Звезды и подсолнухи

Без близнецов в замке спокойнее не стало. Напротив, его начал сотрясать такой раскатистый грохот, что пройти от класса трансфигурации до класса зелий, не оглохнув на оба уха, было практически невозможно. То тут, то там ученики взрывали все более и более причудливые петарды, огненные фонтаны — после исчезновения главных шутников и нарушителей спокойствия каждый мечтал занять их место.  — В «Зонко», наверное, золото лопатой гребут, — презрительно кривила лицо Анджелина, пробегая мимо очередных «оригинальных выдумщиков», расплескивающих зловонную жижу в самом центре внутреннего дворика. — Смотреть противно.  — Показушники, — согласно кивала Маша. — Уизли никто не заменит. До парней им еще расти и расти. Чеховой было одиноко без них. Теперь никто не врывался в ее спальню в три часа ночи, умоляя взглянуть на новую «вредилку». Никто не отвлекал ее от лекций Флитвика, восторженно нашептывая с двух сторон очередную глупую шутку. Без Джорджа, его любви и нежности, все вокруг казалось серым и бессмысленным. А отсутствие Фреда в ее жизни делало существование слишком пресным — у старшего близнеца всегда находились тысячи идей о том, как скрасить выходной, чем заняться после уроков и как развеять внезапно напавшую меланхолию. Все, что могла делать Мария без них — усердно учиться, отдавая все свое внимание ветхим книгам. Поэтому и сегодня, в погожий майский вечер, когда первые весенние грозы все же прекратили заливать окрестности Хогвартса, ее можно было обнаружить в Гриффиндорской гостиной, упорно читающую одну и ту же строчку в сотый раз.  — Анапнео — прочищает дыхательные пути и горло, — бубнила она себе под нос, стараясь заучить полезное заклинание.  — Ты совсем растворилась в книгах после того, как они улетели, — раздраженно закатила глаза Анджелина, сидящая на диване рядом, листающая журнал «Спелла». — Вот, посмотри. Лучшие модные дома волшебной Франции заявляют, что цветом этого сезона становится оливковый. Фу, оливковый. Повернув страницу к подруге, Энджи высунула язык, будто ее начинало тошнить. На фото красовалась длинноногая девушка, позирующая в зеленом брючном костюме на фоне сложенных башенками чугунных котлов.  — Да-да, фу, оливковый, — бездумно повторила за ней русская, даже не взглянув в ее сторону. Зябко поежившись от внезапно влетевшего в гостиную ветерка, Мария перевернула страницу толстого справочника по медицинским заклинаниям. — Ох, вот это полезно! Ферула — наложение шины на сломанную конечность.  — Мэри, эй! Прием, Земля вызывает Мэри. Ты меня слушаешь?  — Прости, Энджи, тут столько всего, что я не знала… Никак не могу оторваться.  — Может, Джинни, явившаяся к нам в слезах, поможет тебе прерваться хоть на секунду?  — Что? Оглянувшись на вход, Чехова увидела подругу, неуверенно сгорбившуюся, стыдливо прячущую от окружающих раскрасневшееся из-за слез лицо. Ее пальцы крепко впились в края чуть великоватого ей розового свитера, а медные гладкие волосы растрепались. Треск камина вдруг стал чуть громче — какой-то третьекурсник кинул в него небольшое поленце, раскрасившее языки пламени в темный малиновый цвет. Из очага столбом повалил вязкий дым. В комнате тут же стало непривычно темно. Гриффиндорцы зашумели, пытаясь понять, что же произошло, но девушкам это было на руку — суматоха отвела от Джиневры посторонние взгляды.  — Джинни, иди к нам! — Анджелина, махнув рукой, подозвала Уизли к себе и та тяжело уселась на диван, отмахиваясь от лезущего в лицо едкого дыма. Уложила голову на плечо Маши.  — Что-то произошло? — мягко поинтересовалась ведьма. — Ты можешь все мне рассказать.  — Я уйду, если хотите, — предложила Анджелина, скручивая журнал в трубочку. — Посекретничаете без лишних ушей. Да и Ли меня, наверное, уже заждался.  — Да, пожалуйста, — попросила ее Джинни, выдавив из себя благодарную улыбку. Как только капитан Гриффиндорской команды отошла на приличное расстояние, Джиневра подняла на Чехову блестящие голубые глаза, полные влаги. При таком освещении, через плотную завесу серых клубов чада, она еще больше походила на миссис Уизли. Черты ее лица стали более плавными и округлыми, а от глаз будто заплясали морщинки.  — Ну же, в чем дело? Я тебя такой разбитой давно не видела.  — Мы расстались.  — С Майклом?  — А с кем еще я могу расстаться? Гермиона была права. Это была не любовь, это… Какая-то ерунда.  — Вот черт. Не думала, что у вас что-то не так…  — Я и сама думала, что все в полном порядке. А вот он… Оказывается, как только я перестаю быть удобной, я сразу становлюсь «дерзкой сукой, которая не видит вокруг никого, кроме себя».  — Это он тебе такое сказал?  — Угу, — кивнула Джинни, судорожно вдыхая воздух, заходясь в новой порции слез.  — Скотина, — прошептала Мария. — Хочешь, мы пойдем к нему и я сделаю так, чтобы он всю оставшуюся жизнь тебя за три мили обходил? Моя мама рассказывала мне про один заговор… Конечно, он довольно сложный…  — Не надо, — утирая глаза рукавом свитера попросила ее подруга. — Ему и так досталось от меня. Летучемышиный сглаз отбил у него желание говорить гадости.  — Ну вот, ты и без меня справилась, — улыбнулась ей Маша, неловко похлопывая Уизли по колену. — Но из-за чего он стал так говорить? Вы поссорились?  — Его возмутило, что я не поддалась в прошлом матче с Рейвенкло и поймала снитч, — фыркнула Джиневра, надменно приподнимая подбородок, словно Майкл в этот момент стоял прямо перед ней. — И знаешь, куда он побежал после того, как мы расстались? Лианна рассказала мне, что он утешал Чжоу Чанг на четвертом этаже, мол, это не ее вина, что они проиграли. По ее словам, там даже до поцелуев дошло. Представляешь? Вдруг дым стал рассеиваться. Спустя пару секунд воздух в комнате был прозрачным и чистым, а на ступенях спальни мальчиков все заметили Поттера, держащего в руках палочку. Он, скромно улыбнувшись благодарящим его ребятам, устроился в кресле возле книжного шкафа, принялся писать письмо.  — Стоп, — как можно тише проговорила русская, чтобы тот не расслышал ни слова. — Но она же с Гарри встречается…  — Ты совсем не следишь за школьными новостями, Мэри? — недовольно спросила Джинни, скрещивая руки на груди. — Они не общаются уже очень давно. Как выяснилось, что ее подружка сдала нас Амбридж — между ними сразу будто черная кошка пробежала.  — Да уж, — усмехнулась Мария, аккуратно перекладывая справочник с коленей на кофейный столик. — Я совсем выпала из жизни. Удивишь меня еще чем-нибудь? Сплетни всегда оживляли младшую Уизли, ведьма прекрасно знала это. После такой просьбы ее грусть словно ветром сдуло. В глазах вдруг заплясал хитрый огонек, лицо украсила озорная улыбка.  — Так, с чего бы начать? — деловито поинтересовалась Джинни, прикладывая указательный палец к губам. — Малфой встречается с младшей Гринграсс, ты знала?  — Да, слышала где-то.  — А Паркинсон так и не выпустили из Мунго. Вся школа гадает, что же с ней произошло, какая у нее болезнь. Лично я думаю, что она лежит в психиатрическом отделении, потому что… Ты же знаешь, что она избила третьекурсника с Хаффлпаффа? Ситуацию замяли, но я уверена, что у нее что-то не так с головой. Но вот Лаванда утверждает, что ей за этого самого мальчика и отомстили, и теперь она лежит там с множественными переломами всех возможных конечностей. В общем, не скоро она окажется на свободе. Говорят, сложное восстановление. Пробудет там до конца учебного года, хорошо, если летом домой разрешат уехать. «Это мне на руку», — усмехнулась Мария про себя, гордо поглядывая на свой безымянный палец, который украшало смятое в бою колечко близнецов.  — Что же еще?.. А, во время последнего матча по квиддичу Ромильда целовалась с каким-то хаффлпаффцем за раздевалками. Наверное, его родные чем-то знамениты, раз уж наша охотница за популярностью им не побрезговала.  — Да уж, сколько всего я пропустила… Спасибо что рассказала.  — Ерунда, не благодари. Жаль только, что теперь главной темой для сплетен станем мы с Корнером. Как же меня это бесит… То от меня не отлипали все мои однокурсницы, все время спрашивали, как можно познакомиться с Фредом и Джорджем. После их побега стали узнавать, можно ли у них купить «Забастовочный завтрак». Теперь же еще и это на мне повиснет.  — В этом разладе можно найти свои плюсы, — попыталась ободрить ее Чехова. — Зато теперь, когда Гарри не общается с Чжоу, а ты рассталась с Майклом…  — Мэри, нет, — Уизли скривила лицо, будто ей стало противно, искоса взглянула на задумавшегося над письмом Поттера. — Он не замечает меня так давно, что я уже потеряла все надежды. Кстати, помнишь, ты гадала мне на костях позапрошлым летом?  — Да.  — Из тебя так себе провидица, не сбылось. У Гарри нет интереса ко мне. Попала в точку только с популярностью — в этом году много мальчиков признались, что я им нравлюсь.  — Ну, хоть что-то, — тихо усмехнулась Маша, разглядывая носки черных лаковых туфелек. Стыд от того, что та дала бедной Джинни ложные надежды, заставил кожу ее щек запылать.  — Эй, Чехова! — вдруг позвали сзади. Оглянувшись, девушки увидели Кэти Белл в пижаме, сонно потирающую глаза кулаком.  — Чего тебе? — раздраженно рыкнула Джинни. — Опять хочешь сказать про нее какую-то гадость?  — Нет, хочу сказать, что ее птицы прилетели и сидят на подоконнике, — сообщив информацию, она гордо вскинула голову и поспешила назад в комнату.  — Это, должно быть, от твоих братьев, — обрадовалась Маша, вскакивая с дивана. — Пойдем, прочитаем!  — Нет уж, я лучше тут посижу, — улыбнулась гриффиндорка, закидывая ноги на подлокотник. — Знаю я, о чем могут написать тебе близнецы. Не хочу портить себе психику. Хихикнув, Чехова кивнула и побежала в свою спальню, чуть ли не прыгая до потолка от радости. Ворвавшись в комнату, ведьма сразу же кинулась к окну. На подоконнике, действительно, сидели две птицы. Плюша недовольно запищал, увидев хозяйку. Тут же попытался раскусить веревку, которой были привязаны к лапам рыжие коробочки. Новый совенок парней, Пятнышко, гордо надул грудь, восседая на перевязанных бечевкой письмах. Блестящие желтые глаза его сияли в свете волшебных свечей.  — Это от Уизли? — спросил Чехову Роджер Дэвис, лежащий на кровати Кэти в одном только нижнем белье, нисколько не смущающийся своей наготы. Его девушка устроилась сбоку, уютно потягиваясь и зевая.  — Не твое дело, — фыркнула русская, отвязывая от ноги нетерпеливо скачущего филина заказы.  — Да, она работает почтальоном, — усмехнулась Белл. — Не думаю, что они ей платят.  — А как они смогут ей заплатить, если Уизли вышли на прошлом матче в поношенных мантиях? У их семьи вообще есть дом? Или они под мостом живут? — усмехнулся парень с Рейвенкло. Его слова звучали так презрительно и мерзко, что Марии захотелось напустить на него сглаз.  — Вот-вот, — не унималась Кэти. — И было бы из-за кого страдать, Мэри. И для кого стараться. Они же даже не подумали о том, как сильно ты будешь рисковать, разнося заказы при новом режиме Амбридж.  — Замолчи, Кэти, — закатила глаза русская, забирая письма у Пятнышка. — Замолчи, или я сделаю твоего парня импотентом до конца его жизни.  — Эй! — воскликнул Роджер, опасливо прикрывая пах одеялом. — Ты что такое говоришь?  — Она просто шутит, котик, — мурлыкнула Белл, звонко целуя его в щеку. — Ты же знаешь, у них в России не принято, чтобы шутки были смешными. «Сейчас я выпью водки и напущу на тебя своего ручного медведя» — вот, как они шутят. Пара разразилась хохотом, а девушка, зло рыкнув, схватила письма и скрылась в ванной, крепко-накрепко закрыв за собой дверь. Пару раз выдохнула, стремясь затушить огонь злости внутри себя. Успокоила себя мыслями о том, что эти двое — всего лишь неуверенные в себе подростки, которым нужно цеплять других, лишь бы самим чувствовать себя крутыми. Усевшись на холодном полу, Мария разорвала пальцами конверт первого, неподписанного письма. По витиеватому, аккуратному почерку узнала маму. «Привет, Маша. Я пишу тебе из России. У нас сейчас невероятная духота. Знаю, как сильно ты любила май и очень грущу, что тебя нет рядом со мной. Напротив домика, который мне сняли Распутины, растет высокая, кудрявая сирень. Не представляешь, как хорошо, когда вечером выходишь на прогулку, видишь лучи закатного солнца, вдыхаешь этот аромат и… Голова кругом идет. Да уж, в Англии такого точно нет. Устроилась я просто прекрасно. Кошка перенесла перелет хорошо, уже вовсю обживается на новом месте. Домик — просто прелесть. Двухэтажный, с прислугой и небольшим фруктовым садом. Иногда ко мне приезжают гости, и я устраиваю приемы, играю на пианино. Мы много разговариваем о будущем колдунов России, и оно кажется нам светлым. Зря ты не поехала со мной. Здесь бы ты смогла многого добиться. А Распутины помогли бы нам в этом. Новостей у нашей семьи просто море! Дочери Виктора разобрались, наконец, с наследством. Дом, некоторые артефакты и право быть наследницей достается старшей, а младшая получает половину его денежного состояния и его волшебное зеркало. Но если старшая не сможет забеременеть в течении года, звание главной наследницы перейдет к ее сестре. Я теперь так за нее беспокоюсь… Хорошо, что ты у нас одна! Конечно, условие рождения, продолжения рода вполне логично и приемлемо, но это такой большой стресс для юной девушки… Даже не представляю, что было бы, если бы я умерла и тебе пришлось бы срочно зачать наследника лишь для того, чтобы не потерять статус. А сестра твоей бабушки в четвертый раз вышла замуж. И это в пятьдесят шесть лет! Но, думаю, тебе это не интересно. Я помню, как ты ворчала, когда я рассказывала про жизнь всех моих многочисленных родственников. Кстати, когда я была в Москве, встретила Мишу Басманова. Он просил передать тебе привет. Скучает. Очень статный стал юноша, жаль, что у вас ничего не вышло. Остальных твоих друзей не видела. Мишка сказал, что они в своих городах, очень заняты. Они-то закончили обучение еще зимой, уже полгода работают. Не часто удается выбраться в гости. Если решишь написать мне ответ — передай его отцу, он знает, как со мной связаться. Слушайся его, помогай. Думаю, ему сейчас нелегко. Я тебя люблю. Твоя мама, Серебряная Татьяна». Почему-то ничего, кроме раздражения, это письмо не вызывало. Словно мать хвасталась, пыталась показать, как хорошо ей дома, и как хорошо было бы, если бы Маша тоже вернулась, предав отца и мальчиков. Обида, накатившая волной, заставила ведьму смять послание Татьяны в кулаке и откинуть в сторону. Следующим было письмо от Джорджа и Фреда. Долгожданное, красиво упакованное в блестящий конверт, горячее от того, что птицы летели прямо под лучами весеннего солнца, закатывающегося за горизонт. Разорвав язычок, девушка вытянула два пустых пергамента. Усмехнулась, вспоминая нужное заклинание.  — Апарекиум! — Мария ткнула в одно из писем волшебной палочкой и по нему тут же заструились, будто волны, строки. Проделав то же самое со вторым листком, русская принялась за чтение. «Привет, конфета! Даже и не знаю, с чего начать. Но, думаю, тебе больше всего хочется узнать про наш дом. Мы вплотную занялись его внутренней отделкой. Кстати, твой отец здорово нам помогает. Он, как оказалось, отличный сантехник и электрик. Вчера мы с Джорджем поклеили обои в его комнате. Не скажу, что осуждаю твоего парня, но он мог выбрать что-то менее безвкусное… Когда ты приедешь к нам, со стен его конуры на тебя будут смотреть фотообои, изображающие море. Он заявил, что ты будешь в восторге, но лично я считаю, что ты будешь в ужасе и схватишься за голову. В общем, хочу посмотреть на твое лицо, когда ты увидишь, что он натворил. С товарами все хорошо. Мы пока не изобретаем почти ничего нового, зато работаем над их количеством. А еще украсили витрины и сняли отводящие взгляд чары. Теперь зеваки частенько дергают за дверь, пытаются войти. Словно читать не умеют, что открытие будет только в августе. Твой отец хотел поколотить одного настырного и очень глупого парнишку, который с упорством носорога колотил прямо по стеклам, но мы Николая отговорили и вместо этого кинули со второго этажа нашей новинкой, «Перуанским порошком мгновенной тьмы». Видела бы ты, как сверкали пятки того недоумка, когда он понял, что не видит ничего дальше собственного носа. Удирал, выставив руки вперед. Джордж чуть не умер от смеха. Если хочешь узнать, чем мы питаемся (прямо как наша мама), то отвечу коротко: «Суп из Дырявого котла, съешь его, пока он не съел тебя». Нет, в самом деле, у них чудесные бизнес-ланчи. А Джордж у нас зачастил в местную пекарню, налегает на тыквенные пироги. Скоро щеки будут больше, чем у Гойла, но ты ему не говори, что я так считаю. Обидится еще. В целом, жизнь наша не плоха. Днем мы реставрируем дом, ночью делаем товары и расставляем их по полкам. Наверное, об этом я и мечтал всю жизнь. Сам пока не осознаю, что все так удачно для нас с братом складывается. Как думаешь, я осознаю это позже? Или все великие бизнесмены лишь надевают маски крутых, а на деле чувствуют себя третьекурсниками, продающими малышам конфеты из «Сладкого королевства» по цене, завышенной втрое? Потому что пока я чувствую себя именно так. Когда мы с братом читали твое предыдущее письмо, мы смеялись и злились одновременно. Неужели кто-то и правда думал, что Амбридж оставит торжественный пир для выпускников? С ней все было ясно с самого начала, но кто-то еще надеялся на чудо?.. Правда?.. Хорошо, что мы с Джорджем усвистали из школы, не дожидаясь этого позорного выпускного. Как она предлагает вам отметить окончание обучения? Сдать экзамены, получить табели и разойтись? Очень смешно… Но тебе я говорю — не переживай из-за этой дурости. Приедешь к нам, и мы устроим тебе праздник, в сотни раз превосходящий обещанный ужин. Запустим новые фейерверки, съедим втроем целый торт-мороженое. У Фортескью, кстати, продается такой, в первом слое мороженое с фисташковым вкусом, во втором — с малиновым, а в третьем с банановым. Их можно есть послойно, но, думаю, мы попробуем их смешать и посмотрим, какой вкус получится. Опять я отвлекся! Не переживай из-за Амбридж, осталось всего-то полтора месяца, и ты будешь свободна. Жду этого времени больше, чем запуска магазина. Неловко признаваться, но я успел затосковать по тебе. С любовью, твой лучший друг, Фред». Чехова тепло улыбнулась и прижала бумагу к груди, словно та могла дать ей коснуться друга, почувствовать его легкое дыхание и быстрое сердцебиение. Затем, оторвавшись, подняла с пола второе письмо, заскользила глазами по строкам. «"О, любимая, Когда мы не вместе, Касаюсь тебя во снах, Пою тебе в сердце." Красиво? Это я вычитал в одной из книжек, что подарила нам на день рождения Гермиона. Мне показалось, что это стихотворение отражает мои чувства, но теперь, когда я перечитываю его здесь, в этом письме, становится жутко стыдно. Будто это что-то слишком сахарное, и ты осмеёшь меня. Я знаю, что так не будет, но все же… Ладно, не важно. Наша комната почти готова! Остались кровать и шкаф, но это мелочи. Сейчас я сплю на матрасе, а одежду вешаю на стул и мне вполне комфортно. А видела бы ты, какие классные обои я выбрал. Только представь: открываешь ты глаза после сна, а перед тобой пенятся волны, разбиваясь о темные скалы. Чудесный вид. Не то, что у Фреда, который почему-то выкрасил стены своей каморки в красный. Получилась не спальня, а комната для пыток. Только ему не говори, а то обидится, что я не хвалю его вкус. Твой папа, между прочим, сильно помогает нам по ремонту, а позавчера принес нам пиво и сушеную рыбу, научил ее есть. Это было странно, но вкусно. А еще он смешно бил ею об стол, пытаясь разломать. Думаю, что мы с ним поладили. Вот только… Сдается мне, что он помогает нам не только из-за того, что мы дети его друга. Выглядит он, мягко скажем, так себе, да и смеется как-то неестественно. Тоскует. Видимо, ему совсем плохо без твоей мамы и в работе он пытается забыться, но мы ему в душу не лезем. Напиши ему пару строк, ладно? Может, хоть это его порадует. А еще пару дней назад в Косом переулке расставили охрану. Представляешь, прямо под носом у министерства кто-то выкрал мадам Примпернель из ее собственного магазина. Мистер Фортескью говорит, что мракоборцы, прибывшие на место преступления, нашли лишь кучку пепла да парочку жженых перьев. Ходят слухи, якобы она была незарегистрированным анимагом и скрылась от них в облике птицы. Хорошо, если так. Добрая была женщина, всегда здоровалась, когда мы проходили мимо ее лавки. А в том месяце поделилась рецептом средства от прыщей… Так что будь аккуратна, хорошо? Я знаю, что ты сильная девочка и со всем справишься, а за толстыми стенами Хогвартса безопаснее всего, но… Остерегайся детей бывших Пожирателей смерти. Потому что они могут пойти по стопам родителей, как только узнают, что Поттер не врет, и их хозяин вновь объявился в прошлом году. Кстати, о детях бывших Пожирателей. Что за история с Паркинсон? Уж не ты ли свела бедную девочку с ума? Если ты — то я горжусь тобой. Если не ты — узнай, пожалуйста, кто именно, я хочу отправить ему букет цветов и бутылку хорошего огневиски. Ну а то, что Амбридж отменила торжественный ужин — просто свинство. Я знаю, как ты этого дня ждала, поэтому мне вдвойне обидно, что ты не сможешь увидеть этот праздник вживую. Жаль, что из-за старой грымзы такая чудесная традиция будет прервана. В любом случае, если ей все же не хватит духу расстроить выпускников, напиши мне и я вышлю тебе немного денег на платье. Хочу, чтобы ты была самой красивой в этот день. Считаю дни до того момента, когда смогу вновь обнять тебя, услышать твой чудесный смех. А пока вью наше гнездышко так усердно, как только могу. Знаешь, иногда ты снишься мне ночами, но это далеко не хорошие сны, в них с тобой все время что-то происходит. Мне очень страшно, именно поэтому я так достаю тебя в письмах, умоляя беречь себя. Напишу еще раз, чтобы ты лучше усвоила. БУДЬ ОСТОРОЖНА И ВНИМАТЕЛЬНА. Я очень люблю тебя и очень скучаю. Жду тебя. Твой Джордж. P.S. Прости, что все еще используем Плюшу. Скоро Пятнышко вырастет и возьмет на себя часть обязанностей, но пока он слишком мал». Тихо всхлипнув, Мария прижала письмо к себе с такой силой, будто хотела вдавить его внутрь своей грудной клетки, в самое сердце. Нашарив второй рукой послание Фреда, проделала с ним то же самое, пытаясь представить, что обнимает не листки бумаги, а их самих. Пальцам вдруг стало тепло, словно она и правда касалась их тел, но то была всего лишь магия — исчезающие чернила вновь испарялись с пергаментов, выпуская небольшое количество белого пара.  — И я вас люблю, мальчики. Знали бы вы, как я хочу к вам…  — Эй, ты там долго? — вдруг забарабанили в дверь. — Роджеру надо в душ перед сном. Поторапливайся.  — Да иду я уже! — рявкнула Маша. Вскочила с пола, раскрутила вентиль. Из серебристого крана в раковину тут же потекла ледяная вода. Набрав полные ладони, девушка погрузила в нее лицо, стремясь успокоиться и затушить пламя, вспыхнувшее на щеках. После писем парней любые трудности вдруг стали казаться ей ничтожными и мелкими, словно близнецы наполнили ее энергией, дали сил для борьбы.

***

С наступлением лета забот у Марии прибавилось. Мало того, что до экзаменов, от которых зависела ее дальнейшая жизнь, оставалась лишь пара жалких недель. Мало того, что зной и влажность, опустившиеся на Хогвартс, делали студентов ленивыми и медленными, а мысли в их головах вязкими, словно желе. Мадам Помфри, придя одним чудным вечером в гостиную, пригласила ее на практику, проходящую каждый год в больничном крыле. Не согласиться было невозможно — по итогам этой работы волшебница писала письма в больницу Святого Мунго и давала рекомендации, благодаря которым ученики сразу же прикреплялись к тому или иному отделу. Именно поэтому теперь, когда пора уроков кончилась, она почти все свое время проводила среди пустых коек, склянок с зельями от головных болей и тревоги, а также среди учебников, содержимое которых теперь отлетало у нее от зубов. Конечно, трудилась в больничном крыле не только она. Терренс Мур, розовощекий хаффлпаффец, бывший лучший друг Седрика Диггори, почти все свое время проводил в каморке мадам Помфри, сортируя травы по хлопковым мешочкам. Амелия Ривер, красивая ученица с Рейвенкло, закопалась с головой в медицинские справочники, поскольку была ошарашена тем, что колдомедики должны знать строение человеческого тела, прямо как магловские врачи. Эдриан Пьюси, скрытный слизеринец с вечно хитрым прищуром, постоянно крутился вокруг целительницы, пытаясь выпытать у нее как можно больше интересных случаев из ее практики. И, конечно же, двое гриффиндорцев, Уилл Кристи и Теодор Гроссо, все свое внимание бросившие на практику, окружающие максимумом внимания каждого студента, вошедшего в двери госпиталя. Однако прохождение практики омрачала одна деталь: в это время года студентов с серьезными болезнями было крайне мало. Самый частый недуг — нервные срывы перед экзаменами да вывихи конечностей. В день поступало по два или три пациента, что, конечно, не радовало будущих врачей. Возможностей проявить себя на деле было крайне мало, да и те, в большинстве случаев, забирали себе более бойкие ребята.  — В этом году вас еще не много, — строго ответила мадам Помфри Эдриану, когда тот пожаловался, что Гриффиндорские парни забирают себе всю работу. — Помню, лет пять назад студентов-медиков было раза в два больше. Откуда мне взять столько больных? Покалечить ребят, чтобы вы вправляли им руки заклинаниями? Умейте делиться, каждого пациента обследуйте и лечите вдвоем.  — Мы бы так и делали, если бы эти недоумки не караулили у самых дверей, — возмутился Пьюси, указывая на нетерпеливо переминающихся с ноги на ногу Уилла и Тео. Волшебница, покачав седой головой, уперла руки в бока, тяжело вздохнула.  — Мистер Гроссо и мистер Кристи! Вы решили вылечить весь Хогвартс самостоятельно?  — Но нам же нужна практика! — попытался оправдать себя Уилл. — Вы сами сказали, что чем больше ситуаций мы рассмотрим в стенах замка, тем проще нам будет в реальной больнице.  — Я вас поняла, — хмыкнула целитель. — Отныне вы будете дежурить здесь по двое, один день — одна смена. Мистер Гроссо и мистер Кристи, раз уж вы спелись, работаете вместе. Мисс Ривер, думаю, вам будет чему поучиться у мистера Мура. Ну а вы, Пьюси, выходите вместе с Чеховой. Всех все устраивает?  — Нет, — запротестовал слизеринец. — Я хочу с Ривер.  — Ваши предпочтения и вкусы здесь никого не волнуют. Вы сюда приходите флиртовать, Пьюси, или делом заниматься? Мисс Чехова прекрасно показала себя как ассистент к многим магическим практикам, а вы обладаете обширной теоретической базой. Научите ее заклинаниям, а она вам покажет, как работают руками. Все ясно?  — Ясно, — насупился парень, недовольно поглядывая на напарницу. С того самого дня жить Марии стало еще тяжелее. Но как бы сильно не выматывали дежурства, зубрежка и грызущая душу тоска, она знала, что идет к цели. Пусть путь и был тернист, сложен, в конце его уже маячила больница Святого Мунго, блещущая белыми стенами, чистотой, пахнущая хлоркой и травами.

***

В понедельник она благополучно расквиталась с травологией. Белладонна, политая зельем роста, тут же вымахала с ее рост, а тест и вовсе оказался собранием колдографий растений, названия которых необходимо было подписать. Во вторник Чехову ожидали заклинания. Профессор Флитвик и наблюдатель от министерства магии, придирчиво следившие за выполнением задания, сжалились на «Выше ожидаемого», так как на вопросы теста девушка ответила без нареканий. Среду, в которую ей положено было отдыхать, Мария полностью посвятила трансфигурации. Именно поэтому в четверг, на самом экзамене, профессор Макгонагалл с гордостью поставила ученице «Превосходно», хитро подмигнув, когда наблюдатель от министерства отвлекся на подпись табеля. На следующей неделе, во вторник, когда настало время сдавать зелья, Маша была полностью уверена в себе. Рецепты, температуры, ингредиенты, пропорции и соотношения — все это слетало с ее языка быстрее, чем экзаменатор успевал задавать вопросы. Когда же ведьма стала резво сбрасывать в котелок необходимые ей травы, чтобы сварить немного Крововосполняющего зелья, сотрудник министерства многозначительно взглянул на Снейпа, упрашивая не тянуть время и поставить студентке «Превосходно». Мастер зелий, по всей видимости, был совсем не против. Поджав тонкие губы в одобряющем жесте, он быстро корябнул пером в оконце табеля свою подпись. Четверг же начался совсем не так, как она предполагала. С самого утра, когда девушка заплетала волосы в тугую косу, к ней без стука ворвался Криви.  — Тебя… Это… Ну… Хм-ф-р… — прохрипел он, хватаясь за бок. Видимо, пытался отдышаться после продолжительного бега по ступеням.  — Я тебя не понимаю, — усмехнулась девушка, одаривая второкурсника измученной улыбкой. — Прости, не знаю гномьего языка. Деннис хихикнул, взбивая редкие каштановые волосы на макушке.  — Если я самый низкий из всего нашего курса, это еще не значит, что я гном…  — О, человеческая речь прорезалась? — Маша приблизилась к зеркалу, обводя пухлые обветренные губы гигиенической помадой.  — Прекрати. Там тебя зовет мадам Помфри. Говорит, что дело срочное.  — Настолько срочное, что я должна пропустить завтрак? — удивилась ведьма, поглядывая на часы. Стрелка медленно подбиралась к восьми.  — Она очень просила поторопить тебя. Я бежал так быстро, что чуть не сбил профессора Хагрида на втором этаже. Он тоже куда-то спешил.  — Если бы вы двое столкнулись, на полу бы оказался ты, — подмигнула парню Чехова, хватая с кровати сумку. — Все, иди, еду уже должны подать. А я в больничное крыло.  — Давай, Мэри. Удачи на экзамене сегодня. Ситуация, и правда, оказалась очень срочной. Лишь войдя в помещение, Мария почувствовала, что что-то не так. Устойчивый запах сильнодействующих лекарств, заполонивший палату, не давал ей усомниться в своих догадках. По спине побежали мурашки, а во рту стало сухо, будто это не Криви совершил кросс по трем этажам замка, а она.  — Чехова, чего зависла? — рявкнул на нее выглянувший из-за ширмы Эдриан. — Сколько тебя можно ждать? Мне самому вашего декана выхаживать?!  — Декана? — переспросила Мария, оглядывая его взволнованное, сероватое лицо.  — Да-да, Мэри, будьте порасторопнее, пожалуйста, — воскликнула мадам Помфри, вылетая из каморки с кучей склянок. Тут же, по мановению палочки, они со звоном расположились на тумбе. Синие, красные, фиолетовые — стекло, просвечиваемое жарким июньским солнцем, отбрасывало радостные блики на серые больничные стены. Коротко кивнув, русская вбежала в запасное помещение, нацепила стерильный халат и быстро обработала руки. Толкнув дверь плечом, устремилась к ширме. За ней ее ждало шокирующее зрелище. Профессор Макгонагалл, всегда сильная и боевая, лежала, слишком ровно вытянув руки вдоль туловища. На ней была блеклая казенная ночнушка, а черные с проседью волосы совсем растрепались, выбились из пучка, спадали на подушку.  — Диагноз, Пьюси, — коротко скрипнула Помфри, поправляя одеяло на теле волшебницы.  — Острое…  — Четче, Пьюси, вас не слышно.  — Острое магическое истощение, я полагаю.  — Чепуха, — фыркнула Мария, приближаясь к больной, осторожно касаясь пальцами век.  — Это еще почему? Она без сознания с ночи, всплесков магии нет, зрачки стабильные. Что это по-твоему? Драконья оспа?  — Ваш вариант, мисс Чехова? — взглянула на Машу целитель.  — Движение глазных яблок отсутствует. При этом пульс отчетливо прослеживается. Она поражена Оглушающим заклятием?  — Это ближе к истине, — важно кивнула Помфри, откручивая крышку на синей бутылке. Пара капель в серебряную ложку, и женщина ловко влила зелье в рот декану Гриффиндора, заботливо утерев скатившиеся по подбородку остатки салфеткой.  — Так что же с ней? — Эдриан, кажется, начал терять терпение. — Чехова близка к истине ровно так же, как и я. Если бы профессора оглушили, мы могли бы привести ее в порядок контрзаклинанием, но она здесь с ночи, так что…  — Мыслите шире, Пьюси, — женщина устало уселась на край кровати, ласково погладив Макгонагалл по руке, словно они были давними подругами. — Если Чехова права, но привести в сознание Минерву мы не можем… Не догадаетесь сами?..  — Было несколько заклинаний? — неуверенно спросил слизеринец.  — Совершенно верно! — Мадам Помфри, удовлетворенно кивнув, схватила с подноса маленький шприц, воткнула его в пробку одной из бутылей, принялась вбирать лекарство.  — Я… У меня был похожий случай из практики, — скромно произнесла Мария, следя за действиями наставницы. — Несколько… Несколько проклятий слились в одно, поразили одного человека. Эффект был совершенно другой. Они отскочили и у того, кого проклинали, была поражена лишь нервная система.  — При таких ситуациях мы не можем предсказать, как поведет себя тело волшебника. Тем более, заклинания и проклятия — разные вещи, Мэри, уж кому, как не вам, знать об этом, — проговорила женщина, поднимая худую руку Макгонагалл, втыкая в нее иглу. — В этом случае заклинания не только слились воедино, но и поразили двигательную систему. Видите, какие твердые мышцы, словно напряжены? Даже препарат трудно вливается. Я пытаюсь снять это вот уже десять часов, но профессор не приходит в себя. И если ничего не выйдет в ближайшие пару часов, то…  — Она умрет? — обеспокоенно спросил парень.  — О, нет, Пьюси, с ней все будет в полном порядке. Но нам придется доверить ее лечение целителям из больницы Святого Мунго. А до этого времени… Что ж… Остается лишь надеяться и поддерживать ее жизнедеятельность.  — И вы поручаете это нам? — не веря своему предположению спросила Мария. Таких сложных заданий на практике они еще не получали.  — Нет, вы еще не готовы к этому. Я хотела, чтобы вы увидели этот случай и попытались поставить диагноз, Мэри и Эдриан. Из трех пар студентов вы оказались самыми способными. Мистер Кристи и вовсе решил, что на его декана напал василиск. Пьюси самодовольно хмыкнул, горделиво вздернул подбородок, а гриффиндорка приложила тыльную сторону ладони ко лбу, словно ее мучал жар, неуверенно предположила:  — Из-за твердых мышц? Он подумал, что она окаменела? Помфри кивнула, вставая с места, похлопывая себя по карманам передника.  — Так что же, наша помощь сегодня не нужна?  — Нет, мистер Пьюси. У вас экзамен по защите от темных искусств вот-вот должен начаться, так ведь?  — Да.  — И как же вы собираетесь быть в двух местах одновременно, позвольте спросить?  — Но как же профессор Макгонагалл? — обеспокоенно спросила Мария, недоверчиво стягивая с плеч халат. — Вам не нужна помощь? Я хорошо ставлю уколы, да и…  — Ценю ваше стремление помочь, мисс Чехова, и обязательно сообщу Минерве, что вы так пеклись о ее состоянии. На экзамене вы будете нужнее, чем здесь. Всего-то осталось продержаться пару часов, а там… Целители уже получили от меня сову. Выйдя из больничного крыла, они побрели в сторону большого зала. Обсуждать ситуацию со слизеринцем совершенно не хотелось, но Эдриан сам прервал молчание, чуть ближе наклонившись к девушке.  — Когда я пришел, из-за ширмы выходили Мур и Ривер. Я спросил у них про старуху, и они обмолвились, что директор и еще пятеро министерских напали на нее возле хижины лесничего. Сказали, что в это время было СОВ по астрономии, и пятикурсники все видели. Спросишь у своих? Вроде, Гриффиндор этим вечером был на башне.  — Это слухи, — отмахнулась Мария. — Она еще не совсем спятила, чтобы нападать на профессора при учениках.  — А что, если спятила? Подумай над этим на досуге, Чехова. Скажем, во время теста. Усмехнувшись, парень прибавил шагу, стараясь вырваться вперед, сделать вид, что идет не с ней. Маша же осталась в замешательстве. Для чего Амбридж было нападать на Макгонагалл возле дома Хагрида? Почему ей помогали министерские? В каком настроении она находится сегодня и повлияет ли это на результаты экзамена? У дверей уже толпился народ. Все нервно осматривались по сторонам или же не отрывали взгляда от конспектов, грызли ногти и губы, сжимали трясущимися пальцами края школьной формы, переминались с ноги на ногу. Нервное напряжение усиливалось с каждой минутой ожидания. За дверями зала же что-то громыхало. Видимо, при помощи магии там расставляли парты.  — Мэри! — крикнул Ли, подзывая подругу к себе. Анджелина, тяжело привалившаяся спиной к холодному камню стен, быстро бегала взглядом по шпаргалкам, пришитым к краям мантии, но, заметив подругу, растянула губы в утешающей улыбке.  — Не видела тебя на завтраке, Мэри. Все хорошо?  — И что с твоим лицом? — спросил Ли. — Выглядишь, словно дементора увидела.  — Да так, кое-что в больничном крыле. Я вам лучше потом обо всем расскажу, — устало проговорила она, стремясь выровнять сбивающееся из-за волнения дыхание. В ту же секунду тяжелые деревянные двери распахнулись, в проеме показался невысокий мужчина, лицо которого казалось слишком маленьким из-за густых седых усов и массивных очков в черепаховой оправе.  — Дорогие семикурсники. Сейчас вы зайдете в эти двери, чтобы сдать последний экзамен в вашей школьной жизни. Конечно, впереди вас ждет еще немало трудностей, и то, как вы преодолеете это препятствие сегодня, покажет вам, готовы ли вы ко взрослой жизни. Прошу вас, ознакомьтесь со списками на двери. В них вы найдете расположение ваших мест. Не торопитесь, внимательно читайте задания. Я желаю вам успехов. Пропустив вперед взволнованных, нервно гудящих однокурсников, Мария, взяв Ли и Энджи под руки, прошла к спискам. Ее место оказалось в самом конце, практически у стены. Как только все расселись по местам и где-то сверху зазвонил колокол, на столиках появились специальные перья и чернильницы, полные синеватой жидкости. На самом центре столешницы — практически полностью заполненный табель, объемный тест на пять страниц и пустой лист, который можно было использовать, чтобы промакивать перо от избытка чернил.  — Как приятно видеть ваши умные, веселые лица! — раздался вдруг приторный голосок. Подняв взгляд на место, где раньше стоял преподавательский стол, Мария заметила кресло, больше похожее на трон. На нем восседала сама Долорес Амбридж, облаченная в нелепую шелковую блузу с рюшечками и строгую юбку. Выглядела она взвинчено и нервно, но старалась не выдавать своего состояния. Министерский же надзиратель стоял рядом с ней, словно паж рядом с королевой, ожидающий ее приказов.  — Я уверена, что все вы справитесь с тестом на «Превосходно» и пополните ряды достойных магов нашего волшебного общества.  — А практическая часть, профессор? Она будет? — раздался вдруг вопрос с передних парт.  — Вы должны были поднять руку, мисс Скрэтч. Практическая часть будет заключаться в ответе на вопросы, которые мы с мистером Манчем вам зададим. На одной из первых парт вверх взметнулась сильная рука Анджелины.  — Да, мисс Джонсон?  — Так чем же тогда отличается теоретическая часть от практической? По сути это одно и то же. Ответы на вопросы, не более.  — Практика заключается в том, мисс Джонсон, что вы будете решать задачки, в которых будет отражена наша с вами действительность. То есть, они будут напрямую связаны с практической магией. Так, что-то мы с вами разговорились, дорогие ребята. Вперед, за работу. На тест у вас есть час. Время пошло. Взмах палочки, большие песочные часы за ее спиной перевернулись, розовый песок быстро потек в нижнюю часть, забирая с собой драгоценные секунды. Тут же со всех сторон послышался шорох пергаментных листов, скрип перьев, тяжелое дыхание испуганных студентов. Час пролетел незаметно и быстро. Успев поставить крестик в нужное оконце на последних секундах, Мария тяжело откинулась на спинку стула, потирая уставшие глаза руками. Мистер Манч вышагивал между рядов, покачивая палочкой. Работы учеников тут же поднимались с парт и, словно гонимые сквозняком, летели прямо за столик к Амбридж. Стремясь занять себя хоть чем-то во время проверки, Чехова решила разглядывать сидящих рядом с ней парней и девушек. Кто-то самоуверенно развалился за своим местом, кто-то тихо всхлипывал, пряча мокрое от слез лицо в ладонях. Какой-то хаффлпаффец, растекшийся по столешнице, умудрился задремать — он издавал тихое, почти неслышимое сопение.  — Кончился заряд батареи, — шепотом усмехнулась Мария, широко зевая, искренне завидуя его суперспособности. Ей бы тоже хотелось уметь спать вот так, сидя за жестким столиком, скрючившись в три погибели. Во снах и время бежит незаметно, а не тянется, словно жвачка, прицепившаяся к подошве кед. Страха и волнения в душе ведьмы больше не было. Почти все экзамены были позади, а результаты как никогда ее радовали. Желанная работа, заветная мечта с самого детства, маячила перед ее носом. Только бы сейчас не сплоховать, только бы…  — Есть кто-то, кто хотел бы быть первым? — вдруг отвлек ее от мыслей елейный голосок Амбридж. Не долго думая, русская взметнула вверх руку. Из всего большого зала также изъявили желание быть первыми несколько студентов с Рейвенкло.  — Мисс Чехова?! — удивленно изогнула тонкие брови директор. — Уверенны ли вы, что справитесь? Может, имеет смысл поумерить ваш пыл, посмотреть на ответы других ребят, прежде чем самой вызываться?  — По-вашему, я зря ночевала в библиотеке весь прошлый месяц? По помещению прокатился гул. Женщина хихикнула, словно услышала что-то невероятно смешное.  — Все же, вы не самая сильная моя ученица, да и ваша… Кхе-кхе, ассимиляция… Не думаю, что вы владеете знаниями о местных чудовищах и упырях в полной мере. Вам, должно быть, ближе бесхвостые русалки, мавки, маленькие человечки, хозяева леса, обитающие в России…  — Лешие? — удивленно спросила Маша. — А при чем здесь они? То есть, вы считаете, что я не нашла времени ознакомиться с вашей нечистью? Что за бред?  — Выбирайте выражения, мисс Чехова! — громыхнула женщина, заставляя расшумевшихся студентов притихнуть.  — Долорес… — вдруг мягко начал мистер Манч. — Раз юная леди уверена в своих силах… Ну… Имеет ли смысл?..  — Довольно! — прервала его Амбридж. — Чехова, сюда. С табелем, пожалуйста. Злое, нервное выражение ее лица вновь сменилось на вычурно доброе и ласковое, морщинистые щеки растянули напомаженный рот в белозубой улыбке. Гордо вздернув нос, Мария встала, схватила со стола аккуратно свернутый лист плотной бумаги, полный оценок «Превосходно», прошествовала между стройными длинными рядами парт. Вырвав табель из девичьих рук, Амбридж презрительно хмыкнула, пробегаясь глазами по строкам.  — А что же вы, наша отличница, не постарались на заклинаниях? Или не справились с нагрузкой?  — Это к делу не относится. Давайте ваши вопросы, — буркнула девушка, расправляя плечи. С каждой секундой злость, охватившая ее, все сильнее разгоралась. Она уже видеть не могла это надменное лицо, не могла чувствовать удушающий запах тяжелого, цветочного парфюма. Ладони начинали гореть и почесываться, аккумулируя в себе энергию.  — Действительно, затянули мы со вступительной частью, — хмыкнул Манч, приглаживая усы. — Не расскажите нам об инферналах и способах борьбы с ними, мисс Чехова? Вспомнив учебник за шестой курс, Маша тепло улыбнулась. Более простой темы она и пожелать не могла.  — О, прекрасно, инферналы. Оживленные при помощи заклинания трупы…  — Умершие.  — Что, простите?  — Умершие люди или волшебники, — поправила Амбридж, взбивая рюши на груди. — Вы, как я посмотрю, совсем не читали учебник.  — Вы придираетесь, мэм, такая формулировка тоже допустима, — добродушно заявил Манч, но директор одарила его таким холодным и презрительным взглядом, что тот и звука больше не осмелился проронить.  — Ну же, продолжайте, Мэри, прошу вас.  — Да, спасибо. Они не имеют собственной воли и разума, лишь подчиняются тем, кто оживил их. От прежней личности не остается и следа, по сути, это лишь движимая магией оболочка. Могут быть использованы темными волшебниками как защитники чего-либо или в роли солдат, бойцов многочисленного войска. Раньше против них продавали амулеты, кстати, но это полная чушь. Против них также бесполезные почти все заклинания. Причиняют боль им лишь свет и тепло, так что волшебный огонь должен быть действенным в борьбе с ними.  — Назовете подходящее заклинание?  — «Инсендио», профессор.  — Отлично, я поняла вас, Чехова! — воскликнула Амбридж, хватая со своего стола перо, размашисто чиркая им по табелю. — Ваша оценка — «Удовлетворительно».  — Что?! — почти закричала Маша. — Но на работу в Мунго принимают лишь с «Выше ожидаемого»! Я не смогу работать из-за вас!  — Это уже не мои проблемы, — хихикнула дама.  — Но я ответила правильно! Вы поправили лишь в формулировке!  — А тест? Вы не думали, что провалили его, мисс?  — Я уверенна! Я проторчала за чертовыми книгами так много времени, что не могла написать хуже, чем на «Выше ожидаемого». Какого?..  — Еще немного повысьте голос, и ваша оценка чудесным образом превратится в «Тролль». И тогда вас не то, что в больницу — в «Дырявый котел» мести полы не возьмут. Мистер Манч лишь пожал плечами, неловко, виновато оглядывая краснеющую от ярости студентку. Амбридж же, вновь тоненько хихикнув, подошла к Чеховой ближе, сунула лист ей в руки, смяв.  — Я же говорила, Мэри, что нужно внимательнее выбирать себе друзей. Проведенное вместе с близнецами Уизли, Гарри Поттером и прочими сомнительными личностями время отняло у вас драгоценные часы подготовки к моему предмету. И, уверяю вас, будь вы немного мудрее, вы бы приложили все усилия, не упрямились, и тогда, очевидно, добились бы высшего балла. Маша сразу поняла, о чем она говорит. Конечно же, злоба, затаенная на девчонку за то, что она отказалась шпионить, вылилась в такую вот месть. Мерзкую, подлую, ту самую, которую подают холодной.  — Да и пожалуйста. Da I poshli vy vse nahyi.  — Что? Сомкнув пальцы на табеле, Мария резко дернула его, чуть не порвав. Развернулась и быстро полетела по проходу между рядами парт. Со всех сторон она замечала на себе сочувствующие, ободряющие, насмешливые взгляды, и от этого публичного позора становилось только хуже. Зубы до боли вцепились в пухлую нижнюю губу, раздирая до крови.  — Вот и молодец, милочка, — крикнула ей вслед Амбридж. — Вот, чего ты достойна! Кто-то еще, как и мисс Чехова, уверен в своих силах? Нет? Что ж, пойдем по списку. Мистер Абрамсон, к столу с табелем! И вновь Мария выбежала из дверей большого зала не в себе, вновь понеслась по коридорам, лестницам и этажам Хогвартса. Именно поэтому место, в которое принесли ее ноги, не удивило. Нервно рассмеявшись, она облокотилась на перила, вгляделась в пропасть, разверзшуюся перед ней. На астрономической башне гулял приятный, теплый ветерок. В синем, безоблачном небе носились птицы. Зеленые деревья леса, уходящего в даль до горизонта, мягко покачивались, создавая впечатление, что под замком кипит волнами море. До девушки доносился еле ощутимый аромат цветения чудного растения, распустившегося возле одной из теплиц. Безмятежность и спокойствие, царившее в природе, никак не вязалось с огненной бурей, яростью, разрывавшей грудь Чеховой.  — Pust kazhdy tvoy plan ryshitsya, pust kazhdoe delo, za kotoroye ne vozmyoshsa, provalitsa. Byd ty proklyata, Dolores Ambridzh! — хриплый, отчаянный крик вырвался из самого горла, прокатился, словно гром, по округе. С часовой башни, истошно каркая, слетели десятки испуганных громким звуком ворон. Пальцы, до боли сомкнувшиеся на ограждении, вдруг обожгло. Отдернув ладони, девушка обнаружила, что нечаянно раскалила металл магией, вырвавшейся на свободу. От рыже-малиновых прутьев в воздух устремилась рябь. Каким бы знойным и душным не был этот июньский день, он не мог сравниться с жаром обиды, обжигающей злобой, родившимися внутри нее.

***

Ближе к концу месяца невыносимая жара, загнавшая всех обитателей Хогвартса в замок, стала постепенно спадать. Солнце уже не так пекло, не искажало полотно чистейшего, безоблачного синего неба маревом. Гул и жужжание наполнили покрытые зеленой, сочной травой поляны. Из своих укрытий повылезали всевозможные насекомые: пестрые бабочки, толстобокие черные мухи, полосатые шмели. Пауки, в надежде разжиться едой, плели свои невесомые сети тут и там. В них иногда, правда, попадались не только неловкие мушки, но и сонные, утомленные долгими экзаменами ученики. Девчонки, заметив, что вляпались в липкую паутину, принимались визжать, скакать, пытаясь скинуть с себя путы, а парней это лишь веселило, поэтому они, наматывая на ветки целые серовато-белые клубки паутин, гонялись за своими подругами, наполняя округу радостным смехом. Что бы ни произошло тогда, в день последнего экзамена, жизнь текла дальше. Ярость скоро сменилась обидой и отчаянием, но и они отступили, давая дорогу надежде. В этом не последнюю роль сыграла Анджелина и ее уверенность. Окружив подругу заботой, она постоянно твердила, что у той еще есть шанс, если Помфри напишет хорошую характеристику, и это давало Марии надежду. Именно поэтому она с двойным усердием принялась выполнять все поручения школьного целителя, поражая усердием не только мадам Помфри и Эдриана, но и саму себя. Еще никогда девушка так не стремилась к цели, как сейчас. В последний день их дежурств пациентов было неожиданно много. То профессор Снейп приведет целую ораву малышей, наевшихся «Рвотных батончиков», то заглянут чихающие семикурсники, перекупавшиеся в Черном озере. В заботах время пролетело незаметно, и вот, больничное крыло накрыли сумерки. Из высоких стрельчатых окон открывался чудесный вид — рыжее солнце опускалось за острые пики гор, окрашивая небесный свод в персиковый, розоватый цвет. Плотные кучи облаков застыли на месте, словно провожали уходящий день, наблюдали за наступлением прохладной летней ночи. Мария, оторвавшись от любования красотами природы, обернулась на звуки тихих всхлипов. На одной из коек сидела маленькая, испуганная светловолосая девчушка. Она тихо хныкала, пока слизеринец ощупывал ее голову, мягко массировал, пытаясь понять, где именно локализуется боль.  — Сэр…  — Не вертись, иначе мне придется наложить на тебя Оглушающее. Чехова встала со стула, чтобы помочь. Налила в стакан немного зелья, добавила холодной воды. Усмехнулась, неодобрительно качая головой. Он, конечно, не был так плох, как она думала во время первого их знакомства. Мадам Помфри была права насчет познаний Пьюси в медицинских заклинаниях, а его черный юмор, понятный далеко не всем, сразил ее наповал. Но как только в помещение больничного крыла входил пациент, Эдриан вмиг становился жестким и холодным, словно ему нравилось мучить бедных учеников.  — Нам придется раскроить твою очаровательную головку, — вдруг улыбнулся он первокурснице. — А как иначе? Ты же жалуешься на головные боли. Нам нужно посмотреть, что именно их вызывает. А вдруг Лавгуд и ее ненормальный папаша правы, и в твоей голове поселились мозгошмыги?..  — Заткнись, Пьюси, — устало хихикнула Мария, протягивая бледной, еле сдерживающей слезы девчонке прозрачный стакан, полный молочного цвета жидкости. — Не бойся, он шутит. Вот твое зелье, выпей, сразу станет лучше. А еще тебе нужно больше гулять на свежем воздухе и меньше переживать из-за глупых оценок.  — Спасибо, мисс, — тихо пропищала девчонка, прикладываясь к стеклу губами, а на лице Эдриана мелькнула довольная, гаденькая ухмылка.  — Тебе не работать в педиатрическом отделении, — тяжело вздохнула Маша, провожая пациентку до дверей. — Ты так всех малышей распугаешь. Парень же в это время вернулся к журналу, продолжил записи о пришедших к ним за день больных.  — И что? — спросил он, выписывая на белоснежные страницы новые имена и фамилии. — Я туда и не рвусь.  — Куда же ты рвешься, позволь узнать? Ее слова не были праздным любопытством, способом поддержать замершую на месте беседу. Ей и правда было интересно узнать, куда хотел бы попасть этот самоуверенный, наглый, но очень талантливый юноша.  — А ты как считаешь, Чехова? Куда бы ты меня отправила?  — Отделение травм и катастроф. Ты умеешь думать наперед, принимаешь решения быстро. Там бы ты пригодился. Эдриан отчего-то расхохотался, прикрывая хитрые голубые глаза темными ресницами.  — Спасибо, что не в отделение с магловскими болезнями.  — А сам-то ты куда хотел бы?  — Хочу в отделение волшебных вирусов, — не задумываясь выпалил он, громко захлопывая журнал, откладывая его в сторону.  — Ого. Не боишься драконьей оспы или грибковой золотухи?  — А чего их бояться? Ты вот куда хотела бы, Чехова? Ответ на этот вопрос она придумала еще перед началом седьмого курса.  — Отделение болезней, вызванных проклятиями или черной магией.  — А там разве не опасно, Мэри? — на стенах вдруг вспыхнули волшебным огнем факелы, по лицу Эдриана заплясали острые, тяжелые тени. — Разве проклятие не может перейти на другого человека?  — Может, но…  — Твой дед был великим волшебником, он разбирался во всей этой ерунде, научил тебя. И теперь тебе любое проклятие не страшно, ведь ты знаешь, как сделать так, чтобы оно тебя не коснулось. Правильно? Я вырос в такой же семье. Мои родители исследовали волшебные вирусы и болезни, пытались создать новые лекарства или чары, снимающие симптомы. Как думаешь, страшно мне идти туда, когда я знаю о них все? Покачав головой, Мария опустилась на одну из коек, неловко улыбнулась напарнику.  — Просто… Ладно, забудь. Мне бы хоть куда-нибудь устроиться. После того, что устроила Амбридж…  — Ты не должна опускать руки, — тихо, словно ему было неловко это говорить, произнес Пьюси. — Попробуй включить эту вашу Гриффиндорскую смелость и напористость. Иногда нужно идти напролом, не обращая внимание на оценки в табеле. Тем более, если тебе удастся заполучить хорошую характеристику от Помфри, если в больнице будет не хватать врачей… Договорить ему не дал хлопок входной двери. В помещение влетели несколько невидимых носилок, будто сотканных из воздуха. В лежащих на них людях Мария узнала Гермиону, Рона и Джинни. Рон и Гермиона были без сознания, лица — белые, словно простыни больничных коек, а под глазами налились синяки. Джинни же с тоской смотрела в потолок. Свисающая рука рыжеволосой девчонки раскачивалась из стороны в сторону, а за другую ее держал бледный, поникший Гарри, чуть прихрамывающий на одну ногу. За ним медленно, торжественно шли, обнявшись, Полумна и Невилл, под носами которых тонкой коркой запеклась кровь. Последними в двери вошли Люпин и Грюм. Волшебный глаз мракоборца бешено вращался, осматривая палату на наличие врагов.  — Мэри, твоя помощь сейчас будет неоценима, подойди, — позвал Чехову Римус, располагая больных на пустых кроватях. Она тут же подбежала к Грейнджер, помогла устроить ту на подушке так, чтобы у нее не заламывалась шея. Джинни, опустившись, заойкала и зажмурилась, подтягивая колено к груди, хватаясь за лодыжку.  — Что это с ними, Римус? — воскликнула Помфри, появившаяся из каморки на шум.  — Не знаю, можно ли рассказывать об этом при… — Грюм смерил недоверчивым взглядом Эдриана, из-за чего тот недовольно фыркнул.  — Они — целители практиканты, от них у меня нет секретов, — вступилась волшебница, подбегая к Рональду — тот выглядел хуже всех.  — Они каким-то образом проникли в министерство. Гарри подумал, что… Что Бродяга в беде.  — Бродяга? — усмехнулся Пьюси. — И давно наш знаменитый Поттер заботится о бездомных?  — Заткнись, — рыкнул избранный. — Скажи спасибо, что я с места сдвинуться от усталости не могу, иначе начистил бы твою самодовольную Слизеринскую рожу…  — Гарри, — мягко положила на его плечо руку Мария. Джинни, уложила маленькую ладонь на его колено, крепко сжимая, поддерживая без слов.  — Раз тут все так напряжено, мадам Помфри, я пойду в кладовую, найду Питательный раствор. Кто знает, когда эти двое придут в себя.  — Хорошая идея, — небрежно тряхнула головой женщина, приоткрывая веки Уизли, всматриваясь в суматошное движение его зрачков.  — Так вот, — продолжил Римус, когда силуэт Эдриана скрылся за дверью. — Гарри подумал, что он в беде, они все добрались до министерства, проникли в Отдел тайн, но это было ловушкой. Пожиратели смерти…  — Великий Мерлин! — ахнула Помфри, прижимая руки к груди. — На детей напали Пожиратели смерти?!  — Будь тише, Поппи, — прокряхтел Грюм. — Старуха Амбридж может подслушать наш разговор.  — Нет, — лицо Гарри на секунду озарилось довольной улыбкой. — Не подслушает. Она повела нас в запретный лес, мечтала узнать тайное оружие Дамблдора.  — Тайное оружие? — удивился Люпин.  — Да. Мы с Гермионой отдали ее кентаврам. Вряд ли они отпустят ее живой. Аластор тут же достал из рукава кожаной куртки короткую волшебную палочку, взмахнул. Голубовато-серебряный дым тонкой струйкой выплыл из ее конца, сформировался в ястреба, бьющего широкими крыльями.  — Кингсли, Амбридж у кентавров в лесу, пришлите за ней несколько человек. Не думаю, что они отпустят ее с радостью. Птица, запомнив послание, крикнула, вспорхнула, скрылась за темным оконным стеклом.  — Так, что же было дальше? — обеспокоенно спросила Чехова, укрывая Гермиону тонким одеяльцем. — Как вам удалось удрать от Пожирателей?  — Ну, умом они не блещут, так что… Но не обошлось без жертв, — усмехнулся Невилл, показывая свою палочку, сломанную пополам. Из одной ее части торчал черный, словно опаленный волос единорога, а разорванная темная древесина выглядела словно острые зубы чудища.  — Твоя палочка… Мне жаль, Невилл, — тихо проговорила Джинни.  — Ерунда, — отмахнулся он, аккуратно складывая ее за пазуху. — Ерунда, но бабушка меня убьет. Это была отцовская палочка.  — Мне тоже очень жаль, мистер Лонгботтом, но я жду продолжение рассказа, — прервала его мадам Помфри.  — Да, конечно, — опомнился Люпин. — Они напали на них, пытались забрать кое-что, Гарри и ребята храбро сражались, охраняли эту вещь. Сириусу прилетело послание от Снейпа, и он сразу понял, где они находятся и что они в большой беде. Мы переместились в министерство так быстро, как только смогли, но немного не успели… Их ранили.  — А потом Беллатриса… — хотел было сказать Гарри, но его голос дрогнул и тот часто задышал, пытаясь справиться с накатывающими слезами. — Сириуса…  — Она его ранила? — испуганно прошептала Мария, но парень тихо покачал головой, пряча от нее влажные зеленые глаза.  — Еще как ранила, — усмехнулся Грюм. — Наслала убивающее проклятие. Может, знакомо тебе, Чехова?  — Только не говорите, что проклятие Серебряного… — печально пробубнила девушка, стыдливо опуская глаза в пол.  — Нет, не угадала. Проклятие Джинна. От этих слов она испытала облегчение, страх и жалость одновременно. Страх за дальнейшую судьбу мистера Блэка, так как проклятие не было так просто. Облегчение из-за того, что изобретение дедушки не принесло в ее жизнь еще одну потерю.  — Это страшно, Мэри? — задумчиво поинтересовалась Полумна, заглядывая в напряженное лицо Чеховой. — Я ничего не знаю об этом проклятии, расскажешь?  — Ну…  — Расскажи, Мэри, — попросила ее Джинни, тепло улыбаясь подруге.  — Да, хорошо. Проклятие Джинна пришло к нам из арабских стран, но практически ничего общего с добрыми волшебниками из сказок не имеет. Обычно оно заключается в предмет или артефакт, когда его разбивают — высвобождается и поражает ближайшего человека. Суть в том, что он погружается в сон, во время которого его… — девушка замолчала, обеспокоенно оглядывая бледного, злого Поттера.  — Говори, я в норме, — попросил он, замечая ее внимание.  — Его внутренности перегнивают, иссыхают. Человек становится похож на мумию. Внешняя оболочка хорошо сохраняется, а если тронуть — тело развалится и будет видно, что его наполняет труха. Полное разложение занимает около месяца. Антидота нет, опасность переселения проклятия есть, но она минимальна. Излечить человека практически невозможно.  — Это я виноват… Какой же я глупый, раз не смог отличить видение от ловушки… — прошептал Гарри, и Джинни, с трудом сев на кровати, прижала его голову к своей груди, закачалась, убаюкивая.  — Надеюсь, им уже занимаются целители? — забеспокоилась Помфри.  — Он уже под куполом, — прошептал Римус, устало сжимая переносицу, хмурясь. — Медики сказали, что мы вовремя доставили его. Лестрейндж использовала в виде ловушки для проклятия древний керамический амулет, возможно, позаимствовала у муженька. Их семейство так гордится обширной коллекцией темных реликвий, что… Не суть. После драки явился… Он. Тот-Кого-Нельзя-Называть объявился и сразился с Дамблдором.  — Он тоже был там? — воскликнула Помфри. — Как Альбус?  — Он в порядке, как могло быть иначе? А после, когда они выдохлись, объявился господин министр вместе с помощниками и приспешниками из «Пророка». Вот шуму-то будет завтра! Жди свою газету, Поппи, Дамблдора восстановят в должности, как пить дать, — Грюм тяжело рухнул на пустующую кровать, отстегнул протез от ноги, почесал открывшуюся культю через штанину. Все же, стоять долгое время ему было тяжело, сколько бы лет он ни существовал с его железной конечностью в мире и ладе.  — Так, хорошо, а что произошло с ними? Почему их не осмотрели в Мунго? — возмутилась целительница, упирая руки о бока. — Опять всю работу сваливают на нас! Римус примирительно поднял руки, слабо приподнял уголки губ:  — Не кипятитесь, их осмотрели и сказали, что вы с легкостью справитесь с ними. Мисс Уизли повредила ногу, мисс Грейнджер была поражена неизвестным заклятием, находится без сознания из-за сломанных ребер. Гарри, Полумна, Невилл в полном порядке.  — А с Роном что? Он выглядит более болезненно. От вида товарища Чехову прошибал холодный пот, а от мысли о том, что ей придется сообщить о его состоянии миссис Уизли, становилось жутко.  — Мэри, его поразил мозг из Комнаты ума, — хрипло прокашлявшись, сообщил ей Невилл. — Нам сказали, что он будет восстанавливаться дольше всех.  — Не мудрено, — фыркнула Помфри. — Раны, нанесенные мыслями, заживают долго. Думаю, нам понадобится неделя, мисс Чехова, чтобы привести его в порядок. Хорошо, что к нам его доставили без сознания. Будет легче ослабить магическое влияние на его разум. А Уизли и Грейнджер… Костероста, думаю, будет вполне достаточно. Пьюси! Эдриан быстро выскочил из-за двери, и так нервно одернул края белого халата, что Мария была готова поклясться — тот подслушивал.  — Пьюси, вам я доверяю Грейнджер. Костерост, Восстанавливающее зелье, Питательное, и… И бинты, те, которые пропитаны Вытягивающим бальзамом. Мэри, мисс Уизли необходимо наложить шину. И, конечно же, полный стакан Костероста. Приступайте сейчас же, промедление будет стоить вам хорошей характеристики. Слизеринец тут же понесся в каморку за необходимыми зельями, а Маша, протиснувшись к Джинни, достала из кармана халата волшебную палочку, стянула с опухшей девичьей ноги шерстяной носок, старую повязку, наложенную еще в Мунго.  — Будь с ней аккуратна, хорошо? — тихо попросил ведьму Гарри, двигаясь ближе к краю.  — Конечно. Джинни, может быть немного больно. Ферула! Ногу тут же обвили тугие бинты, она выпрямилась, зафиксировалась при помощи шины.  — Ауч! — зашипела девчонка, с силой сжимая зубы, но боль длилась всего несколько секунд. Вскоре печальное выражение ее лица сменила хитрая ухмылка. — Спасибо. Спасибо вам, доктор Чехова. Теперь лечиться буду только у вас, доктор Чехова.  — Будешь смеяться надо мной, Джинни, и я заставлю тебя выпить неразбавленный Костерост, — рассмеялась Мария, тихо поглаживая подругу по руке, успокаивая.

***

Поезд нетерпеливо пускал кольца сизого дыма, собираясь тронуться в путь до Лондона с минуты на минуту. Его черная лаковая поверхность, сияющая под лучами полуденного солнца, напоминала Чеховой крылья большого жука-оленя, по неосторожности как-то раз залетевшего на веранду их усадьбы. Мерное, глухое гудение лишь убеждало ее в сходстве между ними.  — Вот и все, — тихо сообщила она самой себе, укладывая ладонь на горячую, разогретую в знойный день поверхность вагона, похлопывая «Хогвартс-Эксперсс», будто старого друга. На перроне происходило самое настоящее безумие. Ученики суетились, упихивали объемные чемоданы в багажный отсек, плакали, прощались друг с другом. Некоторые, отойдя дальше от мельтешащей толпы, с тоской оглядывались на замок, возвышающийся над Хогсмидом. Из-за крыш деревушки отчетливо проглядывали его высокие пики, стрельчатые окна, бойницы. Маша же старательно избегала школы взглядом. Знать, что она больше никогда не вернется сюда, было невыносимо. В памяти сразу всплывали ее первые дни здесь. Чудные преподаватели, совершенно не похожие на тех, что приходили к ней в России. Ревнивая Анджелина и веселый, шумный Ли, которые теперь стали ее близкими друзьями. И, конечно же, близнецы, ставшие неотъемлемой частью ее счастливой жизни. Пусть в их отношениях не все было гладко. Ссоры, недосказанности и необдуманные поступки ходили за ними по пятам, но они каждый раз исправляли все, вновь делали шаг навстречу друг другу. Неосознанно Мэри глянула на астрономическую башню, ее сердце от воспоминаний заколотилось чуть сильнее. Если бы не Фред тогда, если бы он не успел, не среагировал…  — Эй, Чехова, — вдруг позвали сзади. Обернувшись, русская увидела Эдриана, нервно переступающего с ноги на ногу.  — Что?  — Вот все и закончилось. Ну, наше с тобой обучение. Не грустно тебе от этого?  — Есть немного. А ты как?  — Я с надеждой смотрю в будущее, — ухмыльнулся слизеринец, зачесывая волосы пятерней назад. — Слушай, Помфри сказала, что уже отправила наши характеристики совой. Как считаешь, пройдем мы?  — Ты точно пройдешь, — горько усмехнулась Маша, пожимая плечами. — У тебя проблем с директрисой не было, да и сдал ты все идеально. А вот я…  — С бывшей директрисой, — поправил ее Пьюси. — Сама видела, в каком жалком состоянии она валялась в больничном крыле, а потом, когда Пивз гнал ее до самых ворот… Может, карма существует и ей досталось за тебя? От воспоминаний о том, как полтергейст нападал на Амбридж с мешочком мела и тростью Макгонагалл, на душе стало чуть веселее. Хмыкнув, Мария отвела от парня глаза, осмотрела чуть опустевший перрон. Поезд тем временем издал первый предупреждающий гудок.  — Так что, как считаешь, какие у тебя шансы пройти? Помфри тебя любит, она обязана была написать, какая ты у нас труженица.  — Посмотрим, Эдриан. Встретимся в больнице и посмотрим. Загадывать нет смысла — я, как сказала мне Джинни, плоха в гаданиях.  — Да, хорошо. Кстати, Малфой передавал тебе привет. Желает тебе удачи в поступлении на работу. Что такого особенного случилось, что наша Слизеринская знаменитость оказала тебе такую честь? Мария сдержанно кивнула в знак благодарности и вновь пожала плечами, упорно делая вид, что понятия не имеет, отчего тот шлет ей приветы. Внутри же все скрутилось, хотелось рассмеяться от нелепости этой ситуации. Все же, жизнь ее перевернулась с ног на голову с тех пор, как она поступила сюда. Если раньше казалось, что все слизеринцы — безусловные враги, готовые в любую секунду напасть со спины, то теперь она не испытывала к ним и капли прежней злобы.  — А еще жаль, что не было выпускного ужина. Мне кажется, что они успели бы все организовать. Ну, у Дамблдора точно было три полных дня после того, как его оправдали, чтобы договориться с советом попечителей, а украшения… Мы же волшебники! Трансфигурировать перья в ленты, и… Поезд вновь оглушительно громко загудел, оповещая студентов, что им стоит поторапливаться.  — Малыши! Залезайте в вагоны. Это… Да… До новых встреч! — басил Хагрид с другой стороны станции, помогая первым курсам разобраться с пожитками.  — Нам тоже пора по вагонам, Эдриан. Буду ждать тебя в Мунго на первом этаже, как и запланировали.  — Да. Ладно, хорошего отдыха.  — Мэри! — воскликнул Ли, повисая на подножке, высовываясь из дверей вагона почти полностью. — Ты оглохла? Два свистка, Чехова! Резко развернувшись, чтобы больше не было соблазна прощаться взглядом с замком, Мария схватила друга за руку, подтягиваясь, быстро перебирая ногами по ступеням лестницы.  — Спасибо, что позвал.  — Парни бы убили меня, если бы я оставил тебя в Хогсмиде. Не думаю, что хочу испытывать судьбу и навлекать на себя гнев этих двоих. Хотя, тут же работает каминная сеть, ты могла бы отправиться ей… О, а вот и наше обиталище на эти часы… Джордан толкнул дверь купе рукой, громко засвистел, пугая сидящих внутри девушек. Анджелина, взвизгнув, кинула в парня припасенной на прохладный вечер кофтой, а Алисия, задремавшая возле окошка, подпрыгнула на сиденье, неприлично громко чертыхаясь.  — Какие же вы нервные, девчонки. Приколов не понимаете, — со смехом упрекнул их Ли, усаживаясь к обиженно отвернувшейся от него Энджи. Мария же нашла себе место рядом с Алисией, откинулась на прогретую коричневую кожу сидений. Спустя несколько минут поезд дернулся, не спеша тронулся, стуча колесами. В приоткрытое окошко стал залетать теплый летний воздух, несущий с собой запахи медоносных растений и разнотравья. В лучах яркого солнца носилась по купе мелкая пыль, гонимая порывами ветра. За окном пронеслись маленькие домики волшебной деревушки, зеркальная гладь Черного озера, толстые стволы деревьев, облаченных в шапки зеленой листвы. Спиннет тут же вновь провалилась в сон. В последнее время она не спала ночами для того, чтобы подготовиться к экзаменам, и теперь могла позволить себе отдохнуть — все было закрыто на «Превосходно». Анджелина, быстро отошедшая от обиды, привалилась к Ли боком, уложила голову на его округлое плечо. Уставила печальный, задумчивый взгляд на мелькающие за окном поля. Парень чуть крепче прижал ее к себе, с осторожностью оборачивая руку вокруг ее талии.  — Куда планируете теперь, ребята? Есть идеи о том, куда вас возьмут на работу? — спросила Маша, стремясь разорвать затянувшуюся тишину.  — Ну, про меня ты знаешь, — отозвался Ли. — Я попробую пойти на магловское радио. А чем черт не шутит? Такого обаятельного ведущего еще поискать нужно. Куколка хочет к «Холихедским Гарпиям»…  — Перестань, Ли, — девушка отмахнулась от его настойчивого поцелуя в щеку. — Они меня не возьмут. Всего год опыта капитанства.  — Он хотя бы есть, — вздохнула Чехова.  — Что?  — Ну, этот год хотя бы есть. Шансы не равны нулю. Неужели не помнишь, как говорила то же самое, когда Амбридж мне влепила «Удовлетворительно»? Анджелина поджала полные губы, качнула головой.  — Это сути не меняет. Я буду пробоваться, но… Был бы здесь Фред, я бы поспорила с ним на сикль, что не пройду.  — А я тебе чем не гожусь для споров? Снова Фред? На Ли словно вылили ведро холодной воды. Он вскочил с места, скидывая с себя расслабившуюся Джонсон, гневно сжал черные брови.  — Что значит «снова»? — Маша недоуменно переводила взгляд с одного на другого. — Ли, все в порядке?  — В полном. Не считая того, что Фред Уизли лезет в наши отношения даже тогда, когда находится за сотни миль отсюда!  — Перестань, — на глазах Энджи заблестели слезы. — Ты додумываешь. Фред мой друг, ты знаешь это сам. Как и твой, между прочим! Может, еще побесишься, что я о Мэри часто говорю?  — Мэри девчонка!  — И что?  — А, я все понял. Ты у нас по девочкам.  — Закрой свой рот, Джордан.  — Я его и не открывал, Джонсон. Как дурак терплю. Фред то, Фред сё… Как же меня это достало! Видеть его в таком состоянии было непривычно. Обычно веселый, неунывающий парень выглядел взвинченным и злобным, словно последняя капля его терпения была утрачена только что.  — Ребята, и часто у вас такие ссоры?.. — прошептала Чехова придвигаясь к ним на сиденье. — Вопите еще громче и сможете наконец-то разбудить бедную Алисию. А она и так не спала из-за рун весь этот дурацкий месяц.  — Отлично. Мне, может, вообще лучше уйти? Раз я вам всем тут так мешаю, — зло ответил ей Ли, но его отвлекла распахнувшаяся дверь. На пороге стояла раскрасневшаяся Миранда, облаченная в легкий ситцевый сарафанчик. В ее маленьких полных руках дрожал пергаментный лист, а на плече важно покачивался совенок близнецов, Пятнышко.  — Фред прислал письмо! Джордан, грязно ругнувшись, выбежал в коридор, чуть не сбив Миранду с ног. Анджелина же недовольно двинулась ближе к окну, освобождая место влетевшей в помещение девушке, уставилась на летящие вслед за поездом пышные облака.  — Просто… Ты же девушка Джорджа, Мэри, поэтому я подумала, что тебе будет интересно. Миранда плюхнулась на сиденье, расправила письмо в руках. На ее губах тут же расцвела застенчивая улыбка, щеки покрылись ярким румянцем. Казалось, что произошедшее до ее появления нисколько ее не волновало.  — Да, вся во внимании.  — Отлично. Так, бла-бла-бла, это тебе будет не интересно. Ну, это слишком личное. Итак, пишет: «Мы увидимся очень скоро, за волшебной стеной Кингс-Кросса. Джордж будет встречать Мэри, ну а я тебя. Так что ждать осталось совсем недолго». Представляешь? Как приедем — они уже будут там.  — Повезло же вам, — усмехнулась Энджи, продолжая делать вид, что Миранды в помещении нет. — Какие парни классные, да, Мэри? Заботливые, с вокзала встретят. Ехидный тон ее голоса не сумел ускользнуть от младшей гриффиндорки. Не меняя выражения лица, она повернулась на Анджелину, смерила ее удивленным взглядом.  — Что-то не так?  — Миранда, не обращай внимания, они с Ли просто…  — Нет, Мэри, я хочу узнать. Ты имеешь что-то против того, что они встретят нас? Ревнуешь?  — Больно надо, — Энджи оголила белые зубы в оскале, стала похожа на пантеру, готовящуюся разорвать наивную лань, подошедшую прямо к ней, на части.  — А чего тогда разговариваешь так?  — Как?  — Словно ненавидишь нас с Мэри за то, что они любят нас. Джонсон закатила глаза, скрестила руки на груди.  — Не весь мир крутится вокруг тебя, Миранда Тол. Если ты услышала в моем голосе ненависть — то это только твои проблемы, понимаешь? Советую чистить уши перед тем, как лезть к людям со своими комплексами, за умную сойдешь.  — Теперь мне все ясно. Ты все еще любишь Фреда, а он тебя бросил. Вот и сердишься на меня. Только Мэри-то тут при чем? Или ты и на Джорджа запала?  — Миранда, перестань, — попыталась утихомирить девушку Чехова, но она никак не могла замолкнуть, раззадоренная собственной догадкой.  — А что? Они же одинаковые, Мэри! Какая ей разница, кого любить? Анджелина вскочила с дивана и выбежала за дверь, громко приложив ей о косяк. Тишина, возникшая вдруг в купе, не была идеальной — монотонный стук колес по рельсам, нечастые гудки поезда и свист ветра за окном наполняли образовавшуюся паузу.  — Да что же за день сегодня такой? — печально выдохнула Мария, пряча лицо в ладонях, съезжая по сиденью вниз. От ссор уже начинала гудеть голова. Лишь одно радовало — пара часов, и она вновь обнимет Джорджа и Фреда. А пока же поезд несся мимо сочных зеленых лугов, горных озер и маленьких деревенек, отдаляя ее от Хогвартса, окончательно унося вдаль от прошедшего детства.