Звезды и подсолнухи

Следующие месяцы летели так быстро, что порой Чеховой представлялось, что она находится в фильме, и кто-то по неосторожности включил ускоренную перемотку. Дни сменяли ночи с космической скоростью. Казалось, что только вчера они с друзьями ежились от пробирающего до костей холода, подкидывали сучковатые дрова в печь, мечтая протопить комнату до приемлемых температур, а уже сегодня им приходилось оставлять мантии в комнатах, обмахиваться учебниками, словно веерами — тепло мая застало всех врасплох. Каждый новый день для Маши неизменно начинался с того, что Джордж заявлялся в ее спальню с приветствием и утренним поцелуем. Далее — ванная, чистка зубов и душ, густая черная тушь для ресниц и использование пряных духов. Завтрак в компании Фреда, Джорджа и Ли — обычно она брала фруктовый салат, кашу или выпечку, запивала все апельсиновым соком. Пока парни переговаривались о новых потенциальных клиентах, о разработках, Маша проводила время, разглядывая преображающийся в свете утреннего солнца большой зал и его обитателей. Рассматривала, как шушукаются Снейп и Каркаров, затаившись за преподавательским столом, замечала, с какой любовью и нежностью на Гермиону заглядывается Крам, сидящий за столом Слизерина. Анджелина на завтраках с ней больше не болтала. Она теперь сидела в отдалении от компании, а окружавшие ее Кэти и Алисия все время шептали ей что-то на ухо, гневно смотря на Фреда. Их отношения не вернулись на прежнее место ни через неделю, ни через месяц. Джонсон, очевидно, завидовала Марии, избегала с ней общения, хотя, возможно, причиной ее холодности были постоянно таскающиеся за русской Уизли. Однако это дало мощный толчок к сближению Чеховой с Джинни и Гермионой — теперь они проводили вместе почти все свободное время. Далее по списку шли занятия, обед и вновь занятия, сразу после них — время в зале, чтобы выучить уроки. Потом Гермиона утаскивала подругу в библиотеку. Она как-то услышала, как Макгонагалл отчитывала русскую, за то, что та совсем не старается по трансфигурации и заклинаниям, и теперь «идеей фикс» для гриффиндорки стало репетиторство по этим дисциплинам. Девушки часами могли просиживать между книжными стеллажами, учить диковинные заклинания, взмахи рукой. Видя старания Грейнджер, Маша просто не могла оставаться равнодушной, трудолюбиво и усердно заучивала латинские фразы, пассы руками, и, на удивление, вскоре ее оценки значительно улучшились.  — Если бы все преподаватели рассказывали так интересно, как ты — я бы была круглой отличницей, Герми, — однажды сказала ей Чехова, и та зарделась, смущенно опустила глаза в пол. После библиотеки Марию встречал Джордж. Идя до гостиной, они обсуждали события прошедшего дня и много целовались, оказываясь в темных уголках замка. В гостиной пара надолго не задерживалась — они сразу же забирались в комнату близнецов и Ли, варили, взрывали, выдумывали что-то, расфасовывали заказы. Плюша трудился не покладая лап, разнося пестрые рыжие коробки по заказчикам. На выходных девушка брала из библиотеки парочку книг и усаживаясь на кровати Джорджа, усиленно готовилась к грядущим экзаменам, а парни же в это время занимались своими петардами и фейерверками. Младший близнец часто рассматривал девушку за зубрежкой, исследовал взглядом ее внимательное лицо, растрепанные шоколадные волосы, зеленые глаза, мечущиеся по строкам учебника. Брату иногда приходилось толкать его, чтобы вырвать из задумчивого созерцания — разработка пиротехники невнимательности не терпела. Однажды, когда Фред и Джордж отошли, чтобы отдать очередным клиентам их заказ, Джордан и Чехова остались в комнате вдвоем. Они недолго просидели в тишине — Ли тут же принялся рассказывать ей про свои планы на будущее.  — На магловской радиостанции? Ты не выдержишь и ляпнешь что-то такое, после чего бедных слушателей и гостей придется отпаивать зельем забвения, — улыбнулась Маша, услышав о главной мечте парня — работе на радио в качестве ведущего.  — Недооцениваешь мои таланты, Чехова. Я легко могу поддерживать беседы на абсолютно любые темы, я заучил сборник анекдотов, чтобы искрометно вставлять их в свои диалоги с гостями. Вот хочешь — возьму интервью у тебя? Ты сразу поймешь, что умение говорить — не просто мое умение, это мой дар. Русская, усмехнувшись, села на кровати Джорджа, поджав под себя ноги. Джордан, увидев ее готовность, схватил с тумбы флакон дезодоранта, на котором был изображен накачанный мужчина с пышной шевелюрой. Подсев к девушке, он прокашлялся, размял мышцы щек, высунул язык и так забавно скорчил лицо, что Чехова тут же покатилась со смеху.  — Вот видишь, я еще не начал, а ты уже на позитивной волне.  — Прекрасно, Ли.  — Итак, начинаем. Раз, два, три! Добрый день, дорогие радиослушатели, с вами Ли Джордан и наша передача «Вечер со звездой». Сегодня у нас в гостях очень неординарная личность. Она бежала из России, ее преследовала русская мафия…  — Эй!  — Не мешай, я нагоняю интригу. Ее преследовала русская мафия, поэтому, чтобы замести следы, ей пришлось поступить в самую обычную британскую волшебную школу… Давайте же узнаем, удалось ли ей осесть, ассимилироваться. Добрый вечер, Мэри! Он сунул ей под нос импровизированный микрофон, давая возможность высказаться.  — Добрый вечер, Ли.  — Начнем, пожалуй, с простых вопросов. Как вам в нашей стране? Многое ли отличается от уклада жизни в России? Девушка пожала плечами.  — Есть различия, но есть и сходства. Все мы — люди, мыслим примерно одинаково.  — Замечательно, просто замечательно! Ходят слухи, что вы умеете колдовать без волшебной палочки — так ли это? Стоит ли нам опасаться внезапного сглаза, или вы — довольно миролюбивая колдунья? Чехова рассмеялась, толкая его в плечо.  — Эй, кажется, это нападение на ведущего!  — Ладно-ладно, я отвечу. Я ни на кого не собираюсь напускать сглаз. Но могу и передумать, если кое-кто будет задавать дурацкие вопросы.  — Намек понят, мисс Чехова. Тогда давайте перейдем к вашим врагам и конфликтам, вспыхнувшим из-за их наличия. Как все мы знаем, перипетии судьбы привели вас к тому, что вы ведете ожесточенную борьбу с Шелли Чейз, которая заканчивает в этом году свое обучение на факультете Рейвенкло… Мария вспомнила блондинку, и тут же ее накрыло волнение. Волосы на ее затылке зашевелились, а ладошки быстро покрылись холодным потом. Слишком долго бывшая девушка Джорджа отмалчивалась, бездействовала. То нападение и вовсе было забыто всеми, словно ничего такого и не было. Неуверенно пожав плечами, ведьма перебила Ли:  — Ошибаетесь, мистер Джордан. Ожесточенная борьба у меня с мисс Паркинсон, которая учится на Слизерине и до выпуска ей — как до луны пешком. Ли покачал головой.  — Но разве вы не знаете, что они были замечены вместе в библиотеке в прошлый четверг? Они заходили в запретную секцию, противно хихикая. Не может ли это означать, что на вас готовится очередное покушение? Маше вдруг стало неспокойно.  — Стоп, Ли, ты серьезно?  — Вполне.  — Почему ты мне не рассказал? Это слишком странно, чтобы быть простым совпадением. Они же раньше не общались. Гриффиндорец рассмеялся, откидывая плотно сваленные темные волосы с плеч на спину.  — Я думал, что ты знаешь об этом. Тем более, вы же живете с Ловвет в одной комнате — как ты вообще можешь не знать хоть о чем-то, что происходит в замке? Я думал, что даже если в Северной башне пукнет мышь, Леа будет знать об этом в ту же секунду и эта информация разнесется по общественности со скоростью света. Мария поджала губы, вспоминая, что в последнее время Лею в комнате было совсем не встретить — подготовка к экзаменам забирала все ее силы, иногда девушка даже засыпала в библиотеке.  — И что же, что раньше не общались? Думаю, что ты — достойный повод объединиться в коалицию. Именно это ее и пугало. Если с одной она еще могла разобраться, и то — не особо успешно, как показывала практика, то две неприятельницы могли представлять для нее потенциальную угрозу.  — Что ж, пропустим и этот вопрос. О, знаю, сойдем с тропы вражды на тропу любви. Ваш роман с главным холостяком Хогвартса заставил всех почитательниц таланта близнецов Уизли взволноваться. Все же, раньше его отношения длились не слишком-то долго и подкреплялись в основном сексом и совместными веселыми пьянками. А вы, как я посмотрю, прочно обосновались в его голове. Лицо Маши запульсировало, покрылось лихорадочным румянцем. Слова Джордана были ей приятны, заставляли девушку гордиться собой, хоть, наверное, ее заслуги в длительности их романа и не было. Отношения их вились сами, словно красивое кружево, переплетаясь, воссоздавая нежный и тонкий узор. Как ни странно, с того самого случая ревности они больше не ссорились — то ли не было поводов, то ли свежие, яркие чувства молодых людей делали их в глазах друг друга недостижимыми идеалами.  — Да, Ли, я планирую задержаться надолго.  — Отлично, я рад это слышать. Как вы знаете, дела у второго мистера Уизли идут не очень. Ну, на любовном фронте. Печально вздохнув, Чехова кивнула:  — Да, есть такое.  — Тогда задам вопрос, который очень волнует слушателей нашей радиостанции. Вам предлагали секс втроем?  — Что? Боже, Ли! От тебя так все гости разбегутся…  — И все же…  — Нет, не предлагали. Хочешь узнать, окончательно ли у них все кончено, чтобы снова за ней ухлестывать?  — Что ж, ты меня сделала, Мэри.  — Еще бы! Я же вижу, как ты на нее пялишься каждый раз, когда она подметает вольер единорога. Послушай, я не знаю, окончательно ли они расстались. Фред молчит, Энджи вообще меня избегает, словно это я виновата, что они поссорились. Джордан грустно вздохнул и, хлопнув флаконом дезодоранта по руке, встал с кровати.  — В таком случае интервью окончено, спасибо, что уделили мне время. До новых встреч, дорогие слушатели. Маша громко рассмеялась, увидев его растерянное лицо.  — Постой, ты весь этот спектакль разыграл только ради того, чтобы я сказала тебе, свободна она или нет?  — Конечно. Так бы ты мне ни слова не сказала на этот счет…  — Тоже верно… — пожала плечами Маша, оборачиваясь на резко распахнувшуюся входную дверь. Фред и Джордж, задорно смеясь, обсуждали очередную неудачную попытку Филча поймать их на запрещенной в стенах школы торговле.

***

Когда настало время сдачи СОВ, Чехова присоединилась к студентам пятого курса — профессор Макгонагалл настояла, чтобы та сдала и их, иначе бы девушка не имела законченного среднего магического образования. На удивление всех, экзамены Маша сдала максимально хорошо, только трансфигурация и заклинания были у нее на «выше ожидаемого», остальные предметы удались на «превосходно». Узнав эту новость, Фред и Джордж долго подкидывали подругу вверх, младший радостно кричал, что хоть кто-то в их паре теперь будет образованным, а старший просто радостно смеялся. После этого, они предложили ей запустить фейерверк их собственного производства, но тестирование не удалось — профессор Дамблдор, внезапно решивший прогуляться по майским полям, обнаружил ребят и, весело хихикая, конфисковал «запрещенку». Близнецы еще долго обижались на него, за глаза называя «сушеным лимоном».

***

Ближе к третьему испытанию в замок приехали гости. Мистер и миссис Уизли, Билл, отец Седрика, родители других чемпионов — все они разместились в больничном крыле. Мария и Джордж, узнав о прибытии в Хогвартс родителей, собрались в ее комнате, сели за обсуждением вопроса секретности их пары.  — Не будем вот так сразу вываливать на нее, ладно? Она может быть не слишком готова к тому, что у ее любимого сына серьезные отношения. Чехова кивнула, прекрасно понимая смущающегося Уизли.  — Я своим пока тоже ничего не рассказала и, наверное, не собираюсь рассказывать еще долгое время. Просто это все как-то… Как-то странно. Словно это что-то запретное, понимаешь? Словно нам еще рано быть влюбленными. Он согласно кивнул, крепко обхватывая ее тело руками, зарываясь носом в волосы, судорожно вдыхая сладкий аромат ее шампуня.  — Пожалеем их, пусть сначала свыкнутся с мыслью, что мы лучшие друзья. Однако Фред решил не жалеть свою мать. Как только гриффиндорцы встретили ее, улыбающуюся и счастливую, идущую к ним по коридору, старший напрыгнул на нее с объятиями и высоко заверещал:  — С трех раз отгадай, кто начал встречаться! Даю подсказку — один из них мой брат, а другая жила в нашем доме половину прошлого лета. Молодые люди встали как вкопанные, прожигая Фреда яростными взглядами.  — Трепло! — шикнула ведьма, сжимая руки в кулаки.  — Я задам ему, как только мама уйдет, — обещал ей Джордж.  — Давай я лучше сделаю заговор, и у него язык пойдет пузырями… Миссис Уизли, удивленно хлопая глазами, переводила взгляд с Чеховой на своего сына. Маше вдруг стало так стыдно, будто они совершили что-то запретное.  — Мой сын говорит правду? — спросила волшебница, заглядывая в зеленые глаза Мэри. По коридору зашагали Артур и Билл, о чем-то довольно громко переговариваясь. Издалека заметив напряженно замерших родственников, они чуть прибавили шаг.  — Мам, да, это правда. Я хотел написать… — вступился за нее Джордж, беря девушку за руку. Молли почему-то схватилась за сердце, и тут уж русской стало совсем не по себе.  — И давно вы?.. — спросила рыжеволосая женщина изумленно. Подошедшая сзади Джинни рассмеялась, увидев испуганные, смущенные лица парня и девушки.  — Давно ли они вместе, мама? Около трех месяцев, — сообщила ей дочь. Молли раскрыла и закрыла рот, ее глаза нашли мужа, и она крепко схватила его за ладонь.  — Твой сын встречается с дочерью твоего друга уже три месяца. Тут ее лицо озарила победная улыбка. Артур рассмеявшись, приобнял ее.  — Твои родители частенько заходили к нам на ужины, Мэри. Твоя и моя мама поспорили, что ты начнешь встречаться с кем-то из ее детей, — объяснил Билл, обнимающий Машу в знак приветствия. После, его примеру последовали и глава семьи с женой.  — Милая, поздравляю. Сынок, наконец-то, не однодневное увлечение! Джордж покрылся испариной и раскраснелся, девушка выглядела не лучше. Ее колени ослабели настолько, что она хотела упасть в обморок прямо там, среди коридора, ведущего к больничному крылу. Фред, держась за живот, хохотал, указывая на брата и подругу пальцем.  — Родители Мэри не в курсе всего, мам. Мы бы хотели сами… — робко попросил Джордж. Женщина закивала головой, ее щеки тоже охватил румянец.  — Только не медлите с этим, хочу получить свой выигрыш! Твоя мама, Мэри, обещала мне фамильный рецепт земляничного пирога, если я окажусь права. Ведьма рассмеялась:  — Видимо, серьезный там спор вышел, раз ставкой стал фамильный рецепт. Обняв ее еще раз, волшебница ласково похлопала девушку сына по щекам.  — Добро пожаловать в семью, дорогая. Фред где-то за ее спиной уже не просто смеялся, а скалился, выходил на уровень ультразвука, утирал катившиеся из глаз слезы.  — Конфета, поздравляю, ты теперь Уизли.  — Не говори чепухи, Фред. Они еще не женаты, — пнула его по ботинку Джинни.  — Пока не женаты, — хмыкнул Артур и, сделав вид, что его очень заинтересовал один из живых портретов, заспешил скрыться от гневного взгляда жены.  — Не смущайте их! — прикрикнула она на семейство.

***

Вернувшись в комнату девушки, Уизли и Чехова обессилено упали на кровать.  — В этом году экзамены хуже, чем в том году СОВ, — сказал парень, потирая засохшие от усердного чтения глаза. Маша кивнула.  — В этом году СОВ тоже были гораздо легче. Я вообще не уверена, что хоть что-то ответила правильно в тесте по трансфигурации. Представляешь, как обидно будет Гермионе, если она узнает, что я получила «удовлетворительно»? Уизли, повернувшись на бок, сжал ее в объятиях, закрыл глаза.  — Ой, заладила! Ты, как всегда, сдашь на «выше ожидаемого» или «превосходно». Дверь громко стукнула о стену, в проеме стоял довольный Фред.  — Чего развалились, лодыри? Я сам буду от мамы прятать заготовки на удлинители ушей? Разбежавшись, он прыгнул на кровать, придавливая брата и подругу к матрасу тяжестью своего тела.  — Фред, слезь, ты же ее раздавишь! Близнец засмеялся, но все же перекатился, устраиваясь за спиной Чеховой, крепко обнимая.  — Мерлин, Джорджи, не преувеличивай, не такой уж я и тяжелый. И вообще, как же вы тогда собираетесь…  — Как тебе экзамены, Фред? — решила перевести тему Мария, не дожидаясь новых похабных острот от друга. — Я чуть не разбила стакан Флитвика, применяя «Редуцио». Благо, сегодня он был добрым, закрыл на это глаза. Фред начал тыкать ее в щеки пальцами, стараясь натянуть кожу как можно сильнее.  — Мне плевать на то, как я сдал. Реально, плевать. Даже если из школы выгонят — СОВ я уже сдал. Джордж поцеловал девушку в лоб, сжимая талию и удивленно приподнимая брови:  — А как ты смогла чуть не разбить стакан? Ты же не передвигала его. Она рассмеялась:  — Перепутала «Редуцио» и «Редукто». Вовремя вспомнила нужное заклинание и остановилась. Близнецы одновременно расхохотались.  — Нужно будет с тобой еще позаниматься летом. Фред, вздохнув, встал с кровати и пошел к выходу.  — Из тебя никудышный учитель, Джордж, опять ее образованием заниматься мне придется. Вас, кстати, искала мама. Хотела расспросить, как вы начали встречаться и все такое. Джордж тяжело вздохнул, дверь за его братом захлопнулась.  — Как считаешь, я нравлюсь твоей маме? — спросила Чехова, проводя пальцем по блестящим белым пуговицам на его рубашке.  — Ты ей еще летом понравилась, Маша. Небось, ждут не дождутся, чтобы мы поженились, и твой папа мог приходить к моему и копаться в гараже не по-соседски, а по-родственному.

***

В день третьего испытания в воздухе парило. Конец мая заставил всех обитателей Хогвартса изнывать от жары и зноя, а середина июня вдарила по окрестностям перемежением дождей и духоты. Тяжелый, влажный воздух, палящее солнце, отсутствие даже небольших порывов ветра — все это заставляло студентов грустно вздыхать при мысли, что им нужно покидать стены прохладного замка, чтобы пройти до теплиц или полянки в Запретном лесу, на которой профессор Хагрид проводил свои занятия. О прогулках не шло и речи — лишь редкие школьники осмеливались выходить в залитый солнцем задний дворик. Двадцать четвертого июня на квиддичном стадионе собрались все — ученики Хогвартса, Дурмстранга и Шармбатона, учителя, наставники, гости. Близнецы стояли с чемоданчиком для ставок возле входа и вполголоса зазывали всех желающих попытать свою удачу. Задача Марии заключалась в отвлечении внимания Молли Уизли, решившей в последнее время, что она и новая девушка ее сына должны получше узнать друг друга. Проводя женщину мимо входа, она громко закашляла, чтобы парни успели спрятаться в потоке людей, текущих на трибуны, желая занять свои места. Краем глаза заметив, как быстро удалось близнецам скрыться, Маша лишь громче принялась рассказывать миссис Уизли про русские пироги, стараясь полностью завладеть ее вниманием. Оркестр развлекал публику музыкой, кто-то из Шармбатона приволок французский вариант гармошки и теперь над полем прокатывалась какая-то цирковая песенка. Спереди, перед трибунами тянулся к горизонту зеленый трепещущий лабиринт. Именно его сегодня предстояло проходить участникам. Молли, схватив Чехову за руку, резво взбежала по лестнице и уселась на одном из верхних ярусов, Марии пришлось занять место рядом с ней. С другого боку тут же умостилась внезапно появившаяся Джинни, отрезая русской путь к отступлению.  — Как твои экзамены, милая? Фред рассказывал, что ты учишься хорошо. Она лишь пожала плечами.  — По годовым результатов пока нет, но СОВ сдались неплохо — почти все «превосходно». Незадачливого гармониста прогнал со сцены Флитвик и теперь оркестр под его чутким руководством заиграл марш.  — Это очень хорошо, Мэри. Татиана говорила, что ты собираешься учиться на колдомедика-целителя. Она отрешенно кивнула, рассматривая заходящих на стадион людей. Близнецы, видимо, застряли со ставками. Вместо них ведьма разглядела чемпионов идущих к лабиринту с другого конца поля.  — Джинни, вон Гарри! — показала она на парня в красной форме. Обе Уизли тут же вскочили с мест, силясь разглядеть Поттера. Когда избранный весело помахал им рукой, рыжеволосые дамы уселись назад, не отрывая от парня взволнованных взглядов.  — Я так волнуюсь за него… — шепнула на ухо подруге Джинни. — Мне снился плохой сон про него, видимо, это дурной знак. Что бы значил кивок Маши в этой ситуации? «Да, дурной знак»? «Да, мне тоже снился плохой сон»? «Да, всякое бывает»? Поэтому Чехова просто положила свою ладонь на ее, мягко проводя пальцами по нежной коже. От входа в их сторону заспешили Артур, Билл и близнецы. Все они весело смеялись, восторженно оббегая взглядами изменившийся стадион. Тем временем участники турнира в сопровождении наставников встали по центру поля. Гарри сопровождал Дамблдор, Седрика — его отец. Сегодня он был так горд своим ребенком, что ни словом не обмолвился о работе и грядущем повышении, его мысли целиком и полностью занимала возможная победа сына. Добравшись до сидящих на трибуне дам, Уизли сели на ряд выше, упираясь в их спины одинаковыми острыми коленками. Мистер Уизли, перегнувшись через плечо жены, поцеловал ее в щеку, приветствуя. Джордж коснулся спины своей девушки рукой, что не скрылось от взгляда Молли.  — Джордж, сынок, хочешь сесть на мое место? Ближе к Мэри. Мария раскраснелась, а парень покачал головой:  — Мама, нет, мне тут нормально.  — Да, мам, если он захочет поцеловать ее — ему ничто не помешает, — оскалился Фред, и Молли, перегнувшись через колени мужа, треснула его маленькой сумочкой, которую взяла с собой.  — Посмейся над братом! Получишь еще! Джинни, кажется, совсем отвлеклась от волнений о Гарри, расхохоталась от семейной перепалки. Тут Дамблдор вновь применил «Сонорус» и принялся рассказывать о предстоящем испытании, его правилах. Филч, как всегда, испортил задумку директора, взорвал пушку до команды «Старт». Нос Чеховой вдруг зачесался от запаха пороха и дыма, и тут ее осенило. Сегодня. Сегодня Диггори умрет. Ведьма, повернувшись к Джорджу, схватила его за руку. Фред, видя ее испуганное лицо, подсел ближе, схватил подругу за плечи.  — Что? Испугалась пушки? — спросил он весело, но голос подрагивал — после того случая на астрономической башне он боялся за нее, стоило девушке вскрикнуть — тут же его охватывала самая настоящая паника.  — Он сегодня умрет… — прошептала Маша ему на ухо, вцепившись свободной рукой в его шею. Джордж подполз ближе, стараясь расслышать, о чем они шепчутся.  — Что? — спросил младший, сжимая девичью руку чуть сильнее. Голос Чеховой стал непривычно грубым и сиплым, в горле тут же возник комок, мешающий вздохнуть.  — Он сегодня умрет. Диггори сегодня умрет. Джордж что-то шепнул Фреду и, взяв Машу под плечи, заставил встать, пойти с ним по лестнице к выходу со стадиона.  — Дети, вы куда? — крикнул им вслед Артур.  — Целоваться, пап, — пошутил притихший Фред, за что Молли снова огрела его сумочкой. Чемпионы успели скрыться в лабиринте, и сердце ведьмы застучало так быстро, что, казалось, оно должно прорваться сквозь глупую плоть наружу. Когда стадион скрылся от них за небольшой деревянной стенкой, Джордж прижал ее к себе. –Милая, ты о чем? Тише, девочка… — он, однозначно, был очень напуган. Только-только она смеялась с Джинни, рассказывала миссис Уизли о своей жизни, как вдруг — трясется, выглядит так, словно увидела живой труп.  — Он умрет сегодня… Седрик… — слезы не шли, но все ее тело дрожало от осознания того, что это был его последний день. Его последнее объятие с отцом, его последний поцелуй от Чжоу, его последние овации.  — Почему? Почему он умрет?  — Я ведь даже не смогла сказать ему последних слов, Джордж… Последняя наша встреча — тогда я сказала ему о видении. Джордж прижал девушку к стене, покрывая ее лицо смазанными, сухими поцелуями.  — Скажи, почему он умрет? Это было в твоем пророчестве? Его смерть? Она закивала, утыкаясь лицом в кофту парня. Джордж зарылся пальцами в ее волнистые волосы, принялся почесывать.  — Тише, Маша. Хочешь — уйдем отсюда? Хочешь? Пойдем в замок, или погуляем по полю, я нарву тебе цветов, или… Но русская замотала головой.  — Нет, я должна увидеть это. Должна убедиться, что все так, как я сказала. Уизли, кивнув, взял ее за руки, поцеловал сначала в одно запястье, потом в другое.  — Даже если это исполнится, ты должна понимать, что я с тобой. С нами все будет хорошо. Мария выдохнула, заставляя сердце успокоиться и замедлить бешеный ритм.

***

Трубы и барабаны снова грянули марш, Гарри и Седрик появились в центре, перед самым входом в лабиринт. Мерцающий нежным голубым свечением кубок откатился в сторону, упал на мягкую траву. Все восторженно закричали, Флер и Крам, выбывшие за полчаса до этого, встали со своих мест и принялись аплодировать. Все семейство Уизли, отец Диггори кинулись вниз по лестнице, чтобы поздравить мальчиков. Близнецы шли сразу за своим папой и их лица не были радостными, скорее напряженно-ожидающими. Маша осталась сидеть на скамье, понимая, что такое яркое видение не могло быть ложным. Раздался душераздирающий визг Флер, гомон людей, перешептывания, крики Поттера о том, что Волан-де-Морт вернулся.  — Этого еще не хватало… — прошептала Чехова, опуская лицо в ладони. Щеки горели. Палочка завибрировала в кармане джинс. Вынув ее, Мария почувствовала, как она дует прохладным ветерком в лицо, размывая выкатившиеся из глаз слезинки.  — Спасибо, — прошептала девушка, поглаживая ту по ручке. Она перестала, словно выполнив свою главную функцию — сумев отвлечь хозяйку от тяжелых мыслей, от того страшного крика Флер. По деревянной лестнице, громко топая и расталкивая текущих к мертвому телу людей, взбежал Джордж. Он поднял ведьму на ноги и обнял так, что у той закружилась голова.  — Как у тебя это получилось, Чехова? Как ты увидела смерть Диггори?! — недоуменно шептал он, но русская просто обхватила его тело в ответ, покачиваясь, успокаивая и его, и себя.  — И твоя палочка… Это странно, Маша, — сказал он, повинуясь ее действиям. — Работает без команд, без заклинаний. «Подбадривает», как ты сказала. Это ненормально. Маша просто старалась дышать. Вдох — нос щекочет запах корицы и пороха. Выдох — вязаная шерстяная кофта Уизли нагревается, пропитывается парной влагой, вырывающейся из ее рта.

***

Когда профессор Грюм оказался самозванцем-пожирателем, Мария поняла, откуда у него был такой интерес к ранящим заклинаниям, наговорам ее деда на смерть. Молли долго обнимала своих детей, Гарри, Рона, Гермиону и Мэри, утомляя их причитаниями о том, что тот мог ранить или убить их. Все были настолько истощены, вымотаны смертью Седрика, что сил на эмоции совсем не оставалось. Поэтому, узнав о том, что ЗОТИ им преподавал пожиратель смерти, друзья лишь безразлично пожали плечами. Как только профессор Макгонагалл освободилась с поста слежки за Краучем, Джордж и Фред привели подругу к ней. Она плелась за ними, словно в воду опущенная. В голове роились тревожные и темные мысли о том, что, будь она хоть немного внимательнее к своим предсказаниям, всего этого можно было бы избежать. Когда студенты вошли в кабинет, декан крепко обняла их, погладила каждого по голове. Стоило их лицам стали более осознанными, а взглядам обратиться к ней, женщина заговорила:  — Мисс Чехова, Уизли рассказали мне о ваших, скажем так, особенностях. Я рассказала об этом профессору Дамблдору, он бы хотел вас видеть. Я провожу. Уизли, пожалуйста, оставайтесь в кабинете. Хочу обсудить с вами оценки за экзамен по моему предмету. Вернусь через пять минут. При слове «экзамен» Джорджа передернуло, а Фред, рассмеявшись, о чем-то зашептал брату на ухо. Кабинет профессора Дамблдора был полностью завален всевозможными жужжащими, крутящимися, сверкающими предметами. На небольшой серебряной жерди сидел красно-рыжий феникс, прямо за ним, на маленьком книжном шкафу, лежала та самая шляпа, определившая русскую на Гриффиндор.  — Мисс Чехова, я ждал вас. Проходите. Ведьма подошла к его столу, осматривая многочисленные портреты, висящие на стенах. Их обитатели, мужчины и женщины, разглядывали гостью с интересом.  — О, можете не переживать, юная леди. Наш разговор останется только между нами — портреты не особо любят рассказывать чужие секреты. Старик подмигнул ей, похлопывая сухими ладонями по столешнице.  — Профессор, я не совсем понимаю, нормально ли то, что происходит со мной… Близнецы… Эм, Фред и Джордж Уизли сказали мне, что я должна поговорить с вами об этом.  — Я внимательно слушаю вас, Мария, — улыбнулся он. Девушка положила перед ним на стол свою палочку, аккуратно отошла в сторону.  — Для начала, ребята сказали, что странным является то, что палочка реагирует на мои указания без заклинания. То есть, я могу не произносить слов, но палочка все исполнит. Иногда она самостоятельно выпускает воздух, или огоньки, но это всегда к месту, словно она знает, что мне нужно именно в этот момент. Мистер Олливандер, продавший мне ее, говорил, что палочки обладают своим сознанием… Дамблдор, взяв палочку, осмотрел ее со всех сторон, коснулся ручки, края.  — А что с твоими обмороками, Мария? Она, глубоко вздохнув, избежала его пронзительного голубоглазого взгляда.  — Иногда у меня случаются необычные приступы, обмороки. Я вижу небольшие кусочки будущего. Иногда они указывают на событие дословно, иногда — косвенно, через метафоры. Пару месяцев назад во время такого приступа я увидела смерть Седрика Диггори и… И Джордж сказал, что это тоже очень странно. Прочистив горло, профессор положил палочку, встал из-за стола и принялся вышагивать по комнате. Спустя пару минут — обернулся к студентке, вновь пронзая взглядом насквозь.  — Мария, когда я прочитал ваше досье, я сразу понял, что на пятом курсе вам нечего делать, по способностям вы обогнали их, в некоторой мере и степени.  — То есть, могло быть так, что я училась бы на год младше?  — Да, если бы вы относились к нашей школе с самого начала, ваш курс был бы на год младше. Он подошел к ней, и Маша почувствовала отчетливый запах лавандовой воды.  — Досье рассказало мне, что ваши способности к прорицанию развились достаточно рано. Такие обмороки, видения, предсказания — большая редкость и талант, который, пожалуй, невозможно развить насильственно. На своих уроках профессор Трелони обучает всех, однако действительно преуспевать удается лишь некоторым, имеющим к этому особую предрасположенность. Мария кивнула, понимая, что происходящее — вариант нормы, и Уизли зря волновались.  — Да, для неподготовленных волшебников это может казаться странным, но это, к их зависти — редкий и прекрасный талант. Что же касается палочки… Волшебник снова тронул ее, проводя крючковатым пальцем от кончика до рукоятки.  — Олливандер написал мне письмо, давая характеристику вам по палочке, выбравшей вас. Он сказал, что этот экземпляр — весьма вздорный, однако преданный и многообещающий. Считайте, что он сказал это и о вас. Маша улыбнулась его словам.  — Ее всплески энергии, желание угодить хозяйке — редкий вид дружбы волшебника и палочки. Не в прямом смысле, просто сердцевина исполняет ваши желания, чувствуя между вами крепкую связь. Он взял ее со стола, поднес ближе к масляной лампе.  — Рябина, если не ошибаюсь? Хороша для защитной, любовной, прорицательной магии. Старик вернул Чеховой палочку, мягко улыбнулся.  — Читая о ваших навыках колдовства, Мария, я заинтересовался, как вы сможете перейти от заговоров без палочки к заклинаниям. Как оказалось, ваша помощница решила «взять удар» на себя. Насколько я понимаю, русское колдовство — аккумулирование энергии того или иного характера внутри ладоней, произнесение слов, которые, скорее, уточняют, чего именно вы хотите. Ведьма кивнула.  — Наше волшебство мало чем отличается. Только в виде сборника энергии используются палочки. У вас же иногда они заменяются…  — Посохами, да. У Распутиных все семейство использует посохи. Дамблдор кивнул, расчесывая пальцами серебряную бороду.  — Ваша палочка очень вам подходит, мисс Чехова. Она стала продолжением вашей руки, помогла перестроиться на новый способ аккумулирования. Она четко понимает ваши намерения, использует вашу энергию, разумеется, очень мощную, чистую, искусно до этого собираемую в ладонях. Именно поэтому вы можете использовать заклинания невербально. Кстати, о невербальной магии. Я думаю, что вы преуспеете в этом больше всех на курсе, учитывая ваши задатки, сложившиеся отношения с палочкой, а также способность четко выражать свою потребность мысленно. Надеюсь, что ответил на вопросы, мучившие вас. Он внимательно и задумчиво взглянул на нее.  — Большое вам спасибо. Я не знала, нормально ли это, но раз все происходящее — вариант нормы, то…  — Мария.  — Да, профессор?  — Я хотел бы попросить вас об одной услуге. Если подобные пророчества будут не слишком личными — не могли бы вы делиться ими со мной? Они могут содержать очень важную информацию… Чехова понимающе кивнула, наконец, решаясь поймать его взгляд.  — Конечно, сэр. Спасибо вам. До свидания.

***

На последнем ужине настроение у всех было не слишком-то праздничным, учеников не радовало даже обилие вкусной еды, находящейся на столах. Дамблдор произнес проникновенную речь, упомянув Седрика и то, что теперь, когда Волан-де-Морт вернулся, всем нужно быть смелыми, держаться за друзей. Джордж и Фред сидели в полной тишине, устало прикрывая глаза, им почему-то не хотелось разговаривать даже друг с другом. Маша уныло ковыряла вилкой мясной пирог, уложив голову на кулак.  — Скорее бы домой, я уже скучаю по нашей комнате, — вздохнул Джордж.  — А я скучаю по деревенским безотказным девушкам, — повторил его вздох Фред.  — Фред, что с Энджи? Вы порвали? — наконец, набравшись смелости, спросила его подруга. Парень кивнул, и, услышав эти слова от Чеховой, вдруг стал необыкновенно веселым, словно его спросили не о расставании, а об очередном их выдающемся изобретении.  — Еще как. Жаль вы не видели, как она дала мне по лицу.  — В чем причина? — продолжала допытываться Мария. Близнец безразлично махнул рукой.  — Не сошлись характерами, конфета. Она слишком любит быть сверху. А в паре сверху могу быть только я. Девушка, кивнув, посмотрела на него внимательнее. Уголок его улыбающихся губ слегка дрогнул.  — Я это увидела, Фред. Можешь дурить кого угодно, но не меня. В чем дело?  — Хорошо, твоя взяла. Рассказываю мой главный секрет. Она переспала с еще одним парнем, пока мы встречались. Я не виню ни его, ни ее, там была такая обстановка, алкоголь... Но я не люблю делить девушек. Пусть они делят меня. Пусть он шутил, но Чехова видела, как этот случай ударил по нему.  — Какой парень, Фред? — осторожно спросил Джордж, беря брата за руку. Тот живо отреагировал на касание, сцепляя их пальцы.  — Какой-то чувак из Дурмстранга. Так ли это важно?

***

Платформа станции «Хогсмид» была полна народу. Все прощались, плакали, обменивались адресами, чтобы слать друг другу письма во время долгих летних каникул. Ученики Дурмстранга, отплывающие чуть позднее, провожали своих новых друзей, стискивали в объятиях девчонок. Таща клетку с Плюшей в отдельный вагон для животных, Мария увидела, как тепло прощались Гермиона и Виктор, спрятавшиеся от чужих глаз за небольшим зданием вокзала. Вдруг, путь гриффиндорке преградил Антон. Он выглядел потерянным и испуганным, словно возвращение домой безумно тяготило его. Заметив, как напряглась ведьма от его появления, русский огорченно покачал головой, невесело рассмеялся.  — Vot I vsyo, Mashenka. Razyezzhayemsya. Она согласно кивнула. Внутри нее боролись чувства. С одной стороны, Белов был тем последним кусочком Родины, последней нитью, связывающей ее и Россию. За этот долгий год только с ним она говорила по-русски, только в нем чувствовала тот же надлом и тоску по дому. С другой стороны, никаких теплых чувств он больше в ней не вызывал. Его дикая природная красота, его кудрявые русые волосы, его карие глаза, хмурые темные брови — все это было таким серым и блеклым, что девушке казалось, что та смотрит на него через грязное мутное стекло. Парень раскрыл руки, чтобы обнять ее, но Маша легко отстранилась, выставляя ладонь вперед, упираясь ей в его грудь. Это расстроило его еще сильнее.  — Ladno, kak hochesh. Hot y nas v poslednee vremya vsyo bylo ne ochen, ty znay, chto ya bydy po tebe skychat. Po nashim besedam, po tomy nashemy tancy... Девушка улыбнулась, вспоминая бал. В голове тут же зазвучала та самая музыка, в нос словно ударил запах лака для волос, духов, клюквенного пунша.  — I dazhe tot slychai s Malfoyem… Bylo veselo, Chehova. Он протянул ей клочок бумаги, на котором пляшущим почерком были выведены цифры номера телефона и адрес. Почему-то ей стало так печально, так горько, что на глазах проступили слезы.  — I ya bydy skychat, Anton… Поезд издал первый предупреждающий гудок, все заторопились по своим местам, засуетились. Русского снесло людским потоком и Маша, занеся клетку с филином в вагон, направилась к центру поезда, где должны были ждать ее близнецы. Когда она, увидев рыжие волосы, прибавила шагу, ее вдруг резко дернули за плечо, развернули. Перед ней стоял взволнованный Ли Джордан.  — Мэри, как хорошо, что я нашел тебя! Девушка недоуменно взглянула на него, попыталась вырваться из хватки.  — Ли, все хорошо? Пойдем, Джордж и Фред…  — Тебе нельзя ехать с нами в купе! Ее глаза удивленно округлились.  — Что? С какой это стати, Ли? Я же ваша подруга! Он закачал головой, потрясая дредами. Поезд издал второй свисток, времени на разговоры у них было все меньше и меньше.  — Сейчас ко мне подошла Джинни, к которой подошел Невилл, которому сказал Дин, которому объяснила Элли…  — Короче!  — Шелли и Пэнси что-то придумали. Паркинсон нельзя колдовать с этого момента, а Чейз совершеннолетняя, поэтому делать все будет она. И это что-то очень плохое, раз они засиживались вечерами в запретной секции. Глаза Чеховой нервно забегали по перрону, ища лазейку, возможность улизнуть от расправы.  — И что же мне делать? У тебя есть предложения? Гриффиндорец закивал, постоянно озираясь на нервничающих, одиноко переминающихся с ноги на ногу Уизли.  — Я рассказал обо всем Лее, она сказала, чтобы ты пришла в ее купе. Шестой вагон, ты поймешь, что это они. Там будет она, Сэм да еще две девушки с Рейвенкло. Там тебе будет безопаснее. Дыхание ведьмы сперло, хотелось ударить себя кулаком в грудь, чтобы легкие вновь заработали.  — А вы? Они нападут на вас, думая, что в купе сижу и я. Он весело подмигнул, отходя от нее, пробираясь сквозь толпу суетливых школьников.  — За нас не волнуйся, Мэри. Нам всем по семнадцать, мы сможем себя защитить. Иди же, быстрее, сейчас уже будет третий свисток. И Чехова, тяжело выдохнув, приложив руку ко лбу, побежала к носу поезда, надеясь найти там свою бывшую соседку по комнате. В купе было светло и солнечно. Две незнакомые девчонки с Рейвенкло удивленно захлопали глазами, увидев, как Чехова заглядывает в дверной проем, а затем смело заходит внутрь, плюхается на кожаный диванчик. Ловвет быстро, дергано обвила ее кольцом объятий, сдавленно выдохнула. Сэм безразлично развалился у окна, смотря вслед отдаляющейся станции и замку, смотря вслед своему детству.  — Чейз совсем обезумела от горя. Сговориться с этой дешевкой! — взволнованно прошептала Леа, Мария кивнула ей, сжимая ее плечи руками еще сильнее. Маше было жаль расставаться с ней, по щекам побежали незваные слезы. Она плакала ни то от тоски по школе, ни то от осознания того, что больше она Ловвет не увидит, ни то от пережитого стресса, испуга.  — Если она придет сюда, я ей уши узелком на голове завяжу так, что она отправится в Мунго на ближайшей станции! — пообещала Леа более громко, и девчонки, расположившиеся на соседнем сиденье, побледнели. Заметив, что те притихли, гриффиндорка представила их Марии, а потом, когда поезд набрал приличную скорость, откинулась на спинку поудобнее, принялась вспоминать все, что происходило с ней за все эти прекрасные годы обучения.

***

 — Мама хочет, чтобы я стала работницей магазина для сов, как она, но я ее мечты исполнять не намерена. Знаешь, куда меня по настоящему тянет, Мэри? В журналистику! Уверяю тебя, я стану просто акулой пера. Ни одна сенсация от меня не скроется, я везде засуну свой красивый нос. Верно, Сэм? Сэм? Парень уютно спал, прислонившись лбом к стенке купе. За окном стало уже совсем темно, изредка мигали рыжеватыми теплыми точками фонари. Маша, развалившись на сиденье, зевала в кулак, устало слушая о том, как Ловвет собиралась бунтовать против родительской воли. Время тянулось так медленно и уныло, что она собиралась последовать примеру Сэмюэля и немного подремать, но вдруг поезд резко затормозил возле небольшой, провинциальной станции.  — Почему мы здесь остановились? Через полчаса должен быть Лондон! — возмутилась одна из девчонок с соседнего сиденья. — Пойду, узнаю у машиниста. Когда ее небольшая фигурка скрылась за дверью, Леа запрыгала на месте, указывая пальцем куда-то в сторону окна.  — Смотрите, кого-то выносят! Приблизившись к мутному стеклу, Чехова разглядела, как два крепких мужчины, облаченных в лимонные мантии, заносят в вокзальное здание кого-то, лежащего на носилках бревном. В груди русской поселилась тревога. «Только бы не мальчики, только бы не мальчики, только бы не мальчики…» — вертелось в ее голове, девушка пыталась отогнать дурные мысли, но сделать это было сложно.  — Эх, жаль, что лица не увидели! — как ни в чем не бывало воскликнула блондинка, досадливо хлопая себя рукой по колену. — Так, на чем я там остановилась? Так вот, даже если… Поезд резко тронулся, вновь сбивая ее с мысли.  — Да что же это такое! Если даже она мне что-то скажет — ну и пусть, я достаточно от нее в жизни наслушалась. В дверь вновь заглянула та девочка с Рейвенкло, ее глаза горели от нетерпения, а рот кривился в ухмылке. Леа, возмущенная тем, что ее речь вновь прервали, надула губки.  — Что, узнала, в чем дело, Ева? Кого выносили на той станции? Приземлившись рядом с подругой, девушка затараторила:  — Мишель Чейз попыталась напасть на Джорджа Уизли, а он отразил ее заклинание, и оно в нее же и угодило, и она так упала, и никто ее в чувства привести не мог, а потом прибежала та слизеринка с четвертого курса и давай крик поднимать… В общем, Чейз отсюда сразу в больницу повезут, там дело серьезное, древнее заклятие какое-то, видимо. Уизли крупно повезло, что… — она скользнула взглядом по бледному лицу Чеховой. — Ой, а вы же встречаетесь, да? Прости… Мария помотала головой, говоря, что все в порядке.  — Мишель просто чокнулась со своей обидой на него. Ей давно пора в психиатрический отдел Мунго, полежать, зелья попить с годок так. Мэри, не думай о плохом. Видишь, Ева сказала, что Джордж отразил… В купе громко постучались, в дверной проем заглянул очень маленький и забавный первокурсник. Его волосы были такими белыми и пушистыми, что он напоминал ведьме цыпленка, неловкого и милого.  — Мисс Мэри Чехова — это вы? — спросил он, указывая на Машу. Та удивленно качнула головой. Паренек достал из-за спины небольшую коробку, полную разноцветных конфет.  — Это вам от мистеров Уизли, они просили вам передать. Ну, я пойду… Отдав подарок ей в руки, мальчик убежал, громко захлопнув дверь за собой.  — О, обожаю их! Давайте сыграем. Кому попадется больше всего невкусных — тому повезет в любви, — радостно предложила Леа. Маша, открыв крышку с надписью «Bertie Bott`s Beans», увидела надпись, сделанную синей шариковой ручкой, которую у нее украл на днях Фред. «Чехова, у нас все хорошо. Паркинсон снует туда-сюда по поезду, визжит и ищет тебя, поэтому не смей высовываться из купе! Как приедем — мы зайдем за тобой и проводим к твоим родителям. Мы тебя любим, Фред, Джордж и Ли». Мария, тепло улыбнувшись, схватила лежащую сверху конфету ярко-зеленого цвета, закинула в рот.  — Ну что? — спросила светловолосая гриффиндорка. — Похожа была на грушу. Рассмеявшись, ведьма скривила лицо.  — Трава попалась. Твой ход следующий, Леа.