Звезды и подсолнухи

Через несколько дней, когда Фреда ввезли в поместье Блэков на кресле-коляске, обитатели штаба встречали его как героя. Артур, Билл, Джинни, Рон и Гарри выстроились в ряд и оглушительно аплодировали. Гермиона, Татьяна и Николай лучезарно улыбались ему. Тонкс и Люпин, заскочившие на пару минут, неловко прижимались к стене, давая больному дорогу. Сириус громко и грязно матерился, пытаясь завесить портрет своей матери тяжелыми плотными шторами. Джордж, везущий брата, аккуратно перевез его через порожек, направил коляску в темноту коридора, старался двигаться как можно мягче. Мария и Молли, семенящие следом за близнецами, несли объемные, но не тяжелые сумки, полные одежды, одеял, которые миссис Уизли заботливо сносила в больницу, стремясь обеспечить сына всем необходимым. Сам же рыжеволосый парень, чуть позеленевший лицом после долгой дороги, задорно и весело оглядывал пространство вокруг себя. После нескольких ужасных дней, проведенных в палате, среди стонущих и кричащих от боли проклятых магов, даже мрачное поместье на площади Гриммо казалось раем, садом, полным дивных цветов. Как только каталка подъехала к лестнице, отец семейства хотел помочь младшему близнецу, перетащить ее через ступени, но Фред вытянул руку вперед, прокашлялся.  — Пап, не надо, я сам… Мистер Уизли кивнул, с уважением смотря на сына. Джордж, крепко схватив близнеца под мышки, поднял его на ноги, пролез головой под руку, давая тому возможность опереться на него. Раз. Первый шаг сделан, осталось еще несколько пролетов лестницы. Два. Рыжий скорчился, мышцы тут же затрясло от перенапряжения. Три.  — Вот бы разрешили снова трансгрессировать, верно, Джорджи? Этот черепаший темп — не по мне. Младший мягко улыбнулся, помогая второй ноге Фреда оказаться на следующей ступени. Все, кто наблюдал за его «успехами», смотрели на парня с нескрываемой жалостью. Казалось бы, только вчера он смерчем летал по этажам, пугал мать и младших брата с сестрой, задорно хохотал, и вот он, слабый и беззащитный, пытается сам одолеть хотя бы один лестничный пролет.  — Ему повезло, что не нужно учиться ходить заново… — шепнула Молли, будто оправдываясь перед собравшимися за его нерасторопность. — Все дело в нервных окончаниях. Они пока не слишком хорошо работают, ноги его не слушаются. Еще несколько дней, небольшие упражнения, и он поправится. Все одновременно кивнули, не совсем понимая, как реагировать на ее слова. Сириус, закончивший бороться с портретом, подоспел к зевакам, но прибывшего близнеца не увидел — двое рыжеволосых братьев медленно зашли за угол, скрываясь от глаз посторонних.  — Что ж, раз они пошли раскладываться, может… Молли, организуем обед? — предложил хозяин дома, и миссис Уизли тут же встрепенулась, возвращая мысли в привычное русло готовки и уборки.  — Да-да, Сириус, конечно. Мэри, милая, донесешь все сама? Ведьма решительно кивнула, перехватывая из рук волшебницы несколько тюков. Комната близнецов встретила их прохладой и полумраком. Кровать Фреда, непривычно аккуратно заправленная и чистая, тут же смялась под весом своего хозяина. Парень тяжело выдохнул, утирая со лба капельки пота.  — Сколько я сюда поднимался? Час? Уверен, что побил свой антирекорд. Чехова, кинув сумки возле шкафа, уселась рядом с ним, положила два пальца на его шею, нащупывая пульсирующую венку.  — Перенапрягаешься, Фредди. Не все так сразу…  — Ты не понимаешь, Чехова, — возразил он, положив ладонь поверх ее руки, сильнее прижимая ее пальцы к своей шее. — Чем больше я буду перенапрягаться, тем скорее выйду из этого овощного состояния. Ты же хочешь, чтобы я снова мог сам о себе позаботиться? Она растерянно кивнула, переводя взгляд на Джорджа. Тот стоял в дверях, хмуро и зло осматривая Джинни, Гарри, Гермиону и Рона, растекающихся по своим комнатам.  — Вот-вот, идите мимо, не на что глазеть… — шептал он себе под нос, скрещивая руки на груди. Младший любил всеобщее внимание к их с братом личностям, но только не сейчас. Сейчас ему хотелось спрятаться, забиться в «норку» с самыми родными людьми — Чеховой и Фредом, и зализывать раны, физические и душевные, принесенные этим чудовищным проклятием. Старший близнец, откинувшись на спину, блаженно застонал. Все его мышцы, напряженные и подрагивающие, наконец-то смогли расслабиться. Но долго пролежать в этом положении ему не удалось.  — Вроде все разошлись. Пойду, наберу ему воду. Маша, найди те травки, хорошо? Русская кивнула, резко встала и направилась к своей сумке, перевезенной в это место несколько дней назад — Джордж терпеть не мог одиночество, поэтому ей пришлось разделить с ним быт.  — Травки? Пожалуйста, никаких больше зелий. Я выпил столько за эти дни, что сам уже могу исцелять одним прикосновением. Конфета, клянусь, меня вывернет… Она отмахнулась от него, доставая из холщового мешочка несколько веточек душицы, мелиссы, пару колбочек сушеных соцветий одуванчиков и валерианы.  — Ну же, Чехова, посмотри на меня и хоть немного проникнись состраданием. Я не хочу их пить.  — Никто и не заставляет, Фред. Ты просто примешь с ними ванну. Мисс Хайд советовала этот метод, чтобы…  — А этой горгулье я бы вообще не доверял! Маша рассмеялась, подходя ближе к другу, кладя руку ему на грудь.  — Всего лишь ванна… Лень поваляться в горячей водичке полчаса? Он тяжело вздохнул, напрягая мускулы, садясь. В ту же секунду в дверной проем заглянул младший, перекинувший большое, махровое полотенце через плечо.  — Я вижу, тут кто-то спорить осмелился? Давай, Фред, ноги в руки и пополз. Уже знакомая девушке ванная комната встретила ее теплом, клубами белого пара. Темный мрамор стен запотел, иногда по нему скатывались небольшие капельки, прочерчивая мокрые дорожки от потолка до самого пола. Горячая вода обожгла руки Чеховой, но она, не обращая на это внимания, высыпала содержимое склянок, закинула душицу и мелиссу, принялась водить по поверхности пальцами, помешивая кружащиеся, танцующие частички трав. Вода тут же приобрела приятный рыжевато-коричневый цвет, словно огромная ванна была заполнена вкусным, травяным чаем. По комнате пронесся летний, чуть пряный аромат, голова ведьмы тут же закружилась и она осторожно присела на стоящий рядом с ванной стул.  — Давай, я рядом. Раз, два, раз… Так, все, ты уже слишком много сделал за сегодня. Сначала сам шел в больнице, потом взобрался по лестнице. Давай, Фредди, хватайся. Голоса за стеной звучали приглушенно и тихо, но Маша могла слышать каждое слово и, кажется, даже чувствовала эмоции, которые они испытывали. Тяжелый, нервный вздох старшего — ему стыдно, что приходится быть обузой. Почти надрывно веселый голос младшего — ему не хочется, чтобы брат так чувствовал себя. В дверях показались двое. Джордж, подняв близнеца на руки, занес его в помещение, усадил на тут же подставленный Чеховой стул. Красное, пульсирующее от напряжения лицо парня давало понять, насколько ему тяжело. Рассевшись, Фред принялся шустро стягивать с себя майку. Обнажившаяся грудь, крепкая и вздымающаяся, была слишком бледной, так что на ней слишком явно были выделены рыжеватые крапинки веснушек. Как только его пальцы коснулись ремня, Маша отвернулась, неловко закусывая губу.  — Мне, наверное, лучше выйти…  — Да, — согласился Джордж, помогая старшему стянуть с себя джинсы.  — Нет! — запротестовал Фред, протягивая руку вперед, пытаясь остановить ее. — Посидите со мной оба. Клянусь, я умру здесь со скуки. Девушка почти безразлично пожала плечами, отворачиваясь к стене всем телом. Щелчок замка — теперь им никто не помешает. Сзади послышался плеск воды, удивленный вздох Уизли, приглушенное, тихое ворчание младшего близнеца.  — Ну же, Фредди, помоги мне хоть немного. Давай, хватайся тут. Все, уселся.  — Вы бы еще горячее воду набрали, ребята… Я думал, что мы идем купаться, а вы меня сварить, видимо, решили. Мария рассмеялась, неловко перебирая пальцами край вязаной теплой кофты:  — Конечно, мы решили сделать из тебя суп. Разве не видишь — зелень добавили. Джордж подставил ей опустевший стул, чтобы та могла сесть. Послышался еще один всплеск воды — Фред, неловко перевернувшись, стал тянуть спинку стула на себя, пытаясь придвинуть подругу ближе. Дерево ножек скрипнуло по мрамору. Неожиданная сила разлилась по его рукам, и он смог подтащить ее к самому краю ванной.  — Кажется, твои травки и правда творят чудеса. Такими темпами, он через пару дней у нас бегать будет, — усмехнулся Джордж, опускаясь на пол, спиной приваливаясь к влажной черной стене. Фред рассмеялся, схватил подругу за руку, распаренными, сморщенными пальцами провел по ее нежной коже.  — Чехова, ты что, стесняешься меня? Сидишь спиной, а уши тебя выдают — краснющие, как два помидора. Ведьма неловко пожала плечами, сжимая теплые, влажные пальцы Фреда своими.  — Непривычно находиться в одной комнате с голым тобой.  — Перестань, это же всего лишь я. Джорджа ты так же стесняешься? Младший рассмеялся, его щеки тут же охватил румянец.  — Это другое, Фред.  — Не дури, мы с тобой абсолютно одинаковые. Мне бы твою родинку под пупком — и совсем не различить. Так что прекращай стесняться меня, Мэри. Все хорошо. Она кивнула, отпуская его руку. Еще один всплеск — кажется, Фред решил расслабиться, улегся полностью, опираясь головой о бортик.  — И вообще, нам всем следует легче относиться к телам друг друга, не находите? Когда я был в больнице, Фрейя… Джордж удивленно приподнял брови наверх, насмешливо блеснул глазами.  — Фрейя? Фредди, ты себе в больнице подружку нашел?  — Ну, почти, — улыбнулся он, протирая лицо мокрой ладонью. — Она была одной из медсестер-практиканток…  — Нет, Фред, ты что, закрутил роман с медсестрой? — рассмеялась Чехова, задумываясь о том, что Уизли даже в бессознательном состоянии смог кого-то соблазнить.  — Никаких романов, Мария. Просто много болтали обо всем на свете: о жизни, о смерти, о планах на будущее. Пару раз переспали, когда ей доверяли помочь мне вымыться.  — О Мерлин великий… — расхохотался младший, пряча лицо в ладонях. — А мы волновались о тебе, Фред. Думали, что тебе там скучно и одиноко.  — Еще чего, — фыркнул он, меняя положение. — Я многое осознал после разговоров с ней, правда. Например, понял, что тело — хрупкий механизм. Мы можем умереть в любой момент жизни. Чехова могла перелететь через те перила. Я мог умереть там, на поле, после удара бладжера. Мой убийца мог быть чуточку внимательнее, мог хотя бы постараться, подойти к этому делу с некоторой… Серьезностью, что ли… Чехова, не поворачиваясь к нему, протянула руку назад, скрутила пальцы в кулак.  — Видел? Поговори тут еще о серьезности, Уизли! Слава богу…  — Да, хорошо, что он не был серьезен, но если… Если бы ему или ей это удалось? Я бы погиб таким молодым. А у меня, между прочим, столько планов на эту жизнь! Запустить магазин, завести семью и детей, покорить Тибет… Искупаться в море голышом, в конце-то концов. Джордж, кажется, крепко задумался над его словами. Зеленоватые глаза остановились на его ногах, вглядывались в носки кед, но смотрели куда глубже — внутрь него самого, примеряя слова близнеца на свою жизнь. Маша затрясла головой, смахивая налипающие прядки волос с лица. В ванной становилось слишком душно.  — И что же? Умереть и не сделать всего этого? С этого дня начинается новая жизнь Фредерика Уизли. Жизнь, в которой не будет места заботам, не будет места раздумьям. Хочешь — делай, вот мой новый девиз. Тяжело вздохнув, Маша скрестила руки на груди.  — Если будешь придерживаться этого девиза, конец может настать чуть быстрее, чем будут выполнены все цели из твоего великого списка. В корне не согласна с этой твоей Фреей, и…  — Ты просто еще не осознала, конфета. Просто еще не прочувствовала смысла. Суть в том, чтобы освободиться от надежд окружающих и наполнится собственными надеждами. Вот смотри — я люблю свою маму, верно? Девушка кивнула, периферийным зрением поглядывая на рыжеволосого. Его раскрасневшееся, улыбчивое лицо, мокрые волосы, слипшиеся от воды ресницы — все это заставляло ее облегченно выдохнуть, понять, что все возвращается на круги своя.  — Да, я люблю маму. Мама хочет, чтобы я закончил школу и пошел в министерство. Желательно, чтобы стал министром, но это уже так, мелочи. Джорджи, а тебя я люблю? Его брат кивнул, не раздумывая.  — Конечно люблю. Джорджи хочет, чтобы мы закончили школу вместе с тобой, Чехова, а потом прошли курсы работы с клиентами и рекламы, а затем — открыли свой магазин. Но чего хочу я? Кто-то из них интересовался этим? Мария пожала плечами, вновь убирая непослушные локоны со лба.  — Пусть я люблю их, но выстраивать жизнь так, как хотят они, я не буду. Я хочу уйти из школы и сразу заняться магазином. Нам не нужны эти дурацкие курсы. Мы — два самородка от мира продаж. Ты видела, как разлетаются наши товары? Почему мой брат не верит, что мы сможем составить конкуренцию «Зонко»? Почему моя мама считает, что изобретениями семью не прокормить? Почему они решили мою судьбу за меня?  — Твоя судьба слишком часто пересекается с моей, не находишь? — угрюмо спросил Джордж, тяжело вставая, подходя к самому краю ванны. — Если я не спросил тебя о том, чего ты хочешь, то почему ты, просветленный ты наш, не спросил у меня того же? Почему ты думаешь, что слава и известность для меня значат больше, чем образование и… И Маша. Почему? Ее щеки, и без того красные от жара воздуха в комнате, вспыхнули чуть ярче. Знать, что он не хочет оставлять ее, было приятно.  — Почему ты тогда не спросил Чехову, нужно ли ей, чтобы ты был рядом, а? Может, она убежала бы с нами? Может, мы бы стали втроем управлять нашей лавкой? Жили бы как хиппи, большой любящей семьей в квартирке наверху. В прихожей бы стояли наши кеды, и мы бы путали их каждое утро, разбегаясь по своим делам, а вечером пели песни под гитару. Купили бы тебе тот дурацкий барабан, ты бы стучал в него днями и ночами, а я бы играл.  — Ты играть на гитаре умеешь? — удивилась русская.  — Сколько еще я загадок таю, а? Ну так вот, жили бы вместе, работали…  — Этого ты хочешь, да, Фредди? — голос Джорджа почему-то стал слишком низким и хриплым, словно тот собирался перейти на крик. — Хочешь, чтобы мы втроем жили там, радовались жизни, и ни о чем не заботились?  — Да!  — Для этого нужно работать не покладая рук! И где, прости, в твоих сахарно-ванильных мечтах красавица-Фрейя? Твой духовный наставник не нашел места в рядках простых людей, мечтающих о крыше над головой и куске хлеба? Фред почему-то рассмеялся.  — Мы решили больше не видеться тогда, когда вы забирали меня. Помнишь, я шепнул кое-что той блондинке в желтом халате? Это и была она.  — Чудно, — ворчливо закончил Джордж, касаясь плеча Марии напряженными пальцами. — Милая, выйди, мне нужно потереть ему спинку. Девушка быстро встала и вытекла за дверь. Холод коридора тут же согнал туман, поселившийся в ее голове. По коже пробежали мурашки, плечи дрогнули, руки непроизвольно натянули кофту чуть сильнее, стремясь согреть озябшее тело.  — Десять минут, Маша, и мы закончим. Спустись пока к моей маме, помоги ей с обедом, ладно? — крикнул из-за двери ее парень, и Чехова кивнула, направилась к кухне.

***

Если бы Марию спросили, какой русской поговоркой она могла бы охарактеризовать Фреда в этот период его жизни, она бы, не задумываясь, ответила: «Заживает, как на собаке». Уже через пару дней он мог сам передвигаться по комнате, через неделю он научился бегать, а к концу месяца и вовсе казалось, что не было этого проклятия, больницы, восстановления нервной системы. Все становилось как раньше — его громкий смех снова заполнял комнаты мрачного особняка, Джинни и Рон снова не могли спокойно передвигаться по темным и пустым коридорам, ведь там, в глубине, где тьма была гуще всего, обязательно заседали противно хихикающие близнецы, выскакивающие из своего укрытия, приправляющие внезапное появление загробным воем и визгом. Двадцать девятого августа миссис Уизли, воспользовавшись летучим порохом, покинула штаб, чтобы проверить, в порядке ли их дом. Она планировала задержаться там до обеда — ее неотложного вмешательства требовали заросли сорняков, заполонившие маленький огород, а также «умные куриные кормушки», изобретенные мистером Уизли в начале года. Новость об отсутствии женщины все восприняли с большим воодушевлением. Обитатели дома, расположившегося на площади Гриммо, как никогда мечтали о свободном от домашних хлопот утре. Провалявшись в кроватях до полудня, Уизли, Сириус и многочисленные гости спустились вниз, чтобы чем-то перекусить и вернуться к праздному безделью. Позавтракав остатками холодной пасты, Мария, Фред и Джордж, пусть и с большой неохотой, вернулись к почтовой рассылке. За время отсутствия старшего, бизнес погряз в просрочках — клиенты писали гневные письма с просьбой отправить, наконец-то, их заказ, поэтому теперь близнецам приходилось докладывать в каждую рыжую коробку несколько кровопролитных и свертывающих конфет, а также распинаться в ответных письмах, сообщая о том, как они сожалеют и как надеются увидеть их среди покупателей своего магазина вновь. Около пяти вечера в комнату, глухо постучавшись, вошла Джинни. Она явно была чем-то раздражена — темные рыжие волосы взлохматились, глаза метались по помещению, в надежде зацепиться за что-то, из-за чего можно было бы устроить скандал.  — Джордж! Фред! — громко позвала она. Парни, согнувшиеся над цветастыми бирками, нерасторопно оглянулись на нее.  — Чего тебе, мелкая? — спросил Фред, вновь возвращаясь к делу. — Рон переиграл тебя в плюй-камни и теперь тебе хочется на кого-то накричать? Уизли закатила глаза, раздраженно цокнула языком.  — Не в этом дело. Мама обещала приехать в обед, и ее до сих пор нет. Я места себе не нахожу… Сидящая на кровати Джорджа Мария устало перевела взгляд на подругу, отрываясь от слишком интересной книги.  — Она могла слегка задержаться, Джинни. Вспомни, сколько времени обычно занимала прополка у вас… Тут, я думаю, и дня было бы мало. Уизли прошла вперед, вырвала из рук ведьмы книгу, пробежалась глазами по названию.  — «Ритуалы Африки»? Вы что, в Африку собрались?  — Никто не знает, что принесет нам день грядущий, сестренка. Когда-нибудь, когда сеть наших магазинов раскрутится до мировых масштабов, мы откроем точку и там, поэтому нужно заранее ознакомиться с культурой… — не отвлекаясь от дела, пробубнил Джордж. Чехова весело рассмеялась, забирая книгу назад.  — Он просто шутит. Это мне отдал Сириус. Видимо, решил, что мне может быть интересно. У них целая библиотека такого добра, обидно, если их больше никто не прочтет. Такая кладезь знаний пропадает… Тут же с первого этажа послышался громкий, радостный голос миссис Уизли.  — А вот и она! — обрадовалась Джинни. — Побежали быстрее! Она, наверное, привезла наши письма! Молли, весело танцующая вокруг ровно и аккуратно сложенных на столе стопок книг, поприветствовала вошедших в комнату школьников теплой улыбкой. В ее руке были зажаты семь писем. Желтоватая шершавая бумага, красно-бордовый сургуч на язычке конверта — сомнений не оставалось, это были письма из Хогвартса.  — Мама, ты же обещала, что мы поедем в Косой переулок завтра! — закапризничала Джинни, оглядывая нагромождения книг. Татьяна и Николай, стоящие за миссис Уизли, неловко пожали плечами — видимо, именно они уговорили мать семейства купить все необходимое без школьников.  — То, что вы сейчас узнаете, будет лучше всяких походов по магазинам! — заверила ее мать. — Угадай, кого в этом году назначили старостами Гриффиндора… Все, не задумываясь выпалили: «Гарри», а над второй кандидатурой пришлось призадуматься — достойных гриффиндорок-шестикурсниц было слишком много.  — А вот и нет! — со смехом объявила Молли. — Старостами будут наши дорогие Рон и Гермиона! С лица Поттера тут же спала теплая улыбка, его взгляд стал холодным и пугающим. Рон и Гермиона же покрылись краской, почему-то виновато опустили глаза в пол. Близнецам такое назначение, кажется, тоже пришлось не по душе. Их брови совершенно идентично съехались к переносице, а тонкие губы поджались.  — Отличные новости, — пробурчала Джиневра. — Но я так и не могу смириться, что к новому учебному году у меня не будет новой юбки…  — Ничего, милая, у тебя есть старая. Но, если хочешь, мы можем заехать в ателье прямо перед поездом, они быстренько все раскроят… Заодно прикупим что-нибудь для Рона, он у нас такой молодец! Как насчет новых пижам, Ронни?  — Он у нас такой молодец! — передразнил мать Фред. — А то, что мы с братом ходим в одних и тех же джемперах третий год — никого не волнует? Джордж, скажи ей!  — Да, — кивнул младший. — Они, кажется, растут вместе с нами. Сколько бы мы не набрали в росте — они все тянутся и тянутся, тянутся и… Мать прервала его гневную тираду, взмахнув рукой, грозно посмотрев на него своим фирменным взглядом, а-ля «еще слово, сын, и ты отправишься на пожизненный срок в Азкабан».  — Ну что же вы, ребята. Это же такой радостный момент… — хотел вступиться Николай, но Маша смерила его тем же взглядом, украденным у Молли, и мужчина прикусил нижнюю губу, не решаясь встревать в дальнейшие семейные разборки.  — Вот именно. Я не собираюсь выслушивать претензии от вас. Могли бы и порадоваться за брата! — возмутилась миссис Уизли, подходя к стопкам книг, легко подхватывая одну из них и сгружая на руки к единственной дочери. — Как только разберете обновки — спускайтесь вниз. Этим вечером мы устроим праздничный ужин в честь наших новых старост. И мне плевать, рады вы этому или нет. Все, разобрав свои учебники, двинулись наверх, едва переставляя ноги. Гермиона и Рон плелись позади всех, нервно переглядываясь и улыбаясь. Фред, подлетевший к Гарри, слегка толкнул его углом стопки в бок.  — Я думал, что старостой будешь ты… Мы все думали, — сказал он, и его тон показался Чеховой обиженным, словно избранный обманул его в чем-то. — В день слушания, когда тебя оправдали, Дамблдор… Ну, ни словом не заикнулся о том, что хотел бы назначить этого недотепу? Никто в здравом уме не стал бы назначать…  — Да оставь ты его уже, — ворчливо прервал брата Джордж. — Назначили — и пусть. Меня больше интересует, насколько масштабным мама собралась делать ужин, потому что горы картошки — не то, с чем бы я хотел провести этот вечер.

***

На ужин в честь новых старост заглянули Билл, Люпин, Тонкс, вновь сменившая цвет волос на красный, Кингсли Бруствер, а также настоящий Аластор Грюм. Настроение у всех было если не праздничное, то весьма воодушевленное. Даже близнецы чуть отошли от зависти, шушукались с Наземникусом, договариваясь о покупке крупной партии Ядовитой фасоли. Чехова скромно сидела в уголке столовой, попивала слегка остывший черный чай, наблюдала за тем, как Молли при помощи палочки развешивает на стене кроваво-красное полотно, на котором золотыми буквами было вышито: «Поздравляем Рона и Гермиону — новых старост Гриффиндора!». Внезапно присевшая рядом Тонкс слегка напугала ведьму — ее появления обычно сопровождались небольшими «стихийными бедствиями»: то на Машу падало что-то, задетое неловкой волшебницей, то у стула Доры подкашивались ножки и та падала, изо всех сил цепляясь за руку девушки, оставляя на той желтоватые синяки. Но в этот раз, на ее удивление, приземление прошло гладко.  — Эй, Мэри, как дела? — спросила Тонкс весело, откидывая красные пряди с глаз. — Слышала, вы с парнями придумали что-то новенькое… Покажете после ужина? Чехова согласно кивнула, топя улыбку в чашке — ей всегда нравилась заинтересованность, которую Дора проявляла к их товарам.  — Если ты про «Забастовочные завтраки», то они находятся в разработке, а если снова нужны кровопролитные конфетки — пожалуйста, у нас целая партия готова… Их милую беседу прервала миссис Уизли, стукнувшая о стакан вилкой. Хрусталь взвизгнул, обращая внимание всех гостей на нее.  — Дорогие друзья! Я так рада, что вы разделяете это радостное событие с нами! Ни для кого не секрет, что сегодня мой любимый сын и наша дорогая Гермиона были назначены старостами… Столовая наполнилась грохотом аплодисментов. Стоящие возле столика с закусками Рон и Гермиона вновь зарделись, глаза девушки влажно блеснули в свете тусклой лампы, а Рон неловко шмыгнул носом, словно извиняясь перед всеми за то, с каким энтузиазмом мать рассказывает о его заслугах.  — Да-да, я всегда знала, что именно вы станете старостами, так как вы объединяете в себе много положительных качеств, такие как: честность, трудолюбие, отвага…  — О, это надолго, — усмехнулась Тонкс, подмигивая Чеховой. — Она слишком любит своих детей, чтобы упустить возможность перечислить все их положительные черты. Так что, предлагаю подойти к тому столу и своровать целую тарелку канапе… Согласно кивнув, Мария поднялась на ноги, но и шагу ступить не успела — на нее тут же устремились счастливые голубые глаза миссис Уизли. Дора, вставшая рядом, сделала вид, что они разминают затекшие конечности.  — Это уже стало нашей доброй семейной традицией — быть старостами…  — А мы с Джорджем, видимо, к этой семье больше не относимся! — огрызнулся Фред, но мать проигнорировала его выпад, закончила свою теплую речь, от которой уши младшего сына становились пунцовыми все больше и больше.  — Завершая, хотелось бы сказать, что я очень горжусь тобой и очень тебя люблю, Рон! Этот подарок мы с папой купили, чтобы поздравить тебя с этим чудесным назначением. Скорее, открывай, не терпится увидеть твое лицо! Мистер Уизли гордо занес в комнату достаточно большой бумажный сверток. Даже по его очертаниям можно было понять, что это новая метла.  — Да вы издеваетесь! — рявкнул Джордж, направляясь ближе к матери.  — А чего сразу дом ему за это не купить? Ста-а-ароста, посмотри-и-ите на него… — издевательски затянул Фред. Близнецы, в мгновение почерневшие, как тучи, злобно смотрели на мать с отцом, сжимали руки в кулаки.  — Скорее к ним, сейчас что-то будет… — посоветовала Тонкс, и Маша не решилась пренебречь ее советом. В два шага преодолев расстояние до них, она схватила братьев под локти, потянула на себя.  — Что вы тут устроили? Напились огневиски? — шепнула она, но те ее, кажется, совершенно не слышали.  — То есть, чтобы добиться от вас новой метлы, мы должны были стать старостами, верно? — выкрикнул Фред, и мать окатила его ледяным взглядом.  — Прекрати. Вы что, завидуете, что не были старостами, а Рон стал? — спросила она, хмуря брови. Обстановка накалялась, взгляды всех гостей, раньше беззаботно потягивавших сливочное пиво и болтавших, уставились на них, наблюдая за развитием скандала.  — Да что ты, просто интересуюсь…  — Не смей говорить с матерью в таком тоне, Фредерик! — вступился за жену мистер Уизли, но Фред, разъяренный до крайности, лишь фыркнул, развернулся к брату и подруге, схватил их под локти и трансгрессировал, ни слова не говоря оставшимся в столовой людям. Когда Мария открыла глаза, она обнаружила себя, стоящую на пригорке перед ее домом. Фред, распахнув руки, закинув голову назад, истошно закричал, распугав всех ночных охотников, решивших устроить променад под звездным небом. В воздух взмыл десяток ворон, сладко спавших под пушистой кроной деревьев, распуганных его диким криком.  — Фред, ты чего? — удивленно спросил Джордж, приближаясь к брату. — Да, метла… Обидно, конечно, но оно того не стоит. Что она скажет нам, когда?..  — Кто сказал тебе, что я собираюсь возвращаться туда, Джордж? — спросил Фред, и глянув дикими, блестящими глазами на Чехову, зашагал к ее дому. Она засеменила за ним, тяжело дыша от резкого подъема в горку.  — Если хочешь переночевать у меня, Фред, мой дом…  — Я не собираюсь ночевать у вас, конфета. Скажи, твой отец, он… Может одолжить нам немного магловских денег? Джордж дернул брата за руку, заставляя остановиться.  — Магловских денег? Что ты удумал? Рыжий схватил близнеца за ладонь, стараясь уверить в правильности своего решения.  — Сегодня ночью мы будем делать то, что посчитаем нужным, Джорджи. А для этого нам необходим стартовый капитал. Тяжело вздохнув, Маша уперла руки в бока.  — Не буду спрашивать, для чего они тебе — все равно не ответишь. Сколько?  — Пятидесяти фунтов должно хватить. Присвистнув, Чехова озадаченно почесала затылок.  — Попробую что-то придумать. Ждите здесь, ладно? Никуда не уходите.  — Мы можем пойти с тобой, если… — предложил Джордж, но Маша, так и не дослушав его, развернулась на носках, направляясь к крыльцу.  — Лучше я одна, милый. Так будет меньше вопросов. Через десять минут она появилась в дверном проеме, потрясая в воздухе аккуратной и худой пачкой красноватых бумажек, на которых красовался портрет королевы Елизаветы.  — Моя хорошая! — восторженно воскликнул Фред, обнимая девушку, прижимая к себе. —  Мерлин храни твоего отца и всю вашу прекрасную семью! Он напомнил ей привокзальную цыганку-гадалку, желающую всех благ и здоровья, если «позолотишь ручку», поэтому Мария рассмеялась, отстраняясь от него, поворачивая лицо к Джорджу, оценивая его реакцию на ее добычу. Ее парень лучезарно улыбался, наблюдая за объятиями брата и девушки, но, заметив взгляд русской на себе, подошел, хватая Фреда за руку.  — Ну, давай, выдумщик.  — Что? — недоуменно спросила Маша, но ответа не последовало. Вместо этого, Фред снова трансгрессировал, утянул ее в непроглядную темноту. Ощутив под ногами почву, Маша распахнула веки и огляделась по сторонам. Очередная грязная подворотня, уставленная заваленными мусором баками, кишащая крысами. Из окон стоящих практически вплотную домов раздавались разнообразные звуки. Кто-то смотрел футбол, громко болея за любимую команду, кто-то пел веселые, душевные песни, постукивая кружками по столу. Из верхних окон доносились крики мужчины и женщины, плач ребенка и тихие, заглушенные ссорой стоны.  — И где это мы? — поинтересовалась девушка, всматриваясь в довольное лицо старшего близнеца. Джордж же, тем временем, вынул волшебную палочку, пару раз пристукнул ей по своей рубашке. Материал тут же разгладился.  — Не хотел говорить тебе сразу — знал, что не согласишься. Мы в нескольких кварталах от площади Гриммо. За этим домом находится ночной клуб. То еще местечко, но для того, чтобы напиться — самое оно. Чехова усмехнулась, вспоминая, что в том году, примерно в то же время, они напились водкой и впервые поцеловались. Джордж, подойдя к ней, нагнул девушку головой вперед, так, чтобы ее волнистые волосы опустились вниз. Взмах палочки, и по ним потекла холодная вода, вмиг делая прическу темной и тяжелой.  — Ай, что ты делаешь? — возмутилась русская, но младший поднял ее и наградил за терпение горячим, мокрым поцелуем.  — Надо пройти фейс-контроль, милая. Я делаю тебе модную прическу. Шепнув еще одно заклинание, он просушил волосы, пальцами придерживая их у лопаток. Шоколадные локоны зафиксировались в выпрямленном состоянии.  — Он прав, Мэри. Так больше шансов… — пожал плечами Фред, точно так же поливающий водой свою голову. Хорошо намочив волосы, рыжий пригладил их назад, направил кончик палочки по направлению их роста и обдул теплой струей воздуха. Теперь они с братом слишком сильно различались, чтобы спутать их в темноте.  — Ну же, чего встала? Давай лапку, — шепнул Фред, на ощупь ища в темноте ее ладонь. Как только пальцы обеих ее рук переплелись с пальцами парней, она смело шагнула в просвет между домами, манящий пестрыми цветными вывесками. Эта улица не была оживленной, лишь нечастые пьяные маглы, бредущие из клуба домой, нарушали ее покой. Там, вдалеке, виднелся свет и приглушенная толстыми стенами музыка. Неоновые вывески деликатно жужжали, придавая всей этой сцене игривого настроения. На входе у них спросили про возраст, но Фред, успокаивающе подняв руку вперед, достал из кармана карточку прав. Секьюрити, осмотрев фото, еле заметно качнул головой. Легко преодолев громилу-охранника, троица вошла внутрь заведения. Прокуренный, душный воздух заставил легкие сжаться. Чехова тут же сдавленно закашлялась. Человеческое море, состоящее из пьяных людей, одетых в яркие одежды, волновалось, изгибалось под ровный, быстрый бит. Преодолев танцпол, Фред утянул подругу и брата в сторону круглых столиков, окруженных высокими барными стульями. Видимо, сидеть здесь было не в почете — почти все они пустовали, лишь за некоторыми, развалившись на поверхности, спали вусмерть пьяные мужчины и женщины. Маша долго не могла забраться на стул — маленький рост вынуждал девушку скакать вокруг него и беситься, взглядом жалобно умолять парней, чтобы те помогли ей. Тяжело вздохнув, Джордж поднялся и подсадил русскую, проводя ладонью по оголившемуся из-под платья бедру.  — Чертовы стулья, похоже, для великанов сделали… — пробухтела она, тут же хватая руками меню, принесенное молодым официантом.  — Будут еще возражения насчет твоего роста — клянусь, подарю ходули на день рождения, — рассмеялся Фред, пробегаясь глазами по алкогольным коктейлям. — Молодой человек, нам, пожалуйста, шесть стаканов «Лонг-Айленд».  — Не желаете подачу в френч-прессе? — спросил официант, перекрикивая громкую музыку. Джордж отрицательно качнул головой и парень убежал к бару, чтобы приготовить заказ.  — Даже не спросил чего хочу я? Кто затирал, лежа в ванной, что у человека должен быть выбор? — со смехом спросила Чехова, разворачиваясь лицом в центр зала. Одна композиция сменилась другой, и народ заревел, одобряя новую музыку.  — Просто доверься мне, конфета. Твоя судьба не изменится, если ты выпьешь это вместо «Текилы-Санрайз» или «Голубой лагуны».  — Никогда не слышал об эффекте бабочки? — спросил Фреда Джордж, покачивая головой в такт музыке.  — Да плевать, — рассмеялся старший, принимаясь подтанцовывать. — Жизнь — слишком простая штука, чтобы задумываться о том, к каким последствиям приведет выпитый коктейль, Джорджи. Сквозь неистово пляшущую толпу к ним пробрался официант с большим, круглым подносом. Расставив шесть заледеневших стаканов перед друзьями, он удалился, стараясь не попадаться под руку разгоряченным гостям клуба. Обхватив губами красную трубочку, Мария втянула в себя жидкость. Вначале ей показалось, что Уизли обманул ее и заказал обычный холодный чай, но потом горло обожгло спиртом. Увидев ее изумленные глаза, старший расхохотался, а младший схватил девушку за руку под столом.  — Обожаю твое лицо, когда ты пьешь. Будто каждый раз удивляешься, что алкоголь на вкус как алкоголь, — крикнул он громко, придвинувшись чуть ближе. Фред тем временем осушил первый бокал и жадно накинулся на второй, помешивая соломинкой прозрачные кубики льда. Коктейль оказался слишком крепким. Через пять минут голова Чеховой закружилась, ноги стали ватными и мягкими, а глупая, широкая улыбка периодически сменялась неконтролируемым смехом. Джордж понимал ее как никто другой. Здесь, среди гула музыки, жара разгоряченных тел, запаха спирта и табака, ему стало необычно легко, спокойно. Захотелось прикрыть глаза, разлечься на деревянной столешнице, как те пьяные мужчины и женщины за другими столиками. Фреда же алкоголь, наоборот, взбодрил. Ему захотелось ворваться в самую гущу танцующих, вылить всю боль, напряжение, энергию, собиравшуюся в нем весь этот долгий месяц.  — Хочешь — делай… — пьяно протянул он, спускаясь со стула. — Не скучайте. Через пару секунд Уизли растворился в толпе, иногда над головами других мелькали его прилизанные назад рыжие волосы. Маша прищурила глаза, пряча их от разноцветных лучей, раскрашивающих зал в разные, совершенно сумасшедшие цвета. Диско-шар, медленно прокручивающийся под самым потолком, пускал солнечных зайчиков по темным фиолетовым стенам, заставлял окружающий мир плыть в глазах русской еще сильнее.  — Эй, красавица, — Джордж мягко тронул ее за руку, допивая содержимое второго стакана. — Одна тут? Не хочешь познакомиться? Я тут с братом, но… Она рассмеялась, вставая со стула, подходя к парню покачивающейся походкой. Ее голова слишком сильно кружилась от спиртного, чтобы вести себя нормально, поэтому, дойдя до него, она уткнулась в его грудь лицом и попыталась сползти вниз, но крепкие руки парня обхватили ее, не дали разлечься на полу.  — Тебе уже хватит, Маша.  — Нет, мы только начинаем, Джорджи. Ну же, иди сюда. Она напрягла зрение, пытаясь сосредоточиться на его губах, но, ткнувшись в его лицо, попала в щеку. Парень рассмеялся от ее неудачи.  — Фред знал что брать, верно? Мы пьяные настолько, что до дома просто не дойдем.  — Не все так плохо, Джорджи. Посмотри, я могу ходить, я могу стоять… — в этот момент ее ноги разъехались, и удержалась она лишь благодаря тому, что Уизли обхватил ее за талию. — Ну, или почти могу. Не важно. Поцелуй меня. Он мягко улыбнулся, вплетая пальцы в ее волосы, влажно проходясь языком между губ, слизывая остатки приторно-сладкого алкоголя. Девушка ответила ему со всей страстностью, на которую только была способна. И если раньше целующиеся по углам Хогвартса парочки, переплетающие языки на всеобщее обозрение, выводили ее, то теперь она сама вжималась в его тело, мягко постанывала в поцелуй.  — Оу, это добром не кончится, верно? — спросил неожиданно вернувшийся Фред. Видя, что брат и подруга слегка заняты, он пожал плечами, прикончил свой коктейль и помог «добраться до дна» подруге. Сморщился от блеклого, ненасыщенного вкуса ее напитка.  — Еще бы дольше трепалась, весь лед растаял… — уныло заключил он, отставляя посуду. Быстрая электронная музыка вдруг сменилась медленной. Вначале вступило пианино, за ним — гитара, позже к ним подключились барабаны. И вот, мягкий, бархатный голос заполнил помещение. Парни принялись приглашать девушек на медленный танец. Дамы, густо краснея, ожидали, когда же кто-то выберет именно их.  — Это же новая песня Oasis, Джордж! Папа приносил мне их пластинку! Мы не можем… Давай, за мной… Близнец послушно слез со стула, направился за девушкой на танцпол. Сжав ее ладонь в руке, вцепившись в талию пальцами, он закачался на месте, неуклюже пытаясь подражать более способным парам. Она же не замечала недостатков танца. Все, что было важно для нее в этот момент — льющаяся из динамиков музыка, белые точки, ползущие по стенам, дым, лениво текущий из дым-машины. И, конечно же, Джордж. Такой пьяный и нелепый, такой милый и красивый, что ей захотелось плакать. Его рыжие волосы, чуть взъерошенные, горели огнем даже в темном помещении. Зелено-карамельные глаза, обрамленные коричневыми ресницами, смотрели на нее ласково, но слегка отстраненно — он думал о чем-то. Улыбнувшись, девушка принялась подпевать знакомой песне. Тихое мурлыканье вырвало Джорджа из пут мыслей. Парень, заметив ее взгляд, пробрался сквозь волосы к девичьей шее, провел по мягкой коже языком. Уловив ее хохот, он повторил свои действия снова и снова, радостно слыша, как она визжит от щекотки. Внезапно отстранившись, Уизли раскружил Машу вокруг своей оси. Это было слишком для нее — комната закачалась еще сильнее. Русской пришлось приложить немало сил, чтобы остаться на ногах. И вот, последние аккорды.  — Повторим наш бальный танец? — хитро подмигнул рыжий, обхватывая ее талию двумя руками. И вот она летит, летит под самым потолком, окрыленная музыкой, алкоголем и его любовью. Чистой, яркой, дурманящей. Приземление оказалось мягким — он поймал ее, крепко прижимая к своему телу, защищая от неминуемого падения. Все, о чем могла думать ведьма в этот момент — его горячие руки, впивающиеся длинными пальцами в ее спину, его губы, слишком близкие, чтобы игнорировать их. Обвив шею Уизли, Мария притянула его к себе, впилась жадным поцелуем в его рот, не давая возможность отстраниться. Джордж лишь рассмеялся — обычно скованная в проявлениях чувств русская после двух бокалов буквально слетела с катушек, сошла с ума. Если бы он не видел ее собственными глазами, никогда бы не поверил, что она способна на такое. Когда песня закончилась, а заигравшая тут же быстрая мелодия стала набирать обороты, девушка сморщилась, затрясла головой.  — Все, мне не нравится!  — Эй, что… Куда ты тащишь меня? — спросил удивленный Джордж. Кажется, его сморило еще сильнее — язык еле связывал слова в предложения, а глаза стали мутными и слегка косящими. Фред, дожидавшийся их за столиком, весело ухмыльнулся, завидев идущую к нему пару.  — Ну что, голубки, как ваш первый танец молодых? Чехова, облокотившись о стол, попыталась заглянуть в его глаза.  — Я хочу «Секс на пляже», Фред. Пойдем. Ни говоря ни слова, он двинулся к бару. Брат и подруга поплелись за ним, проталкиваясь через танцующих.  — Эй, дружище, — весело сказал Фред, обращаясь к бармену. — За сколько я смогу выкупить у тебя бутылку водки? Смерив пьяного парня оценивающим взглядом, бармен громко крикнул:  — Восемнадцать есть? Кивнув, Фред выудил из кармана карточку водительских прав. Только сейчас Мария заметила, что под фотографией старшего близнеца красовался не его возраст.  — Так вот, как ты… — хотела сказать она, но Джоржд, схватив ее за щеки, грубо поцеловал, вынуждая замолчать.  — Десять фунтов! — крикнул бармен, оборачиваясь к стеллажу, полному разноцветных бутылочек.  — Давай две, дружище, — махнул рукой Фред, доставая из кармана все деньги, что у них были. — А это вот за коктейли. Спасибо, хорошей ночи! Две емкости, наполненные прозрачной жидкостью, отправились в объятия старшего и тот потянул друзей из клуба, вынуждая ускорить шаг. Выйдя на пустынную, темную улицу, ребята часто задышали. Свежий ночной воздух обжег легкие, голова закружилась чуть сильнее. Обняв друг друга за талии, Мария и Джордж поспешили вслед за Фредом, уверенно, шагающим в ту самую подворотню.  — Эй, Фред, я хочу «Секс на пляже»! Куда ты нас тащишь? — захныкала Чехова, но старший шикнул на нее, заставляя замолчать.  — А я что, по-твоему, делаю? — спросил он, демонстрируя ей водку. — Не торопи меня, все будет. Завернув в темный пролет между домами, друзья прижались друг к другу еще плотнее. Свет стоящих на улице фонарей попросту не долетал в это место, поэтому, расцепи они руки — мигом бы потерялись.  — Все, я готов, хватайтесь за меня! — сообщил Фред.  — Но…  — Меньше слов, Чехова. Делай, что говорю. Джордж взял ее руку, положил брату на плечо и крепко накрыл своей. В ту же секунду Фред трансгрессировал. Это путешествие прошло для девушки не так удачно, как хотелось бы. Ее бедра обожгло болью, по ним тут же стала течь теплая, вязкая кровь. Упав на колени, она заводила над глубокими ранами руками.  — Что ты наделал? Посмотри, ее расщепило! — вскрикнул Джордж, падая на колени рядом с девушкой. — Все хорошо? Давай я что-то сделаю, давай…  — Чш-ш-ш! — зашипела на него русская. — Ты мешаешь сосредоточиться! Я себя вылечу, подожди пару… Пару минут, ладно? Кровь не вода, кровь не вода… Мягкое красноватое свечение, исходившее из ее ладоней, погасло, однако раны полностью не затянулись. Теперь на месте огромных, кровавых порезов красовались розовые корочки, защищающие поврежденные ткани.  — Потом, я слишком пьяная сейчас. Фред! Фред, где мой «Секс на пляже»? Только сейчас она смогла рассмотреть место, в которое принес их старший. До самого горизонта простиралось море. Темно-синее, загадочное и пугающее, сегодня оно было спокойным и тихим. Белый, мелкий песок засыпался в кеды Чеховой, так что она, сев на землю, стянула их с ног. Пальцы тут же утонули среди холодных песчинок. Небо — темное, полное звезд, но немного светлеющее у самого горизонта, заставило ведьму восхищенно выдохнуть. Свежий ветерок, играющий с юбкой ее легкого платья, взъерошил шоколадные волосы, поэтому ей пришлось перекинуть их на одно плечо, чтобы непослушные, взметающиеся прядки не мешали ей рассматривать природу.  — Фред, это… Почему мы здесь? — спросил Джордж, точно так же потерявший дар речи.  — Где мы вообще? — спросила Мария, приближаясь к другу, обхватывая его предплечье, прижимаясь к нему теплым лицом. Он пьяно рассмеялся, лукаво смотря на нее.  — Ты же хотела секс на пляже, разве нет? Вот он, пляж. Со вторым, если позволите, помогать не буду.  — Я говорила про коктейль…  — Нужно четче формулировать свои желания, Чехова, — улыбнулся парень, открывая бутылку водки, отпивая из горла приличное количество. Младший близнец, упав на песок спиной, расхохотался. Фред и Маша подхватили его смех, хватаясь друг за друга, утирая выступившие на глазах слезы.  — Ладно, идите сюда оба, — скомандовал в мгновение ставший серьезным Джордж. Повалившись на землю возле него, Фред передал брату бутылку, наблюдая за тем, как быстро двигается его кадык, когда тот пьет. Чехова приземлилась рядом, аккуратно расправляя складки платья на бедрах. Когда водка дошла до нее, она сделала несколько крупных глотков. Спирт обжег внутренности, голова закружилась еще сильнее, почему-то захотелось плакать от осознания того, в каком чудесном месте они находятся.  — Скажи «ракушка», Мэри… — попросил Фред.  — Чего?  — Просто скажи, не надо лишних вопросов.  — Ладно… Ракушка. С ее глаз словно спала пелена, сзади них вдруг материализовался небольшой двухэтажный коттедж, покрытый крупной белой черепицей.  — Этот домик… — Фред указал за спину. — Он принадлежит нашей семье. Он достался нам, когда наша бабушка с маминой стороны умерла. Ты же знаешь, что папа и мама женились против воли родителей? И вот, она умирает, и этот дом отходит нам…  — Мы так удивились, — рассмеялся Джордж, переползая ближе к своей девушке. — Мама тогда много плакала, не понимала, за что он ей. Это было словно насмешкой, иронией. И вот, она решила отдать его Биллу. Это честно, потому что он — самый старший. Парень отнял из рук девушки бутылку, сделал несколько глотков и передал ее брату.  — Чарли должен был достаться домик, который папа получил от своего отца, но… Но у него в Румынии и так все хорошо. Он говорит, что ни за что не вернется сюда, потому что там — дело всей его жизни. Фред кивнул, допивая пойло, откидывая пустую тару куда-то вбок.  — Поэтому тот домик займет Перси. Маленький мамин сыночек, добился таких высот в карьере… А что родителей ни в грош не ставит, так это так, пустяки, — пробурчал старший, снова откидываясь на спину.  — Теперь Ронни стал старостой. Понимаешь, что это значит, Маша? Мы — пропущенное звено этой цепи. На нас никогда не обращали столько внимания… — слова Джорджа звучали так грустно, так горько, что девушка, приподнявшись, обхватила его голову руками, прижала к своей груди.  — Для меня вы — лучшие, вы же знаете это? Самые красивые, самые умные, самые находчивые, самые веселые, самые… — она не успела договорить, Уизли, приподнявшись, повалил ее на песок, вжимаясь губами в ее губы. Фред, словно не замечая их действий, спокойно открыл вторую бутылку водки, отпил изрядное количество, улегся на прежнее место.  — Опять вселенная дает виток. Заметили, ребята? Снова мы пьем водку под звездами. И снова вы целуетесь. Здорово, правда? Оторвавшись друг от друга, пара кивнула, переводя взгляд на небо. Звезд на нем почти не осталось, темный цвет сменился холодным белым, молочным. Яркий рассвет стал окрашивать небосклон возле горизонта розовым и оранжевым. Замелькали в воздухе белоснежные чайки, к мерному плеску и шуму накатывающих на берег волн прибавились их крики и гомон.  — Раз вы не будете… Думаю, мы сможем исполнить мою мечту, — заявил рыжеволосый и, вскочив, принялся стягивать с себя рубашку. Его крепкие руки тут же покрылись гусиной кожей, а зубы застучали друг об друга. Стянув штаны, он схватился за трусы, и Джордж, тяжело вздохнув, накрыл глаза Чеховой ладонью.  — Что ты делаешь?  — Я пытаюсь сделать так, чтобы, если вдруг наступит моя смерть, мне было бы жаль чуть меньше. Давай, это и тебя касается. Полностью обнаженный старший подошел к друзьям, взялся непослушными пальцами за края рубашки брата.  — Мы будем жалеть об этом завтра, — рассмеялась Мария. Неловкость немного притупилась из-за алкоголя, и теперь ей было просто весело, до жути интересно. Фред, добившись, чтобы младший снял с себя рубашку, перешел на ее платье.  — Это и тебя касается, дамочка.  — Что? Нет, не заставляй ее… — рассмеялся Джордж, уже самостоятельно стаскивающий с себя брюки.  — Это ты не заставляй ее быть пай-девочкой, ясно? Эй, Мэри, ты никогда не задумывалась, что под одеждой мы все голые? Девушка расхохоталась еще сильнее, поднимая руки вверх, помогая ему раздевать себя. Ее глаза все еще были закрыты, но веки слегка подрагивали, словно набираясь смелости, чтобы распахнуться.  — Что ты несешь? — ухмыльнулся полностью раздевшийся Джордж, коснувшийся застежки ее бюстгальтера холодными пальцами.  — Это чистая правда, братец. Мы все голые. А одеждой лишь прикрываем наготу. Его философия, видимо, была понятна только ему, поэтому Фред, махнув рукой, оторвался от Чеховой и, развернувшись, побежал к морю. Джордж, оставшийся сидеть рядом с ней, заинтересованно разглядывал открывшуюся грудь, проводил пальцами по нежной коже ключиц. Было в этом моменте что-то магическое.  — Если не хочешь — можешь одеться, никто не заставляет, но…  — Да плевать! — выпалила она, разделываясь с оставшимся на теле бельем. Ситуация повторялась. Будь она чуть потрезвее — девушка бы смущенно опустила глаза в пол и отказалась. Но сейчас, под крики чаек и шум волн, под свет только что родившегося из тьмы солнца, ей хотелось именно этого. Быть свободной рядом с ними, ощутить соленую воду кожей. Распахнув глаза, она оглядела парня, сидящего рядом с ней. Его лицо озаряла такая широкая и счастливая улыбка, что не заразиться его настроением было сложно. Где-то там, среди волн, визжал от восторга Фред, прыгая и кружась на месте, передразнивая галдящих чаек.  — Ребята, быстрее! Этот момент уже никогда не повториться, — кричал он, поднимая руками воду, разбрызгивая вокруг себя.  — Побежали? — мягко спросил Джордж, приближаясь к ее лицу. Короткий поцелуй, быстрое касание мягких и алкогольных губ.  — Побежали. Взявшись за руки, они встали, рванули к кромке воды. Как только их стопы коснулись мокрого песка, девушка сдавленно выдохнула, сильнее обхватывая ладонь парня.  — Холодно.  — Ничего не холодно! — противился Фред, пытаясь плеснуть в них водой. — Парное молоко! Мне аж горячо от того, какая она теплая!  — У тебя жар, — рассмеялся младший, прижимая тело девушки к себе, скрывая ее от любопытного взгляда брата. Нервно отстранившись, Чехова смело шагнула вперед, в глубину. Раны на бедрах тут же обожгло болью, соль разъедала защитную корочку, обнажая мясо. Когда вода дошла до середины ее груди, русская опустилась в море с головой, нырнула, зажимая нос рукой. Выпрямленные волосы тут же пошли кудрями.  — Вот видите, ничего страшного, — ласково протянул старший. — Это счастье. Это счастье, что все мы здесь, живы и здоровы. Стоим тут, а нас обнимает море, раскрашивает в рыжий солнце… По его лицу вдруг покатились горячие слезы. Джордж тут же шагнул к нему навстречу, укутывая близнеца в объятия. Ему тоже стало так невыносимо грустно, что он всхлипнул, утыкаясь носом в плечо Фреда. Мария, подплыв к плачущим пьяным братьям, положила руки на их плечи, мягко погладила веснушчатую кожу, стремясь утешить, успокоить.