Звезды и подсолнухи

Варево, закипающее в котелке, напоминало голодной девушке ее любимый борщ. Тот же цвет, те же продолговатые белесые кусочки морских водорослей, чем-то похожих на капусту. Однако запах был совершенно иной — приторно сладкий, с легкими нотками кислых экзотических фруктов.  — Зелье «Vide amoris» не сложно по структуре и способу приготовления, но сложно в использовании, — серьезно рассказывал Снейп, вышагивая по кабинету, с важным видом заглядывая в котлы студентов. — Мисс Ровер может рассказать мне, в чем заключается сложность?  — Боюсь, что нет, сэр, — пролепетала гриффиндорка, с испуганным видом осматривающая свое зелье — то сменило цвет на иссиня-черный, что свидетельствовало о грубейшей ошибке в рецептуре.  — Как жаль. Как жаль, что вы так непроходимо глупы, мисс Ровер. Думаю, если кто-то попробует забраться в вашу голову, ему не поможет и «Люмос максима», чтобы осветить непроглядную тьму вашего скудоумия. Минус пять очков с Гриффиндора.  — Сэр, можно мне ответить на этот вопрос? — спросила у мужчины Мария, с улыбкой следя за развевающимися полами его черной мантии.  — О, мисс Чехова, моя любимая ученица, — выражение его лица сменилось на непривычно мягкое и спокойное. — Конечно, прошу.  — Сложность заключается в том, что зелье нужно закапать в глаза тому, кто должен увидеть другого человека в новом свете. Если зелье используется в паре влюбленных, чтобы освежить чувства — тогда все просто. Но вот если кто-то хочет, чтобы другой человек увидел его невозможным красавцем…  — Но те, кто хочет схитрить, могут подменять его на глазные капли, — усмехнулся Фред, подсыпая в котелок сушеные глаза летучих мышей. Класс разразился хохотом. Снейп же, осмотрев сидящих за одним столом Фреда и Марию, чуть приподнял уголок тонкой губы в усмешке.  — Прекрасное предположение, мистер Уизли. И прекрасный рассказ о методах применения данного зелья, мисс Чехова. Двадцать очков Гриффиндору. Ребята в красных галстуках взорвали тишину аплодисментами, обрадованно засвистели, но зельевар, сурово нахмурив темные брови, прижал указательный палец к губам.  — Тише, иначе отниму их и еще двадцать сверху. Все моментально угомонились, вновь устремляя все внимание на булькающие в котелках зелья.  — Подай мне лунную росу, конфета, — попросил Чехову ее друг, всматриваясь в текст учебника. — Она же идет после глаз, верно?  — Угу, — кивнула ему девушка, передавая темную склянку с торчащей из нее пипеткой. — Двадцать капель. Фред послушался, точно выполнил все указания. Жидкость стала бурлить чуть интенсивнее.  — Прекрасно, цвет — как на картинках.  — И у меня, — хихикнул Джордж, сидящий с другой стороны от ведьмы. — «Превосходно» от Снейпа нам обеспечено. Мария не отреагировала на его слова, продолжая следить за трансформациями варева — то собиралось загущаться, и она старалась не проследить момент, когда нужно будет добавить немного воды.  — Что я буду должен тебе за твою помощь? — вновь заговорил Джордж, укладывая руку на ее голое колено, медленно и нежно ведя ей выше. На этот раз его голос был более низким, с хрипотцой.  — А?  — Как мне отработать мою будущую «превосходно» от Снейпа? — спросил, пробираясь под шерстяную юбку, уводя пальцы все дальше и дальше, перемещаясь на внутреннюю сторону бедра. — Готов исполнить любые твои желания.  — Оу, — смущенно прошептала ведьма, сосредоточенно вливая в котел воду. — Не обязательно сейчас, Джорджи.  — Почему нет? — томно прошептал он ей на ухо, придвигаясь ближе, усыпая нежную шею мокрыми, звучными поцелуями. Его действия, слишком настойчивые и открытые, кажется, должны были привлечь внимание всех, но студенты были слишком заняты своими заданиями. Профессор же и вовсе отвернулся от класса, разглядывая книгу, лежащую на его столе.  — Фред, ко мне тут агрессивно домогается твой сумасшедший брат, — пожаловалась Маша, сводя ноги, изо всех сил стараясь бороться с накатывающим возбуждением. Ее дыхание тут же сбилось, стало частым и горячим. Холод подземелий вдруг делся куда-то, и девушка почувствовала, будто прогуливается в знойный летний день по лугу, где ни деревца, ни малейшей тени.  — Пф-ф, всего-то? — спросил старший близнец. — Не мешай мне, Мэри, оно скоро должно начать густеть. Если я пропущу этот момент и не разбавлю его, все старания пойдут коту под хвост.  — Что, теперь тебя некому спасти? — усмехнулся ей на ухо младший Уизли, совсем уж нагло касаясь кончиками пальцев резинки девичьих трусов. — Просто скажи мне, чего хочешь. Давай же, это ведь так просто.  — Прекрати, мы на уроке…  — Хочешь, чтобы я прекратил?  — Конечно. Если бы она не схватила его за руку, он бы, определенно, пробрался внутрь. Его лицо, пошло раскрасневшееся, лукавое, вдруг стало еще более игривым.  — Хитрющая, — по-лисьи улыбнулся. — Обманешь кого угодно, но не меня. Я же чувствую, что у тебя там — мини-копия Черного озера. Лицо девушки залилось краской, губы мелко дрогнули.  — Уизли… Это последнее предупреждение… Его пальцы, до этого любовно поглаживающие бедро, вдруг вцепились в мягкую кожу, с силой сжали, вырывая из ее груди удивленный, тяжелый вздох.  — Тебе это нравится, зуб даю. Полный класс народу, еще и твой любимый Снейп стоит к нам спиной и все может услышать. А я трогаю тебя. Признай, что нравится. Ее сердце забилось быстрее, когда профессор повернулся на шум, исходящий от первого стола, но тут же обратил взгляд назад, на заинтересовавший его фолиант.  — Фред… — тихо шепнула Мария, надеясь на помощь друга, но он лишь отмахнулся от нее, как от надоедливой мухи.  — Мне неинтересно, — пробубнил. — У меня здесь цвет меняется. Его слова заставили Марию опомниться. Испуганно взглянув на свой котел, девушка обнаружила, что и ее зелье подвергается метаморфозам — розовато-красный цвет постепенно тускнел, готовясь стать совершенно прозрачным.  — Значит, скоро нужно будет снимать, — заключила, обращая внимание на зелье Джорджа. Оно, точно так же, безукоризненно изменялось, идеально по рецепту.  — Что снимать, солнышко? — улыбнулся рыжий, вновь двигая руку наверх. — Надеюсь, одежду? Возмущенно фыркнув, она повернулась к нему, всмотрелась в смешливые зелено-карамельные глаза.  — Я, вообще-то, здесь стараюсь для всех нас. Оно же скоро переварится! И что тогда?  — Я готов пожертвовать своей «превосходно» ради этих ног, — ухмыльнулся он, еще раз пытаясь пробраться непозволительно близко к кромке нижнего белья.  — Все, — радостно воскликнул Фред, вырывая пару из их маленького мирка. — Выключаю горелку, оно идеальное. Профессор! Снейп, недовольно оторвавшись от книги, подошел к парню, с сомнением заглянул в его котел.  — Что здесь? О, цвет… Не могу сказать, что без изъянов, но… Зельевар взял со стола деревянную ложку, принялся поднимать со дна крупицы трав и растений. Рыжеволосый парень тут же начал кусать тонкие губы в ожидании вердикта. К удивлению Марии, эта оценка была ему очень важна.  — Вполне сносно. Ваша оценка — «превосходно», мистер Уизли. Не ожидал, что у вас получится зелье такого качества всего за половину урока. Чтобы не бездельничать, предлагаю вам взять шефство над легкомысленной мисс Ровер, провалившей это задание с треском. Вперед, в кладовую за новыми ингредиентами. Важно кивнув, Фред направился за соседний стол. Тронул гриффиндорку за плечо, повел ее в соседнюю комнатушку.  — Профессор, проверьте мое, — улыбнулась Маша, резво выключая газ под своим котлом.  — Мисс Чехова, в вашей работе я не сомневаюсь. Здесь твердое «превосходно». Консистенция чуть хуже, чем у Уизли — слишком много частиц, — Снейп приподнял со дна взвесь травинок, те закружились в жидкости, словно чаинки в кипятке.  — Да, поняла.  — Но цвет более кристальный. Это говорит о лучшей работе с температурами. Вдруг рядом с ними громыхнуло, по столу полилась мутная жидкость, испускающая белые, плотные клубы пара. Зажмурившись, Маша еле успела увернуться от пролетевших мимо ее головы черепков, бывших когда-то котлом.  — Мистер Уизли! — зло воскликнул профессор, приподнимая края мантии, чтобы те не испачкались. — Минус десять очков Гриффиндору! Что произошло?  — Ой, — невинно усмехнулся тот, пожимая плечами. — Кажется, добавил немного больше росы, чем нужно. Туда же не полфлакона шло, верно? Мария так звонко шлепнула себя ладонью по лбу, что тот вмиг загудел от боли.  — Мисс Чехова, сколько капель лунной росы?.. — задыхаясь от ярости начал профессор.  — Двадцать.  — Прекрасно. Еще вопросы, мистер?  — О, да. Не совсем понимаю, нужно ли было добавлять драконью печень… Класс взорвался хохотом, а Маше стало неловко. «Он же знает рецепт не хуже меня, откуда он взял чертову печень?!» — злобно подумала она, представляя, как Снейп снимает с них еще пятьдесят баллов за такое издевательство над ним. Лицо мужчины из землисто-серого вдруг стало красным, а губы презрительно сжались в тонкую нить. Со всей силы стукнув по столу, он закричал:  — Вы в своем уме, Уизли? Печень дракона? Я заглядывал в ваш котел, оно было прекрасного оттенка! Вы просто смеетесь надо мной! Заносчивый, глупый, жалкий… Маша вжалась в стул, сгорбившись. Она впервые видела профессора в такой ярости, а уж тем более — в непосредственной близости.  — Я просто запутался, сэр, — совершенно невинно перебил учителя Джордж, придвигаясь ближе к нему. — Я попробую сделать новое. Хорошо, что вы выделили нам на него целый урок. Но не обещаю…  — Чехова! — рявкнул Снейп так, что русская подскочила на месте. — С Уизли в кладовку за новыми ингредиентами, живо! Но сначала в техническую, за котлом.  — Да, сэр, — прошептала она, хватая парня за ладонь, таща его прочь от пришедшего в ярость волшебника.  — Подумать только — драконья печень! — плюнул декан Слизерина им вслед, хватаясь за палочку, вымывая стол от протекшего на него зелья. Класс вновь загоготал, зашептался. Кажется, это представление пришлось им по душе. В коридоре оказалось чуть прохладнее. Спокойствие, царившее здесь, нарушалось лишь отдаленной, приглушенной толщами стен речью да свистящим храпом именитого волшебника, изображенного на одной из картин.  — Что ты удумал, Уизли? — строго спросила Мария, не оглядываясь, подлетая к технической кладовке. — Я ведь знаю, что ты не дурак. Как же так вышло, что ты добавил чертову печень? Толкнув дверь, она поняла, что та не заперта. Противный скрежет ржавых металлических петель наполнил коридор.  — А я и не добавлял, — еле слышно усмехнулся Джордж, заходя вслед за ней в темное помещение. Всюду их окружили котлы разных форм и размеров. Маленькие — чтобы выпаривать влагу из жидких ингредиентов. Стандартные — для простых уроков зельеварения. Совершенно огромные — для того, чтобы вываривать противопростудные зелья по осени. На стене рядком расположились половники, венчики, ложки и мерники. На полке под ними — ступки с пестиками, целые ящики пробирок и мензурок. В дальнем углу — небольшой стол и раковина, поставленные специально, чтобы провинившиеся студенты могли проходить отработки в этом мрачном, неприветливом помещении.  — Что? — переспросила Маша, ища глазами подходящий им по размерам котелок. Послышался хлопок двери, помещение тут же утонуло в непроглядной тьме.  — Я не добавлял драконью печень, зелье взорвалось от избытка сушеных глаз. Джордж подошел к девушке со спины, оплел руками ее талию, притянул ближе к себе. Затылком она почувствовала его горячее дыхание. К сырому запаху подземелий прибавился запах свежевыстиранной формы и его тела. Колени Чеховой мелко дрогнули, грозясь скинуть хозяйку на пол.  — То есть, ты…  — Да, я намеренно его взорвал.  — Но зачем? Оно же вышло почти идеальным!  — Я же уже говорил, разве нет? — откинув густые темные волосы с шеи, он прижался к ней губами. — Я готов променять «превосходно» на эти ноги. А если уж добавить пару факультетских очков и заполучить не только ноги, а целую тебя… Его руки ловко проникли под жилет, выправили белую рубашку из юбки. Пальцы, пробежав по натягивающим кожу ребрам, подтянули наверх тряпичный бюстгальтер, осторожно сжали грудь, щекоча, очертили ареолы.  — Здорово, что он отправил нас двоих, правда? Еле успел добавить пару глаз, пока Снейп не послал тебя помогать кому-то еще.  — Ох, — тяжело выдохнула ведьма, когда он вжался в нее бедрами, давая возможность ощутить степень его возбуждения. Мир для нее стал таять, терять реальность, все закружилось перед глазами. Отчетливо ощущались лишь его руки, крепко стискивающие, да острые зубы, игриво цепляющие за кожу шеи.  — Впрочем, это все не важно. Передо мной могла не ломать комедию. Я знаю, что ты хочешь меня. Развернув девушку лицом к себе, он заставил ее пятиться вглубь каморки, пока та не уткнулась спиной в стенку. Острые лопатки, столкнувшись с камнем, заныли, но тут же эта боль потеряла значение. Джордж поцеловал Чехову жадно, словно не видел сотню лет. Жгуче и сладко, так, что мысли в ее голове стали ленивыми и тяжелыми. Их руки запутались в волосах друг друга, поглаживая, чуть оттягивая, массируя кожу. Тишину комнаты наполнили влажные звуки, иногда сменяющиеся протяжными вздохами. Воздух в их легких чувствовался горячим и плотным, будто они дышали паром, а не свежим, холодным, чуть спертым воздухом подземелий. Спустя пару минут, с трудом оторвавшись от его мягких губ, Маша обеспокоенно взглянула на дверь, едва различимую во мраке.  — Кто-то может взорвать еще один котел…  — Угу. Он потянул за жилет, снимая, отбрасывая его в сторону.  — И тогда нас найдут.  — Тебя правда беспокоит это? — с усмешкой спросил он, рванув на ней рубашку так, что по полу заскакали, звеня, пуговицы. На свет показалась нежная кожа, усыпанная темными крапинками родинок. Открывшаяся тяжелая грудь покачивалась при каждом вздохе и Уизли без раздумий припал к ней, обхватил, посасывая. Спустился ниже, оставляя после себя небольшие красноватые отметины.  — Закли…  — Что?  — О боже, заклинание, Джордж. Мы можем наложить его, и тогда…  — Нет времени, — усмехнулся он, вставая перед ней на колени, проходясь руками по бедрам. — Но так будет даже лучше, поверь мне. Разве тебе не нравится экстрим, милая? Когда я касался тебя в классе, мне казалось, что ты не против. Его пальцы ухватились за бока трусов, медленно, дразня, потянули их вниз.  — Или я не прав? Мы можем остановиться, только скажи. Вернемся в класс, возместим упущенные баллы нашему славному факультету… Она молчала, напряженно прикусив щеки изнутри, перебирая пальцами края белой хлопковой рубашки.  — Я не слышу тебя, Мария. Ты хочешь, чтобы мы остановились?  — Нет. Опухшие от поцелуев губы парня растянулись в озорной улыбке.  — Уже лучше. Наконец-то расправившись с ее бельем, он крепче прижал девушку к стене. Схватив ногу за щиколотку, обтянутую серым чулком, закинул ее к себе на плечо, головой забираясь под юбку.  — Держись там за что-нибудь, ладно? А то упадешь, — усмехнулся, ласково расцеловывая ее в выпирающие тазовые косточки, низ мягкого живота. — Я не шучу, Маша. Пожалуйста, держись. Она протянула руку вбок, судорожно нащупывая край деревянного стола.  — Джордж, нет. Только не говори мне…  — Ладно, — хихикнул. — Не скажу. Тут же мокрый язык коснулся ее, провел вверх, вниз, и снова вверх, меж половых губ, прямо по клитору. Девушка громко, несдержанно выдохнула, прогибаясь, открываясь ласке как можно сильнее. Ноги тут же мелко задрожали, и русская пожалела, что не занимается спортом — мышцы свело от напряжения. Оставалось лишь крепче вцепиться в стол пальцами и отдаться ситуации. Вскоре к юркому языку присоединились губы. Они, влажно причмокнув, всосали в себя горячую плоть, через пару мгновений вновь отдавая главенство все быстрее и быстрее движущейся шершавой поверхности языка.  — А-ах, — мягкий стон вырвался из ее груди, прокатился по техническому помещению, заставляя испуганно вздрогнуть. Все же, мысль о том, что кто-то может услышать, ворваться в их укромную каморку, заставляла ее нервничать. Наравне с этой мыслью голову захватил сладкий, густой туман. Думать о чем-то, кроме теплого рта парня, было сложно.  — По… — тихо прошептала она, придвигаясь ближе, пытаясь прижаться как можно сильнее. — Пож…  — Что? — спросил Уизли, отстраняясь.  — Пожалуйста. Чехова успела пожалеть, что вообще издала звук. Нетерпеливо захныкав, она положила свободную руку на его голову, спрятанную под складками юбки, надавила, умоляя вернуться.  — Чего тебе хочется?  — Еще.  — Я не понимаю тебя. Горячее возбуждение, охватившее низ ее живота, заставило девушку жалобно заскулить.  — Тебе страшно сказать это?  — Стыдно.  — Ты хочешь, чтобы я продолжал делать это с тобой?  — Да, — согласно выдохнула она, удивленно отмечая, как щеки начинают гореть еще ярче, чем прежде. — Пожалуйста, быстрее. Это слишком медленно.  — То-то же, — усмехнулся. — Наконец-то. К ласке языка и губ присоединились длинные, чуть холодные пальцы. Вначале один легко скользнул внутрь ее тела, растягивая пульсирующие стенки, прокручиваясь. Затем, под градом просьб и стонов, к нему прибавился второй. Чувство наполненности, настойчивость движений, его обжигающее дыхание — все это сводило с ума, заставляя заходиться в громких криках, мольбах, совершенно забывая об осторожности. Нога, на которую девушка опиралась, подогнулась и она чуть не упала, однако каким-то чудом удержалась, вцепившись второй рукой в плечо Джорджа. Глаза, так и не привыкшие к непроглядной тьме, закрылись, заставляя Марию сосредоточиться лишь на ощущениях, на тянущем, нарастающем чувстве внутри. Она вдруг почувствовала себя воздушным шариком, надутым до предела, готовым разорваться в любое мгновение от накатывающего волнами наслаждения. Уизли, ощутив, поняв по пульсации и дрожи, прошедшей через нее, что русская близка к оргазму, ускорился так, как только мог. Задвигал языком так быстро, что заболели челюсти и скулы, вынул из пышущего жаром тела один палец, чуть сгибая второй, увеличивая темп. Секунда, две, и девушка прогнулась до боли в пояснице, проскребла ногтями по деревянной столешнице и плечу парня, задыхаясь в захватившем ее удовольствии. Джордж, тут же отстранившись, выбравшись из-под юбки, помог ей аккуратно сползти по холодной стене, усесться на полу. Хмыкнув, утер поблескивающий от слюны и смазки рот рукавом гриффиндорской мантии.  — Ты чудо, — улыбнулся он, мягко касаясь ее щеки, с удивлением обнаруживая на коже мокрые дорожки слез. — Ты что, плачешь? Было плохо?  — Нет. Нет, Джордж, просто… Просто слишком сильно и хорошо. Это было волшебно. Лицо Уизли тут же озарила самодовольная ухмылка. Пальцы, спустившись со щеки, пробежались по шее и ключицам, огладили грудь, перешли на живот.  — Могу теперь я рассчитывать на разрядку? — спросил он.  — Ты хочешь, чтобы я тоже?..  — Нет, хочу в тебя, — приблизившись, пошло, тягуче прошептал он ей на ухо. Сладкая истома, охватившая ее тело, не дала подняться слишком быстро, а когда Мария все же встала, совладав с ватными ногами, ее тут же качнуло на стол. Ощутив под мокрыми ладонями дерево, она сочла это неплохой идеей.  — Сюда, — позвала. — Я придумала. На ощупь дойдя до нее, парень обнаружил Чехову, грудью умостившуюся на столешнице, приглашающе откинувшую с ягодиц ткань юбки, прогнувшуюся в пояснице.  — Ты так прекрасна. Слышишь? — всхлипнул он, дергая молнию на штанах, касаясь ее кожи напряженным членом. — Готова?  — Конечно, — улыбнулась девушка, чуть подаваясь назад, самостоятельно насаживаясь. И если минуту назад ей казалось, что на второй заход она не способна, то теперь та сила, с которой ведьма двигалась, отталкиваясь от стола, говорила об обратном. Тягучее удовольствие, заполнившее ее, заставляло рычать, задыхаться в собственных вскриках, пошлых, вызывающих вздохах.  — Маша! — прошептал он, впиваясь в тонкую талию пальцами.  — Да, еще, — попросила, отклоняясь назад, соприкасаясь влажной от пота спиной с его грудью. — Джордж, пожалуйста, еще.  — Конфета, — мягкий, вкрадчивый голос Фреда заставил Марию вздрогнуть, испуганно отстраниться, прикрывая обнаженное тело руками.  — Как думаешь, получиться ее разбудить? — спросил у него Джордж, быстро натягивающий штаны.  — Не знаю, но нужно попробовать. Скоро завтрак. В то же мгновение на ее плече сомкнулись, сжимая, чьи-то пальцы. Ведьма попыталась закричать, но звук остался в горле. Единственное, что вышло — низкий хрип.  — Давай, солнышко, просыпайся. Мы уже все измерили, тебе пора. Распахнув глаза, она тут же пожалела об этом. Яркое весеннее солнце так нещадно палило сквозь оконное стекло, обрамленное распахнутыми шторами, что по щекам тут же покатились слезы, а зрачкам стало больно.  — Ну, слава Мерлину. А то бы так и сидели здесь голодные весь обещанный час. Проморгавшись, Чехова обратила внимание на близнецов, склонившихся над ней. Фред, ехидно улыбаясь, списывал данные с магловского тонометра. Лицо Джорджа было ярко-красным от смущения, но, все же, безумно довольным.  — Что здесь происходит? — спросила Мария, ощущая боль в горле.  — Ты с какого момента не помнишь, юная испытательница? — усмехнулся старший парень. — Ты сварила то самое зелье, которое позволяет видеть во снах то, чего тебе хочется больше всего. Потом, как мы и договаривались сотню лет назад, решила опробовать его на себе.  — Ага, — подхватил его речь брат. — Мы снимали показания, а ты спала. Посмотри сама. Джордж, отняв у брата блокнот, ткнул пальцем в исписанную корявым почерком страницу.  — Быстрые движения зрачков, учащенный пульс, дыхание частое… Так… — смущенно произнесла Чехова, садясь, упираясь спиной в изголовье кровати. — И сколько я была в отключке?  — Полчаса. Точнее, полчаса ты спокойно себе лежала, видела сны. А потом вдруг начала так громко стонать… — Фред хихикнул, словно мальчишка. — …что нам пришлось наложить на комнату заглушающее. Пожар, разрастающийся на щеках ведьмы, приобрел катастрофические масштабы. Смущенно закрыв глаза руками, она попыталась выровнять сбившееся дыхание.  — Стыд-то какой…  — Ничего, со всеми такое бывает, — приободрил ее Джордж, мягко касаясь плеча, осторожно снимая манжет тонометра.  — Серьезно, Мэри? — продолжая тихо посмеиваться, спросил подругу Фред. — Ты могла выбрать что угодно: вечную славу, миллионы в Гринготтсе, кубок школы по квиддичу… А выбрала чертов эротический сон с Джорджем в главной роли? От его слов кровь прилила к лицу еще сильнее. Ей захотелось спрятаться, провалиться под землю и оставаться там, пока старший близнец не забудет о ней совсем.  — Как вы узнали, что с?..  — Ты произнесла мое имя, — улыбнулся рыжеволосый парень, щурясь от яркого февральского солнца. — Это было мило, клянусь. Ничего такого.  — Ничего такого? То есть, по-твоему, горланить как банши на всю комнату — это «ничего такого»? — рассмеялся Фред, но тут же стал серьезным. — Ладно, давайте вернемся к работе. Как твое самочувствие? Голову не тянет? Во рту нет привкуса железа? Какие-то странные ощущения присутствуют?  — Нет, ничего из перечисленного, только… Пожалуй, я бы не стала включать его в линейку любовных зелий.  — Почему?  — Но оно же сработало! Представляешь, скольким девчонкам мы могли бы это продать? Я бы назвал его «Сумеречные лунные лучи»…  — А я — «Сладкие грезы», — предложил Джордж.  — Мы же не хотим, чтобы потом родители этих девчонок пожаловались на нас в волшебный суд из-за того, что мы лишили их чад реальности, погрузив в приятные, но, все же, грезы, — сказала она. — Это было на самом деле очень… Очень реалистично. Ощущалось, будто вживую. Не думаю, что кто-то захочет вылезти из этого сна добровольно. А всю жизнь пролежать под зельем — не жизнь, а мучение. Чуть призадумавшись, парни согласно кивнули.  — Верно. Вспомни, как сложно было ее разбудить. Вся планета навечно погрузиться в волшебный сон, начнет проживать не свою жизнь…  — Я понял, — тяжело вздохнул Фред. — Только не выбрасывай рецепт, Мэри, договорились? Может, и мне как-нибудь захочется очутиться в чудесно-реалистичном эротическом сне. Злобно глянув на друга из-под темных ресниц, девушка встала, аккуратно направилась в ванную, еле передвигая ноги.  — Я в душ.  — Мне пойти с тобой, милая? — участливо спросил Джордж.  — Нет, не стоит. Сами же говорили, что скоро завтрак. А твое присутствие мне скорости не прибавит.

***

Если бы они как всегда влетели в большой зал ураганным вихрем, стаскивая со столов все съедобное, ужасно опаздывая на уроки, непременно не заметили бы скромных украшений, появившихся в нем этой ночью. Но сегодня, в выходной день, можно было никуда не спешить, разглядеть убранство зала внимательнее. На столах, тесня тарелки с овсяной кашей, возвышались хрустальные вазы, полные красных роз. Вместо обычных соков в графинах поблескивал розовый фруктовый напиток, сверкающий на ярком весеннем солнце. В толстобоких чайниках дымился черный чай, сладко пахнущий малиной и вишней. Над столом преподавателей Флитвик вывесил растяжку. Красно-белые сердца волновались от залетающего через распахнутые окна ветерка, покачивались на тесьме.  — С Днем святого Валентина, ребята, — улыбнулась усевшимся за скамью друзьям Анджелина. — Как вам украшения?  — Амбридж, наверное, в восторге, — весело предположил обнимающий девушку Ли. Они сидели, прижавшись друг к другу и ели разноцветные хлопья из одной тарелки — видимо, это казалось им романтичным.  — Еще бы, — невесело хмыкнула Мария, наливая себе полную чашку чая, отказываясь от предложенного Гермионой молока. — Представьте только, сколько нарушителей она сможет поймать сегодня. А учитывая… Вы поняли?  — Да, вечеринку… — согласилась Энджи, морща широкий нос. — Что-то не хочется туда, если честно. Они же даже на долю не приблизятся к тому уровню веселья, который был у нас или у Хаффлпаффа. Вы же знаете, что на Рейвенкло — сплошные зануды и умники? Опять будет этот дурацкий светский раут.  — А и пускай, — небрежно махнул ладонью Фред. — Будет больше времени обговорить дельце с одним человеком.  — Опять тайные махинации, — закатила глаза Чехова, размешивая кубики сахара в горячем напитке. Тем временем в окна стали залетать беспокойные, встревоженные скорым потеплением совы и филины. Они кружили над столами, гулко ухая, бья по бокам перистыми крыльями, пикируя на хозяев и сбрасывая им утреннюю почту.  — Так, что тут у нас? — весело пропела Гермиона, осматривая свой сверток. — Отлично, «Пророк».  — А валентинки? — спросила ее Джинни, разбирая несколько неаккуратно вырезанных красных сердец.  — Не важно… Смотрите… В ту же секунду, как она попыталась сунуть друзьям газету, за преподавательским столом зашумели. Тяжелые, испуганные вздохи стали слышны со всех концов большого зала.  — Невилл, что с тобой? — довольно громко спросил Симус, толкая друга в плечо. Выражение лица бедного Лонгботтома передавало ужас, боль и ярость, смешанные с удивлением.  — Да что же произошло? — испуганно зашептала Мария. — Где этот чертов филин? Наверняка опять просиживает на башне с той симпатичной самочкой.  — В День влюбленных никто не должен быть обделен парой, — улыбнулся ей Джордж, хватая со стола свежий хлеб, сыр и кусок розовой ветчины.  — Кхм-кхм, — послышался приторный голосок от преподавательского стола. Все молодые люди, сидящие в обнимку, инстинктивно отпрыгнули друг от друга, будто ошпаренные. Никому не хотелось получить выговор. Обернувшись, весь зал замер в изумлении. За кафедрой Дамблдора стояла, подбоченившись, Амбридж. Сегодня она была одета еще более розово, чем обычно. На шапке ее волнистых волос красовался пышный, кукольный бант.  — Вот дура, — прошептала Анджелина, в тайне хватая Ли за руку под столом. — Что же она о себе возомнила?  — А ты не видишь? — угрюмо спросил ее Фред, громко прихлебывая горячий кофе. — Метит на место директора.  — Дорогие друзья! Думаю, все уже успели получить ваши утренние газеты. Да, слухи правдивы. Вчера из Азкабана действительно сбежали опасные преступники. Десять злодеев сумели скрыться, но министерство, поверьте, положило все свои силы на их поиски. Мы с господином министром считаем, что за этим побегом стоит никто иной, как опасный убийца Сириус Блэк…  — Лживая тварь, — шикнул Гарри, сидящий рядом с Гермионой. — Теперь на него и это повесят… По залу пронесся обеспокоенный шепот. Глаза младших ребят вдруг наполнились слезами — им было страшно.  — Сириус — убийца? — непонимающе спросила у Джорджа Мария, но тот лишь приложил палец к ее губам.  — Это долгая история, лучше потом. —…И, к моему большому сожалению, этот прекрасный праздник мне придется вам омрачить. Походы в Хогсмид с этого дня запрещены для всех студентов. Негодование учеников переросло в рокот. В душе каждого боролись чувства. С одной стороны, Хогсмид был единственным местом, куда власть деспотичной инспекторши не распространялась. Там все могли отпустить себя — высказаться нелестно о ее системе преподавания, вдоволь нацеловаться с любимым, не соблюдая дистанцию в фут, напиться сливочного пива до икоты. С другой стороны, весть о сбежавших Пожирателях отбила в учениках желание рисковать. «Уж лучше здесь, с Долорес Амбридж и ее дружиной, чем там, если они заявятся в деревню», — думал каждый. Но только не гриффиндорцы. За столом под красным флагом возмущение гремело яростнее всего. Факультет не зря слыл пристанищем храбрецов.  — Я понимаю ваше огорчение, но так будет безопаснее, — хихикнула дама в розовом, скрывая усмешку в пухлом кулачке. — Также напоминаю о декретах, вышедших на днях. Расстояние между студентами разного пола обязательно. Отличительные знаки факультетов в свободное время — обязательны. После отбоя ученики не должны находиться в общих гостиных, только в спальнях. И, конечно же, учителям запрещено вещать на темы, отличные от тем урока. Не забывайте эти правила и все у нас с вами будет очень хорошо. Женщина замолчала, видимо, ожидая аплодисментов, но помещение потонуло в тишине, изредка прерывающийся звоном вилок о тарелки.  — Кхм, да-да. Совсем забыла. В этот четверг пройдут испытательные уроки профессора Хагрида и профессора Трелони. Если кому-то… Дороги эти преподаватели. Хотя, будем честными, им мало кто может сочувствовать… Мария увидела, как задергались мускулы на лицах Гарри и Рона, как сжались в кулаки их пальцы. Где-то в начале стола всхлипнула Лаванда Браун.  — Вот дрянь, — процедил сквозь зубы Ли. — Как так можно? Хорошо, что их нет в зале.  — Да, можете прийти и поддержать их. Но это не обязательно. Дама в розовом платье спустилась с кафедры и направилась к столу, чтобы позавтракать.  — Всем понятно, чего она добивается, — прошептала Гермиона. — Хочет, чтобы они почувствовали себя одинокими. Я это так не оставлю… О нет, Гарри, смотри, умер Бродерик Боуд! — совсем отвернувшись от Чеховой, староста принялась шушукаться со своими друзьями. Плеча русской тут же коснулись длинные пальцы.  — Это тебе, милая, с праздником. Обернувшись, она увидела Джорджа, горделиво протягивающего ей сырный бутерброд в форме сердца. По краям его виднелись следы мелких зубов.  — Какая прелесть…  — Сам выгрыз! Анджелина и Ли разразились хохотом.  — Ну даешь, дружище! — почти плакал Джордан. — Полезная валентинка. И посмотреть приятно, и полезно. Проголодается — отъест.  — Романтик, бесспорно, — подначивала своего парня Энджи. — А ты, Ли, мне всего лишь картонку подарил.  — Прекрати завидовать, Эндж, — надменно вздернув нос, усмехнулась Мария. — Просто признай, что мне повезло намного больше. Не веселила вся эта ситуация, кажется, только Фреда. Он крутился на месте, дергался, постоянно рыскал по залу глазами. Время от времени отпивал из серебристой фляжки по глотку веселящего зелья. Наконец, когда из толпы вошедших в зал шестикурсников отделилась невысокая крепкая девочка, он подскочил, махнул ей рукой.  — О, пришло время познакомиться с твоей пассией? — смешливо толкнул его ногой под столом друг.  — Замолчи. Я потом все объясню, поняли? Будьте с ней добры. Девчонка подлетела к Фреду, плюхнулась рядом с ним на скамью и еле заметно коснулась его руки своей.  — Привет, а я всех вас уже знаю, — прощебетала. — Меня зовут Миранда. Миранда Тол.  — Привет, Миранда, — хором ответили ей друзья, осматривая ее с нескрываемым интересом. Девушка никак не походила на ту, которую каждый из них рисовал в своих фантазиях. Круглое лицо с мелким, похожим на кнопку, носом. Чуть прищуренные от яркого солнечного света глаза мутного бурого оттенка. Неряшливо заплетенные в два хвоста мышиные волосы. Бледные губы, поджатые в стеснительной улыбке. Это был не его типаж. Фред редко обращал на таких внимание. Ему нравились недоступные, гордые, с дикой, пышущей яркими цветами красотой. Анджелина была такой. Погибшая Сесилия была такой. Все те, с кем Фред задерживался после отбоя были такими. Но не она. Миранда была простой и тихой. Скромно утыкала взгляд в дерево стола, как только замечала на себе чей-нибудь взгляд.  — И что же, Миранда, ты с Гриффиндора? Вроде бы, видел тебя на матчах, — очаровательно улыбнулся ей Джордан. Энджи закивала, подтверждая его слова.  — Да… Знаете, ходила на все ваши матчи. Вы все большие молодцы, ну, кто в команде. Но Фред… Он просто самый лучший! Он летает как птица! Джордж, отпивший из чашки Марии, вдруг резко выплюнул чай назад, заходясь в приступе неконтролируемого хохота.  — Да, Джордж, ты тоже молодец. И Ли… И Анджелина тоже!  — Да и Мария молодец, чего уж греха таить, — усмехнулся Фред, а девушка еще сильнее впала в краску.  — Да, и Мариа…  — Так, ладно, не комплименты отвешивать пришла. Сегодня в семь, хорошо?  — Да, хорошо…  — Прямо возле их двери, договорились? А то сами мы эти загадки ни за что не отгадаем.  — Да. Фред…  — И чтобы подружка обязательно была, ясно? Нам без Дафны не справиться.  — Фред, послушай же! — попросила она, краснея от собственной неожиданной дерзости еще сильнее. — Мы идем туда… Ну… Как бы… Парень закатил глаза и нетерпеливо цокнул языком.  — Да быстрее же ты. Пока соберешься, я состариться успею.  — Мы идем туда как пара? Все, сидящие за столом, удивленно перевели взгляды на старшего близнеца. Джордж, приподняв брови, присвистнул, с интересом следя за тем, как удивленно вытягивается лицо брата.  — Миранда, я не… Хорошо, как пара, довольна?  — Да, — она, растянув пухлые щеки в улыбке, коротко чмокнула его в губы. — О, совсем забыла, это тебе. В его руках тут же оказалась валентинка, украшенная множеством оборок всех цветов радуги. Девчушка, хихикнув, встала из-за стола и побежала к своим подругам, еле сдерживаясь, чтобы не запищать от восторга на весь большой зал.  — И что это за чудесная лесная нимфа? — спросил друга Ли, тут же получивший в бок от почерневшей, словно туча, Джонсон. У той на лбу было написано, что она ревнует. Причем ревнует не только Ли, но и Фреда. Узкие черные брови съехались к переносице, а темные глаза, кажется, могли метать молнии.  — Это Миранда. А что, не слышали разве? Та самая, к которой я уходил на ночь.  — И как давно мы совращаем серых мышек, братец? — хихикнув, спросил у него Джордж, на что Фред скорчил страдальческое лицо.  — Много ли ты понимаешь в девушках, дурья башка? Конфета, не в обиду, но после того, как он предпочел тебе Чейз… Кулаки младшего сжались под столом.  — Так, подеритесь тут еще! — строго одернула их Мария. — Все это в прошлом.  — А это — в будущем, — ядовито улыбнулся Уизли, отбрасывая открытку в сторону, так и не прочитав ее. — Тем более, ее подруга очень полезна нам. Анджелина, кажется, задыхалась от ярости.  — То есть ты используешь доверчивую девушку в своих целях? Ну ты и…  — Эй-эй, Энджи, попридержи оскорбления, — остановил ее бывший, взметнув вверх палец. — Никто никого не использует. Мне с ней весело. А то, что ее подруга может помочь нам с Паркинсон — чистая случайность.  — С Паркинсон? — чуть громче чем нужно воскликнула Маша, но, тут же, опомнившись, зашептала. — Что за дела, Фред? Снова твои «гениальные» планы?  — О, и вы с Анджелиной примите в этом плане одну из ведущих ролей, — старший сжал губы, кивая брату. — Понял теперь, к чему я вел тогда?  — Понял, только вот…  — Что еще?  — Не получится, заартачиться. Чистокровная аристократка.  — Для того нам девчонки и нужны. В особенности наша личная чистокровная аристократка Чехова, — кивнул ему Фред. Остальные смотрели на них недоуменно. В такие моменты, когда близнецы буквально читали мысли друг друга, влезать в их перепалки никто не осмеливался.  — Вы хоть объясните нам что делать, горе-стратеги? — нервно спросила их Анджелина, со звоном бросая ложку в тарелку. Белая гладь покачнулась, начался настоящий молочный шторм.  — Разумеется, — улыбнулся ей Фред, протягивая руку, щелкая темноволосую девушку по кончику носа. — Актрисы мои любимые.

***

 — Красивое, Джорджи? — Мария покрутилась перед парнем в новом платье. Бархатная черная ткань плотно облегала фигуру, верх открывал миру острые плечи, а в разрез прямой длинной юбки иногда выглядывало белоснежное бедро.  — Отличное, — ответил вместо брата Фред, оглядывая девушку с ног до головы. — Я бы даже сказал…  — Очень тебе идет, — перебила его Анджелина, поглядывающая на подругу через зеркало. — Но я бы забрала волосы на твоем месте. Так откроется шея. Подойдя к Джонсон, девушка придирчиво осмотрела себя, попробовала приподнять копну каштановых волос.  — Нет, не красиво. Так видно уши, а они у меня…  — Прекрати наговаривать на милые ушки, — одернул ее Джордж, подходя со спины, целуя ведьму в открытое плечо и шею. — Решать тебе, но мне больше нравятся распущенные.  — Девушки или волосы? — усмехнулась русская, взбивая пряди пальцами, возвращая им прежний вид. Ли, лежащий на кровати, звонко рассмеялся:  — Мы уже опаздываем, вы знаете, дамы? А Чеховой все хиханьки да хаханьки.  — Значит, самое время, чтобы близнецы рассказали свой план. Так ведь? Прерывисто выдохнув, словно стремясь согнать волнение, старший близнец залез под кровать, вытащил бездонный чемодан. На самом дне нашел непримечательный конверт, украшенный необычными марками.  — На марках пирамиды! — воскликнул Джордан, пытаясь выхватить конверт у друга, но Фред, подняв его повыше, хлопнул гриффиндорца по руке.  — Куда тянешься? Это, если ты не знал, очень опасная вещь.  — Конверт, обклеенный марками из Египта? — скептически приподняла тонкую бровь Энджи. — И что нам с этим делать?  — Вам — ничего, — хмыкнул Джордж.  — Ага, и зачем это тогда нужно? — терпение Марии начинало подходить к концу. — Говорите загадками и дальше, тогда точно опоздаем и сорвется ваша афера.  — Тогда слушайте и не перебивайте, — Фред серьезно осмотрел всех присутствующих в комнате. — Когда я узнал, кто подготовил нападение, мне хотелось убить Паркинсон. Но Джордж и Мэри меня отговорили. После той ночи я спать не мог спокойно, в голове все вертелся ее противный голосок, ее поросячьи глазки…  — К сути, — поторопила его Джонсон, нетерпеливо покачивая ногой.  — Мы решили быть хитрее и лишить ее того, что она любит больше всего на свете, — выпалил Джордж.  — Денег? — удивленно воскликнул Ли.  — Любви, — подсказал ему старший Уизли. — И всего остального, из нее вытекающего. Видели, как она вцепилась в Малфоя? Он, вроде, поостыл после того случая. Я правда надеялся, что он ее навсегда бросит, но, видимо, она за него крепко ухватилась. И тогда…  — Наш брат, Билл, работал в Египте, — перебил его младший. — И там у него остались друзья. Мы думали, думали…  — Да и решили против нее использовать ее же оружие, — закончил старший. Глаза Маши испуганно расширились.  — Проклятие? Нет-нет, ребята, я же говорила, предупреждала вас…  — Нам не нужно будет произносить его, — успокоил ее любимый. — Это проклятие прямиком из храма богини Баст. Знаете такую? Женщина-кошка, отвечала за семью, любовь и радость.  — Оу, — Анджелина медленно кивнула головой, словно что-то вспоминая. — И как же работает это проклятие?  — Там… — Фред указал пальцем на конверт. — Там песок из ее храма. Друзья Билла соскребли его прямо со статуи. Мы заменим этот конверт при помощи магии на… На-а-а… Ну же, неужели не догадаетесь? Его глаза горели недобрым огоньком, а рот тянулся в широкой улыбке.  — На именной конверт Малфоя, — не выдержал Джордж. — Представьте — все чин по чину. Драконы, гербовая бумага. Открывает, заглядывает — а там песок. Она, конечно, покопается в нем ручонками, понюхает. От Драко же, вдруг сюрприз устроил? А потом, поняв, что пришел только песок, рассердится, побежит к нему.  — А теперь смотрите, — старший близнец вскочил с места и, отложив конверт на тумбу, изобразил вбежавшую в помещение слизеринку.  — О, Пэнси, змеюка моя, в чем дело? — спросил у него Джордж, вошедший в роль.  — Драко, что это? Ты подарил мне песок? Что бы это значило? — пискляво заквохтал Фред, принимая самые невероятные позы, пытаясь соблазнить воображаемого Малфоя.  — О, Пэнси, о чем ты говор… Годрикова борода, да что с тобой? Ты выглядишь, словно побитая обсыпным лишаем жаба.  — Дважды съеденная и извергнутая, — подсказал Джорджу Ли.  — Не важно, сколько раз съеденная. Изменится не только внешность. И запах, и посыл, и энергетика. От женщины в ней ничего не останется. На ее личной жизни будет поставлен жирный крест. Она так стремилась запрыгнуть в койку к Малфою, что промазала и перелетела, — усмехнулся младший Уизли. — Теперь дело за малым — добыть гербовый конверт Малфоев.  — И займетесь этим вы, дорогуши, — Фред ткнул пальцем в девушек. — Подруга Миранды, Дафна Гринграсс, учится со слизеринским принцем на одном курсе и, если верить сплетням, иногда его потрахивает. Я попросил Ми привести ее с собой на вечеринку Рейвенкло, чтобы вы наладили контакт и упросили ее добыть такую мелочь, как фамильный конверт.  — Ми? — с отвращением фыркнула Анджелина, скрещивая руки на груди. — Чего ж ты у своей Ми не попросил? Она пусть с подругой связи и налаживает.  — Нет, ее посвящать в эту историю нельзя, — Фред, кажется, совсем не обратил внимание на ее выпад. — Об этом покушении знаем только мы пятеро. Лишние люди в этом деле ни к чему.

***

Этим вечером возле гостиной Рейвенкло было крайне людно. Обычно студенты, попавшие на этот факультет, сторонились шумихи — не собирались большими компаниями, говорили вполголоса, а после нечастых побед в матчах не праздновали так, как это делали гриффиндорцы. «Гремит лишь то, что пусто изнутри», — цитируя классика, усмехались они над более эмоциональными факультетами. Однако теперь обитель тихонь кишела людьми. Пусть их было не так много, как на вечеринках других факультетов, но, все же, возле массивной дубовой двери, которую украшал бронзовый молоточек, выполненный в форме орла, толпились. В самом углу, переминаясь с ноги на ногу, стояли, держа друг друга под руку, две девушки. В одной из них компания сразу узнала Миранду — ее русые волосы были забраны в аккуратный хвост, а крепкое тело обтянуто легким шифоновым платьем.  — Вот и они, — сладко пропел Фред. — Ми, Дафна! Ну что, какую загадку загадала дрянная птица?  — Опять что-то непонятное, — фыркнула подруга Миранды. — Про дни. «Как человеку не спать восемь дней», или типа того. Никто еще не догадался. Ее лицо показалось Чеховой смутно знакомым. «Возможно, видела ее в Малфоевской свите», — объяснила Мария для самой себя. Гринграсс же будто застыла в омерзении, осмотрев спутников близнецов — точеный носик с округлившимися крыльями сморщился, тонкая вежливая улыбка скривилась, миндалевидные глаза с чуть приподнятыми уголками осмотрели компанию с неприятным прищуром. Она, не в пример Миранде, была очень красивой. Необычная, тонкая, словно из мрамора вырезанная. Волосы Дафны струились белоснежными волнами по голым плечам, а в достаточно широкое декольте выглядывала небольшая грудь. Внимание парней тут же устремилось на ее утонченное тело.  — Ни разу не угадывала ее загадки, — Анджелина с удивлением рассматривала дверной молоток, разевающий острый орлиный клюв.  — Хм, может оттого, что много летаешь? — ядовито спросила слизеринка. Теперь парни смотрели не на ее грудь, а с неприязнью заглядывали в холодные, серые глаза.  — А это тут еще причем? — брови Ли угрожающе нахмурились.  — На высоте ветер свищет, вот мозги и продуло, — хихикнула девушка. — Ну же, Уизли. Как вы можете не оценить такой тонкой остроты, клоуны? Близнецы стояли молча, сверля девчонку недовольными взглядами. Кажется, еще секунда, и они могли бы прожечь в ней дыру или сглазить.  — Все просто! — громко воскликнула подошедшая к двери девушка в зеленом коктейльном платье. — Человек может не спать восемь дней, если будет спать по ночам! Толпа удивленно загудела, послышались редкие, неуверенные аплодисменты.  — Проходите, — скрипнула фигурка орла, распахивая дверь перед собравшимися.  — Слава Мерлину, — выдохнула Миранда, напряженная, будто натянутая струна. Внутри гостиной было прохладно и просторно. Высокие потолки, длинные витражные окна, стены из белого мрамора — все делало комнату утонченной и диковиной. Особенно странной эта гостиная казалась гриффиндорцам, привыкшим к уюту, теплу и пестрым полотнам гобеленов. Возле дальней стены, уставленной книжными стеллажами, разместился стол с закусками, напитками и граммофоном, играющим классику. По всему периметру помещения стояли, разбившись на пары, гости праздника.  — Да уж, — выдохнула на ухо Маше Анджелина. — Скука смертная. Хреновы снобы.  — Чудесный праздник, — улыбнулась вдруг сбоку от них Дафна. — Не то, что было у Хаффлпаффа. Не какая-то глупая попойка, а… Дальнейшая речь ее потонула среди восторженного гула ребят — за статуей величественной волшебницы открылась потайная дверь, в которой показались старшекурсники, потрясающие бутылками с крепким алкоголем.  — А величественная, очень изящная попойка, да, Дафна? — иронично рассмеялась Энджи, складывая руки на груди.  — В высшем обществе алкоголь — не преступление. Тон вечера задают разговоры, звучащие во время его распития, — ухмыльнулась Гринграсс, манерно вздергивая нос. — Миранда, пойдем, найдем дамскую комнату. Просим простить нас, господа. Как только девушки исчезли в толпе, близнецы приблизились к Марии и Анджелине, одинаково кривя лица.  — Посмотрите на нее…  — Чистейшая голубая кровь…  — «Вечеринка Хаффлпаффа — глупая попойка»…  — И как вы предлагаете им уговорить ее? — спросил негодующий Ли. — Она же нас за людей не считает. Как ее только Миранда терпит?  — Не знаю как, но они должны, — тяжело вздохнул Фред, осматриваясь по сторонам, будто ища способ упростить подругам задачу.  — Не так уж это и сложно, — хмыкнула Чехова, откидывая волосы на одно плечо. — И не таких выпендрежниц колола. Только дайте мне время, хорошо?  — Сколько тебе нужно? — спросил Джордж, удивленно склоняя голову на бок.  — Где-то час. И бутылка самого крепкого пойла, которую вы только сможете здесь найти. И срочно, пока они не вернулись из туалета. Такой Джордж видел ее впервые. Неожиданно холодную, сосредоточенную, демонстративно строгую. Будто девушка лихо нацепила на себя маску, искусно влилась в образ.  — Будет сделано, о госпожа, — пропищал Фред, пародируя домовика.  — А мне остаться с тобой, Мэри? — спросила Чехову Анджелина, касаясь ее кожи теплой ладонью. — Пожалуйста, скажи, что нет.  — Нет, — улыбнулась Маша. — Лучше иди с парнями и не дай им превратить этот светский раут в фейерверк-шоу. Мне нужно, чтобы она увидела во мне свою. А как она увидит это, если всюду будут скакать шутихи и петарды? Джонсон тепло улыбнулась, похлопывая девушку по плечу.  — Фред! Мы вернулись! В руку Марии тут же ткнулось холодное стекло бутылки водки — Фред слетал за ней так быстро, что никто и заметить его отсутствия не успел.

***

Сидя за одним из столиков, стоящих особняком в просторной гостиной, Мария разглядывала потолок. Он был выкрашен краской цвета индиго, окроплен кусочками серебра, будто ночное небо — звездами.  — Да уж, — прошептала русская, ища знакомые созвездия. — С большим залом ни за что не сравнится. Там натуральнее.  — Никто и не спорит, — хмыкнула Дафна, разливая холодную водку по небольшим хрустальным стопкам. — Тот потолок выполнен магией, а этот — так, подделка. Ты не была еще в нашей гостиной, Мэри. Вот где настоящее магическое искусство! Там есть инсталляция — змеи, ползущие среди травы. Они выполнены из серебра, а глаза из каких-то зеленых камней. И вот, они заколдованы так, что иногда то у одной, то у другой вместо хвоста появляются кости. Понимаешь смысл?  — Memento mori, — улыбнулась Маша. — «Помни о смерти». Красиво, наверное.  — Еще бы, — фыркнула Дафна, расставляя напиток перед девушками. Миранда, неуверенно взявшись за рюмку, скривила лицо, предвкушая горечь и холод.  — Давайте, не чокаясь, за смерть, — шелестнула слизеринка и Мария, подняв стопку над головой, кивнула.  — Vashe zdorovye, baryshny. Водка потекла по глоткам, заставляя выдохнуть, прикрыть густо накрашенные тушью глаза. Крепость сразу ударила в голову, заставляя разум мутнеть. Сознание начинало путаться, но задача не позволяла Чеховой расслабиться, отдаться растекающимся по телу теплу и слабости.  — Когда же они вернуться, Мэри? — тихо спросила Миранда, зябко обнявшая себя руками за плечи. — Я хотела провести время с Фредом.  — У них появились срочные бизнес-дела, а Ли и Анджелина помогают им, чтобы они могли быстрее вернуться, — объяснила ей ведьма, кладя ладонь на ее плечо, пытаясь наладить телесный контакт. — Скоро закончат и снова с ним увидишься. Как давно, кстати, вы вместе? Лицо девушки стало смущенным и красным, но довольным. Она явно гордилась собой, что смогла отхватить главного холостяка Хогвартса.  — Ну, сама понимаешь, пока все не так ясно, как хотелось бы. Только сегодня он сказал мне, что я приглашена в статусе девушки. А до этого…  — Между ними был только секс несколько месяцев, — зло усмехнулась Гринграсс, оглядываясь, проверяя, не подслушивают ли их беседу. Однако вокруг них не было никого — все жались ближе к столу с закусками. Некоторые пары вальсировали под льющуюся из граммофона нежную музыку.  — Дафни, замолчи, — шикнула гриффиндорка, еще гуще покрываясь стыдливым румянцем. — Он говорил, что я классная. Это был не просто секс.  — Они все такие, — сморщилась слизеринка, вновь налегая на бутылку, чуть расплескивая жидкость по идеально выглаженной белой скатерти. — Я, право, удивлена, что твой Фред признал ваши отношения. Думала, что поматросит и бросит.  — Не все парни такие, — вставила Мария, сжимая хрусталь тонкими пальцами. — И не все гриффиндорцы такие, Гринграсс.  — Стереотипы о факультетах тут не причём, — Дафна стукнулась о бокал русской своим и лихо проглотила прозрачную жидкость. — Я о парнях в целом. Сама знаешь, Чехова. Каждый парень — кобель. Он может подписать с тобой тысячу договоров, помолвиться, подарить кольцо обещания… Да даже обвенчаться в церкви! А потом — шмыг, и в сторону. Девушка высунула розовый язык и издала совсем не аристократичный звук. «Отлично, пьянеет быстро», — хитро усмехнулась Маша, подмечая плывущий взгляд, кривую ухмылку новой знакомой.  — Они не такие, — попыталась спорить с ней Миранда. — Уизли не такие. Скажи же, Мэри.  — А беспородные кобели еще хуже. Им и повод, чтобы по койкам прыгать, не нужен. Так ведь, Мэри? Я помню, как Уизли измывался над тобой, встречаясь с Чейз. То с тобой, то с ней, то с тобой…  — Ну, хватит, — махнула рукой Чехова, придвигая опустевшую рюмочку ближе к Дафне. Дважды просить было не нужно — она снова налила.  — Поверить не могу, что ты о Фреде такого мнения, — насупилась Миранда, накрывая края своей стопки ладонью.  — А я не могу поверить, что ты доверяешь ему. Ну, у него же на лице написано, кто он есть.  — Что, по себе судишь, Гринграсс? — улыбнулась Мария, отпивая немного водки, смачивая ей пухлые губы. На лице слизеринки тут же побежали тревожные тени, уголки губ опустились, а брови удивленно поднялись вверх.  — Что? Что ты несешь, Чехова? «В яблочко», — усмехнулась про себя русская, удовлетворенная тем, как быстро распространяется ее яд по душе девушки.  — А про кого ходят сплетни? Мол, кое-кто спит с… Поняв, о ком идет речь, Дафна затрясла головой. Белоснежные кудри тут же накрыли ее голые плечи.  — Мы с Драко только друзья. Хотя, чего греха таить, и он хорош. Не святой. Спит с… С этой шлюхой Паркинсон… Зацепившись за явную неприязнь Дафны, Мария, приблизившись, сочувственно сложила руки на груди:  — Бедненькая, тебе же с ней приходится водиться.  — Ага, — невесело вздохнула слизеринка, опрокидывая еще одну рюмку. — Таскается за ним, как… А он, видимо, околдован!  — Не может быть, — прикрыла рот пухлой ручкой Миранда. — А я и не знала.  — Ми, я не утверждаю, что она его приворожила, но такие подозрения есть не только у меня. Весь Слизерин шепчется. Да еще и… Мутный взгляд серых глаз остановился на Чеховой, словно взвешивая, примеряясь, можно ли ей доверять. После непродолжительных раздумий, Гринграсс безразлично махнула рукой.  — Миранда знает уже, а вот ты, Чехова, ни в зуб ногой. У меня есть младшая сестра, Астория…  — Чудесная малышка, — тепло улыбнулась Миранда. — Учится на Слизерине, на два года младше Дафни.  — Да. Да, она влюблена в Драко. Наши родители поддерживают некоторые дружеские связи, поэтому раньше он много времени проводил у нас в гостях. И вот, она влюбилась. И я вижу ответную симпатию в нем, но он так же встречается с этой мерзкой выдрой Паркинсон. От такого сравнения Мария пьяно захихикала, представляя Пэнси в виде мокрого неуклюжего животного, плывущего по реке.  — И при этом он имеет наглость рассказывать мне, как нравится ему моя сестра! Понимаешь, Мэри? Практически живет с этой Паркинсон, а говорит, какая Астория хорошенькая. И не кобель ли это?  — А, может, она и правда его приворожила? — тихо прошептала Миранда, придвигаясь ближе к девушкам, чтобы те расслышали. — Может, он любит Асторию, а с Пэнси лишь из-за ее колдовства? Я слышала, что она хороша в заклинаниях! Алкоголь разморил подружек, заставляя выдвигать самые необычайные теории. Вскоре, прикончив бутылку, они принялись перебирать, как Пэнси могла влюбить в себя Малфоя.  — Амортенция! — шипела Дафна. — Определенно она! Я слышала, что это — самое сильное любовное зелье.  — А я думаю, что Империус, — кусая короткие ноготки, предполагала Миранда. — Посуди сама — не целуется с ней на людях, не нежничает. Точно оно. Выждав подходящий момент, Мария, с грохотом уложив руку на стол, рыкнула:  — И вы еще себя называете сестрой и подругой? Недоуменные взгляды девушек не вязались с их пьяными ухмылками.  — А?  — Что ты несешь, Чехова?  — Дуры, — фыркнула русская, пытаясь совладать с заплетающимся языком. — Знаете, что она его приворожила и даже не попытались помочь крошке Астории? На лицах Дафны и Миранды выступило сожаление и стыд. Слизеринка, кажется, даже намеревалась расплакаться, да только не давала себе спуску прилюдно.  — И что ты предлагаешь, Мэри?  — Ладно, помогу вам, но только немного. Дальше должны будете сами, ясно? Подруги отчаянно закивали, придвигаясь на стульях еще ближе.  — Только скажи как… Я слышала, что ты сильная волшебница, — благоговейно пролепетала Миранда.  — Да, все сделаем, — согласилась с ней Дафна.  — Это нужно будет сделать тебе, Гринграсс. Достань фамильный конверт Малфоев. Серые глаза в изумлении распахнулись.  — Тебе ли не знать, Чехова, что может грозить тем, кто присваивает фамильные конверты. Дают столько же, сколько и за подделку личности при помощи оборотного зелья в злонамеренных целях!  — А ты, смотрю, законы знаешь? — ухмыльнулась Мария. На душе у нее стало неспокойно. Рыбка могла сорваться с крючка в любой момент. Но слизеринку, кажется, это замечание только обрадовало.  — Ага. Хочу после школы пойти в министерство, в отдел «Магический правопорядок». Вот, готовлюсь.  — А у нас в России такой закон, — хлопнула рукой по столешнице Мария, напоминая самой себе отца — он всегда делал так для убедительности. — Закон «не примени зелье любовное». Такое добром не кончается. А ты, украв конверт, поможешь другу. Он же глаза наконец откроет, поймет, рядом с кем был все эти годы! Гринграсс тяжело задумалась — закусила губу, прикрыла глаза. Девушка Фреда же, как истинная гриффиндорка, долго не раздумывала.  — Соглашайся, Даф. Поможем твоей сестричке.  — Хорошо, а что будет потом? И зачем тебе конверт? Горделиво вскинув голову, Маша распрямила плечи.  — Секрет фирмы. Мы с близнецами сделаем все так, что она и не догадается, что ее чары спали. А Драко в ту же секунду освободится…  — Даф, чего думать-то? Соглашайся. Знаешь, какие близнецы умные? Тяжело выдохнув, блондинка потянулась к руке русской, затрясла ее.  — Договорились. Когда сделаем все?  — Чем раньше, тем лучше, — пропела Мария, вскакивая с насиженного места. — Но не обещаем сделать все быстро. Магия — дело такое. Не терпит спешки и суеты. Отдашь близнецам его, поняла?  — Да, Мэри. Спасибо!  — Да пажуйлуст… Пожалуйста, — еле выговорила Мария, проворачиваясь вокруг себя, ища взглядом близнецов. — Ладно, девчонки, приятно было поболтать. Пойду, найду ребят. А то запропастились.  — Скажи Фреду, если найдешь… — бросила ей вслед Миранда, но ее тихий голосок потонул во внезапно громыхнувшей на весь зал джазовой композиции. Скользя каблуками по каменному полу, Маша потащилась к дальнему столу, полному выпивки.  — Да уж, совсем не похоже на наше, — сообщила самой себе, наблюдая за студентами, чинно сидящими на диванах. По сравнению с «вакханалией», творившейся во время вечеринки Гриффиндора, это празднество, и правда, было скучным и слишком «прилизанным». Ни одной страстно целующейся пары — все кружились в танце. Ни одного пьяного дурака, решившего прилюдно оголиться — все были слишком заняты светской беседой. Даже Полумна, обычно взбалмошная и чудная, мирно прогуливалась возле книжных стеллажей под руку с Невиллом, разглядывая корешки старинных книг. В самом дальнем углу гостиной Мария нашла друзей, спрятавшихся за высокой спинкой синего дивана. Две рыжие головы служили для нее маяком — из-за белесой пелены, опустившейся на глаза, ей было не разглядеть чьи-то лица. Увидев пошатывающуюся девушку, Уизли подскочили, хватая ее с двух сторон.  — Вышло?  — Угу, — кивнула она другу. — Гринграсс на все согласна, парни, принесет вам конверт так скоро, как только сможет.  — А с тобой что? — усмехнулся Ли Джордан. — Обязательно было так надираться?  — Ни одна знатная дрянь не выдаст тебе все секреты просто так, — улыбнулась ему Маша. — А пить они любят. Спирт лучше всякого зелья правды, язык кому угодно развяжет.  — Главное, что все получилось, так ведь? –промямлила Энджи, также прилично распробовавшая местных ликеров. — Что теперь, мальчики?  — Развлекаемся, — звонко воскликнул Фред, отстраняясь от подруги. — Мэри, ты лучшая. Эй-эй, конфета, посмотри на меня. У тебя все в порядке? Туманные зеленые глаза тяжело прикрылись, стараясь спастись от внезапно настигнувшего ее головокружения.  — Да, — вздохнула она. — Да, все отлично, но я, пожалуй, спать. Джорджи… Не нужно было даже продолжать. Парень отреагировал молниеносно. Подхватив ее под второе плечо, младший Уизли повел девушку к выходу, кивая всем, кого встречал на своем пути — каждому не терпелось пообщаться с ним, но, видя состояние ведьмы, они отступали, сочувственно кивали головами. С трудом спустившись с башни Рейвенкло, молодые люди зашагали по ветреным коридорам замка. Всюду их окружало пляшущее пламя — волшебный огонь на факелах крутился в причудливом танце, подгоняемый порывами сквозняка.  — Нам надо… — прошептала Мария, увидев, что до их гостиной остается всего несколько пролетов да движущиеся лестницы. Близнец остановился, всматриваясь в ее лицо.  — Что? Тебе плохо?  — Нет, нам надо… Надо поговорить. Ты знаешь какой-то пустой класс, где нас никто не найдет? Весело хмыкнув, Джордж потянул ее в сторону, завернул за угол. Все двери вдруг стали казаться русской незнакомыми. В этой части замка они бывали не так часто.  — Особая комната?  — Особая, — тихо прошептал он, подводя русскую к одному из классов, доставая из кармана брюк палочку. — Алохомора. Туман в глазах Маши рассеялся, прогоняемый светлой вспышкой, влетевшей в замок. Тут же коридор огласил скрип. Не дожидаясь приглашения, Чехова смело ступила внутрь помещения, ожидая увидеть пустой кабинет, ничем не отличающийся от других. Но, осмотревшись по сторонам, она восхищенно ахнула. Под потолком висели фигурки чудных птиц, сделанные лишь из их костей. От мельчайшего порыва ветра они шевелились, покачивали крылышками, словно живые. В центре зала стоял большой платяной шкаф, разбитый в нескольких местах. Из трещин его торчали куски древесины, словно зубы древнего монстра. На нем, видимо, кто-то практиковал защитные заклинания. Гигантские окна, покрытые тонким слоем пыли, пропускали в помещение серебристые лучи полной луны.  — Красиво тут, правда? — шепнул на ухо замешкавшейся девушки Джордж. — Это старый класс ЗОТИ. Его себе выпросил профессор Люпин. Ну, Римус, ты его знаешь, в Ордене состоит. А когда его уволили, о нем все забыли. Мы с братом иногда забредаем сюда.  — Когда хотите остаться одни? — спросила Маша, неловко проходясь пальцами по удивительно чистым столешницам парт.  — Точно, когда хотим остаться одни. Так что ты хотела, милая? Оглядываясь на парня, Чехова важно прошла по классу. С интересом осмотрела пустующий грязный аквариум, вывернутые с корнем шкафчики, сломанные деревянные манекены, служащие для отработки заклинаний.  — Да так. Нужно кое-что обсудить. Увидев на профессорском столе странные свечи, напоминающие ей позвоночник, ведьма выставила вперед руки, пьяно покачнулась. В ту же секунду на фитилях вспыхнуло пламя, по помещению понесся аромат воска и пыли.  — Ау! — воскликнула, с силой дергая пальцами. — Обожглась. Уизли подлетел к ней, заставил показать ладони. На них налипла черная копоть, а под ней замаячили следы розоватых ожогов.  — Не колдуй пьяной, ясно? Недостаточно фокусируешься и… Она дернула руки к себе, прижимая их к груди. Про себя зашептала на русском и вскоре от ран не осталось и следа.  — Оставь нравоучения при себе, понял? — вскинулась, хмуря темные брови. — Я сделала романтичную обстановку.  — Оу, — улыбнулся Джордж. Он вдруг ощутил себя глупым мальчишкой, краснеющим от того, что симпатичная девочка обратила на него внимание.  — Послуш… Послушай меня, хорошо? Не перебивай. Парень серьезно кивнул, обхватывая ее за плечи, чтобы Чехову не качало из стороны в сторону.  — Да, спасибо. Ты… Это странно говорить.  — Ну, уж скажи. Сама же попросила прийти сюда.  — Да, точно. Только не смейся. Уголок его губ дрогнул, но он совладал с собой.  — Обещаю, что не буду.  — Я чувствую себя ужасно, Джорджи. Просто… Я как будто большая рыба фугу, заспиртованная в банке и поставленная в ресторане всем на потеху. Одна из коричневых бровей близнеца поднялась в вопросительном жесте.  — Твои пьяные метафоры — нечто, но попробуй сказать так, чтобы я понял.  — Я никогда ни с кем не встречалась до тебя.  — Ну и что?  — И я не знаю, как нужно быть девушкой, понимаешь? Я чувствую себя неловко. Не знаю, что делать с тобой. А все вокруг будто смотрят и оценивают. Ему ужасно хотелось рассмеяться, но обещание сдерживало.  — И тебя это волнует?  — Конечно! Просто обычно есть другие проблемы, насчет которых нужно переживать, а сейчас… Как-то нашлось время, чтобы подумать. И мне стало страшно. Вдруг я делаю что-то не так?  — Хорошо. А что ты имеешь в виду под фразой «Не знаю, что делать с тобой»? —Что мне с тобой делать, рыжий красавчик с Гриффиндора? Все это время инициа… Черт, сложное слово. И-ни-ци-а-то-ром был ты. Фух. Ты меня поцеловал, ты меня звал на свидания, ты… Все делаешь ты! Он обхватил холодными пальцами ее раскрасневшееся лицо, приближая к себе.  — Разве это плохо? — оставил мягкий поцелуй на губах.  — Нет. Не-е-ет, не плохо, просто… А я вообще должна что-нибудь делать? Проявлять инициативу?  — Если хочешь, — улыбнулся Джордж, вновь придвигаясь ближе, нагибаясь к ней. Его губы тут же коснулись ее щеки, успокаивая.  — Я хочу, только не понимаю, чего именно. Как мне понять, что делать дальше? Я стыжусь того, что я неопытна в этом вопросе. Тихий смешок все же сорвался с его губ.  — Ну вот, смеешься.  — Только потому, что ты милая. Считаешь, что должна проявлять инициативу? Девушка кивнула, заглядывая в его глаза. Теплые отблески огня сделали его радужки светло-карамельными, а на тонкой коже, поверх пьяного румянца, удивительно четко выступили веснушки. Она могла поклясться, что впервые видит его таким нежным.  — Смотрю на тебя, Чехова… — прошептал он прямо ей в губы. — …и думаю: «Какая же она красивая». Ты знала, что ты красивая?  — Еще бы, — так же тихо произнесла она. — В России мне все только и говорили об этом. А толку от моей красоты?  — Чудная, — улыбнулся. — И хорошо, что ты такая. Тобой можно любоваться, совсем как картиной какой-то.  — Какой? — удивленно спросила она.  — Ну… — хмельно хихикнул, щурясь от бликов свечей. — Красивой. Эти слова заставили их расхохотаться. Смех, чистый, звенящий, словно два колокольчика, наполнил помещение. От него, кажется, старое, заброшенное место совсем ожило. Однако веселье кончилось так же быстро, как и началось. Прижавшись друг к другу лбами они ощутили, как ускоряются их сердца, как тихо, печально тянет в груди.  — Ты чувствуешь это? — спросил он.  — Что?  — Я тебя люблю так, что внутри будто флоббер-черви копошатся. Все движется.  — Флоббер-черви? — усмехнулась Мария, отрываясь от его лба, пропуская между пальцев рыжие локоны. — Люди обычно, вообще-то, это чувство бабочками в животе называют, а ты…  — Не похоже на бабочек, — отрезал парень, повторяя за девушкой, запуская руки в ее кудри. — Бабочки нежные. А здесь будто что-то тяжелое ворочается. Конечно, можно списать на несварение…  — Боже, Уизли! — Чехова отскочила от него, возмущенно раскрывая рот. — Ты ужасен! И ты себя романтиком считаешь?  — Да так, решил разбавить сахарную розовую патоку. Ладно тебе, не дуйся, иди сюда. Я правда очень люблю тебя. Такое состояние у меня впервые, честно. Она милостиво позволила ему вновь заключить себя в объятия.  — Какое «такое»?  — Влюбленное. Будто без тебя жизни совсем нет. Отчаянно столкнувшись губами, они с силой прижались друг к другу, вкладывая в ласку все чувство, которое только было у них. Слепо, наивно и порывисто, словно делали это впервые. Оторвавшись же, тяжело задышали, наполняя легкие кислородом.  — Это все водка, — попыталась оправдаться она, но, видя, как растягиваются в улыбке его опухшие розовые губы, махнула рукой. — Хрен с ним, не водка. Просто очень люблю тебя.  — Отлично. Томный взгляд изумрудных глаз заставил близнеца мелко задрожать. Нагнувшись к ней, он вновь поцеловал, притягивая за талию, любовно оглаживая кожу через бархатную ткань платья. Когда ее мокрый язык проскочил в его рот, парень отпрянул, неловко уткнулся поясницей в преподавательский стол.  — В чем дело, Джордж?  — Помнишь, ты сказала, что хочешь проявить инициативу? Вперед, я только твой. Лукаво усмехнувшись, она подошла ближе, провела пальцами по нервно вздымающейся груди.  — Могу делать все, что захочу?  — Конечно. Вспомнив Джорджа из сна, привидевшегося из-за зелья, она рванула на нем рубашку, однако пуговицы остались на своих местах.  — Черт, — улыбнулась, неловко прикрывая глаза. — А это сложнее, чем казалось. Ладно, придется по старинке. Пальцы заплясали, выдергивая пуговицы из петель. Оголяющуюся веснушчатую кожу она тут же покрывала горячими поцелуями. Сначала в шею, с удовольствием отмечая, как по рукам Уизли побежали мурашки. Затем — туда, где быстро бьется под кожей сердце. Следом, опустившись на колени — в напряженный живот, по полоске рыжих волос, тянущихся от пупка.  — Сними с себя платье, — попросил он, укладывая подрагивающую руку на кудрявую макушку. — Я себя неловко чувствую. Раздраженно закатив глаза, она поднялась на ноги. Неожиданно лихо для пьяной вжикнула молнией. Черная ткань заструилась, спадая с хрупкого тела.  — Почему ты лифчик не надела?  — Их с такими платьями не носят, у него же открытые плечи. А что? Это проблема? Джордж улыбнулся, касаясь груди пальцами, сминая.  — Нет, проблемы нет. Так даже быстрее. Удовлетворенно кивнув, Мария опустила руки на край его темных штанов, нащупала бегунок молнии, потянула вниз. Не заботясь о том, чтобы снять их полностью, скользнула рукой в трусы, обхватила напряженный член. Казалось, воздух вокруг них дрогнул, когда с губ парня сорвался тихий, жалобный стон.  — Как ты хочешь? — тяжело выдохнув, спросил Уизли. — Я прихватил с собой кое-что… Мы можем…  — Прячьтесь, олухи! — из коридора послышался противный, высокий визг. — Старая жаба идет навестить вас!  — Черт, Пивз! — рыкнул Джордж, хватая платье с пола, стремясь первым делом одеть Марию. — Вот тебе и День святого Валентина.  — Напяливайте шмотки, глупые! Вас сейчас поймают! Ла-ла, ла-ла-ла, — распевал на все лады полтергейст, гремя чем-то по стенам замка, с грохотом скидывая на пол рамы картин. Спустя минуту дверь класса распахнулась, в проеме показалось довольное, ехидное лицо Амбридж. Осмотрев полуобнаженных студентов, стыдливо отпрыгнувших друг от друга, она радостно расхохоталась, ткнула в них концом волшебной палочки.  — Попались! Вот я и нашла способ прижучить вас, маленькие дряни. Оба вылетите из школы быстрее, чем успеете сказать слово «ЖАБА».  — Жаба, — хихикнул Джордж, пряча девушку за собой. — Вот видите, профессор. Я все еще здесь.