Глава 34. «Привет» с того света
7 мая 2021 г., 13:39
Целую неделю Фред проходил, словно в воду опущенный. Его редко где можно было встретить — приемам пищи в большом зале он предпочитал прогулки вокруг замка в одиночестве, а на уроках и вовсе перестал появляться, чем невероятно злил своего декана. Ему больше нравилось лежать пластом на кровати и тяжело вздыхать, гонять в голове вязкие, тревожные мысли.
Вскоре на его лице стали проявляться последствия тяжелого эмоционального состояния — под ореховыми глазами залегли сине-зеленые тени, губы были истерзаны в кровь, так как он постоянно кусал их, срывал свежие корочки.
Ближе к концу недели обозначились изменения в теле, втянулись щеки, облегая острые кости скул. Обнаженный торс стал выглядеть менее «мясистым», теперь любой мог пересчитать количество ребер парня.
На все просьбы поговорить Фред отвечал невнятным мычанием, злостью или раздражением. Даже Джордж не мог ничем помочь брату, старший игнорировал все его попытки пойти на сближение, обсудить вечер, когда тот ушел на прогулку и вернулся только к утру, пьяно покачивающийся и грязно ругающийся на все попадавшиеся ему под руку предметы.
Чехова также была бессильна. Приближаться к нему ей было особенно опасно. Если Джорджа Уизли воспринимал более спокойно — мог посмотреть ему в глаза, мог ответить на его вопросы, то обращение к нему девушки приводило парня в панику. Круглые темные зрачки тут же оббегали комнату и находили один предмет, на котором он сосредотачивал свое внимание.
Лишь бы не смотреть на нее.
Когда она спрашивала его про самочувствие или настроение, он что-то бурчал себе под нос и стремительно отворачивался, утыкался лицом в подушку.
Лишь бы не говорить с ней.
Так было до субботы.
***
Шестнадцатого сентября весь день лил дождь. Все небо над замком заволокло серыми тучами, и оно, кажется, так и норовило упасть на простирающиеся вдаль до горизонта леса. Холодные капли, разгоняемые сильными порывами ветра, врезались в оконное стекло с таким оглушительным боем, что у младшего близнеца начинала болеть голова. Положение не улучшала мрачная, темная погода — всем обитателям Хогвартса безумно хотелось улечься в кровати и проспать этот ленивый, сонный день. Маша, забравшись на подоконник с ногами, уютно укуталась в стянутое с кровати одеяло и теперь выводила аккуратные буквы на листе пергамента. Письмо для матери выходило слишком маленьким и несодержательным, ведь все новости, о которых она могла рассказать, от родителей следовало скрывать. И про отравление зельем, и про конфликты с соседками, и про подавленное состояние Фреда. Джордж, заложив волшебную палочку за ухо, сидел на полу, помешивал ложкой закипающую заготовку на один из новых товаров. Его настроение не заладилось с самого раннего утра, поэтому теперь он, хмурясь и сонно зевая, бурчал о чем-то своем. — Сколько раз его можно просить, чтобы не говорил о товарах при Макгонагалл? — Ага, — безразлично кивала головой Чехова. — Если еще раз Рон об этом заикнется… Закончить мысль ему помешал внезапно ворвавшийся в комнату Фред. Он был полностью мокрым, с рыжих волос текло в три ручья, а одежда липла к телу. — Фред, — позвала его девушка и он медленно, осторожно повернулся в ее сторону. — Опять ты возле замка бродил? Там же дождь! Впервые за эту неделю он встретился с ней взглядами, его брови тут же поднялись домиком, глаза стали грустными. Преодолев расстояние до нее в несколько шагов, он сжал подругу в объятиях, уткнулся мокрым носом в шею и засопел, словно старался надышаться ее запахом на годы вперед. Джордж поднял на брата удивленный взгляд, выключил синеватый огонь горелки под котелком. — Что с тобой? — спросил младший, но близнец ему не ответил. Комната наполнилась молчанием, прерываемым лишь тяжелым дыханием Уизли и стуком ливня по стеклу. Осторожно взяв с подоконника палочку, Маша качнула ей, просушила парня. Струя теплого воздуха разметала по его голове волосы, сделала его похожим на ежа — рыжие пряди топорщились во все стороны. Далее ведьма аккуратно распахнула одеяло и пригласила его внутрь, чтобы согреть. Парень не сопротивлялся, залез на подоконник, оперся на ее тело, придавливая к холодной каменной кладке стены. — Что случилось, Фредди? С тобой все хорошо? Втянув воздух через зубы, он заговорил хрипло и низко: — Все нормально, просто… Просто соскучился по вам двоим, вот и пришел. — Ты что, голос сорвал? — спросил его брат, на что парень, вздрогнув всем телом, кивнул. — Ага. Пытался справиться с эмоциями, кричал возле Черного озера. Девушка, проведя пальцами по его шее, прижала друга к себе сильнее, пытаясь показать, что тот может на нее положиться. — А теперь мы можем поговорить о том, что с тобой происходило? Почему ты игнорировал нас столько времени? Тяжело, судорожно выдохнув, он устало прикрыл глаза. — Я просто обдумывал твои слова. Прокручивал их в голове, рассуждал, и это… Это так больно. Лицо Джорджа, бледное в свете скрытого за тучами полуденного солнца, скривилось в сожалении. Ему было нестерпимо жаль брата. Настолько, что внутри груди, в районе сердца, стало болезненно тянуть, сжимать. — Ты про Анджелину? — тихо спросила Чехова, на что получила еще один кивок. — Да, про Анджелину. Представляешь, как все было бы, не подлей ей Белл ту дрянь? Мы бы не разошлись… Она бы не прокляла меня… Все было бы как тогда, в том году. Его голос был грубым, подрагивал — то ли от холода, схватившего ослабевшее тело в тиски, то ли от душевных мук, ломавших его все эти дни. — Мне жаль, — шепнула Мария ему на ухо. Парень улыбнулся, почувствовав, как она касается его кожи теплым дыханием. — Я знаю. Нам всем жаль. Только Белл не жаль. Она, поди, скакала как бешеная, когда узнала, что мы с Джонсон… Черт. Знаешь, о чем я думал все это время? Вспоминал тебя в тот вечер. То, какой ты была беззащитной, когда думала, что я — это Джордж… И она же была абсолютно такой же. Та Анджелина, которую я безумно любил, была абсолютно такой же. Такой же маленькой, хрупкой, в объятиях какого-то мудака. Младший близнец тяжело поднялся с пола и подошел к окну, уложил руку поверх одеяла на плечо брата, с силой сжал пальцы. — Марии повезло, что рядом оказались друзья. Что рядом были Невилл и ты. Вы бы не причинили ей вреда. — Какая глупая, грустная случайность, что рядом с Анджелиной в тот момент были одни враги, — усмехнулся Фред, вновь закрывая глаза. Видимо, чтобы непрошеные слезы оставались за веками. — Я не знаю, чем тебе помочь… — пожал плечами Джордж, подбираясь к ним еще ближе, обхватывая брата за плечи, притягивая к себе, жалея. — Мне уже никак не поможешь, Джорджи. Что сделано — то сделано. Надо жить дальше. Его слова невероятно обрадовали Чехову. Значит, не все так плохо. — Ты правильно думаешь. В нужном русле. Раз у нее с Ли все хорошо, может… — Ты мне девушку предлагаешь найти? — улыбнулся ее друг. — Ну, не найти, а просто… Оглянуться вокруг, скажем так, — продолжил за ведьмой Джордж. — Потому что после нее у тебя никого не было. Так, на пару дней или на ночь. Старший кивнул и, наконец-то открыв глаза, вгляделся в лицо близнеца. — Мне сейчас этого и хочется. На пару дней, только ради ее и моего удовольствия. Не знать ни имени, ни более личных вещей — то, что мне сейчас нужно… — сжав губы, он вцепился зубами во внутреннюю сторону щеки, о чем-то призадумался на пару секунд. — А еще отомстить Кэти — то, что мне нужно. Джордж понимающе кивнул, а Мария заметно напряглась. Тон, которым он сказал последнюю фразу, был уж слишком жестким. — Только держи себя в руках, ладно? Нам проблемы не нужны… — Почему она не держала себя в руках, когда подливала что-то тебе и Анджелине, м? Я с ней церемониться не собираюсь. Придумаю самый жестокий, самый ужасный розыгрыш. Сделаю все, чтобы она не то, чтобы в мою сторону смотреть — имя мое произносить не могла. Чтобы она ночью просыпалась в слезах, как я все эти… Его прервал необычайно громкий хлопок двери о стену. В спальню ворвался взъерошенный, обеспокоенный Ли. — Бегом, шмотки Чеховой и товары в чемодан. Немедленно! — Что? — одновременно спросили трое. Их испуганные, озадаченные глаза вперились в лихо перескочившего через котелок гриффиндорца, принявшегося скидывать одежду Маши с кровати. — А вы не знаете? У Амбридж новая должность — генеральный инспектор! Она сейчас у девочек в спальне со старостами Слизерина рыскала, пыталась найти запрещенку. Я когда узнал — сразу сюда кинулся. Они уже здесь, в мужских спальнях, пока у второгодок. Бегом, бегом! Резко выплеснувшийся в кровь адреналин придал всем троим сил, и они, соскочив с подоконника, шустро заметались по комнате, принялись скидывать одежду, ингредиенты, бланки заказов, рыжие коробки в бездонный чемодан Фреда. Джордан в это время раскидывал по своей кровати одежду из шкафа, создавая вид, что он жил здесь все это время. Затем, когда одеяло улеглось на простыне в небольшом хаосе, парень подбежал к двери и, распахнув ее, принялся прислушиваться к голосам на лестнице. Елейный, приторно-сладкий и заискивающий голос женщины, безразлично-холодный голос Малфоя и визгливо-скрежещущий голос Пэнси звучали уже совсем рядом. Буквально пара комнат, и настанет их очередь. — Быстрее, быстрее, — шепотом принялся он подгонять друзей. — Мы через одну. Резче, прошу. Взгляд Марии заметался по небольшой спальне. «Куда спрятаться?» — вертелось в голове, но ответа не приходило. Под кровать? Найдут в три счета. В шкаф тоже ненадежно — скорее всего, в них залезут в первую очередь. — Джордж, в ванную, — шепнул брату оживившийся Фред и младший, быстро кивнув, схватил свою девушку за руку и помчался в противоположный конец комнаты. Распахнув дверцу, он втащил ее следом за собой, быстро открыл вентиль с горячей водой. Принялся дергано скидывать с тела одежду. — Куда? — прошептала Маша и он, распахнув непрозрачную белесую шторку, указал на ванну. — Сюда, ложись. Бегом. Она потянулась было, чтобы снять майку, но Уизли остановил ее. — Прямо так. Давай, давай. Ведьма послушалась и заскочила внутрь. Теплые капли, градом льющиеся из душа, тут же намочили ее майку и домашние шорты, заставили кожу покрыться крупными мурашками. Глазурь дна, холодная и скользкая, истошно скрипнула, когда полностью обнаженный Джордж залез к ней, встал под градом капель и принялся судорожно намыливаться. Белый брусок мыла заелозил по его коже, оставляя после себя душистую, пышную пену. — Добрый день, мальчики. Почему такой беспорядок? — послышался из-за закрытой двери голос Амбридж. Маша чуть двинула ногой, чтобы касаться боком стопы кожи парня. Такой незначительный жест, но им двоим тут же стало спокойнее. — Так мы вас не ждали, — усмехнулся слишком весело для его состояния Фред. — Зря, — так же мягко пропел голосок инспектора. — Запрещенные вещества, продукты? Личности женского пола? На последних двух словах она сделала особый акцент. Будто знала, что сейчас за стенкой от нее прячется гриффиндорка. — Посмотрите на нас, — послышался мягкий, успокаивающий и бархатный голос Джордана. — Разве такие хорошие парни могут иметь в комнате что-то запрещенное? Обижаете. По возне и невнятному голосу Малфоя стало ясно — они обыскивают шкафы, залезают в ящики и тумбы, перетрясают одеяла. — Вы же понимаете, чем может грозить вам нарушение правил? — поинтересовалась женщина. — Исключение — меньшее, на что вы можете рассчитывать… Фред отчего-то заливисто расхохотался. — Да исключайте, мое какое дело? Я своим местом не дорожу. — Напрасно, мистер Уизли… Тут же послышался какой-то гомон, стук дерева о дерево. — Вот, профессор. Нашла! Звонкий, издевательский гогот Фреда становился все громче. Джордж ощутимо напрягся, Маша заметила, как в полумраке меняется рельеф мышц его спины, ног. — Что это Уизли? — А что, не видно, профессор? — казалось, еще немного, и старший близнец заплачет от смеха. — Это камень. — Ага, камень, — подтвердил Малфой. — Это не интересно, Пэнси… — Ну почему же? — голосок девушки звучал слишком ехидно, чтобы все было так просто. Мария принялась перебирать в уме все камни, которые она могла забыть спрятать. Аметист, обсидиан, опал… Что же она забыла? — И вас даже не смущает, что он был найден в моей тумбе? — спросил Ли, но его вопрос ответа не получил. — Что это за камень, Уизли? — тон Амбридж из сахарного и сюсюкающего стал жестким и властным. Еще немного, и сорвется на крик. — Это пумицит, профессор, — голос Фреда стал свистящим. — Знаете, такая вулканическая порода. Ли его мама подарила потому, что, кхм, простите, есть проблема сухих пяточек. Вот, трем. Помогает, кстати, знаете как? Советую! Стук чего-то твердого о каменный пол дал понять, что кто-то из них с омерзением выронил находку из рук. — Я думала, что это для зелья забывчивости… Там нужен похожий... — виновато пропищала Паркинсон. — Ладно, тут чисто, — заключил Драко. — Следующая комната? — Нет! — строго воскликнула Амбридж. — Они что-то прячут… За дверью стало оглушительно тихо. Лишь капли льющейся на Машу и Джорджа воды нарушали это безмолвие. — Кто в ванной? — Мой брат, — спокойно и безразлично ответил Фред. — Ну, знаете, нас же двое обычно, а тут я один. Неужели не заметили? Глухие, тяжелые шаги протопали до маленькой дверцы. Со скрипом открывшись, она впустила в помещение небольшую полоску света. В ней черной кляксой отражалась инспектор, заглядывающая внутрь. — Уизли? — спросила она. — Да-да? — низко ответил Джордж, оборачиваясь на Машу и жестом показывая, что та должна быть тихой. Девушка зажала рот ладонью, чтобы ничто, даже дыхание не выдало ее. — Ты здесь один? — Разумеется, профессор. А что, хотите присоединиться? По сдавленному, гиеньему визгу Чехова поняла, что Фреда, все же, унесло в истерику. Сейчас, наверное, катается по полу и держится за живот. — Что ты такое говоришь? Еще раз я услышу такое от тебя, и вы… Все втроем… Дверь открылась еще сильнее, однако полоска света уменьшилась вдвое. Видимо, в комнату заглянул еще кто-то. — Почему без света моешься, Уизли? — спросила Пэнси. Ее голос, хоть и оставался надменным и сухим, взволнованно дрогнул. Кажется, она разглядела одежду парня, лежащую комом на полу. «Точно, мы же забыли зажечь свечи на люстре... Нам конец...» — внутри Марии зародилось холодное, липкое чувство страха. — Так захотел, — усмехнулся младший, опуская душ ближе ко дну ванной, чтобы тот шумел сильнее. — Романтика, все дела. Новые ощущения. В комнате послышался кашель — кажется, Фред подавился слюной от слов брата. — Кончай ломать спектакль! — взвизгнула слизеринка. Тут же послышались глухие шаги — она подошла к ванне вплотную. Чехова могла разглядеть ее силуэт через ткань шторки. «Сейчас будет как в «Психо» у Хичкока… Какой ужас», — подумалось Маше и она крепко зажмурилась. Ей показалось, что, если она не увидит Пэнси, то и Пэнси не увидит ее. — Ну-ну, Паркинсон, — Джордж смело распахнул занавеску, придерживая ее рукой в области паха. — Попробуй, загляни. Да я тебя по всем судам мира затаскаю. Девушка ахнула. Кажется, ее сильно впечатлила оголенная мыльная грудь гриффиндорца. — Чего? — недоумевающее спросил Драко из-за стены. — Того! Это же домогательство чистой воды. Еще и вы, госпожа инспектор. Представляете себе заголовки газет, когда журналисты узнают об этом инциденте? «Профессор Амбридж пристает к голым мальчикам в душе, ужасная правда о старой…», — дослушивать женщина не стала — пулей вылетела из комнаты, прихватив с собой Паркинсон. Громко хлопнула дверьми, сначала ванной, затем — той, что отделяла спальню от коридора. — Фух, — послышался громкий, облегченный вздох со стороны комнаты. Джордж же, широко улыбнувшись, подал руку Чеховой и, когда та поднялась на ноги, прижал ее к себе. Было странно ощущать его так. Голая кожа тела Уизли мягко касалась ее кожи, обернутой в мокрые вещи. Поцелуй, который он оставил на девичьих губах, обжег. Словно ее касалось раскаленное добела железо, а не рот парня. Пробежавшие по бокам пальцы, ловкие, немного скользкие от мыла, смело заползли под майку, игриво сжали грудь. В темноте ощущения обострялись. — Не будь там парней, мы бы… После того, как Маша высушила себя заклинанием, а Джордж оделся, они вышли в комнату. Фред и Ли сидели на кровати и, улыбаясь, смотрели друг на друга. От прошлой вражды и неприязни не осталось и следа, общая беда в лице Амбридж сплотила их и заставила забыть про все ссоры. — Лихо вы с ванной придумали, — усмехнулся гриффиндорец, завязывая веревки дредов на макушке в узел. — Я уж думал, что все, засыпались. Фред согласно кивнул, оголил белые зубы в улыбке: — Про суды — это что-то… Видели бы вы лица этих придурков со Слизерина, когда они вылетали отсюда! Маша осмотрела спальню. Все шкафы были выпотрошены, вещи лежали на полу объемными бельевыми комками. Тумбы и комоды стояли почти нетронутыми, но по тому, как неаккуратно были задвинуты ящики, в мгновение стало понятно, что инспекция копошилась и в них. — Что ж, Ли… Спасибо тебе, — свистяще выдохнул старший Уизли, придвигаясь к другу, протягивая ему руку. Джордж обрадовано подался вперед, вытягивая и свою конечность для рукопожатия. Как только Джордан схватил парней за ладони, он дернул, и те, заливаясь хохотом и визжа, повалились к нему на кровать, завозились от того, что тот принялся щекотать их под ребрами. — Вот-вот, так бы сразу, а теперь вас ждет тридцать секунд мучений за то, что накричали на меня в первый день! — провозгласил он и принялся водить пальцами по бокам с удвоенной силой. Чехова улыбнулась этой картине. После мучительно-долгой недели, после всего, что с ними произошло, это примирение, это детское ребячество было как никогда необходимо. Словно глоток чистого воздуха после песчаной бури. Когда парни угомонились и расселись по углам, пытаясь отдышаться, приводя себя в порядок, Ли взглянул на Машу и о чем-то задумался, мечтательно почесал небольшую черную бородку. — Можно мне украсть Мэри на пятнадцать минут? — спросил он спустя минуту усердных раздумий. — Тоже будешь щекотать? Тогда мой ответ «нет»! — рассмеялся Джордж, потирая болящие от смеха, раскрасневшиеся щеки. Гриффиндорец затряс головой и приподнял руки, показывая, что его намерения миролюбивы. — Как ты мог подумать, что я собираюсь обидеть твою даму, Джордж? Хочу кое-что ей показать в ее новой комнате. Ну, где я сейчас живу. Мария, согласно кивнув, забралась под кровать и вытащила оттуда чемодан Фреда, выхватила из глубин свою мантию и накинула на себя сверху, дабы не смущать людей в гостиной своим домашним внешним видом. Все же, середина дня, а она все еще в пижамных шортах. — Только недолго, потому что я хотел вместе с ней пойти на обед, — предупредил друга Фред, на что Ли согласно кивнул. Ступени, горящие факелы в коридоре, не дающие ни градуса тепла — волшебное пламя только освещало темные закоулки, но не грело. Каменные стены, утыканные деревянными дверьми с номерками. И вот, наконец, уютная комната, украшенная в красно-золотых тонах. Народу в общей гостиной было непривычно много, видимо, все собрались здесь, чтобы обсудить недавний обыск. Воздух дрожал от бубнежа и жужжания. Чеховой на секунду показалось, что она находится на летнем лугу и ее окружают низко гудящие пчелы. — А у меня Малфой перевернул мешок с бельем, какой стыд! — возмущалась шестикурсница, бурно жестикулируя. — Кошма-а-ар… — сочувственно протянули ее подружки. — А у меня нашли зубник и обещали написать моей матери… Да, это трава такая. Не знаю, что и делать теперь… Чехова могла бы узнать этот голос из тысячи. Мягкий и вкрадчивый, но, одновременно с этим, таящий в себе невиданную мощь и коварство. Как и его хозяйка. Дернув Ли за рукав мантии, девушка спряталась за его спиной, стала проходить около сидящей на диванах кучки студентов чуть медленнее. «Услышать бы про зубник еще… Я бы поняла, что за гадость Кэти сварила, разгадала бы…» — мысли метались в ее черепной коробке быстро и хаотично, так, что русская не могла схватиться за одну из них. Что будет с Белл после того, как они напишут ее матери? Понесет ли она наказание? Что за невиданное варево она приготовила? Но, на ее неудачу, гриффиндорка замолчала, скрыла ответы на все эти вопросы. Ступени вновь замелькали у них перед глазами и, вот, толкнув дверь, они вошли в женскую спальню. По ней гулял сквозняк, бордовые шторы покачивались на высоком окне, а оконная рама была распахнута, позволяя хлещущему ливню окроплять подоконник. На полу в центре комнаты сидела грустная, тихая Анджелина и медленно перебирала руками разваленные вещи. Кажется, инспекция вытряхнула все ее наряды из высокого платяного шкафа, и теперь девушка пыталась разобрать их на места. Открывшаяся дверь немного напугала ее. — Что, куколка, думала снова Амбридж заявилась? — усмехнулся Ли, на что Анджелина, пожав плечами, слабо улыбнулась. — Просто задумалась. Привет, Мэри, как ты? Чехову затошнило, перед глазами появились воспоминания того вечера, злополучный напиток и веселое, смеющееся лицо Джонсон. — Сойдет, — сухо ответила русская, складывая руки на груди. — Ну что, Ли? Что ты хотел показать? Дверь звонко лязгнула замками, давая понять, что парень наложил на нее заклятие. — Раз у нас сегодня такой день… Примирительный, скажем так, то будем сидеть здесь, пока вы не поговорите. Мне надоело, что ты на нее волком смотришь, Мэри. Тяжело вздохнув, ведьма плюхнулась на свою кровать, устало потерла слипающиеся из-за дождя и усталости глаза. — До обеда мало времени, Ли. Фред и Джордж будут искать меня. — Тем лучше, — усмехнулся ее друг. — Тогда у тебя совершенно нет времени, чтобы модничать и ворочать носом. Просто поговорите. Энджи, кажется, была не против. Она быстро села на свою кровать, напротив Чеховой, оперла локти о колени, чтобы быть ближе к ней. — Мэри, я не понимаю, что между нами происходит? Ты не общаешься со мной с тех самых пор, как мы с… — она неловко посмотрела на Ли, словно ей было неудобно говорить при нем. — Как мы с Фредом расстались. Но мы же расстались с ним, а не с тобой… — Я хотела бы задать тебе тот же вопрос, — ехидно подметила Мария. — Это ты первая стала меня игнорировать, и вообще, после того, что произошло с Фредом… Лицо Анджелины сменилось с виновато-робкого на удивленное и испуганное. — Что с ним произошло? — Не прикидывайся, будто не знаешь, Энджи. — Я не рассказывал ей, — вступился за девушку Джордан. — О чем вы говорите? Что случилось с Фредом? Ее слова звучали настолько искренне и взволнованно, что Маша стала сомневаться в их главной кандидатуре на место убийцы. — Его прокляли и он провел достаточно времени в больнице, восстанавливаясь после пережитого. Рука взметнулась в воздухе, накрыла полные губки пальцами. Карие глаза удивленно вытаращились на Чехову. — Прокляли?! Вы серьезно? Все в ней выдавало, что к делу она не причастна. Лицо, мелкая испуганная дрожь пальцев, голос, понизившийся до шепота. Холодный, расчетливый убийца, выверяющий каждое свое действие, будь он хоть сто раз ученик Станиславского, не смог бы так сыграть. — Чего вы молчите? С ним все хорошо? — чуть громче спросила Джонсон, вырывая Машу из ее мыслей. — Да, Мэри и Джордж вовремя заметили неладное и его подлатали за пару недель. Но, конечно, это на психике отразилось очень сильно. Он теперь подозрительный, осторожный… — начал свой рассказ Джордан, а ведьма лишь кивала головой, подтверждая его слова. — Мерлин, теперь все ясно. Вот почему он так отреагировал в поезде, да? Не совсем отошел? — спросила Анджелина у Марии. — Ну, вообще-то, мы думали, что это ты его прокляла… Тишина, вдруг накрывшая комнату, позволила услышать взволнованные голоса студентов в гостиной, ход часов на тумбе, журчание воды в трубах. И, конечно же, перекрыть все эти звуки пытался нещадно колотящий по подоконнику дождь. — Я? Как? Я же ни одного проклятия не знаю… — пробормотала Джонсон удивленно и немного обиженно. Маша прикусила губу и нахмурила темные брови. Хотелось провалиться сквозь землю от накатившего стыда. Такие громкие обвинения звучали в сторону Энджи, а теперь выходит, что она вовсе не причем. — Прости, ладно? Просто других подозреваемых не было. Анджелина вдруг тихо расплакалась, укрывая руками перекошенное от боли лицо. Ли подбежал к ней, обнял, постарался утешить, но она чуть оттолкнула его, давая понять, что справиться сама. — Как вы могли такое подумать обо мне? Вообще-то, я… Я не такой человек. Да, я бываю грубой, но я бы никогда не хотела причинить ему боль. Чехова, осмотрев комнату, наткнулась взглядом на кровать Белл. Аккуратно заправленная, она выделялась среди остальных кроватей. «Вот, кто мог бы скрупулезно обдумывать его убийство…» — понеслось в голове русской. Вдруг ей стало казаться, что она разгадала эту загадку, распутала этот комок. Кэти Белл, простая ученица Хогвартса, вполне могла с присущим ей коварством наслать проклятие, совсем не задумываясь о последствиях. — Ладно, Анджелина, прости. Я не хотела тебя обидеть, просто так уж вышло. Мы можем… Можем мы с Энджи поговорить вдвоем, Ли? Парень, согласно кивнув, отпер дверь заклинанием и вышел за нее, оставляя после себя лишь тягучий пряный аромат своего одеколона. Начать рассказ было сложно. Чувство вины не давало посмотреть на сидящую напротив девушку как на соратницу. Она была больше похожа на жертву. Как и Фред. Две жертвы, двое влюбленных, которых разлучили лишь потому, что позавидовали их счастью. Также внутри Марии клокотала ярость, возмущение, обида. Дождавшись шагов за дверью, убедившись, что Джордан не подслушивает, русская тяжело вздохнула и заговорила: — Знаешь, Анджелина, я должна кое-что рассказать тебе. Помнишь, почему вам с Фредом пришлось расстаться? Она сжала губы — видимо, помнила слишком хорошо. — Да, только не напоминай, ладно? Я чувствую вину за это… Маша подскочила, пересела ближе к ней, схватила подругу за руку. — Это не твоя вина, Анджелина. Это была Кэти. Тонкие черные брови взметнулись наверх, темные глаза удивленно распахнулись. — Что ты такое говоришь? Я же… — Кэти подмешала тебе зелье, чтобы ты не контролировала себя. Ты тогда видела не другого парня, верно? А Фреда. — Да, но откуда… Она была ошеломлена и испугана. — Потому что мне она подмешала то же самое в ту субботу. Помнишь, когда я лезла целоваться к Невиллу? В глазах гриффиндорки яркой вспышкой загорелось понимание. За доли секунды ее лицо из потерянного и стыдливого стало воинственно-хищным. — Как она это сделала? — Алисия взяла у матери какие-то ингредиенты и Кэти сварила зелье. — Так в этом и Алисия замешана? Ярость, закипавшая в груди русской, видимо, передавалась и Энджи. Та принялась раздувать ноздри, хватать воздух ртом, словно рыба. — Не в той степени, в которой замешана Белл, но все же… Вскочив, Джонсон зашагала по комнате точно так, как это делал обычно Фред. — Я убью этих куриц. Просто придушу. Как они могли испоганить мою жизнь? Это же… Просто невозможно! Она вдруг громко и нервно рассмеялась, схватилась рукой за столбик кровати. — Что «невозможно», Анджелина? — Я так доверяла им! Я думала, что они рады за меня! Кэти ведь… Слушай, она говорила, что он ушел не потому, что я изменила, а потому что он увлекся тобой. Чехова кивнула. — Неудивительно. Она в последнее время много разного нафантазировать обо мне успела. А теперь, понимая, что ты в проклятии не замешана, я задумалась... Может это Белл прокляла его? Анджелина подскочила к сидящей девушке, схватила ее за плечо. — Да, я думаю, ты права. Поможешь мне отомстить им? — Фред уже обещал что-то придумать. — Это плохо… Ее лицо вдруг стало печальным. — Ты тоже боишься, что он слетит с катушек и переборщит? Джонсон отрицательно покачала головой. — Я боюсь не увидеть этого лично.***
Идти по пустым коридорам замка Чеховой было непривычно и немного страшно. Со всех сторон на нее смотрели изучающее живые портреты, статуи и доспехи возвышались в нишах, отпускали высокие тени на стены. Каждый шаг девушки сопровождался громким эхом, отскакивающим от каменных поверхностей. Цок-цок, цок-цок. Спускаться в промозглые, пахнущие сыростью и мхом подземелья не хотелось, но интерес к предмету был сильнее физических неудобств, поэтому, посильнее завернувшись в теплую шерстяную мантию, Мария ступила на лестницу, запрыгала по ступеням. Чем ниже она опускалась под землю, тем студенее становился воздух, тем громче слышался звук капающей воды. Словно она оказалась в пещере, в которой влага, собираясь на потолке, стекала по сталактитам. «И правда, самая настоящая пещера. А Снейп похож на летучую мышь», — усмехнулась она сама про себя. За представлением профессора в образе кожекрылого зверька, русская не заметила, как на ее дороге вырос силуэт. Низкорослая тучная женщина, одетая в изумрудную шерстяную мантию, косила на нее свои выпуклые, блеклые глаза и довольно растягивала рот в сладкой улыбке. — Мисс, добрый вечер. Простите, не запомнила, как вас… — Чехова, профессор Амбридж, — напомнила испуганно вздрогнувшая Маша. — Ах да, мисс Чехова. Вы куда-то направляетесь? — Да, профессор Снейп пригласил меня и еще нескольких ребят на дополнительное занятие. Влажно причмокнув губами, измазанными в розовой помаде, женщина приблизилась к Марии, внимательно вгляделась в очертания ее лица. — На моих уроках вы показываете довольно высокие результаты. Думаю, вас ждет большое будущее. Льстивый голосок не давал расслабиться, Чехова кожей чувствовала, что инспекторше что-то нужно от нее. — С-спасибо, — протянула она. — Ну, я пойду? — Нет-нет, Чехова, я хотела задать вам еще один вопрос. Осмотревшись по сторонам, Амбридж придвинулась ближе к гриффиндорке, так, что та почувствовала, как изо рта женщины несет тушеной капустой и луком. — Я знаю, что вы дружны с мальчиками из Гриффиндора… Ну, с теми, одинаковыми. Так вот, мы можем быть полезными друг другу. Скептично приподняв бровь вверх, девушка отстранилась от дамы, попыталась обойти ее, но она выставила вбок пухлую ручку, унизанную множеством антикварных перстней. — Мисс Чехова, не вежливо так уходить. Мои условия очень выгодны, поверьте. Вы докладываете, что эти дьяволы замышляют, а я обещаю вам неприкосновенность, хорошие отметки, а также… Также могу посодействовать в министерстве вашему отцу. С Фаджем я на короткой ноге, так что… — Не стоит распинаться, профессор, — зло процедила ведьма. — Мне ваши привилегии не нужны. Я друзей на пряники не меняю. Дружелюбное, очаровательное кукольное личико дамы в момент стало серым и злобным, словно та скинула с себя маску, показала свое гнилое нутро. — Вы пожалеете об этом, Чехова. — Угрозы на меня не действуют, — сообщила русская. — Мне как-то обещали утюгом язык выжечь, если я не сделаю кое-что. Как видите, язык на месте. Тут лицо Амбридж вернуло прежнюю сахарность, улыбка вновь растянула ее розовые тонкие губы. — Ой, а что же вы делаете здесь за час до отбоя, мисс? — Но сейчас же только восемь, в выходные дни отбой в… — Я прекрасно все знаю и без вас. Как считаете, может, стоит снять пятьдесят баллов с вашего прославленного факультета за то, что вы шатаетесь без надобности по замку в столь поздний час, м? Вдруг за ее спиной раздался холодный, низкий голос: — Не думаю, что в этом есть необходимость, инспектор. Мисс Чехова спешила на дополнительные занятия по зельеварению. Обещаю, что лично разведу учеников по их спальням, как только мы закончим. Снейп испугал Амбридж так, что она подскочила, схватилась пухленькой ручкой за грудь в области сердца. — Северус, право, вы умеете подкрадываться незаметно. — Сочту за комплимент. Если позволите… Он взял Марию за плечо сухой, жилистой ладонью и повел за собой, скрывая от преподавательницы за полами знаменитой черной мантии. — Спасибо, профессор, я… — В сторону сантименты, мисс. Идемте скорее, почти все уже собрались. На этом занятии профессор Снейп помогал ученикам с теми зельями и формулами, с которыми те не могли справиться самостоятельно. И Чехова бы не была Чеховой, если бы не придумала небольшую хитрость. — Что у вас? — заинтересованно спросил мужчина, нависая над ее столом. В котелке начинала закипать основа, состоящая из молока, сухих цветов ромашки лекарственной и натертых на крупной терке корней асфоделя. — Это «Растирка для добрых снов», сэр. У меня, как бы я ни старалась, не получается сварить ее правильно. Сворачивается при добавлении последних трех ингредиентов. Снейп, выхватив пергамент, на котором был записан рецепт, заводил глазами по строкам. — Я думал, что вы решите попробовать себя в зелье «Облегчение страшных мучений», ведь вы говорили мне… Девушка забросила в котелок пару лавандовых веточек, размешала деревянной ложкой. — Профессор, зелье моих предков сложно по структуре. Допускать в нем ошибки — вполне естественно. Но то, что простая растирка у меня не выходит, заставляет меня рвать на себе волосы от негодования. Удовлетворенно хмыкнув, мужчина вернул пергамент на место, ткнул пальцем в одну из последних строк. — Читайте, Чехова. — Пункт восьмой. Добавить красные морские водоросли, проварить до загущения жидкости. — Так. Какие водоросли вы добавляли? Пожав плечами, девушка попыталась вспомнить. — Обыкновенные. Нарезала мелко и добавляла. — Сухие или влажные? В глазах профессора она увидела насмешку, словно он объяснял совсем уж очевидную вещь, а она все никак не понимала. — Влажные… А нужно сухие? Кивнув, он удалился в каморку и принес ей закрытую прозрачную банку, наполненную сухой красноватой пыльцой. Комок бурых морских водорослей аккуратно свернул и отнес в небольшой аквариум. — Профессор, еще один вопрос! Тяжело вздохнув, он вернулся за ее стол, пристукнул палочкой по горелке, отчего та заработала чуть сильнее. — Как считаете, профессор, можно ли полынь в этом рецепте заменить на что-то другое? Зельевар призадумался, растер пальцами переносицу. — Думаю, что да. Полынь эквивалентна яблочной, янтарной кислоте. Но будьте осторожны, мисс, ведь… — Кислота разгоняет реакцию зелья, — хихикнула девушка в кулак. Вспомнилось первое лето в доме Уизли, удивленные глаза парней, когда та рассказала им о свойствах уксуса и гадючьего корня. — Все верно. Работайте. Так, а что у вас, мистер Уорингтон? Опять не справляетесь с… Дальнейшие слова Снейпа утонули в мерном побулькивании жидкости в котелке. Окунув в закипающую жидкость ложку, Чехова принялась осматривать помещение. Вновь ей показалось, что поздним вечером в классе становится уютнее, чем днем. Кулуарная обстановка побуждала всех присутствующих на непринужденную, тихую беседу. В основном, девушку окружали слизеринцы, но никто не был настроен к ней враждебно. Профессор, к ее удивлению, вскоре начал рассказывать интересные ситуации из своей жизни, вспоминал своего учителя зельеварения, тепло отзывался о временах, когда он сам постигал эту науку. «Почему он не может быть таким же во время уроков? Зельеварение бы стало любимым предметом у многих ребят», — задумалась Чехова, но тут же ее отвлек сменивший цвет раствор в ее котле. Это означало, что ей пора было добавлять полынь.***
Снейп сдержал обещание, данное Амбридж, проводил Чехову до факультетской гостиной, а затем, взмахнув полами мантии, скрылся в темноте коридоров. Сказав пароль и пройдя в комнату, Маша застала на диване нескольких шестикурсников, листающих газеты, а затем скидывающих их в огонь камина. Тот резво сжирал листы, становился больше и ярче. Среди кресел русская заметила растрепанную, сжавшуюся в комочек Гермиону. Она спала, уложив голову на подлокотник, притянув колени к груди. «Сколько же времени?» — спросила саму себя Мария и с удивлением отметила, что часы показывают одиннадцать. Приблизившись к старосте, Чехова тронула ее за плечо, отчего та взвилась, подпрыгнула. — Малкольм, положи кусачее фрисби на место! Кому сказала? — воскликнула она, отчего шестикурсники испуганно заозирались. — Ой, Мэри, здравствуй. Я, видимо, уснула… Девушка мягко погладила подругу по руке. — Тебе надо в спальню, Герми. Давай, иди, а то завтра все будет болеть. Сонно зевнув, Грейнджер кивнула и направилась к лестнице. — Спасибо, что разбудила меня. Спокойной ночи! — Сладких снов! — ответила ей Маша. «Сладких снов», — вторило ей ее подсознание. — «В твоем кармане готовая растирка, которая должна обеспечить тебе сладкие сны. Что же ты стоишь? Парни будут пищать от восторга!» Но, к сожалению, ее мечтам не суждено было сбыться. Взлетев по лестнице в мальчишеские спальни, девушка попала в погруженную во мрак и безмолвие комнату. Только Джордж что-то еле слышно бормотал себе под нос, читая при свете палочки тонкую книжонку, посвященную искусству щитовых чар. Прокравшись к кровати, девушка сбросила с себя мантию, стала стягивать платье. Ее парень, почесав уставшие глаза, тепло улыбнулся, прошептал: — Привет, милая. Фредди спит. Взял с кухни огромную чашку тыквенного супа, умял с голодухи и тут же уснул. Натянув на себя пижаму, девушка сжала в руке флакон с растиркой, нырнула к нему под одеяло. — Смотри, что я принесла. Это то самое, для добрых снов. Снейп помог сделать его. Хочу опробовать. Кивнув, он мягко, быстро поцеловал ее, проследовал губами от ее рта к щекам, а от них — к шее. — Хорошо, я могу составить тебе компанию. Как раз собирался спать. Погодка сегодня не располагает к обучению. Действительно, за стенами замка все еще бушевала буря. Откупорив пробку флакона, Чехова нанесла немного фиолетового средства на запястья, с силой растерла, прижимая руки друг к другу. — Почему нужно сюда наносить? — Тут тоньше кожа, быстрее подействует, — предположила Маша, капая немного растирки Джорджу. Тот быстро размазал ее по себе точно так же, как сделала это она, а затем, откинувшись на подушки, увлек в свои объятия девушку. — Я уже чувствую, как меня клонит в сон. А ты? — спросил он весело, прижимая ведьму к себе, укладывая одну руку ей на талию, а другую зарывая в волосы. — Меня клонит в сон с самого утра, — улыбнулась она, утыкаясь носом в его грудь. Родной аромат окружил ее, окутал в теплый и уютный кокон, заставил тело расслабиться. Теплая сухая почва, медоносные растения, спелая, чуть кислая вишня. Запахи стали сменять друг друга с такой скоростью, что у русской закружилась голова. Яблочный пирог миссис Уизли, гранатные кровяные конфетки близнецов, духи, которые Фред и Джордж делят на двоих. Телу стало жарко, но мышцы словно окаменели, отказывались сдвинуться хоть на сантиметр, чтобы скинуть пуховое одеяло. Ягодный сок, тот самый, что она пила во время первого пира в Хогвартсе, пергаменты и кожаные переплеты книг в библиотеке, запах трав в кабинете зельеварения, запах прелого грунта в теплицах. Часы, стоящие на прикроватной тумбочке, стали тикать чрезмерно громко. Ровное, размеренное дыхание Джорджа стало совпадать с оглушительным тиканьем. Зеленая ель, принесенная в школу Хагридом, морозный воздух, врывающийся в распахнутые двери, клюквенный пунш, в который добавили алкоголь. Тик-так. Тик-так. Запах больничного крыла, апельсинового зелья, духов Антона Белова, жасминового чая. Тик-так. Тик-так. Тик-так. Порох, соленая карамель, красное сладкое вино, спиртовые настои на травах. Тик-так. Тик-так. Тик-так. Тик-так. Тик… Тьма и тишина сожрали ее тело. Сердце переняло поведение часов, принялось оглушительно биться, словно метроном в полном безмолвии концертного зала. Будто оно собиралось отсчитать секунды до чего-то. Секунды до конца. Приятные запахи, до боли знакомые и не очень, сменились сладковатым смрадом гнилого мяса. Чехову тут же стало тошнить. «Надо раскрыть глаза и посмотреть. Надо понять, что произошло…», — умоляло ее сознание, но она и так знала, где находится. Сделала шаг вперед, и тут же под подошвами ботинок хрустнули раковины мертвых улиток. Снова этот ужасный закат. Снова родители, усевшись на маленькой лодке, уплывают вдаль, смотря на нее безжизненными глазами, испуская из ртов вязкую, похожую на нефть субстанцию. Вдруг, от нее словно что-то отделилось, словно она разорвалась на две части, отпуская туда, к ним, половину своей души. — Mama! Papa! Ne ostavlyaite menya, proshy, kak zhe ya?.. Голос второй Чеховой срывался, дрожал. Она рыдала, пыталась войти в воду Черного озера, но ее что-то останавливало. Тут сзади нее появился Джордж. Тяжелый удар по голове. Девушка падает лицом в воду, безвольно погружается на дно. Но ему будто мало. Джордж, перевернув ее тело сильным, размашистым жестом, сцепил пальцы на белом горле, сдавил, заставляя пускать крупные пузыри. Некогда милое, влюбленное лицо было чужим, безразличным, злым и капельку радостным. Будто ему нравилось, что она совсем не сопротивляется. Запах мертвечины стал усиливаться, к нему прибавился едва уловимый аромат цветочного меда и мыла. — А-а-а! — ужасный звериный вопль разорвал тишину. Настоящая Маша повернулась, чтобы увидеть того, кто смог извлечь из себя этот звук. Это был Фред. Он, в мгновение ока оказавшись возле брата, развернул его к себе и вмазал по челюсти так, что та хрустнула. — Что ты наделал? Что ты наделал?! — кричал старший, а младший раскатисто, звонко смеялся, посматривая в сторону всплывающего на поверхность воды тела. Еще пара тяжелых, четко нацеленных ударов, и Джордж отправляется в нокаут, распластывается на мокрой, вязкой земле. Фред же, подбегая к девушке, слишком лихо поднимает ее из воды, тянет к деревянному помосту, к которому когда-то приставал корабль Дурмстранга. — Привет. Что, Мэри, занятное зрелище? — спросил голос позади нее. Мария могла поклясться, что слышала его раньше. Слышала во снах, слышала наяву. — Седрик? — спросила она, не оборачиваясь. — Не хочешь меня видеть? Русоволосый парень обошел ее вокруг, встал перед ней, раскинув руки для объятий. «Призракам нельзя перечить», — вспомнила она слова бабушки и подалась вперед, утыкаясь в плотную грудь. Аромат мыла и меда в разы усилился, однако, смешиваясь с запахом гниения, представлял из себя тошнотворную смесь. Девушка отпрянула от него, откачнулась в сторону. — Ты скучала, я знаю, я видел. Я тоже скучал по тебе, — Диггори улыбнулся, но его серые глаза смотрели безразлично и безжизненно. Так умеют только привидения — быть живыми и мертвыми, приветливо-родными и холодными одновременно. — Где я нахожусь? Что это? — решилась спросить его она. Седрик оглянулся на Фреда, отчаянно жмущего скрещенными ладонями на грудь подруги. — Ты разве не знаешь? Это день, когда ты умрешь. Холод пробирал ее изнутри. Красное закатное солнце село за горизонт, небо стало стремительно чернеть. — Умру? Ты, должно быть, шутишь. Я уже много раз видела это видение, Фред всегда меня… — Уверенна? Словно в доказательство своих слов, он повел рукой в воздухе, приглашая ее к причалу. Уизли уже совсем устал, его тело сотрясалось от рыданий, а плечи мелко дрожали от перенапряжения. — Живи, Чехова, живи. Конфета, пожалуйста, не оставляй меня, пожалуйста! Я же люблю тебя. — Как трогательно, — шепнул Маше на ухо Диггори. Его дыхание не было теплым и щекотным, как дыхание близнецов, когда те говорили ей что-то по секрету. Оно было сырым и стылым, словно могильная земля. — Когда это случится? Русоволосый рассмеялся, хватая ее за руку. — Ну, думаю, у тебя есть около двух лет, чтобы поправить все дела, реализовать все планы. — Этого не может быть. — Ты что, не веришь своим глазам? Смотри, вот она ты. Фред не успел, а Джордж нашел нужную точку на твоей шейке. — Вот так, давай, приходи в себя, конфета. Ну же. Чехова, ты что, думаешь, что я отпущу тебя так просто? Давай же! У близнеца словно открылось второе дыхание и он, зажав девичий нос руками, измазанными в илистой земле, прижался к ее синеватым губам, вдохнул в нее воздух. Грудь Чеховой качнулась, но эффекта это не возымело. — Несчастный Фред. Мало того, что девушка изменила, так еще и любимая подруга оставила… А что будет с бедным Джорджем, когда он поймет, что натворил? По щекам настоящей Чеховой потекли слезы и она, всхлипнув, перевела взгляд от мечущегося в панике Фреда на Диггори. — Надеюсь, что они не покончат с собой. Не хочу конкуренции, — Седрик рассмеялся, словно услышал самую веселую шутку в своей жизни. — Я что-то придумаю… Я не допущу, чтобы это случилось. — Ты так же собиралась спасти меня от смерти, помнишь? И что же? Мой труп почти разложился. Мой отец пьет от горя почти каждый день. Чжоу развлекается с Поттером, в надежде забыть меня. Дыхание Марии сбилось, она судорожно втянула воздух ртом, а не носом, чтобы не чувствовать зловонный запах смерти и Седрика. — Я что-то придумаю. Это может быть не дословным посланием, это может быть просто… Просто предупреждением, верно? — Да ну, ты слишком много волнуешься об этом. Я же буду ждать тебя, глупенькая. Чего бояться? Представь, нам уготована вечность вдвоем. Я проведу тебя по всем уголкам загробного мира, покажу… — У ведьм нет загробного мира, — перебила его русская. — У ведьм только лимб. Ты меня не достанешь. — Я приду за тобой сразу, как его пальцы передавят тебе ток кислорода, — нежно прошептал слишком быстро приблизившийся к ней Седрик. — Представь, ты и я. Мы не смогли быть вместе при жизни, но после смерти… Может, дашь мне еще один шанс? Прижавшись к сопротивляющейся Марии холодными губами, он раскрыл ее сомкнутый рот своим языком. Она же отшатнулась, затерла пальцами кожу, словно ей в рот положили комок извивающихся флоббер-червей. — Не спасла меня, так дай хоть шанс стать счастливым после смерти! — воскликнул Диггори и хотел снова приблизить к ней свое лицо, но девушка, рухнув на колени, зажала руками уши. Истошно, не своим голосом закричала: — Zhizn dlya zhivyh, nebesa dlya ymershyh sychsestv tenevyh, pokoy ne nashedshih! Призрак, схватившись за горло, захрипел и тут же рассеялся по холодному воздуху взвесью частиц. — Нет! Вставай, вставай! — кричал, разрывая глотку Фред. — Просыпайся! Мэри, проснись! — Kuda noch — tyda i son, — прошептала Маша и тут же ее выкинуло из кошмара. Темная комната, полная загадочных теней, заплясала перед глазами. В плотно закрытое окно барабанил неугомонный ливень. К его шуму прибавился вой ветра. Судорожно вдохнув воздух, Маша приложила руки к пульсирующим щекам и с удивлением обнаружила, что они мокрые от слез. — Поцелуй… Поцелуй меня и отдай мне котенка, — еле слышно бормотал во сне Джордж, сладко скрутившись под одеялом в комочек. Кажется, на него растирка подействовала как нужно. Ему снились поцелуи и котята. — Что, тоже кошмар? — вдруг раздался шепот с соседней кровати. Девушка испуганно вздрогнула, натянув одеяло по самые плечи. — Фред?! — Да. А кого ты еще тут ожидала увидеть? Рыжеволосый парень встал с постели, босыми ногами прошлепал в ванную. Послышался шум воды, визг закручивающегося вентиля. — Будешь пить? — Не-а. Прошлепав назад, старший Уизли уселся на кровати, выпил стакан холодной жидкости залпом, причмокнул, вытер губы краем одеяла, отставил стекло на тумбу. — Если боишься засыпать — можешь перебраться ко мне. Вместе будет не так страшно, — предложил ей друг, но она отрицательно покачала головой. — Мне и тут хорошо. — Ладно. Можно тогда мне к вам? — Да, давай. Рыжий встал и обошел их кровать вокруг, пролез под одеяло, улегся сбоку от Чеховой. Она, тяжело вздохнув, откинулась назад, на подушки, удобнее устроилась между парней. — Спасибо, что разрешила. Мне этого не хватало. Пролежав в темноте и тишине с минуту, близнец тяжело вздохнул. — Не буду говорить тебе, что мне приснилось. Все равно не поверишь, — тихо шепнул Фред. — И я не буду, — согласилась с его мыслями Маша. — Спокойной ночи, Фредди. Давай постараемся отдохнуть.
