Звезды и подсолнухи

Рано утром Марию разбудила мама.  — Маша, мальчики… Вставайте… — ее тихий, шелестящий, словно листья дерева, голос прокатился по комнате. Плюша возмущенно закрутил головой, ища источник шума, а близнецы, уютно облепляющие девушку объятиями с двух сторон, уткнулись абсолютно одинаковым жестом в подушки.  — Мам? — спросила ведьма, привставая на локтях. Она уже была одета в фирменную форму отдела фармакологии и зелий больницы Святого Мунго — канареечного цвета хлопковые штаны и майку, на которой были вышиты скрещенные волшебная палочка и кость.  — Сколько сейчас? Уже пора? Женщина кивнула и постучала по руке, показывая на наручные часы.  — У вас есть минут двадцать. Заварю пока себе кофе, буду ждать вас в гостиной. Закрыв дверь чуть громче, чем следовало, Татьяна ушла вниз. Парни, окончательно разбуженные их переговорами и хлопком двери, сонно потирали глаза, смотрели на Марию темными, заспанными глазами.  — С добрым утром, Джордж. С добрым утром, Фред. У нас есть двадцать минут. Фред, накинув на себя одеяло, захныкал, а его брат слишком бодро встал и попытался выкорчевать его из теплых объятий кровати, сильно потянув за неаккуратно выставленную ногу.  — Давай, Фред, нам нужно осмотреть тебя. Парень закапризничал пуще прежнего:  — Может не нужно? Я себя вполне хорошо чувствую, вчера даже зелья не пил. Маша и Джордж одновременно нахмурились — детское поведение Фреда перестало быть смешным, теперь только нервировало.  — Так, мистер. Либо ты сейчас вылезаешь, либо…  — Ой-ой, угрожаешь мне, Чехова? Да что ты сделаешь? Ты даже колдовать пока не можешь. Джордж потянул чуть сильнее и его близнец, ойкнув, съехал, прилично приложился задницей о пол.  — Зато я могу. Не валяй дурака, дело серьезное. То ли устало, то ли грустно вздохнув, старший отправился в ванную, обещая в отместку как-нибудь так же разбудить их двоих.

***

Сидящая перед камином Татьяна вежливо кивнула подросткам, спускающимся по лестнице.  — С добрым утром, миссис Чехова, — дружно сказали близнецы, пропуская Марию вперед, к ней.  — Да, с добрым утром. Все же знают, как пользоваться камином? Ребята кивнули, парни еле заметно скривили лица — видимо такой метод путешествий, после трансгрессии, казался им варварским.  — Молли уже успела прислать мне письмо. Спрашивала, не сбежали ли вы в Тибет, как планировали в детстве. Ждет вас всех сегодня на ужин. Татьяна решила воспользоваться летучим порохом первой. Зачерпнув пригоршню серо-зеленого порошка, она встала в камин и объявив адрес, кинула его себе под ноги. Изумрудные языки пламени закружили ее, унося прочь от дома. Дальше пошла Маша.  — Больница Святого Мунго! — четко воскликнула девушка, и под ее ногами тут же вспыхнуло зеленым. Огонь не жег — лишь приятно покалывал, вскоре и вовсе стало казаться, что она чувствует еле ощутимые дуновения ветерка. Тело раскрутилось, полетело по трубе. Мимо ее глаз, слезящихся от пыли и сажи, замелькали чужие гостиные, камины, решетки. И вот она увидела яркий свет, русскую выбросило в один из проемов. Поднявшись с идеально чистого пола, Чехова отряхнула саднящие ладони и осмотрелась вокруг. Рядом с ней стояла мама и очищала себя от золы при помощи палочки. Заметив, в каком состоянии находится одежда ее дочери, она очистила и ее. Больница была ярко освещенным, просторным местом. В холле располагались небольшие камины для посетителей, лавки, аппараты с газировкой. Чуть глубже — лифты, стойка регистрации со стоящей за ней худосочной блондинистой ведьмой. Сзади послышался кашель, Маша оглянулась и увидела братьев, один за другим ловко вылезающих из каминного проема. Мама подошла к ним и, махнув палочкой, вернула им достойный внешний вид.  — Так куда нам сейчас? — спросила девушка, но Татьяна не ответила ничего — лишь поманила за собой, направляясь к той самой даме на стойке регистрации. Друзья поспешили за ней, по привычке хватая друг друга за руки. Пахло до жути знакомо — так, наверное, пахнет во всех больницах мира. Стерильная чистота, медикаменты, бинты, спиртовые настои…  — Мейпл, здравствуй, — серьезно нахмурившись и облокотившись о стойку, сказала Татьяна. Волшебница суетливо вскинула взгляд, оторвавшись от каких-то документов.  — А, Татиана? Доброе утро. Вот твой бейдж. Взяв из ее рук пластиковую карточку, мать нацепила ее на грудь. Теперь всем было понятно, что она — Чехова Татьяна, целитель-фармоколог.  — Да, я записывала Фредерика Уизли… Эти — с ним, сопровождение. Осмотрев робко стоящих за спиной женщины молодых людей, она прикусила губу, глаза волшебницы слегка расширились.  — Простите, кто из вас… Фред подошел ближе.  — Это я.  — Насколько было понятно, вас мучают нервные боли? Близнец пожал плечами.  — Да. Думаю, что это так. Мария и Джордж переглянулись, вставая ближе друг к другу. От Татьяны и след простыл — видимо, проводив ребят до стойки регистрации, она решила, что ее работа на этом закончена.  — Так, хорошо… Сейчас вам нужно в шестой корпус, второй этаж, кабинет двести один. Пройдете обследование, затем — на первый этаж, в двадцать вторую комнату, к терапевту. Сказав все это, блондинка критично осмотрела Фреда и написала номера всех кабинетов на листке — видимо, решила, что он все тут же позабудет. Пожелав ей хорошего дня, парень кивнул брату и подруге головой. Поняв его мысли, они поплелись к лифтам.  — Вы были здесь когда-нибудь? — спросила Чехова, рассматривая развешанные по стенам агитационные плакаты, умоляющие волшебников не заниматься самолечением. Парни хмыкнули.  — Лет в шесть были, Фред разозлился на меня и отрастил мне такие длинные брови, что я перестал видеть. Мама пробовала их отстричь, но им было все нипочем — отрастали еще гуще и длиннее. Его брат рассмеялся, видимо, вспомнив нелепый вид Джорджа.  — А еще как-то раз были после того, как отравились маминым противопростудным зельем, — подсказал старший, заходя в белоснежный лифт и нажимая на кнопку с надписью «шестой корпус, не магические болезни». Лифт задорно трынькнул, закрыл двери и дернулся не вверх или вниз, а вбок, чем здорово напугал неподготовленную русскую. Она тут же обнаружила себя в объятиях Джорджа — видимо, ее сильно качнуло, и девушка инстинктивно схватилась за него. Рыжий рассмеялся, обхватил ее талию чуть сильнее, крепче прижимая к себе.  — Да уж, мама иногда умеет удивлять. Через тридцать секунд лифт замер, и тогда Фред снова нажал какие-то кнопки. Теперь они, стремительно дернувшись, полетели наверх.  — Не понимаю, как они собираются обследовать меня? — спросил погрустневший в мгновение старший близнец. Джордж положил ему руку на плечо, подбадривая. Двери распахнулись, Мария увидела в открывшемся проеме просторный, длинный коридор.  — Ни разу не был в этом корпусе. Наверное, будут смотреть каким-то магловским методом, братик. Старший кивнул, утягивая их дальше, к нужному кабинету.  — Чехова, скажи мне по-дружески. Ты же в России ходила в магловские больницы? — спросил он и Маша услышала, как его голос дрогнул.  — Да, Фред. И было не больно, если ты об этом. Просто посмотрят и все. Ее друг судорожно выдохнул и постучал в серую деревянную дверь.  — Нам пойти с тобой? — спросил Джордж, но ответ был отрицательным.  — Войдите, — раздался приятный женский голос. Парень втек в кабинет, оставляя брата и подругу в пустом коридоре вдвоем. Джордж, не теряя времени зря, обнял девушку, крепко прижимая к себе.  — Сколько будет длиться это обследование, не знаешь? Мария пожала плечами. — В зависимости от того, насколько там все запущено. Но, думаю, у нас есть где-то с полчаса, чтобы подкрепиться вон в том автомате.

***

Часы, висевшие на бледных крашенных стенах, говорили, что Фреда нет уже час, но Маше и Джорджу казалось, что прошел целый год. Они не знали, чем себя занять. Смотрели в окно, разглядывая снующих туда-сюда маглов, играли во взрывающиеся карты, но их отняла дежурная медсестра — женщина крепкого вида, очень хмурая и почему-то злая. Последняя надежда развлечь себя поцелуями так же разбилась о неприступные скалы строгого взгляда медсестры. Оставалось только сидеть, обняв друг друга и пытаться дремать. Вскоре за дверью кабинета с номером «201» послышалась возня, парень и девушка обрадовались, что их ожидание подошло к концу, но радость была недолгой. Вскоре в ту же дверь вошла миловидная, низкая дама средних лет, несущая в руках несколько ампул и большой шприц, а за ней — два довольно крепких санитара с носилками. За стеной послышалось копошение, тихие голоса в мгновение заговорили громче. Предчувствие не обмануло — видимо, дело было серьезным. Лицо Джорджа тут же стало бледным и испуганным, он крепче сжал в объятиях ведьму, стараясь отвлечься от одолевающих его дурных мыслей. Тут двери лифта распахнулись с громким щелчком, к сидящей на скамье паре быстро подошла старушка, бодрая и улыбчивая.  — Господа, я — Оливия Хайд, целитель отдела проклятий и темной магии. Кем вы являетесь Фредерику Уизли? Мария тяжело сглотнула, а Джордж вскочил на ноги, подходя ближе к ней.  — Я… Я его брат. Что-то случилось?  — Вы совершеннолетний? — спросила она, скептически осматривая его лицо.  — Да, нам с братом по семнадцать… Не тяните, что с ним? Вдруг двери распахнулись и из кабинета вынесли Фреда, его руки безвольно упали с носилок и теперь мотались в воздухе.  — Нет-нет-нет, Фредди, что с тобой?! — заголосил парень, и дама, видимо, посчитавшая Чехову более адекватной на данный момент, повернулась к ней.  — Как к вам можно обращаться?  — Чехова. Мисс Мария Чехова.  — О, прекрасно, пару раз виделась с вашей матерью, интересная женщина.  — Так что с Фредериком, миссис Хайд?  — Мисс Хайд.  — Прошу прощения. Джордж тем временем забежал в лифт вслед за носилками, двери захлопнулись. Мария и Оливия побрели к следующему лифту. Ее походка, несмотря на возраст, была бодрой, а седые кудри покачивались при каждом шаге, задорно подпрыгивали. Оказавшись внутри, она нажала крючковатым пальцем на кнопку «второй корпус, болезни, вызванные проклятиями и черной магией». Машина дернулась и понеслась вперед.  — Вы так мне и не ответили. Что с Фредериком, мисс Хайд? Старушка вздохнула, словно рассказывать эту информацию было ей в тягость.  — Не думаю, что дело здесь в болезни центральной нервной системы, мисс Чехова. Обследование целителем Копленд показало, что нервные окончания бедного паренька скручены в узлы. Фактически, такой урон не может нанести не волшебная болезнь, это, однозначно, проклятие. Ведьма кивнула, дама нажала на еще одну кнопку, и они устремились наверх.  — Во время последнего приступа боли я дала ему обезболивающее зелье, сваренное с добавлением корня арники и цветов чертополоха. И оно оказало эффект… Старушка поджала напомаженные сухие губы, осмотрела девушку с ног до головы.  — Неплохо, мисс Чехова. Объединить обезболивающее с компонентами зелья против симптомов проклятий. И получить эффект. Сами додумались, или?.. Маша качнула головой.  — Половину сама, половину — из книг. Так что, вы думаете, что на нем проклятие? Лифт звякнул, они вышли и поспешили за уже успевшими отдалиться санитарами. Джордж бежал за ними, словно собака за отъезжающим хозяином, держа брата за безвольно раскрытую ладонь.  — В этом нет сомнений. Какое проклятие — покажет небольшой тест. Всей процессией они вошли в довольно просторную палату, утыканную кучей коек и ширм. На некоторых лежали, стонали, спали волшебники. Парни сгрузили бледного Фреда в кровать и ушли, громко хлопая дверью, распугивая спящих. «Да что же это тут у них, привычка такая — дверями хлопать? То мама, то эти…», — подумала Чехова, но вслух ничего не высказала — от размышлений ее отвлекло попавшееся на глаза лицо Джорджа. Казалось, он был в ужасе — брови высоко подняты, глаза — навыкате, губы мелко подрагивали.  — Что с ним, Маша?! — спросил он, его голос сорвался. Русская взяла близнеца за руку, оттащила подальше от койки больного, чтобы не мешать Оливии проводить тесты.  — Чш-ш, тише, — шепнула она ему, обхватывая его тело, покачиваясь, стремясь утешить. — Твой брат будет в порядке, его вылечат за пару дней и все будет хорошо.  — Что с ним, Чехова?  — Не знаю, милый. Мисс Оливия Хайд разбирается. Она проведет пару тестов и поймет, как его вылечить.  — Мы в отделе проклятий! Его прокляли! Ты знала, ты опять как-то знала обо всем! Опять твои обмороки? — он сказал это чуть громче, чем нужно, из-за чего Оливия приложила палец к губам, указывая на других больных, и Мария понимающе кивнула ей — вывела Джорджа из палаты, осторожно прикрыв дверь. Хватит, пожалуй, с них громких звуков.  — Пожалуйста, расскажи мне все, пожалуйста… — теперь он сам обнял ее, и ведьма почувствовала, как его тело мелко дрожит — кажется, у него началась истерика. Мария взяла его за щеки ладонями и оторвала от своего плеча. Янтарно-зеленые глаза влажно блеснули в свете ламп — он плакал.  — Я люблю тебя, Джордж. Парень кивнул, выдохнул сдавленно.  — С Фредом все будет хорошо. Мы вовремя обнаружили, что его прокляли. Понял? Все будет нормально.  — Как ты узнала о проклятии? Твой «дар»?! Он повторил ее жест, обвив пальцами лицо.  — Не дар. Просто дала ему зелье с арникой — она снимает симптомы нарушений, вызванных черной магией. Подумала — чем черт не шутит. И попала в цель, он обычно мучился минут по тридцать, а в тот вечер уснул за минуту. Тогда я все и поняла. Он отпустил Марию, скинул ее руки со своего лица и вжал ее в свое тело так крепко, как только мог.  — Почему он без сознания тогда?  — Если не будем шуметь — Оливия все нам расскажет. Пошли? Парень, послушно поджав губы, отпустил девушку, зашел в помещение вслед за ней. Целитель осматривала мертвенно-бледного близнеца, склонившись над его телом, но, увидев вошедших, распрямилась.  — Мисс Чехова, мистер… Видимо, Уизли. Фредерик в стабильном состоянии. Я провела все необходимые тесты, однозначно, это — «Проклятие мучительной смерти Серебряного». Мария рассмеялась, а Джордж уставился на нее испуганно. Целитель ее реакции также не поняла.  — Проклятие действует не так, если бы его наложили — он был умер мгновенно. А у него всего-то болела спина.  — Много знаете о проклятиях, м, мисс Чехова? — старушка изогнула бровь.  — Поверьте мне, конкретно об этом я знаю все.  — Его, очевидно, пытался применить очень неопытный волшебник. Оно не сработало так, как нужно, больше того, скорее всего отрикошетило и дало тот же эффект горе-проклинателю. Поскольку оно необратимо — придется проводить некоторые волшебные манипуляции…  — Манипуляции? Вы имеете в виду хирургию? — переспросила Маша. Джордж просто схватил ее за руку — доверил девушке весь разговор с целительницей.  — Нет, мисс, хирургия — удел маглов, мы сделаем все без единого надреза. Пациенту введен наркоз, чтобы ослабилось влияние обезболивающих зелий и, при этом, у него не было болевых ощущений. Возвратим нервные окончания в исходный вид, пару дней на реабилитацию — с завтрашнего дня к нему будут пускать, поэтому сегодня вы свободны, можете идти домой и отдыхать.  — Но… — собирался возразить Джордж, однако мисс Хайд подняла вверх руку.  — Мистер Уизли, вы, правда, будете полезнее ему завтра, если хорошенько выспитесь и будете в бодром расположении духа. Обычно пациенты после проклятий чувствуют угнетенность и слабость. Вы должны будете поддержать брата. Поэтому — идите. Мисс Чехова, проводите вашего компаньона. Кивнув, ведьма схватила его под локоть и потащила к двери. Бросила последний взгляд на лицо Фреда и на секунду ей почудилось, что там, среди серых больничных простыней, лежит Джордж. Выйдя в коридор, парень и девушка тяжело сели на лавку. Сил было мало, идти дальше — невозможно. Теперь, когда они знали, что с Фредом не так, оставался один вопрос: «Кто сделал это с ним?».  — Маша… Чехова ожидала, что он решит спросить, поэтому ответила молниеносно:  — Да, это — то проклятие, которое меня заставляли показывать на фрине в том году. Когда тот тип, притворившийся Грюмом, рассказывал про проклятия Роунера, Каплуса…  — Я не понимаю. Она сказала, что оно выполнено некачественно. Если бы это было делом рук… Ну, опытного волшебника. Мария кивнула, подтверждая его догадку.  — С меня и моей семьи тоже взятки гладки. Мы им владеем в совершенстве. Парень нахмурился, его взгляд стал острым и колючим.  — Ты вообще вне всяких подозрений. Ты же варила ему зелья, заставила пойти сюда. Русская кивнула, выдохнув:  — Хорошо. Предполагаю, что это был кто-то с нашего курса. Они просто слышали его, видели, но не знали всех тонкостей. Джордж закивал, потирая глаза пальцами. Его истерика закончилась, однако дрожь в конечностях ни на чуточку не ослабла.  — Да, все сходится. Кто-то с нашего курса.  — Тогда давай сузим круг еще сильнее. У кого были ссоры с Фредом? У него были враги? Джордж пожал плечами.  — Да мы такую жизнь ведем, что со всем миром, кажется, переругаться успели.  — Нет, давай вспомним последние ссоры. И тех, кого обидел конкретно Фред. Тебя то «подозреваемый» не тронул. В одно мгновение глаза Джорджа стали широкими, а длинные пальцы, нашедшие девичью ладонь, сжали почти до боли.  — Это Энджи, Маша! Они расстались, она ходила обиженная все время. Чехова замотала головой, но эта шальная мысль прочно засела в ее голове.  — Ну, нет. Вспомни — вы же были друзьями до их расставания. Разве она смогла бы?.. Ну, прямо убить… Откинувшись на стену, близнец принялся кусать свои губы — мыслительный процесс шел полным ходом.  — А кто еще? Все остальное по мелочи — с этим пособачились, что ставка не зашла, с тем — что подшутили над ним.  — Список-то большой!  — Мы так жили шесть лет и ни разу никого не проклинали. Мария вздохнула — спорить с ним было бесполезно.  — Хорошо. Ладно, милый. Основная версия — Джонсон. Давай теперь подумаем, что мы скажем твоей маме. Он посмотрел на нее недоуменно.  — Моей маме? А она-то тут причем?  — Она сюда вихрем ворвется, как только узнает, что случилось с ее сыном. А нам достанется, что ничего не говорили. Джордж встал, потянул ее за руку, направляясь к лифтам.  — Теперь это не имеет никакого значения. Нужно рассказать, а то потом влетит еще сильнее.

***

На площади Гриммо было необычно тихо. Сегодня сбора не было. По дому таскались смурные Гарри, Рон и Гермиона. Они ждали слушание, искали лазейки в магических законах, а также пытались скрыться от Молли — та наседала на них с уборкой. При виде Марии и Джорджа они изумленно раскрыли рты — их трио редко можно было встретить раздельно. Рон и Гарри, приветственно обнимая русскую, переглядывались между собой, Гермиона усиленно вглядывалась в их лица — на них было буквально написано, что что-то не так. Когда очередь поприветствовать Машу подошла к Грейнджер, она осторожно отодвинула кудрявые каштановые волосы от уха и спросила: «Все в порядке? На вас лица нет». Мария лишь грустно пожала плечами, оставляя все ее вопросы без ответов. Дальше их встретил Сириус, спешащий куда-то с молотком.  — Привет, ребятишки. Хочу приколотить те проклятые занавески к стене, чтобы моя мать не орала от каждого стука в дверь. О, а куда подевался второй? — задумчиво осматривая пару, спросил волшебник. Джордж тяжело вздохнул, а Чехова махнула рукой, чтобы избежать лишних расспросов. Но, видимо, ему было совсем не до них — глаза мужчины светились, он был слишком вдохновлен идеей расквитаться с живым портретом. Следующим пунктом в обходе была кухня, с которой, как всегда, раздавалось тихое мелодичное пение. Открыв дверь, парень и девушка увидели сидящего за длинным деревянным столом мистера Уизли, читающего какую-то толстую книгу, и Молли, кружащуюся около парящих кастрюлек.  — Мам, пап… — позвал Джордж, и Уизли тут же обратили на него внимание.  — Сынок, хорошо, что вы пришли, — улыбнулся Артур. — Меня отпустили с работы пораньше, чтобы отоспаться перед ночным дежурством, а сна ни в одном глазу. Миссис Уизли кинулась к детям с объятиями. Привычно поглаживая Машу по лопаткам, она удивленно осмотрела пространство сзади них.  — А где еще одного потеряли? — словно озвучил мысли Молли ее муж. Джордж глубоко вздохнул и взял мать за плечи.  — Мама, Фред в больнице. Ее лицо моментально стало тревожным.  — Что? Артур привстал со стула, чтобы лучше слышать разговор.  — Фред в больнице, мама. Его спина, она… Она не проходила слишком долго, и если бы Мария не заставила его пойти туда, вероятно… Вероятно, он мог умереть. Женщина, словно задыхаясь, стала хватать ртом воздух.  — Что с ним? — спросил мистер Уизли, усаживая супругу на стул.  — Его прокляли, сэр, но неудачно, проклятие зацепило только его нервные окончания. Сейчас над ним проводят какие-то магические операции… — вступила Маша, но Джордж тронул ее за плечо, останавливая. Тут, миссис Уизли, набрав в легкие побольше воздуха, закричала:  — КАК ВЫ МОГЛИ СКРЫВАТЬ ЭТО ОТ МЕНЯ?! Из глаз девушки покатились неожиданные слезы. Да, она не раз слышала, как мать ругала мальчиков, один раз досталось даже Джинни, но лично быть объектом ее гнева было для Чеховой в новинку.  — Мама, Мария тут не причем. Это мы с Фредом виноваты — не хотели тебя расстраивать. Женщина же спрятала лицо в ладонях. Ее плечи подрагивали, она беззвучно рыдала, а мистер Уизли, присев на колени перед ней, пытался ее утешить. В это мгновение Мария поняла, на кого похожи парни — они в точности копировали действия своего отца. Когда близнецы видели, что Чехова плачет, они точно так же пытались открыть ее лицо, глупо и виновато улыбались. Вскоре женщина громко шмыгнула носом, утерла слезы лежащим неподалеку кухонным полотенцем и устремила взгляд на ребят.  — С ним все будет хорошо? Мы можем попасть к нему сейчас? Ее сын покачал головой.  — Мам, сейчас с ним работают медики. Нам сказали, что пускать к нему будут только завтра. Она кивнула, вставая, подходя к ним. Обняла, прижимая их двоих к себе. Джордж был намного выше, поэтому ему приходилось низко нагибаться, чтобы мать могла поцеловать его в раскрасневшуюся от волнения щеку.  — Это не ваша вина, дорогие мои. Вы сделали все правильно. Завтра мы все вместе поедем к нему. А пока — давайте, помогите мне с ужином.

***

В спальне парней было ужасно холодно, словно кто-то забыл закрыть окно зимней ночью. Именно поэтому Мария и Джордж вцепились друг в друга, вжались изо всех сил, стараясь согреться теплом друг друга не только физически, но и душевно. Крупная дрожь пробивала их тела, хоть они и находились под теплым пуховым одеялом с головой. Пустующая соседняя кровать все время напоминала им, что где-то там, в больнице Святого Мунго, лежит беззащитный и совсем одинокий Фред.  — Знаешь, мы здесь с тобой одни. И мне впервые в жизни не хочется этим воспользоваться. Чехова кивнула, сжимая его волосы, пропуская их между пальцев.  — Я понимаю, Джордж. Все хорошо.  — Извини. День дурацкий. Она снова кивнула, целуя его наугад, в темноте попадая губами в краешек его губ. Рыжий ответил на поцелуй, мягко и благодарно прикасаясь к ней.  — Спасибо, что ты со мной. Если бы я один переживал это, я бы, наверное, слег там вместе с ним.  — Все будет хорошо. Поверь мне, они знают, что делают. Уизли выдохнул, ее шею обожгло его горячим дыханием.  — Джордж.  — Да?  — Знаешь, когда я была маленькой, я иногда очень сильно болела, много плакала. И тогда бабушка рассказывала мне сказки. Хочешь, я расскажу тебе какую-нибудь? Он отстранился, словно пытаясь разглядеть ее лицо, но в темноте сделать это ему не удалось. Тогда он снова обнял девушку, поворачивая лицо вбок, спускаясь чуть вниз и устраиваясь у девичьей груди.  — Да, расскажи.  — Какую ты хочешь?  — Можешь рассказать какую-то русскую сказку? Ни разу таких не слышал. Ведьма улыбнулась своим мыслям.  — Большинство из них очень страшные и жестокие.  — Тогда подбери для меня самую хорошую из них. В голову сразу пришли несколько вариантов.  — Знаешь сказку про колобка?  — Чего?  — Колобок. Это такой… Хм, такой круглый хлеб. Он убежал от своих родителей-людей и долго скитался по лесу, встречал разных зверей, но от лисы уйти не смог.  — Круглый хлеб? Такие вот ваши сказки? Русская рассмеялась.  — Да, Джордж, наш фольклор различается. Мой папа сочинил свою, когда я была маленькой. Ну, на основе сказки про колобка. Хочешь ее послушать?  — Хочу, давай.  — Хорошо. Жили-были старик и старуха. Старик захотел поесть, попросил жену испечь ему хлеб. Она наскребла горсть муки, замешала с водой, испекла это тесто и вышел у нее колобок. Старуха поставила его студиться на окошко, а тот — скок, улетел на улицу, с улицы — на дорогу, с дороги — в лес…  — Постой, родители колобка — эти старик и старуха, да?  — Да.  — Но старик же хотел съесть сына, получается? Маша погладила его по голове.  — Ну, наверное. Не важно, слушай дальше.  — Хорошо.  — Катится колобок, катится, а навстречу ему Подлунный…  — Кто?  — Подлунный. Один из самых известных волшебных родов России.  — Эм, ладно. А кто именно? Чехова тяжело вздохнула.  — И это тоже не важно. Просто один из них.  — Да, хорошо.  — Встречается ему Подлунный, и говорит: «Колобок, пришел твой конец». Колобок рассмеялся, спросил: «А что ты можешь?», и Подлунный бросил в него отравленным серебряным ножом. Но колобок был проворнее, он в два счета увернулся от оружия и был таков. И вот катится он дальше, а навстречу ему — Ягвинский.  — Снова безличный, «один из»? — спросил парень, и девушка кивнула.  — Да, «один из». Встретился ему Ягвинский, и говорит: «Колобок, вот и пришел твой конец». Колобок снова рассмеялся, но теперь уж был на стороже. «Что же ты мне сделаешь, Ягвинский?» — спросил он, и тогда Ягвинский призвал мертвых с той стороны. Гнали они колобка до самой середины леса, а там — притомились и отстали. Катится наш колобок дальше, навстречу ему — Басманов.  — Это те, которые…  — Да, Джордж, они.  — Ага.  — Басманов говорит ему: «Колобок, твой час пришел», а тот не поверил, усмехнулся. Кинул Басманов на колобка взгляд, надеялся волю его себе подчинить, сделать его слугой своим, да только не учел, что не действовали его любовные чары на хлеб. Джордж рассмеялся впервые за день.  — И покатился тогда наш колобок дальше. Встретил Сурчева — тот сидел на пне, глаза его были белыми, словно не было в них совсем ни зрачков, ни радужки. Сказал Сурчев: «Тебя не трону, а вижу судьбу твою. Конец твой близок, колобок, бойся тех, кто тебе попадется». Не поверил он провидцу и дальше двинулся.  — Я, кажется, начинаю понимать, про что эта сказка, — Маша почувствовала, как уголки рта Джорджа приподнялись в слабой улыбке.  — Катится он дальше, и видит — стоит Распутин. Злой-презлой, уже прознал о неудачах товарищей-волшебников. Говорит: «От меня не уйдешь, колобок, я сильнее всех в этом лесу!» и бросил в него чудным зеленым зельем. Колобок только рассмеялся — гнев настолько ослепил Распутина, что тот не видел, куда склянку кидал. Увернулся наш герой, покатился дальше. Катится он, катится, и тут ему встречается Чехова-Дубровская-Серебряная.  — Ты, милая?  — Я. Встретил меня колобок, и говорит: «Я всех твоих друзей-волшебников обхитрил, и тебя обхитрить сумею». И сказала тогда я, Чехова-Дубровская-Серебряная: «Ты, колобок, обхитрил их, от смерти ушел. А я хуже смерти. Я судьба, от меня никто не уходит». В ту же секунду слетелись на поляну вороны, принялись трепать колобка, вырывать его хлебные бока.  — Ох, и это, по-твоему, хорошая сказка? Уизли широко зевнул, а Мария поцеловала его в макушку.  — Да. А чем не хорошая? Я же победила. Рыжий парень вновь зевнул, уютно устраиваясь в ее объятиях. Его тело наконец-то смогло расслабиться, его тут же стало клонить в сон.  — Ты — лиса? Ведьма устало кивнула, удобнее укладываясь на высокой подушке.  — Я — лиса.