Звезды и подсолнухи

— Моя девушка теперь может трансгрессировать сама! — закричал Джордж, как только темная голова Чеховой робко сунулась в дверной проем. Парень вскочил с кровати и втащил ее в комнату, схватил, поднял над полом, закружил. Девушка звонко засмеялась, попыталась вырваться, но все попытки были безуспешны — он держал крепко.  — Может, она провалила? — насмешливо предположил Фред, скрючившийся над столом с пером. Он подписывал адреса на бумажных ярко-рыжих коробочках.  — Не может быть такого, — отозвался Ли, помешивающий подкипающее синеватое зелье. — Она готовилась к этому экзамену целую вечность, все занятия посещала.  — Вот-вот! — зло бросил брату младший, наконец отпустивший уже позеленевшую от кружения Марию. Она, чуть пошатываясь, прошла до кровати и плюхнулась на нее, доставая из кармана мантии небольшое удостоверение.  — Выкуси, Фред. «Отлично» с первого раза. И профессор Двукрест очень хвалил. Старший близнец, оторвавшись от писанины, осмотрел подругу с ног до головы.  — Неужели? Даже не расщепило? Попала ровно в обруч? Она кивнула, оголяя белые зубы в улыбке.  — Расщепило только двоих, пятеро не сдали. Когда были пробные попытки, я чуть не перелетела в другой конец большого зала, но… Когда он засчитывал попытку, все прошло гладко. Джордж, плюхнувшись рядом с девушкой, стянул с ее волос резинку, распустил хвост. Шоколадные волны растеклись по плечам и спине, Уизли тут же запустил в них руку, принялся массировать кожу головы.  — Как выпустимся — можем попутешествовать. Будем трансгрессировать на всякие дикие пляжи, в леса, на горы…  — А про ремонт в магазине вы уже забыли? Я его сам делать должен? — пробурчал Фред, оглядываясь на пару. Кажется, сегодня он встал не с той ноги — весь день старший ходил в плохом настроении. Даже успел поссориться с Джинни из-за того, что та пообещала Майклу Корнеру скидку на их товары.  — Ладно тебе, друг, они же могут делать это вечерами. Днем клеить обои, а вечером — романтические ужины на берегу моря, — Ли тепло улыбнулся, мечтательно прикрыл глаза. — Эх, тоже, что ли, махнуть со своей куда-нибудь после выпускного? Всегда мечтал побывать на Шетландских островах… Или увидеть вживую Стоунхендж…  — Эту груду камней? — задиристо фыркнул Фред, не отрывая глаз от работы. — Если хочешь, могу повтыкать для тебя в землю булыжники, которые около хижины Хагрида валяются. Вот обрадуешься… Все присутствующие в комнате недоуменно посмотрели на него.  — Что с тобой, Фред? Весь день ворчишь как старый дед. Парень оглянулся на брата.  — Все со мной нормально.  — Нет, не нормально. Я сдала трансгрессию, а ты словно не рад, — протянула Чехова. Ее обиженный голос заставил рыжего почувствовать укол вины. Его брови тут же сошлись домиком, поднялись над глазами.  — Ладно, извини меня. Просто утром кое-кого встретил, уходя от той девчонки. Маша понимающе кивнула. Фред вот уже месяц захаживал к какой-то прелестнице с Гриффиндора, но ее имя держал в строжайшем секрете. Якобы она — не та, с кем он хотел бы знакомить семью. Якобы между ними лишь животное желание, испаряющееся к утру.  — Кого же это ты встретил, что так на нас отыгрываешься? — спросил Ли, выключая под котелком горелку.  — Нашу дорогую и любимую Долли Амбридж. Сидела у нас в гостиной с Макгонагалл, заставляла ее разбирать книги в шкафах. Видимо, искала что-то. Увидела, как я из спален девочек выхожу, и оштрафовала на двадцать баллов. Хоть отработку не назначила — слишком занята была. Глаза девушки испуганно округлились.  — Получается, что она в любую секунду может получить доступ к гостиным? Как бы она ночью до спален не добралась… — промямлила ведьма, стискивая ладонь Джорджа в руках. — Боюсь, что может по мою душу прийти. Она на меня зуб точит с тех самых пор, как я отказалась шпионить за вами. На уроках заваливает вопросами, а как-то раз даже обмолвилась, что выше «удовлетворительно» я по ее предмету вряд ли получу. Ли согласно кивнул.  — Нужно будет девочек предупредить, что она может еще раз нагрянуть с проверкой. Ох уж мне эта… Эта…  — Говори уж как есть, — усмехнулся Фред. — Старая, вонючая, мерзкая жабья рожа.  — Да! — Джордан облегченно выдохнул, когда друг оформил в слова все мысли, роившиеся в его голове. — Именно так! Руки Марии испуганно дрогнули, когда за дверью послышался шум, но это были всего лишь первокурсники, живо и громко обсуждающие грядущий квиддичный матч между Гриффиндором и Слизерином. Какой-то парень гордо кричал, что их команда размажет по траве соперников, второй же так уверен не был, сомневался. Джордж, услышав их разговор, хмыкнул, пальцами покрепче обхватил пальцы девушки, впился короткими ногтями в ее кожу. После тех слов Анджелины о том, что они не в форме, парень стал сомневаться в своих силах и силах команды. От грустных мыслей его отвлек Фред, поставивший кляксу на одном из бланков и, громко выругавшийся. Пышное, белое перо, зажатое между его пальцев, жалобно хрустнуло, переламываясь.  — Как хорошо, что сегодня собрание «кружка по интересам»… — тихо произнес Джордж, понижая голос до вкрадчивого шепота. — Там и выпустишь всю свою злобу, покидаешься подушками в манекены.

***

Петляя по потайным коридорам Хогвартса, Чехова с любопытством осматривала окружающую их с парнями обстановку. Кажется, об этих проходах не знал даже Дамблдор. Иначе ей было не объяснить, почему на полу и золоченных, массивных рамах картин виднелся вековой слой пыли.  — Гарри молодец, что решил проводить собрания в Выручай-комнате, — шепнул Джордж, уводя шар света, медленно плывущий над ними, в сторону, чтобы рассмотреть статую солидного, полного волшебника. Фред кивнул, дотронулся кончиками пальцев до одной из картин. На ней изображался котелок, в котором кипело, бурлило что-то приятного, розовато-фиалкового цвета. Место на холсте, которого он коснулся, вдруг стало ярче — он стер серый слой, который время так заботливо укладывало на полотно.  — А почему вы не предложили заниматься там, когда мы все думали над местом?  — Мы не знали о ней, — отозвался ее друг.  — Не знали? Вы же сами говорили, что излазили весь замок… Джордж чихнул, и с доспехов, стоящих неподалеку, клубами слетела паутина.  — Вот так вот, представляешь? Не знали. Бывали в ней, но не знали, что это такое. Как-то раз убегали от Филча, и тут на месте, которое всегда было пустым, выросла небольшая дверца. Мы забежали внутрь и оказались в кладовке для швабр, полной каких-то странных вещей. Дождались, пока наш друг уйдет с этажа, вылезли и рванули через этот проход в гостиную. На следующее утро пришли осмотреть эту кладовку еще раз — а от нее и след простыл. Думали, что этажом ошиблись, обыскали все закутки, а ее так и не нашли. А потом, когда в прошлый раз нам Гарри эту комнату показал, мы сразу догадались, что это была именно она, — предался воспоминаниям Фред. Младший рассмеялся, его взгляд стал теплым.  — Я тогда подумал, что мы с ума сошли. Да и на карте Гарри этой комнатушки не было. Откуда нам было знать, что это — школьная легенда, воплощенная в реальность? Он взмахнул палочкой, погасил светящийся шар и заглянул за угол. Быстро, нетерпеливо махнул брату и девушке рукой, подзывая.  — Все чисто. Ребята торопливо подбежали к пустой каменной стене, нелепо выглядящей среди других стен, утыканных дверями и портретами. Пройдя мимо нее три раза и думая о том, что им нужно место для тренировок, они воровато заозирались по сторонам. Филч или Амбридж могли в любой момент нагрянуть с проверкой в кабинет Флитвика или же просто прогуливаться по восьмому этажу. Нужно было спешить. Перед друзьями тут же выросла большая, двустворчатая деревянная дверь, украшенная железными коваными вставками, напоминающими листья винограда. Металл переплетался, вился, легко и воздушно взбирался до самого верха. Обернув пальцы вокруг круглых ручек, легко толкнув, парни пропустили девушку вперед. Внутри все было точно так же, как и в первые два собрания Отряда Дамблдора — темные стены, освещаемые волшебными факелами, гора разноцветных подушек, громоздко заполонивших угол, жутковатые манекены для тренировок, огромные зеркала, в которых отражались ребята, практикующие чары помех.  — О, вы пришли! — воскликнул Гарри, крутящий в руках волшебную палочку, слоняющийся вокруг колдующих пар. С тех самых пор, как он начал вести эти собрания, в парне прибавилось уверенности. Словно он, наконец, поверил в свои силы, убедившись, что тот уровень волшебства, которым владеет он, не под силу даже некоторым старшекурсникам.  — Как мы могли не прийти? — спросил Фред, захлопывая за собой дверь. — Просто опоздали. Амбридж разгуливала возле восточной башни, нам пришлось дать крюк. Мария, приветственно улыбнувшись, осмотрела присутствующих. Гермиона и Рон, ожидаемо, вместе стояли в паре и отрабатывали заклинание друг на друге. Уизли пробовал подойти к ней, но затем замедлялся, останавливался вовсе. В это время девушка обеспокоенно оглядывала остальных, высматривала, кому может понадобиться ее помощь. Джинни стояла со своим парнем. Майкл точно так же, как и Рон, попробовал подойти к ней, но замедлился. Тогда гриффиндорка, смело шагнув к нему, невесомо и задорно оставила на его губах легкий поцелуй. Щеки Корнера заторможено стали растягиваться в счастливой улыбке. Далее Чехова нашла взглядом Невилла. Он был в паре с девочкой с Рейвенкло и пробовал отрабатывать чары на ней, но выходило у него из рук вон плохо. Каждый раз, взмахивая палочкой, он не мог выбить из нее ничего, кроме снопа бирюзовых искр. Блондинка весело поддерживала друга, но в ее глазах читалась усталость. Чуть дальше, совсем рядом с подушками, стояли Анджелина и Ли. Они больше смеялись и баловались, чем занимались делом. Вот, девушка пробежалась пальцами по широкому мускулистому бедру, чуть приподняла край черной школьной юбки. Гриффиндорец отвлекся, и она тут же метнула в него заклинанием, заливисто хохоча над его возмущенным лицом, замедленной жестикуляцией. В самом углу, забившись подальше ото всех, стояли Кэти и Алисия. Белл с того самого случая сильно изменилась. Ее взгляд больше не был насмешливо колким, теперь она блекло и тускло смотрела перед собой, обдумывая свои мысли. Ее мягкий, шипящий голос не звучал теперь с самого дальнего дивана гостиной. Она редко общалась с кем-то, все жалась к Алисии и испуганно вздрагивала каждый раз, когда кто-то ее окликал.  — Что сегодня, «Импедимента»? — спросил Фред, так же оглядывая помещение. — Я лучший в этих чарах. Зря приперся.  — Ну-ну, — усмехнулся Джордж. — Гарри, ты уж прости его. Он у нас сегодня ворчит по поводу и без. Поттер, поправив очки на носу, указал на подушки.  — Можешь прилечь, мы скоро будем практиковать оглушающее. Мэри, Джордж? Поучаствуете? Девушка и парень кивнули, доставая из мантий свои палочки. Приблизившись к Гермионе и Рону, они встали в пару, нацелились друг на друга.  — Напомни заклинание. Совсем вылетело из головы.  — Импедимента! — воскликнул младший Уизли и Грейнджер, чуть качнувшись, застыла на месте.  — Ага. Ладно. Импедимента! — из рябиновой палочки Чеховой, точно так же, как и у Лонгботтома, вырвалась лишь пара бирюзовых искр.  — Давай я покажу, милая. Импедимента! Ее тело сковало, она перестала ощущать свои ноги и руки. Будто простояла целый час на тридцатиградусном морозе, ожидая автобус. Словно просидела весь урок в одном положении, так, что тело перестало слушаться. Увидев ее реакцию, Джордж мягко и виновато улыбнулся.  — Мэри недостаточно взмахивает палочкой, — добавила ожившая Гермиона. — Ты слишком зажатая. Амплитуда должна быть больше. Мышцы русской вдруг закололо и она, выдохнув, смогла двинуть одеревеневшими руками.  — А слова правильно говорю?  — Да, тут все правильно.

***

Когда они закончили, время уже подкрадывалось к девяти. Все так увлеклись тренировкой, что напрочь забыли и об ужине, и о собрании старост, на которое Гермиона и Рон не явились, хоть и обещали. И лишь то, что через час наступал отбой, и все студенты должны были разойтись по спальням, заставило их остановиться. Гарри, следя по карте за передвижениями Филча и Амбридж, выпускал из дверей небольшие группки людей, следил, чтобы они отходили на несколько метров и подзывал следующих.  — Близнецы, Мэри, Рон и Гермиона, — громко произнес он. — Давайте, а я пойду с последней группой. Уизли, взяв Марию за руку, осторожно вытек за створки дверей. За ним двинулись его братья и Гермиона. Замок был настолько безмолвен, что, казалось, можно было услышать дыхание живых портретов, гул голосов где-то снизу, с первого этажа.  — И что же вы, собираетесь наживаться на бедных первокусниках? — возмущенно спросила гриффиндорка, услышав о планах близнецов. — Вам не стыдно обсуждать такое при старостах? Фред тряхнул головой, рассмеялся. Его глаза так задорно блестели в свете волшебного огня, полыхающего на факелах, что девушка не смогла не улыбнуться в ответ.  — Один из этих старост — мой брат. Знаешь, что такое кумовство, Грейнджер? Ты же не сдашь нас, Ронни? Иначе твое назначение на эту должность станет совсем уж бесполезным.  — Только если мне будут скидки на «Забастовочные завтраки», — буркнул Рон, почесывая голову. — И то, не меньше тридцати процентов. Их компания быстро оказалась возле башни Гриффиндора, так что их голоса вскоре потонули в шуме. Вокруг стало многолюднее — ученики спешили в гостиную, пока генеральный инспектор не поймала их в коридорах и не сняла пару десятков баллов за то, что те шатаются по замку в вечернее время без дела.  — Вот так вот, староста. Твой дружок оказался продажным, — усмехнулся Джордж. Девушка, обернувшись на него, заскользила взглядом по его руке, сплетенной пальцами с рукой Чеховой, и ее словно осенило.  — Эй, Мэри, мы можем поговорить наедине пару минут? Мария подняла глаза на своего парня и он, кивнув, отстранился. Взгляд Фреда не переставал быть блестящим и он, что-то шепнув брату на ухо, развернул корпус тела в сторону лестниц.  — Мы с Джорджем сходим в одно место, ладно? А вы пока пошушукайтесь.  — Ребята, если вас поймают после отбоя… — обеспокоенно начал их младший брат, но они лишь недовольно закатили глаза.  — Если хочешь — пойдем с нами, чудик. Скажешь, что провожал нас с отработки, тебе эта старая дура поверит. Широкое лицо Рона, усыпанное коричневыми веснушками, стало непривычно задумчивым. Поколебавшись с пару секунд, он уверенно кивнул.  — Только если это будет недолго и если не будет нарушать правила школы! — воскликнула Грейнджер, на что парни рассмеялись.  — Неужели ты нас в чем-то противозаконном подозреваешь? Мы минут на двадцать отойдем, вы с конфетой даже заметить не успеете, как мы будем заседать с вами в гостиной, попивать горячий шоколад и писать рефераты по магловедению. Маша согласно кивнула — у них, действительно, скопилось много домашних заданий по этому предмету, и они хотели этот вечер провести за «подтягиванием хвостов».  — Ладно… Тогда пошли быстрее, Мэри, хочу кое-чем поделиться. Схватив подругу за руку, гриффиндорка утянула ее к портрету. Пароль в этот раз не понадобился — картина не закрывалась ни на секунду, поток школьников, возвращающихся домой, был непрерывным. Гостиная была по-своему уютна в это время суток. За окнами скрывалась ночная тьма, в очаге трещали поленья, танцевал, пылал рыжий огонь, наполняя комнату теплом. В углу собралась настоящая очередь — все хотели выпить чаю. Чайник непрерывно наполнялся водой и вскипал при помощи магии. Устроившись на небольшом красном кресле, Гермиона строго осмотрела снующих туда-сюда малышей, перекидывающих друг другу чью-то тетрадь.  — Оставь их, не вмешивайся. Лучше расскажи то, что хотела, — попросила ее Мария и Грейнджер, согласно кивнув, хлопнула по коленям. Видимо, собраться с мыслями ей было непросто.  — Так, ладно. Ты же видела Джинни сегодня, Мэри? Русская медленно кивнула.  — Видела Майкла? Ну, того, с кем она теперь вместе.  — Угу, — вновь согласно кивнула девушка.  — Как считаешь, они… У них все серьезно? Думаешь, она счастлива с ним? Бровь Чеховой скептично приподнялась, она осмотрела подругу чуть насмешливо.  — А почему ты спрашиваешь, Герми? Джинни весело с ним, это видно невооруженным взглядом. А если у тебя есть какие-то личные причины, чтобы считать этот союз недостойным жизни… Младшая девушка нахмурилась, перевела недовольный взгляд на массивные шкафы, уставленные книгами.  — У меня нет личных причин, я всего лишь хочу, чтобы она была счастлива. И эти отношения… Для меня они больше похожи на отчаяние.  — Отчаяние? Плечи Гермионы дрогнули.  — Да, отчаяние. Она так долго пыталась впечатлить Гарри, что теперь согласилась на первое же предложение. Этот разговор не нравился Маше все больше. Одно было понятно точно — староста хотела, чтобы та согласилась с ней, сказала, что она встречается с Майклом не по большой любви, а от безысходности. Но мнение ведьмы на этот счет было иным.  — Послушай, Герми. Я понимаю, что ты хотела бы, чтобы твой лучший друг и твоя лучшая подруга…  — Ничего я не хочу!  — Нет, дослушай меня. Я все понимаю, но сомневаться в их чувствах только поэтому… Немного неправильно, не находишь? Если бы он совсем не нравился ей, она бы отказалась. Но они вместе уже около двух месяцев, так что, думаю, у них все в полном порядке.  — Что ж… Тогда у меня к тебе есть одна просьба. Достав из кармана мантии небольшой листок, девушка развернула его и отдала в руки подруги. На нем пляшущим почерком были выведены буквы, до боли знакомые Чеховой.  — Это же кириллица, верно? Сможешь перевести? Это было в письме от Виктора… Щеки ведьмы растянулись в теплой улыбке.  — Вы что, до сих пор общаетесь?  — Да, иногда переписываемся. Ну, так что, ты переведешь? Еще раз пробежавшись глазами по тексту, Мария хмыкнула.  — Нет, прости, не смогу. Это болгарский. Я понимаю, как читать это, но значения слов не знаю. Хотя… Это, похоже, какой-то стих. Может, он тебе стихи о любви сочиняет? Густо покраснев, Гермиона вырвала из ее рук бумажку и, аккуратно сложив, быстро засунула обратно в карман.  — Не думаю, что он сочиняет стихи о любви. Просто мы говорили о поэзии, и он обещал что-то отправить. Ладно, поищу в библиотеке словарь. Кивнув, Мария откинулась на спинку кресла. Колени и локти ужасно ныли, а голова странно гудела. Кажется, погода собиралась перемениться.  — Не собираешься спать?  — Не-а, посижу тут еще. Фред и Джордж обещали скоро прийти.  — Да, хорошо. А я тогда пойду в свою комнату. На завтра задали кое-что написать, а у меня с этими собраниями все из головы вылетело. Спокойной ночи.  — Сладких снов, Гермиона. Девушка встала и быстро поднялась по лестнице. Маша прикрыла глаза, попыталась вслушаться в гул голосов, выбрать, вычленить из него хоть один. Кто-то из ребят беседовал о родителях и доме, кто-то — о несчастной любви. Расслабив мышцы, ведьма сползла по спинке, устроилась удобнее. Запах горящего камина, чая заполонил собой все пространство.  — Хорошо. И так спокойно, — тихо прошептала русская, потирая пальцами ноющие виски.  — Мэри! Мэри! — вдруг послышался взволнованный, зовущий голос. Распахнув веки, русская увидела стоящего возле нее Рона. Он часто дышал, хватался рукой за бок. Видимо, от быстрого бега.  — Там Фред и Джордж… В общем, им помощь нужна, бежим скорее! Он схватил ее за руку, заставил встать, потянул к картине.  — Что? Что произошло? Она спрашивала, но не останавливалась, поспешно лупила ногами по ступеням лестницы. Благо, та не решила менять курс в это время, а то они бы точно упали.  — Они там умирают! — часто хватая воздух ртом, сказал Уизли, таща ее за собой в один из коридоров. Сердце девушки остановилось, а затем забилось сильнее. «Умирают, умирают, умирают», — крутилось в голове.  — Что с ними? Рон остановился, взглянул на нее непонимающе.  — Умирают, сказал же! «Умирают, умирают, умирают».  — Хорошо, тогда не останавливайся, идем скорее. От чего они умирают? Но ответ ей был больше не нужен. Завернув за угол, она увидела лежащих на полу братьев. Вся нижняя часть их лица была в крови, а глаза закрыты. Тихие, безвольные, спокойные.  — Нет! — взвизгнула Мария, подлетая к ним, падая на колени. — Что произошло?  — Тут это… И потом вдруг… И бум! И вот так, — попытался объяснить староста, но толку было мало. Отложив панику и истерику на потом, Чехова стала вспоминать реанимационные мероприятия. Проверить дыхание, пульс. Остановить кровотечение. Привести в сознание. Доставить в медпункт. Дрожащей рукой девушка дотянулась до шеи одного из них, но до чьей — понять не смогла. Глаза застелила мутная пленка слез. В синей венке под пальцами пульсировала кровь.  — Еще живы! — радостно вскрикнула, улыбнувшись. — Тогда… Тогда… Слезинки скатились по ее щекам, давая глазам увидеть парней вновь. Красные подбородки и шеи. Рыжие волосы растрепаны, словно здесь происходила ожесточенная борьба. Дрожь глаз. Губы Джорджа, которого она касалась, вдруг еле заметно дернулись. Вдруг ее настигло подозрение. В душе стало гадко и противно, почти физически больно.  — Так! — выдохнула девушка, догадываясь обо всем, что происходило вокруг нее. — Чудится мне, что эти двое безнадежно больны. Их остается только добить. Русская вынула палочку и нацелила ее на братьев.  — Нет, Мэри, что ты делаешь? Что ты собираешься?.. — испуганно начал Рон, но не успел.  — Риктусемпра! — воскликнула она. Из кончика вырвалась серебристая вспышка. Фред и Джордж скорчились от смеха пополам, загоготали так, что их, наверное, мог слышать весь замок.  — Все, пожалуйста, не надо! — визжал Джордж, извиваясь, крутясь, словно уж на сковородке.  — Мы ожили, ожили! — пищал Фред, размахивая ногами во все стороны. Отменив чары, Чехова убрала палочку.  — Здорово мы тебя разыграли, а? — спросил Рон.  — Обхохочешься, — зло рыкнула она и, не ожидая, пока парни придут в себя, кинулась к гостиной. Ноги принесли ее в их комнату и, громко хлопнув дверью, ведьма схватилась за свой чемодан, заботливо упиханный под кровать. В него полетели вещи с полок, одежда, книги и перья. Через несколько минут в помещение зашли близнецы. Они платками утирали красное месиво с лиц, весело хихикали, но, увидев агрессивное состояние подруги, замолчали. Разобравшись с одним чемоданом, Маша выдвинула ящик тумбы, принялась скидывать в сумку косметику. Баночки кремов зазвенели друг о друга. Казалось, еще чуть-чуть, и она что-нибудь разобьет.  — Конфета, все хорошо? Взгляд, которым она одарила его, можно было бы приравнять к убивающему заклятию. В нем смешалась обида, злость, разочарование, боль. Оскал, появившийся на ее лице, сделал девушку похожей на животное. Маленькое животное, которое довели до отчаяния.  — Все очень не хорошо, Фредерик!  — Она прямо как наша мама! Назвала меня полным именем, значит дело — дрянь, — усмехнулся старший, проходя к своей кровати, прыгая на нее. Его, казалось, такое состояние русской совсем не трогало, поэтому он, закинув руки за голову, принялся насвистывать какую-то веселую песенку.  — Ты что, обиделась, милая? — спросил подошедший к ней Джордж. Он хотел притянуть ее к себе, чтобы обнять, но Чехова оттолкнула его с такой неожиданной силой, что тот влетел в стену, сдавленно охнул.  — Обиделась? Обиделась?! Я в бешенстве!  — Это всего лишь шутка, Чехова, — вяло ответил ей Фред. Последнее, чего ему хотелось в этот день — ссориться с ней, выяснять отношения.  — Всего лишь шутка? Отлично, шутите дальше, только без меня, — вжикнув молнией, Мария накинула сумку на плечо и, схватив чемодан, направилась к выходу из комнаты.  — Пожалуйста, не уходи, — Джордж встал в дверях, преграждая путь.  — Нет, отойди, братик, пусть идет куда хочет. Слова Фреда заставляли ее закипать все сильнее.  — Ах так?  — Да, так.  — Пожалуйста, прекратите оба! — казалось, что еще пара секунд, и младший заплачет.  — Вам надо знать меру, идиоты! Вы подумали о том, что почувствовала я, когда услышала, что вы умираете? Фред хмыкнул.  — Да наплевать что ты почувствовала, ясно? Это всего лишь шутка. И не надо смотреть на меня так, будто я на твоих глазах задушил котенка. Не нравится — катись.  — Не слушай его, он грубит всем весь день. Мария, пожалуйста, посмотри на меня. Парень взял руками ее лицо, попытался поцеловать, но она вывернулась. Рыжий лишь мазнул кроваво-красным ртом по ее скуле.  — Выпусти меня.  — Я не выпущу.  — Дай пройти, или…  — Да дай ты ей уже дорогу!  — Солнышко, пожалуйста, это…  — Всего лишь шутка, да? Ее глаза, зеленые, словно молодая листва, стали влажными и блестящими.  — Ты же видишь, что она не в себе. Отпусти, через час придет, как миленькая. Да и куда ей идти? Воспользовавшись тем, что Джордж замешкался, отвлекаясь на слова брата, девушка юрко поднырнула под его рукой, выбежала в коридор, понеслась вниз по лестнице. Чемодан скакал за ней, гулко хлопая каждый раз, слетая со ступени на следующую ступень. Грудь горела от ярости и обиды. Никогда они не ставили ее в один ряд со всеми, еще ни разу не разыгрывали так жестоко. «Пусть бы они лучше мне что-то подмешали, лучше бы испугали хлопушкой, лучше бы…» — находилось так много того, что было бы лучше, что она разгоняла свою истерику все сильнее и сильнее. Лучше бы они вообще никогда не шутили. Лучше бы они вообще не были знакомы. Тяжело дыша от спешки, мелко дрожа от охватившего ее чувства потерянности и одиночества, Мария преодолела гостиную и поплелась наверх, в спальни девочек. «Да пусть они оба провалятся с такими шутками», — крутились в ее голове проклятия. Эго, до этого скромно дремавшее в углу ее сознания, вдруг выскочило, распустилось бурным цветом. Как они могли так поступить с ней? Она же была особенной для них. Они же никогда не… Найдя глазами цифру «7» на деревянной двери, девушка без стука вломилась в комнату. Внутри ничего не изменилось. Все те же стены, кровати. Те же люди. Анджелина и Ли, до этого страстно целовавшиеся, подпрыгнули от неожиданности, удивленно уставились на ночную гостью. Алисия, сидящая на кровати, даже не оторвала взгляда от толстенной книги, посвященной древним рунам. Полог кровати Кэти был плотно задернут, видимо, она спала.  — Мэри, ты?.. Девушка, не дожидаясь окончания вопроса, тяжело протопала к своей постели, закинула вещи под нее, скинула туфли и залезла внутрь, задернула бархатный балдахин. Однако ее одиночество не было долгим. В красновато-бордовой ткани возникла щель, в нее протиснулись двое.  — Мэри, что произошло? — обеспокоенно спросила Энджи.  — Тебя обидели парни? — участливо поинтересовался Ли, хватая девушку за руку. Русская, всхлипнув, пересказала им события, произошедшие с ней. Анджелина, понимающе кивнув, легла близко-близко к ревущей подруге, утерла соленые слезы пальцами. Ли же, фыркнув что-то, завязал дреды узлом на макушке.  — Они постоянно треплют всем нервы, Мэри. С самого первого курса так. Никто не мог предугадать, что они выкинут на этот раз. Всегда все утешали себя, что хуже быть уже не может, но они что-то придумывали вновь и вновь. Вот, в том году они стали спокойнее с твоим появлением.  — Они никогда не позволяли себе… Дураки!  — Ну, это не новости, — усмехнулся гриффиндорец, неловко похлопывая девушку по обтянутому джемпером боку. — Знаешь, как-то раз они сбрили мне брови, пока я спал, и эти волосы приклеили, будто у меня выросли усы.  — А мне засунули под кофту живую мышь, — усмехнулась Джонсон. Всхлипы Чеховой стали чуть тише, она успокаивалась.  — Мы все просто уже привыкли к тому, что они иногда перегибают палку. Иногда их шутки не смешные, да, но… Они же это делают не со зла.  — Хватит защищать их, Ли, — тяжело вздохнула Маша, откидывая мокрые пряди волос с лица. — Если вы все позволяете им так с собой поступать, то я… Ладно бы это была просто шутка. Очередная их дурацкая шутка, одна из сотен тысяч. Но они сделали так, чтобы я боялась, сделали так, что я сама чуть не умерла там, вместе с ними. Анджелина погладила ее по спине, ласково прошлась пальцами по предплечьям.  — Ты права. Тебе стоит показать, что в обиду ты себя не дашь. Если понадобится наша помощь — то ты только скажи, ладно? Ведьма кивнула, утирая последние капельки слез рукавами. На них тут же отпечаталась потекшая, скомковавшаяся тушь.  — Я поживу тут немного, хорошо? Пусть поймут, что могут потерять, если будут так вести себя впредь.  — Конечно, без проблем. Мне вернуться к ним в комнату или?.. — спросил Ли.  — Останься, не хочу вам мешать. Я просто буду приходить сюда спать, потому что… — девушка понизила голос до шепота. — Потому что тут Кэти. А мы с ней в контрах, вы сами знаете. Анджелина махнула ей рукой.  — Она тебе не помешает. Белл не встает с кровати, все время лежит, молчит. Ну, или читает книги. Тот случай ее сильно изменил.  — Ладно.  — С тобой остаться? Или хочешь побыть одна? Девушка задумалась на пару секунд.  — Хочу поспать. Спасибо за поддержку, ребята. Ли задорно подмигнул ей.  — А зачем еще нужны друзья? Скрывшись за пологом, они принялись обсуждать случившееся, а Маша, дав волю вновь накатившим слезам, укрылась одеялом с головой. Очень скоро ее сморил сон, беспокойный и чуткий.

***

Почему-то всех — и преподавателей, и учеников, удивили холода, пришедшие в Хогвартс. Казалось бы, середина ноября, погода ожидаемо портилась с самого октября, но нет. Всех снова повергло в шок, что теплые, солнечные дни сменились заморозками и температурой в минус десять градусов. По унылому молочному небу тоскливо ползли темно-серые облака, а ночами его сменяло черное-черное, бархатное полотнище небосвода, полное ярких звезд. Опавшие листья были либо сожжены на кострах, либо перегнили, сбиваясь во влажные, тяжелые комья прямо на земле. Сам грунт сделался таким мерзлым и каменным, что профессор Стебль, переводя взгляд на деревья, растущие за пределами теплиц, все время их жалела. В один из таких холодных, тоскливых дней Мария, трудясь на травологии, пересаживала лекарственные ромашки в горшок большего размера. Настроение ее было скверным, если не сказать, что отвратительным. Жизнь в комнате девочек угнетала — Анджелина и Ли не отлипали друг от друга, Алисия усиленно готовилась к ЖАБА, а Кэти так громко кричала и плакала во снах, что Чеховой становилось совестно за тот спектакль, что они ей устроили. В отношениях с парнями все также было напряженно. Пусть они и пытались наладить их общение, подойти, обсудить тот вечер, но девушка старательно игнорировала все их попытки. При виде их лиц, бледных, утыканных веснушками, в памяти всплывала искусственная кровь, которую они размазали по подбородкам. Смотря в их каре-зеленые глаза, она видела насмешку, с которой они смотрели на нее, когда поняли, что шутка удалась. И все это вновь возрождало в ней эмоции. Снова заставляло чувствовать себя дурой, спешащей к ним на выручку по ступеням замка. Дурой, которой смеялись в спину. От тяжелых мыслей ее отвлекло легкое касание чего-то мягкого и нежного к руке. Заглянув под пышную копну ромашковых цветов, смотрящих на нее веселыми желтыми глазками, она увидела фиолетовую свечку шалфея, левитирующую в воздухе. С другого края теплицы послышался громкий шепот:  — Прости меня! Пожалуйста, Мария, прости! Виноватый Джордж напоминал ей нашкодившего щенка. Словно тот изодрал отцовские кожаные ботинки, которые он привез из Италии, и теперь отбывал наказание. Глаза круглые, трогательные, брови подняты вверх, губы растягиваются в смущенной улыбке.  — Маша! Ты слышишь? Пожалуйста! Девушка усмехнулась, отгоняя шалфей пальцами.  — Отстань.  — Посмотри на меня, милая!  — Уизли, отстань ты уже от нее, — послышался недовольный шепот с другого конца теплицы. — Вы достали всех своими разборками. То в большом зале ты на меня чуть пирог не уронил, левитируя его к ней, то весь урок заклинаний кидался в нее бумажками…  — Заткнись, Кристи.  — Сам заткнись. Если она не отвечает — может, не хочет отвечать?  — Как же я сам до этого не додумался, а? — с сарказмом, зло прошипел Джордж.  — Ребята, растения не любят споров! Вы уйдете, а мне утешать их после ваших перебранок, петь им песни? — усмехнулась профессор Стебль, как всегда не вовремя появившаяся в теплице. — В чем дело?  — Чехова обиделась на Уизли и тот пытается с ней помириться, — послышался мягкий голосок Ровер, занимавшейся поливом небольших чайных роз.  — О, как это здорово. Дружба порой встречает на своем пути такие препятствия. Ссоры, недосказанности, обиды… Но они необходимы для того, чтобы оба человека поняли, как они ценны друг для друга.  — Там не дружба, там любовь, — фыркнул Хэсли.  — Оу… Теплица наполнилась смехом. Услышав слово «любовь», декан Хаффлпаффа густо покраснела, словно школьница.  — А любовь, дорогие мои, порой встречает такие препятствия чаще дружбы. Проходя между рядов стеллажей, уставленных горшками с лекарственными растениями, волшебница осматривала работу своих учеников. Ее седые кудрявые волосы весело покачивались при каждом шаге, а теплая, добрая улыбка растягивалась все больше и больше, словно она думала о чем-то приятном.  — Когда я была совсем юной, я тоже любила одного паренька, но нам быть вместе не давали обстоятельства. По теплице прокатился тихий удивленный вздох.  — Да-да, и ваша старушка-преподаватель когда-то была молода. Его звали… А, в прочем, не важно. Он поступил в Хогвартс одновременно со мной, только его распределили на Рейвенкло. Такой красивый, умный… С блестящими карими глазами и пшеничными волосами. В помещении стало шумно. Все девочки вспомнили своих «кареглазых», мечтательно перебирали пальцами листья, смущенно хихикая. Чехова же в это время аккуратно, чтобы Уизли не заметил, приподняла глаза от ромашек. Джордж стоял возле кадушки с шалфеем и пропалывал его от сорной травы. Его рыжие волосы ярким пятном выделялись на фоне тепличного окна — за ним все было серым и безжизненным. Мягкие, розоватые тонкие губы растягивались в еле заметной улыбке. Ему была интересна история профессора. Он всегда любил слушать истории про любовь. Длинные пальцы быстро мелькали у самых корней растения, ловко выкорчевывали сильные ростки. Мария вдруг почувствовала то, чего не чувствовала с прошлого февраля. Она вновь смотрела на него украдкой, не могла коснуться, обнять. Снова она взглянула на него в отдалении, почувствовала неимоверную, почти животную тягу. Словно к ее животу был привязан толстый канат, и кто-то тянул девушку в направлении парня, отчаянно пытался уменьшить расстояние между ними. Почувствовав, что русская неотрывно смотрит на него, Джордж поднял глаза, ласково улыбнулся. Она же поспешила отвести взгляд.  — И вот, мы закончили школу и разъехались по разным странам. Он стал важным и занятым человеком, времени на меня совсем не оставалось и… Мы приняли решение больше не видеться. Девушки, внимательно слушающие профессора, громко, тяжело вздохнули.  — И что, вы никогда больше не виделись? Не может этого быть! Он же любил вас…  — О, милая моя Линда, жизнь иногда не так справедлива и красива, как те романы, которыми я зачитывалась в вашем возрасте. Невероятно, но факт. Иногда человеку важнее стать кем-то, кого бы уважали, чем быть с кем-то, кто искренне его любит. Слова профессора насквозь были пропитаны грустью и сожалением. Казалось, что она вот-вот сорвется, побежит в совятню и напишет тому самому мужчине парочку писем. Одно — гневное и разгромное, в котором выскажет все обиды и боли. Другое — мягкое, нежное, в котором поведает о своей большой любви, прошедшей через года, сохранившейся до сих пор.  — Так что, Чехова, ваша с Уизли ссора вполне нормальна. Только не давайте своим сердцам покрыться коркой льда, ладно? Магия любви — самая сильная магия на свете. Обидно будет утратить ее из-за гордости и принципов. Женщина, подойдя к Марии, провела рукой по цветку одной из ромашек, а затем, быстро запахнув теплую желтую мантию, направилась к выходу.  — Заканчивайте работу. Колокол зазвонит через пять минут, а я хочу отпустить вас всех пораньше, чтобы вы могли занять лучшие места на обеде. Сегодня обещали тыквенный суп и рисовую кашу с изюмом. Вкуснота! По теплице прокатилось хихиканье и все, поставив свои растения на места, закопошились. Выйдя за пределы стеклянного купола, Чехова задрожала от температуры на улице. После парного воздуха теплицы ей показалось, что она очутилась на северном полюсе. Горячие щеки заколол морозец, изо рта клубами повалил пар. Натянув сумку на плечо, девушка зашагала по склону в сторону замка, вслед за удаляющимися однокурсниками. Под подошвами тяжелых ботинок хрустел иней, громко разламывались корочки льда на бывших лужах. Окинув взглядом просторы полей, холмики, запретный лес, девушка улыбнулась. Все здесь было таким знакомым, таким родным. Впервые за этот учебный год она почувствовала, будто проснулась. Приехала сюда с закрытыми глазами, спала все эти месяцы, а теперь вдруг вскочила, задышала полной грудью. Повинуясь собственным мыслям, русская раскинула руки, втянула в себя холодный, свежий воздух, наполнила им легкие.  — Мария! Уизли схватил ее за предплечье. Все повторялось. Когда-то на этом самом месте он так же не давал ей прохода, пытался сказать, что любит. Любит…  — Чего ты хочешь? Слова Стебль заставили ее немного смягчиться.  — Я… Мы с Фредом просим у тебя прощения. При упоминании близнеца внутри Чеховой все задрожало. Если Джордж ежедневно старался помириться с ней, то Фред, кажется, был равнодушен к этой ситуации.  — Вы с ним даже не понимаете, почему я не разговариваю с вами. Джордж вышел вперед, и теперь она могла разглядеть его лицо. Нежную светлую кожу с крапинками еле заметных веснушек по носу и щекам. Ярко-розовый от холода кончик носа. Трогательные коричневые ресницы, взметающиеся, подрагивающие. Слишком близко.  — Мы понимаем, правда. Наша шутка тебя обидела. Чехова не могла оторвать взгляда от его губ. Вся эта неделя без него была сплошным мучением. И сейчас, когда они находились в паре десятков сантиметров друг от друга, тяга ощущалась еще сильнее. Вцепившись острыми зубами в свою нижнюю губу, Мария резко отвернулась, стараясь переключить внимание. Вот ветер гонит по поляне чей-то скомканный пергамент. Вот в совятне загалдели птицы, встречая одного из студентов. Вот в небе плывут серые плотные тучи, несущие снег.  — И чем же меня обидела ваша шутка, Уизли? Парень промолчал, лишь обхватил ее руки своими. Его кожа ярко контрастировала с морозным воздухом, окружающим их. Она была горячей и чуть влажной.  — И говори только за себя. Фред и пальцем о палец не ударил, чтобы поговорить со мной.  — Он тоже бросал тебе письма!  — У нас же была контрольная! О каких письмах может идти речь, если я пыталась сосредоточиться на движениях палочки? Невольно глянув на него, девушка напоролась на прожигающий взгляд каре-зеленых глаз. Сожалеющий, печальный взгляд любимых глаз.  — Я не могу без тебя.  — Что?  — Не могу. Я не спал целую неделю, Маша. Без тебя не то. Когда его пальцы коснулись ее щеки, ей почему-то вспомнилась Анджелина, которая утирала ее слезы в тот вечер. Вновь всплыли неприятные эмоции, чувство обиды и злости. Мария отшатнулась от парня, как от огня.  — Если бы я была так важна, вы бы не стали… Он упал перед ней на колени, обернул руки вокруг бедер. Вжался в ткань шерстяной юбки лицом. Хруст обледеневшей травы под его коленями был таким громким, что ведьма испугалась, что близнец снова сломал ногу.  — Пожалуйста, прекрати меня мучить. Нам с Фредом так стыдно, как не было стыдно никогда.  — А я думала, что вы не знаете, что такое стыд. Встань, не позорься. Тяжелый вздох, юбка потеплела от его дыхания.  — Буду позориться, если нужно. Буду делать все, что нужно. Один раз уже заставил тебя простить меня, заставлю и в этот. Вырвавшись из его хватки, Чехова побежала вверх по склону. Он, как ни странно, не пустился за ней в погоню. То ли решил, что той нужно время, чтобы обдумать его слова, то ли просто не смог встать с промерзшей земли так быстро. Взлетев по ступеням, ведьма тяжело задышала. Грудь жгло огнем после внезапной физической нагрузки. Глаза наполнились влагой. Закрыв их, Маша вновь увидела перед собой губы парня, утонула в этом наваждении.

***

После дополнительных занятий по зельям она сразу поднялась в спальню — в большом зале для нее было слишком людно, а библиотека навевала скуку. Покопавшись в книгах и не найдя ничего интересного, Чехова вдруг услышала стук в окно. Зеленые глаза, рыжие перья, мощный клюв, выстукивающий по стеклу ритм.  — Плюша! — русская сразу же впустила птицу внутрь. — Я успела соскучиться. Холодный воздух, влетевший в комнату вместе с филином, заставил кожу покрыться мурашками. Аккуратно достав из его лап письмо, девушка пробежалась пальцами по пышной, округлой грудке.  — Мой хороший. Почему ты относил письмо так долго?  — Уф-фу-у-у… — крикнула птица, низко пригибая голову, выпрашивая ласки.  — Да, устал, моя гордая птичка. Устал, но все равно принес. Спасибо тебе.  — С кем это ты там разговариваешь? В пустую комнату абсолютно бесшумно и незаметно втекла Анджелина. Вид у нее был помятый — она нахватала вечерних тренировок, чтобы их команда была полностью готова к матчу с главным противником этого сезона.  — Я с Плюшей. Он письмо от родителей принес. Кивнув, Анджелина свалилась в кровать и тихо застонала. Кажется, полетали они эффективно — все мышцы девушки болели и ныли. Открепив язычок конверта, Мария достала письмо. От него пахло домом — травяным чаем, деревом, свежим хлопковым бельем. Белоснежная гербовая бумага, украшенная вензелями и геральдическими символами, напомнила о временах, когда они еще входили в элиту русского магического общества.  — Странно…  — Что, Мэри?  — Почему она использует бумагу Серебряных? Из верхнего левого угла на нее смотрел скошенный серебряно-красный гербовый щит. На красном фоне уселся черный ворон, угрожающе взмахнувший крыльями. На серебряном фоне — меч, направленный острием вверх. Анджелина, встав с кровати, подошла ближе, заглянула через плечо.  — Что тебя удивляет? Это же ваш герб?  — Почти, герб старой семьи моей матери.  — Что означают все эти символы?  — Решительны в мудрости, духовно чисты. Глаза Маши заскакали по буквам, аккуратно выведенным матерью. «Привет, Маша. Когда филин принес твое письмо, оно очень странно выглядело — было надорвано со всех сторон, потрепано, словно кто-то его проверял. Что происходит в вашей школе? Вашу почту обыскивают? Вообще, обстановка в Англии пугает меня в последнее время все больше и больше. В Ордене шепчутся о том, что тот самый волшебник ищет своих бывших подданных. В больнице женщины из отдела шушукаются, что все больше их родственников уезжают в соседние страны: в США, Канаду. Зачем только твой отец привез нас сюда? Лучше бы мы оставались дома! Кстати, о твоем отце. Мы с ним в небольшой ссоре. Но ничего серьезного, не переживай…»  — Ага, как же, мамочка. «В небольшой ссоре»? «Ничего серьезного»? То-то ты на своей бумаге пишешь.  — Мэри, что в письме? Чехова перевела взгляд на обеспокоенную подругу. В уголках зеленых глаз в который раз за день скопились слезы.  — Мои родители, кажется, собираются развестись… Джонсон посмотрела на нее сочувственно.  — Может, все наладится? Она писала о чем-то еще? Быстро пробежавшись по оставшимся строкам глазами, она безразлично пожала плечами.  — Ничего интересного, веселый случай с работы и семейные сплетни. Но вот это все, — девушка с силой ткнула пальцем в герб. — Это все неспроста. Пройдя к своей тумбе, ведьма зло засунула листок в одну из тетрадок, сжала красные губы до боли.  — Даже если и разведутся, Мэри, что с того? У меня развелись дядя и тетя, и ничего. Оба счастливы, пусть и не рядом друг с другом.  — Ты не понимаешь. Они в чужой стране друг без друга не выживут. Да и… Они всегда были для меня образцом любви. Как нежно папа к ней относился, как заботился о ней… Ее монолог прервал новый стук в окно. Филин низко заухал, забил крыльями в испуге.  — А это еще что такое? — изумилась Энджи, опираясь о подоконник. За стеклом был виден небольшой острый камушек, ведомый магией.  — Что там?  — Это близнецы, Мэри. Письмо настолько выбило Чехову из колеи, что она и думать забыла о ссоре с парнями. Теперь все ее обиды казались неважными, мелкими, глупыми. Открыв окно, Анджелина высунулась наружу.  — Что они делают? Их же накажут! В темном ночном небе что-то мелькнуло, заставило Марию подойти ближе к подруге. Там, снаружи, она увидела близнецов, гордо восседающих на метлах. Фред держался за древко одной рукой, потому что в другой была крепко зажата акустическая гитара. Джордж же в другой руке держал три белых пышных маргаритки.  — Откуда у вас метлы? — строго спросила Анджелина.  — Украли со стадиона после тренировки.  — Откуда цветы?  — Украли из теплицы.  — Про гитару даже спрашивать не буду…  — Тут все законно, — усмехнулся Фред, отпуская метлу вовсе, устраивая музыкальный инструмент под рукой. — Ее нам дал на вечер парень из хора. Гитарные струны дрогнули, нежные переливы наполнили комнату, воздушное пространство рядом с башней. Джордж, прокашлявшись, подлетел ближе к окну, положил на подоконник букет.  — Приступай.  — Я думал, что петь будешь ты, Фред.  — А чего это я? Я не умею.  — И я не умею. Но ты же взял гитару!  — Вот именно! Я играю, а ты пой извинительную песню. Их перепалка довела девушек до истерики. Схватившись за животы, они осели на пол, громко хохоча.  — Эх вы, Ромео недоделанные, — фыркнула Энджи, утирая слезы с глаз.  — Кто это? — совершенно искренне спросил Фред, вызывая еще один приступ смеха у подруг.  — Ладно, не надо петь, — сжалилась Мария, поднимаясь, опираясь о подоконник. — Школа не выдержит такого специфического искусства. Братья неверяще уставились на нее. Целая неделя безуспешных попыток, и вот… Недоверчиво осмотрев ее лицо, близнецы переглянулись и дали друг другу пять.  — Мы скучали, — в унисон заявили они.  — Я тоже скучала. Перевесившись через подоконник, девушка обхватила их шеи, притянула парней к себе. Они уложили руки на ее спину, ласково заводили пальцами по ткани белой рубашки. Фреду этот маневр давался особенно тяжело — гитара жалобно звякнула, стукнувшись о стену замка, а метла задрожала под ним. Тогда он отстранился, передал инструмент Энджи и вновь прижался к подруге.  — Мы переборщили, ты была права… — тихо прошептал Джордж.  — А я нагрубил тебе. Извини меня, хорошо? Я не думал в тот момент головой, — Фред уложил голову на ее плечо, тяжело втянул воздух носом.  — Как это мило, — запищала Анджелина, стоящая прямо за ними. — Ребята, я сейчас расплачусь.  — Мистеры Уизли, — послышался громкий, слащавый голос снаружи, усиленный заклинанием «Сонорус». — Спускайтесь и немедленно объясните мне, что здесь происходит! Минус пятьдесят баллов с Гриффиндора!