Звезды и подсолнухи

Так тихо и печально в Гриффиндорской гостиной не было еще никогда. Не шумели голоса, не свистел нагреваемый магией чайник, не был слышен смех из спален. Кажется, даже завывающий за окном ветер угомонился, даже рыжий огонь, танцевавший в очаге, притих, затаился, выжидал. В углу на диване жались первокурсники. Все они были, как на подбор, разрисованы магловским аквагримом, который один из них привез из дома. С их щек смотрели львы, золотые снитчи и что-то совсем уж неразличимое, что юным художникам не удалось. В отдалении, на креслах возле шкафов, молчаливо восседали студенты седьмого курса. Кажется, они были злы на ситуацию больше всех — в их последний год их любимый факультет лишился лучшего состава квиддичной команды. На диванчиках в центре зала сидела сама команда. Точнее, ее малая часть. Гарри с оголенным торсом терпеливо ждал, пока Джинни намажет его ушибленную спину заживляющей мазью. Майкл Корнер, каким-то чудом затесавшийся среди гриффиндорцев, расположился напротив них в кресле с кислым и злым лицом. То ли от того, что ревновал свою девушку, то ли от событий, произошедших после матча. Алисия развалилась на диване спиной, свесила ноги с подлокотника и нервно трясла ими. Ее пальцы не могли найти себе места — она то отковыривала от ладоней присохший воск для метлы, то теребила темные жесткие волосы, собранные в хвост, то принималась расковыривать дырку на светлых спортивных штанах.  — Не дергайся, — строго велела Чехова Джорджу, когда тот вздрогнул от неожиданно вернувшейся боли. — В первый раз вижу, чтобы костяшки сбивали в такое мясо. На его руке не было живого места. Через стесанную кожу проглядывали блестящие кусочки розоватого мяса, там, где ситуация была получше, начинали появляться бордовые корочки. Коричнево-вишневым отливала смешавшаяся кровь — его кровь и чистая кровь Малфоя.  — Твоя работа — не оценивать раны, а помочь, Уизли, — усмехнулся Ли, стоящий за ее спиной. Он весь день называл ее не своим именем из-за того, что девушка, не найдя в гардеробе вещей нужного цвета, выпросила у младшего близнеца его старый спортивный свитер, чтобы точно уж выглядеть как болельщица. Тыкать в золотистую надпись «Weasley 5» на ее спине и хихикать — вот, что Джордан считал верхом комедии весь этот день. И даже сейчас, когда всем было не до шуток, он продолжал тихо посмеиваться над этим.  — Ты точно справишься? — недоверчиво спросил Джордж, хмурясь. — Я могу сходить к Помфри. Русская замотала головой и с двойным усердием принялась наносить на него заживляющий настой.  — И что, стоила эта драка вылета из команды? — спросила Джинни, наконец закончившая со спиной Поттера.  — Вообще-то нашу маму назвали «жирной и страшной», — встрепенулся близнец, поворачивая на нее блестящие в свете огня глаза. — Ты бы стояла и молчала, если бы была на нашем месте?  — Ну, ты же все равно с ней не общаешься. Какая тебе разница, как ее называют? Мария, растянув бинты, удивленно посмотрела на своего парня.  — Ты со своей мамой не общаешься?  — Просто пишем не каждую неделю.  — Ага, поэтому она меня заставляет рассказывать о том, как у вас дела? — яростно спросила рыжеволосая, с грохотом кидая банку крема на кофейный столик.  — Это не твое дело, ясно, Джинни? — Джордж повысил на сестру голос.  — Еще бы! Вы бы уж определились, дорога она вам или нет, — рыкнула младшая Уизли и, кивнув Майклу, вылетела из гостиной. Он, виновато пожав плечами, безмолвно поплелся за ней. Раздражение и напряжение, переросшие в ссору между братом и сестрой, ни на секунду не остыли, а, кажется, даже усилились. Долго место Джинни на диване не пустовало. Через минуту в красно-золотую комнату вошли Анджелина и Кэти. У каждой в руках было по ящику сливочного пива, но лица выдавали их далеко не праздничное настроение. Анджелина хмурила тонкие брови, кусала губы. Размышляла над тем, что теперь будет с командой. Кэти пыталась подружить в себе два совершенно несовместимых чувства. С одной стороны, она все еще чувствовала что-то нежное, воздушное к старшему близнецу, и его ей было жаль. С другой же, после случая в кладовке она боялась его, словно огня, и его вылет из команды мог означать одно — им придется реже пересекаться, она сможет выдохнуть и со спокойной душой заниматься любимым спортом. Ящики звякнули, соприкасаясь с поверхностью стола и девушки, тяжело выдохнув, плюхнулись на диван рядом с Гарри. Гриффиндорцы за их спинами наконец-то отошли от горевания и загудели в обсуждении произошедшего, так что воцарившее между членами команды молчание не показалось неловким. Чехова обвивала, опоясывала пострадавшую руку Джорджа бинтом, тихо, нежно дула на щиплющие раны. Здоровая его рука упокоилась на ее бедрах, нервно сжимала ткань джинсов каждый раз, когда она неловко цепляла его за больные места длинными пальцами.  — Так что же, вы помнили, что у вас уже есть одно предупреждение и все равно?.. — начала тихо и очень зло Анджелина, откупорившая первую бутылку пива.  — О чем речь? — устало спросил у нее Гарри.  — Эти двое… Не знаю, как их назвать. Несколько дней назад они додумались попросить у Мэри прощения, взлетев на высоту Гриффиндорской башни на краденных метлах. Амбридж поймала их, собиралась отчислить, но вмешался Дамблдор. У них был последний шанс, и вот сегодня, они так… Так накосячили. Хорошо еще, что не отчислили.  — Да лучше бы отчислили, чем так. Оставить команду без двух лучших загонщиков и ловца… — уныло процедил Джордж, обхватывая здоровой рукой одну из бутылок. — Вы без нас не выиграете кубок…  — Это и ежу понятно, — отмахнулась Алисия, делая несколько глотков. Анджелина покрутила головой по сторонам, ее взгляд тут же стал мягким, ласковым.  — Где остальные Уизли? Фред и Рон еще у Макгонагалл? Младший близнец, закашлявшийся от попавшей в нос пенки, отрицательно покачал головой.  — Рон убежал прямо с поля, никто не смог его найти, а Фред в комнату сразу ушел, сказал, что ему плохо. Ногти Джонсон нервно цокнули по стеклу бутылки.  — Мэри, сходи к нему, проверь, как он себя чувствует.  — Почему я?  — Потому что тебя он не выставит за дверь, Уизли, — усмехнулся Ли, подходя ближе к сидящей на диване Энджи. Пожав плечами, ведьма вскочила с нагретого теплом тела дивана, поспешила к лестнице. Если бы она увидела себя со стороны, точно бы сказала, что выпила слишком много — растрепанные темные волосы, расфокусированный взгляд, пошатывающаяся походка. Красно-желтый мужской свитер, чуть сползший с острого плеча, оголивший лямку темного лифчика. Тело не слушалось, мозг дал команду расслабить все мышцы. Но Чехова сегодня и пальцем к алкоголю не прикоснулась. Такого стресса она не испытывала давно — пожалуй, с тех самых пор, как Джордж и Седрик сцепились с Малфоем на день ее рождения в прошлом году. Видеть то, как ее Джордж навис над лежащим на земле слизеринцем, как отчаянно молотит по его телу кулаками — это было чересчур. Пугающее, первобытное чувство, заставляющее мелко дрожать от накатывающего волнами страха. По стенам были развешаны плакаты, нарисованные теми самыми творческими первогодками — вот лев откусывает голову змее, вот Гарри красуется с золотым шариком в руке, а сзади на него смотрит злой, недовольный Драко. Вот портреты всей команды, неуклюже изображенные художником. Маша провела пальцем по лицам близнецов. Небрежно раскрашенные апельсиново-рыжей краской волосы, торчащие во все стороны. Малиновые, кривые ухмылки, изображенные в виде дуг. Вдруг накатила злость. Эти невинные рисунки, пожелания победы — все словно было насмешкой. Да, победили «ваши львы», но какой ценой? Отвернувшись от плаката, Чехова забарабанила костяшками в дерево двери.  — Войдите, — хриплый голос Фреда был едва различим через стены. Толкнув ручку, Маша втекла в спальню. Полная темнота. Только от печи тянется тусклая, карминовая полоска света. На подоконнике, упершись лбом в стекло, скрючившись, сидел Фред.  — У тебя все в порядке? Он оторвался от созерцания ночного неба, неловко обернулся.  — А, конфета, это ты? Иди ко мне. Парень ловко развернулся, свесил с подоконника ноги. Его лицо, мягкое и расслабленное, словно ему не принадлежало. Не было улыбки, злых глаз, насмешливо приподнятых бровей. Он был печальным, безмятежным.  — Ты в порядке, Фредди?  — Иди сюда, буду в порядке. Он потянул ее к себе, усадил на подоконник, зарылся носом в волнистые волосы. То, как подрагивало его тело, обтянутое в точно такой же, как и у нее, спортивный свитер, напомнило русской те времена, когда он был болен.  — Ты расстроился из-за того, что вас из команды выгнали? — тихо спросила она. Тяжелый вздох. Его руки опускаются чуть ниже, на тонкую талию, притягивают подругу ближе.  — Пошла она, эта Амбридж.  — Вот именно, пошла она. Треснувшее в печурке полено заставило их отскочить друг от друга, заозираться.  — Черт, всего лишь огонь, — выругалась Маша, усмехнувшись. — Извини, в последнее время нервы шалят.  — Понимаю, — выдохнул Уизли, протянув руку к ее волосам. Пальцы пробежались по колечкам кудряшек, заправили прядку за ухо. Неловко зацепили пару волосков, дернув. Тишина была тяжелой и густой, наполняла воздух вокруг них. Холод оконного стекла был противоположен теплу от печки, теплу его ладони, медленно опустившейся на ее ладонь.  — Ты сможешь простить меня, Мария? Его вопрос заставил девушку удивиться.  — О чем ты, Фред? Рыжий раздраженно рыкнул:  — Ты не могла не заметить этого. Вскочив с подоконника, он заходил по комнате. Туда-сюда, обошел печь, вновь к окну.  — Я не понимаю тебя. Если ты о том случае с розыгрышем, то… Его пальцы вцепились в дерево по обе стороны от ее бедер. Слишком яркие в сумраке глаза вонзились в ее лицо.  — Я не про розыгрыш. Про него, конечно, тоже но… Ты не заметила, что с тех пор, как с нами стала происходить всякая чертовщина, я изменился? Внимательнее осмотрев его черты, вслушавшись в звуки голоса, Мария отрицательно покачала головой.  — Ты такой же. Такой же нос, волосы…  — Нет, я про внутренности. Ну, про то, что я чувствую.  — А что ты чувствуешь, Фред? Его дыхание участилось, будто он боялся чего-то.  — Я…  — Ты можешь со мной поделиться. Отцепившись от подоконника, он снова ушел в другой конец спальни, повис на одном из столбиков кровати Ли.  — Я будто стал собирать в себе все плохое. Понимаешь? Поссорился с кем-то — накричал на друга. Не выспался — нагрубил Джорджу. А Джордж вообще… Стал каким-то козлом отпущения. Девушка недовольно свела брови к переносице.  — Не говори так, ты любишь его.  — В том то и дело! Я чувствую, что недостаточно стараюсь для него, для тебя, для вас. Недостаточно оберегаю вас, от себя в том числе. Как будто я после того проклятия не очистился до конца, понимаешь? Это же темная магия. Она не могла… Не могла застрять во мне? Чехова рассмеялась, искренне и чисто. Такое его предположение казалось ей милым. Светлый, невинный мальчик, который думает, что проклятие могло «испачкать» его.  — Это проклятие просто убивает людей. Оно не могло застрять.  — Тогда я не знаю, чем объяснить все, что со мной происходит. Я нервный, я вредный, я неудовлетворенный. Мне часто снятся кошмары, после них я встаю разбитым, огрызаюсь на всех окружающих. Как считаешь, что это? Поднявшись с места, Мария подошла к нему, поймала его печальный, озадаченный взгляд.  — На тебя много свалилось. Сначала — Анджелина, потом проклятие, ссора с родителями… С которыми, кстати, нужно помириться. Парень скривился, словно русская заставила его выпить костероста.  — Потом, сейчас мы не готовы. Каждое письмо матери начинается с претензий. Маша тяжело вздохнула. Проблемы с родителями, кажется, могли быть у всех, но не у Уизли. Уизли — семья, которая держится друг за друга крепко-накрепко. И как рассорила их простая невнимательность Молли.  — Ладно, потом — значит потом. На тебя же проблемы напали со всех сторон. Неудивительно, что ты сдаешь. Сделав еще два шага навстречу ему, ведьма мягко толкнула друга на кровать Ли, потянулась руками к краям его свитера.  — Ч-что ты делаешь?  — Покажу тебе один фокус, которому меня научил мой русский друг. Одежда соскользнула с тела парня, открыла широкую грудь.  — Ничего «такого»? Мария ухмыльнулась.  — И не надейся, пошляк. Закатав длинные для нее рукава свитера, девушка стала тереть ладонями друг о друга с такой силой, что, кажется, еще немного, и она могла бы высечь искру. Шуршание кожи наполнило комнату.  — Долго еще мне тут голым сидеть?  — Замолчи. Растерев их еще пару раз, она сцепила пальцы между собой, вывернула соединенные руки, выставила их перед собой ладонями наружу. С силой, резко толкнула Фреда в грудь, словно собиралась сделать тому непрямой массаж сердца. В него в то же мгновение выстрелила вспышка теплого, желтоватого света. Парень откинулся на спину, тяжело задышал. Внутри него все горело, тянуло, звенело. Сильное сердце забилось быстро, яростно.  — Что это?  — Фокус, сказала же. Когда начинаешь считать себя бессердечным, полезно вспомнить и почувствовать, как отважно оно бьется. Теплая, нежная волна прокатилась по его телу. Он мог сравнить это с пенной ванной после долгой тренировки, с чашкой горячего чая с медом и лимоном, когда болит горло.  — Как хорошо…  — Я знаю, — усмехнулась Чехова, присаживаясь рядом. — Мне Миша Басманов показал это, когда умер мой дедушка. Я тогда била себя по груди, надеясь, что мое сердце тоже остановится. Он сделал так, и я почувствовала себя лучше. Единственная проблема такого разряда энергии — он помогает минут на пятнадцать. Потом грусть возвращается. Поэтому, Фред, сходи к мадам Помфри завтра, ладно? Может, выпишет тебе того веселящего зелья… Парень наконец смог разлепить веки, успокоить дыхание. Серьезно посмотрев на подругу, он кивнул.  — Хорошо. Может, ты и права. Слишком много плохого со мной случилось.  — Я не помешал? Свет озарил тускло освещенную спальню. В дверном проеме показалась фигура Джорджа.  — Помешал, выйди, — фыркнул Фред, но тут же осекся — вспомнил то, о чем они говорили пару минут назад.  — Я сделала твоему брату «укол энергии». Это когда ты концентрируешь всю добрую энергию, что у тебя есть, сосредотачиваешься на положительном и выстреливаешь этим всем в кого-то. Было сложновато, конечно, но я схитрила. Джордж прошел внутрь, захлопнул дверь. Мрак снова окружил их, сделал все более уютным. По стенам тут же заплясали тени. Матрас на кровати Ли смялся еще сильнее, по шее Чеховой запорхали губы ее возлюбленного. Мягкие руки парня пробрались под свитер, проскользили по талии.  — Как схитрила, милая?  — Сконцентрировалась на самом лучшем своем воспоминании.  — И какое же оно? Россия? Покачав головой, девушка провела пальцами по его щеке.  — Наши с вами ночи под звездным небом. Тогда, когда я чувствовала себя самой счастливой и свободной. Близнецы синхронно ласково улыбнулись.  — Спасибо тебе. Братец, у твоей девушки золотые руки. Как подумаю, что она может вытворять…  — Молчи, — рассмеялся Джордж, утыкаясь лицом в девичье плечо.  — Без проблем. Там как, празднуют?  — Не-а, — младший тоже стянул с себя свитер, дернул ремень на спортивных штанах. — Разошлись. Такой себе праздник — главные люди в сборной отстранены от игры. Даже первогодки не высовываются, по спальням разбрелись. Фред, кивнув, принялся так же снимать остатки одежды.  — Что тогда, спать?  — Ага, после этого матча нам надо подзарядить батарейку. Сил совсем не осталось. Джордж потянулся было к одежде Марии, но она вскочила с кровати, коротко поцеловала его в губы. Сливочный вкус остался на ее языке.  — Что? Ты не останешься, милая?  — В который раз говорю, что нет. Амбридж после того случая иногда заглядывает в комнаты, Джордж… Он грустно уставился в пол, вздохнул.  — Прости, это все наши дурацкие идеи…  — Зато она нас после этого простила, — толкнул его в плечо старший.

***

 — Как думаешь, причина в том, что мы плохо концентрируемся? Джордж лежал на своей кровати животом, покачивал ногами в воздухе. В его руках спешно дергалось перо — он пытался разделаться с домашней работой по трансфигурации как можно быстрее. Маша сидела на стуле возле подоконника, перелистывала страницы блокнота, наполненного заметками близнецов, вносила поправки в формулы зелий.  — Ты меня вообще слушаешь, Маша?  — А? Она перевела на него недоуменный взгляд.  — Как ты считаешь, причина того, что нам не удались патронусы — в концентрации?  — Почему ты спрашиваешь об этом у меня, Джордж? — удивилась девушка, перечеркивая целую строку в одном из рецептов.  — Потому что у тебя получился замечательный патронус. Сознание русской вырисовывало в голове образ — темное помещение Выручай-комнаты, полное светящихся, звенящих созданий, окруженных дымной серебряной завесой. Ее лисица, резво скачущая возле близнецов, заметающая пушистым хвостом по полу.  — Думаю, все дело в концентрации, да. Дамблдор говорил, что у меня хорошо выходит сосредотачивать магию, а моя палочка… Наша с ней особая связь помогает мне переводить энергию в нужную форму. У вас еще есть немного времени, чтобы подтянуть это заклинание. Гарри обещал, что после Рождества посвятит патронусам еще одно занятие. Уизли кивнул, задумчиво прикусил уголок пера.  — Тогда нам нужно попрактиковаться. Я однажды встречался с дементором на пятом курсе — это было страшно. Не хочу оказаться с таким один на один без защиты. Мария хотела больше расспросить его об этой встрече, но ее прервал Фред, с грохотом влетевший в комнату.  — Где ты был? Мы искали тебя после собрания Отряда Дамблдора, но не нашли.  — Все просто, братец. Сразу после собрания мы с Ли стащили у Филча ключи от его комнаты…  — Вы что?.. Но это же противозаконно! — возмутилась ведьма.  — Не понимаю, кто это пищит? Чехова или моя совесть? Не важно, ни ту, ни другую я слушать не собираюсь. Рассказываю дальше только Джорджу. После кражи ключей я сходил к Помфри и взял себе веселящего зелья. Сегодня начинаю курс. А потом заглянул в библиотеку. Две пары глаз изумленно уставились на рыжего.  — В библиотеку? — переспросил Джордж. После того, как его близнец утвердительно кивнул головой, младший протянул девушке руку.  — Ущипни меня. Я, кажется, забыл проснуться утром. Какого черта тебе там понадобилось?  — Оу, а ты даже и не знаешь. Твоя дама дала мне одну небольшую наводку. Разум Марии отказывался искать воспоминания о том, что она говорила ему про библиотеку — слишком много полок в хранилище внутри ее головы занимали таблицы по трансфигурации и названия заклинаний.  — Мне уже страшно…  — О чем ты? — глаза Джорджа становились все больше и больше с каждой секундой. Он переводил взгляд с брата на девушку и обратно, искал в их лицах подсказки, но ничего, кроме недоумения и коварного, хитрого удовлетворения не находил.  — О кое-каких секретных книжках из запретной секции, — мягко промурлыкал Фред, подплывая к Маше, укладывая ладонь на ее плечо.  — О нет.  — Что за секретные книжки? Лицо русской покрылось красными пятнами, стыд заставил ее замереть на месте, стараться не двигаться, надеясь слиться с окружающей обстановкой.  — Помнишь ваш первый сексуально-эротический опыт, Джорджи? Ну, тогда, когда мы получили удостоверения на трансгрессию? Тихоня Грейнджер показала нашей юной, неопытной, нежной маргаритке…  — Фред, слишком красочно.  — Может, желаешь сама рассказать ему все, мисс-читаю-как-правильно-отсасывать? На лице младшего расцвела неловкая улыбка.  — Так вот в чем было дело…  — И там не только про отсосы, Джорджи, — парень вынул из-за пазухи древнего вида свиток и, подойдя к кровати, толкнул брата в плечо, чтобы тот подвинулся. Разложив потрепанные, желтоватые листы поверх домашней работы, они жадно заводили глазами по строкам. Чехова же раздраженно закатила глаза. Так, когда она была маленькой, ее друзья мальчишки разглядывали игральные карты, на которых изображались красивые, обнаженные девушки. Противно хихикая, тыкая пальцами в наиболее скабрезные моменты, перешептываясь о чем-то своем. Но любопытство русской взяло верх и она, встав со стула, сделала пару шагов.  — Что там?  — Прочитай сама, — выдохнул в ладонь покрасневший Джордж. Его уши и щеки так стремительно набирали цвет, что Маша нервно зачесалась от возросшего до предела интереса.  — Покажите!  — Эй, ты уверена, что тебе уже есть семнадцать, юная леди? — Фред накрыл лист рукой, но Джордж скинул ее, давая той возможность увидеть все своими глазами.  — Это же заклинания, верно? Только… Не совсем понимаю…  — Еще бы, — фыркнул старший, ехидно приподнимая брови. — Вы же у нас только с закрытыми глазами и с выключенным светом…  — Просто объясни ей, — вступился Джордж, недовольно хмурясь.  — Ладно, побуду вашим гуру. Смотри, вот это заклинание… Парень перевернул лист, и девушка заметила на нем иллюстрацию пошло высунутого языка, перенесшего странные трансформации — он был усыпан буграми и выпуклостями, похожими на пирамидки.  — Фу, нет! — ведьма закрыла глаза ладонями, скривила лицо. — Лучше не объясняй, лучше не объясняй!  — Какие мы нежные, — рассмеялся ее друг, вскакивая с кровати, выхватывая из кармана мантии свою волшебную палочку. — Тогда я на тебе опробую одно из заклинаний, не против? Резко оторвав ладони от лица, девушка побежала по комнате, перепрыгивая кровати, горы вещей, коробки так лихо, словно она снова сдавала норматив по бегу с препятствиями в своей не волшебной школе.  — Против! Джордж, останови своего брата! Но младший лишь громко рассмеялся, наблюдая за погоней.  — Ты же не собираешься использовать заклинание подвешивания или типа того, братец?  — О нет, я не такой жестокий. Его слова заставили ее немного успокоиться и русская, замешкавшись, остановилась на пару секунд. Уизли же времени зря терять не собирался.  — Лубрико! Ее лицо тут же покрылось липкой, вязкой субстанцией. Комната наполнилась таким оглушительным хохотом, что ушам Чеховой стало немного больно. Сложив ладони лодочками, она соскребла жидкость с глаз, с отвращением сбросила ее на пол. На камень, влажно хлюпнув, стекли две тягучих гелеобразных лужицы.  — Я убью тебя, Фредерик Уизли! Ответа не прозвучало. Вместо этого близнецы рассмеялись еще громче и раскатистей. Джордж, лежавший на кровати до этого момента, встал и, взяв ее за руку, отвел в ванную к зеркалу. В отражении на нее печально взглянула девушка, чье лицо полностью было покрыто чем-то, смутно напоминающим желе. На аккуратном носу, губах, щеках и даже на волосах водянисто поблескивало.  — Черт, это не ядовито? — спросила она, поспешно выкручивая кран, пуская теплую воду. В дверном проеме показалось насмешливо сияющее лицо Фреда.  — Это просто смазка, Чехова. А криков то, словно режут… Джордж, не прекращая хихикать, протянул к ней палец, снял плотный слой субстанции со скулы, словно крем с торта.  — Милая, ты словно немного промахнулась и намазала блеском для губ все лицо. Метнув в него злой взгляд, Мария наклонилась над раковиной, плеснула на себя водой, агрессивно затерла.  — Черт бы тебя побрал, Уизли. Отлично, оно не отмывается! Как мне теперь идти?  — А ты куда-то собиралась? — спросил Фред, вновь доставая палочку из кармана. — Иди сюда, сейчас все исправлю. Очищающее заклинание, мягкое красное полотенце — и ее лицо снова стало похоже на лицо, а не на блестящий от масла блин. Проведя пальцами по корням темных волос, девушка с отвращением нащупала что-то, но тут же выдохнула — то были остатки воды.  — Больше не смей так делать, ясно? Джордж осторожно обнял ее со спины, обхватил руками плечи.  — Он больше не будет, обещаю. Но это было забавно, признай. Девушка хмыкнула, откидывая голову на его грудь. Так было безопасно. В его руках ей казалось, что ничто в мире не может ей навредить.  — Это не только забавно, но и полезно! Учитесь, пока я жив, — Фред подошел ближе к зеркалу и пригладил торчащие во все стороны рыжие пряди. После погони он выглядел небрежно.  — Нужно будет заскочить в библиотеку на днях, там ведь, наверняка, куча таких книг… — мечтательно заговорил младший, тихо покачиваясь на месте, убаюкивая ведьму.  — Как тебе вообще удалось туда попасть? — удивилась Мария, вдруг вспоминая о том, какой строгий контроль проходят посетители запретной секции. — Нам с Гермионой выдал разрешение лже-Грюм, а ты туда как залез?  — У меня есть свои люди везде, — улыбнулся ее друг. — Ладно, выдам свой секрет. Это все Рон. Старосты тоже могут пропуски выписывать, если ты не знала. Безразлично пожав плечами, девушка высвободилась из объятий младшего близнеца.  — Ладно, мне пора. Джинни и Майкл обещали ждать меня возле часовой башни.  — Ты так и не ответила на мой вопрос, — заметил старший, выходя за ней в комнату, мельком окидывая взглядом разбушевавшуюся за окном метель. — Куда-то собралась? Посмотри, что на улице творится. Останься в замке.  — У тебя были на меня какие-то планы? Взгляд Уизли стал растерянным.  — Джорджи, ты не рассказал ей?  — Забыл.  — О чем он должен был рассказать? Снова Фред что-то затевал и Маше это совершенно не нравилось.  — Мы с Ли стащили ключ не просто так. Он принес из «Сладкого королевства» конфеты в форме сердец, две коробки. Накачаем их всеми нашими заготовками и подложим Филчу и Амбридж. Напишем записки, будто они влюблены друг в друга…  — А зачем вам нужна я?  — Как зачем? — удивленно спросил Джордж.  — Для красоты, — утвердительно кивнул головой Фред. — Ты наш символ удачи, наш талисман. Когда ты с нами — любая выходка проходит как по маслу. Щеки русской запылали. Близнецы были скупы на похвалы, когда дело касалось вылазок и шуток, но такое признание…  — Мне жаль, но я уже пообещала Джинни встретиться сегодня. Тем более — до Рождества осталась неделя. Ваши подарки сами себя не купят. Парни тяжело вздохнули, опустив глаза в пол.  — Вы уверены вообще, что это хорошая идея? Амбридж сразу догадается, чьего авторства эта проказа, и тогда… Боюсь даже представить. Вы и так уже висите на волоске. Рано или поздно ее терпению придет конец.  — Не мы начали эту войну, — пожал плечами Джордж. — Вспомни, вначале мы не обращали на нее внимания.  — Да, братец прав. Жабья рожа первая полезла. А к нам соваться — себе дороже. Рассуди сама — сначала пасла нас, угрожала тебе, попыталась выкинуть нас из школы, не удалось — так из команды выперла. Нас здесь больше ничего не держит, кроме тебя и призрачных баллов за ЖАБА, которые мне — как козе баян, понимаешь? Лицо младшего стало виновато-задумчивым. Он словно стыдился того, что уговорил близнеца остаться. Но, вместе с тем, было видно, как сильно он хотел задержаться здесь подольше. Школа была для него не просто местом, где он жил и учился. Намного больше смысла он закладывал в этот замок, пусть Фред его взглядов и не разделял. Переведя взгляд зеленых глаз с одного парня на другого, Чехова подошла к ним и резко притянула за галстуки, поцеловала их в чуть колючую от щетины кожу щек, звонко и трепетно.  — Тогда будьте аккуратны, ладно? Оба. Следите друг за другом. У меня душа не на месте. Уизли синхронно кивнули. Их серьезные, взрослые лица слишком контрастно выделялись на фоне того, как по-детски беззаботно они дурачились пару минут назад.  — Не хочу, чтобы она вас поймала. Если схватит — этот раз будет последним, правда. Больше Дамблдору не удастся вас спасти.  — Пусть себя спасет, — криво усмехнулся Джордж. — Папа рассказал маме, а она написала в письме Рональду, что все министерство гудит о том, что Амбридж под него копает. Как бы он с должности не слетел. Поджав пухлые красные губы, девушка задумалась о чем-то своем, но тут же встряхнула головой, словно мокрая собака, отгоняя навязчивые мысли.  — Не важно. Главное — мы. Вы и я. Громкий стук в дверь прервал их беседу. В комнату заглянула Джинни, одетая в вязаную шапку.  — Так и думала, что ты здесь. Пойдем, Майкл уже ждет нас на улице. Замерзнет.

***

В ее понимании декабрь всегда был месяцем снега. Временем, когда природа преображалась. Серое ноябрьское небо меняло цвет на голубой, молочный и нежный. Промозглая земля одевалась в пышную белоснежную перину, стыдливо пряча от чужих взглядов покрытые белесыми корками льда лужи. Злой ветер больше не завывал, не кричал зверем по ночам, не гудел в водостоках. Однако в этом году первый зимний месяц был не похож на все предыдущие. Голая, мерзлая почва не спешила наряжаться в снега. Ветра без устали гнули к низу корявые ветви деревьев, трепали заиндевевшую траву. Низкие серые снеговые тучи носили над Хогвартсом свой груз, но не прорывались, словно жадничали, не желали делиться. А сейчас, во второй половине декабря, природа словно смилостивилась над обитателями замка, соизволила стать по-настоящему зимней. Да еще как соизволила — в двойном объеме. Метели не прекращались вот уже третий день, безостановочно валил крупный, липкий снег. Выйдя из замка, захватив Майкла с площадки возле часовой башни, Маша и Джинни шагали по дорожке в Хогсмид, зажмурившись, прикрывая носы облаченными в теплые перчатки руками.  — Вот это погодка! — ухнула Уизли, осматриваясь по сторонам. Вокруг них все было белым бело. Ветер с такой силой разгонял мокрые комки слипшихся снежинок, что те, ударяясь о лица, делали больно. Словно природа была хулиганом с последней парты, плюющимся катышками жеваной бумаги.  — Как дела в России, Чехова? — вдруг спросил Корнер, медленно плетущийся позади девушек. Мария обернулась на него, удивленно изогнула бровь, белую от облепившего ее снега.  — К чему этот вопрос?  — Хотел завести беседу, а то молчим уже слишком много времени, — он прибавил голоса, стараясь перекричать шум ветра. — Тем более, одна моя бабушка из России. Пожав плечами, Маша посильнее натянула на голову шапку.  — Тебе что интереснее: политика, мода, сплетни знати? Или, может, цены на колбасу? Рассмеявшись, Джинни зачерпнула хорошую горсть снега, скомкала ее в ладонях. Тот замечательно лип, скоро на свет появился аккуратный белый шарик, тут же улетевший куда-то вдаль.  — Мэри, расскажи про моду.  — Джинни, мода — это неинтересно. Лучше про политику и экономику. Рыжая обиженно насупилась, но виду не подала.  — В политике все так же — воюют. В экономике все становится чуть лучше. Те счета в банках, которые заморозили, признали внутренним долгом страны. Говорят, что новое правительство хоть немного стало шевелиться. Больше ничего не знаю — мама больше о скандалах в том магическом обществе пишет, чем о событиях политики.  — Не собираетесь назад с семьей вернуться? Напряженная атмосфера словно разрасталась между ними, подкрепляемая визгом вьюги. Джинни исподлобья взглянула на парня, тяжело смерила его взглядом блестящих голубых глаз.  — Так звучит, будто ты ее выгоняешь.  — Нет-нет, не выгоняю, — волшебник затряс темными волосами. — Просто, думаю, я бы хотел вернуться в родную страну, если бы там все пошло на лад. Грустно вздохнув, Мария вспомнила последние письма матери.  — Посмотрим, как будет дальше. Сейчас все так шатко, что загадывать что-то — судьбу веселить. Перед ними показались первые покошенные домишки. Через десять минут, когда они прошли вглубь волшебной деревни, Уизли, наспех попрощавшись с подругой, потянула Майкла в ярко украшенное розовыми лентами кафе, выделяющееся среди прочих. Колокольчик на его двери то и дело хрустально позвякивал — оттуда выходили тепло одетые, улыбчивые парочки, выпуская за собой теплый воздух, подрагивающий на морозце. Оставшись в одиночестве, ведьма осмотрелась по сторонам. Все на торговой улице было украшено к грядущему празднику — ленты, парящие в воздухе волшебные свечи и огоньки, зеленые лапы елей, увешанные красными блестящими шарами. Из многочисленных кофеен тянуло корицей и имбирем, свежей выпечкой и какао. На стеклах витрин магазинчиков красовались сказочные узоры, которые наверняка были созданы не морозом, а самими хозяевами заведений при помощи магии.  — Так, подарки, — вспомнила оторвавшаяся от созерцания русская. — Нужно купить подарки. Звякнув небольшой заначкой в кармане куртки, она направилась в сторону лавок. Для Анджелины, Ли и Гермионы Мария выбрала красивые, не очень пышные, но удобные перья. Джинни она купила в подарок замечательные фигурные имбирные пряники, украшенные разноцветной сахарной глазурью. В наборе было все, что Уизли так любила: пряничная метла, пряничная кружка горячего шоколада, рождественская ель и даже маленький, размером с монету, золотой снитч. Не как воспоминание о Гарри, а как память об их первом лете, когда Джинни сказала, что хотела бы стать ловцом сборной, когда Поттер выпустится. Дальше ведьма забежала в ателье, чтобы забрать свой заказ. Пожилая волшебница выполнила все ее просьбы безукоризненно. Две красных клетчатых флисовых пижамы, теплых, нежных на ощупь и безумно уютных, отправились в бумажный пакет. Высыпав на деревянное блюдце четыре золотых монеты, Чехова попрощалась со швеей и покинула помещение, вновь вернулась к холоду улицы, к мокрому снегу, бьющему с необычайной силой по спине и плечам. Вдруг в уголке ее взгляда промелькнул знакомый паб. Оттуда, пошатываясь, выходил профессор Хагрид, распевая какую-то веселую, только ему известную песню, рассказывающую о любви глупого гнома к прекрасной фее. Рядом с ним, опасливо отскакивая время от времени, шел профессор Флитвик. Кажется, он составлял лесничему компанию, но был по какой-то причине безобразно трезв. Улыбнувшись собственным мыслям, Маша обежала их вокруг, толкнула скрипучую деревянную дверь ладонями. Внутри было тепло и влажно, пахло глинтвейном, сливочным пивом, хвоей. Зал был переполнен. Светловолосая мадам Розмерта металась между столиков, подавала посетителям аппетитно дымящиеся горячие блюда, кружки, солонки и перечницы.  — Мэри, иди к нам! Поискав глазами окликнувшего ее парня, русская поспешила за дальний стол, возле самой лестницы. За ним сидели Невилл и Полумна, та самая девчонка с Рейвенкло, с которой тот в последнее время проводил так много времени.  — Привет, ребята. Я не помешаю? Девушка поправила на шее синий шарф, расшитый причудливыми пуговицами, указала маленькой ладонью на пустующий стул.  — Конечно, Мэри, садись. К новой посетительнице паба тут же подлетела взмокшая, разрумянившаяся мадам Розмерта.  — Вам что, юная леди?  — Глинтвейн, пожалуйста.  — На вине?  — Нет, на соке. Кивнув Маше, волшебница понеслась к барной стойке, чтобы передать заказ другому работнику.  — Ты одна здесь, Мэри? — спросил Невилл, отхлебывая из пузатой кружки сливочное пиво.  — Такие девушки, как она, одни не бывают, Невилл, — отрешенно пробубнила Полумна. — Где-то здесь должны быть близнецы Уизли.  — Нет, они в замке. Я пришла одна, чтобы купить им подарки. Серебристо-серые глаза, безучастно исследовавшие наполненное людьми помещение, вдруг стали живыми и пытливыми.  — О, как это замечательно. Я люблю подарки. Папа каждое Рождество дарит мне целую коробку красок. Так жаль, что больше мне обмениваться подарками не с кем… А тебе так повезло, что у тебя есть друзья. Лицо Лонгботтома стало красным от смущения. Видимо, он считал, что является ее другом.  — А ты, Невилл? Тебе кто-то что-то дарит?  — Эм, да. Моя бабушка отправляет мне книги по ботанике. А, вспомнил! В том году Джинни подарила мне джем, который они сами делали с ее мамой.  — Это очень ценно. Жаль только, что она выбрала не тебя, а Майкла. Гриффиндорец, огорошенный ее словами, выплюнул на стол пиво, закашлялся. Чехова еле успела увернуться от сладкой жидкости, брызнувшей из его рта фонтаном.  — Кхм, да, жаль…  — Хочу пудинг. Как считаете, ребята, здесь продают пудинг? — спросила Лавгуд, совершенно не замечая переменившегося состояния окружающих. Мария пожала плечами, подавая другу одну из белых бумажных салфеток, чтобы тот утер влажный подбородок.  — Тогда нужно пойти и спросить, — Полумна словно уговаривала саму себя подняться с нагретого места. — Да, все, я пошла. Только хрупкая фигурка исчезла среди волшебников, столпившихся у барной стойки, Невилл перевел на Чехову виноватый взгляд.  — Прости за это, ладно? Она порой говорит, совсем не задумываясь о реакции окружающих.  — Ерунда, — русская махнула рукой. — Это я вам, кажется, все испортила. Лучше расскажи мне все. Она тебе нравится? Ты пригласил ее сюда на свидание?  — Нет, — парень опустил глаза на стол, нервно ковырнул пальцем отходящий от дерева лак. — Встретились возле Визжащей хижины, ребята со Слизерина хотели затащить меня туда, а она распугала их, заставив какого-то снеговика пошевелиться. Ну, и я решил угостить ее. Неловко-то как.  — Твой глинтвейн, душечка, — мадам Розмерта стукнула кружкой о стол. Из нее тут же потянуло вишней и специями. Пара глотков — по горлу разлилось тепло, кисловато-пряный вкус заставил сморщиться. Мария прикрыла глаза от удовольствия. Жужжание, гул голосов убаюкивали ее, а тихий разговор Невилла и вернувшейся за стол Полумны и вовсе вводили в транс.

***

 — И вот, снова ты мне рассказываешь про амулеты удачи, — улыбнулся Лонгботтом, догоняя вырвавшуюся вперед Чехову на лестнице. — На твой день рождения в том году ты обещала мне сделать амулет из Тревора. Жаль, что он сбежал.  — Ага, — кивнула девушка, весело покачивая бумажными пакетами. — Очень жаль. Думаю, у него были причины оставить тебя, Невилл. Смотри, не споткнись, ступенька. Неловкий парень еле перескочил через разверзшуюся на лестнице пропасть, вновь поспешил за почти бегущей подругой.  — Значит, если вылепить из глины амулет и начертить на нем знаки пером или костью… — мощности его легких не хватало для того, чтобы подниматься и говорить одновременно.  — Именно, получится амулет удачи. Зачастую природная магия — самая действенная. Ну, так моя бабушка говорила. Которая Дубровская. Знаешь такую? Лонгботтом кивнул, вспоминая знакомую из учебников фамилию, а Чеховой стало неловко. Впервые она упоминала известную на весь мир бабушку в разговоре с кем-то, кроме близнецов или Снейпа. По ее шее тут же побежали мурашки от того, как мерзко это звучало. Будто хвастается.  — Молодые люди, пароль… — лениво вздохнула Полная Дама, сегодня более сонная, чем обычно. Видимо, плохая погода и метель сморили ее.  — Смелый лев.  — Пароль неверный, юноша. Невилл тяжело вздохнул.  — Храбрый лев, — поправила его Мария, нетерпеливо устремляясь к медленно растущему проему между рамой и стеной.  — Все верно, проходите, — голос обитательницы живой картины утонул в шуме гостиной. Сегодня в ней было так же людно, как и в «Трех Метлах». Студенты смеялись, перекидывались фразами через всю комнату. Из угла звучала какая-то смутно знакомая музыка.  — Никак не могу выучить эти пароли. Вот бы она наконец нас запомнила и пропускала без этих дурацких слов, — бурчал гриффиндорец, давая дорогу двум зашедшим вместе с ними третьекурсникам. Мария же окинула взглядом красно-золотое помещение, ища рыжие макушки. Одна тут же нашлась на диване возле камина. В окружении еще трех голов, обрамленных длинными волосами.  — Невилл, будь другом, закинь пакеты в комнату, — Маша, не глядя, передала все покупки Лонгботтому. Тот, подхватив их, удивленно поднял брови.  — В какую комнату? К парням?  — Нет, в ту, где мы живем с Анджелиной. Седьмой номер.  — А ты?  — А у меня появилось дело. Сердце русской стучало быстро, словно та вернулась после изнуряющей тренировки, а не с прогулки по волшебной деревушке. В голову прилила кровь, дыхание стало частым и беспокойным. В темные глазницы окон бросал блики горящий огонь, делая стекла зеркалами. В них, если хорошенько вглядеться, было видно улыбающееся лицо близнеца, кокетливые, хитрые глаза окруживших его девушек. Оглянувшись по сторонам, Маша не заметила рядом друга — тот послушно взбежал по лестнице в женские спальни. Советовать ей было некому. Да и не послушалась бы она чьего-то совета, даже если бы тот был мудрым и правильным. Действие вырвалось из нее быстрее слова. Стремительно преодолев расстояние между ними, обогнув бредущих к себе Дина и Симуса, Чехова обошла диван вокруг. Улыбка Джорджа стала шире, а с лиц девчонок пропала игривость. Прыгнув на колени к парню, Мария сжала в кулак его рыжие волосы, оттянула их назад, заставляя того поддаться, запрокинуть голову. Впилась горящими губами в его губы, совершенно несвойственно ей пошло простонала, устремляя навстречу его языку свой язык.  — Мерлин, нашла место, — пробубнила одна из девиц. Мария «совершенно случайно» переместила колено на ее руку, лежащую на диване, надавила так, что гриффиндорка взвизгнула от боли. В легких кончился кислород, поэтому она отстранилась от любимого, тяжело задышала.  — Можно тебя на секундочку?  — Дамы, позвольте откланяться. У меня просит личной аудиенции самая красивая девушка Хогвартса.  — Иди-иди, соскучился, наверное, — проворковала блондинка, складывая ногу на ногу. От этого действия ее юбка задралась, оголяя мясистые бедра под тонким черным капроном.  — Еще как, — усмехнулся Уизли, поднимаясь с дивана, ставя девушку на ноги. — Пойдем, Маша. Она потащила его к выходу из гостиной, тяжело хлопнула рамой картины, от чего Полная Дама встрепенулась, заворчала, но очень быстро снова провалилась в дрему. Спустившись с лестницы, Мария привела Джорджа в одну из ниш, уселась на невысокий постамент статуи, изображавшей смешного старика-волшебника в остроконечной шляпе. Уизли опустился следом за ней.  — И что это было? У меня сорвалась прибыльная сделка, чуть не втюхал им тот лосьон от прыщей.  — Как бы у тебя секс на ближайшие пару месяцев не сорвался, — буркнула русская, утыкаясь лицом в его плечо. — Прости, я зря ворчу на тебя. Я доверяю тебе, но ты бы видел, как они плотоядно смотрели. Стоит мне только отойти на пару часов… Джордж рассмеялся, ближе притянул к себе ее голову, чмокнул в макушку.  — Какая же ты ревнивица.  — Да? Ты бы знал, о чем они думали!  — А ты у нас мысли читаешь?  — Нет, но на лицах этих… Этих…  — Шестикурсниц, Маша. Она оторвалась от него, зло рыкнула.  — Да неважно! На их лицах все читалось!  — Тогда читай по моему лицу, — он притянул ее за подбородок, увлек в поцелуй, медленный и ласковый, со вкусом мятного травяного чая, как всегда безбожно переслащенного. Злость как рукой сняло. Тут же грудь ведьмы наполнило светлое чувство радости, нежности, любви. С каждой секундой соприкосновение губ становилось все более требовательным, быстрым. Он заставлял ее забыть тех девушек. Заставлял прочувстовавать, кто нужен ему на самом деле.  — Как бы они на меня не смотрели, помни, что ты — самое лучшее мое воспоминание. Сегодня, после того, как мы вернулись с удачной вылазки, я пытался вызвать патронуса, и у меня почти получилось. Был серебристо-голубоватый свет, что-то вроде щита. И ты помогла мне это создать. Воспоминания о тебе.

***

 — Опять ты что-то химичишь, — недовольно пробубнила Кэти, выходя из ванной в одной ночной рубашке. Через светлую ткань просвечивала маленькая грудь, что не укрылось от растерянного взгляда Ли.  — Да ладно тебе, пусть. Пахнет так вкусно, — улыбнулась Алисия, переворачивая страницу книги. — Это сонное зелье, да, Мэри?  — Почти, — русская пожала плечами. Раскрывать ей всех карт не хотелось. Переработанная растирка для добрых снов, приведенная в съедобную форму, обещала вскипеть с минуты на минуту, чем невероятно радовала ведьму.  — Кэти, прикройся, светишь, — рыкнула на темноволосую гриффиндорку Анджелина, оторвавшаяся от чтения какого-то невероятно увлекательного детектива. — В комнате вообще-то парень!  — Не по моей вине, — Белл взобралась на свою кровать, сняла золотистые завязки с пологов. — Не нравится ему — пусть уматывает к Уизли. Тем более, что Чехова вернулась. Неужели она испугалась Амбридж, заглядывающую сюда почти каждую ночь, а Джордан всего-лишь в одеяло покрепче заматывается? Мария виновато взглянула на подругу, помешивая пузырящееся зелье.  — За ним она так пристально не следит. Слава Мерлину, он умнее Уизли, на метлах возле башни не летал.  — Девочки, перестаньте, — тихо попросила их Алисия, устало сжавшая переносицу. — Три часа ночи, а вы здесь раскричались. Амбридж уже не придет, обсуждать здесь нечего. Внезапно воцарившаяся в помещении тишина прерывалась лишь размеренным бульканьем котла, стуком снежинок в оконное стекло.  — Вот и отлично, спокойной ночи. Белл задернула за собой балдахин, скрываясь от гневных взглядов Ли и Анджелины.  — Вот именно, спокойной ночи, — рявкнула Джонсон и, задернув красную ткань над своей кроватью, произнесла заглушающие заклинания.  — И на том спасибо, — язвительно процедила Спиннет, возвращаясь к чтению. — Так, руна Турисаз — порядок вокруг, стимулирует вдохновение. Зелье в котелке довольно громко булькнуло, возвращая Марию в мир трав и порошков. Взяв небольшой пакетик, полный сухих морских водорослей, девушка захватила щепотку пальцами, рассыпала по поверхности варева. Оно тут же приобрело интересный цвет, с темно-сиреневого он сменился на розоватый, пастельный и полупрозрачный.  — Отлично, — шепотом, чтобы не потревожить соседок, восхитилась. — Ай да спасибо, профессор Снейп. А теперь — яблочная кислота. Аккуратно наполнив мерную ложку желтой жидкостью, Чехова влила ее в смесь, быстро перемешала, чтобы та не свернулась. Цвет снова изменился, но не на бледно-фиолетовый, как было в оригинальном рецепте, а на ярко-сливовый, насыщенный и глубокий. В душе у русской все цвело и пело. Показать это зелье парням, испробовать — все, чего она хотела в этот момент. Но из радостных мыслей ее вырвал быстрый стук ног за дверью, шум обеспокоенных голосов. Быстро отключив огонь горелки, Чехова запрыгнула под одеяло, накрылась с головой.  — Нокс! — шепнула Алисия, откидываясь на подушки вместе с томиком. «Если это Амбридж — нам хана», — подумалось Маше, но дверь в комнату все не отворялась. Гнетущее безмолвие раздражало все сильнее. И вот, через пару минут топот снова стал нарастать.  — Мисс Уизли, разбудите Фреда и Джорджа, вам срочно нужно в кабинет директора, — послышался нервно подрагивающий голос Макгонагалл. — Быстрее, дело не терпит промедления.