Звезды и подсолнухи

Через день к дому Чеховых трансгрессировал Фред. Татьяна как раз собиралась на работу и поэтому, увидев его из окна, вышла на крыльцо, чтобы встретить гостя. Парень, увидев мать подруги, несколько смутился, задорное выражение его лица сменилось на серьезное и представительное. Ему почему-то хотелось не ударить в грязь лицом перед ней, голову оккупировали непозволительно ответственные для него мысли. Их всегда оценивали вместе, как единое целое, поэтому сейчас он представлял их с братом — подумай она плохо о нем, и негативное мнение сложится и о Джордже.  — Мистер Уизли… Извините, не совсем разбираюсь, кто из вас двоих есть кто… Женщина мягко улыбнулась ему, распахивая перед парнем дверь.  — Фред, миссис Чехова. Не тот, который встречается с вашей дочерью. Ведьма кивнула, слегка морща лоб — ей было стыдно не различать их, но факт оставался фактом, внешне для нее они были абсолютно одинаковыми.  — Да, прости. Если ты к Маше — она в комнате, что-то варит. Проходи. Чай или кофе? Парень зашел, осматриваясь по сторонам. Его тело тут же мелко вздрогнуло, в доме было гораздо холоднее, чем на улице.  — Нет, пожалуй, ничего не буду.  — Хорошо. Если что — спроси у Маши, она все сделает, а я спешу на работу. Кивнув ей, Уизли взбежал по лестнице на третий этаж. Один раз ради приличия стукнул в дверь кулаком и тут же вошел, не дожидаясь ответа. Маша сидела за столом, низко наклонив голову к лежащим на столе травам. В котелке вскипало зелье. Подойдя к подруге, он надавил ей на плечи, сжимая, наваливаясь всем весом.  — Тяжело, Фред. Перестань. Отпустив, он дал ей встать и обнять его. От парня непривычно пахло вином и табаком, словно он сидел в зале казино. Поцеловав девушку в щеку, Уизли привычно улегся на кровати, задирая ноги на спинку.  — Так-так, Чехова. Когда мы расставались с моим братом в субботу, он был нервным, нетерпеливым…  — Ладно.  — А после тебя, утром возле Норы, в воскресенье… Мария повернула голову к нему, заинтересованно вглядываясь в его ехидное лицо.  — Так…  — Он был ослабевшим, ленивым и довольным. После даже не захотел пугать со мной Рона, сказал, что очень устал. Фред привстал, опираясь на локти, его глаза были прищурены, а брови обосновались наверху лба — он все знал, и теперь вгонял ее в краску ради хохмы.  — Не понимаю, о чем ты говоришь.  — Да неужели? Мэри, твой благоверный сдал тебя с потрохами. Признавайся, кто был до моего брата? Тут Маша действительно удивилась. Встав со стула, ведьма уселась рядом с близнецом, скрутила руки на груди.  — В каком смысле «до брата», Уизли? Никого не было. Фред скептично осмотрел подругу с ног до головы, будто ожидая, что где-то на ней проявится подтверждение, что та обманывает.  — Кончай чесать, Мария. Он все рассказал в мельчайших подробностях. Так круто отсосать в первый раз в своей жизни — не верю. Чехова рассмеялась, слегка стукая его по ноге ладонью.  — Ты глупый, Фред. Просто, возможно, Джордж немного приукрасил свой рассказ. Или дело в том, что я много читала на эту тему. Он выглядел удивленным, ситуация его явно веселила.  — Читала? Где, позволь узнать? Русская закатила глаза и откинулась, ложась спиной на его грудь.  — В запретной секции, чтоб ты знал, не только опасные заклинания хранятся, но и…всякое, восемнадцать плюс. Мы с Гермионой искали что-то про китайские заклинания призыва дождя и набрели на стойку с сексуальной магией, всякими обучающими древними книгами и… Ну ты понял, взяли погонять пару книжек. Фред рассмеялся, обхватывая ее плечи руками.  — Впервые в жизни хочу скорее в Хогвартс и в библиотеку. Друзья захихикали, переглядываясь.  — Да, раз Джордж в восторге, может, и для меня там что-то новое найдется. Маша щелкнула его по носу пальцем и отстранилась, чтобы встать и помешать зелье.  — Не льсти себе, Фред, всем нам есть чему поучиться у древних. Он встал вслед за ней и подошел к столу, повел носом, принюхиваясь.  — М-м-м, пахнет здорово. Что это? То самое, про что ты писала? Для добрых снов.  — Угу.  — Все выходит?  — Ну, я не совсем понимаю, какую роль в рецепте играет полынь. И можно ли чем-то заменить ее, например, лавандовой водой. Боже, о чем я говорю, какое изменить? Это же рецепт, в нем все прописано так, чтобы все работало и действовало… Фред, нагнувшись, положил подбородок ей на плечо, втянул воздух носом еще раз, прикрыл глаза.  — А нельзя оставить полынь?  — Нельзя, Фредди. Она горькая, противная, а вы хотите зелье в форме напитка. Единственный ее плюс — помогает от глистов. Парень рассмеялся:  — Горжусь тобой, что-что, а настойку от глистов мы еще продавать не задумывались. Молчание, наступившее после этого, затянулось минут на пять. Мария вглядывалась в поднимающиеся со дна пузыри, Фред пощипывал ее руки, поглаживал кожу, баловался. Вдруг парень развернул к себе ее тело, заставляя посмотреть на него.  — Чехова, что за странный ритуал будет проводиться в следующий понедельник? Темное венчание — это вы, получается, будете женаты? Ведьма покраснела, отводя взгляд в сторону, но он поднял ее лицо за подбородок.  — Ну?  — Это не совсем женитьба. Это, по факту, передача ответственности за мои магические дела на Джорджа. Он становится доверенным лицом между мной и богами. Так же и я буду отвечать за него.  — Так, ладно, а каким образом я должен буду вам помочь?  — Свечку держать.  — Чего?  — Русское выражение, свечку держать. Во время первой брачной ночи молодые были не одни, около кровати стоял свидетель и свидетельствовал перед богами, что невеста девственности лишилась, все хорошо. Лицо Фреда побледнело и на нем впервые со дня их знакомства проступил нездоровый пышный румянец.  — Мне нужно будет смотреть, как вы?..  — Нет, дурак. Это формальности, просто я вырежу квадрат из простыни. Положим его в серебряную миску, трансгрессируем к тебе в штаб, там ты зажжешь ткань и объявишь богам, что видел все и готов свидетельствовать.  — Что вы здесь устраиваете, а? Это как-то… Немного… Ведьма пожала плечами, отводя взгляд. Это таинство должно было быть только для них двоих, Фред своим присутствием мог все испортить.  — Такой нюанс. Нужно будет говорить слова на русском.  — Оу, и как ты себе это представляешь? Что мне, выучить язык за неделю?  — Я напишу тебе все на бумажке латиницей, пожалуйста, выучи хотя бы эти слова. Но, в целом, ты мог бы серьезно заняться русским со мной. Это же язык Толстого, Пушкина, Достоевского… Фред слегка встряхнул девушку за плечи, прерывая поток речи.  — Что моему брату будет от этого обряда? Не будет хуже? Волна гнева прокатилась по ее телу и Мария и отвернулась, поднимая со дна котелка жидкость кверху, чтобы все вскипало равномерно.  — Как ты мог подумать, Фред Уизли, что я могу сделать твоему брату что-то плохое? Я сама не хотела бы этого обряда, потому что это свяжет нас на всю жизнь. Если что-то пойдет не так, мало не покажется ни ему, ни мне. Но мои родители настаивают, а Джордж сказал, что не против. Я никого на веревке к себе в комнату не тащу. Выслушав гневную триаду от подруги, он осторожно коснулся рукой ее спины.  — Злишься?  — Разумеется, я злюсь, Фред! Почему ты посчитал, что я хочу что-то плохое сделать? Парню, кажется, стало немного стыдно.  — Прости, Чехова. Просто… Не знаю, выглядит это мудрено, словно черная магия. Девушка повернулась так резко, что чуть не стукнула его по животу грязной ложкой. Казалось, что ее глаза могли стрелять молниями. Красные губы изогнулись в злой усмешке.  — Да, Фред! Это черная магия. Я, если ты не забыл, Серебряная. Это древний род черных магов, темное венчание на то и темное, чтобы относиться к темной магии. Это обряд на крови! На крови, серебре и огне. Если не доверяешь мне — вперед, я тебя не держу, я твоего брата не держу, я вообще никого не держу! Голос девушки, вначале тихий и язвительно-ядовитый, вдруг стал усиливаться. Заканчивала она свою речь, крича. Глаза парня удивленно пробежали по ее лицу.  — Мария, я… Я зря это сказал, да. Наверное, мне стоит уйти. Он пошел к двери, но та с силой хлопнула, не выпуская его.  — Это ты? Как ты это делаешь, опять твое волшебство без палочки? Ведьма повернулась к нему, лицо ее было настолько серьезным, что та, краем глаза увидев свое отражение в зеркале, вздрогнула. Так она слишком напоминала себе свою мать — строгую, холодную, жесткую.  — Это дом, Фред. Я хозяйка дома и он сделает все так, как я скажу. Захочу не выпустить тебя — не выпущу. Он выглядел слегка напуганным.  — Пожалуйста, дай мне уйти. Я вижу, что ты не в духе.  — Бежишь от проблем, Уизли? По-мужски… Дверь открылась, но он не вышел. Видимо, эти слова вывели парня из себя, потому что он, глубоко вздохнув, закричал, отчаянно жестикулируя:  — Что ты хочешь, чтобы я сказал тебе? «Извини»? А ничего, что я волнуюсь за вас? Он мой брат, и ты… Да ближе вас у меня никого нет! И тут он заявляет, что хочет провести с тобой какой-то обряд. Что мне думать? А, ну, наверное, там все будет хорошо, там же кровь, огонь и серебро. И Серебряная, конечно же. Это будет очень добрая черная магия! Отвернувшись на секунду, рыжий посмотрел себе под ноги и вдруг заговорил очень неестественным для него тихим и мягким голосом, словно его душили слезы.  — Я просто хочу знать, что с ним все будет хорошо. Что ничего не случится, что ритуал не пойдет ему во вред. И что ничего не случится с тобой. Ее сердце растаяло, и Маша кинулась к нему в объятия, сдавливая руками и целуя грудь под майкой там, куда она могла добраться.  — Фредди, ну, тише. Все будет хорошо, обещаю тебе. Я же хороший человек? Подумай сам, я буду хорошей темной женой. Ему не будет стыдно за мое поведение, я никогда не буду никого пытать, ничего разрушать, убивать младенцев… Парень обнял девушку в ответ и рассмеялся в макушку.  — Убивать младенцев?  — Да. Это один из самых страшных проступков для древних. Типа, род велел ребенку родиться, а ты перечишь, убиваешь его. Он вздохнул, покачивая подругу из стороны в сторону. Стук его сердца возле самого ее уха перекрывало только бульканье варева в котелке.  — Наши с тобой культуры очень разные. У нас ни слова нет о младенцах. Чехова тихонько рассмеялась, подняла лицо наверх, вглядываясь в его мягкую улыбку.  — А как же Гарри?  — Гарри?  — Да. Тот самый волшебник исчез после того, как попытался убить Гарри, когда тот был младенцем. Фред приостановился, словно задумываясь над ее словами, но затем вновь возобновил покачивания.  — Мне очень сложно понять ваши традиции. Как и тебе — наши. Маша пожала плечами.  — Если Джордж попросит участвовать в чем-то таком, я обязательно соглашусь. Отстранившись, парень поцеловал девушку в лоб, прижался к нему своим, закрывая глаза.  — Ловлю тебя на слове, Чехова. Я понимаю, что ты любишь его, а он любит тебя. Я понимаю, что это важно для вас. Но я должен был убедиться, что все будет хорошо, понимаешь? Простояв в этом положении еще пару минут, друзья успокоили дыхание после недавней ссоры, а затем, словно очнувшись ото сна, отстранились друг от друга. Фред, отняв у Маши ложку, кинулся помешивать закипающее зелье, а она, устало зевнув, достала из шкафчика небольшую баночку липового меда. Немного зачерпнув, Чехова поместила янтарную субстанцию в котел, принялась растворять ее в жидкости. Двум ложкам в котле было слишком тесно — они постоянно стукались, чем очень веселили старшего близнеца. Он стал намеренно преграждать Маше намеченную траекторию. Железо зазвенело, словно клинки мечей, и друзья весело захихикали.  — Может, хочешь поесть? Я сварила вкусный суп.  — Нет-нет, я пойду. Мама может хватиться, что я не драю вместе со всеми чердак. Завтра трансгрессирую к тебе еще. Джордж боится, как бы ты тут не заскучала.  — Поэтому посылает мне свою точную копию? — Мария рассмеялась, вынимая обе ложки из котла.  — Более красивую точную копию, чем он сам, Чехова! Вот, насколько твой темный жених любит тебя. Давай сюда свои русские слова и я полечу. Ведьма вырвала из ближайшей тетради листок и нацарапала латиницей слова: «Я, свидетельствую, свидетельствую, свидетельствую, Мария и Джордж», передала близнецу.  — До завтра! Он махнул ей рукой и тут же сорвался, закрутился в водовороте частиц, испарился. В комнате стало непривычно пусто и тихо.

***

Неделя, как ни странно, пролетела незаметно. Чехова много времени проводила за книгами и варением различных вариантов сонной растирки для хороших снов. Заменить полынь стало для нее первостепенной задачей, а привести формулу в съедобно-рабочий вид — смыслом жизни. Фред, приходящий к подруге каждый день, пытался помочь, рассуждая с ней на тему активных веществ рецепта, но толку от него было мало. Татьяна и Николай, увидев, что гранатовое вино пропало из шкафа, смотрели на дочь, перешептывались и посмеивались, словно младшекурсники.  — Мария, серебро есть? — спросила как-то мама, и девушка сразу поняла, о чем она говорит.  — Мам, пожалуйста, не начинай. Я все взяла, все подготовила, как ты и хотела. Она тяжело вздохнула и неожиданно крепко обняла Машу. Такие проявления любви от нее были редки, если не сказать, что совсем отсутствовали.  — Я горжусь моей взрослой дочерью. Знаешь, я так рада тому, что ты с ним, и что вы сделаете это. Это нормально, это часть жизни, но ты подошла ко всему ответственно. Мой первый раз был случайным, после школы с красивым старшеклассником. Узнав об этом, дедушка был взбешен, он кричал на меня целый вечер, не давая продыху, а если бы мог — проклял бы, я уверена. И все случилось точно так, как он и думал — силы ушли в небытие, дар мне не достался. Ветвь еле цветет… Маше показалось, что по щекам матери текут слезы, и она обняла женщину в ответ, утешая и успокаивая.  — А ты… Ты всегда была его любимицей, он знал, что ты все сделаешь, как нужно. Когда ты родилась — он сразу сказал, что ты его главная надежда.  — Я буду стараться, мам. Буду стараться, чтобы род мог гордиться мной. Кивнув, она отстранилась и скоро завернула за угол комнаты, чтобы привести себя в порядок.

***

В понедельник, когда родители ушли на работу, Мария наконец-то сняла с себя фату. Голова почесывалась от невидимок. До прихода Джорджа оставалось около десяти минут. Закрутив волосы в тугой пучок, русская залезла в душ и очень тщательно промыла все части тела, нервно подрагивая от каждого шороха: биения крыльев Плюши, мягкой поступи Кошки, скрипа влажной кожи о глазурь ванной. Постояв еще пару минут под горячей водой, она вышла, тут же натерлась розовым кремом, пахнущим ванильными французскими пирожными, оделась в белье и короткое бордовое платье. Задумалась, стоит ли краситься, ведь, все равно, макияжу настанет конец. Махнув рукой, распустила волосы, они спали мягкой волной до лопаток. Тут снизу раздался звонок, Плюша заухал и забил крыльями, предупреждая, что к ним пожаловали гости. Сбежав по деревянной лестнице, девушка распахнула дверь. На нее смотрел, радостно улыбаясь, Джордж. Он выглядел потрясающе и смешно одновременно. Его грудь облепляла белоснежная рубашка, сверху — черный пиджак, на шее — черная бабочка. Взглянув на ноги, Мария обнаружила туфли и классические штаны.  — Привет, милая, — он поцеловал подругу в губы и вытянул из-за спины букет полевых цветов. Чехова улыбнулась, принимая подарок.  — Ты чего такой красивый? Тебе только цилиндра не хватает, и будешь как истинный английский джентльмен.  — Эм, у меня сегодня свадьба, разве нет? Ведьма рассмеялась, прошла на кухню, наполнила вазу холодной водой из-под крана, умещая в ней букет. Джордж скромно уселся за столом, наблюдая за ее действиями.  — Как же я скучал, ты бы знала…  — Я знаю, Фред каждый день жаловался, что ты постоянно вздыхаешь над моими колдографиями и его это бесит. Парень хихикнул, доставая из кармана фотоаппарат.  — Я его взял, чтобы нас снять. Это ведь особый день.  — У тебя на кармане заклятие расширения? Хитро.  — Это костюм Сириуса, он одолжил мне. Сказал, что пиджак с секретом, а с каким — я понял только перед выходом. Захватил с собой все, что может пригодиться. Он выложил на стол два презерватива, волшебную палочку, пузырек обезболивающего зелья.  — А зелье зачем?  — Если после будет, м…  — Я поняла, не продолжай. Вновь отвернувшись, русская взяла из шкафчика два хрустальных бокала и поманила парня за собой.  — Пойдем в комнату, там все готово. Наверху было жарче — крыша нагревалась и передавала весь жар воздуху. Плюша трепал клювом клетку и Маша выпустила его в окно, чтобы тот немного поохотился. Джордж подцепил пальцами фату, лежащую на туалетном столике, накинул ее на голову девушки.  — Я что, один вырядился, как жених? Давай, тоже надевай. Ведьма широко улыбнулась. Ее мозг отказывался осознавать, что сегодня, буквально через несколько минут, случится то, чего она всегда так боялась. Кровать была застелена в белый, как и требовали традиции, и когда Чехова скользнула по ней взглядом, ей тут же стало мучительно неловко.  — Открой вино, Джордж, — она передала ему бутылку, а сама, чиркнув спичкой, зажгла шалфей. Уизли хлопнул пробкой и налил кроваво-красный алкоголь в бокалы.  — Иди сюда, Чехова. Хочу навсегда запомнить этот день. Он притянул Машу за талию и щелкнул фотоаппаратом, направив объектив в зеркало. Девушка рассмеялась, легко чмокнула его в щеку. Вылезшая фотография оказалась очень милой и романтичной.  — Давай еще одну, тебе на память. Щелчок, и она показала язык, задорно улыбаясь. Джордж поцеловал ее в макушку. Фотография отправилась на стол для зелий, а первую он засунул в карман пиджака.  — Ну что, выпьем? — спросил, потирая руки, и Мария кивнула, подавая ему бокал. Он хотел отхлебнуть, но она протестующе запищала, отстраняя хрусталь от его рта.  — Стой, Джордж!  — Что?  — Ты должен напоить меня, а я тебя. Ухмыльнувшись, он тронул ее за щеку и прислонил к губам край. Ведьма сделала пару глотков, гранатный вкус тут же связал язык, а алкогольный жар прошел по горлу к груди. Она так же подала напиток близнецу. Он сделал несколько больших глотков, сморщился.  — Ya dayu tebe eto vino v znak predannosti, vernosti, lubvi I strasti. Я даю тебе это вино в знак преданности, верности, любви и страсти. Он улыбнулся.  — Я должен сказать это же?  — Можешь сказать что-то, если хочешь.  — Я даю тебе это вино в знак любви, верности, эм… Чехова ухмыльнулась.  — Достаточно для обряда. Парень вновь ткнул в ее губы стаканом и она допила жидкость. Девичьи руки подтолкнули ему бокал, он приложился, точно так же, приканчивая вино. Щеки запылали, Маша увидела, как взгляд Джорджа немного поплыл. «Вино слишком пьянит. Или это не от него?» — задумалась русская, а он тем временем скинул пиджак на пол.  — Так долго не видеть тебя тяжело, мне казалось, что я не выдержу и трансгрессирую. Хотя бы ночью, чтобы посмотреть на тебя спящую. Чехова улыбнулась, накрывая его щеки ладонями, притягивая к себе, целуя. Он поддался, сжимая ее тело. Кажется, он тоже опьянел слишком быстро, поскольку с талии руки нагло перебрались к груди и не очень-то нежно сжали ее. Маша отстранилась и рассмеялась, скинула фату с головы.  — Эй!  — Что? Я люблю тебя. Сердце девушки радостно запрыгало, погнало алкогольную кровь по телу, концентрируя ее, в основном, в области таза.  — Я люблю тебя, Джордж. То, что случится… Это так волнительно, правда? Я всю ночь не спала. Он кивнул и развязал бабочку, откидывая ее куда-то к пиджаку.  — Больше никаких заклинаний или особых вещей не нужно? — спросил он, беря со стола бутылку, отпивая прямо из горла. Мария сделала так же, чувствуя, как в комнате заканчивается воздух.  — Нет, мы все сделали, осталось только…  — Прекрасно. Ты такая красивая сегодня. Конечно, и в обычные дни ты ничего, но сегодня — просто фотомодель. Улыбка, поцелуй, легкий укус в шею. Когда она поцеловала его в чувствительное место за ухом, с губ парня сорвался тихий, дрожащий стон.  — Ты красивее, Уизли. Ты такой… Он не дал договорить, приподнял ее за бедра и точно так же, как и в прошлый раз, уселся на кровать, давая девушке возможность быть с его лицом на одном уровне. Она лизнула его между губ, врываясь в рот, причмокивая и поглаживая. Джордж сжал ее ноги под юбкой, проводя короткими ногтями по коже, переходя на ягодицы. Вскоре он, выбравшись из-под платья, дотянулся до молнии на спине, потянул, освободил ее горячее тело от одежды. Отстранился, осматривая результаты проделанной работы.  — Наконец-то могу разглядеть все в деталях. Тогда было слишком темно. Чехова, не желая оставаться в долгу, заскакала по пуговицам пальцами, выпуская наружу его покрытое веснушками тело, тут же целуя. Парень ахнул, когда она поерзала бедрами, слегка потираясь о напрягающийся в штанах член. Рубашка полетела на пол, вслед за платьем.  — Так, это здесь лишнее… — он потянул лифчик, пытаясь расстегнуть застежку. Она не поддалась и Маша тихо хихикнула.  — Постой, дай я сама. Заведя руки за спину, ведьма лихо щелкнула крючками о петельки, белье слетело, оголяя грудь. Джордж вновь отпил вина, дал его подруге и положил руки на бюст, сминая, рассматривая слишком внимательно и пристально. Маша сделала еще несколько больших глотков.  — Чего так смотришь?  — Красивые.  — Спасибо, сама вырастила. Так рад, словно не видел никогда… Он помотал головой и отнял бутылку, допивая остатки. Их совсем развезло, движения замедлились, взгляд периодически не мог поймать нужный объект.  — Видел, конечно. Но твоя, уверяю, самая лучшая. Самая милая. Самая… Он приблизился и обхватил сосок губами, от его действий девушка задрожала и довольно громко выдохнула, удивляясь и не понимая, с ее ли губ сорвался этот бесстыдный звук. Джордж же, понимая, что той это нравится, подключил язык и зубы, слегка покусывая, всасывая чуть сильнее. Мягкий стон прокатился по комнате и ведьма, словно очнувшись, обнаружила, что крепко прижимает руками его голову к себе. Отпустила, и он тут же переместился на шею.  — Джордж, стой… — сказала русская, но он словно не слышал ее. Она толкнула его в грудь, вставая с бедер.  — Ч-что? Все в порядке? Мария опустилась на колени, зазвенела его ремнем, потянула за верх брюк, стягивая их вместе с трусами с его ног. Член радостно выскочил из плена одежды, влажно поблескивая и покачиваясь.  — Так не честно, любимая. На тебе еще есть одежда. Он подцепил пальцами бока трусов и стянул их, наблюдая, как она неловко переступает с ноги на ногу, пытаясь скрыться от его взгляда.  — Ты не передумала? Она нервно цокнула языком, закатила глаза.  — Если бы я передумала сейчас — неужели бы это что-то изменило? Уизли заметно напрягся, скомкал пальцами ткань покрывала.  — Разумеется, мы бы тут же перестали и… Она покачала головой, лениво прикрывая глаза.  — Неужели ты думаешь, что я, находясь в таком состоянии, откажу тебе, м? Да ты посмотри на меня, я же пьяная и голая. Она покрутилась вокруг своей оси, утрированно демонстрируя ему степень опьянения и наготы. Рыжий тепло рассмеялся, протягивая к ней ладони. Когда она коснулась его, он сжал руку, подталкивая к постели.  — Раз ты такая пьяная и голая, значит, все идет так, как нужно. Ложись. Девушка послушно поднялась на кровать, улеглась посередине, откинув одеяло в сторону. Близнец лег сверху, стал покрывать все ее тело поцелуями.  — Ты бы видела себя со стороны, Чехова. Такая нежная. Такая красивая. Я сгорю в аду за то, что порочу это тело своими прикосновениями. От каждого его слова Мария все больше краснела, с каждой минутой алкоголь давал в голову все сильнее, и вскоре мир перестал быть четким, стало необычно легко и весело. Он откинулся, сел на колени, левая рука легла на член, слегка поглаживая. Вторая же заставила ноги девушки согнуться в коленях и развестись в стороны, раскрываясь перед ним.  — Что ты делаешь? — спросила она, стыдливо пряча лицо в ладонях. Он пристально смотрел туда, вниз, а затем тронул рукой, нежно проходясь пальцами по коже.  — Я любуюсь, Чехова. Это очень красиво. Когда подушечка его пальца нашла клитор, девушка выгнулась, сдавленно замычала.  — Эй, все хорошо?  — Хорошо.  — Замечательно, тогда… Тогда настало время вернуть должок.  — Что? Рыжий опустился, касаясь ее губами. Ведьма захныкала, инстинктивно хватая его рыжие волосы пальцами, подаваясь вперед, максимально близко, подставляя себя ласке.  — Нет, Джордж, что ты делаешь? Он поднял на нее глаза и ей стало плохо от того, насколько это было неправильно, взросло и горячо — видеть его между своих ног. Стоны стали чаще слетать с губ Марии. Его руки легли на ее бедра, сжимая сильно, практически до боли.  — Все, Джордж, иди сюда, иначе… Он отстранился, навис над девичьим телом, проводя членом там, где недавно был его язык.  — Иначе что, Маша? Угрожаешь мне? Она судорожно выдохнула, прижимая его тело к своему ногами.  — Прекрати дразниться, просто войди в меня. От ее слов близнецу стало жарко, в висках запульсировало, а руки слегка задрожали.  — Хорошо, только найду презерватив… Он собирался встать, но Чехова не позволила, крепко схватив ладонью за предплечье.  — Нельзя, обряд должен быть кожа к коже.  — Тогда я выйду, когда буду близко, так можно? Мария кивнула, проходясь руками по его щекам. Джордж слегка вспотел, оно и понятно — плюс тридцать и зной на улице, алкоголь и кипящие страсти внутри. Вдруг рыжий заговорил неестественно низко, хрипло:  — Хорошо, смотри на меня. В глаза. Его рука задвигалась на члене. Чехова послушалась, отвечая на взгляд.  — Я не хочу причинить боль, но, скорее всего, она будет. Я постараюсь быть нежным, но тебе нужно будет немного потерпеть, ладно? Совсем немного, обещаю. Ведьма кивнула, задыхаясь от осознания происходящего. Все что он делал с ней, казалось сном. Взрослым сном, после которого просыпаться совсем не хотелось.  — Прекрасно. Давай, расслабься, — вздохнул он и снова провел головкой снизу вверх. Маша закрыла глаза, стараясь дышать ровно, полной грудью. Когда почувствовала, как он медленно въезжает внутрь, раздвигая стенки, разрывая, закричала.  — Ай, Джордж!  — Тише, тише, милая. Больно?  — Да! Пиздец как больно!  — Мне прекратить? Его тон был настолько серьезным и низким, что она испугалась.  — Нет, просто… Продолжай, ладно?  — Хорошо. Тогда он вошел еще немного. Его дыхание было глубоким и частым, иногда срывалось на полурык-полухрип.  — Мерлин, это слишком для меня. Так горячо… Парень двинулся чуть резче, ведьма почувствовала, как все внутри раскрывается, сжимает его, пульсирует.  — Ох, как же… Как же в тебе тесно…  — Ты во мне? Полностью? Она не знала, зачем задала этот вопрос, ведь ответа не требовалось. Весь низ охватило болью, наполненностью.  — Да, солнышко, я в тебе. Полежим так чуть-чуть. И тебе и мне нужно успокоиться. Особенно мне, иначе это долго не продлится. Чехова обернула руки вокруг его шеи и открыла глаза, рассматривая лицо напротив. Он жмурился и тяжело дышал, пытаясь совладать с собой. Потянувшись за поцелуем, русская нечаянно напряглась и он застонал.  — Постой, постой, расслабься. Я так кончу. Мария послушно легла назад, зарываясь руками в его насквозь мокрые от пота волосы. Тут он, словно осмелев, медленно вышел на половину и так же медленно и нежно вернулся внутрь, проталкиваясь сквозь сжимающиеся мышцы.  — Девочка моя… Моя маленькая… Девушка почувствовала, как он проходится по чему-то внутри, заставляя ее вздрагивать и постанывать.  — Д-джордж.  — Да?  — Быстрее.  — Что?  — Быстрее, пожалуйста. Он всхлипнул и задвигался чуть резче, удовольствие, заставляющее ее сжимать его плечи в руках, немного усилилось.  — Ты в порядке? Я не слишком?.. Ведьма грязно выругалась, сжимая его таз бедрами.  — Пожалуйста, быстрее.  — Еще?  — Да, еще! Вскоре он не мог отдышаться, все силы уходили на размашистые, скорые толчки и хриплые стоны. Она же так часто повторяла слово «пожалуйста» что оно, вскоре, потеряло всякий смысл.  — Так хорошо, милая? Моя задача на сегодня — чтобы ты кончила, ясно? Мария закатила глаза, когда одна из его рук пролезла между ними и накрыла пальцами клитор. Ее спина сильно прогнулась и он вошел глубже, голос русской сорвался:  — Ты такой большой, господи… Это нереально. Он ответил стоном. Чехова распахнула глаза, попыталась разглядеть его лицо. Глаза крепко зажмурились, и без того тонкие губы напряженно сжались, скрываясь с его лица совсем, а потом открылись в стоне, оголяя ряд зубов, красный язык. Удовольствие нарастало, девушка пыталась сама подмахивать бедрами, подталкивать его стопами. Разрядка не заставила себя ждать.  — Чш-ш, расслабься, я ведь сейчас… Он не успел договорить, его девушку выгнуло, и она застонала так громко, что, казалось, сидящие на дереве по соседству с домом вороны всполошились, взмыли в небо.  — Ох, Джордж! Острые ногти расчертили его напряженную спину. Рыжий не продержался долго, тем более что внутри нее все сжималось и подрагивало. Пара мощных, быстрых толчков, его вскрик, мгновенная пустота заставила русскую выдохнуть. Он задвигал рукой по члену над ней. Белое семя, толчками выходящее из головки, упало на ее живот.  — Да, да, да… Мария… Она задрожала, зябко поежилась, словно в комнате не стояла летняя духота. Парень опустился рядом с подругой на кровать, устало вздыхая, беря ее за руку и переплетая пальцы. Новое, нежное чувство к нему зародилось внутри нее, сдавило шею так, что ей захотелось расплакаться. Уизли же счастливо рассмеялся, потирая кулаком глаза.  — Вот и все, Маша. Мы женаты. Девушка ответила смехом, поднимаясь, садясь. Под собой она заметила небольшое кровяное пятно, резко и контрастно выделяющееся на белоснежных простынях.  — Прости, было больно? — он выглядел очень виновато.  — В начале — очень, но потом ты эту боль с лихвой компенсировал. Джордж улыбнулся и медленно встал. Все его мышцы горели огнем с непривычки.  — Давай в душ. Смоем пот и к Фреду, он, наверное, нас заждался. Вторая часть ритуала ждет. Мария кивнула и проследовала за ним в ванную. Теплая вода расслабила их, даря облегчение натрудившимся мышцам. Внутри девушки было пусто, чуть саднило. Она чувствовала себя совершенно иначе, чем утром. Словно силы уже были у нее, требовалось только официальное подтверждение от Фреда. Джордж мягко гладил ее кожу, намыливая, она отвечала взаимностью, проходясь ладонями по груди и бедрам. Вскоре, Мария и Джордж стояли одетые, счастливые и румяные над кроватью. В руке Уизли была волшебная палочка.  — Диффиндо, — произнес он и начертил в воздухе квадрат. Простыня с громким хрустом разорвалась, небольшой, пропитанный кровью клочок был заброшен в серебряную миску.  — Ну, полетели? Она взяла его за руку.  — Давай. В этот раз трансгрессия далась Чеховой лучше — ее почти не тошнило и не кружило, только уставшее тело отозвалось небольшой болью в ногах и снизу живота. Очутились они на небольшой открытой площади обыкновенного жилого района Лондона, коих было много по всему городу. Посередине ее раскинулся небольшой круглый участок сухой желтой травы, неаккуратно поросшей сорняками то там, то тут. Это место было удивительно безлюдным и покинутым, словно маглы, живущие в этих серых домишках, никогда и не высовывали носа из своих квартир, а приходя с работы, тут же забегали в подъезды, не оглядываясь по сторонам, не имея желания остаться подольше на свежем воздухе. На площади не было даже скамеек, лишь редкие кованные фонари возвышались над ней, делая ее менее пустой. Джордж вытащил из бездонного кармана неаккуратно свернутый лист пергамента, вставил в руки своей девушки и, оглядевшись по сторонам, прошептал: — Середина дня, все должны быть на работе. Так что, давай, вперед. Прочитай это вслух. Чехова, приглядевшись к пляшущим закорючкам, произнесла: — Штаб-квартира Ордена Феникса находится по адресу: Лондон, площадь Гриммо, двенадцать. Уизли тут же дергано отнял у нее листок, подпалил его при помощи волшебной палочки и кинул на плитку тротуара. Пламя не охватывало его — он лишь быстро тлел, оставляя после себя пепел. Тем временем в окружающем мире происходили метаморфозы. Между домами вдруг стал разбухать, расширяться еще один небольшой дом. Его темные окна неприветливо смотрели на улицу, а серая цинковая крыша была похожа на крышку гроба. Кованные чугунные решетки с обилием вензелей и геральдических лилий, украшающие маленькие балкончики, давали девушке понять, что перед ней старинный дом. Ну, или в нем обитают люди, которые мечтали бы жить в Викторианской Англии. — Быстрее, в дом! — скомандовал рыжеволосый и Маша, взлетев по каменным ступеням, дернула серебряную ручку двери, выполненную в форме змеи. Джордж, взбежавший на крыльцо вслед за ней, щелкнул палочкой по дереву, окрашенному черной, местами полопавшейся краской. За дверью что-то зазвенело, залязгало и уже через пару секунд она медленно раскрылась, оглушительно громко скрипя. Заведя девушку внутрь коридора, парень приложил палец к своим губам и, развернувшись, принялся вновь закрывать многочисленные замки при помощи магии. Помещение в мгновение окутала неуютная темнота. Где-то в глубине дома кипела жизнь — что-то звенело, лилась вода, звучали голоса, но там, где стояла русская, была мертвая тишина. Наконец закончив с дверью, Джордж мягко шепнул ей на ухо: — Давай руку. У Марии не было желания оставаться в этом месте и дальше, поэтому она вытянула руку вперед, во мраке нащупала ей его ладонь и смело сжала, доверяя ему себя. Щелчок, и вот они снова трансгрессируют. Перед парой предстала мрачная темная комната. В ней царил полный бардак — коробки, вещи, пакеты с непонятным барахлом устилали почти весь пол. «Вполне в стиле парней», — решила девушка. Посередине стояли две массивные резные кровати, на одной из них лежал Фред.  — Черт, стучаться не учили, Джорджи?! — воскликнул он, вскакивая. Чехова и младший только улыбались, краснея. Фред перехватил их настроение, улыбнулся в ответ.  — Ну что, голубки, поздравляю. Джордж, надеюсь, дама тоже кончила… Ведьма зарделась, но это было неважно.  — Фредди, меньше слов. Нужно как можно скорее со всем этим покончить, — она уложила миску перед другом, а сама плюхнулась на кровать, разводя бедра в стороны. — Джордж, сюда. Фред, на спички! Рыжий принял из ее рук коробок и покосился на миску, в которой лежала ткань.  — Можно этого не касаться?  — Конечно. Джордж улегся сверху, дышать ей стало чуть труднее, но тяжесть его тела была приятной. Он улыбнулся и закусил губу, видимо, вспоминая произошедшее.  — Что я должен делать, Чехова? — спросил напрягшийся близнец, стоящий около них.  — Поджигаешь, кидаешь спичку в миску, ждешь знака. Ты поймешь, что это старые боги, не бойся их, скажи им: «Я, Фред Уизли, свидетельствую, свидетельствую, свидетельствую». Когда они спросят «Кто?», ответь: «Мария Чехова и Джордж Уизли». На этом твоя роль закончится. Он кивнул и, выдохнув, чиркнул серной головкой о коробок. Спичка упала, ткань, вначале затеплившаяся рыжим пламенем, ярко полыхнула зеленым.  — Ого, — шепнул ей на ухо Джордж, но Маша цыкнула на него.  — Молчи, смотри мне в глаза.  — YA, ФРЕД УИЗЛИ! SVIDETELSTVYU, SVIDETELSTVYU, SVIDETELSTVYU! — громко и четко заговорил на русском Фред. Чехову чуть затрясло, глаза закатились, а телу стало очень жарко. Русская чувствовала, словно горит не окровавленная ткань, а она сама. Вдруг, ее наполнила такая чистая энергия, что вытерпеть было практически невозможно. Ведьма взвизгнула, и Джордж обнял ее, крепко вцепился в плечи пальцами.  — Тише, Маша, ты чего? Все в порядке?  — МАРИЯ ЧЕХОВА I ДЖОРДЖ УИЗЛИ! — вскрикнул Фред и в комнату, распахнув закопченное окно, ворвался ветер. Она прогнула спину и сжала парня бедрами, а затем ее тело стало слабым, разум — ленивым и мягким. Мир погрузился во тьму. Когда Мария очнулась, Фред и Джордж испуганно смотрели на нее.  — А ты говорил, что не вышло, — со смехом сказал старший, увидев, что подруга пришла в себя. — Смотри, глаза поменялись, кожа. Чехова втянула воздух ноздрями и, как собака, почуяла все. Двух парней, один недавно выпил вина и занимался любовью, другой курил трубку и ел мясо. Кровати — пыльные и старые, со свежими пятнами молока — видимо, они ели в комнате. За дверью — сырой и спертый воздух, внизу — миссис Уизли что-то жарит на подсолнечном масле.  — Ты как? — задал вопрос Фред.  — Превосходно. Еще никогда так себя не чувствовала… Девушка приподнялась, рассматривая братьев. Джордж казался еще красивее и мужественнее, словно в нем проросло пышным цветом что-то взрослое, ответственное, словно он был готов прийти на помощь в любую секунду. Первые росточки этого проклюнулись еще на чемпионате мира, когда он прижимал ее голову к груди, защищая от пожирателей. Теперь же ведьма была готова идти за ним до конца мира и обратно.  — Ты отключилась минут на двадцать, мы думали, что что-то не так. Мария прокашлялась, стараясь справиться с совершенно новыми ощущениями в теле. Все вокруг обрело гораздо больший смысл, словно теперь ее окружали не просто предметы — истории. За каждым из них тянулась шлейфом его жизнь, в каждый вкладывалась своя собственная суть и предназначение. От удивленного оглядывания помещения ее отвлекали близнецы. Они словно пытались перетянуть одеяло на себя, яркими вспышками пряного аромата выделялись среди общей затхлости комнаты. Не сумев сконцентрироваться на приручении новой силы, Маша решила завести разговор с братьями.  — Фред, как все прошло? Какие они, эти боги? Парень заглянул в ее глаза, и ведьма почувствовала, как внутри у него все вращается и звенит.  — Я слышал сердитые голоса и завывания ветра, свист, жужжание мух, треск огня в костре и грозу, дождь и молнии. Одновременно, но это не было какофонией, будто я слышал все по отдельности. Представился, крикнул, что свидетельствую. Потом гром грянул так, что я испугался. Раздался единый голос, словно много людей говорили одновременно. Я ответил ему, окно распахнулось и ты вскрикнула. И тут же все прекратилось. Джордж посмотрел на девушку ласково, заботливо, а Фред коснулся острого плеча ладонью.  — Все прошло хорошо? — спросил младший, усаживаясь ближе.  — Да, все так и должно было быть. Спасибо вам, ребята. Они обернули вокруг нее свои руки, сжали. Чехова почувствовала себя в их объятиях как дома. Фред уткнулся носом в ее ключицу, а Джордж прижался щекой к ее щеке. Она готова была просидеть так целую вечность, окруженная спокойным, родным теплом двух тел.  — Ты чувствуешь, что что-то изменилось? — тихо прошептала Мария, и Джордж закивал, целуя ее в скулы.  — Да, я чувствую, словно в меня влили бодроперцовое зелье, будто я могу горы свернуть ради тебя. Ведьма улыбнулась его словам, обвивая нежную шею. Фред вздохнул и, отстранившись, встал, зашагал по комнате.  — Ну, услуга за услугу, Чехова? — спросил он, выхватывая из стоящей под кроватью сумки какую-то склянку.  — Что? Ты о чем, Фредди?  — Ну, я же помог вам с Джорджем. Теперь ты помоги нам. Хочу поймать докси из штор в коридоре и выдавить из них как можно больше яда. Мама все равно собирается их потравить, а Ли… Джордж отпустил девушку и включился в диалог, перебивая брата.  — Да, Ли написал нам отличную идею. Мы сказали ему, что эти мелкие твари надоели, и он предложил использовать их яд, чтобы делать лихорадочные леденцы!  — Этот яд можно было бы и в батончики добавлять! — безумно улыбаясь, заявил подруге Фред, потрясающий довольно большой прозрачной колбой.  — Да это же просто гениально, парни! Их яд может стимулировать действие вообще любых зелий, а если они направлены на ухудшение самочувствия… Мария нахмурилась, принялась высчитывать, сколько примерно яда им понадобиться, чтобы сделать пробную партию. Близнецы же в это время встали и принялись осматривать себя в зеркале, заключенном в высокую, старинную золотистую раму.  — Никак не могу привыкнуть к прическе, — сказал Джордж, взбивая волосы кончиками пальцев, пытаясь сделать их объемнее.  — Выглядим горячо, братик. Видишь, с такой прической даже девушка дала. Джордж принялся скидывать с себя костюм, облачаясь в обычную одежду — футболку и джинсы. Чехова вздохнула, вставая и разминая конечности. Видимо, слишком сильное восприятие окружающей среды было лишь первоначальным эффектом. Острый нюх исчез, взамен тело наполнилось силой, мышцы перестали гудеть.  — Хорошо, покажите мне, где обитают эти ваши докси… Парни отперли дверь заклинанием и вышли из комнаты, Маша засеменила следом.  — Необычно ходить, — шепнул ей один из них, в темноте коридора они становились абсолютно неразличимы. Висящие на достаточно далеком друг от друга расстояние бра совершенно не проясняли ситуацию — по лицам братьев скакали тяжелые тени, делающие их черты более острыми.  — Да, мама отвыкла уже, что мы можем пешком передвигаться, — рассмеялся второй. Пара пролетов деревянной, скрипучей лестницы и ребята оказались внизу. За углом слышалась какая-то возня и попискивания, с кухни раздавалось веселое пение миссис Уизли и шкварчание чего-то жарящегося.  — Самое главное — не попасться маме, а то она обязательно отнимет… — один из близнецов схватил подругу за ладонь, в нем та узнала Джорджа — его руки были ледяными, и, в то же время, очень мягкими. Он, в отличие от Фреда, никогда не сжимал до боли, никогда не переминал костяшками так, чтобы они хрустнули. Джордж почти всегда был нежен и застенчив, словно не оправился от той их крупной размолвки и все еще выпрашивал прощения. Второй близнец, идущий впереди, словно волк-вожак, заглядывал в каждый дверной проем, проверяя, не смогут ли им помешать. Вскоре друзья оказались в узком неуютном коридоре. Находиться в нем было неприятно. Древние тяжелые обои были выцветшими и заляпанными чем-то сальным, на люстре покачивалась свалявшаяся клоками паутина. Возле самого выхода стояла большая подставка под зонты в виде ноги тролля или какого-то иного создания с очень грубой и желтой шкурой. Фред ткнул пальцем в висящие на стене портьеры.  — Для чего они тут? Что за ними? — спросила Маша, на что парни тут же строго зашипели.  — Как можно тише, Мэри. Под ними портрет матери Сириуса, старая кошелка орет каждый раз, как только кто-то начинает шуметь в ее доме, — сказал Фред так тихо, что всем приходилось напрягать слух. Джордж кивнул, доставая из кармана бутылек.  — Какой у нас план, Фред? — спросил он.  — Чехова попробует угомонить этих мелких тварей, а мы будем сцеживать с клыков яд.  — Здорово придумал, братик, а если они ее укусят? — возмутился младший, но Мария накрыла его рот пальцем.  — Если укусят — закапаем бадьяном и выпью сорбент. Твой брат прав — я знаю парочку усыпительных наговоров, должно сработать. Он нехотя кивнул, позволяя пройти ближе к гнезду, доставая на всякий случай палочку, чтобы в любой момент прийти ей на помощь. Коснувшись руками штор, ведьма легонько потрясла одну из них. За ними, однозначно, кто-то спал, слышалось мерное дыхание. Вскоре из-под ткани вылетела одна небольшая плохенькая докси. Маша зашептала сонное проклятие и она тут же стукнулась о дощатый пол, сморенная волшебством.  — Здорово, Мария. Пни ее сюда, мы ей займемся! — сказал Фред, опасливо поглядывая на создание. Чехова рассмеялась его страху, нагнулась, схватила маленькое худое тельце и передала ему лично в руки.  — Она крепко спит, смелее. В этот момент шторы распахнулись и на нее суровым взглядом уставилась темноволосая старая женщина. Ее фигура была сухой, кожа на лице — словно натянутая на барабан ткань, выражение глаз было холодным и надменным. Парни отскочили, увидев, как в воздух взлетают около десятка фей, разбуженных открытием портьер. Мария решила не обращать внимания на даму и просто разделаться с вредителями. Заводила руками, произнесла лишь часть слов, но они уже были внизу, уютно скручивались в крепкой дреме. Дама с портрета, к удивлению, не начинала вопить, как предрекал Уизли. Она странно и заинтересованно осматривала девушку, щурилась, будто не могла разглядеть черт ее лица в полумраке. Докси отправились в руки близнецов, а Маша уж было хотела завесить картину, но та заговорила, скрежещущее и сухо.  — Как хорошо, что в доме появилась хоть одна достойная волшебница. Дитя, ты из уважаемого дома Серебряных? — сказала она. Близнецы переглянулись.  — И сюда слава дошла, — вздохнул Джордж.  — И не говори, — ответил ему Фред.  — Да.  — Я знала Николая Серебряного. Он твой предок?  — Дедушка.  — Очень хорошо. Он останавливался в Лондоне во время международной ритуальной конференции. Он был приятным, талантливым волшебником, вхожим в верхушку магической элиты. Мария, не зная, как отблагодарить женщину за ее теплые слова в его сторону, сделала реверанс.  — Спасибо. До свидания, мадам, извините, что побеспокоила ваш сон. Старуха позволила завесить ее вновь. В комнате стало необычно тихо.  — Давите яд, а то скоро эти дряни очнутся, — бросила Чехова за спину и у парней закипел процесс сцеживания. Когда шесть пузырьков оказались полны яда, Фред и Джордж рассовали их по карманам и подошли к лестнице, постоянно оглядываясь и проверяя, не проснулись ли малявки, не ищут ли, кого цапнуть рядами мелких, но острых зубов. Мария же встала возле двери на кухню.  — Ребята, хочу вашей маме сказать «привет», а потом зайти к Джинни. Они кивнули, обменялись многозначительными взглядами. Русская без слов поняла, что сейчас в их комнате Фред услышит от младшего эротический рассказ в деталях под названием «Как я трахнул Чехову». Улыбнувшись ярким утренним воспоминаниям, девушка развернулась и пошла на звуки пения и запах вкусной еды. Кухня была небольшой, не слишком-то уютной, но чистой. Молли в переднике крутилась перед плитой, постукивала пальцами по столешнице, мурлыкала что-то себе под нос.  — Миссис Уизли! — громко сказала Маша, дабы не напугать волшебницу внезапным появлением, но она все равно вздрогнула, оборачиваясь.  — Мэри, какой приятный сюрприз! Давно ты тут? Она помялась.  — Где-то с час. Зашла помочь мальчикам с… С зельеварением, им не мешало бы подтянуть его, если хотят сдать ЖАБА. Подлетев к ней, Молли удовлетворенно улыбнулась и обняла девушку. От ее тела исходило тепло, а руки, совершенно идентично рукам Джорджа, погладили ее по лопаткам.  — Я рада тебя здесь видеть, милая. Приходи к нам почаще, близнецы скучали без тебя. Ведьма ухмыльнулась, вспоминая причину их расставаний.  — Я тоже скучала по ним. Миссис Уизли, а Джинни?..  — Джинни в своей комнате, они с Гермионой собирались вымыть окна. Чехова кивнула, поворачиваясь в сторону выхода.  — Наверх по лестнице, на втором этаже — серая дверь.  — Спасибо. Мать семейства тепло улыбнулась и вернулась к готовке.  — Оставайся с ночевкой, солнышко. Сегодня собрание, твои родители должны прибыть на ужин. Мария кивнула, вспоминая про внеочередное собрание. Комната Джинни отыскалась сразу — из нее звучала какая-то поп-группа. Постучав, Маша услышала, как мгновенно умолкла музыка и как дружно ее подруги крикнули: «Входите!». Только ее голова показалась в проеме, девушки, соскочив с подоконника, вцепились в русскую с объятиями. Младшая Уизли даже попыталась поднять ее над землей и покружить, как это иногда делали ее братья, но Мария спрыгнула, выворачиваясь из ее хватки.  — Мэри, не виделись сто лет! — пищала Гермиона, улыбаясь во все тридцать два.  — Мне так жаль, что я проспала ваш ужин, Мэри! Почему ты не писала? — затараторила Джиневра. Чехова рассмеялась, вновь хватая их в объятия.  — Девчонки, такие новости, такие новости… Их глаза тут же загорелись интересом.  — Так, если это что-то насчет моего брата, то я просто в нетерпении…  — Чш-ш, Джинни, как же она расскажет их, если ты все время говоришь что-то? Девушки уселись на одну из двух кроватей, схватив друг друга за ладони. Они видели, что Мария взволнована и смущена, поэтому старались подбодрить ее улыбками.  — Итак, сегодня мы с Джорджем…  — ПЕРЕСПАЛИ?! — вскрикнула Джинни, хватаясь за рот рукой, боясь, что была слишком громкой. Ведьма раскраснелась, сдула непослушный локон со лба и кивнула, показывая, что ее догадка верна на все сто процентов.  — Вот это новости! И как это было? — спросила Герми, явно заинтересованная произошедшим.  — Он хорош? — полюбопытствовала Уизли, толкая Чехову в плечо, чтобы та не медлила с ответами.  — Эй, он же твой брат… — рассмеявшись, Маша спрятала лицо в ладонях. Слишком стыдно.  — Да плевать! Ты — моя подруга, у который был первый секс. Я хочу знать все в мельчайших подробностях. Кашлянув, Мария уцепилась взглядом за резной столбик другой кровати и начала повествование:  — Мы готовились к этому довольно долго. Вначале выпили вина, потом все пошло как-то само по себе. Он… Он пытался быть осторожным, но все равно было больно. Джинни нахмурилась, поджала губы, и Маша поспешила разубедить Уизли в виновности ее брата:  — Нет, ничего ужасного. Просто боль, ее можно спокойно перетерпеть. Все неприятные ощущения довольно быстро прошли.  — Где это было? — перебила ее Гермиона, мечтательно посматривающая в окно.  — У меня в комнате, на кровати. Было довольно комфортно.  — Это отлично.  — Так, а что дальше? Ты… Ну… Дошла до… — спросила Джинни и Мария увидела, как ее щеки так же покрываются румянцем. Ведьма кивнула, закусывая губу.  — Да, на самом деле, я думаю, у него было много опыта. Ну, я имею в виду, что он четко знал, что нужно делать. Девушки одновременно кивнули, понимая, о чем та говорит.  — Потом мы сходили в душ и трансгрессировали сюда. Оцениваю свой первый опыт, как «выше среднего». Гермиона рассмеялась, видно, представила, что Чехова ставит своему парню оценку в табель.  — Хорошо, девочки, а что происходило за это время у вас? Джинни, я знаю, Гарри… Она тут же сжала губки, насупилась.  — Гарри большая задница!  — Узнаю слова Фреда насчет Перси… — шепнула Маша сидящей рядом Грейнджер.  — Я шла по поезду, Мэри. Хотела зайти к ним в купе, поболтать напоследок. А он сидел рядом с ней, поглаживал ее по руке, миленько мурлыкал что-то на ухо! Чанг — напыщенная курица с Рейвенкло, думает, что ее мамаша, работающая в министерстве, обеспечит ей будущее. Гнев девушки выходил из краев, Марии показалось, вот-вот, и ее рыжие волосы превратятся в уничтожающее все пламя.  — Ух, подруга, не хотела бы я оказаться на твоем пути. Ведьма провела по ее ладони пальцем и она отвлеклась от грустных мыслей, слегка улыбнулась.  — Гермиона, а ты? Почему ты тут? Разве вы не хотели с родителями отправиться в Австралию? Гриффиндорка замотала головой и ее несобранные каштановые волосы мягко закачались.  — Передумали, у мамы срочный симпозиум. Она говорила, что там ортодонты всего мира соберутся и пропускать такое — грех. А у папы и без того много работы. Поэтому мистер и миссис Уизли предложили погостить здесь с ними. Маша понимающе кивнула. Все их рыжеволосое семейство просто не могло жить, если в доме не толкались пара-тройка гостей, друзей семьи.  — Понимаю. Мама Джинни уже пригласила меня на ночевку сегодня, — Мария улыбнулась подругам и они радостно запрыгали на матрасе.  — Оставайся, будет весело! С нами тут еще Рон, когда проходят собрания, нас не пускают. Поэтому мы запираемся где-нибудь и играем в карты или шахматы, — стала перечислять прелести жизни в штабе младшая девушка. Грейнджер затрясла головой, подписываясь под каждым ее словом. Вдруг сзади послышался хлопок трансгрессии, девушки подпрыгнули, оглядываясь. — Ха — ха, а вот и обладательница самой красивой груди по версии Джорджа Уизли, — рассмеялся Фред, обхватывая девичью шею и увлекая за собой на кровать. Джинни, разозлившись, схватила с окна мокрую тряпку и принялась хлестать ей брата.  — Как же вы достали со своей трансгрессией! Стучаться! Не! Учили?! Она выделяла каждое слово громкими хлопками ткани о его тело. Джордж рассмеялся, опасливо находясь в отдалении от младшей сестры.  — Скажите спасибо, что в туалет с ванной мы не трансгрессируем, — крикнул Фред, пытающийся защититься телом Маши, но Джиневра ловко обходила ее руки и ноги, плеть возмездия ни разу ее не коснулась.  — Еще бы вы в туалет так врывались! — воскликнула возмущенная Грейнджер, прожигающая братьев взглядом. — И вообще, что, если мы секретничали? Уизли, кажется, успокоилась, уселась на кровать, кинула свое опасное оружие в тазик, наполненный водой.  — Я не мог терпеть, мне надо было потрепать мою любимую подружку по голове, поздравить ее с потерей девственности, — ответил старший, целуя Чехову в щеку и тиская, будто та была игрушкой или маленьким щенком. Джордж толкнул его, неловко посмеиваясь.  — Завязывай трепаться на эту тему, Фредди. Маме еще сообщи. Глаза старшего близнеца недобро блеснули, и Мария рассмеялась, отталкивая его лицо от себя ладонями.  — Только посмей, Уизли, я тебе лично наваляю.  — Я добавлю, Фред, так и знай, — поддержал ее младший. Джинни с Гермионой рассмеялись.  — Мы поможем! — ответили они почти одновременно, отчего их хохот стал еще задорнее. Чехова, улыбнувшись, нашла взглядом своего парня, схватила его за руку.  — Джордж, ваша мама предложила мне остаться у вас сегодня. Его лицо осветила ослепительная, чудесно ласковая улыбка.  — Я так понимаю, что сегодня мне придется проситься в комнату к Рональду? Не хотелось бы, он ужасно храпит, — высказал Фред, потираясь своей щекой о щеку подруги.  — О, прекрати, спокойно поспим втроем, — ответил ему брат. Чехова кивнула, запуская руку в нежные рыжие волосы.  — Или ты против, чтобы я поспала с вами? Я тебе настолько противна?  — Омерзительна. Пожалуй, подготовлю тазик, — рассмеялся Фред.

***

Вечером в дом нагрянула целая куча народу. Из спальни выполз Сириус, хозяин поместья. Смерив Чехову заинтересованным взглядом, оценив с ног до головы, он галантно поцеловал ее руку, представился и тут же удалился, поспешно скрываясь за кухонной дверью — его ждали неотложные дела. Знакомство вышло спонтанным и дерганным. Близнецы, пока мать была отвлечена тем, чтобы накормить толпу мракоборцев, стащили из серванта в гостиной целую бутылку виски и подколдовали ее, чтобы алкоголь пьянил сильнее. Засунув ее Джорджу под майку, они протащили бутыль мимо кухни и, словно мыши, запасливо запрятали к себе, чтобы дождаться, когда все члены Ордена будут на месте и их больше никто не мог потревожить. Когда в дверях появились Татьяна и Николай Чеховы, Мария накинулась на них с объятиями. Мать сразу подозрительно осмотрела ее румяное, чуть более контрастное, чем обычно, лицо. Отец тоже, кажется, о чем-то догадывался.  — Как все прошло? — спросил он, шутливо поглядывая на дочь из-под очков. Маша замялась, закусила губу.  — Ты о чем? Мать закатила глаза.  — Конечно о темном венчании! Все хорошо? Ничего не болит? Боги ответили? Девушка, не находя, что ответить, просто кивнула головой. Мама и папа обняли ее с двух сторон, словно маленькую, но та чувствовала себя далеко не ребенком.  — Дочь, сегодня будет очень затяжное собрание — Дамблдор собирался обсудить заграничные договоры о сотрудничестве, командировки и поездки, кого куда перенаправить. Думаю, часов до трех ночи прозаседаем.  — Молли уже сказала мне. Предложила переночевать здесь. Вы не?.. Отец засмеялся. Мать смерила его самым холодным и строгим своим взглядом, но это его, кажется, нисколько не трогало.  — Как мы можем что-то запретить замужней даме? — расхохотался еще сильнее Чехов.  — Идем, Коль, все уже, наверное, уселись. Он, в мгновение став серьезным, кивнул и направился в «зал заседаний». Миссис Уизли, выскочив на площадку, поманила палочкой шесть тарелок с картошкой фри и стейками, отправила их наверх, к комнатам детей, далее отправился поднос, на котором стояли небольшие стаканчики, в них покачивалась бордовая жидкость.  — Мэри, милая, пожалуйста, проследи, чтобы все добрались до своих тарелок. Приятного аппетита!  — Спасибо, миссис Уизли! Родители сказали, что мне можно остаться, поэтому, наверное, не будем вас тревожить. Спокойной ночи. Волшебница кивнула, поцеловала девушку в щеку и тут же убежала назад, следя, чтобы всем гостям было удобно. Поднявшись по лестнице вслед за блюдами, Мария увидела Рона и Гермиону, вместе идущих к близнецам.  — Эй, ребята! Миссис Уизли послала нам ужин. Рон, кивнув, подхватил одновременно три тарелки. Девушки взяли оставшиеся. Поднос, тихонько стукнувшись о стену, спланировал вниз. Дверь широко распахнулась, представший перед компанией Фред выглядел задумчивым.  — А я-то думаю, почему никто не пищит над ухом. А Чехова тут еду разносит, занята. Тут же в его голову прилетела маленькая подушка.  — Побольше уважения к моей женщине! — рыкнул его брат, а Джинни, видимо, давно сидящая у них, тяжело вздохнула.  — Тебе самому-то не надоело, Фред? Вы же друзья! — попыталась вступиться за подругу Герми, но Чехова остановила ее жестом, подавая Фреду одну из тарелок. Тот усмехнулся, усаживаясь на свою кровать.  — Именно поэтому я так и шучу. Потому что наша светлая любовь все стерпит и все простит. Верно говорю, конфета? Маша кивнула, подавая ему вино. Джордж удивленно приподнял брови.  — Мама нам вино передала? Какой-то праздник? Я что, дважды за день напьюсь? Классно! Ведьма пожала плечами, отдавая Джинни ее порцию. Вскоре, когда все получили свой ужин, русская уселась рядом с Джорджем и вгрызлась в картошку. Зверское физическое напряжение в начале дня спровоцировало зверский аппетит к вечеру, поэтому она разделалась с блюдом достаточно быстро. Джордж наблюдал за ней и посмеивался:  — Голодная моя. От его слов по ногам и рукам девушки побежали крупные мурашки. Она поняла, что то, что было утром, могло теперь происходить когда угодно. Где угодно. Хоть прямо сейчас — схватить его за руку, попросить трансгрессировать… Парень, словно читая ее мысли, поиграл бровями, касаясь щиколотки рукой. Вино придало ему смелости, он провел кончиками пальцев по косточке, огладил кожу, слегка надавил. Фред встал и наложил парочку звуконепроницаемых заклятий на дверь, а также запер ее.  — К чему эти меры? — спросила Маша, отставляя пустую тарелку на тумбу.  — Ты же не хочешь, чтобы мама услышала, как мы будем пьяно гоготать? — спросил Рон, поворачиваясь к ней. Джинни кивнула, закидывая ноги на бортик кровати, в точности так же, как делал это Фред в доме у Чеховых. Джордж, коротко коснувшись ладони Маши пальцами, поднялся с постели, покопался в чемодане и вытащил «Каверзы». Внутри, словно ощущая его касания, мелко задрожали кубики.  — О нет, опять эта игра! — захныкала Грейнджер. — Я ту надпись еле отмыла. Компания рассмеялась, но, судя по взглядам, никто против игры не был.  — Предлагаю сначала накидаться, а потом уже играть. А то будет не интересно, — вздохнула младшая. Ее настроение резко испортилось — видимо, проклюнулись воспоминания о Поттере.  — Я согласен с тобой, мелкая, — ответил ей Фред, разливая по опустевшим винным стаканчикам виски. Все уже были немного навеселе — вино согревало изнутри, разгоняло кровь, что было так необходимо в холодном и мрачном особняке. Виски после него показался в разы крепче и пряней. Джордж жадно следил за глотками Чеховой, облизнул губы, когда та отстранила стакан ото рта. Ресницы медленно прикрыли ее глаза, делая взгляд томным. Уизли чувствовал, как между ними что-то закипает. Спустя десять минут напряженного питья, старший из братьев предложил всем перейти на его кровать. Положив игру в центр, он открыл коробку. Неяркий верхний свет замигал, словно с проводкой были какие-то проблемы.  — Не обращай внимания, Мэри, тут такое часто, — уверила подругу развеселившаяся Гермиона, пристраивающаяся сбоку от Рона. Джинни схватила кубики и пошла первой. Надпись на экранчике заявила, что она должна рассказать о плохих чертах каждого игрока. Настроение у волшебницы было и так паршивым, поэтому произвести на свет негатив не составило труда.  — Рон, всем известно, что ты ни о чьих интересах и чувствах, кроме как о своих, не заботишься. В тебе нет банальной чуткости. Ты часто грубишь, хотя люди ничего плохого не сделали… Фред рассмеялся, облокачивая гудящую голову о плечо Чеховой.  — Герми, ты… Ты слишком нерешительная, часто не можешь сказать за себя, хоть и много думаешь. Фред, ты мудак. Точка. Ты обижаешь всех и не видишь меры, а когда нужно извиниться, никогда не делаешь этого первым. Парень пожал плечами, было видно, что ее слова его зацепили. Джордж сжал ладонь своей девушки, поглаживая, отвлекая от того, что та была на раздаче гадостей следующей.  — Мэри, ты всепрощающая. Мой брат обидел тебя, ты лежала из-за него в больничном крыле. Другой мой брат тебя выхаживал. И что я вижу через пару месяцев? Вы встречаетесь, браво. Ведьма усмехнулась ее словам.  — Джордж, а ты просто тупишь. Вот честно, если бы ты приложил чуть больше настойчивости летом, Мэри была бы твоей не полгода, а год. Все видели, как она смотрела на тебя, как ты смотрел на нее, но позвать куда-то, добиваться — яиц не хватило. А, и еще таскался по шалавам из деревни в то время как Мэри было плохо из-за этого. Фух. Она выдохнула, будто в ее легких кончился воздух. Джордж грустно поджал губы, все еще продолжая потирать руку Чеховой ладонью. Видимо, она была его контактом к реальному миру, чтобы не уйти в себя, не начать обдумывать грустные мысли. В комнате наступила непривычная тишина, только кости скрежетали на дне коробки. Следующей делала свой ход Грейнджер.  — Поцелуй наиболее симпатичного тебе игрока? — возмущенно воскликнула она. Все засмеялись. Она клюнула Рона в щеку, уши парня налились кровью.  — Это потому, что мы друзья.  — Эй, милочка, здесь написано поцелуй! Я так Чеховой «с добрым утром» говорю, — возмутился Фред, но Гермиона передала кубики рыжему.  — Тут ни слова о поцелуях в губы, Фред. Рон, давай. Парень, чуть замешкавшись, выкинул два — один. Задание, данное игрой, парня не порадовало.  — «Посмотрите страху в глаза»? Что за чепуха?! Фред, хитро поблескивая пьяными глазами, трансфигурировал лежащую на тарелке совсем рядом с ним вилку в огромного мохнатого паука. Младший Уизли стал мелко дрожать, его лицо тут же покрылось испариной.  — Эй, прекрати! Ты же видишь, ему страшно! — толкнула Маша друга в руку, но тот не предал этому значения, расхохотался.  — Это задание, конфета. Вот его страх, и вот он смотрит ему в глаза. Джордж, сжалившись над братом, обратил заклятие вспять, и Рон благодарно выдохнул.  — Терпеть не могу… — хрипло прошептал он, закрывая глаза рукой. Дальше кидал Фред.  — Рассказать о последнем сексе? Легко! Он уже был достаточно поддат, но, Чехова уверена, что он не стыдился бы таких рассказов и в абсолютно трезвом состоянии.  — Когда дорогой мой братик отправился к Чеховым, я держал путь в деревню. Там встретил Мию и Дору. Симпатичные простачки, у одной огромные сиськи, а вторая сосет как пылесос. Маша заржала, утыкаясь лицом в матрас, Джордж также даже не пытался скрыть глупого хихиканья. Гермиона нервно улыбалась, глядя куда-то в сторону. Рон и Джинни же, кажется, были в ярости, но ничего не могли сделать — вопрос есть вопрос.  — Так вот, пришли к Мие, они отсосали мне вдвоем, потом я трахал кого-то из них, вторая в это время… Джинни скривилась, будто ее тошнило.  — Мерлин, хватит, мы слишком много знаем. Но ее брат был неудержим. Он, увидев, что его близнец и подруга ржут как кони, тоже поймал смешинку. Косо улыбнувшись, он нагнулся совсем близко к Марии.  — Не хотите, чтобы я рассказывал? Я покажу! Опьянение развязывало не только языки, но и тела. Он перекинул ее, словно мешок с картошкой, на спину, навалился сверху и агрессивно забился своими бедрами о ее. Джордж, разыгравшись не на шутку, подполз к ним на локтях, принялся трогать ее грудь.  — Так, Фред? Вторая ей помогала? Фред на секунду остановился, задумавшись, затем закинул ногу русской себе на плечо и задвигался еще сильнее.  — Да, Джорджи. И обе они кричали. Кричите! Чехова театрально тонко и противно застонала, изображая возможную пассию Уизли. Джордж сделал то же, утирая выступившие на глаза слезы. Вскоре Фред остановился, встал перед подругой на одно колено и поцеловал в руку.  — Потом я спросил у них, все ли было хорошо, поблагодарил за чудную ночь и ушел к дому. Маша и Джордж звонко зааплодировали, радостно улюлюкая. Все остальные пребывали в шоке, напряженно молчали.  — Это ужасно, Герми… Понимаешь? Это ведь то, что теперь я буду видеть в кошмарах… — прошептала Джинни, разливая остатки спиртного. В помещении будто стало жарче. Перекатываясь на живот, Мария приняла от подруги напиток и бросила кости. Выпало действие, которые она так ненавидела. Джордж, успевший отхлебнуть из стакана, подавился и закашлялся, увидев, что ей предстояло выполнить.  — Поцелуйте игрока напротив… Ого… — пробасил Рональд, прихлебывая виски. Чехова побледнела, а лежащий рядом пьяный Фред закричал, будто давно ждал этого задания:  — Гермиона, теперь не отвертишься! Это должен быть настоящий поцелуй! Гриффиндорка покрылась пунцовым румянцем, тяжело выдохнула, облизнула губы, подготавливаясь.  — Эй, это же ненормально. Я не хочу, чтобы ее первый поцелуй был… — вступился за девушку Рон, но Джордж насмешливо прервал его.  — Ты что, и правда думаешь, что они с Крамом просто за ручку ходили? Да даже если Крама в расчет не брать — она такая красотка, что… Последнее, чего бы хотелось Марии в этот прекрасный летний вечер — ревновать парня к своей подруге, поэтому она, привстав, заставила его замолчать.  — Джордж, все хорошо? Я могу?.. — спросила она у него, аккуратно касаясь его ладони. Он вдруг замедлился, лениво моргнул и кивнул. Парень понимал, что это просто игра, но сердце сжималось от осознания, что его девушка сейчас должна поцеловать кого-то другого.  — Иди быстрее, конфета. А то она передумает, — Фред хищно улыбнулся, подталкивая подругу за талию. Чехова, встав на ноги, обошла кровать по кругу, села рядом с Грейнджер.  — Точно все хорошо? — спросила она, вглядываясь в ее напряженное лицо. Гермиона быстро кивнула и притянула ведьму к себе за шею, касаясь ее мягкими, нежными губами, чуть царапая маленькими зубами кожу. Все взгляды устремились лишь на них. Джинни с интересом заглядывала за спину подруги, стараясь разглядеть все в подробностях. Рон был испуган и растерян. По его красному, почти что бордовому лицу, стали стекать капельки пота. Джордж смотрел на девушек, широко распахнув глаза, его внутренности словно сковало льдом, а на лице, под веснушчатой кожей, заходили ходуном желваки. Фред был в восторге от увиденного. Протянув руку под кровать, он достал фотоаппарат Джорджа и, заправив картридж в отверстие, щелкнул кнопкой.  — Применю заклинание раздвоения, наделаю копий и буду продавать наивным парням, как горячие лесби-эротические открытки.  — Эй, всё… — робко сказал Джордж и Маша тут же отстранилась. Чувства подруг были не совсем понятны им. Гермиона коснулась пальцами припухших губ и мягко улыбнулась, а Мария, утерев рот тыльной стороной ладони, резко подскочила и вернулась на свою сторону кровати, виновато и смущенно осматривая младшего близнеца.  — Такой поцелуй испортил, чудик, — разочаровано вздохнул Фред.  — Это было слишком долго. Я думал, что все будет быстрее, — слишком зло выпалил Джордж, сильно пугая свою девушку такой резкой сменой настроения. Фред улыбнулся младшему, похлопывая Чехову по плечу.  — Что такое, братик, какие-то проблемы с контролем? Ты помнишь, мама всегда учила — нужно делиться с друзьями. Ничего плохого не произошло, девчонки просто… Джордж помотал головой, словно пытаясь согнать алкогольный морок.  — Все, неважно!  — Эй, Джордж, это же только игра… — тихо начала Джинни, но он, не обращая на сестру внимания, бросил кости. Дрожащий звук прекратился, послышался звон монет.  — Первый джек-пот за игру! — неловко улыбнулась Герми. Она, как всегда, знала правила лучше всех, поэтому все оглянулись на нее.  — Что я…  — Приложи руку к экрану, он даст задание или вопрос, подходящий под твое состояние, — объяснила ему Грейнджер, с интересом заглядывая в коробку. Джордж послушался, вскоре засияла золотом надпись «Семь минут в раю». Все вокруг присвистнули, заулюлюкали, хитро переглянулись.  — В ванную, туда сейчас никто не пойдет! — подсказал счастливчику оживившийся Рон, передающий палочку Джорджа владельцу. Тот, кивнув, сорвался с места, таща Чехову за собой под локоть. Казалось, он был очень зол, пьян и удивлен.  — Эй, голубки, можем продолжать без вас? — спросил Фред и Мария кивнула ему, скрываясь за дверью. Ванная представляла собой небольшое, отделанное черным мрамором помещение. В центре у стены — ванна, больше похожая на джакузи внушительных размеров, ножки были выполнены в форме серебряных изогнутых змей.  — Как меня взбесил ваш поцелуй, ты бы знала… — прошептал парень, накладывая заглушающее на дверь. Слишком громко щелкнул дверной замок.  — Почему? Ты же разрешил… — сказала Маша, переминаясь с ноги на ногу. Уизли, обернувшись, впечатал ее в стену, прижал к себе. С одной стороны — холод мрамора, с другой — жар тела.  — Не хочу, чтобы кто-то другой касался тебя. Хочу быть единственным. Она засмеялась, обнажая белые зубы.  — А тогда, когда вы учили меня целоваться? Фред же тоже другой человек.  — Нет, это другое, ты не понимаешь… Ей стало еще веселее.  — Нет, это-то же самое. Что там, что там — лишь пьяная игра. Близнец, рвано выдохнув, сорвал с ведьмы майку, присосался губами к шее, заявляя свои права на нее. Кожу девушки окрасили красноватые засосы. Она вздрогнула, хватая его за плечи, веселый, насмешливый настрой сменился томным, тяжелым возбуждением.  — Ты единственный. Я обещаю, Джордж. Мы же провели венчание, — шепнула ему на ухо, и, кажется, это сорвало его крышу еще больше. Взмах палочки — из крана потекла горячая вода, слив заткнула черная пробка.  — Смотрю на тебя весь день. Теперь ты от меня не отделаешься. «Семь минут в раю» — то, что доктор прописал. Вновь — резкий, чувственный, жестокий поцелуй. Вода, еле наполнившая ванну на половину, резко остановилась, винт завизжал, крепко закручиваясь.  — Ч-что мы будем… — спросила Чехова, но он скинул свою майку, поцелуями прошелся по ее груди, животу, осел на пол. Дернул пуговицу штанов, нетерпеливо вжикнул молнией.  — Не догадываешься? Джинсовая ткань неприятно обожгла ноги, съезжая вниз. Он напал на ее бедра, касаясь их горячими губами, оставляя после себя мокрые пятна, которые тут же холодило воздухом.  — Не думаю, что мы обойдемся семью минутами, милый… Он закивал, проходясь ладонями по коже ног, оставаясь на ягодицах, сжимая до боли.  — Ты только моя.