась, крепче сжала тонкими пальцами холодный стальной прут перил.  — Тогда как удобно, что со мной на астрономической башне попивает чай его точная симпатичная копия. Щеки парня заалели, но он постарался не показать своего смущения, лишь опустил взгляд вниз.  — Эта копия симпатичнее Фреда, прошу заметить. Маша согласно кивнула, вставая.  — Пойдем в гостиную, Джорджи. Я отморозила себе все, что могла… Подходя ближе к подруге, он обнял ее за талию, притянул к себе, уложил голову на плечо. Постояв так еще около минуты, друзья отскочили друг от друга, словно очнувшись, направились к выходу.  — В следующий раз выберем для свидания более теплое место, — сказал он, пропуская Марию вперед. Ее сердце забилось в грудной клетке словно чайка. Ведьме захотелось пищать, но воспитание и здравый смысл не позволили. Добравшись до гостиной, друзья просидели там еще час, дожидаясь Фреда, но, поняв, что он, видимо, заночевал у той девушки, разошлись по комнатам.

***

Следующий день обещал быть грандиозным. Позавтракав с друзьями, подколов Фреда насчет того, что ему срочно нужно за стол под желтым флагом, Чехова смылась вместе с Джинни и Гермионой в библиотеку, чтобы найти хоть какую-то информацию для конспекта по ЗОТИ. Сидя между рядов книжных шкафов, девочки, листая фолианты, тихо перешептывались о грядущем событии.  — Сегодняшняя вечеринка должна быть очень веселой. Многие придут с других факультетов, парни с Дурмстранга… — увлеченно рассказывала Джинни подругам. Лицо Грейнджер на мгновение стало светлее.  — Да, Герми, что у тебя там с Крамом? Вы так переглядываетесь… — сказала Мария, подчеркивая, какое заклинание может сработать против инферналов. Лицо девушки стало розовым, губы растянулись в неловкой улыбке.  — Ничего не происходит, Мэри. Тебе показалось, — Грейнджер нахмурилась, выписывая что-то в свиток. — Он познакомился со мной и все. Ничего особенного.  — Ну-ну… — сказала смеющаяся Джинни. — Кстати, Мэри, мои однокурсницы шептались с утра, что видели тебя и Джорджа, выходящих с астрономической башни. Маша пожала плечами, но уголки ее губ предательски потянулись наверх. Смахнув с глаз непослушную прядь волос, ведьма оторвала взгляд от записей, осмотрела помещение, стараясь успокоить расшалившиеся нервы. Всюду возвышались деревянные стеллажи, наполненные разномастными учебниками, справочниками, фолиантами. Сзади, спереди, сбоку, за шкафами, скрипели о пергаменты перья, шуршали страницы. В помещении совершенно невероятно пахло старыми книгами, бумагой, чернилами. Взвесь пыли в воздухе была особенно заметна из-за пробивавшихся сквозь неплотные шторы лучей солнца.  — Ничего особенного, он помогал мне по трансфигурации. Девочки, вы же знаете, если бы происходило что-то такое, я бы первой рассказала вам все. Подруги кивнули и вновь занялись своими делами, заскакали глазами по страницам, сосредотачиваясь на учебе. Спустя час непрерывного чтения и конспектирования к ним подсел Невилл. Гриффиндорец попросил Гермиону помочь ему с ЗОТИ.  — Хорошо, Невилл, только закончу свой конспект. Парень молча принялся рассматривать книги, стоящие на полках, заглядывал в записи русской через руку, откровенно скучал. И тогда Мария решила завязать разговор, тем более, что ее работа была почти что закончена.  — Как твои дела, Невилл? Все хорошо?  — О, да. Спасибо, Мэри.  — Придешь на вечеринку сегодня?  — Не знаю, не люблю большие сборища. Что мне там делать?  — Ну, Фред и Джордж обещали утащить с кухни огневиски. Будет музыка, танцы, — рассказывая это, Чехова предвкушала веселье.  — Да, Невилл, будет весело. Приходи, я лично приглашаю тебя, — сказав это, Джинни подмигнула парню. Маша на секунду задумалась о том, что она очень похожа на своих старших братьев какими-то неосознанными жестами и повадками.  — Эм… Хорошо, я приду. Посмотрим, что из этого выйдет. Улыбнувшись другу, Мария стала собирать бумажки. Книги, посвященные ожившим мертвецам, полетели на свои места, ведомые магией.  — Пойду, прихорошусь перед вечером. Встретимся в гостиной! Друзья кивнули ведьме и продолжили вежливый разговор ни о чем, толчок которому она дала.

***

В ее комнате было довольно холодно, видимо, Леа решила проветрить, впустить в жаркую от греющей печи спальню немного воздуха. Всмотревшись в глубину комнаты девушка, как и ожидалось, заметила блондинку.  — Привет, Леа. Как ты? Гриффиндорка усмехнулась:  — Лучше всех. Собираешься на тусовку? До нее осталось всего несколько часов, советую приступать к сборам. Чехова кивнула и ушла в душ. Хорошенько вымывшись, она просушила волосы, принялась за лицо. Пудра, карандаш для бровей, стрелки, тушь, румяна, коричневая помада. Ловвет же, тем временем, нагло залезла в ее шкаф, стала придирчиво перебирать шмотки.  — В чем ты пойдешь? Это все слишком целомудренно.  — В смысле, Леа? В каком смысле целомудренно? Это плохо? Девушка активно закивала.  — Тебе шестнадцать, а я ни разу не видела, чтобы ты с кем-то целовалась. Или встречалась. Или уходила на ночь. Эту ситуацию нужно исправлять, не находишь? Ведьма пожала плечами, испуганно смотря на соседку. Такой боевой настрой ничего хорошего не предвещал.  — Мне и так не плохо.  — О-о-у! — вдруг выдохнула Ловвет, напугав своим возгласом сидящую возле зеркала волшебницу. Оборачиваясь, Мария попыталась рассмотреть, что же привлекло ее внимание. Увидев блестящее синее платье, подаренное мамой, она отрицательно затрясла головой.  — Нет-нет-нет, Леа. Оно слишком открытое. Все увидят мою грудь.  — И хорошо, великий Мерлин. Она у тебя красивая, Мэри. Порадуй парней. Соседка была такой настойчивой, что Чеховой пришлось примерить выбранный ею наряд. Лифчик безобразно выглядывал в глубокое декольте, поэтому его пришлось оставить в шкафу. Покрутившись перед зеркалом, девушка поняла, что выглядит вполне неплохо. Грудь находилась в чашках будто в небольших домишках. Тонкая талия сильно обтягивалась тканью, то же происходило с широким тазом. Голые бедра с сильными мышцами, обтянутыми белой кожей с россыпью родинок, призывно выглядывали из-под короткой юбки. Острые коленки завораживали.  — Хоть рукава длинные, и на том спасибо, — проворчала Мария, вспоминая Татьяну недобрым словом. Леа, рассмеявшись, закрыла шкаф, прислонилась к нему спиной.  — Не смей надевать другое, иначе я лично возьму с кухни картофельный мешок и заставлю тебя пойти в нем. Прекращай смущаться! Красиво выглядишь, когда выключат свет, будешь сверкать, как бриллиант. Улыбнувшись ее сравнению, Маша уселась на кровать, выбирая, какие туфли надеть под наряд.

***

В шесть вечера в гостиной было не продохнуть. Девушки выглядели так, словно только что сошли с красной ковровой дорожки, парни тоже изо всех сил старались соответствовать спутницам. По воздуху плыл стойкий аромат одеколона и дезодорантов, ядреной мятной жвачки и лака для волос. Возле камина стоял тот самый проигрыватель, крутил какие-то популярные песни. Близнецы наливали огневиски в маленькие кубки, украденные с кухни. Еды, конечно же, не было, но это никого не волновало. Когда Чехова подошла к ним, они одновременно присвистнули.  — Сияешь как диско-шар, Мариа, — усмехнулся Джордж.  — Берегись, вон те слизеринцы смотрят на тебя. Унесут, как сороки, в свое гнездышко и ищи-свищи тебя, — подмигнул Фред, протягивая алкоголь. Подойдя к подруге ближе, он притянул ее за талию, уложил на поясницу теплую руку и обдал жаром ухо.  — Если что, презервативы вон в том ящике шкафа. Их туда докладывают домовики, бери, не стесняйся. От него пахло алкоголем, ведьма поняла, что они уже приложились к бутылке, и не раз. Кивнув, Мария отпила. Горло тут же обожгло, но, через мгновение, стало необычайно тепло. Постояв рядом с близнецами еще около получаса, русская принялась искать в толпе знакомые лица. Взяв в руку еще два кубка виски, отошла к дивану, на котором сидела грустная Анджелина. Дав ей напиток, уселась с ней. Свет в комнате внезапно потух, освещали пространство только небольшие магические огоньки холодного белого цвета, стоящие в стеклянных банках по всему периметру комнаты. На потолке из-за их лучей тут же возникли тысячи бликов, игра света завораживала гостей Гриффиндора. Зазвучала какая-то танцевальная композиция. Народ, столпившись в центре, принялся отплясывать.  — Как считаешь, преподаватели не услышат, что тут происходит? — спросила Мария у подруги. Джонсон отпила и откинулась на спинку дивана, тяжело вздохнула:  — Не должны. Семикурсники наложили чары на комнату.  — Эй, Энджи, с тобой все в порядке? Ты печальная. Анджелина положила голову на плечо Маши, стала нервно оглаживать края кубка пальцами.  — Я печальная. Фред снова с той девчонкой. Не хочу ревновать, но прошлой ночью они трахались, а сегодня она пришла сюда. Вон, посмотри. Девушка указала куда-то в сторону. Проследив за ее взглядом, Мария увидела старшего близнеца. Фред танцевал с низкой русоволосой девочкой. Он достаточно близко притягивал ее к себе, заливисто смеялся, откидывая голову назад. Смерив влюбленных недовольным взглядом, Джонсон допила остатки пойла.  — Ужасная вечеринка. Ничего интересного. Через полчаса зажигательных плясок из проигрывателя зазвучала нежная, медленная песня. Люди, разбившись по парочкам, стали переминаться в медленном танце. Многие успели изрядно набраться, и теперь чуть ли не съедали друг друга, зажимались по углам, противно хихикая. Одна из красавиц Шармбатона даже позволила высокому, нескладному парню с Рейвенкло залезть рукой ей под блузку.  — Девушки, вас угостить? — спросил плюхнувшийся рядом с подругами парень. Он был одет в нейтральную одежду, поэтому отгадать, откуда он, не представлялось возможным.  — Отвали, чувак, — грубо ответила Энджи.  — Эй, шоколадка не в настроении? — усмехнулся он, закинув руку на плечо Чеховой. Она же была в такой степени разморена обстановкой, что скидывать ее не было сил. Нагнувшись к подруге, русская прошептала:  — Эти скотины что-то сделали с огневиски, я расползлась с трех глотков. Кивнув ей, Анджелина попыталась встать, но ноги ее не послушались.  — Я, пожалуй, в комнату… — прошептала она. Парень отлипнув от Марии, перебрался к ней.  — Я провожу, красотка. Подтянув Энджи за руку, он облокотил ее безвольное тело на себя. Вместо мыслей в голове у русской был туман, поэтому она просто махнула подруге рукой. Вновь зазвучала какая-то танцевальная песня и Маша, собрав последние силы в кулак, вышла в середину зала, задвигалась. Танец получался немного дерганый, но девушка заметила, как на нее смотрят парни. Видимо, Уизли заколдовали алкоголь на повышение градуса, потому что стеснительность девушки вдруг куда-то пропала, уступая место азарту, животному желанию охотиться, играть с добычей. Покачивая бедрами из стороны в сторону, ведьма прогибалась, водила руками в такт мелодии, встряхивала копной волос. Вдруг она увидела возле себя Гермиону и Крама. Они, чуть обнявшись, так же отдавались музыке и ритму.  — Красотка! — крикнула Грейнджер. Мария показала ей большой палец, давая понять, что все хорошо. Протанцевав до сухой глотки, Чехова пошла к столу, чтобы взять еще огневиски. Выпив напиток залпом, она вновь пробежалась глазами по комнате, выискивая тех, к кому бы она могла пристать с разговорами. Заметив на диване рыжую голову, пошла на нее, но, увидев, что это Джордж, и он страстно целуется с какой-то девушкой, остановилась. Хотелось расплакаться и убежать, но алкоголь в крови, горячий темперамент и характер, доставшийся в наследство от дедушки, придали ей сил. Ведьма подошла к паре.  — Хренов кобель! — крикнула она так громко, как только могла. — Ты делаешь мне больно! Мне так больно! Пара оторвалась друг от друга с громким и влажным звуком, девушка испуганно захлопала расницами, а Уизли посмотрел подруге прямо в глаза своими, чуть косыми от выпитого.  — Что, Мариа? — крикнул он, не разобрав слов. Подойдя к нему максимально близко, девушка нагнулась, уперлась руками в диван по обе стороны от его головы. Декольте подвело ее, грудь выкатилась вперед, удерживаясь от того, чтобы не выскочить совсем, лишь каким-то чудом. Его глаза моментально переместились на нее. Дама Джорджа недовольно толкнула его в бок, но рыжий отмахнулся от нее, как от назойливой мухи. Подвинувшись к самому его уху, Маша заговорила:  — Я ненавижу тебя, Джордж. Ты испортил мне второй праздник подряд. Я устала. Ты такая сука, Уизли! Распрямившись, Чехова гордо ушла, нарочно повиливая обтянутыми в блестящую в полумраке ткань бедрами. Как только шум гостиной оказался за ее спиной, девушке стало невыносимо одиноко и тоскливо. Оголенные части тела захолодило, кожа покрылась крупными мурашками. Забежав в свою комнату, Мария упала на пол возле кровати и зарыдала. Леи не было, видимо, вечеринка была ей по душе. Зажав зубами руку, ведьма завыла. Этот парень приносил ей столько же горя и боли, сколько радости и любви. В один день он был нежен и обходителен, в другой грубил, сегодня он целовал ее в макушку и сжимал в объятиях, а на следующий исследовал языком рот другой. Дверь в комнату скрипнула, Чехова услышала тяжелые мужские нечеткие шаги.  — Мариа, эй… По голосу распознать их было невозможно, поэтому гриффиндорка спросила:  — Фред?  — Нет, Джордж. Ты чего? Девушка повернула на него голову, близнец уселся на корточки возле плачущей, лежащей на полу, пьяной подруги.  — Что я опять натворил, а? Что случилось? Отмахнувшись, ведьма завесила лицо волнистыми волосами и всхлипнула. Ей, однозначно, не нравилось, что Англия настолько размягчила ее сердце. В России она могла стойко переносить удары судьбы, а здесь — втрескалась в первого же встретившегося парня и теперь, лежа перед ним на холодном каменном полу, страдала от неразделенных чувств. Он поднял Чехову, заставил сесть, прислонил спиной к кровати. Его лицо было смешно и пьяно перекошено, глупая улыбка растянула щеки, когда он вновь увидел ее открытую грудь.  — Посмотри, какая ты красивая. Красивее всех, кто был там. И плачешь тут. Посмотрев на него снизу вверх, Мария утерла слезинки рукавом. Ее тушь потекла, смазалась, и теперь она выглядела скорее жалко и хрупко, нежели горячо, но ей было все равно. Парень плюхнулся рядом с подругой, сжимая руку на ее плече.  — Самая красивая, и сидишь тут… — продолжал он.  — Не самая красивая… — всхлипнула девушка, пытаясь столкнуть мужскую ладонь с плечика.  — Кто тебе это сказал? — спросил парень вполне серьезно, хмуря брови.  — Никто. Ты вон целовался с девочкой, она гораздо красивее меня… Джордж, обернувшись на Чехову, рассмеялся.  — Ты приревновала к ней, что ли?  — Нет!  — А я думаю, что да. Иначе бы не плакала тут в три ручья. Слушай, да, я с ней целовался, но это не значит, что она красивее тебя. Или ты думаешь, что я только самых красивых целую? Маша закивала, и Джордж снисходительно улыбнулся ей.  — Ну, хочешь, тебя поцелую? Пьяный девичий мозг сообразил, что хозяйку раскрывают, и дал телу команду как можно сильнее затрясти головой, отказываясь.  — Не надо.  — Хорошо. Чего ты тогда хочешь? Сидеть тут и грустить?  — Да! Чехова обняла поджатые ноги руками. Ее возлюбленный тяжело вздохнул.  — Хорошо, ладно. Тогда я тоже не иду. Музыка — отстой, делать там нечего. Будем сидеть здесь и скучать. Или не скучать. Чем займемся? Мария рассмеялась его переменчивому настроению и он, словно желая снова извлечь этот звук из русской, вскочил на ноги, добрался до ее шкафа. Покопавшись в вещах, с интересом осмотрев черный кружевной лиф, достал бордовый хлопковый топик и, сняв рубашку, нацепил его на себя. Смотрелось это нелепо. Ткань обхватила его грудную клетку, не давая вдохнуть, не дотягивала даже до середины груди.  — Смотри, какая я красотка. Я Мариа Чехова, у меня проблемы с настроением. То я танцую так, что меня хочет пол школы, то я реву, потому что Джорджи целовался с какой-то мадмуазелью из Шармбатона… Он, покружившись по комнате, пародируя девушку, сделал па и, запнувшись о собственные ноги, упал перед ней на пол, отчего Чехова рассмеялась так, что из глаз брызнули слезы. Алкоголь придавал эмоциям новых красок, даже незначительные вещи заставляли ее испытывать крайние степени горя и радости.  — Сними, ты его растянешь! Дурак! — хихикая, Мария дернула друга за джинсы.  — Что, хочешь еще на торс посмотреть? Ну, смотри, я не против. Сняв топик, парень покрасовался перед ней, сгибая руки, пытаясь показать мышцы. Ведьма засмеялась еще сильнее, но тут в дверь вошли Ловвет со своим парнем.  — Мэри, мне жаль, но нам с Сэмюэлем нужна эта комната. Можете пойти в гостиную? — спросила блондинка, удивленно осматривая полуобнаженного Уизли.  — Мариа, пошли… — сказал он, помогая подруге подняться. Алкоголь все еще не отошел от ее головы, поэтому выйти из дверного проема удалось с трудом. Глупо хихикая, пара пошла в сторону спален мальчиков. Уизли быстро натянул рубашку на тело, не тратя времени на то, чтобы застегнуть ее.  — Куда идем? — почти безразлично спросила русская.  — К нам идем. Поспишь, тебе надо. Ведьма, согласно кивнув, уцепилась за его плечи. От него опять пахло чем-то сладким, поэтому девушка, уткнувшись носом в его шею, втянула воздух, стараясь запомнить это ощущение навсегда. Забравшись в их комнату, друзья стали тихо пробираться сквозь коробки и мусор к кровати младшего. Ли спал, громко сопя, полностью завернувшись в одеяло. Джордж кинул подруге свою майку, и та неловко поймала ее. Зайдя в ванную, Чехова переоделась. Футболка была огромной, даже длиннее платья, доходила до середины бедра. Вернувшись к парню, Мария обнаружила близнеца в одних трусах, стоящего перед кроватью.  — Эм, Джордж…  — Да?  — Могу я поспать на кровати Фреда? Уизли, изогнув бровь, поманил ее к себе пальцем. Выждав, когда девушка подойдет ближе, шепнул ей на ухо:  — А где будет спать мой брат со своей пассией?  — Они тоже придут? — удивилась Маша.  — Еще бы. У одной из ее соседок случится первый секс сегодня, так что они решили не мешать. Нагнувшись, он откинул одеяло, чтобы Мария могла залезть под него. Последовав за ней, он прижался к ее спине грудью, смял подругу в объятиях. Дышать тут же стало тяжело, выпитое огневиски, смешанное с любовным мороком темной спальни, прокатило по ее телу новую порцию тепла, смешанную с тянущим возбуждением.  — Джордж!  — Чего?  — Отодвинься.  — В каком это смысле? Что, нельзя обнять самую красивую девушку? Маша, пьяно улыбнувшись, вспомнила, что только недавно плакала, ненавидела друга.  — Вообще-то, это неприлично. Когда Фред придет — что он подумает о нас?  — Пусть думает что хочет, плевал я на приличия. Спи давай, а то завтра встанешь на трансфигурацию разбитая. Вспомнив, что утром ее ждет трансфигурация, русская сморщилась.  — Умеешь ободрить, Джордж, ничего не скажешь.  — Все, тише. Спокойной ночи.  — Сладких снов, Джорджи. Спалось той ночью ей на удивление хорошо. Парень, обхватив Чехову теплыми руками, уютно сопел, дышал в ее волосы. Как пришли Фред и его девушка, Мария не услышала — алкоголь вдарил в голову так, что сил открыть глаза у нее не было совершенно.