Звезды и подсолнухи

Выйдя из лазарета, Мария сразу же направилась в свою комнату. Замок за время ее отсутствия сильно изменился — убрали рождественские украшения, студенты чаще ходили хмурые и печальные — никому не хотелось, чтобы каникулы кончались, начинались тяжелые трудовые будни. Фред и Анджелина, встретившие подругу, помогали ей нести вещи, которые Фред старательно перетаскивал из ее комнаты всю неделю, создавая вокруг подруги уют и удобство. Однажды он даже хотел украсть из большого зала парочку елочных шаров, чтобы украсить пространство вокруг не встающей с кровати больной, но она запретила — сказала, что на елке они смотрятся лучше, а ей и вовсе не нужны. Гостиная Гриффиндора как всегда встретила гулом голосов, запахом чая и горящего камина, теплом и уютом. Преодолев ее в два счета, чтобы люди не успели начать шептаться о ней, девушка взбежала по лестнице, вошла к себе. Вновь очутиться в своей спальне для Чеховой было странно. Словно она уезжала в далекое, долгое путешествие, и теперь вернулась домой. Кровать была покрыта свежим бельем, все поверхности светились чистотой — домовики постарались на славу в ее отсутствие. Из печки тянуло жаром — в ней догорали угли. За небольшим письменным столиком сидела Леа, увлеченно помахивала палочкой, расклеивала колдографии в большой, толстый альбом. Когда компания вошла, она нервно дернулась, но, поняв, кто вернулся из «заточения» — радостно улыбнулась.  — Эй, Мэри, привет! Как ты? Чехова махнула ей рукой.  — Сойдет, Леа. Не помешаем? Она покачала головой, откладывая палочку.  — Я уже почти закончила. Проходите. Усевшись на свою кровать, Мария кинула сумку с книгами перед тумбочкой и откупорила флакон с веселящим зельем, отпила немного апельсиновой жидкости.  — Помогает эта ерунда? — спросил Уизли, сострадательно смотря на подругу. Пожав плечами, ведьма усмехнулась.  — Мне в моей ситуации вообще ничто не поможет. Энджи, плюхнувшись на матрас рядом с ней, обняла Чехову крепко-крепко.  — Мэри, я рядом, ты всегда можешь… Рыжий закатил глаза.  — Ой, да прекращай ты ее жалеть, Мэри только хуже от того, что ты ей каждый раз напоминаешь обо всем. Джонсон, оставь, пошли. Нам еще на уроки. А она должна поспать. Энджи, согласно кивнув, быстро скрылась из виду, утягивая близнеца за дверь. Ловвет отчаянно делала вид, будто их разговоры ее не касаются, но по ее недвижимому взгляду, прикушенным губам было понятно — она подслушивает. И тогда Мария решила пустить ее способности в нужное русло.  — Эй, Леа. Тут такое дело… Ты же, как никто другой, знаешь всех в этой школе. Постоянно пропадаешь с Сэмом — значит, знаешь все сплетни.  — Звучит так, будто я только и делаю, что за всеми шпионю…  — Как бы там ни было — мне нужна твоя помощь. Сможешь рассказать мне про кое-кого? Блондинка резко повернулась к соседке, на ее лице читался азарт.  — А это даже интересно… Кого будем разоблачать?  — Некая Шелли Чейз. Брови Ловвет медленно поползли наверх.  — Мишель? Да тут и узнавать ничего не надо. Она учится с Сэмом на курсе, в этом году выпускается. После выпуска собирается в министерство, в отдел международных отношений — у нее папа из Америки, она часто бывала там, мечтает жить на две страны…  — Ага…  — Может, спросишь что-то конкретное?  — Не знаю, есть еще какая-то информация? Мне любая сгодится. Ловвет тяжело вздохнула и прикрыла глаза — вспоминала, что говорил про нее ее парень.  — Ну, родилась она в конце ноября. Семья, вроде, не слишком богатая. Полукровка. В том году поцапалась с профессором Трелони — она ей напророчила одинокую старость.  — Хорошо, а что-то о личной жизни?  — На пятом курсе влюбилась в Локонса — но мы ее не виним, все не без греха. Потом встречалась с Барретом, Лидсом со Слизерина… Вот с Джорджем стала после бала встречаться… Постой! — ее губы дрогнули, а в глазах загорелась догадка. — Но он же был на балу с тобой! Из-за этого ты спрашиваешь? Да? Чехова пожала плечами.  — Даже если так, что, расскажешь всем? Леа медленно покачала головой.  — Не-а, зачем мне это? Ты же и так после больничного крыла, я не создам тебе лишних проблем. Мария благодарно кивнула ей, и, переодевшись в пижаму, устроилась в кровати. Как и планировалось, девушка проспала весь день, а вечером не спустилась даже к ужину — есть не хотелось так, что даже при мысли о стакане воды ее начинало тошнить. Немного освежив в своей памяти материалы предыдущего семестра по заклинаниям, Мария написала письмо матери. Ей так хотелось, чтобы Татьяна пожалела ее, сказала, что все будет хорошо, но сообщить о случившемся Чехова не осмелилась. Рассказала только о том, как весело было на балу. Только сейчас она стала понимать, какую ошибку чуть не допустила. Ей стало безумно страшно, стыдно перед Фредом, которому пришлось возиться с ней, противно от самой себя. Когда Ловвет ушла в ванную, девушка дала волю слезам. Зарывшись лицом в подушку, она проплакала около получаса, а затем, вымотанная собственной слабостью, выпила лекарство и задремала. Через несколько минут дверь в комнату тихонько приоткрылась. Фред вошел и, увидев, что подруга уснула, подошел ближе. Он осмотрел ее, проверяя, жива ли девушка, чуть коснулся ее носа — чтобы понять, что она дышит, а потом, облегченно выдохнув, сильнее укрыв ее одеялом, осторожно поцеловал в щеку. — Эх ты, птичка моя. Летчица недоделанная. Закрыв окно, чтобы девушку не просквозило, парень вышел.

***

Новый день Чехова решила начать с горячей ванной. Встав где-то около шести утра, девушка улеглась в воде, раздвигая руками пенные кучи. Стук капель о поверхность ванной убаюкивал, а пальцы скоро стали сморщенными и красными. Теплая вода расслабляла мышцы и сознание, ей вдруг стало неважно, что происходит за деревянной дверью. Мелочи жизни теперь казались несущественными. Расслабив ноги, русская опустилась под воду с головой, задержала дыхание. Уши моментально заложило, она слышала только стук своего живого сердца, пульсацию крови в венах. Это приводило ее в восторг — весь организм трудился ради того, чтобы она могла продолжать свое существование. Когда кислород кончился, пришлось вынырнуть. Мокрые волосы налипли на ее лицо и девушка, усмехнувшись от мысли о том, что теперь она выглядит как профессор Хагрид, смахнула их с глаз. Однако веселье не продолжалось долго — в дверь стала колотить Леа, умоляющая, чтобы девушка скорее выходила, потому что той срочно нужно в туалет. Выйдя в комнату и высушившись при помощи палочки, Мария оделась и пошла к классу ЗОТИ, не заглядывая в большой зал. Сама мысль о еде была ей противна, а от воспоминаний о том самом дне, о прикрытых глазах Джорджа, ее сердце наполнялось черной липкой гадостью. Ревностью ли, болью, жалостью к себе — не важно. Спустя час, к двери стали подтягиваться первые студенты. Некоторые откровенно пялились на русскую, над их головами прокатился гул шушуканья. Когда по лестнице поднялись близнецы, Ли и Энджи, все резко стихли, ожидая, что же произойдет дальше. Мария затравленно натянула улыбку, больше похожую на оскал. Компания подошла к ней.  — Доброе утро, Мэри, — сказал Фред, лучезарно улыбаясь подруге.  — Доброе, — ответила ему она.  — Мы не видели тебя на завтраке. Ты вообще хоть что-то ела? — спросил Джордан. Девушку удивила его забота, и она кивнула, соврав.  — Да, у меня был хороший сладкий подарок от Гермионы — шоколад в форме елок из «Сладкого королевства». Я съела пару конфет оттуда. Подарок действительно существовал, но Чехова не трогала его — просто не хотелось.  — Ты в норме? — спросил Джордж, и трое друзей смерили его такими взглядами, что ведьма удивилась, как они еще не сглазили его.  — В норме, Джордж… — сказала Маша, голос ее захрипел, а пальцы вцепились в край мантии. На счастье, за спинами ее друзей прошел ковыляющей походкой Грюм, цокая металлической ногой по каменному полу.  — Все в класс, бестолочи! — крикнул он, подгоняя студентов. Урок начался слишком напряженно. Мэри и Энджи сели за близнецами, и русская постоянно могла видеть того, кто причинил ей столько боли. Джордж, сложив лист пергамента напополам, попытался передать его Маше, когда Грюм отвернулся записать тему, но Фред отнял его, стукнув брата по руке.  — Сегодня вы поймете, что темные заклинания гораздо шире того, что вы себе о них представляете. Как вы уже знаете, черные маги и колдуны не будут сидеть и ждать, когда вы подберете нужное заклинание и взмахнете палочкой так, чтобы все получилось. Они нападут, когда вы будете не готовы к этому, ха-ха! Безумный смех профессора разнесся по классу.  — Чехова! Вышла к доске! Мария, слегка пошатываясь, выполнила его просьбу.  — Слышал, ты только из лазарета. Как здоровье? Ведьма хмыкнула, смотря Джорджу прямо в глаза. Его взгляд был сосредоточенным и жалеющим, но ей его жалости было не нужно.  — Удовлетворительно.  — Отлично. Тогда ты, наверное, сможешь кое-что продемонстрировать своим однокурсникам. Протянув руку, он поставил на парту перед ней банку с довольно большим черным фрином. Гарри, Рон и Гермиона рассказывали ей в один из вечеров, проведенных в факультетской гостиной, что мракоборец показывал на них непростительные заклятия своим ученикам.  — Если кто не в курсе, старик Чеховой, мистер Николай Серебряный, был уважаемым черным магом. И, наверняка, научил любимую внучку проклятию смерти. Девушка посмотрела на него удивленно.  — Чего вылупилась? Тому, которое сам изобрел. Догадавшись, про что говорит профессор, Маша кивнула. По спине пробежали мурашки. То, что он просил рассказать ее об этом проклятии — очень жестоко. Пусть они и на шестом курсе — оно было слишком неприятным.  — Давай.  — Что давать, профессор?  — Расскажи, что для его выполнения нужно. Мария растерялась, пробежала глазами по классу, ища поддержки среди однокурсников, но, увидев Джорджа, словно пришла в себя, заговорила:  — Ну, для этого, несомненно, нужно иметь внутри много боли и злости, темной энергии. Потом, нужно сконцентрироваться на объекте, сказать слова. Вот и все, проклятие не отличается от остальных. Усмехнувшись, Грюм поставила банку еще чуть ближе к ней, откупорил крышку, взял паукообразное на руку.  — Теперь продемонстрируй, Чехова. В ее глазах застыл ужас.  — Что?  — Продемонстрируй! Убей его. В классе зашептались, но мракоборец зло шикнул на учеников. Маша покачала головой.  — Я не могу…  — Что? Ушам своим не верю!  — Я не буду этого делать, профессор… Раздраженно глубоко вздохнув, Грюм зашептал на очень плохом русском:  — Kap-kap, slyozki, kap-kap, glazki, Zhizn tvoya idet k razvyazke… Паукообразное заметалось по его руке, силясь улизнуть от проклятия, раздирающего его плоть изнутри.  — Lezyt zhily, lezet kozha, Serdze bolshe ne grohochet. Lezet myaso, lezyt kosti, Otdyhayesh na pogoste… Фрин издал страшный писк. Его тело, изуродованное нашептываниями мужчины, извивалось из последних сил.  — Moim slovom! Moyei voley! Sobachey zhizny — sobachya smert! Когда он выкрикнул последние строчки, волшебный глаз Грюма закрутился вокруг своей оси, а здоровый закатился так, что стал виден только белок. Зверь, измученно выдохнув, опал в руках мракоборца. Испуганная, сбитая с толку, девушка осмотрела класс. Все были очень напуганы действиями профессора, прижимались к партам. Фред и Джордж слегка откинулись на стульях, словно обсуждали увиденное с Анджелиной.  — Я убил его мучительной смертью. Он чувствовал, как разрываются в нем все органы, как слезает с костей его мясо, как взрываются мозги и глаза, закручиваются в узлы нервы. И остановить меня он мог, только заставив замолчать. Но, процессы, происходящие в нем, все равно были бы необратимы. Такое вот проклятие. Хотите прочитать об этом поподробнее — книга «Великие черные проклятия двадцатого века», страница 140, «Проклятие Серебряного». А Чехова… Видимо, не совсем пришла в форму после болезни. Знали бы вы, какие чудеса она может вытворять, каким фокусам обучил ее покойный дед — у вас бы все волосы на голове поседели! Какого это, знать, что однокурсница может убить вас всех, как я — этого фрина, а? Опасность не дремлет, поджидает вас за каждым поворотом! Нужно быть бдительными, ха-ха! А теперь, записываем… Чехова задохнулась от его слов. Когда она проходила мимо рядов парт, однокурсники испуганно косились на нее, отстранялись. Сев на место, Мария закрыла лицо руками. Сил у нее не оставалось совершенно, глаза вновь наполнились слезами, а дышать стало трудно. Джонсон слегка похлопала девушку по плечу, утешая.

***

Прошел месяц с того момента, как Грюм убил фрина. Его жалобный писк преследовал Машу в страшных снах, в дополнение к нему шло довольное, улыбающееся лицо профессора, испуганные взгляды студентов. Однокурсники обходили Марию стороной, словно боялись, что она разозлится на них, сделает все точно так, как и говорил мракоборец. Не сторонились только Анджелина и Фред. Джордж тоже пытался поговорить с Машей, но ее «рыцарь в блестящих доспехах», его близнец, каждый раз утаскивал парня прочь, не давая ему ни шанса. Каждый день Мария проводила в компании Энджи. Вечерами они сидели в комнате Джонсон — ее соседки часто пропадали в библиотеке или на свиданиях. Подруги болтали обо всем: о том, как ведьма пытается восстановиться после пережитого, об уроках, о предстоящем втором испытании. Поедая мороженое, утянутое с кухни, Анджелина рассказывала о своих отношениях с Уизли.  — То, что произошло с тобой — ужасно. Но в этом есть и свои плюсы. Маша искренне рассмеялась.  — Какие же?  — Ну, мы с Фредом заботимся о тебе. И это сближает, если честно. Мне нравится проводить с ним много времени. Мария, расхохотавшись, кинула в нее подушкой.  — Так вот, почему ты со мной сидишь! Все из-за Фреда! Энджи, рассмеявшись, откинула подушку ногой, зачерпнула еще ложку пломбира.  — Нет, мне и правда хочется, чтобы тебе стало лучше. Воцарившаяся тишина мягким бархатом обняла уши. Тикал будильник на тумбе гриффиндорки, слышны были чьи-то веселые голоса, звучащие со всех сторон — до отбоя был еще час, люди развлекались.  — Не думаешь с ним поговорить? — спросила задумавшаяся Анджелина.  — С кем? С Фредом? О чем? Она замотала головой:  — С Джорджем, Мэри. Чехова фыркнула.  — О чем мне с ним говорить?  — Он, похоже, раскаивается, что так поступил. Да и с девушкой той у них не все в порядке — Кэти рассказывала, что они очень громко ссорились на днях. Она пыталась подслушать, но ничего не вышло. Маша, подняв лицо к потолку, чтобы не расплакаться, сдавленно выдохнула.  — Мне наплевать, что там у него. Анджелина, я пытаюсь забыть его. Я не хочу слышать о нем ничего, пока это приносит мне боль. Вздохнув, Энджи дотронулась до ее колена.  — Попробуй тоже с кем-то начать встречаться.  — Клин клином вышибают? — спросила Чехова, утирая все же прокатившуюся по гладкой щеке слезинку. Джонсон закивала, отставляя тарелку на тумбу.  — Хотя бы развеешься. Можешь, конечно, сидеть и крутить этот момент в голове. А можешь развлечься. Получить хоть немного этого… Как его? Гормона радости. Улыбнувшись, Маша встала с кровати.  — Мне пора пить зелье. Спокойной ночи, Эндж.  — Сладких снов, Мэри. Подумай над моими словами.

***

Перед Днем святого Валентина все будто с ума сошли. По всем темным углам Хогвартса жались парочки, целуясь так откровенно пошло, что, казалось, даже приведения краснели и смущались. В Хогсмиде все улицы были увешаны розовыми гирляндами и фонариками, в «Сладком королевстве» стали продавать подарочные наборы конфет и леденцов в форме сердец, слов «Love» и купидончиков. Фред и Анджелина, словно позабыв о подруге, стали ходить на прогулки вдвоем. Мария подозревала, что вскоре Энджи добьется своего. Но пока они просиживали вечера на скамейках возле Черного озера, болтая на глупые темы и обнимаясь. Сегодня был точно такой же день. Джонсон и Уизли отправились в Хогсмид, чтобы посидеть в пабе «Три метлы», Невилл собирался весь день провести с Джинни, подтягивая ее по травологии. Гермиона, что неожиданно, грелась под почти весенним солнцем с Виктором. Парень упражнялся, плавал в ледяной воде Черного озера, а она рассказывала ему о чем-то без остановки. Одиноко скитаясь по школьным коридорам, Мэри не встречала даже приведений, к которым можно было бы пристать, попросить рассказать об их подлунной жизни. Ведьма уже собиралась свернуть с пути и пойти в совятню, чтобы послать родителям парочку писем, когда встретила идущего куда-то в полном одиночестве Диггори.  — Эй, Седрик! — крикнула она, подбегая к нему.  — Мэри, привет. Ты чего одна? Девушка удивленно посмотрела на него.  — А с кем мне быть?  — Ну, близнецы…  — Они на свиданиях. День всех влюбленных же, а они у нас, видимо, влюбленные… Кивнув, парень переступил с ноги на ногу.  — Я вот иду в ванную старост. Хочу немного размяться, поплавать. Если хочешь — пошли со мной.  — Постой, разве там… Ну…  — Я буду в плавках, — рассмеялся он, поняв причину ее смущенного взгляда. Чехова, улыбнувшись, согласно кивнула и подхватила его под руку, направилась за ним.  — Никогда не была в ванной старост. Наверное, там огромная ванна. Ну, даже судя по тому, что ты говоришь, что собираешься там поплавать. Парень улыбнулся.  — Там что-то типа бассейна. Только с теплой водой. И пеной, там кучу пены можно сделать. Обсуждая то, как обычные студенческие ванные комнаты отличаются от ванной старост, ребята дошли до места назначения. Сказав пароль, Седрик пропустил Чехову внутрь и ушел в раздевалку. Мария, дойдя до огромной квадратной чаши бассейна, сделанного из белого мрамора, уставилась на цветные витражи. На них красовались русалки, лилии, волны и чайки. Сзади подошел Седрик. Обернувшись, девушка ненароком прошлась взглядом по его телу. Разумеется, он был сложен очень атлетично — сказывалось его страстное увлечение квиддичем. Взмахнув палочкой, парень запустил все краны одновременно. Они шли каскадом, и из каждого уровня текла не только вода, но и разноцветная ароматная пена, клубы фиолетового пара. Когда воды набралось достаточное количество, он вновь взмахнул палочкой, и, отложив ее на бортик, прыгнул в воду, окатив русскую волной брызг. Рассмеявшись, она уселась на каменный пол. Голую кожу ног под платьем обожгло холодом. Вынырнув, Диггори сделал около десяти кругов кролем. Ванна, и правда, была очень большая — в ней запросто можно было организовать пенную вечеринку для целого факультета.  — Интересно, вы часто моетесь здесь, а не у себя? — спросила Мария, трогая рукой переливающуюся пенную горячую воду. Парень, подплыв к середине емкости, пожал плечами.  — Когда как. Просто искупаться — ванная в комнате, погреться в пене или размяться — приходим сюда. Маша усмехнулась своей шальной мысли, и, скинув с ног туфли, прыгнула к нему прямо в одежде. Вода обхватила ее теплым коконом, а платье намокло, стало тяжелым. Вынырнув, девушка закашлялась от пены, попавшей в рот. Как ни странно, снизу ощущались движения масс воды, будто кто-то включил гидромассаж. Чехову снесло потоком на середину емкости, закружило вокруг своей оси. Весело рассмеявшись, она попыталась выплыть, но сил не хватило. Седрик, подплыв к борту, подал ей руку, так же смеясь над ее проделкой.  — Ты точно сошла с ума, Мэри, — сказал он, притягивая гриффиндорку в свои объятия, к краю. В ее голове вдруг что-то щелкнуло, мысли стали ленивыми и тяжелыми. Мария, разморенная веселой обстановкой, вцепилась в губы парня, вкладывая в поцелуй всю драму и боль, скопившуюся за этот месяц. Он обхватил ее за бедра, усадил на какой-то приступок, придавливая телом к холодным мраморным стенкам бассейна. Оторвавшись, Седрик вдохнул воздуха и снова запустил язык в ее рот, забираясь пальцами выше, под подол платья. Чехова смущенно выдохнула, отклоняясь от его рук. Парень вновь притянул ее к себе, спускаясь губами на мокрую шею и ключицы. «Так это и случится?» — пронеслось в ее голове. — «Так и произойдет это событие? С Седриком, но с Уизли в голове…»  — Седрик… — позвала она тихо, но он, судя по всему, не услышал. Его страсть была смущающей и слепой.  — Седрик! Он пришел в себя, отстранился.  — В чем дело? — спросил парень, его взгляд был затуманен, метался с одного ее глаза на другой. Щеки вновь горели пламенем то ли от температуры воды, то ли от температуры между ними. Ведьма отсела от него чуть дальше, вытерла мокрой рукой лицо.  — Ты хороший человек, Седрик. Не хочу, чтобы ты стал местью или способом забыться. А уж тем более, не хочу, чтобы мой первый раз случился из-за злости и слабости. Он явно не понимал, о чем идет речь.  — Ты можешь сказать не так загадочно? — парень отплыл на некоторое расстояние, чтобы Мария перестала его бояться — он видел, как слегка трясутся ее губы, как застенчиво она прикрывает оголившиеся плечи мокрой тканью.  — Я безумно влюблена в Джорджа Уизли. Он встречается с другой, у меня случился нервный срыв на этой почве. Сейчас я пытаюсь прийти в себя. И этот поцелуй, это все — результат моей боли. Слез на этот раз не было. Все они кончились там, в прошлом месяце, когда каждое утро она просыпалась с оплывшим лицом и смешными, опухшими красными глазами. Хаффлпаффец, вздохнув, выбрался из ванны, подал руку девчонке. Мария вылезла и с нее тут же ручейками потекла вода. Он вдруг обнял русскую, но в этом жесте не было романтического подтекста — так друг обнимал друга.  — Мне жаль, что в твоей жизни такой период. Спасибо, что не воспользовалась мной. Маша, обвив его шею руками в ответ, кивнула.  — Тебе, наверное, лучше быть с Чжоу. Ты ей очень нравишься. Седрик кивнул, отстраняясь и уходя в раздевалку, чтобы высушиться и вернуть на тело одежду.  — Я знаю, что очень нравлюсь ей. Она нравится мне. Но я не терял надежды быть с тобой. Ведьма тяжело вздохнула. За свое поведение ей было очень стыдно.  — Прости, что давала тебе эту надежду. Парень усмехнулся и вышел полностью одетым. Вновь галантно открыв дверь перед ней, он дождался пока девушка выйдет. Проводил, мокрую и дрожащую русскую до гостиной.  — В любом случае, мы можем дружить. Произошедшее сегодня никак не повлияет, — сказал он, осматривая портрет за ее спиной.  — Спасибо. Ну, я пошла… Диггори усмехнулся.  — Не обниму тебя на прощание, ты мокрая, а я сухой. Улыбнувшись, Маша пожала плечами.  — Попробую как-то справиться с этим горем. Ладно, спасибо за проведенное вместе время. Пока. С праздником.  — С праздником, Чехова. Мария скрылась за картиной. В гостиной слышались голоса. Пройдя вперед, она заметила нескольких семикурсников и две целующиеся парочки, сидящие в противоположных друг от друга углах. Внезапно, в одной из них она узнала Фреда и Энджи. Ухмыльнувшись, ведьма тихонько пробралась наверх, спряталась в своей комнате, чтобы высушиться и надеть что-то другое. Выйдя в гостиную снова, Мария увидела их в том же положении. Прокашлявшись, привлекла их внимание. Фред, неохотно отстранившись от девушки, посмотрел на подругу тем же туманным взглядом, каким смотрел в ванной старост Седрик.  — У меня есть предложение… — сказала Чехова, заглядывая за его спину. Анджелина, сидящая за ним, вытирала мокрые губы тыльной стороной ладони.  — Какое, Чехова? Очень надеюсь, что увлекательное, ведь иначе ты зря нас прервала… Мария усмехнулась.  — Есть план, как нам подшутить над твоим братом. Грюм натолкнул меня на одну мысль… Лицо близнеца стало испуганным, видимо, он решил, что она придумала что-то жестокое, чтобы отомстить.  — Он не пострадает? — спросил Уизли.  — Не переживай, ОНИ не пострадают. Сказав это, девушка подсела к ним и принялась посвящать в свой план, растолковывая, каковы будут их роли.

***

 — Эй, Джордж! Мишель! — крикнул Фред, накрыв курткой новую девушку. Джонсон помахала рукой проходящей мимо паре. Уизли и его пассия подошли к лавочке, на которой сидели их друзья.  — Где были, Джорджи? — спросил Фред, согревая руки Энджи дыханием.  — В Хогсмиде. В «Кафе мадам Паддифут», там все так мило украшено… Пили горячий шоколад, Джорджи купил пирог… — ответила за него Чейз. Русская же, тем временем, низко пригнувшись, подкралась к ним сзади, нашла на талом снегу их следы и, стараясь не выдать себя, вбила в его и ее отпечатки по гвоздю.  — Угу, очень мило, — кивнул Джордж, оглядываясь вокруг. — Где Чехова? Шелли явно не понравился его вопрос, она щипнула его за бок.  — Сзади вас Чехова, — крикнула отошедшая на безопасное расстояние девушка, покручивая молотком в руке. Пара хотела обернуться, но не смогла сдвинуться с места. Фред и Анджелина вскочили с лавки, подбежали к подруге, удивленно осматривая землю.  — Охренеть, работает! — запищал от восторга Фред.  — Ты просто ас в магии без палочки, Мэри, — восхищенно выдохнула Энджи, осматривая приколоченные следы. Парень и девушка максимально выкрутили шеи, силясь посмотреть на гогочущую компанию.  — Что это? — взвизгнула Шелли, пытаясь оторвать хотя бы одну ногу от земли.  — Древняя русская магия, — ответила Чехова, хохоча. Друзья притянули ее к себе, обнимая.  — Узнаю веселую Мэри! — шепнул ей на ухо Фред.  — Зачем ты делаешь это? Почему ты меня так ненавидишь? — спросил погрустневший в мгновение Джордж. Мария, отстранившись от объятий, подошла к нему, посмотрела в его красивые глаза, положила руку ему на плечо. Уизли мог поклясться, что никогда не видел столько боли в чужом взгляде. Между ними словно пробежало электрическое напряжение, воздух вокруг заискрился.  — Ну, я просто хочу укрепить ваши отношения, мой хороший. Сегодня же день влюбленных, прекрасный праздник. Так у вас будет достаточно времени, чтобы побыть вместе, поворковать. Не благодарите… Уходя, Чехова закинула молоток на плечо.  — Отпусти нас сейчас же! Джордж, скажи ей, чтобы немедленно отпустила! — крикнула Мишель, на что Мария рассмеялась.  — Ну, ты что, не хочешь побыть с любимым мужчиной? Как решите уйти — уйдете, достаньте гвоздики только из земельки, и идите на все четыре стороны. Аривидерчи, голубки… Потянув друзей за руки, русская направилась в гостиную, желая выпить горячего чая и немного успокоиться от накатившего волной адреналина. Джордж, злой и уставший, пришел в гостиную только через час. Он, скинув с себя куртку, подошел слишком близко к Мэри — она могла почувствовать, как тяжело он дышит. Посмотрев в ее глаза, парень ушел, поднялся по лестнице в свою комнату.  — Что и требовалось доказать. Сказать нечего, — усмехнулась девушка, перелистывая книгу с названием «Удивительные зелья двадцатого столетия».