Глава 35. Три цветка
11 мая 2021 г., 20:41
Октябрь как обычно порадовал обитателей Хогвартса бабьим летом. Теплые, светлые деньки выманили из стен замка студентов и некоторых преподавателей, заставили всех облегченно вздохнуть после череды непрерывных дождей и пробирающего до самых костей холода.
Не выходили на улицу лишь пятикурсники и семикурсники, по макушку загруженные подготовкой к экзаменам, предстоящим им в этом году. Так что, наблюдать пестрые, желто-оранжевые леса они могли лишь из окон классных комнат и библиотеки.
Не трогали экзамены, кажется, только близнецов. Они, чуть оживившиеся после примирения с Джорданом, с тройным усердием взялись за разработку новых товаров и продажу уже готовых. Ли помогал им, чем мог, подкидывал новые идеи, следил за зельями, когда Уизли были вынуждены отходить куда-то.
Чехова же пример с друга и парня не брала. Ей как никогда хотелось выполнить обещание, данное отцу, сдать все предметы если не на «превосходно», то хотя бы на «выше ожидаемого». Поэтому теперь, закопавшись в учебники и справочники с головой, она просиживала свободные вечера в библиотеке, желая отточить знания по тем предметам, которые ей удавались и наполнить голову хоть чем-то по дисциплинам, с которыми она дружна не была.
Но не только учеба волновала Марию. С тех самых пор, как ей приснился тот дурной, пугающий и, возможно, вещий сон, она перестала нормально спать. Каждую ночь, ложась в кровать, ведьма видела перед глазами довольное, мертвенно-бледное лицо Седрика. И каждый раз, когда она проваливалась в дрему, она слышала его голос, зовущий ее, просящий остаться с ним.
Фреда и Джорджа состояние девушки беспокоило и печалило, хоть они и не знали, что послужило его причиной. В попытках помочь ей, они изучили, кажется, все книги в библиотеке, посвященные снам и сновидениям. В ход шло все — от странных заклинаний, о которых, наверное, не знал даже Флитвик, до зелья «Сны без сновидений», которое близнецы сумели выпросить у доверчивой Помфри. В один из вечеров Джордж, уставший от бессонных ночей, проведенных за успокоением девушки, опробовал последнее известное ему средство. Он принес ей теплого молока, но, проведя над ним носом и почувствовав, как оно отдает медом, Чехова отставила стакан в сторону.
Ее голова буквально пухла от всего происходящего. Уроки, экзамены, помощь близнецам в оформлении формул продукции «Забастовочных завтраков». Диггори и страх, сковывающий, липкий, заставляющий вскакивать среди ночи и кричать, плакать навзрыд.
***
Вечером второго октября, перед самым днем рождения, изможденная, посеревшая лицом русская ворвалась в девичью комнату с номером «7». Кэти, сидящая перед зеркалом и причесывающая свои темные, пушащиеся волосы, приподняла верхнюю губу в почти что зверином оскале. — Приветик, давно не виделись. Что, не бросил тебя твой Джорджи после такого?.. — Где Анджелина? — грубо прервала ее Маша. Сил на то, чтобы спорить, огрызаться на хамку совсем не было. — В ванной с Ли. А что? — Ничего. Пройдя к своей кровати, аккуратно заправленной эльфами, девушка упала на спину, заложила руки за голову и принялась буравить взглядом бордовый балдахин. — Чего ты тут развалилась? — Вообще-то, это моя кровать, если ты забыла. Имею право лежать здесь столько, сколько мне захочется. — Именно поэтому ты здесь не ночуешь? Сбежала, поджав хвост, стоило мне открыть всем глаза на то, какая ты шлюха, раз закрутила с Фредом после Анджелины. Тон, которым Белл произнесла эту фразу, был удивительно похож на тон Амбридж, когда она сообщала какому-то студенту, что тот будет наказан. Приторно-сладкий, довольный, но, при этом, ядовитый. Ядовитый настолько, что, будь он зельем и попади на кожу, непременно бы оставил химический ожог. Чехова села, уставилась на отражавшуюся в зеркале Кэти ненавидящим, пылающим от злости взглядом. — Я не ночую здесь только потому, что мальчики меня позвали к себе. А что, Кэти, Фред тебя не зовет к себе? Как жаль. Белл кинула на туалетный столик металлический гребешок и, повернувшись к русской, ткнула в нее пальцем. — То есть ты признаешь, что вы с ним вместе? Да? Какая же ты… — А что, завидуешь? Я ему передам, как тебя трясет, только ты его имя слышишь. Может, сжалится, одолжит тебе еще свою мантию. Потому что большее тебе не светит, усекла? Ненависть, захлестнувшая девушек, наэлектризовала воздух настолько, что, если бы между ними кто-то провел листом пергамента, его тут же охватил бы огонь. На их счастье, от новой драки их спасли Анджелина и Ли, распахнувшие дверь ванной комнаты и вывалившиеся наружу вместе с клубами густого пара. Их лица были довольными, а щеки красными. Мокрые волосы Джонсон до лопаток свисали черной копной, создавая впечатление, что она накинула на голову темный платок. — О, Мэри. Что, нужны какие-то вещи? — спросил Ли, увидев подругу в спальне. Та, оторвав взгляд от Белл, чуть улыбнулась, слабо покачала головой. — Мне нужны вы двое. Хочу, чтобы вы помогли мне с кое-чем в нашей комнате. Энджи, растерянно пожав плечами, направила на себя палочку и тут же ее охватили струи теплого воздуха. — В какой именно? — Там, где я и близнецы, — уточнила Маша, не без удовольствия отмечая, как злобно раздуваются ноздри Белл. — Помощь нужна срочно, потому что парни ушли на… На тестировку новинок, а я хочу выспаться этой ночью. Кэти, дергано и нервно отвернувшись, схватила гребень и вновь заводила им по волосам. — Да, хорошо, нет проблем. Пойдем? — спросил Ли, подходя к двери. — Идем, — согласилась Чехова, вставая с кровати. Комната близнецов встретила их непривычной тишиной и холодом — эльфы еще не растопили маленькую чугунную печь. Разворочанные кровати, на которых то там, то тут лежали чьи-то вещи, пергаменты с записями, также давали понять, что комнату еще не убирали. Забравшись в свой чемодан, Мария вытащила на свет небольшую доску, исписанную буквами и цифрами, маленькое белое блюдце, а также черные свечи, фитили которых уже были слегка истерзаны огнем. — Что это? — спросила Анджелина, с интересом разглядывая странный набор предметов. — Ты что, не знаешь, что это? Это же доска Уиджи! — весело и радостно объяснил ей Джордан, хлопнув в ладоши. — Обожал в это играть, когда был маленьким. Столько всего наслушался от матери на этот счет… Чехова, согласно кивнув, перевернула блюдце, показывая, что на его дне нарисована черная стрелка. — Ли прав. Я взяла ее на пару дней у новой знакомой Невилла. Не хочу посвящать вас во все подробности, но мне уже долгое время не удается поспать из-за одного настырного призрака, и… И мальчикам об этом знать не обязательно. Они будут спрашивать, волноваться, заставят меня рассказать о видении, которое он принес… — А он видение принес? — удивилась Анджелина, зябко обхватывая свои плечи руками. — Еще какое, — невесело ухмыльнулась Маша, накрывая лицо ладонями. Мешки, теперь явно выделявшиеся под глазами, ощущались теплыми и мягкими, словно в них засыпали раскаленного песка. — Ладно, тогда нужно спешить, пока близнецы не вернулись, — сказал Ли, плюхаясь на пол возле кровати Джорджа. — Вам нужно снять крестики, если они у вас есть, и распустить волосы. Ни крестов, ни резинок на девушках не было, так что они быстро последовали за ним, уселись на холодном каменном полу. Маша, схватив палочку, подпалила черные свечи и расставила их кругом. Джордан потушил люстру. Комната утонула в мягком, уютном полумраке. Высокие острые тени заплясали на лицах друзей, а за их спинами выросли их точные теневые копии, сгорбившиеся и чуть пугающие. Доска легла в центр образованного свечами круга, блюдце плюхнулось на нее. — Нам нужно взяться за руки, призвать дух, а потом положить пальцы на вот это? — спросила Джонсон, и ее парень согласно кивнул. — Да, откуда знаешь? — Видела в магловском кино. Там было про странного трупа, который ходил везде в полосатом костюме и поедал жуков, и семейная пара… — Анджелина, давай начнем, — прервала ее Маша, раздраженно вздыхая. — Да, извините, потом расскажу… Пальцы их рук нашли друг друга, крепко переплелись, сжались. В наступившей тишине отчетливо был слышен треск свечей и отдаленный, веселый гогот парней, живущих этажом выше. — Кого призываем? — Седрика Диггори, — ответила Маша спокойно и уверенно. Ее голос никак не вязался с сердечным ритмом, быстрым и испуганным. — Интересненько... Что ж… Давайте, — Ли покрепче перехватил руки девушек, выпрямился, прокашлялся. — Мы вызываем дух Седрика Диггори. Повторяйте. — Мы вызываем дух Седрика Диггори, мы вызываем дух Седрика Диггори… — повторили девушки несколько раз, громко и четко. Свечи затрещали сильнее, дым, исходящий от пляшущих рыжих огоньков, вдруг закоптил, стал черными клубами взмывать вверх. — Седрик Диггори, ты здесь? — спросил Ли, отпуская подруг, укладывая подрагивающие пальцы на блюдце. Маша и Анджелина последовали его примеру. Вдруг предмет под их подушечками задвигался, стрелочка, переворачиваясь, указала на «Да». — Отлично, Мэри, он здесь. Задавай вопросы. Прокашлявшись, Чехова осмотрела комнату, словно пыталась разглядеть его безжизненное лицо среди сгустившейся темноты, но за спинами друзей никого не было. — Я не вижу его. Он не должен быть видимым, как сэр Ник или Толстый Монах? Парень пожал плечами. — Не знаю. Может, просто не хочет показываться. Блюдце снова заелозило на доске, стрелка вновь уткнулась в «Да». — Хорошо, тогда… Седрик, то, что я видела в том сне — предсказание? «Да». — Это плохо. Ладно, ты говорил правду? У меня есть два года? «Да». — Два года для чего? — спросила Энджи, но Маша шикнула на нее. — Без подробностей. — Прости. — Седрик, почему ты преследуешь меня во снах? Блюдце медленно закрутилось, лениво выкладывая буквы в слово. «Соскучился». — Бред, с чего бы ему скучать по тебе? — фыркнул Ли, и тут же получил ответ на свой вопрос. «Нравится». — Оу, — прошептала смущенно Джонсон. — Да у нас тут влюбленный призрак… — Скажи, тебе хорошо в том мире? Тебе нужна помощь? — спросила Маша, чуть подрагивая голосом. Стрелка указала на «Нет», и девушка удивленно приподняла брови. — «Нет, не хорошо» или «Нет, не нужна помощь»? — Нужно вопросы конкретнее задавать, — ответил ей Ли, тяжело вздыхая. — Седрик, то, что говорит Гарри про Сам-Знаешь-Кого — это правда? «Да». Энджи испуганно вздрогнула, прикрыла глаза. — Это ужасно. Я, конечно, верила Гарри, но… — Ладно, давайте последний вопрос, — поторопил девушек Ли. — Эта штука становится горячей, призрак слишком долго находится тут. — Седрик, ты можешь оставить меня в покое? Пожалуйста, прошу, мне плохо… Блюдце указало на «Да» и сильно закрутилось, словно пыталось найти что-то на доске. — Смотрите! — воскликнула Джонсон. — Н. О. С. Н. А. Ч. А. Л. А. — Что? — Но сначала испугаю? Внезапно свечи потухли, комнату сожрала непроглядная, густая тьма. Гриффиндорцы почувствовали, как их касаются чьи-то липкие, холодные ладони. — А-а-а! — визг Анджелины разорвал тишину, заставил Чехову и Джордана вскочить с мест, заметаться по сторонам. — Инсендио! Инсендио! — кричал парень, пытаясь подпалить фитили, осветить комнату вновь. — И-и-и! — высоко тянула Джонсон. — Он меня коснулся, ребята, помогите! — Zhizn dlya zhivyh, nebesa dlya ymershyh sychsestv tenevyh, pokoy ne nashedshih! — шептала заговор Чехова, пытаясь вернуть его в иной мир. — Не выходит, он… — крикнул Маше Ли и тут же его подхватили за дреды, потянули наверх. — Отпусти, придурок! Вдруг в Чеховой что-то щелкнуло. Она заговорила, но голос ее был больше похож на устрашающий, звериный рык: — Никто не смеет так поступать с моими друзьями! Подойдя к тумбочке возле кровати Джорджа, Мария выдвинула ящик и достала серебряный ритуальный нож, обернутый в черную тряпку. Сдернув ткань, девушка схватилась за ручку, выполненную из холодной и гладкой кости и быстро подлетела к болтающемуся в воздухе Ли, пропорола воздух резаком прямо над ним. Послышался сдавленный гул, шипение. — Отправляйся на ту сторону и больше не смей возвращаться, понял? — нож свистнул над головой Ли еще раз. — Izgonyau na veki, byd ty proklyat! Тут же в комнате стало теплее. Непроглядная мгла рассеялась, круглая луна озарила помещение своим бледным, холодным светом. — Твои глаза, Мэри, — прошептала Анджелина. — Они горят. — Ерунда, — отмахнулась русская. — У ведьм часто такое бывает. Скачок энергии, не больше. Подойдя к зеркалу, Маша вгляделась в мутное, темное отражение. Волосы взъерошились, торчали в разные стороны, словно она была ощетинившимся перед дракой зверем. Глаза, и правда, горели болотной зеленью. Под кожей пульсировала горячая от страха и гнева кровь. — Инсендио, — неуверенно прошептал Джордан, махнув палочкой. Свечи послушно вспыхнули, вновь задымили светлым. Еще один пасс, и комнату ослепительно осветила люстра. К общему беспорядку, преследовавшему близнецов от одного жилища к другому, прибавился беспорядок, наведенный скучающим духом. Подушки, одеяла, носки были раскиданы по всему периметру спальни. На одном из пологов красовался ровный, словно заклинанием сделанный надрез. Маша, чуть сощурившись от непривычной яркости, уперла руки в бока, осматривая, оценивая причиненный им материальный ущерб. — Уборки на пять минут, но все равно обидно… Ли, так же оценивший масштабы разрухи, невесело хмыкнул. Энджи, забившаяся в угол между кроватью Фреда и стеной, опасливо выглянула из своего укрытия, и, увидев, что ей больше ничего не угрожает, выбежала оттуда, повисла на шее парня, утыкая мокрое от слез лицо в его грудь. — Что он хотел от нас? Я так испугалась… — голос гриффиндорки подрагивал от накатившей истерики. — Наверняка ему просто скучно, — предположил парень, оборачивая руки вокруг ее плеч, притягивая к себе. — Ну, что ты, испугалась, куколка? Я бы не дал тебя в обиду. — Будем надеяться, что после произошедшего он больше не появится, — хрипло произнесла Маша. Ее горло саднило, тянуло и першило, словно она сорвала его, а руки чесались от выплеснувшейся из них энергии. — А что ты… Что ты говорила, когда пыталась его изгнать? –спросил Ли. — Сама не знаю, — пожала плечами русская. — Сначала говорила заговор для изгнания нечисти, а потом, когда он не сработал, у меня будто крышу сорвало и я говорила просто от себя. Наверное, главное — не произнесенные слова, а посыл и магия, которую я аккумулировала в тот момент. В любом случае, если во снах он ко мне больше не придет, значит мы с вами придумали новый способ изгнания злого духа из помещения. — Да… — тихо протянула Анджелина. — Это… Это был интересный опыт.***
Из долгого, сладкого и тягучего, словно карамель, сна ее вырвал щелчок затвора фотоаппарата. Вначале Маше показалось, что все это ей снится, но звук выезжающего полароидного снимка, последовавший за щелчком, дал ей понять, что это все же явь. Немного дрогнув веками, девушка решила не открывать глаз и подождать, узнать, что же будет дальше. Ее фотограф был не слишком расторопен. С минуту он обмахивал снимок со всех сторон, ожидал проявления фотографии, а затем, кажется, еще несколько минут любовался своим творением. Далее, тяжело вздохнув, он лег к ней на кровать. Матрас с силой промялся под его весом. «Это Джордж. Теперь все сходится — он сделал колдографию», — заключил мозг Чеховой. Убедиться в своей догадке ей удалось уже очень скоро, ведь парень ласково провел кончиками пальцев по ее брови, очертил нос, погладил нежную кожу на щеке, а затем спустился к губам. Подушечка большого пальца аккуратно, нежно и трепетно провела по нижней губе и уже собиралась перейти на верхнюю, как вдруг Маша коснулась его языком, быстро и небрежно лизнула. Прятать улыбку больше не удавалось, поэтому русская растянула губы, приоткрыла заспанные глаза. Перед ней, действительно, лежал Джордж. Его волосы горели пламенем в свете утреннего солнца, а на щеке у самого рта белело засохшее пятнышко зубной пасты. — С добрым утром, именинница. Парень подобрался ближе к ней, мягко поцеловал. Ментолово-мятный вкус обжег, показался слишком ярким. Влажный язык лениво очертил разрез сомкнутых губ, попытался пробраться внутрь, но ведьма отстранилась. Тогда он, весело хмыкнув, схватил ее за руку и провел языком по запястью. — Это тебе за то, что лизнула меня, ясно? Девушка тихо хихикнула, прикрыла глаза, сладко зевнула. — Мне так хорошо, — протянула она шепотом, чтобы не разбудить Фреда. — Я еще никогда так не высыпалась. Представляешь, десять часов беспрерывного сна впервые за всю неделю? Рыжий кивнул: — У меня тоже, так что… Это прекрасное утро. Схватив одеяло за уголки, он перекинул ногу через нее, уселся на ее бедрах. Накрыв себя и девушку с головой, Уизли стал покрывать мокрыми, щекотными поцелуями ее шею и плечи, выглядывавшие из-под широкой майки, а ведьма принялась брыкаться, пытаясь скинуть с себя наглого парня. — Прекрати, мы разбудим твоего брата. — Да наплевать. Сказав это, Джордж отстранился и, задрав верхнюю одежду русской, пробрался под нее головой, коснулся оголенной, горячей кожи груди языком. — Ну что, моя совершеннолетняя девочка, какой подарок хочешь от меня? — спросил он пошло и неторопливо, так, что бедра Чеховой непроизвольно сжались, а внизу живота отчаянно заныло. — Эм… — Хоть бы меня постеснялись, извращенцы, — прохрипел Фред откуда-то из глубин комнаты. — Мэри, укуси его за что-нибудь. Выбравшись из-под майки, взъерошенный Джордж удивленно спросил: — За что? — За то, что ты меня разбудил! В комнате послышались шлепки босых ног по каменному полу, а затем, прогнув матрас, близнец парня забрался на кровать. Под одеяло залезла недовольная, сонная голова старшего. — И что, вы тут даже не голые? — А должны? — рассмеялась Чехова, пытаясь вытолкнуть его морду из их «шалаша», но Уизли был неумолим. Разверзнув ткань, он пробрался к паре, впуская слишком яркие лучи света внутрь уютного темного пространства. — С днем рождения, конфета, — просипел рыжий, быстро целуя девушку в щеку. — Я останусь здесь и не дам вам наслаждаться друг другом потому, что я — вредный брат, и вы помешали моему сну. А снилось мне, будто я катался на серфе среди волн, и меня пытались привезти к берегу синие дельфины. Чехова, рассмеявшись, подвинулась на кровати, давая место третьему. Фред улегся рядом и закинул волосатую ногу на спину брата, прижимая того к телу девушки. — А потом эти дельфины прыгали через кольцо и так мило хлопали плавничками… Отличная ночь. Впервые за неделю… — Ага, выспались, — закончил за ним Джордж. — Убери свою ходулю, дышать трудно. — Ой, простите-простите, — напыщенно произнес Фред. — А вам что снилось, молодые люди? — Ничего, — хором ответили они, рассмеявшись от того, как синхронно это прозвучало. — Вы скучные, — улыбнулся близнец, приподнимаясь и откидывая одеяло с подруги и брата. Их глаза тут же ослепило яркое солнце. Чуть привыкнув к окружающему их свету, девушка вылезла из-под Джорджа и встала с кровати, потянулась, привставая на носочки. — И вообще, где мой днерожденческий кофе в постель, Уизли? Фред рассмеялся, узнав в ее словах свою фразу, произнесенную им в апреле. — Ты не пьешь кофе, дурочка. — И где мой подарок? Я что, зря ждала его целый год? Джордж рассмеялся от того, как весело она запрыгала, закружилась по комнате. — Всему свое время, маленькая. Вечером устроим тебе праздник, тогда и подарим. Девушка удивленно уставилась на парня. — Я не хочу такого же балагана, который был у вас… Тем более, завтра нам на уроки… Фред, схватив полотенце со спинки кровати, ушел в ванную, насвистывая какую-то веселую песенку. — Мы знаем, Маша, — успокоил ее Джордж. — Никакого алкоголя и ничего такого. Сама увидишь.***
Этот учебный день тянулся слишком медленно и уныло, чтобы быть праздничным. Урок ЗОТИ, на котором ей пришлось встретиться с обозлившейся Амбридж, прошел в напряженном безмолвии, прерывавшемся лишь скрипом перьев по пергаментам. На зельях Снейп вновь обратился к повторам простейших зелий. И даже любимая Чеховой травология прошла скучно — им с Джорджем поручили удобрять лекарственные травы из первой теплицы. Они управились с этим несложным делом за полчаса, а оставшийся час маялись от безделья, бегали вокруг парников, раскидывали ногами опавшие рыжие листья, прислушивались к их сухому шуршанию. Вечером, когда ученики медленно разбредались по своим спальням после плотного ужина, Чехова устроилась с книгой у камина. Уютный треск поленьев, пляс языков пламени, приятное тепло, согревавшее ее вытянутые ноги — все это буквально вводило ее в транс. Вскоре читать стало совсем невозможно — буквы заплясали перед ее уставшими глазами, а мозг перестал воспринимать текст, складывать слова в предложения. Отложив чтиво на потом, девушка оглядела гостиную. Дама с единорогом, изображенная на багряно-красном полотнище гобелена, украшавшего стены, в мягком свете очага была еще более бледной и уставшей. Обитатели живых портретов тоже собирались на боковую — именитые волшебники и волшебницы удобно устраивались в своих рамах, закладывали руки за головы. По воздуху пролетела толстая стопка разномастных книг — это Гермиона убирала раскиданные нерадивыми студентами учебники и словари на их законные места. Полки деревянных шкафов тут же перестали пустовать. Тут дверь, прячущаяся от всех за портретом Полной Дамы, приоткрылась, в комнату вошла Джинни, еле передвигающая ноги. — Эй, Джинни! — позвала ее Гермиона. — Не видела тебя на ужине, ты куда-то ходила? Уизли грустно хмыкнула и уселась на диван рядом с Марией, откинула голову на спинку. — Ага, только что вернулась с отработки. Хорошо, что Макгонагалл вступилась за меня и поручила мыть школьные награды, потому что Амбридж… Вы же знаете про руку Гарри? Маша и Гермиона кивнули, на их лицах тут же отразилось беспокойство и раздражение. Староста подошла ближе к подругам, аккуратно умостилась между ними, оглянулась, ища кого-то, кто мог бы подслушивать их разговор. Гостиная была практически пустой, лишь несколько первогодок, с интересом разглядывавших информационный стенд, могли помешать им, но до разговора девушек им не было дела. Куда более интересной темой для обсуждения малышам казались грядущие соревнования по квиддичу. — Девочки, вы подумали насчет «дополнительных уроков»? — украдкой, шепотом спросила Грейнджер. — Я подходила уже к нескольким ребятам, которые были с нами в «Кабаньей голове». Они согласны, что кандидатура Гарри — лучшая. — Да, я хочу записаться, — прошептала Джинни. — И еще две девочки с моего курса хотят. Ты уже разработала тот волшебный пергамент? Гермиона гордо кивнула, но пальцы рук, перекручивающиеся и щиплющие кожу, выдавали ее волнение. — Наложила специальное заклятие, если кто-то выдаст нас — мы сразу об этом узнаем. — Мы с близнецами тоже хотим в вашу «подпольную организацию», — тихо сказала Чехова. — Это просто прекрасно. Тогда всем вам задание — подумать над местом встреч, потому что класс нам никто не даст, сами понимаете. Мария и Джинни кивнули. — Кстати, помните того парня с Рейвенкло, который приглашал меня на свидания в том году и ходил с нами в «Кабанью голову»? Его зовут Майкл Корнер, — неловко произнесла Уизли, смущенно оглядывая подруг. Гермиона прикрыла глаза, пытаясь восстановить в памяти его образ. — Да, вспомнила, темненький такой. Он, кстати, уже дал согласие, осталось только записать его… — Так вот, он предложил мне встречаться и я согласилась, — выпалила гриффиндорка так быстро, что подругам пришлось еще несколько секунд вдумываться в смысл сказанного — от волнения она «проглотила» половину букв. — Подожди, что? Ты встречаешься с ним? — переспросила Чехова, недоуменно вглядываясь в красное, стыдливо опущенное, но счастливое лицо Джиневры. — Угу. — Но как же… Как же Гарри, Джинни? Ты же была влюблена… — слова старосты прозвучали немного печально и возмущенно, словно она собиралась отчитать ее. — Эй, Герми, ты шутишь? Причем здесь Поттер? Он с Чжоу сидел на днях на астрономической башне, у них все хорошо. — Какая чепуха! Ты что, веришь россказням? Они с Чжоу… — Не нужно его оправдывать. Да, вы друзья, но он уже слишком долго не обращает на меня внимания, не находишь? Я решила дать себе право на счастье, — повысила голос Уизли. — И не надо давать мне советов, ясно? Я думала, что вы порадуетесь за меня, думала, что… Эх! Рыжеволосая вскочила с дивана и взбежала по ступеням в свою спальню. — Да что я такого сказала?! — спросила у Марии взвинченная, раздраженная староста. — Не знаю. Наверное, она ожидала, что ты похвалишь ее, а ты стала ворчать, что она не дождалась Гарри… — предположила девушка, поглядывая на часы. Проследив за ее взглядом, Грейнджер удивленно спросила: — А ты чего не в спальнях? Я разбиралась с книжками, Джинни налаживала личную жизнь… А ты? Чехова тихо хихикнула, прикрывая уставшие глаза. — Близнецы готовят мне какой-то сюрприз. Заставили меня сесть здесь, перетащили что-то в комнату в чемодане и теперь… Их нет уже полчаса. — Надеюсь, ничего противозаконного… — Я тоже на это надеюсь, — уверила строгую старосту Чехова. В этот же момент на лестнице показались две рыжие макушки. — Мэри, все готово! Именинница встала, размяла затекшие мышцы. — Ладно, пойду. Спокойной ночи, Гермиона. — С днем рождения, Мэри. Сладких снов, — вздохнула гриффиндорка, вытаскивая из-под мантии волшебную палочку и принимаясь за сортировку лежащих на кофейном столике брошюр. Как только деревянная дверь распахнулась, Чехова сдавленно охнула. Разлетевшиеся во все стороны волшебные огоньки, горящие теплым рыжим светом, заставили ее восхищенно раскрыть рот. Такое их количество она не видела никогда и нигде. Они оседали на стенах и балдахинах, покачивались возле приоткрытого окна, из которого тянуло прелой листвой и костром. Также, волшебные огоньки вились возле небольшого столика, возвышающегося около кровати Фреда, укрытого белой скатертью. Пройдя вглубь комнаты, присмотревшись к стоящим на нем тарелкам, Маша разглядела блюда. — Пастуший пирог, гренки… — гордо принялся перечислять Фред. — И пельмени, — закончил за ним Джордж. — Домовики не знали, как их готовить, и Фред рассказал им все так, как показывала нам твоя мама. Не знаем уж, что получилось… — О, и еще! — воскликнул Фред, подходя к праздничному столу и сдувая «светлячков» с большой пузатой банки. — Соленые огурчики! — обрадовано пискнула девушка и, резво сняв крышку, сунула руку в горлышко, поймала один, захрустела. Уксусный вкус разлился в ее рту, вызвал обильное слюноотделение. — Никогда не видел, чтобы огурцам так радовались. Джордж случайно отцом не станет, Чехова? — усмехнулся старший. — Заткнись, — усмехнулся младший, пихая его локтем в бок. — Пока ты ведешь себя так, как сегодня утром — точно не стану. Ветер чуть сильнее подул в раскрытое окно и огоньки, замелькав в воздухе, слетели со скатерти, отправились в путешествие по темной комнате. — Если хочешь знать, даже в детстве, когда мне предлагали выбрать между огурцом и конфетой, я выбирала соленый огурец. А обрадовалась только потому, что вы мне запретили есть на ужине и у меня уже желудок от голода сводит. — Тогда давайте скорее за стол, — заключил Джордж, усаживаясь на край кровати. — Не будем мучить виновницу торжества. Блюда улетели с тарелок с космической скоростью. Компанию им составил фруктовый чай, который парни разлили по аккуратным белым чашечкам. Насытившись и насмеявшись от историй близнецов, Мария развалилась на кровати, тяжело уложила руки на надувшийся живот. — Сейчас бы поспать… — Ага, «поспать», — усмехнулся Фред. — Кому мы готовили концертную программу? Девушка чуть оживилась. — Концертную программу? — Ну, мы придумали несколько развлечений… — Какие развлечения, Фред? Мы же не подарили ей… — Я думал, что сначала мы… — Нет, мы же договаривались! Их речь была слишком сумбурной для того, чтобы она могла разобрать хоть что-то, поэтому ведьма сладко прикрыла глаза, позволяя мальчикам договориться. — Ладно, твоя девушка — ты и решай, — сдался Фред, поднимая раскрытые ладони в примирительном жесте. Лучезарно улыбнувшись, Джордж вскочил с места, покопался в чемодане, достал вытянутую прямоугольную черную коробку, обтянутую серебристой лентой. — Это, скажем так, подарок не только для тебя, но и для нас… — начал Фред. — С тех пор, как меня прокляли, многое поменялось, сама знаешь. — Да, — согласился с ним младший. — И самое важное для нас — твоя безопасность и здоровье. Особенно учитывая то, как легко тебе удается находить врагов. Маша усмехнулась, нетерпеливо прикусила нижнюю губу. Джордж же, понимая, что не стоит затягивать их речь, передал коробку девушке. — Открой ее. Бант слетел, крышка распахнулась, являя миру три серебряных кольца, украшенных цветами, выполненными из сверкающих камней. Фред тут же схватил крайнее, надел его на средний палец, покрасовался перед девушкой. — Это что, колечки дружбы? — Почти, — пожал плечами ее парень, надевая на палец ведьмы кольцо, а затем забирая последнее оставшееся себе. — На них щитовые чары. Ну, от убивающего заклятия они вряд ли защитят, но всякие сглазы, порчи — вполне. Так что это — защитные кольца, своеобразные обереги. — И когда вы успели их купить? — спросила девушка, рассматривая свое украшение. — Мы заказали их в одной лавке, которая находится в Хогсмиде, и ее хозяин прислал нам их совиной почтой. Потом мы с Фредом наложили парочку заклинаний, и… — Цвета камешков мы выбирали исходя из наших любимых цветов, — сообщил Фред, покручивая рукой возле скопления волшебных огоньков так, что желтоватый цветок на кольце, похожий на яркий подсолнух, пустил по темному пологу солнечных зайчиков. — Не знаем только, что за камешки, — вздохнул Джордж. — У Фреда цитрин, у тебя — танзанит, — девушка указала не его фиолетовый цветок, похожий на нежную фиалку. — А у меня — рубин. Из мутного, темно-бордового камня были вырезаны изящные, чувственные лепестки розы, будто она только что распустилась на ее руке. — Откуда ты знаешь их названия? — удивился Фред. — Ох, все довольно просто. Моя бабушка была специалистом по всяким горным породам, а также по драгоценным камням. Она изучала их свойства в зельях, поэтому мы с отцом многое про них знаем. Ну, нам пришлось узнать. Близнецы понимающе кивнули, забегали глазами по их рукам, любуясь результатом. — Спасибо, мальчики. Это очень тонкая работа. И очень полезный подарок. — Если кто-то попытается что-то сделать с тобой, ты узнаешь об этом, серебро должно начать чернеть… — предупредил Фред. Чехова кивнула, обвила их шеи, увлекла парней в объятия. — Надеемся, что тебе понравилось… — сказали они синхронно. — Конечно. Как могло быть иначе? Вдруг в дверь настойчиво постучали и, не дожидаясь ответа, вошли. В дверном проеме показались Ли и Анджелина. — С днем рождения, Мэри! — громко закричали они и Ли, достав из-за спины хлопушку, взорвал ее. Друзей окропило дождем мелкого конфетти и блесток, а в воздухе запахло порохом. Лица близнецов из улыбчиво-нежных вмиг превратились во враждебные и хмурые. Фред даже сжал кулаки. — Что вы тут делаете? — Пришли поздравить подругу, — улыбнулась ему Анджелина. — Принимай подарок! Чехова встала и подошла ближе к ней, разглядела в ее руках аккуратно уложенные в бумажный пакет письменные принадлежности: свитки, несколько пышных перьев, три баночки чернил. — Спасибо большое, ребята… — Мы не вовремя? — тихо спросила Джонсон, но Фред услышал ее. — Еще как «не вовремя»! У нас были планы! Ли заметно напрягся, под темной кожей лица задвигались желваки, челюсти сжались. — Не разговаривай с моей девушкой в таком тоне, Фред. — Он имеет право злиться на нее, — вступился за брата Джордж. — И вообще, мы хотели побыть наедине, так что… — Наедине — то есть втроем? — едко отметила Энджи, презрительно прожигая бывшего глазами. — Мы уйдем. Только я хочу, чтобы ты знал, Фред. Это не я наслала на тебя то проклятие. Это не я виновата в измене. И то, как ты обращаешься со мной… Тебе будет стыдно, когда до твоей тупой головы наконец-то дойдет. Рыжий вскочил с кровати, подлетел к друзьям и принялся выталкивать их за порог. — Пошутили и хватит, вам пора, скоро отбой. Чехова не забудет вашей щедрости, но нам некогда. Дверь громко хлопнула, вновь погружая спальню во мрак. Тишина, ранее уютная и теплая, стала напряженной. Фред, дернув плечами, заходил по комнате, распугивая волшебные огоньки, сминая их под ногами. Джордж уложил подбородок на плечо Маши и принялся следить за нарезающим круги близнецом. Несколько минут они ждали, пока он придет в норму и справится с приступом раздражения и агрессии, но он все не проходил, движения парня становились все более резкими. — У тебя была для меня какая-то «концертная программа», Фред… — мягко напомнила ему Мария, стараясь вырвать из тяжелых мыслей. Он непонимающе уставился на нее, а потом, словно очнувшись, закивал головой. — Да-да, прости пожалуйста. Просто… Просто немного задумался, — его голос звучал нарочито весело и добродушно. — Итак, первый номер нашей программы — говорящий Джордж Уизли! — Чего? — удивленно спросила Чехова. Джордж отстранился от нее, подлетел к брату и, прокашлявшись, сцепил руки в замок перед собой, словно собирался петь арию. — Чехова Мария, ya lybly tebya, s dniom roshteniya! — продекламировал он, запинаясь на особо сложных моментах. Его голос звучал неуверенно и смешно, но сердце Маши дрогнуло от умиления. — Ты что, выучил это для меня? — Da, — кивнул Фред, задорно улыбаясь. — S shnyom zashtenia! — Боже, — рассмеялась ведьма, подлетая к ним, вновь сжимая их в объятиях. — Спасибо! Где вы научились этому? — Попросили одну слизеринку. В том году она танцевала русский вальс вместе с вами. А в том месяце она покупала безголовую шляпу и мы попросили научить нас нескольким фразам. — Вы лучшие, — улыбнулась Чехова, отрываясь от тел парней, чтобы заглянуть в их глаза. Они просто светились от гордости за себя. — Это еще что! Теперь второй номер! — провозгласил Фред, пробираясь к своей кровати и заглядывая под нее. — Сначала мы хотели устроить полет в ночном небе на метлах, но ты же боишься летать, — рассказал ей Джордж. — Поэтому мы пойдем пускать наш новый фейерверк в твою честь. — Постойте, но мы же попадемся. Филч сцапает нас, как только увидит его в воздухе. Да еще и этот грохот… Пол замка перебудим. — И что? — безразлично спросил Джордж. — Мы придумали новый дистанционный механизм запуска. Сейчас спустимся, установим его на полянке, а потом вернемся сюда и насладимся видом из окна. И никто не догадается, что это мы. Мало ли, кому приспичило пускать салюты в такую прекрасную осеннюю ночь? — Конечно-конечно, это же совсем не ваш почерк, — усмехнулась девушка. — И почему вы не установили его днем? Нам бы не пришлось пробираться на улицу… — Тогда бы его нашли, а сейчас там никого, — объяснил Фред, вылезая из-под кровати, потрясая своим волшебным чемоданчиком. Чехова поняла, что они уже настроились на приключение и от нее не отстанут, поэтому, обреченно вздохнув, направилась к выходу. — Только обещайте, что мы не попадемся. — За кого ты нас принимаешь? — весело спросил Джордж, следуя за ней. Коридоры замка не были совсем уж безлюдными, как предсказывал Фред. То тут, то там им попадались страстно целующиеся пары, тихо плачущие девушки и задумчивые, одиноко сидящие в нишах скульптур парни, размышляющие о чем-то своем. Близнецы и именинница собирались преодолеть коридор, ведущий в большой зал и спуститься к главному входу, но, на их беду, это место патрулировал Филч. Тогда они пошли к одному из тайных ходов, спрятанных за статуей пухлого лысого волшебника, но около него на скамейке сидела Амбридж, записывая что-то в маленьком розовом блокноте. — Черт, как на зло! — выругался Фред и, схватив подругу за руку, потянул ее и Джорджа к коридору, ведущему в подземелья. — Если Филч трется у большого зала, то у выхода из подземелий наверняка никого нет… — предположил младший, пальцем указывая Марии на исчезающие перед ними ступени лестницы. — Аккуратнее, не споткнись. Преодолев пару пролетов, завернув за угол они вдруг услышали сдавленные, горькие девичьи рыдания. Мужской голос, холодный и спокойный, звучал удивительно знакомо. Фред, идущий впереди всех, выставил руку назад, останавливая брата и подругу. — Что-то не так? — шепнула Чехова, но тот приложил палец к губам, и она послушно замолчала, вслушиваясь в разговор двух людей. — Она умерла, Драко! Умерла! Я думала, что она выживет! Шелли умерла сразу, а она держалась… — Тише, Пэнси, пожалуйста. Нас могут услышать. — Да плевать! Глаза близнецов стали круглыми от удивления, а несдержанные улыбки спали с лиц. Маша вырвалась вперед, чуть заглянула за угол. Паркинсон сидела на коленях и молотила кулаками по полу, а Драко пытался поднять ее на ноги, метался вокруг девушки. Оглянувшись на Уизли, Мария кивнула, подтверждая, что им это не слышится, что голоса — не проделки проказливого Пивза, научившегося пародировать учеников. — Пойдем, Пэнси, сядем в одной из темниц и поговорим, тут… Тут может быть еще кто-то. Малфой будто знал, что их подслушивают три пары ушей, но слизеринку колотило в истерике и она упиралась ногами и руками, выла. — Умерла! Умерла! Из-за какой-то суки! Из-за какой-то… Тут голоса стали отдаляться, видимо, парню все же удалось утащить ее подальше от посторонних глаз. Джордж тронул брата за плечо и они одновременно кивнули, понимая друг друга без слов. — Кажется, твой салют отменяется, конфета, — прошептал Фред, залезая рукой в чемодан. — Как насчет того, чтобы поиграть в разведчиков? Вскоре по полу заструился телесного цвета шнур, на конце которого красовалось крупное, вполне натурально выглядящее ухо. Оно тянуло друзей за собой, словно собака-ищейка, и близнецы, пригнувшись максимально близко ко второму уху, завершающему другой конец шнура, шли по следу. Из раковины, находящейся в руках Фреда, то и дело вырывались какие-то звуки: смех, скрип пера, звяканье бутылок, храп. Вдруг, напротив одной из древних, обшарпанных дверей Уизли остановили ухо и пристроили его у замочной скважины, а сами, махнув имениннице рукой, спрятались за колонной, выделяющей один из сводов, открывающих длинный, темный и захламленный коридор. Из ушной раковины послышалось сдавленное гылканье, судорожные вдохи. Пэнси пила что-то, пытаясь прийти в себя и успокоиться. — Еще водички? — учтиво спросил Драко. — Нет. — Ладно. Теперь скажи нормально. Я ни слова не понял из того, что ты несла там, в коридоре. Фред приблизил ухо к себе, стараясь расслышать каждое слово. — Она умерла. — Кто? — Сесилия. Брови Джорджа взмыли вверх, но проследить их дальнейшую траекторию не удалось — он звонко шлепнул себя по лбу, скрывая их от посторонних глаз. — Кто это? — Вот видишь, ты даже не знаешь, с кем я общаюсь! — обижено процедила Паркинсон. — А кто это? — спросила Маша, на что Фред отмахнулся, еще сильнее придвигая удлинитель ушей к своей голове. — Это бывшая девушка Фреда и Ли, — напомнил ей младший шепотом. — Та, которая «спелая тыковка». Я не верю своим ушам… Мишель умерла? И твоя бывшая, Фред… Его вопросы остались без ответов, старший смерил его строгим взглядом, беззвучно упрашивая замолчать. Удивление, охватившее Марию, было смешано со страхом и непониманием. Словно они стояли на пороге большого открытия, но оно не несло за собой ничего хорошего. Словно они собирались разворошить гробницу фараона, выпуская на свет ужасное неизлечимое проклятие мумии. — С какой стати тебе возиться с девчонками с Хаффлпаффа? Ладно Чейз с Рейвенкло… Но эти дуры, болтающие о гортензиях и имбирных печеньях… — презрительно произнес Драко. Кажется, он так же не понимал, что связало двух столь непохожих друг на друга девушек. — С какой стати? Нас объединила ненависть к… К некоторым людям, — Пэнси звонко икнула. Фред накрыл рот рукой, стараясь дышать как можно тише. — К каким это людям? — Разве ты не знаешь? Любимое всеми трио. Уизли, Уизли, Чехова… Друзья подняли глаза, всмотрелись в лица друг в друга и, поняв, что всех их начинает трясти от злости и страха, схватились за руки. Три ладони, сплетенные, дрожащие пальцы, мокрая от волнения кожа. — Как же, самые веселые ребята Хогвартса и их подружка-подпевала. Уизли — два шута, скачущие и кривляющиеся на потеху всем, а эта… Эта… Дешевая потаскуха, прилипшая к ним из-за того, какие они популярные и классные… Они давно нарывались на то, чтобы кто-то вывел их из игры. И если до этого Драко согласно мычал, хмыкал, то, услышав последние слова, он слегка дрожащим голосом спросил: — Что ты имеешь в виду? — Не смеши меня. Ты — и не понял? Я, Мишель и Сеси собирались убить этих выскочек. — Что? — воскликнул Фред, но тут же накрыл свой рот ладонью вновь. Его вскрик прокатился по подземельям эхом. — Ч-что ты такое несешь, Пэнси?.. — промямлил Малфой. — Ой, да ладно тебе. После всего того, что эта русская сделала с тобой… Почему ты так реагируешь? — Ладно, если бы речь шла о… Не знаю, об издевательствах или чем-то таком. Но убийство… Ты себя, вообще, слышишь? Вы что, собирались применить «непростительное»? Слизеринка звонко рассмеялась. — Что ты, дурачок, конечно же нет! Мы не такие глупые. Сейчас ты узнаешь, какой план я придумала, и поймешь, что твоя девушка — просто гений. Фред и Джордж сжали пальцы с такой силой, что Маше стало больно и она, тихо пискнув, высвободила ладонь. Комок рук рассыпался, Джордж саданул костяшками по каменному полу. Глухой гулкий звук дал понять, что сделал он это с приличной силой. — Смотри, Шелли бросил младший Уизли, а Сеси — старший. Удобно, правда? Две девушки, испытывающие ужасную боль и одиночество. Натравить их на Чехову было просто. Только Чейз была слишком твердолобой — я боялась, что она сразу броситься на нее, как тогда, около большого зала. Поэтому пришлось следить и ходить за ней хвостом. А Сесилия ничего, вынашивала идею отомстить им, потихоньку пробиралась в самое гнездо этих змей… — голос Паркинсон стал грустным, казалось, еще немного, и она снова расплачется. — Я предложила им свою помощь. Наш союз был выгоден всем. Девчонки избавились бы от парней, принесших им такую муку, а я… Я избавилась бы от главных защитников этой дряни. К ней не подобраться, пока они с ней. — Столько эпитетов о тебе я еще не слышал, — попытался пошутить Фред, но его голос был вовсе не радостным, а хриплым, скрипучим, как несмазанная дверь. — И что вы… Что вы придумали? — тихо поинтересовался Драко. — Сесилия втерлась в доверие к другу рыжих, стала проводить с ним много времени и… Выведывать некоторые факты. Этот болван рассказал ей все — вплоть до любимых напитков его дружков. Вначале я и Шелли хотели подмешать в их чай яд. На крайний случай, она могла бы выкрасть «Напиток живой смерти» у Снейпа — его проходили на последнем курсе еще раз, но… Но Чехова подала нам идею получше. Как-то Сеси вспомнила урок у Грюма, когда он рассказывал про одно любопытное проклятие… Взгляд старшего Уизли помрачнел, он до боли закусил нижнюю губу, так, что розоватая кожа побелела под его зубами. — Что за проклятие, Пэнси? Это могло плохо закончиться для тебя! — чуть повысил голос Драко, но она тихо зашипела, успокаивая его. — Нам показалось это смешным — завалить всех троих словечками, придуманными ее дедом-волшебником. Какая глупость, правда? Вышло бы, что он придумал смерть своей любимой внучечке. Джордж засопел, раздувая ноздри, и Маша положила руку на его колено, приводя его в чувство. — Я пойду и размозжу ей голову об пол… — Тихо ты! — шикнул на него Фред, потрясая искусственным ухом. Связь на мгновение стала плохой. — И вот как забавно вышло — Сеси специально рассказала Джордану о том, что видела нас с Чейз в библиотеке. Мы надеялись, что Чехова испугается и будет везде ходить хвостом за гриффиндорскими клоунами и мы сможем поймать их в одно время и в одном месте. Но все получилось иначе — Джордан оказался не таким уж болваном, откуда-то узнал о том, что мы готовим. Сказал этой суке, и вот, мы врываемся в купе. Пока девочки шептали слова, записанные на листке, я поняла, что ее нет, и вылетела оттуда, стала заглядывать в соседние… А потом слышу крики, прибегаю — а Шелли на носилках. Не знаю, что там произошло, наверное проклятия как-то… Отскочили, или нельзя было насылать их одновременно… По щеке Фреда скатилась маленькая слеза. Маша могла поклясться, что чувствовала, как в одну эту соленую капельку парень смог уместить всю свою боль, весь страх, всю ярость и негодование, обжигающие грудь. Будь его воля — он бы убил слизеринку. Не придумывал изощренных методов, не мучил бы, а просто убил, сделал так, чтобы ее больше не существовало. Однако девушка, сидящая сбоку от него, смотрящая на друга огромными испуганными глазами, коснувшаяся его руки теплой, мягкой ладонью, привела парня в себя. — Так нельзя… — прошептал он, и голос его прозвучал по-детски обиженно, словно Паркинсон сжульничала в игре, а не подготовила покушение. — Зачем ты полезла туда, дура? — зло рявкнул Малфой. — Проклятие, поверить не могу! Еще и на русском! Еще и тогда, когда в поезде полно народу! — Затем-то и нужна была мне эта… Эта дружба с Сесилией и Шелли. Я бы свалила всю вину на них. Они не были достаточно умны, чтобы просчитать всех шагов, а я… Я стояла позади всех, и, если бы сладкая троица упала, корчась в предсмертных муках, я бы выбежала из купе и позвала на помощь. — Все знали, что ты напала на них вместе с Чейз! Весь поезд гудел об этом до самого Лондона! — сорвался на крик Драко. — Какая теперь разница, а? Они мертвы. Мишель умерла сразу, в больнице, а Сеси пролежала дома до самой осени… Ее мать попросила меня приехать к ней, и я увидела… Великий Мерлин, лучше бы я не приезжала. Она лежала на кровати, вся скрюченная, худая, словно живой скелет. От нее несло, будто она умерла несколько дней назад и теперь разлагалась. Она попросила меня не пускать к ней никого, сказать всем, что она больна драконьей оспой… Я думала, что хотя бы один из этих рыжих мудаков умрет, как Мишель, но… — Только не говори мне, что привязалась к ним… — презрительно выплюнул слизеринец. В ответ на его слова послышался тихий, печальный всхлип. — Зачем ты, куриная твоя башка, полезла туда? Зачем? — последнее слово он выкрикнул с такой силой, что гриффиндорцы, подслушивающие их беседу, отпрянули от искусственного уха в испуге. — Говори! — Я люблю тебя, Драко! Я люблю тебя. Я… Я хотела отомстить этой твари! Голос девушки был заискивающе ласковым и нежным, но тяжелые вздохи, хлюпанье носа делали ее жалкой. Громкий звук шагов, звонкий, хлесткий удар. Девушка вскрикнула от боли, заскулила и захрипела совершенно по-собачьему. — Мне противно смотреть на тебя. — Нет, Драко, нет… Звуки возни стали нарастать, послышался скрип ключа в замочной скважине и Фред, быстро дернув за телесный провод, принялся наматывать его на руку, словно леску на катушку удочки. — Дра-а-ако-о, пожалуйста-а-а! — раздался вопль из-за угла. Мимо коридора, в котором спрятались друзья, промелькнула невысокая фигурка в темной мантии. — Отвянь. — Нет, пожалуйста, пожалуйста! — не унималась Паркинсон. — Дай мне еще шанс! Ты не можешь так поступить со мной после всего, что между нами было, и… Мимо них пронеслась уткнувшая лицо в ладони Пэнси, и Фред, быстро поднявшись с земли, дернул за руку Машу и Джорджа, помогая им подняться. — Бежим, пока они нас не спалили… Топот ног градом зазвучал в опустевших коридорах. Они бежали, совершенно не боясь, что их поймает Филч или Амбридж, Макгонагалл или Снейп. Они в тот момент не казались им такими уж страшными, каким монстром казалась Паркинсон. Залетев в гостиную, ребята упали на диван и принялись хватать ртами воздух. Он им казался горячим и липким, словно место кислорода в легких заняла тягучая, раскаленная магма. — Я… Я ненавижу… Ее… — между тяжелыми вдохами прошептал Фред. Джордж и Мария согласно кивнули. — Если… Если все это — правда… — сказала Маша, укладывая руку на грудь, слушая бешеный стук собственного сердца. — Если это правда, то я зря думала на Белл. Когда я поняла, что это не Энджи, Кэти стала моей главной претенденткой на роль твоего убийцы, Фред. — Черт, Энджи! — вскрикнул старший, прижимая ладони к глазам. — Это… Это просто невыносимо. Как же я себе противен, жить не хочется. — Фред! — испуганный Джордж в момент перепрыгнул через Чехову и накрыл брата своим телом, чтобы тот не мог никуда уйти. — Только попробуй, слышишь меня? Да, мы ошибались, но еще не все потеряно… По щекам Фреда покатились слезы, никак не вяжущиеся с громким, надрывным хохотом, вырывающимся из его рта. — У него истерика, — сообразила Чехова. — Я просто жалкий идиот! Она не виновата в измене, она не виновата в проклятии, она ни в чем не виновата! Это все я, я! — Пожалуйста, Фредди, тише, ты сейчас всех разбудишь, — прошептал ему на ухо близнец. — Давай, надо подышать и успокоиться. Пожалуйста, ради меня, давай подышим и успокоимся. Как ни странно, уговоры младшего подействовали на него, и Уизли запыхтел, втягивая воздух ноздрями и выпуская его через сложенные трубочкой губы. — Вот так, умница, — похвалила его Мария, растирающая кожу друга под рубашкой. — Моя умница, дыши и успокаивайся. Вдох, выдох. Вдох… Через тридцать минут истерика уступила место всепоглощающей, неумолимой, безнадежной тоске. Усевшись перед догоравшими поленьями камина, Фред расшвыривал малиновые угольки кочергой и беззвучно шевелил губами, словно рассказывал о чем-то самому себе. Джордж лежал на диване боком, охватывая расположившуюся рядом с ним девушку в теплые, заботливые объятия. Она широко зевала, наблюдая за копошащимся в камине другом. Время подкрадывалось к часу ночи, и спать ей хотелось с такой силой, с какой не хотелось всю прошлую мучительную неделю. Отброшенный в сторону бездонный чемоданчик, неплотно закрытый, с выглядывающим из него удлинителем ушей, валялся у самого дивана. Лакированное дерево его мерцало в свете последних, умирающих языков огня. — Я виноват перед ней… — вдруг хрипло, проговорил Фред. — Перед ней и перед Ли. Я вел себя как самый настоящий урод. А сколько всего я наговорил ей при расставании… Джордж, мягко поцеловав свою девушку в кудрявую макушку, тяжело вздохнул: — Ты не знал, Фредди. Не вини себя. Никто из нас не знал. — Мэри? — чуть громче позвал старший. — М? — встрепенулась ведьма, провалившаяся в полудрему. — Я хочу спросить, ты… Ты знаешь какие-нибудь похожие проклятия? Которые могут убить. Окончательно проснувшаяся девушка выбралась из теплых объятий любимого, села и устало потерла глаза пальцами. — Я чувствовала, что ты спросишь об этом. Я знаю такие проклятия, но… — Но? — Я не стану их насылать. Это слишком большая ответственность. Знаешь, чему учил меня дедушка, Фред? «Если решишь убить кого-то при помощи проклятия — будь готова разделить его с этим человеком». Вот, что он говорил. Я не стану брать этот крест на себя. — Я возьму. Я готов умереть, если надо. Научишь меня? — безрассудно предложил Уизли. — Еще чего! — воскликнула она и отвесила ему такой звучный шлепок по плечу, что живые портреты, подслушивающие их разговор, испуганно выдохнули. — Попробуй только взяться за это дело, я лично тебе уши накручу! — Фред, ты столь же глуп, сколь и храбр, — поддержал девушку Джордж. — Нам нужно придумать что-то специально для нее. Оставим это на конец года. Представь — она будет думать, что мы ничего не знаем, расслабится, а потом, перед самым нашим выпуском — бабах! — Если он еще будет, — прошептал Фред. — Вы же решили остаться… — Я не об этом. Вдруг она предпримет еще одну попытку? Ты же видела сама — она совершенно чокнулась. Я думал, что Мишель — больная дура, но оказалось, что Паркинсон переиграла их всех. И Белл обошла в своей изощренной коварности, и Чейз… Джордж покрутил в воздухе рукой, на которой блеснуло сиреневым камнем кольцо. — На что нам кольца защиты? Тем более, ты видел, как отреагировал Малфой? Кто бы что ни говорил, но слизеринский хорек не всю свою совесть выменял на богатство. В нем есть что-то такое… — Какое? — бездумно спросила Маша, вновь устраиваясь на плече парня, намереваясь подремать. — Что-то справедливое. Он прекрасно дал ей понять, что против таких игр, и она послушается его, как собачка хозяина. Так что, Фред, давай отложим месть и сделаем ее… Более хитрой и менее кровопролитной. Старший качнул головой, нехотя соглашаясь со словами брата. — Ладно, идите в спальню. Вон, конфета уже сопит. Джордж осторожно коснулся рукой ее лица, проверяя, спит ли она. Закрытые глаза вмиг испуганно распахнулись. — Что такое? — Ничего, — мягко усмехнулся Фред. — Ничего, соня. — Идем с нами, — попросил его младший. — Я боюсь оставлять тебя одного. — Я в норме, — отмахнулся рыжий, поднимаясь с пола. — Схожу к Анджелине и Ли, проверю, вдруг не спят. Извинюсь тогда. — Удивительно, — рассмеялась Маша. — Невиданное зрелище — Фред Уизли идет мириться с кем-то первым. Дождь пойдет или что? — Или что, — улыбнулся ее друг, подходя к ней, тихо и сухо целуя русскую в лоб. — Все же, в твой день рождения чудеса должны становиться реальностью. Спокойной ночи, Мэри. Пожалуйста, не ждите меня, я могу задержаться. Кивнув, Джордж поднялся с дивана и, схватив чемодан с пола, помог встать Маше. Их комната больше не светилась от стаек волшебных огоньков — в ней царил полумрак, нарушаемый лишь бледным светом убывающей луны. Домовики убрали стол и грязную посуду, конфетти и блестки. Кровати были заправлены новым, чистым бельем, а чугунная печурка грела комнату, уютно потрескивая дровами. Переодевшись в ночную рубашку, Мария улеглась в кровать вместе с Джорджем, обняла его крепко, уложила голову на вздымающуюся мужскую грудь. Тишина и безмолвие вдруг нарушились его тихим, печальным вздохом. — Эй, любимый, — позвала его она. — Ты в порядке? — Это должен был быть идеальный праздник для тебя, — прошептал он. — Идеальный день рождения. В том году я испортил его, думал реабилитироваться в этом, но… Прости меня. Она нащупала пальцами его лицо и прижалась к губам, мягко успокаивая, давая понять, что все хорошо. — Я пытался, я очень старался, клянусь… — Я верю, Джордж. Это и был идеальный день рождения. — Нет! Сначала перепалка с Энджи и Ли, потом — несостоявшийся салют, за ним — эта ужасная история с Паркинсон. А теперь еще и Фред… Девушка еще раз поцеловала его, запустила руки в волосы, провела короткими ногтями по коже головы. Ему обычно нравились такие жесты. — Это был лучший день рождения, милый. Подумай сам — я вкусно поела, меня поздравили мои друзья, потом те русские слова — это бесценно. А кольца? Они идеальны. И, как вишенка на торте, детективное расследование, давшее нам понять, кого стоит избегать и опасаться. — Или кому стоит преподать хороший урок, — нехотя улыбнулся Джордж. — Вот именно. А теперь все, о чем я мечтаю — крепкий сон продолжительностью не менее пяти часов. В твоих объятиях, потому что в них безопаснее всего в мире. Подаришь мне это? — Конечно. — Я люблю тебя, — прошептала Чехова, ложась на место, устраиваясь на подушке поудобнее. Уизли опоясал ее талию своими руками, придвинул к себе. — Я люблю тебя больше всех на свете. Прокручивая события этого долгого дня в голове, пара провалилась в крепкий сон.
