Звезды и подсолнухи

Они выделялись среди серой толпы слишком сильно: ядовито-зеленые куртки из драконьей чешуйчатой кожи, яркие розовые рубашки, небрежно уложенные рыжие волосы, горящие огнем. Находящиеся возле них люди вдруг показались Чеховой глупыми декорациями, задником, служащим лишь для того, чтобы парни на их фоне выглядели, словно ослепляющие вспышки фейерверков.  — Фредди! — звонко закричала Миранда, кидая чемодан на пол, расталкивая снующих туда-сюда пассажиров Кингс-Кросса. Стоящая рядом с Марией Анджелина звонко шлепнула себя по лбу, отводя недовольный взгляд от накинувшейся на старшего близнеца гриффиндорки.  — Я готова спорить до хрипоты, Мэри, но если они продержатся еще пару месяцев, Фреда заберут в больницу с нервным срывом.  — Прекрати, не так уж она и плоха. Ты дуешься из-за того, что она сказала про тебя в поезде, вот и все.  — «Вот и все»? — Джонсон возмущенно взметнула черные брови. — Она говорила про меня такие гадости сразу же после ссоры с Ли! Это же… Это же будто ножом в спину.  — Ты тоже была хороша. Твой тон, когда она зачитала письмо…  — Так! Кто твоя подруга — она или я?  — Ты.  — И кого ты тогда защищаешь?  — Хорошего лета, Мэри, — буркнул вдруг пролетевший мимо девушек Джордан, волокущий за собой два огромных чемодана. Он передвигался по перрону так быстро и дергано, что чуть не сшиб парочку зазевавшихся маглов, разглядывающих карту города. Энджи, тяжело вздохнув, приблизилась к Марии, наспех обняла ее, стискивая в пальцах ручку своего чемодана.  — Да, хорошего лета, Мэри. Не пропадай, пиши письма. Как что-то выяснится с работой — дай знать.  — А ты?..  — Я побегу за Ли, попробую помириться. Пусть он и не прав, но я вся изведусь, если мы будем дуться друг на друга месяцами. Все, он почти вышел, я убежала. Пока!  — Пока… — растерянно прошептала ведьма, наблюдая, как спина ее подруги растворяется среди плотного потока выходящих из стен вокзала людей. Гул голосов стал нарастать, видимо, поезд, вставший на платформе с номером десять, скоро отправлялся в путь. Укрытая от близнецов живой стеной, состоящей из суетливых англичан, Маша пару раз вдохнула и выдохнула, нервно расчесала пальцами завитки каштановых волос. Все три месяца она мечтала об этой встрече, неоднократно видела ее во снах. А теперь же все происходило слишком быстро и странно, нескладно. Внутри горла вдруг отчего-то встал ком, а ладошки покрылись холодным потом. Волна неосознанной паники накрыла русскую, и ей захотелось развернуться и вновь пройти через волшебный барьер, забраться на поезд, уехать отсюда обратно, в школу.  — Да вон же она, стоит и почему-то медлит. Мэри! Эй! — раздался тонкий голосок девушки Фреда, и от этого стало еще хуже. Словно Маша пряталась, а ее раскрыли. Натянув на лицо приветливую улыбку, еще несколько раз судорожно выдохнув, она двинулась с места. Колеса ее тележки застучали о прогалины в плитке. Плюша заухал, возмущаясь из-за тряски. Сердце девушки забилось, словно загнанное. Теперь возле близнецов выросли еще несколько знакомых ей людей. Тонкс весело щебетала с Люпином, покачивала головой. Ее розовые волосы блестели в свете просачивающегося через стеклянную крышу солнца, а на крепкой груди растягивался логотип какой-то рок-группы. Римус впервые за долгое время выглядел счастливым — после того, что случилось с его лучшим другом, он ходил словно в воду опущенный. Где-то вдалеке маячили еще несколько рыжих голов — то были остальные члены семейства Уизли, по всей видимости, встречающие Гарри. Чуть поодаль, возле колонны, Мария вдруг заметила отца. Он выглядел совсем не так, каким привыкла его видеть дочь. Смятая белая рубашка, отросшие волосы с проседью, многодневная щетина и мутный, безразличный взгляд из-под толстых стекол очков — все выдавало в нем человека, в жизни которого случилась потеря. От того, каким растерянным и печальным он был, сердце Чеховой пропустило удар. Стало невероятно совестно, что та была слишком занята своими переживаниями и не замечала, какие трансформации терпит ее родитель.  — Эй, привет. Девушка вздрогнула от того, как неожиданно вырвали ее из собственных мыслей подлетевшие парни. Джордж, не медля ни секунды, подхватил подругу на руки и закружил, радостно смеясь. Фред стоял чуть поодаль, тепло улыбаясь, не выпуская из объятий самозабвенно вжавшуюся в него Миранду. Младший близнец отпустил Марию лишь тогда, когда та пожаловалась, что ее тошнит. До хруста костей сжал в объятиях, запустил длинные холодные пальцы в корни волос.  — Дай-ка сюда щёчку, — шепнул, расцеловывая лицо весело хихикающей ведьмы. Он мог бы долго наслаждаться долгожданной встречей, ее нежными губами, звонким смехом и пряно-сладким запахом духов, но подоспевший к ним Николай буквально вырвал дочь из его рук и прижал ее к себе, приглаживая взлохматившиеся кудри.  — Как я давно тебя не видел…  — В марте последний раз виделись. Ты же был на слушании, когда меня хотели из школы выгнать. Не помнишь?  — А чувствуется, будто прошла целая вечность. Ты очень выросла за это время. У тебя поменялось лицо, — отпрянув, Николай поправил очки на носу, коснулся ее подбородка, рассмотрел чуть внимательнее. — Ты стала очень серьезной и взрослой. А еще стала очень на маму похожа. Красавица.  — Так, Николай, — Фред неловко прокашлялся, пытаясь отвлечь мужчину от печальных мыслей. — Мы собираемся к вам? Куда нам сейчас отправляться?  — О, да, я договорился с такси, оно ждет у входа. Привезут к магазину, а оттуда мы сможем… Вы поняли, переместиться. Фред кивнул, прекрасно понимая, что тот говорит о трансгрессии, но окружившие их маглы могли такой терминологии не понять.  — И что же, опять расставаться? — загундела Миранда, обиженно опуская уголки губ вниз. — Я так хотела погулять где-то вместе с тобой, Фредди. Ну, как пара. Старший Уизли тяжело отстранился от девушки, виновато пожал плечами.  — Потом погуляем, встретимся еще на открытии магазина. Если, конечно, твои родители отпустят тебя.  — Конечно отпустят! Они мечтают познакомиться с тобой!  — Оу… Неожиданно как-то, даже и не знаю… Не думаешь, что мы спешим с этим?  — Да ладно тебе, ты что, струсил? Они просто очень меня любят и ждут, когда я познакомлю их со своим супер-классным парнем. Ну, что ж, раз ты сейчас занят… До свидания, Джордж, Мэри. До свидания, мистер Чехов. Гриффиндорка, отойдя в сторону, подхватила брошенный ранее чемодан и потащила его к дверям, постоянно оглядываясь на замершую компанию. Как только ее образ исчез из виду, Фред кинулся к Чеховой, сжал ее так, что дышать стало трудно.  — Долго же мы тебя ждали, конфета, — прошептал на ухо, опаляя кожу дыханием. — Ты там что, уснула? Твой отец уже извелся, собирался преодолевать барьер и искать тебя в поезде. Воздух рядом с ними качнулся. Оторвавшись от груди старшего Уизли, Чехова встретилась с насмешливыми глазами Доры, широко растянувшей губы в улыбке.  — Привет, Мэри! Ну, как ты? Готова ко взрослой жизни? От осознания того, что теперь она — взрослый человек, ответственный за свою жизнь и судьбу, по спине девушки побежали мурашки.  — Привет, Тонкс. Я бы еще лет на десять в Хогвартсе осталась… Подоспевший к ним Люпин громко расхохотался, услышав эти слова.  — Помню себя в твоем возрасте, Мэри. Я думал абсолютно так же. Не бойся, в реальности не все так страшно, как обещают вам учителя. Сколько всего интересного тебя ждет… Все бы отдал, чтобы, как и ты сейчас, стоять «на пороге» взрослой жизни.  — Хватит трепаться, Римус, — неожиданно появившийся Грюм стукнул тростью о землю. — Пора отправляться. Николай, вся эта компания на тебе. Я сопровождаю Нимфадору и Люпина.  — Не называй меня Нимфадорой! Сколько можно повторять? — на лице девушки отразилась злость, а розовые волосы вспыхнули красным. Благо, окружающих ее маглов, это, казалось, нисколько не удивило.  — Ладно-ладно, — голос мракоборца стал мягче, словно тот говорил не с напарницей, а с бунтующей дочерью-подростком. — Чехов, теперь пора уходить. Поттер в безопасности.  — Поттер? Мы не могли уехать, пока он не уйдет отсюда? Поэтому вы все здесь? — поинтересовалась Мария, выбираясь из крепких теплых рук Фреда.  — Да уж, совместили дела Ордена с твоей встречей, — пожал плечами чуть оживившийся отец. — Ну, ладно же, пойдем. Аластор прав. Чем быстрее мы доберемся до дома, тем меньше вероятность, что нам сядут на хвост.

***

Ее дом больше не был таким, каким она помнила его. На секунду Мария даже засомневалась, что они трансгрессировали туда, куда нужно. Когда она очутилась на небольшой веранде, раскинувшейся перед входом, в глаза ей сразу же кинулось запустение в саду. Раньше мама регулярно обрабатывала стоящие в округе деревья, высаживала лекарственные травы, цветы. Теперь же бывшие грядки и цветники поросли бурьяном и ковылем, мелкая сорная трава распустила насмешливые белые цветки там, где до переезда Татьяны красовались сочные бутоны голландских роз. Разросшийся виноград, окутывающий одну из стен веранды, набрал уж слишком много сил. Его крупные листья весело качались на ветру, хлопали друг о друга, заслоняя Уизли и Чеховых от лучей закатывающегося за горизонт солнца.  — Ну, прошу, — выдохнул Николай, толкая дверь рукой. Тихо скрипнув, она поддалась, пропустила гостей. Внутри обстановка была не лучше. Толстый слой пыли, лежащей на комоде, ясно дал понять ведьме, в каком состоянии находится отец. Разувшись и пройдя в гостиную, она обнаружила на кофейном столике стопки нераскрытых писем, газет и журналов, которых явно не касалась человеческая рука.  — А вы давно почту разбирали, Николай? — участливо спросил Фред, пробегаясь глазами по окружающему его беспорядку.  — Да, макулатуры у вас набралось приличное количество, — Джордж уложил тяжелый чемодан Чеховой на пол, отставил клетку с филином в сторону, тут же поднял смятый листок, но читать не стал — там явно было что-то личное.  — Да так, времени не было, — отец стыдливо опустил лицо, пожал плечами, оправдываясь. — Я, по правде сказать, давно здесь не был. Сейчас часто задерживают в министерстве, слишком много вещей проклинают в последнее время. И у ваших родителей, парни, я сейчас частый гость. Да и Сириус всем членам Ордена работы прибавил… Когда он был в строю, мог совершать небольшие вылазки в центр Лондона в виде пса, иногда подслушивал что-то путное. Теперь же с информацией туго. Приходится двигаться буквально на ощупь, а эти мерзкие Пожиратели… Эх, что-то я разболтался. Чаю?.. Близнецы синхронно кивнули и мужчина, бормоча что-то себе под нос, убежал на кухню. Мария, осторожно переступив через груду упавшего чистого белья, подошла к парням, с тоской огляделась по сторонам.  — Это с ним из-за мамы, как считаете?  — Однозначно, — хором заключили они, придвигаясь к девушке чуть ближе, поддерживая ее прикосновениями теплых пальцев к сгибам локтей.  — Проходите сюда, ребята! Маша, приглашай гостей. Делать было нечего. Потянув мальчиков за собой, Чехова направилась на голос. На кухне царствовала относительная чистота — видимо, ей отец не так часто пользовался во время своих «визитов» домой. Чашки и тарелки ровными рядами стояли на сушилке. Из признаков запустения — лишь увядшие цветы на подоконнике и маленькие коричневые крупицы просыпанного кофе на столе. Подпалив конфорку, понаблюдав пару секунд, как разгорается синее пламя, Чехов взгромоздил на плиту чайник. Расставил разномастную посуду перед ребятами.  — Сахар?  — Три ложки каждому, — ответил за всех Фред. — Черный.  — Ну уж это я помню, — со смехом отозвался мужчина, раскидывая по кружкам чайные пакетики. Легкий и мерный шум газовой конфорки, нечастое бульканье воды в чайнике и тихое гудение холодильника заполнили образовавшуюся паузу. Фред и Джордж, словно сговорившись, медленно протянули свои руки под столом, обхватили руки Марии, переплели пальцы. Их взгляды метались от девушки к Николаю. Она же пыталась разглядеть в осунувшемся, печальном человеке напротив прежнего отца, смешливого и беззаботного. Николай смотрел пустым взглядом перед собой, размышляя на лишь ему известные темы. Когда вода вскипела и чайник оглушительно засвистел, мужчина вздрогнул, будто просыпаясь ото сна. Залил кипяток, помешал в каждой кружке серебряной ложечкой. Уселся на место, вернулся в прежнее состояние, словно ничего и не делал.  — Папа?.. — голос девушки дрогнул. Он поднял на нее глаза, во взгляде промелькнуло тепло.  — Да, ребенок?  — У тебя… У тебя лицо пустое.  — Вот как? — Чехов снял с носа очки, растер глаза кулаками, словно это могло помочь против его «недуга». — Теперь наполнилось?  — Не смешно… — прошептала русская, высвобождая пальцы из хватки близнецов. — Джордж, Фред, не могли бы вы?..  — Да, пожалуй, попьем чай в твоей комнате, — сообразил младший, хватая два напитка со стола. Его брат, еще раз заинтересованно осмотрев оставшихся за столом волшебников, поспешил удалиться с кухни. Когда наверху хлопнула дверь ее комнаты, девушка подсела чуть ближе, ободряюще улыбнулась.  — Я не хотела спрашивать при них. Что с тобой происходит, папа?  — Я… — мужчина задумался, но тут же отмахнулся, словно этот вопрос был слишком глупым и обыденным для него. — Не важно. Просто дай мне немного времени. Лучше расскажи, как там твои экзамены. На работу берут?  — Пока результаты неизвестны, — безбожно соврала, лишь бы не огорчать еще сильнее. — Должны прийти в конце месяца по совиной почте. Сам знаешь, бумажная волокита. По лицу Николая промелькнула тень волнения, но тут же она сменилась одобряющей усмешкой.  — Ну, я в тебе не сомневаюсь. Мальчики рассказывали мне, как сильно ты старалась сдать на хорошие баллы, готовилась днями и ночами. У такой умницы сдать плохо ни малейшего шанса нет. Он наконец-то вспомнил про чай, взял свою кружку, звонко отхлебнул. Покачал посуду в руках, создавая в напитке самый настоящий водоворот.  — Прости меня, что так мало писала. Я правда не думала, что все так…  — Как? Плохо? — Николай хмыкнул себе под нос, вновь надел на лицо очки. — Ты здесь не при чем. Это взрослые дела, взрослые проблемы. Ты не должна быть в ответе за то, что мы с твоей мамой не уберегли наше счастье. Мария тяжело всхлипнула, опуская взгляд вниз. Принялась ковырять пальцами неровности скатерти, не зная, куда еще можно деть свои руки.  — Ну-ну, отставить слезы. Теперь-то ты здесь, верно? Заживем с тобой припеваючи.  — Нет, — тихо прохрипела она, отворачивая лицо, стыдясь трясущегося подбородка и налившихся влагой глаз.  — Что?  — Не здесь. Ей вдруг захотелось кинуться наверх, сказать Джорджу и Фреду, что никуда она не поедет, вытолкать их за двери. А после — просидеть с отцом всю ночь, смотря глупые комедии по телевизору, заедая скучные сюжетные повороты чипсами. Второй же голос внутри просто кричал о том, что она — не его родитель и даже не его подруга, она не обязана сидеть с ним, утешать, уговаривать. Он взрослее и мудрее, сам говорит, что все в порядке и нужно только время. Время. Странная материя. Иногда лечит. Некоторую боль излечить просто невозможно, и тогда оно размывает образы, будто прикрывает воспоминания тонкой ажурной тканью. Ту боль, которую чувствовал Николай, нельзя было просто вырвать из его сердца. Здесь нужны были дни, недели, месяца, а то и годы. Время бы сделало глаза матери в его памяти не такими зелеными, не такими живыми и задорными, оставило бы лишь мутные точки на сухом лице, которое тоже вскоре бы предалось забвению. Но сейчас же шрамы на душе были слишком свежими, кровоточили при каждом неловком слове, воспоминании. «Мне точно нужно жить отдельно, я слишком напоминаю ему ее. Оттого он и приезжает сюда так редко — здесь все пропитано ее энергией», — вдруг поняла Мария, и теперь план действий четко выстраивался в ее голове.  — Я… Я не смогу жить с тобой, пап. Мальчики позвали меня к себе, и…  — Я понимаю, — отец протянул руку вперед, подзывая дочь к себе. Встав, она обогнула стол, плюхнулась к нему на колени, прижимаясь, обнимая шею руками. Как в детстве.  — Если тебе хочется, я останусь.  — Какому родителю будет хотеться, чтобы его ребенок жил в вечном трауре? — этот вопрос он скорее задал самому себе. Осторожно похлопал девушку по спине. — Не переживай за меня, хорошо? Все когда-нибудь вылетают из гнезда. Это неотъемлемая часть жизни, ее необходимое условие. Как ты сможешь научиться жить, если все время будешь сидеть в золотой клетке?  — Никак.  — Вот и я о том же. Поначалу будет сложно. Сразу предупреждаю — двум людям, росшим в разных семьям, очень сложно наладить общий быт. А учитывая то, как далеки наша культура и культура мальчиков… Вам с Джорджем будет непросто. Только… Ты знай, что любовь нужно пытаться чинить. Прямо как старинные реликвии твоей мамы. С виду — рухлядь та еще, со страшными сколами и вековым слоем пыли. А протрешь тряпочкой, замажешь, затрешь, раскрасишь — и вещь новыми красками играет. Понимаешь?.. Она понимала как никогда ясно. Теперь наставления отца не казались ей сбором глупых метафор и чередой синонимов. Она видела, как мудрый человек, обжегшийся в свое время, старался огородить ее от ошибок.  — Я буду стараться, пап.  — Вот и молодец. А уж я… Кто знает, какая судьба меня ждет? Маше вдруг показалось, что она знает, как утешить его. Вытащив палочку из кармана она быстро взмахнула ею.  — Акцио карты! Из коридора послышался громкий щелчок. Это распахнулся чемодан, выпуская рвущуюся наружу колоду разномастных гадальных карт. Стопка подлетела к девушке и мягко опустилась ей на ладонь.  — Что, погадать хочешь?  — Почему бы и нет? — Мария слабо улыбнулась. — Узнаем, какая судьба тебя ждет. Только сильно не рассчитывай на меня — я тут Джинни Уизли нагадала кое-что, обнадежила, а оно не сбылось. Отец хихикнул, с интересом следя, как тасуется колода в руках дочери. Нетронутая кружка черного сладкого чая отправилась на соседнюю тумбу. И вот, карты полетели на стол, рубашками вверх выложились в шесть ровных рядов.  — Напомнишь, кто я?  — Крестовый король. Быстро перебирая пальцами, ведьма принялась открывать картинки одну за одной. Нужная карта обнаружилась в середине, вокруг — одни цифры, и лишь одна дама — дама пик, сурово нахмурившая черные брови, стояла рядом с седобородым королем.  — Так-так, кто у нас дама пик?  — Это… — Маша уже сама была не рада, что взялась за это гадание. — Это мама.  — Угу. Ну, пока все сходится. Твоя мать мне поперек всех дорог стоит.  — Ага… — тонкие пальцы ведьмы подняли в воздух семь карт, рассортировали между собой, чтобы проще было трактовать. — Здесь одни крести и пики, пап. Ни одной красной карты.  — Я не Таня, мне эти масти ничего не говорят. Переведи с английского на понятный.  — Ну, если коротко… Тебе придется много, очень много трудиться.  — Да, так оно и есть.  — Твое счастье далеко, но к нему есть пути.  — Тоже верно.  — А вот это, — девушка указала на туз пик. — Вот это может трактоваться по разному, но все трактовки не очень хорошие. Либо дурные вести, либо…  — Либо?  — Смерть. Во всех ее проявлениях.  — Получается, что я умру? — озадаченно спросил Николай, щуря блеклые голубые глаза. Как ни странно, в его голосе не было ни капли страха. Лишь изумление и сожаление. Марии же стало не по себе. Паника, разраставшаяся внутри, скоро взяла над ней верх. Быстро скинув все карты в кучу, она плюнула на них, перемешивая, завершая гадание.  — Что, правда умру? Вот так дела…  — Тфу на тебя! Не умрешь ты, — рявкнула, сама того не ожидая. — Это может значить что угодно. Знаешь, что сказал профессор-кентавр про «смерть» в гаданиях? Это может быть не физиологическая смерть, а перерождение. Или умрет кто-то из твоих знакомых. Сириус, например. Ему, судя по проклятию, недолго осталось. Согласно кивнув, отец вновь погрузился в свои мысли, а Мария тяжело выдохнула. Ей вдруг стало плохо, в ушах начинало нарастать противное гудение. Ноги подкосились, и девушка осела на стоящий рядом табурет. Этот туз пик мог означать ее смерть, ранее не раз предсказанную всеми, кто хоть как-то относил себя к прорицателям. И что же будет с отцом, если он потеряет не только любимую женщину, но и единственную дочь? Как он справится с этой потерей? В гостиной раздался хлопок трансгрессии. Две рыжеволосые головы показались в дверном проеме. От яркости костюмов Уизли зарябило в глазах — среди приглушенных тонов гостиной они смотрелись слишком вызывающе, будто хотели, чтобы все обращали внимание только на них.  — Мы услышали, что кто-то повышает голос на Николая и прибежали его спасать, — объяснил их появление Фред. — Но у вас, как я вижу, кровопролития уже завершены. Мэри, ты рассказала ему о?..  — Все нормально, сынок, она рассказала мне. Я не против. Хитро подмигнув парням, отец встал с места, сгрудил сиротливо стоящие стаканы ближе к мойке.  — Да, мальчики. Мы с папой все обсудили. Пора в путь, — девушка встала с места, растерла виски, словно пыталась прогнать головокружение и дымку в глазах. — Как отправимся? На «Ночном рыцаре»?  — Мы уже подключили каминную сеть, милая. Идем, попрощаемся в той комнате, — Джордж, улыбнувшись, подошел ближе к ней, мягко обхватывая за талию, помогая идти.

***

Появившись из зеленого пламени, будто возродившийся феникс, Чехова с придыханием прошептала:  — И это все вы делали сами? То есть… Совсем-совсем никого не нанимали? Довольные близнецы, обнявшись за плечи, стояли чуть в отдалении, широким жестом указывали на трансформации, произошедшие за этот год с их небольшой гостиной.  — Клянемся.  — Ни одного помощника.  — Ну, не считая, конечно, наших отцов. Ну, и Билл пару раз забегал, рассказывал, как правильно выравнивать стены…  — О, да, он в этом мастер. В Египте научился, когда реставрировал какую-то проклятую пирамиду.  — А так — да, все сами.  — Вот этими вот ручками, — Фред, оторвавшись от брата, покрутил кистями в воздухе, демонстрируя «инструменты», которыми они так искусно выполнили ремонт. Гостиная, совмещенная с кухней и столовой, выглядела просто отлично. Кремовые обои в еле заметную полоску песочного цвета, полы, выполненные из светло-каштанового дуба, большой круглый стол цвета слоновой кости. В огромное окно сейчас любопытно заглядывали первые звезды, но днем, наверняка, оно помогало мягко осветить комнату естественным светом. По стенам — многочисленные колдографии в золоченых рамках, сделанные Джорджем: хохочущие Анджелина и Ли, все семейство Уизли и члены Ордена Феникса на рождественском ужине, и, конечно же, главная фотомодель — Мария Чехова. Улыбающаяся, счастливая, иногда серьезная и вдумчивая, неизменно — поразительно красивая. Поймать каждое неторопливое движение, случайную улыбку, горящие огнем от поцелуев губы и нахмуренные в размышлениях черные брови мог только влюбленный. На сердце у ведьмы от этой мысли стало так тепло, что захотелось визжать. Чуть повернувшись, Маша заметила высокий резной камин, служивший им «дверями», стоящий напротив него коричневый диван и скрытую за небольшой перегородкой кухоньку. Хоть она была так мала, что в ней с трудом могли бы готовить двое, но все необходимое в нее вместилось. Плита, две тумбы, мойка и шкафы с рядами новой посуды. Место нашлось даже для холодильника, о существовании которых Фред и Джордж знали только по рассказам отца. Теперь же, когда они были не так ограничены в средствах, а за спиной не нависала ворчащая о том, как опасна магловская техника, мать, они могли от души насладиться всеми его возможностями. «Не надо накладывать замораживающее заклинание каждые два дня, представляешь?» — восторгался в письмах Джордж, а Мария лишь тихо посмеивалась — у нее на родине волшебники не считали зазорным применять изобретения не-магов в быту.  — Так, а теперь представь, — Фред подошел ближе, подхватил подругу за локоть и по-хозяйски усадил на диван. — Вечер. За окном… На твое усмотрение: летний закат, снегопад, уютный дождь. Не столь важно. Ты сидишь здесь, закутавшись в вязаный плед, греешь руки об огромную кружку горячего шоколада. Джордж здесь, готовит тебе его фирменные бутерброды с курицей и яйцом.  — А Фред, — подхватил его рассказ младший. — Фред сидит на подоконнике, болтает ногами и играет на его новой гитаре. Джордж отступил в сторону, давая девушке разглядеть их недавнее приобретение — электрическую гитару темного красного цвета. Фред, радостно подскочив на месте, кинулся к ней, зажал под мышкой, пару раз брякнул по струнам. Тихий звук, почти неслышимый, вылетел из-под его пальцев.  — Вот. Следующим шагом будет купить усилитель, иначе ни черта не слышно. Так, чего расселась? Идем дальше. Парни полетели в сторону лестницы и Мария, непрерывно крутящая головой, словно сова, поплелась за ними. У самого подъема на второй этаж ей предстала ванная, совмещенная с туалетом. Отделка напомнила ей ванные в Хогвартсе — обилие плитки, керамическая раковина, серебристые краны, увенчанные причудливыми вентилями.  — Так, тут не сильно все разглядывай, Фред обещал собрать свое грязное белье с пола, да, видимо, слишком занят был. Идем. Они, плотно закрыв за собой дверь, устремились к лестнице, но тут Чехова заметила маленькую, непримечательную дверку в углу.  — Что это тут у вас? Пройдешь ведь и не заметишь.  — А это, конфета, святая святых — наша лаборатория. Тут мы трудимся над товарами. Представляешь, целая комната только для нас с Джорджем! И, конечно, для наших «вредилок».  — Да, — младший согласно качнул головой. — Мы, конечно, не Синяя Борода, но лучше тебе туда не входить. Тут в твоей безопасности дело. У нас там много механизмов, да и… Из-за двери послышался низкий рык и бой старинных часов с кукушкой.  — Оу, — девушка боязливо отдернула пальцы от круглой ручки. — Да, тогда лучше как-нибудь потом. Расчистите мне хоть клочок — хочу наблюдать, как вы работаете.  — Не вопрос, — синхронно кивнули близнецы, тут же подхватывая ее за руки, увлекая за собой, быстро перебирая ногами по ступеням. Когда Джордж и Фред делали ремонт на втором этаже, кажется, немного сошли с ума. Или же устали от обыденности и прилежности обстановки снизу. В небольшом коридорчике совершенно не было окон, зато на стенах красовались необычные обои: темно-вишневые, они отливали красным, фиолетовым, синим, как только луч света из круглой люстры падал на них. Если приглядеться внимательнее, можно было заметить маленьких, размером с яблоко, золотых котят, весело скачущих по стенам, задорно играющих с золотыми клубками ниток.  — Ого. Они и были такими, или?..  — Мы сами их заколдовали, — гордо произнес Фред, выпячивая грудь. — Знала бы ты, каких трудов мне стоило уговорить этого дурилу на них. Видите ли, «мы слишком взрослые, чтобы выбирать обои с котятами».  — А сам-то, — усмехнулся Джордж, толкая ближайшую к лестнице дверь. Та легко поддалась, пропуская девушку в комнату старшего Уизли. Понять, что перед ней именно его спальня, было довольно просто: если Джордж предпочитал держать свои вещи в какой-никакой, но системе, то одежда, принадлежности для письма и книги здесь хаотично покрывали все поверхности ровным слоем. Кроваво-красные стены создавали чувство, будто большая двуспальная кровать, скромный по размерам платяной шкаф и письменный стол располагаются в баночке вишневого варенья. На одной из дверок шкафа находилось большое, вытянутое зеркало, отражающее зияющую тьмой дыру окна.  — Вспомни-ка, Фредди, кто из нас говорил, что «красный цвет — солидный»? А кто смеялся над моими обоями с морем? Не я один хочу, чтобы наш дом не выглядел убежищем двух школьников. Кстати, милая, наша комната… — Джордж, выйдя из обиталища брата, распахнул дверь напротив. За ней — точная копия этой комнаты, только по стенам растеклось волнами море. Над ним — темное, вечернее небо, полное рассыпавшихся серебряных крупиц — недавно родившихся звездочек.  — Тут мы тоже поколдовали. Помнишь заклинание прозрачного потолка в Хогвартсе? Ну, когда на улице лил дождь, небо в большом зале…  — Да, показывало тучи, — от мыслей о школе внутри Марии болезненно заныло.  — Здесь работы было больше, чем с котятами, — важно заметил Фред. — Было сложно переделать заклинание под нашу ситуацию, но, как видишь, мы все еще самые способные ученики профессора Макгонагалл. Отражает погоду безупречно.  — Да, но вот с морем не получилось, — Джордж развел руками. — Видимо, только на один фрагмент можно такое заклинание наложить. Так что, в любую погоду у нас с тобой будут волны. Хоть в штиль, хоть в грозу.  — Так тоже вполне неплохо, — усмехнулась девушка, проходя к кровати, падая в нее спиной назад. Матрас мягко качнулся, поглощая ведьму в свои объятия. Устало потянувшись, она свернулась в клубочек, зарылась носом в подушку. Запах шампуня Джорджа, совсем уже забытый ею, наполнил легкие. С каждым вдохом по ее телу разливалось мягкое тепло, нежность. Веки вдруг стали тяжелыми, а в глаза будто кто-то насыпал песка.  — Ты чего? — Фред рассмеялся. — У нас еще две комнаты остались. Не очень интересные — мы из них сделали склад товаров, но… А еще ты не видела сам магазинчик.  — Да оставь ты ее, — Джордж присел рядом с девушкой, мягко уложил руку на ее плечо. — Если хочешь, можешь поспать. Мы принесем сюда твои вещи и клетку с Плюшей. А в магазин спустимся завтра.  — Нет, — Мария решительно встала, растерла слипающиеся глаза. — Я слишком любопытна, чтобы оставлять это на завтра. Задорно улыбнувшись, Фред схватил подругу за руку, вывел из ее новой комнаты, потащил вниз, по винтовой лестнице до самого первого этажа. Впервые Маша видела такое буйство красок, сконцентрированных в одном месте. Выкрашенные в яркий оранжевый цвет деревянные поверхности, красные полки, полные пестрых упаковок, переливающиеся всеми цветами радуги огоньки, порхающие по просторному залу. Даже в «Зонко» она не встречала такой насыщенной на цвета обстановки.  — Как тебе? — нетерпеливо спросил Джордж, совершенно не дожидаясь, пока она осмотрится. — Идем, мы все тебе покажем. Парни поспешили со второго яруса вниз и принялись наперебой рассказывать про стойки с разной продукцией.  — Гляди, здесь у нас любовные напитки! Те самые, рецепт которых мы с тобой выверяли больше полугода. Как тебе? Пузырьки нравятся?  — Да, красивые.  — А тут, — Фред указал на высокую башню, состоящую из рыжих коробок. — «Забастовочные завтраки». Упаковку менять не стали. Типография, в которой мы ее закупаем, снизила цену специально для нас. О, а вот это — стойка с защитной одеждой. Наслышан про твое колечко… Мария хихикнула, приподнимая руку, демонстрируя ему покореженное Круциатусом кольцо.  — Действенность налицо, как откроемся — в тот же день расхватают! — Джордж подмигнул возлюбленной. — А твое починим, не волнуйся. И снова наложим заклинание. О, вот, смотри, тут у нас магловские фокусы. Карты, шарики с ниточками, коробки с двойным дном. Знаешь, как интересно?  — Представляю, — Мария мечтательно прикрыла глаза, вспоминая, как на один из ее дней рождения родители наняли фокусника.  — А здесь у нас сладости, — Джордж подошел ближе к девушке, ткнул пальцем в несколько огромных бочек, полных «Шоколадных лягушек», «Берти Боттс» и «Фруктовых слизней». — Если захочешь поесть — бери, не стесняйся.  — Спасибо, — скромно улыбнулась она, пробегаясь глазами по оставшимся полочкам и стендам. Вдруг ей захотелось увидеть здание снаружи — парни не могли оставить главный вход в их магазин без своего внимания. Фред, заметив ее взгляд, направленный в сторону стеклянных дверей, сразу все понял.  — Пойдем, осмотрим наш дом со стороны переулка? Кивнув, Чехова поспешила за ним, важно осматриваясь по сторонам. Движение волшебной палочки старшего — замки раскрутились, защелкали. Над дверью зазвенел маленький колокольчик, оповещая всех о том, что ребята выходят из магазина. Улица встретила их тьмой и вечерней прохладой. Еле слышное гудение машин, почти не доносящееся до изолированного от всего мира волшебного переулка, напоминало жужжание насекомых в полях. Запах влаги и сырости от прошедшего здесь недавно дождя смешивался с чудесными ароматами выпечки и сладостей — буквально в паре домов от магазина близнецов все еще работала небольшая пекарня, объединенная с кафе под открытым небом. Свет ее вывесок ненавязчиво освещал половину мощеной камнем дороги, а также несколько других магазинов, которые, кажется, были теперь навсегда закрыты — на дверях висели толстые амбарные замки, внутри царило запустение. Пекарня выглядела слишком жизнерадостно для такой гнетущей атмосферы, столиками и огоньками напоминала картину Ван Гога «Ночная терраса кафе». Но вот, полный волшебник в белом фартуке взмахнул своей палочкой, и свет затух. На окна опустились полотна, закрывая внутренности пекарни от зевак и недоброжелателей. От того, как темно стало на улице после закрытия кафе, стало еще более неуютно. Будто ветер, гонявший смятые бумажки по переулку, стал в разы сильнее и холоднее, намеревался проморозить молодых людей до самых костей. Мария сильнее запахнула края вязаной кофты, обернулась на место, которое ей теперь предстояло называть домом. Фасад здания обескураживал так же сильно, как и его внутреннее убранство. Рыжая древесина обрамляла огромные стеклянные окна, из которых на темную улицу лился теплый, уютный желтоватый свет. Многочисленные шпросы делили стекла на секции, разрезая дорожки света, распластавшиеся по земле, на множество квадратов. Над входом — огромная вывеска, гласящая: «Всевозможные волшебные вредилки». Чуть ниже приписка: «Магазин волшебных вещей, приколов и фокусов, открытый близнецами Уизли в 1996 году». Сбоку, с торца здания, на ветру раскручивался флюгер, изображающий парней, воинственно выставивших свои палочки вперед. На лицах медных Фреда и Джорджа сияли одинаковые широкие улыбки, а плащи, будто бы летящие за ними по пятам, имели в середине отверстия в форме букв «W». Чуть ниже под флюгером — табличка с адресом, оповещающая заблудших путников, что они находятся на Косом переулке, возле здания с номером «93».  — Как тебе наши плакаты?  — Что? — непонимающе переспросила Мария, оглядываясь на Джорджа.  — Плакаты, — Фред указал на ровные прямоугольники, развешанные прямо на витринах. — Вон, посмотри. «Тот-Кого-Нельзя-Называть, Тот-Кто-Умеет-В-Кишках-Застревать». Видишь, словно министерский плакат о сбежавших преступниках. Гениально, скажи? Подойдя чуть ближе, Маша изумилась поразительному сходству с брошюрами, которые получил каждый студент Хогвартса совиной почтой. На них были изображены опасные преступники, приспешники Волан-де-Морта, сбежавшие из Азкабана. У парней же «разыскивался» небольшой прямоугольный батончик, покрытый аппетитно выглядящим шоколадом.  — Гениально, бесспорно, но…  — «Но»?  — Это не слишком рискованно, мальчики? — Мария обернулась на близнецов, зябко обхватывая собственные плечи. — Сейчас такое время, что по улице-то ходить страшно, а тут…  — Эй, — Джордж приблизился к ней, поднял за подбородок, чтобы заглянуть в испуганные глаза. — Эй, посмотри на меня. Мы с Фредом постоянно нарушали правила в школе. Даже при кровожадной Амбридж. Ничто не могло нас испугать, заставить поступиться своими принципами. Так?  — Так.  — Почему же мы должны дрожать от страха сейчас? Это всего лишь рекламный ход — зеваки хохочут, останавливаясь возле магазина. А В… Вол… Да, тот самый, он тут так, для красного словца. Не думаешь же ты, что самый опасный темный волшебник всех времен прилетит и лично убьет нас за то, что мы так неуважительно приписали его на наш рекламный баннер?  — О, да… То, что наши батончики вызывают запор, так оскорбит его, — издевательски протянул Фред, подходя к Чеховой сзади, укладывая острый подбородок на ее плечо. — Ну, если оскорбится — пусть поплачет, мы то тут при чем? Людям сейчас нужен смех. Как никогда нужен, конфета. Почему бы тогда не позволить себе немного хулиганства?..  — Эй! — отвлек их от созерцания плаката грубый мужской голос. Повернувшись на звук, они обнаружили высокого мракоборца, целящегося в них палочкой. — Эй, вы! Руки вверх! И не думайте доставать палочки, я быстрее вас.  — О, добрый вечер, мистер Робардс, — Джордж почтительно кивнул подошедшему. — Прекрасная погодка, не правда ли? Ветерок, прохлада, никакой изнуряющей жары.  — Уизли? — спросил мужчина удивленно, робко опуская палочку вниз. — Не признал, думал, снова хулиганы пытаются отодрать ваши наклейки. Что вы здесь делаете? Знаете же, что ночами выходить на улицу опасно.  — Простите нас, — Фред обезоруживающе улыбнулся. — Подруга приехала. Вот, хвастаемся своей работой.  — Фанфароны, — фыркнул мракоборец, а затем снял шляпу в неглубоком поклоне. — Гавейн Робардс, миледи, ответственный за охрану Косого переулка в эти полгода, к вашим услугам. А вы?..  — Мэри Чехова, — отвесила книксен русская. — Я…  — Она моя девушка, — гордо заявил Джордж, покровительственно укладывая руку на ее плечо. — Вот, переехала к нам.  — Поздравляю, Уизли, — мужчина тяжело вздохнул, возвращая шляпу на облысевшую голову. — Миледи, моя обязанность — обеспечивать здесь покой и порядок. Сами понимаете, это невозможно без некоторых правил. Позвольте зачитать. Достав из кармана кожаного плаща смятый лист, он расправил его в грубых руках, хрипло прокашлялся.  — Мистер Робардс, может, не стоит?.. — умоляюще спросил Фред.  — Поздно, — хихикнул Джордж, толкая брата в бок.  — Итак… Что волшебникам, проживающим в Косом переулке, настоятельно не рекомендуется: отправляться в путешествия поодиночке, трансгрессировать дальше, чем на несколько метров от входа в магазины и жилища, неосмотрительно доверять секреты незнакомцам, выходить на прогулки в вечернее время суток. Напоминаю вам, мистеры Уизли, что комендантский час здесь — с десяти вечера и до пяти утра.  — Помним, — устало выдохнул Джордж, обхватывая плечи своей девушки чуть крепче.  — Восхитительно. Теперь то, что рекомендуется: при обнаружении сомнительных личностей или черных меток обращаться к главному ответственному за охрану мракоборцу. То есть, ко мне.  — Поняла, — Мария почтительно кивнула.  — Так, что же еще? Советуют обговорить с близкими условные слова, которые можно будет использовать, как пароль, если приходите к кому-нибудь в гости.  — Вы рассказывали это так много раз, что я могу видеть будущее: сейчас скажете, что вы с супругой выбрали условным словом «Косноязычие», — нетерпеливо застонал Фред, переступая с ноги на ногу. — Мы все это знаем. И ей расскажем, не сомневайтесь. Мы ее безопасностью не пренебрегаем.  — Что ж, — мужчина пожал плечами, вновь убирая брошюру в карман. — Самое главное, Мэри — помните, что опасность реальна. Я собственными глазами видел трупы несчастных маглов, которых прикончили эти упыри-Пожиратели. Прошу вас, будьте начеку, не поддавайтесь ложному чувству, что все хорошо. Разумеется, я всегда буду здесь, чтобы защитить вас, но… Не суйтесь в потенциально опасные авантюры, умоляю. Мне и этих бунтовщиков хватает. Парни рассмеялись, махнули руками, будто он льстил им.  — Не тешьте себя напрасными иллюзиями, мистер Робардс. Она тоже с Гриффиндора.  — Простите, — Мария скромно улыбнулась мужчине, словно заранее извиняясь за возможные неудобства.  — Тогда не смею вас задерживать, — мракоборец вновь приподнял шляпу над головой, а затем, стремительно вытащив палочку из рукава, скрылся во мраке темной аллеи.  — Фух, — Джордж театрально утер пот со лба. — Отстал. Та еще прилипала этот мистер-главный-по-охране. «Уизли, не делайте то, не делайте се, не поджигайте шутихи, выключите вывески».  — Он заботится о вас! — возмущенно возразила ему девушка, двинувшись в сторону входа.  — Ага, — недовольный голос Фреда напомнил ей времена, когда миссис Уизли отнимала их «вредилки». — Он заботится о том, как бы довести нас до белого каления, вот и все. Внутри магазина было значительно теплее, чем на продуваемой сквозными ветрами улице. Еще раз пробежавшись взглядом по цветастым коробкам, Мария улыбнулась. Всюду здесь чувствовалась рука парней, их неутомимый и яркий характер, а также странный, но интересный вкус. Погасив свет и яркие огоньки, обрамляющие стойки, парни крепко-накрепко заперли входные двери, завесили витрины массивными жалюзи.  — Джордж, Фред, можно я в кровать пойду? — робко спросила Мария, устало зевая. — День был тяжелым.  — Но как же торт-мороженое?! — на лице старшего близнеца отпечаталось разочарование. — Я так старался, упрашивал Фортескью покрасивее украсить его вишнями…  — Торт доживет до завтра в нашем новом холодильнике, — улыбнулся Джордж, заправляя за ухо Чеховой выбившуюся прядь непослушных каштановых волос. Во мраке его глаза влажно блестели, выхватывая блики света из-под прикрытой двери в их квартирку. — Давай, милая, пойдем. Утро вечера мудренее.

***

Тело Джорджа, теплое ото сна, навалилось сверху, придавливая к мягкому матрасу. Приятная тяжесть заставила девушку распахнуть глаза, окончательно просыпаясь.  — С добрым утром, — прошептал он, усыпая ее шею влажными поцелуями, проводя носом до острых ключиц, прикрытых ночной рубашкой.  — С добрым, — тихо хихикнула она, запуская пальцы в его растрепанные рыжие волосы. Она все никак не могла привыкнуть к тому, что теперь, в их новом доме, она может просыпаться с ним вдвоем в одной кровати и никого не бояться. Ни Амбридж с внезапной проверкой, ни Ли, Фред или другие гриффиндорцы не могли им помешать. Ведь они — в их спальне, за запертой дверью. Вокруг — только их мир. Они — лишь друг для друга. Рассвет забрался в комнату своими лучами, протянул их от окна до вытянутого зеркала на шкафу, пустившего по стенам и потолку солнечных зайчиков. В теплом персиковом свете было особенно хорошо заметно, как лениво кружит по комнате мелкая взвесь пыли. Джордж в этом утреннем сиянии выглядел особенно прекрасно. Его глаза становились похожи на маленькие кусочки янтаря, будто наполненные жидким золотом.  — Ты красивая, — выдохнул парень, пробираясь пальцами под одежду, еле ощутимо касаясь подушечками боков, ребер, тяжело вздымающейся груди. — Я так давно мечтал о времени, когда буду просыпаться с тобой в одной постели… Те три месяца были ужасными.  — Да, — мягко улыбнулась Чехова. — Зато теперь все хорошо. Знаешь, мне не верится, что мы снова вместе. Кажется, только вчера я сюда переехала, а ведь… Сколько мы уже живем так? Год? Десять?  — Всего лишь месяц, глупенькая, — рассмеялся Джордж, утыкаясь лицом в ее плечо, осторожно цепляя зубами кожу.  — Эй! Кусаться вздумал? Я от тебя уеду, сегодня же! — шутливо вскрикнула девушка, вонзая пальцы в его бока, принимаясь щекотать.  — А я тебя не пущу, — Джордж ловко перехватил обе руки за запястья, завел за голову, прижал к подушке с силой. — Я сильнее тебя, ты не выберешься.  — Ох, неужели? — дернувшись еще пару раз лишь для виду, Мария расслабленно откинула голову. С удовольствием отметила, что ее хитрый план сработал — мягкие, трепетные поцелуи в шею возобновились.  — И что же, даже не будешь пытаться вырваться?  — Ты же сильнее меня, сам сказал, — темная бровь взметнулась в иронии. — Или тебе нравится поиграть с жертвой перед тем, как съесть ее? Свободная рука рванула край ночной рубашки вверх до самого горла, открывая взгляду грудь. Нежные касания губ сместились ниже, прошлись цепочкой до нервно подрагивающего живота.  — Все мы по натуре хищники. Так что… Да, я съем тебя, когда наиграюсь, не сомневайся. Дай только разделаться с твоей одеждой. Настойчивый стук в дверь прозвучал, словно гром среди ясного неба, вынудил Уизли отпустить края ее нижнего белья, нехотя отпрянуть.  — Вы что, закрылись? Не хочу знать, что у вас там происходит, но конфете пора собираться, Джордж. Опоздать на распределение — так себе мысль. Мария ловко выбралась из объятий любимого, отвлеченного голосом брата. Торопливо вернув одежду на прежнее место, показала озадаченному Джорджу язык и, дернув щеколду, вылетела в коридор.  — Почему это опять происходит со мной? Чем я так провинился перед тобой, что теперь ты не даешь нам побыть одним, Фред? — тихо пробубнил парень, поднимаясь, следуя за ней. Старший, равнодушно пожав плечами, замкнул процессию, торжественно бредущую по лестнице на кухню. Позавтракав нехитрым завтраком — овсянкой, которую приготовил Фред, наспех одевшись в хлопковое платьице и забрав волосы в хвост, густо накрасив ресницы тушью, Мария нырнула в камин вместе с щепоткой летучего пороха.  — Удачи! — только и успели крикнуть ей близнецы, как девушка, четко произнеся название больницы, исчезла в вихре зеленого пламени. Все внутри было точно таким же, как и прежде. Та же идеальная чистота, яркий свет висящих под потолком ламп, запах лекарств, бинтов и спиртовых настоев. Обилие плакатов по стенам. Стройные ряды каминов, из которых выходили все новые и новые люди. Сама того не желая, русская залюбовалась всей этой красотой.  — Можно не торчать здесь? Пройди уже куда-нибудь, девочка, — ворчливо попросил ее появившийся сзади маленький, ссохшийся старичок, тут же засеменивший за стойку регистрации, вокруг которой толпился народ.  — Извините, — прошептала Мария ему вслед, отходя в сторону. Легкое движение волшебной палочки — копоть и пепел, облепившие ее кожу и одежду, волшебным образом растворились.  — Чехова! — раздался радостный голос сбоку. — Никогда бы не подумал, что буду рад тебе. Я уж думал, что меня здесь затопчут. То ли столько пациентов, то ли все эти люди хотят здесь работать — не понять.  — Привет, Эдриан, — Маша улыбнулась знакомому, точно так же прибывшему на распределение в больнице. — Видел остальных наших?  — Не-а. Наверное, среди тех сумасшедших затесались, атакуют бедную привет-ведьму, — вальяжно протянул парень, с отвращением оглядывая стоящую возле стойки толпу. Вдруг из гудящих волшебников выделилась знакомая Марии женщина. Худая, с выкрашенными светлой краской волосами, она выглядела слишком устало. В ее руках горела огнем папка, полная каких-то бумаг.  — Практиканты, ко мне! — строго велела она, направляясь к висящему в отдалении портрету Мунго Бонама, темнокожего волшебника с проницательным, хищным взглядом и мальчишеской улыбкой. Из толпы тут же выплыли Мур, Ривер, Гроссо и Кристи, позади — еще пара волшебников сурового вида и одна симпатичная ведьмочка с совершенно кукольной внешностью. Мария и Эдриан, пожав плечами, устремились вслед за ними.  — Все здесь? — поинтересовалась работница больницы. — Отлично. Меня зовут Мейпл Арно, я работаю привет-ведьмой и администратором этой больницы. Вы выбрали для себя благородный путь — помогать больным, страждущим, лишенным покоя…  — …И мозгов, — тихо шепнул Маше на ухо Пьюси, дополняя ее слова. — Иначе не объяснить, как они умудряются все время взрывать зелья. Посмотри вон на тех старичков. Все в какой-то гадости, с осколками латуни в коже щек…  — Каждый из вас проделал трудный путь. Но, поверьте, работа целителя также полна трудностей. Каждый день наши врачеватели сталкиваются с болезнью, самыми страшными проявлениями темной магии. И каждая новая смена — как игра в шахматы. На кону всегда стоит жизнь пациента, ваш неизменный соперник — сама смерть. Не дайте же ей взять верх. Клянитесь делать все возможное.  — Клянемся, — хором ответили стоящие перед русской волшебники.  — Клянитесь действовать лишь в интересах пациентов.  — Клянемся, — так же громко повторили они.  — Клянитесь не выделять больных, не отдавать предпочтений.  — Клянемся, — Мария вплела свой голос в хор, в ту же секунду почувствовала необычное единение с этими людьми, с больницей в целом.  — Отлично, — мисс Арно слабо усмехнулась. — Теперь, когда вы поклялись перед создателем нашей больницы, Святым Мунго Бонамом, я могу назвать ваши отделения. Прошу, без глупостей и недовольств. Мест в больнице и так мало. Оживленный шепот прокатился по группе молодых целителей. Женщина, вытащив из папки несколько бумаг, прокашлялась.  — Итак, мистер Уильям Кристи — отделение травм от рукотворных предметов. Друг юноши протянул счастливчику ладонь, тот звонко отбил ее.  — Мистер Джонатан Кларк — отделение не магических болезней. Незнакомый Чеховой парень расстроенно опустил голову вниз, свел густые брови к переносице.  — Теодор Гроссо, так же, как и мистер Кристи — отделение травм от рукотворных предметов. Теперь бывший гриффиндорец не скакал от радости в одиночестве, к нему присоединился его товарищ.  — Как были вместе в школе, так и остались, — шепнула Эдриану Мария, на что тот раздраженно цокнул языком.  — Никогда не забуду, как они отбирали наших пациентов.  — Николас Хартман, ваше отделение — психиатрическое. Высокий брюнет сдержанно улыбнулся и кивнул Мейпл Арно в знак благодарности.  — Терренс Мур и Амелия Ривер — отделение фармакологии и зелий. Бывшие школьные напарники, кажется, были счастливы такому раскладу.  — Заметила закономерность? — вдруг взволнованно спросил девушку Пьюси. — Тех, кто вместе работал, отправляют на одно отделение. Великий Мерлин, пусть это будут волшебные вирусы!  — Перестань, — Чехова отмахнулась от него. — Просто оттуда недавно уволилась моя мама. Нехватка персонала, сам понимаешь. А Мур и Ривер были хороши на зельях и травологии. Никаких скрытых смыслов здесь нет. Но парень ее, кажется, совсем не слышал. Неумолимо приближалась его очередь, и он оказался полностью поглощен словами администратора. Внутри Чеховой также начинало закипать волнение, поэтому она, отстранившись, напрягла слух, чтобы не пропустить ни единого звука.  — Мисс Элизабет Стюарт отправляется в отделение волшебных вирусов. Красивая девчонка надменно вздернула подбородок, улыбнулась лишь уголком губ, словно нехотя.  — Вот овца, — зло рыкнул Эдриан. — Отделение мечты, а еще нос воротит. Эти ненормальные, что учились на дому, почему-то всегда думают, что они лучше всех.  — Я тоже училась на дому, — хихикнула Мария, но ее слова потонули в голосе светловолосой женщины.  — Мистер Эдриан Пьюси — отделение проклятий и черной магии. Земля ушла у русской из-под ног. С одной стороны, ей было жаль Эдриана, ведь он так хотел в другое отделение. В то же время ее сердце безумно билось, трепетало от одной только догадки. «Ведь тенденция есть, правда? Напарников — на одну и ту же должность», — гудели ее мысли. Однако радость начала рассеиваться, когда Мейпл Арно стала собирать документы назад.  — Постойте! — воскликнула Маша, приблизившись к нервной привет-ведьме. — Мне кажется, что вы забыли про меня. Я Мэри Чехова, тоже выпустилась в этом году. Мадам Помфри должна была прислать и на меня характеристику, верно? Женщина округлила глаза, тряхнула копной светлых волос, но тут же звонко шлепнула себя по лбу.  — Как же я могла забыть? Точно-точно, студентка, завалившая ЗОТИ. Сзади раздался издевательский смех. Внутри у Марии заклокотало от злости, а глаза увлажнились непрошеными слезами.  — Ну-ка, тишина, — хмуро прошипел Эдриан. — Гиены, форменные падальщики. Стоило девочке ошибиться — сразу налетели. Мейпл же тем временем копалась в остатках документов. Вдруг она достала лист, затесавшийся в самом конце объемной стопки, вновь прокашлялась, чтобы объявить:  — Мисс Мэри Чехова. Хоть и не сдала ЗОТИ на нужный балл, показала себя как выдающаяся ассистентка при многих магических вмешательствах. Есть небольшие проблемы с лечебными заклинаниями. Рекомендую дать испытательный срок на любой должности, которая свободна в больнице. Это я зачитала вашу рекомендацию, мисс Чехова.  — Так что же? — терпение ведьмы начинало истекать. — Меня берут? Какое мое отделение?  — Вы, увы, без отделения, — усмехнулась женщина. — У нас катастрофически не хватает медицинских сестер. Вас взяли в роли младшего медицинского персонала. Теперь уже Мария, а не Эдриан, стояла насупившись. В ее груди начинала нарастать горячая волна злости и стыда, словно та подвела всех вокруг — отца, близнецов, Пьюси и мадам Помфри, всех учителей, веривших в ее успех. И, конечно же, себя. Она подвела себя.  — Теперь послушайте меня внимательно. Ваш рабочий день начинается прямо сейчас. Каждый из вас будет прикреплен к наставнику. Запоминайте. Кристи, Гроссо — Ратна Сингх. Кларк — Саймон Дот. Хартман — Янус Тики. Мур, Ривер — Венера Уингер. Стюарт — Чарли Талбот. Пьюси — Оливия Хайд. И наша уважаемая мисс Чехова, — Арно хихикнула. — У вас — Рут Уилсон. Направляйтесь к лифтам, названия этажей вы найдете возле кнопок. В отделениях вам выдадут несколько комплектов одежды и точные должностные инструкции. Удачи. Привет-ведьма, важно осмотрев растерянных практикантов, лихо развернулась на каблучках и поспешила за стойку регистрации, чтобы помочь зашивающейся сменщице. Мария, уставившаяся невидящим взглядом перед собой, еле сдерживала слезы. Как только юные целители неторопливо и неуверенно двинулись вглубь клиники, Эдриан быстро подскочил к бывшей напарнице и робко, словно ему это было запрещено, сомкнул ее в своих объятиях.  — Не реви, ясно? Не время и не место. Попробуй пока там, может, тебе понравится.  — Нет, — тихо прохрипела она, стискивая пальцы на его спине. — Это так унизительно.  — Понимаю, — согласно кивнул Пьюси. — Только вот посуди сама — экзамен почти завалила, заклинания «плавают». Куда тебя такую, как не туда? Громко всхлипнув, девушка сильнее прижалась к нему, оставляя на идеально выглаженной черной рубашке влажный след.  — Прекрати, умоляю. Ненавижу, когда женщины плачут. Давай, соберись и иди к своей наставнице. Поработаешь немного, а там… Глядишь, дослужишься еще до нормального отделения. Я тебя еще назову доктором Чеховой, поверь. Оторвавшись от его груди, Маша утерла черные дорожки туши под глазами, выдавила из себя благодарную улыбку.  — Да. Да, хорошо, ты прав, наверное. Хорошо, что вообще взяли.  — Вот именно, — Эдриан подхватил ее под руку, галантно повел к лифтам. — Я же не расстраиваюсь, что угодил в это дурное отделение черной магии.  — Моя… Моя заветная мечта, — вновь всхлипнула ведьма.  — О, великий Мерлин, — устало застонал бывший слизеринец, устраивая ее у стены, нажимая на кнопку «Администрация, сестринское отделение».

***

Внезапно появившись среди языков ядовито-зеленого пламени, Мария здорово напугала сидящего за бумагами Джорджа.  — Твою ж… Мерлин, Мэри, тебе бы колокольчик на шею повесить, — нахмурившись, буркнул он, вновь устремляя свой взгляд на лежащие перед ним письма. — Как ты?  — Умереть хочется, — в голосе девушки было слишком много отчаяния. Захныкав, она сдернула с волос чепчик, выкинула его вглубь комнаты. Громко топая, проследовала к стоящему напротив камина дивану, плюхнулась в него прямо так, в испачканной пылью и пеплом рабочей одежде. Тусклый желтый халатик, украшенный малиновой нашивкой — костью и волшебной палочкой, задрался, оголяя напряженные бледные бедра, усыпанные родинками.  — Мне тоже хреново, — на лице младшего Уизли читалось раздражение. — Поставка мини-драконов отменилась. Проблемы на таможне.  — Я не прошла, — словно не слыша его слов, запричитала Маша. — Не целитель, не врач, не ассистент. Так, младший медицинский персонал.  — Поздравляю, — бросил Джордж. — Как же так, а? Целая партия маленьких хвосторог…  — Ты меня вообще слышишь? — девушка дергано вскочила с дивана, размазывая по лицу не только влагу и комки туши, но и сажу. — Я пахала как проклятая сегодня! Выносила утки, поправляла повязки, ставила уколы, откачивала гной! Помнишь ту тетку, злую на весь мир? Которая отняла у нас взрывающиеся карты, которая смотрела на нас, как на прокаженных, когда мы ждали твоего брата. Она теперь моя наставница. Ты понимаешь, что я пережила?! Отшвырнув перо в сторону, Джордж зло уставился на Марию, сложил руки в замок, а губы сжал с такой силой, что те моментально побелели.  — Тебе ведь ни секунды нельзя подождать, правда? То, что я занят делами — так, ерунда.  — Я пришла с работы, а такое чувство, будто с войны вернулась!..  — Так уйди оттуда. Наймем тебя как помощницу в наш магазин.  — Очередной «младший персонал»? — со злой усмешкой поинтересовалась русская. — Нет уж, спасибо. Ты бы мог меня и поддержать. Тоже мне, парень. Темный муж, объелся груш.  — Ты меня выводишь, — Уизли занес руку, чтобы ударить по столу, но тут же отдернул ее. Его голос стал похож на шипение огромной змеи. — Знаешь, что я делаю? Стараюсь, чтобы ты могла заниматься тем, что нравится тебе. Стараюсь сделать так, чтобы на завтрак ты ела не пригоревшую к кастрюле овсянку Фреда, а французский омлет с капучино. Чтобы наши, черт возьми, будущие дети не ходили в обносках и никогда не пережили того, что пережили мы с братом. Знаешь, что делаешь ты? Ты приходишь с первого, мать его, дня и начинаешь истерить, что тебе ничего не нравится. Если твоя жизнь такой ад — иди, посиди над декларациями и счетами хоть пару минут. А я буду скакать по комнате и ныть, как тяжело мне было выносить мочу за больными стариками.  — Я тебя ненавижу! — в сердцах крикнула Мария, и, развернувшись на пятках, полетела по лестнице. Забежав в их комнату, она щелкнула задвижкой, осела на пол, спиной прижимаясь к холодному дереву двери, утопая в слезах и бесконечной жалости к себе. Каждая клеточка тела зудела от того, как несправедливо обошелся с нею мир, а от накатывающего волнами гнева захотелось разнести эту глупую комнату в клочья.  — Мэри! — в дверь заколотили.  — Кто?  — Это я, Фред. Видел, как ты по лестнице неслась, ну и… Часть разговора зацепил краем уха. Конфета, открой.  — Нет, — крикнула, ощущая, как начинает першить в горле. — Уходи.  — Пожалуйста, не глупи. Давай, открывай дверь.  — Иди к своему братцу, Уизли. Ему ты нужнее… Он же… Я же…  — Мэри, давай, не заставляй меня волноваться. Я же тебе ничего не сделал, верно? Почему ты меня прогоняешь?  — Потому что… — аргументов не нашлось, поэтому она просто хрипло рыкнула, с силой откидывая голову назад. Затылок больно столкнулся с плотным дубовым массивом.  — Отлично, не открывай. Просто отползи в сторону, хорошо? Я вышибу дверь Бомбардой. Делать было нечего. Пришлось встать, несколько раз тяжело выдохнуть, отпереть замок. Фред ворвался внутрь ураганом, схватил подругу, сжал в объятиях так крепко, как только мог.  — Что ты тут делала?  — Плакала.  — Я уж подумал, что снова… Благо тут всего четыре этажа высоты, не разбилась бы. Ну, не в лепешку, по крайней мере. Легче было бы отскрести тебя от мостовой.  — Хватит, Фред, — она улыбнулась сквозь непрерывно катящиеся слезы. — Не смеши меня. Настроение ужасное.  — Хочешь пострадать?  — Угу.  — То есть, оставить тебя одну?  — Да.  — Да черта с два! — он упал на кровать, усадил ее к себе на колени. Закачался, словно у него на руках был ребенок, а не взрослая девушка. От его заботы чувства Чеховой прекратили выливаться через край, словно собрались в кучу. Слова сами полились из ее рта.  — Мне обидно, что я… Так хотела стать целителем, потерпела неудачу, а он, видите ли, слишком занят. Упрекнул, что я ничего не делаю, а только мешаю. Фред одним движением снял резинку с волнистых волос, зарылся пальцами в корни, осторожно помассировал.  — Прости этого дурачка, ладно? Чем ближе открытие «ВВВ», тем больше он сходит с ума.  — А ты? Ты почему не сходишь?  — Я — крутой и сильный старший брат, — хмыкнул Уизли, оставляя невесомый поцелуй на ее мокрой щеке. — Правда, не сердись на него. У моего близнеца слишком долго копилась усталость, а сейчас дамбу прорвало. Понимаешь? Проблемы с драконами, налоги, плата за все подряд… Документы, подписи, договоры. Проблемы, проблемы, проблемы. И еще раз проблемы. Я хитренький, выбрал творческую и оформительскую часть, а ему пришлось стать ответственным за наш бизнес. Прежний шторм медленно превращался в надоедливый, накрапывающий дождь, прежняя истерика становилась тихой, точащей душу обидой. Фред, словно заклинатель змей, усыплял ее ярость разговорами и тихими, мерными покачиваниями, ненавязчивыми касаниями рук.  — Но я же… Мне что, заткнуться теперь и молчать в тряпочку? Он такие грубые слова говорил…  — Поверь, все наладится сразу же, как только мы откроем магазин. Это напряжение, висящее в воздухе которую неделю подряд, кого угодно заставит молнии из глаз метать. Ты, конечно, права, он иногда бывает очень… Как бы это сказать? Очень вредным, вот. Но я уверен, что он сейчас сидит внизу и сильно жалеет, что наговорил тебе всякую чепуху. Я такой же, понимаешь? Только я сразу выдаю весь запал. Не жду, пока недовольство мне крышу снесет. А он пытался огородить тебя от своих нервов.  — Плохо пытался, значит… — тихий шепот со стороны дверей заставил двоих резко повернуться. Джордж, бледный и печальный, застыл в проеме. С полминуты он осматривал раскрасневшееся лицо своей девушки, пожирал самого себя изнутри, проклиная свою вспыльчивость. Затем, прикусив губу, осторожно, будто ощупывая почву, двинулся к ним. Медленно сел перед Чеховой на колени. Ласково дотронулся до руки, тут же получая ответное, полное любви и нежности касание.  — Прости пожалуйста, Джордж. Я… Я виновата. Нужно было дослушать и понять тебя.  — Не говори так, — рыжеволосый покачал головой. — Это я виноват. Мне плохо от того, что я сказал тебе. Мне так жаль. Очень, очень жаль. Пухлые красные девичьи губы растянулись в искренней улыбке. По бледным щекам Марии заплясали лихорадочные пятна румянца.  — Правда жаль?  — Угу.  — Может… Может, тогда отметим мое поступление на работу таким же тортиком?  — Тортом-мороженым? — просиял младший Уизли, быстро смаргивая выступившую на глазах влагу.  — Да, мороженым.  — Отлично, — Фред, аккуратно встав, передал подругу в крепкие руки брата. — Вы тогда тут миритесь, делайте то, от чего я отвлек вас утром, а я схожу к Фортескью. Обещаю долго и нудно выбирать вкусы, а затем следить, чтобы все сахарные вишенки были на своих местах. Не скучайте.