Звезды и подсолнухи

Лето приближалось к своему закату. Дни становились все короче, ночи — холоднее, а небо уже не ослепляло своей синевой. Непогода накрыла Лондон, погружая и без того серый город в постоянные туманы. Легкая, мелкая взвесь капель постоянно кружилась в воздухе. Периодически ее сменяли редкие, словно через сито просеянные дожди, косые ливни, а также самые настоящие бури, когда к льющей как из ведра воде присоединялись гром, молнии и шквалистые порывы ветра. Именно такая погода была и сегодня. Тяжелые капли лупили по стеклу, словно кто-то отплясывал чечетку прямо на подоконнике. Холодный ветер задувал в небольшую щель, которую один из близнецов оставил в окне, чтобы проветрить комнату. Нечасто раздавались тяжелые раскаты грома, но они звучали так приглушенно и тихо, что было ясно — гроза разгулялась где-то там, совсем далеко от Косого переулка. Мария проснулась довольно рано, хоть сегодня у нее был выходной. Потянулась в кровати, с удовольствием отметила, как приятно валяться среди мягких подушек, завернувшись в теплое одеяло, когда снаружи их уютного домика бушует стихия.  — С добрым утром, — прошелестел тихий голос сбоку от нее. Распахнув глаза, она увидела Джорджа, одиноко стоящего у окна. Его плечи медленно поднимались и опускались, словно он глубоко дышал, стараясь успокоиться. Растрепанные волосы огнем горели во мраке раннего утра, нежно развеваясь от порывов влетающего в спальню ветра. Тяжелое свинцовое небо заглядывало прямо к ним в комнату, и угрюмее него было лишь лицо младшего Уизли.  — С добрым, — ответила девушка. — Сколько сейчас? Рассеянно взглянув за спину, он всмотрелся в висящие на стене часы.  — Половина пятого. Могла бы и сама посмотреть. Тяжело вздохнув, она скорчила самую жалобную моську, которую только могла.  — Снова не в настроении?  — Ты прекрасно знаешь, что наше сегодняшнее открытие из меня все силы вытягивает, — не поворачиваясь, прошептал он. — Дурное предчувствие по пятам ходит. Я будто с дементором повстречался этой ночью, клянусь. Постоянно какие-то дурацкие мысли, страхи, предположения… Чеховой все же пришлось выбраться из объятий кровати. Подрагивая всем телом, она ступила босыми ногами на холодный деревянный пол, прошлепала прямо до парня. Обняла его, оплетая руками талию, утыкаясь лицом между лопаток.  — Ты же знаешь, что это все только лишь твои страхи?  — Знаю.  — И все пройдет хорошо. Так хорошо, что тебе будет смешно вспоминать о волнении.  — Ох, что-то в этом я все меньше уверен…  — Ну же, милый, — она отпрянула, обошла его, чтобы видеть лицо. — Я же буду с тобой. И Фред тоже рядом. В любом случае и до самого конца.  — Только это меня и спасает, — печально усмехнулся Джордж, теперь уже самостоятельно вовлекая Марию в объятия, мягко целуя ее в лоб. Стоять так, прижавшись друг к другу, было до безумия романтично. За оконным стеклом устремлялась вдаль волшебная улица. Старинные домишки, плотно прижимающиеся друг к другу, выглядели сиротливо во время такого ненастья. По их водостокам, кипя, бурля, шумя, стекали целые реки дождевой воды. Причудливые флюгеры на их крышах быстро вращались, подчиняемые порывам ветра. Мостовая утопала в лужах. А они — здесь, в сухом и безопасном укрытии, поглаживают друг друга теплыми руками, дарят нежные, осторожные, заботливые поцелуи.  — Знаешь, — тихо начал Джордж, — почему людям так нравится дождь? Это пошло с первобытных, пещерных времен. В грозу хищники не охотились, и все племя могло провести время вместе: поспать, пообщаться, сделать новых первобытных детей. В такую погоду постовые возле входа в пещеру не нужны.  — Интересная теория, — хмыкнула девушка. — А я слышала другую, мол, дождь улучшает качество воздуха — прибивает к земле пыль, насыщает атмосферу озоном. Людям легче дышится после дождя, это благотворно влияет на мозг…  — Ох уж эти целители, — хихикнул парень, придвигаясь к любимой еще ближе. — Вечно вы все стремитесь объяснить с научной точки зрения. От этих слов внутри нее что-то тяжело и безрадостно заворочалось.  — Не говори так, — свела темные брови к переносице. — Ты же знаешь, что я не целитель, а всего лишь медсестра. Твои слова звучат как насмешка.  — Я не хотел тебя обидеть. Просто… Ладно, прости, — пробубнил он, утыкаясь носом в вихры шоколадных волос. Возобновившаяся тишина потонула в хлестких ударах дождя по подоконнику и завываниях ветра. Уставившись на промозглую улицу, пара стала тихо покачиваться, словно танцуя медленный танец. Каждый думал о своем. Джордж — о предстоящем празднике, его обязанностях и том, что все может пойти не так. Мария — о нем, бледном и печальном, совершенно продрогшем. Любимом до ужаса.  — Стой, что это? — вдруг воскликнул он, отстраняясь, приникая к окну. Стекло, в разы холоднее его кожи, тут же запотело под длинными пальцами.  — О чем ты? Что-то интересное?  — Там вспышки! В кафе Фортескью зеленые вспышки!.. Не раздумывая, Мария кинулась к тумбочке, схватила две волшебные палочки, кинула Джорджу его, сделанную из кизила. Он ловко подхватил и, тут же поняв мысли девушки, кинулся в двери, совершенно не опасаясь разбудить Фреда, забыв, что они просто могут трансгрессировать. Только они ступили за порог магазина, как их пижамы и волосы насквозь промокли. Холодные капли застучали по телам, лицам, вытянутым вперед рукам с до боли зажатыми среди пальцев волшебными палочками. Пара понеслась вперед по абсолютно пустой, вымершей улице, перепрыгивая широко разлившиеся грязные лужи, испещренные рябью и пузырями. Никто из местных не вставал в такой ранний час, а окружающие кафе дома и вовсе выглядели заброшенными — видимо, их хозяева снялись с места уже очень давно. Помочь было некому.  — Гнусные трусы! — крики пожилого волшебника звучали так отчаянно, что сердце Чеховой решило вылезти из груди через горло. Тошнота, накатившая при мысли, что его пытают, заставила чуть замедлить бег.  — Они его убьют, быстрее! — торопил Джордж, хватая ее за руку, дергая к месту происшествия с какой-то нечеловеческой силой. — Нужно помочь. Давай, потом отдохнем. Они преодолели расстояние до летней террасы в считанные секунды, а ощущалось, что прошел целый год. В боку неприятно кололо, а от того, что они ничего не успели надеть на ноги, тело покрылось огромными мурашками. Хоть от земли и исходило тепло, будто дождь прогонял его из глубин почвы, чвакающая грязь все же холодила босые ступни.  — Эй! — крикнул Джордж, привлекая к себе внимание. Из дверей тут же показались трое мужчин неопрятного вида. Один из них волок Флориана Фортескью за длинные седые волосы. Судя по тому, как безвольно старик тащился за неприятелями, было ясно — они достаточно долго сражались, схватка выбила из него все силы.  — Трое на одного, какая мерзость, — скривил лицо Уизли, нацеливаясь на вышедшего вперед широкоплечего человека. — Отпустите его.  — В сторону, рыжий, иначе придется скинуть тебя и твою красавицу-подружку в ближайшую канаву, — загоготал один из них, поднимая кривую палочку, целясь ею в ответ.  — Экспеллиармус! — не выдержала Мария. Красная вспышка почти попала в громилу, однако он оказался проворнее, чем она ожидала.  — Да я…  — Гойл, не нужно, — пробасил тот, что держал Флориана. — Темный Лорд приказывал убить старика и не наделать шума. Нужно уходить.  — Так раз не справились и обзавелись свидетелями… — задумчиво начал Гойл.  — Инкарцеро! — воскликнул Джордж, не дожидаясь окончания его размышлений. Крепкие веревки, обхватив незадачливого мужчину, сплели его по рукам и ногам, заставили повалиться на землю.  — Ах ты, сопляк! — проревел широкоплечий. — Остолбеней!  — Протего! — еле успела выкрикнуть Мария. Яркие искорки осыпались к их с Джорджем ногам, а противник скорчил гримасу, полную ярости. Кинув обессиленного Фортескью на деревянный настил террасы, оба пожирателя вступили в бой. Вспышки света заметались между двумя парами. Вскрики, тяжелое дыхание и бешеный, почти болезненный стук сердец, кажется, перекрывали даже насмешливо рокочущие раскаты грома.  — Авада Кедавра! — со злостью выкрикнул один из мужчин. — Авада Кедавра! Одна зеленая вспышка поразила безвольно лежащего хозяина кафе, вторая просвистела буквально в паре миллиметров от девушки. Джордж, вскрикнув, словно раненый зверь, кинулся между Чеховой и противниками, принялся с двойным усердием рассекать воздух палочкой. У Маши же, кажется, из легких выбили весь оставшийся воздух. То ли смерть добродушного Флориана заставила ее замереть, будто в нее все же угодило Оглушающее, то ли близость к собственной гибели. Одно стало ясно — это не бой в школьном кабинете или возле совятни. Это не бой среди подушек Выручай-комнаты. Здесь все настоящее. И боль тоже будет настоящей. Словно очнувшись, она принялась быстро подпрыгивать, поднимая ноги как можно выше. «Начнут стрелять — танцуй и забрасывай ноги, так никогда не попадут», — посоветовал как-то ее друг Илья, когда они с семьей попали в очередную облаву от нового русского министерства, желающего сместить их с вершины магической элиты. Теперь его совет не казался ей таким смешным и бесполезным. Ошарашенные ее странным поведением Пожиратели отчего-то начали мазать. Теперь яркие огненные шары, взрывные волны и снопы жалящих искр палили в деревянные перегородки террасы, каменные стены стоящих в округе домов. Мария же тем временем попыталась наслать на них проклятие. Выбор пал на парализующие, сонные проклятия, чтобы они могли доставить их в суд невредимыми. Только она начинала шептать, как один из противников кидал очередное непростительное прямо ей под ноги, и той приходилось отвлекаться на щитовые чары. Такая высокая концентрация магии заставляла лужи в радиусе нескольких метров кипеть. Когда силы всех четверых были уже на исходе, со стороны Гринготтса послышался хриплый крик:  — Всем оставаться на своих местах! Руки вверх! Это отдел магического правопорядка, ответственный за охрану, Гавейн Робардс!  — Мистер Робардс! — обрадованно воскликнули Маша и Джордж, лишь на секунду отвлекаясь на бегущих к ним мужчин в черных кожаных плащах. Однако этой секунды было вполне достаточно, чтобы Пожиратели, прихватив дружка и тело старого хозяина кафе, трансгрессировали в неизвестном направлении. Мракоборцы, достигнув насквозь вымокшей, тяжело дышащей пары молодых людей, с недоверием осмотрели их. Видимо, искали у них раны. Не найдя ни одной капельки крови на их светлых, прозрачных от дождя пижамах, мистер Робардс важно приблизился, выудил из-под плаща небольшую коробочку, похожую на шкатулку. Открыв ее, он продемонстрировал напарнику обилие пустых пузырьков.  — Мистер Робардс, они ушли! — не унимался Джордж. — Мы можем последовать за ними? Должен же быть способ!  — Мистер Фортескью, — едва сдерживая слезы начала Чехова. — Он… Он не мог справиться с тремя нападавшими…  — Что с Фортескью? — сурово спросил второй мракоборец. — Мертв? Девушка кивнула, тяжело прикрывая глаза, вновь прокручивая в памяти зеленую вспышку, обмякшее морщинистое лицо мороженщика.  — Еще бы он не был мертв! — голос Уизли начинал срываться на крик. — Вы бы еще на черепахах сюда добирались, идиоты! Почему никто не слышал криков?! Он кричал изо всех сил.  — Мистер Уизли, мы просим вас… — мягко начал незнакомый им мракоборец.  — Остолбеней, — равнодушно произнес Робардс, качнув палочкой сначала в направлении Джорджа, а затем и Марии. Они упали на землю, сильно приложившись головами о брусчатку. Тела тут же расслабились, глаза прикрыли трепещущие веки, а губы приоткрылись, пропуская во рты дождевую воду. Словно уснули.  — Зачем, Гавейн? — удивленно приподнял брови его напарник. — Они могли дать показания.  — Показания мы у них и так возьмем. Конец его сучковатой палочки приложился сначала к виску рыжеволосого, вытягивая наружу серебрящуюся нить воспоминаний. Протащил к пузырькам, аккуратно уложил в один из них, закупорил. Затем проделал то же самое и с девушкой.  — Зачем два воспоминания?  — А не слишком ли много вопросов, Джон? — Робардс басовито рассмеялся. — Чтобы мы видели всю картину в деталях. То, что не увидел мальчишка Уизли, могла приметить девчонка. А теперь… Давай, как более опытный, очисти им мозги. В министерстве нас по головке не погладят, если эти оболтусы начнут трубить о случившемся на всю волшебную Англию. А учитывая, что сегодня у них открытие магазина, шансы такого исхода событий увеличиваются втрое… Давай, Фадж тебе за это лично премию выпишет.  — Фадж больше не министр.  — Тогда Скримджер. Прошу тебя, оперативнее, этот дождь на мне сейчас сухого места не оставит. Мракоборец подошел к Марии, склонился над ней, с интересом осматривая разметавшиеся по мостовой темные пряди волос, облепленную мокрой хлопковой майкой мягкую грудь.  — Красивая…  — Умоляю тебя, Джон, давай разделаемся с ними побыстрее. Мой недопитый кофе манит меня к себе со страшной силой.  — Да, хорошо, — прокашлявшись, мужчина наставил палочку на ее лоб. — Обливиэйт!

***

 — Эй… — тихий шепот заставил их поежиться. — Эй, голубки, у вас все в порядке? Распахнув глаза, Мэри и Джордж с удивлением обнаружили, что лежат на диване в гостиной.  — Фред? — спросил младший близнец, недоумевающе оглядываясь по сторонам, обхватывая руками плечи девушки. — Что происходит?  — Это я у вас хотел спросить, — хихикнул старший. — И почему вы в такой странной позе спали? Мария, лежавшая до этого спиной прямо на животе Джорджа, неловко хмыкнула, спускаясь на диван. Дышать ему стало в разы легче.  — Не знаю, — пробубнил он, хватаясь руками за виски. — Эта мадам так крутится во сне, что я не удивлюсь, если однажды утром обнаружу нас связанными в узелок.  — Ладно тебе, хватит ворчать, — улыбнулась русская. — У меня вот вопросы к нашей одежде. Почему она такая мятая, будто мы в ней плавали, а потом сушились? И к ногам, боже мой, посмотри на наши ноги. Фред, заметив, что ноги его подруги и брата облепляет высохшая серая грязь, звонко рассмеялся, хватаясь за живот.  — Что вы делали вчера, когда я ушел спать? Открыли огневиски и творили всякую ерунду? Почему не позвали меня?!  — Это все объясняет, — кивнул Джордж. — Голова трещит, будто меня по ней били.  — Это тебе за то, что забываешь звать любимого близнеца на веселые алкогольные посиделки! — старший, мстительно хмыкнув, зашел за перегородку, загремел посудой. — Сегодня у нас важный день, родные мои. Именно поэтому сегодня я постараюсь не спалить вашу утреннюю кашу — мы все должны хорошо поесть перед этим знаменательным событием. Мария, взглянув на часы, обнаружила, что стрелка медленно, но верно подбирается к девяти. А это значит, что до открытия осталось полтора часа.  — Идем! Пока Фред готовит, мы вдвоем заберемся в душ.  — Кому-то вчерашнего вечера на зажимания не хватило? — прыснул Фред, скрытый стенкой. — Я же так рано уснул, Мерлин! Квартира была в вашем распоряжении всю ночь. Конфета, вы — двое ненасытных животных.  — Так просто будет быстрее, — попыталась оправдать себя она, на ходу сбрасывая странно пахнущую влажной землей пижаму в корзину с грязным бельем, про себя признавая, что идея о быстром утреннем сексе в душе просто гениальна и требует немедленного исполнения. Хорошенько отмывшись от засохшей грязи, позавтракав, приодевшись в самые парадные свои костюмы, уложив волосы за трюмо возле выхода из квартирки, они втроем спустились в магазин, чтобы еще раз проверить все перед праздником. Джордж носился по помещению, непрерывно произнося очищающие заклинания, чуть сдвигая коробки, чтобы те стояли идеальными рядами. Фред, совершенно расслабленный и, кажется, немного сонный, орудовал волшебной палочкой возле кипы оранжево-фиолетовых воздушных шариков, наполняя их легким газом. Мария, не найдя себе места за одним из этих занятий, бесцельно слонялась среди стеллажей, подбадривая парней, давая им ценные советы. Когда же часовая стрелка указала на десять с половиной, они подскочили друг к другу, выстроились в ряд перед пока что закрытыми жалюзи дверями.  — Пора? — неуверенно спросил брата младший.  — Да. Мы так долго этого ждали, что назад дороги нет, — усмехнулся старший, поднимая палочку. Джордж последовал его примеру и вот, занавес стал подниматься. За стеклом, под мелко моросящим дождем стояли десятки и десятки волшебников. Некоторые из них использовали водоотталкивающие заклинания, некоторые держали в руках широкие черные зонты, уподобляясь маглам. Мантии пестрили разными цветами и видами тканей. Но было в них нечто общее — восторженное, выжидающее, предвкушающее выражение лиц. Дыхание близнецов стало частым и глубоким. Они упоенно, азартно взглянули друг другу в глаза, растянули губы в белозубых улыбках. Одновременно взмахнули палочками и огоньки замерцали на каждой стойке, механизмы задвигались, зашевелились, запели. Пасс в сторону входа — стеклянные двери распахнулись, тут же впуская в светящееся, искрящееся помещение первых покупателей. Мужчины и женщины, ведущие своих детей под руки, вдруг сами оказались любопытными школьниками, устремившимися на изучение магазина с особым усердием. Не нашлось ни одного взрослого, кого бы не заинтересовала стойка с защитной одеждой, любовными зельями, или перьями, исправляющими ошибки.  — Сонорус, — шепнул Фред, касаясь кончиком палочки горла. — Здравствуйте, здравствуйте, здравствуйте, дорогие друзья! Мы рады приветствовать вас в нашем магазине. Здесь вы можете найти вещи для того, чтобы подшутить над кем-то, а также…  — Обманки, помогающие улизнуть от кого угодно! Самые яркие фейерверки в волшебном Лондоне, а также наборы «Чудо-ведьма», которые помогут каждой из вас, милые дамы, стать той еще штучкой, — заголосил Джордж, подражая старшему брату. Все женщины, прогуливающиеся по торговому залу, скромно захихикали, прикрывая наливающиеся багряным румянцем щеки.  — Мистеры Уизли, вы не поможете с выбором? — вдруг попросила их маленькая девочка, держащая в руках йо-йо и фрисби.  — А я уже готов рассчитаться! — довольно произнес круглолицый мужчина, пристроившийся за стойкой возле кассы. — Эти порошки, затемняющие пространство вокруг — просто прелесть.  — Мэри, — Фред умоляюще взглянул на подругу. — Ты же помнишь, как управляться с кассой?..  — Да, но…  — Помогай, мы вдвоем точно не успеем всех обслужить, — улыбнулся ей Джордж, и от того, как тепло он посмотрел на нее, по телу словно пустили разряд тока. Да если бы он попросил ее запрыгнуть в пасть к дракону, сопровождая просьбу такой очаровательной мордашкой, она бы сделала это, не раздумывая. И делала бы это снова и снова, даже если бы дракон умел изрыгать пламя. Семь дней в неделю, без выходных и перерывов на обед.  — Да, сэр, я уже иду, — прощебетала ведьма, перекидывая темные кудри на одно плечо, делая выражение своего лица как можно более милым. В больнице ей часто приходилось разговаривать с пациентами, и теперь общение с веселыми покупателями казалось сущим пустяком. Если на работе она упрашивала их провести процедуры, умоляла успокоиться, ободряла стариков на грани смерти, то тут… Тут она дарила людям счастье, весело хохотала вместе с ними над очередным залпом шутих, сгребала звонкие монетки в задорно трынькающую при каждом открытии кассу. К обеду покупателей только прибавилось. Видимо, юные волшебники прибывали в Косой переулок, чтобы закупиться учебниками, котлами и мантиями на следующий учебный год, и, видя новую лавку, пестрящую цветами, в отличии от прочих, заглядывали «на огонек». А уж выбраться из «ВВВ», не прикупив хотя бы парочку «Шоколадных лягушек», было и вовсе невозможно.  — Мы ждем вас снова, спасибо за покупку, — мягко проговорила Мария, скидывая несколько золотых монет в кассу. Молодая девчонка, кивнув ей на прощание, схватила со стойки ярко-розовую бутылочку любовного зелья и быстро, чтобы ее за этой покупкой не заметили другие, спрятала ее в карманах мантии.  — Как тут дела у нашей лучшей сотрудницы? — раздался голос над самым ухом Чеховой. Обернувшись, она узнала Джорджа, устало облокотилась о его грудь спиной.  — Напряженно, — вздохнула, сдувая со лба непослушную прядь. — Желающих расплатиться за этот час было больше, чем за весь день. Представляешь, больше половины из них выбрали себе одежду с щитовыми чарами.  — Не удивительно, — парень пожал плечами, покрепче прижимая ее к себе за талию. Опалил дыханием кожу шеи сзади. — Продажи идут так хорошо только из-за тебя, поверь. Лично слышал, как группка пацанов выбирала, кто из них пойдет на кассу, чтобы заговорить с тобой и предложить выпить сливочного пива в «Дырявом котле».  — И кого же они послали? — на лице Маши распустилась улыбка.  — Никого, — хмыкнул Джордж. — Я предложил самому бойкому из них бесплатный батончик и теперь он обнимается с котелком, извергая туда свой завтрак. Кажется, это была яичница, пудинг и еще что-то зеленоватое.  — Фу, — девушка хихикнула, морща нос. — Побольше говори об этом, и я покажу тебе свой завтрак.  — Милая леди, рассчитайте меня, — к кассе подошла низенькая старушка в остроконечной шляпе. На вид ей было не меньше ста лет, но она упорно протягивала застывшей в руках парня девушке средство для роста ресниц.  — Давайте, мадам, я обслужу вас, — забрал у нее пузырек Джордж. — Оу, зачем же вам это? У вас совершенно поразительные ресницы и без наших чудесных растворов. Старушка зарделась, но все же вытащила из ридикюля тряпочный кошелек.  — Это в подарок моей сестре Джейн, у нее их совсем нет. Представляете, милок, варила Противолишайную сыворотку и положила не тот ингредиент. Взрыв слышала, кажется, вся Моррисон-авеню.  — Поверьте мне, он представляет, — хихикнул подошедший к ним Фред. — Как-то раз он взорвал Болтливое зелье в классе, весь Гриффиндор еще сутки пытался отмыться. Дама усмехнулась, прикрывая несовершенную улыбку ладонью. Внимание парней ей определенно льстило.  — С вас два галлеона. Золото упало в ладонь Джорджа, а оттуда отправилось в звякнувшую кассу.  — Будем снова ждать вас! — вежливо кивнул Фред, когда та собралась на выход.  — О, я вернусь, не сомневайтесь, — голос волшебницы звучал убедительно.  — Это что, угроза? — со смехом прошептал старший на ухо Чеховой. — Конфета, если устала — иди, пройдись по залу, поглазей на народ. Каких только кадров сегодня не было… И разводчик летучих мышей, и новая староста Хаффлпаффа, и сумасшедшая кошатница, от которой за километр пахло мочой и огневиски.  — И со всеми ты, конечно же, успел познакомиться? — в голосе русской читалось ехидство.  — Конечно, — Фред мягко вытолкал ее из-за стойки кассы в зал. — А как еще объяснить, что им необходимы наши чудесные товары прямо сейчас? Все-все, шагай, мой близнец обо всем позаботится.  — Я точно не нужна? — спросила Маша, оглядываясь на вставшего за кассу Джорджа. — Мне не в тягость.  — Все путем, — махнул рукой тот. — В зале все работает как часы, клиенты разобрались, что могут прочитать о свойствах товара на упаковке. Тем более, Фред летает от покупателя к покупателю со скоростью сверхзвуковой петарды. Отдыхай, милая, мы и так навалили на тебя слишком много. «Дают — бери, бьют — беги», — подумала Маша и, быстро развернувшись, направилась к витрине с товарами для девочек, ведь оттуда на торговый зал открывался самый лучший вид. Тоненько брякнул колокольчик. В дверях встали, отряхивая шерстяные пальто от дождевых капель, двое людей — низкорослый мужчина с огромным фотоаппаратом и красивая, светловолосая девушка. Ее лицо показалось Марии смутно знакомым, но вспомнить его, увы, никак не удавалось. Образ ускользал из ее разума, прошлое виделось неярким и размытым, как кадры испорченного солнечными лучами диафильма. Девушка, заметив, что Мария ее разглядывает, собиралась что-то сказать, но тут глаза ее стали круглыми и удивленными.  — Чехова? — радостно воскликнула она, распахивая руки, подлетая к ошарашенной ведьме с объятиями.  — Простите… Мы знакомы? Девушка, кажется, очень удивилась и даже слегка оскорбилась из-за этих слов.  — Всего-то год прошел, а ты забыла? Неужели я так постарела? Это же я! Леа Ловвет! Мы с тобой еще жили в одной комнате, а потом я выпустилась раньше тебя. От того, какой глупой была эта ситуация, Маше захотелось треснуть себя по лбу. Как она могла забыть про нее? Теперь образ болтливой девчушки-соседки проявился совсем ярко, насыщенно.  — Точно! Боже, Леа, прости меня. Совсем эта суета меня с ума свела. Как ты?  — Отлично, — Ловвет откинула блондинистые волосы с плеч, демонстрируя дорогое колье, опоясывающее тонкую шею. — С Сэмом разбежались, сейчас встречаюсь с владельцем золотого прииска. Вот, кручусь потихоньку. Устроилась репортером в «Пророк». В глазах Маши промелькнуло восхищение ее целеустремленностью.  — Неужели? Что же, собираешься устроить революцию и сместить Скитер с поста главной писаки?  — Ну, это в планах, — Леа звонко расхохоталась. — Пока меня взяли только в «Воскресный пророк». Ну, дочернее издание. Та самая газетенка, собирающая в себе все сплетни волшебной Англии, колонку объявлений и советы по уходу за домашними животными.  — Понятно. Ну, тоже неплохо.  — Еще бы, — Ловвет довольно поджала губы. — Всем надо с чего-то начинать, верно? Сомневаюсь, что мистера Каффа сразу же взяли на должность главного редактора. Он тоже, зуб даю, пописывал никому не нужные статейки про фестивали фермерских ингредиентов для зелий. А ты? Что, пришла поддержать друзей в день открытия? Лицо Чеховой вдруг отчего-то вспыхнуло и запульсировало, словно они вновь учились в школе, и Леа поймала ее за пристальным разглядыванием Джорджа Уизли в факультетской гостиной.  — Нет.  — Нет?  — Я… Я тут живу, Леа. Джордж и я, мы…  — Ах! Это так мило! — девушка кинулась на шею бывшей соседке. — Любовь, пронесенная через выпускные экзамены! Если будет желание увековечить ваши судьбы в биографии, назовем книгу именно так. Со стороны входа мелькнула яркая вспышка. Сначала Мария подумала, что это молния. Затем, когда по помещению разнесся резкий химический запах, ей представилось, что кто-то неловкий взорвал-таки одно из хитроумных устройств близнецов. Однако Леа, дергано отстранившаяся от нее, разуверила девушку в ее догадках.  — Мистер Голдман, ну не сейчас же! Я общаюсь с подругой, а не беру интервью. К чему эти фотографии? Седоволосый низкий мужчина растерянно пожал плечами.  — Кто вы и почему вы фотографируете здесь? — к ним приближались слишком серьезно настроенные близнецы. Джордж даже сжал руки в кулаки для пущей убедительности. — Милая, ты в порядке? Чего они хотят?  — «Они» хотят взять интервью у самых молодых и самых успешных владельцев лавки за всю историю Косого переулка, — хмыкнула бывшая гриффиндорка, поправляя изысканное украшение на шее. — Фред, Джордж! Ну и красавчиками же вы стали. Что, как и Мэри, не узнаете старую добрую Ловвет? Просияв, парни кинулись к ней с объятиями.  — Ну, главная сплетница школы, что тебе рассказать про магазин? — весело начал Фред, окидывая свое детище гордым взглядом. — Как видишь, открытие проходит успешно. Выручки больше, чем за все годы подпольной торговли в школе.  — Только без Прытко Пишущего Пера, пожалуйста, — взмолился Джордж. — Не хотелось бы прочитать потом про себя какую-нибудь околесицу.  — Обижаешь, — лицо Леи стало по-настоящему хищным, словно она учуяла, какую сенсационную статью накропает о сегодняшнем открытии. — Давайте тогда начнем прямо сейчас. Можете работать, я просто буду следовать за вами, спрашивая о некоторых вещах. Итак, кто именно был инициатором создания этой лавки? Фред собирался было ответить на этот вопрос, но колокольчик на двери снова радостно звякнул.  — Добро пожаловать в наш магазин. Эй, Ми, привет! В проеме показались насквозь мокрые мужчина и женщина, за спинами которых опасливо пряталась девушка Фреда, отчего-то несчастная и пугливая.  — Родители… — шепнул Марии на ухо Джордж, предполагая, кем являются ей эти неулыбчивые люди. — Притащила знакомиться, как и обещала. Плотный мужчина с абсолютно каменным, грубым лицом стремительно подлетел к ним, озадаченно перевел взгляд с Фреда на Джорджа, и назад на Фреда. Женщина, строго схватив Миранду за запястье, потянула ее за собой. Шум и треск, раздающийся в магазине, кажется, очень пугали ее, поэтому она мелко вздрагивала плечами каждый раз, когда что-то громыхало прямо возле лестницы на второй ярус.  — Ты Фред? — рыкнул мужчина вглядываясь в лицо старшего.  — Да. А вы, как я понимаю, мистер Тол? Здрав… — договорить парень не успел, так как отец Миранды, хмыкнув, одним четким ударом в глаз уложил его в нокаут.  — Папа! — взвизгнула гриффиндорка. — Папа, не надо! Это все я! Мужчина же на слезы дочери никакого внимания не обращал. Парень, лежащий у его ног, болезненно схватившийся за ушибленный глаз, кажется, только раззадорил его боевой пыл, оттого он накинулся прямо на него, врезаясь крупными кулаками в его бока.  — Попробуй еще его ударить, урод! — завопил Джордж, хватая мужика за ворот рубашки, стремясь оттащить от брата, неосознанно душа. — Попробуй, и я тебя размажу по стенке! Фред же тем временем сдаваться совсем не собирался. Он, набравшись сил, увернулся от сыплющихся градом ударов, принялся лупить обидчика по искореженному гневом и асфиксией бордово-красному лицу. Его собственная физиономия же окрасилась багряным — из разбитого носа и губы хлестала кровь.  — Скорее, Филипп, — прошипела Леа. — Сюжет на обложку пойдет! Близнецы Уизли снова дарят нам сенсацию, кто бы мог подумать. Фотограф, не долго примериваясь, установил фотоаппарат на треногу и сделал пару щелчков. Вспышка вновь озарила помещение. Возле барахтающихся на полу мужчин уже начинала собираться толпа зевак. Кто-то хохотал, принимая происходящее за представление, кто-то возмущенно ворчал о том, что не успели близнецы открыть лавку, как одного из них решили прикончить прямо на рабочем месте.  — Двое на одного! — голосила мать бледной, мелко трясущейся девчонки. — Куда же!  — Папа… Папа, это все я… — хрипела бедная Ми, потерявшая всякую надежду уладить эту ситуацию.  — Падла! Она была девственницей до тебя! Ты испортил мою девочку! — кричал вырвавшийся из хватки Джорджа отец Миранды. — Я тебя прижучу, будь уверен. И копию твою прижучу. Я вас обоих уничтожу! «Копия», болезненно застонав от прилетевшего в лоб тумака, с двойным усердием кинулась на помощь близнецу, но мужчина с легкостью разделывался с ними двумя, с неожиданной ловкостью перекатываясь, избегая острых кулаков братьев Уизли. Мария, на время застывшая в изумлении, вдруг очнулась, наугад вытянула руку вперед, сжала пальцы, будто пыталась зацепить нападающего. И, на ее удивление, это сработало. Видимо, после темного венчания ей не досталось какой-то особой, специфической способности, но усилились возможности колдовства без заклинаний. Подтянув мужчину в воздух, словно котенка за шкирку, она быстро направилась к дверям. Близнецы, вскочив на ноги, понеслись вслед за ней, грязно ругаясь. На ее удачу, за порогом магазина уже дожидался мистер Робардс.  — Что происходит, Уизли? Не успели открыться, а уже дебоширите?  — С этого спросите, — ткнул пальцем в безвольного мотающегося мужика Джордж. — Маша еле успела его остановить. Он угрожал нам расправой.  — А в чем, собственно, суть конфликта? Фред распахнул опухший рот, чтобы в красках описать все свои страдания, но его в который раз за день грубо прервали. Мать Миранды просунулась в дверной проем, вытаскивая за собой под моросящий дождь горько плачущую дочь.  — Отпустите моего мужа, он всего лишь защитил честь нашей малышки! Робардс начинал раздражаться. Надвинув шляпу на лоб, чтобы капли не попадали в глаза, он осмотрел растерянного, тряпично висящего в воздухе мужчину.  — Почему мистеры Уизли выглядят, словно их через мясорубку пропустили? Позвольте вашу палочку, сэр…  — Он магл, — вздернула нос женщина. — Можете проверить мою, там ни единого заклинания за сегодня.  — Спасибо, обойдусь, — мракоборец хмыкнул, оглядывая сжатую в жесте руку Чеховой. — Вы, миледи, это без палочки?..  — Да, — она небрежно мотнула головой. — Особенности русских магов. Я же из России, вы знали?  — Чертовы гастарбайтеры, — с неприязнью прокряхтел мистер Тол, стремясь выбраться из ее цепкой хватки.  — Эй! — лицо Джорджа вновь сделалось ужасно злым. — Поговори мне тут еще.  — Так, все с вами ясно, — Робардс похлопал руками по карманам кожаного пальто, выудил парочку ярко светящихся салатовым веревок. — Кто-нибудь может подтвердить, что драку начал этот? — указал на Тола.  — Да, — Ловвет, выставив вперед изящную ручку, засеменила к порогу «ВВВ». — Мы из «Пророка», сделали пару фотографий боя, где четко видно, как этот человек напал на всеми уважаемого мистера Уизли. Остальные покупатели тоже это видели. Сзади, в глубинах лавки, послышался гул. Каждый, пришедший сюда, желал поддержать Фреда и Джорджа.  — Хорошо, — Робардс вздохнул. — Мэри, отпускайте. Я заберу его на неприятный разговор. Как только отец Миранды оказался на земле, мракоборец бросил веревки на его руки. Их тут же туго стянуло, мешая ему вновь кинуться на парня дочери.  — Кстати, миледи, — Робардс вновь обратился к Чеховой. — Как чувствуете себя?  — В порядке, — отмахнулась она, понимая, что врет. Магия отняла у нее слишком много сил, удерживать такого борова в воздухе стоило ей львиной доли энергии.  — Хорошо, это очень и очень хорошо. Я очень рад. То есть, я имею в виду, магия без палочки, должно быть…  — А нельзя с этим побыстрее закончить? — рявкнул Фред, утирая льющуюся ручьями кровь с подбородка. — Я тут как бы ранен, а еще у нас полон магазин удивленных людей, которые пришли купить волшебные вещи для шуток, а не наблюдать, как меня колотят ни за что.  — Ни за что?! — взревел Тол. — Да я тебе… Она была невинна! Ты растоптал ее, смешал с грязью, сделал из нее потаскуху.  — Стив! — возмущенно воскликнула его жена, прижимая к себе еще сильнее хнычущую дочь. — Мистер мракоборец, давайте уже закончим этот никому не нужный цирк. Робардс безмолвно кивнул и повел сердито раздувающего ноздри мужчину куда-то вперед, в сторону Гринготтса. Миссис Тол тут же поспешила за ними, а Миранда, морально уничтоженная и прилюдно униженная, хотела кинуться в объятия к Уизли, но тот отшатнулся от нее, как от прокаженной.  — Фредди?  — Ми, иди за родителями.  — Фредди!  — Ми, давай, не создавай мне лишних проблем. Прошу.  — Фред Уизли, я люблю тебя больше всех на свете. Давай сбежим от них, давай уедем в Канаду только вдвоем, давай?..  — Миранда, — прикрикнул он, останавливая поток ее речи. — Миранда, родители почти ушли. Догоняй.  — Давайте, пойдемте, — Джордж повернулся в сторону вытаращившихся на них людей. — Пойдемте, дорогие друзья, пусть сами разбираются. А мы с вами вернемся к нашим сладостям и фейерверкам, верно? Кто-то, помнится мне, спрашивал меня про липучие ботинки… Фред, не дожидаясь, пока его девушка решит для себя, как поступать, развернулся и быстро понесся за братом. Тол, закусив губу, припустила за удаляющимися родителями, как только услышала сдавленный крик матери, зовущей ее по имени. Мария, утерев мокрое от дождя лицо ладонями, медленно приблизилась к Лее, схватила ее за плечо, чтобы не повалиться на землю без сил.  — Мэри, это было красиво! Как ты его уела, я бы даже и не догадалась, что ты так умеешь.  — Леа, я умоляю тебя, — устало просипела она. — Не надо всего этого в интервью, ладно? Любые деньги…  — Но тут куча зевак! — возмущенно возразила Ловвет. — В редакции взбеленятся, если узнают, что я упустила такую историю. Так что, Мэри, это я умоляю тебя.  — Хорошо, — русская махнула рукой. — Только мы можем это обыграть как нам понравится, верно? Мол, безумец напал на бедного Фредерика в день открытия. Наверняка конкурент, все такое. Леа, весело подмигнув, повела повисшую на ней подругу под крышу лавки.  — А у тебя есть деловое чутье. Точно у Уизли нахваталась. Маша же ухмыльнулась собственным мыслям. Уж она-то давно прознала, как работают СМИ. Еще во время учебы, когда жила в одной комнатушке с главной сплетницей школы.

***

Через пару часов, отдохнув и придя в себя после мощного выхода энергии, Мария обработала раны мальчиков, а заживлять синяки Фред отказался — решил, что так выглядит мужественнее. Вскоре склока и вовсе забылась, словно ее и не было. Покупатели, весело переговариваясь, устремили все свое внимание на удивительные изобретения близнецов. Остаток дня прошел как по маслу. Все вернулось в прежнее русло. Они продавали, общались, смеялись, взрывали и снова смеялись, перекидываясь шутками через весь торговый зал. После обеда к ним заглянули Энджи и Ли, держащиеся за руки и весело хихикающие, словно подростки. Магазин вызвал у них восторг. Раньше, еще будучи третьекурсниками, они до рассвета засиживались в общей гостиной, придумывая, выбирая, как все будет расставлено в лавке Уизли, в какой цвет они покрасят стены и лестницы. Теперь же они словно оказались в собственных детских мечтах, давно забытых, но оживленных, стоило только переступить порог «ВВВ». Радостно улыбаясь во все тридцать два, Анджелина сообщила, что ее взяли в запасной состав «Холихедских Гарпий». У Ли же дела обстояли чуть хуже. Все магловские каналы отчего-то отказывались брать его ведущим, но миссис Мириам Гонсалес, директор волшебной радиоволны «Приворотное зелье», сжалившись, назначила его диск-жокеем. Теперь Ли днями и ночами колупался в технике, стоящей в главном офисе, ставил песни, которые заказывали ведущим немолодые домохозяйки-волшебницы, а также составлял собственные хит-парады музыки, которым миссис Гонсалес, однако же, все равно предпочитала Селестину Уорлок. Их небольшой зарплаты едва хватало, чтобы снимать крохотную квартирку в самом конце Илфорд-стрит, а оставшиеся от арендной платы деньги они тратили на билеты, чтобы поездом добираться на работу, однако ребята были счастливы. Это было заметно по нежным, легким касаниям их рук, влажному блеску глаз, томным взглядам. Они ушли так же быстро, как и появились, и даже не выпили чаю. Объяснили это тем, что опаздывают на тренировку Анджелины — сегодня Ли должен был познакомиться с ее новыми коллегами, девчонками из команды. Фред вытряс с Джонсон обещание, что та возьмет для Джинни автограф у охотницы Вайлды Гриффитс, и только потом отпустил их, вновь отвлекаясь на пришедших покупателей. Когда на улице совсем стемнело, а в уютном и радостном магазинчике уже давно горели мягким светом огоньки, в двери вошли Уизли. Их семейство было видно еще издалека — среди серой улицы, на которую пуховым одеялом упал сумрак, их волосы горели, словно настоящий огонь. Первой в помещение вбежала миссис Уизли. Восхищенно осмотревшись по сторонам, она кинулась в объятия сначала к Фреду, а затем и к Джорджу, пища от радости.  — Мои мальчики — самые настоящие бизнесмены! — не унималась она, сминая пальцами их недовольные, но гордые лица, поправляя галстуки на шеях. Вдруг ее взгляд пал на фиолетовые отметины на лице старшего сына. — Фредди? Фредди, это еще что такое? Кто тебя так? Опять с Джорджем что-то не поделили?  — Нет, мам, все нормально, — постарался успокоить ее он. — Просто… Просто неудачное изобретение. Ну, знаешь, вроде телескопов, которые бьют тебе в глаз, когда ты в него смотришь.  — Вам стоит быть аккуратнее, — фыркнув, Молли вновь прижала детей к себе, заставляя их неловко сгибаться к ее плечам. Следующими, сразу за ней, вошли Артур и Николай. Они, усмехнувшись представшей перед ними картине, встали чуть поодаль, чтобы изучить функционирующий магазин получше. Чехов сегодня выглядел опрятнее, чем тогда, на Кингс-Кроссе. По крайней мере, он постригся и разгладил рубашку заклинанием. Ну, или его заставила сделать это Молли, кто знает? Маша, разглядев отца среди покупателей, сразу кинулась к нему, обняла со спины, запищала, ничуть не уступая миссис Уизли.  — Женщины… — смиренно вздохнул Артур, и близнецы рассмеялись, понимающе кивая ему. После, чуть отстав от родителей, в помещение вошли Рон, Гермиона и Джинни, громко обсуждающие что-то с Чарли. Их дискуссия была такой оживленной, что оставшиеся возле прилавков покупатели оглядывались на них с удивлением, ведь перекричать треск и щелканье, царившее в лавке, удавалось не каждому. Подумав, что это все, пришедшие на праздничный ужин, Мария хотела предложить им подняться в квартиру, но колокольчик на двери снова звякнул. То был Билл, одетый по последнему писку волшебной моды — в темно-фиолетовый строгий костюм и изумрудную мантию. Под руку его держала сама Флер Делакур, так же не отстававшая от своего, по всей видимости, парня в щегольстве. Изящное коктейльное платье, украшенное дорогой старинной брошью, в центре которой сиял почти прозрачный аквамарин, совсем не вязалось с этим местом, где на каждом шагу могло что-то взорваться, расплескаться, испачкать. Брезгливо переступив с ноги на ногу, она ближе прижалась к Биллу. У Марии вдруг возникло впечатление, что они находятся на полной цветных огней ярмарке, и на нее только что пожаловала сама королева, не слишком впечатленная плясками местных клоунов.  — Проходите, проходите! — радостно замахал руками старший близнец. — Мне не верится, что вы все здесь. О, Билли, привел подружку?  — En fait, je suis la fiancée, George, — ответила ему Флер, манерно вздергивая носик.  — C'est Fred, pas George, princesse, — на ломанном французском проворковал старший сын Уизли, любовно заправляя за ее ухо прядь светлых волос.  — Pardonnez-moi что перепутала, — полувейла смущенно хихикнула. — Конечно же, Фред. Подошедшие к Маше Гермиона и Джинни почти что синхронно закатили глаза, а где-то там, возле близнецов, раздраженно цокнула языком Молли.  — Кто-нибудь знает, о чем она там квакает? — проворчала Джиневра, и от ее слов Гермиона рассмеялась так звонко и искренне, что все вновь обернулись на нее.  — Что-то о том, что она невеста, а не девушка, — перевел Николай. От таких новостей рты близнецов и Марии широко распахнулись.  — Так ты и французский знаешь, друг? — Артур, кажется, был удивлен способностью Чехова, но не состоявшейся помолвкой.  — Совсем немного, в общих чертах. Сказать вряд ли что-то смогу, а вот перевести…  — Как бы там ни было, — Джордж звонко хлопнул в ладоши. — Я предлагаю вам подняться к нам и начать пировать. Мы пока рассчитаем последних посетителей и закроем магазин. Идет? Никто не был против.  — Тогда все марш за Мэри, — отдал приказ Фред. — Нечего здесь толпиться и мешаться.  — Узнаю моих мальчиков, — рассмеялась Молли, подходя к Чеховой, заключая ее в свои теплые и уютные объятия.

***

Легкий взмах рябиновой волшебной палочки, и в камине заплясало, задорно затрещало жаркое пламя. В гостиной моментально стало чуть уютнее. Рон, усевшийся на диван вместе с Чарли, зябко поежились, протягивая окоченевшие ступни к очагу.  — Спасибо, Мэри, — младший из братьев блаженно улыбнулся.  — Не за что. Грейтесь, ребята. В окно с двойной силой застучал крупный, частый дождь. Где-то вдалеке небо озарила фиолетовой вспышкой резная молния, сразу за ней стены сотрясли раскаты грома. Молли, усевшаяся за круглым столом, нервно вздрогнула, хватая Артура за руку. Он же, видя, как волнуется его жена, приобнял ее за плечи, не прерывая увлеченного разговора с Николаем и Биллом.  — Мари, je me sens mal à l'aise. Позволь помочь хоть чем-то, — Флер, цокая тонкими каблучками по дереву, подошла к девушке, схватила ее за ладонь, цепко сжимая пальцами. — Mon préféré Билли занят, а его матушка смотрит на меня так, будто готова съесть меня вместо праздничной курицы. От ее слов Джинни и Гермиона, рассматривающие рамки с фотографиями, мерзко захихикали, приникая друг к другу, наверняка сочиняя про француженку очередную шутку.  — Да, можешь разогреть пюре.  — Что?  — Пюре, Флер, — Мария, открыв холодильник, достала из его недр огромную кастрюлю, полную картофельного пюре. — Мы все приготовили еще вчера, сейчас нужно только разогреть. Так, курица уже в духовке, салат на столе… Да, получается, осталась только картошка.  — Oui, bien. Обожаю картошку! Невеста Билла, подхватив кастрюлю, понеслась к плите, чуть покачиваясь от ее тяжести. Подошедшие к Чеховой со спины девушки тут же презрительно фыркнули, наблюдая, как блондинка подпаливает одну из конфорок при помощи палочки.  — Что, Флегма и тебя достала? — спросила Джинни.  — «Флегма»? — брови девушки удивленно поднялись.  — Это Джинни придумала, — с небольшой долей гордости сообщила Гермиона. — Что-то в их отношениях нечисто, Мэри. Они так неожиданно объявили о своей любви, потом о помолвке… Мне кажется, никто и понять не успел, как она поселилась в Норе.  — Она поселилась в Норе? — еще больше поразилась русская. — Боже, не виделись всего-то месяц, а новостей…  — Да уж, — Уизли невесело вздохнула. — Дома теперь просто ад. Лезет везде, визжит, если увидит хоть букашечку на стене. А Билл… Знала бы ты, Мэри, как это мерзко, когда идешь утром в ванную почистить зубы, а они там зажимаются на полу.  — На полу? — недоуменно переспросила девушка.  — Мэри, ты мне сейчас Рональда напоминаешь, — рассмеялась Гермиона. — Могут и не на полу. Возле стены, например, или прямо за завтраком. Я вообще считаю, что поцелуи, касания — это все слишком личное. Не обязательно на публике…  — А ты и правда ханжа, — хитро сощурила глаза Джиневра. — Когда мы смотрели магловское кино про любовь, ты вздыхала на поцелуях Карлоса и Джессики, а сейчас начинаешь хаять всех влюбленных мира.  — То кино, а это — жизнь… — тихо прошептала Грейнджер.  — Ладно вам, девочки, тут можно спорить до бесконечности, — Мария притянула подруг к себе за плечи, обняла, чувствуя, как разливается по их телам тепло от пышущего жаром камина.  — Ну уж нет, — Джинни, кажется, и не собиралась сходиться на «ничьей». — Вот мы с Дином…  — Так новости на этом не кончаются? Появился какой-то Дин? Поняв, что сболтнула лишнего, девчонка прикрыла рот рукой и попыталась высвободиться из объятий, но Гермиона уже успела упереть руки в бока и нахмуриться.  — Мне показалось, что случай с Корнером научил тебя хоть чему-нибудь, — бывшая староста Гриффиндора, кажется, собиралась читать подруге нотации. — А теперь ты и он… Дин Томас, правильно я понимаю? Джинни, вы же совершенно не подходите друг другу! Он… Он несерьезный, все время бегает с Симусом к озеру, чтобы взрывать под водой яйца гриндилоу!  — Тоже мне, недостаток, — хихикнула зардевшаяся Уизли.  — Но Джинни… Я не хотела тебе говорить, но… Мне кажется, что Гарри после Отдела Тайн смотрит на тебя иначе, правда. Не думала ли ты?..  — Заладили вы со своим Гарри. Что ты, Герми, что Мэри. Оставьте вы меня и его уже в покое, — фыркнула Джинни, дергано отстраняясь от подруг, перепрыгивая через диван, устраиваясь на нем рядом с братьями.  — Кстати, а где Гарри? Мы с мальчиками думали, что он тоже нас навестит, — растерянно произнесла Маша, оглядываясь на входную дверь, слыша за ней еле слышный звон колокольчика и шорох жалюзи.  — Дамблдор попросил не сообщать ему про открытие. Сказал, что Гарри необходимо сейчас быть у Дурслей. Кажется, ему там безопаснее. Сама же знаешь, что творится на улицах Лондона. Мария медленно кивнула, ощущая в центре груди непонятный холод и волнение, пробирающее до самых глубин.  — Директор недавно вернулся из странствия, выглядит очень плохо. Он заходил к мистеру Уизли на днях и спрашивал нас о самочувствии после того поединка в министерстве. И знаешь, что я заметила, Мэри? У него почернела рука.  — Гангрена? — предположила Чехова. — Нет, она не могла развиться так быстро. Может, его прокляли? Дедушка рассказывал об одном проклятии, не совсем помню, как его можно «заработать», но…  — Мари, ma chère, кажется подогрелось! Пахнет приятно, — Флер прервала их беседу, подходя к ним с кастрюлей пюре, подставляя ее под их носы.  — Отлично, Флер, ты умница. Неси на стол. В тот же момент дверь широко распахнулась, в квартиру ворвались, словно два смерча, близнецы. Быстро проследовав ко столу, они устроились на стульях.  — Пора начинать, — скомандовала Молли, указывая членам семьи, тут же собравшимся со всех углов квартиры, их места. Грянул гром. Гроза все усиливалась, дождь теперь беспрерывно хлестал по плотно закрытым окнам, ветер завывал, отчаянно мечтая вырвать дом из земли вместе с фундаментом и унести куда-то далеко-далеко. Вилки и ножи заскрипели о тарелки. Громко хлопнула бутылка шампанского в руках Фреда. Искристый напиток тут же полился по хрустальным фужерам, шипя.  — Давайте поднимем бокалы за наш магазин и его процветание, — начал вставший из-за стола Джордж. — Все вы знаете, что мы стремились к этому всю свою жизнь. Все это далось нам огромным трудом, и ничего бы не вышло, если бы не ваша поддержка…  — Но если бы мама не отнимала наши разработки, мы добились бы этого на год раньше, — хихикнул старший близнец, тут же получая от сидящей рядом Молли шутливую оплеуху. Дружный смех звоном пронесся по комнате, сплетаясь с треском поленьев и шелестом дождя.  — Так вот, этот день настал. Магазин открыт, весь Косой переулок гремит от того, как успешно мы стартовали. Пьем до дна за наш оглушительный успех!  — Лучше и не скажешь, братик, — Фред стукнул о его стакан своим.  — Ура! — радостно закричали все собравшиеся, протягивая фужеры, полные шампанского, вперед. Хрусталь завизжал, запел. Насытившись, прикончив вторую и третью бутылки игристого вина, все принялись обсуждать последние новости, задорно хохоча от шуток Фреда и Джорджа. Беседа бы и дальше текла непринужденно, если бы Рон, понизив голос до полушепота, не решился рассказать услышанную на улице сплетню:  — Мэри, близнецы, вы знали, что Флориан Фортескью сегодня исчез? Услышал краем уха, когда шли сюда, и не поверил, а потом, когда проходили его кафе, оно было закрытым.  — Неужели? — приложила руку ко рту миссис Уизли. — Мороженщик? Артур, помнишь, мы ходили на свидания в его кафе?  — Еще бы, дорогая, — Артур тепло усмехнулся, но тут же взгляд его стал задумчивым и печальным. — Жаль человека. Говорят, Дамблдор доверил ему какую-то информацию…  — Папа, лучше не надо, — подал голос почти задремавший после плотного ужина Чарли. — Не при младшеньких уж точно. Решайте дела Ордена за закрытыми дверями. Незачем школьникам слышать такое.  — Школьники, вообще-то, сражались с Пожирателями пару месяцев назад, — возмутилась Джинни, прожигая брата взглядом.  — Ладно-ладно, так что с Флорианом? — прервал ее расстроенный Джордж. — Поверить не могу, что он пропал. Мы же к нему так часто ходили…  — Может, испугался происходящего вокруг, собрал вещи и сбежал? — предположил Фред, внимательно осматривая лицо брата. — Помнишь, Джорджи, он что-то говорил про старенький домик где-то в Альпах?  — Не помню… — задумчиво процедил его близнец, почесывая затылок. — Что-то вертится на подкорке мозга, но… Никак не могу ухватиться.  — Ну же, вспоминай. Буквально пару дней назад, когда мы заходили за молочным коктейлем для Мэри, чтобы порадовать ее после смены. Ну же, давай. Банановый коктейль с шоколадной крошкой, глупая песенка по радио, которая точно бы понравилась Ми, старик рассказывает, как страшно ему распахивать двери каждое утро…  — Не помню, хоть убей, — сдался младший. — Давайте переведем тему на что-то более позитивное.  — Да, давайте! — оживилась Флер. — Как насчет того, чтобы обсудить нашу с Билли помолвку?  — Которая была слишком поспешна, — тихо вставила миссис Уизли, но все услышали ее. Возникшее неловкое молчание длилось с минуту. Казалось, что электрические заряды молний с улицы проникли в гостиную, делая напряжение в воздухе практически осязаемым.  — Что ты имеешь в виду, мам? — на лице Билла отразилось недоумение.  — Давайте не будем и об этом тоже, — попытался примирить членов семьи Артур, но по горящим глазам Флер, по ее остро вытянувшемуся лицу и поджатым губам понял, что та уже прошла точку невозврата.  — Так и знала, Билл, что твоя матушка против нашей любви. Это потому, что я на четверть вейла, да? Боитесь, что я очаровала его своей магией? Так вот, я ничего не делала, чтобы привлечь его! Он сам захотел встретиться. Он сам предложил мне стать его супругой!  — Я боюсь, что ты бросишь его при первой же трудности, возникшей на вашем пути, разобьёшь его сердце. А трудностей будет предостаточно, поверь мне. Настают тяжелые времена, когда трудности будут буквально по пятам гоняться за всеми нами. Ты красивая девочка, а Билл… Он же не богат, Флер… Француженка вскочила на ноги, с грохотом роняя стул.  — Билл, мы идем домой. Я не собираюсь доказывать твоей матери, что я не мошенница. Парень, одарив растерянную рыжеволосую женщину обиженным взглядом, также поднялся из-за стола, подал своей даме руку. Громкий щелчок трансгрессии, и воздух на том месте, где они стояли пару секунд назад, пошел рябью, словно в жаркий день.  — Прекрасно отметили открытие магазина, — пробубнил Рон, ковыряя вилкой идеально обглоданные куриные кости. — Молодцы, ничего не скажешь.  — А что я такого сказала?  — Правильно, мама. Ты все сказала правильно. Просто Билл не хочет принимать, что его дорогой Флегме от него что-то нужно, — Джинни только раздувала огонь ненависти, горящий в глазах миссис Уизли.  — Ребята, давайте жить дружно, — процитировал советский мультик Николай, но кроме дочери его, к сожалению, никто не понял.

***

Больница Святого Мунго с каждым днем все сильнее становилась родным для нее местом. Запах вымытых с хлоркой полов, слегка щиплющий нос, голоса взволнованных пациентов, прибывающих через камины… Да, пожалуй, теперь Мария чувствовала себя здесь как дома. Даже вечно недовольное лицо привет-ведьмы Мейпл больше не пугало ее, как прежде. Очистившись от золы заклинанием, девушка прошла к стойке регистрации, протиснулась между посетителей, облепивших ее, как муравьи упавшую на землю конфету.  — Мейпл, доброе утро. Бейдж, пожалуйста. Блондинка, нехотя оторвавшись от журнала посещений, пошарила рукой в ящике, выложила на стол цветную картонку, сообщающую всем, что Мэри Чехова — медицинская сестра. Вновь надвинула на нос тонкие очки, возвращая взгляд к лежащим на столе бумагам.  — Я подготовила документы о твоем приеме, нужно подписать. Перо скрипнуло, оставляя крючковатую отметину на приказе.  — Что же, теперь официально тут работаю?  — Работаешь? — на губах Мейпл Арно дрогнула саркастическая улыбка. — А по-моему, стоишь и болтаешь со мной во время своего рабочего времени. Марш на пост. Тяжело вздохнув, Чехова поплелась к лифту, на ходу прикрепляя к собранным в хвост волосам небольшой чепец, а бейдж устраивая на обтянутой желтым халатом груди.  — Второй этаж, сестринское отделение, — попросила высокого целителя, так же вошедшего в кабину, потянувшегося к панели с кнопками. Машина дернулась, устремилась вверх, затем — вбок, преодолевая привычный маршрут. Выйдя в коридор, девушка сразу же встретила глазами сестринский пост, за которым, весело обсуждая что-то, сидели ее напарницы, Хлоя и Тоня.  — Привет, девчонки, — Маша вписала свое имя в журнальчик, осмотрелась по сторонам. — Старая грымза еще не пришла?  — У нее какое-то супер-важное совещание, — прогнусавила Тоня. — А Хлоя рассказывает о своем вчерашнем свидании. Рогер водил ее на картинг.  — Ох уж эти магловские развлечения, — рассмеялась сидящая за столом медсестричка, кокетливо накручивая прядь светлых волос на палец. — Он потом предложил поехать к нему, но я отказалась. Представляете, на первом же свидании. Нашел дурочку!  — Ужас, — Тоня поправила очки на длинном носу, но смущенная улыбка выдавала ее. Кажется, будь она на месте подруги, ни секунды бы не сомневалась, кинулась в его объятия.  — Девчонки, Рут не давала указаний? — Мария предпочла бы сменить повязки в отделении травм или вынести парочку уток из-под лежачих больных, лишь бы не слушать глупых вздохов по накачанному пареньку Рогеру.  — Сказала перебрать карточки и промочить в зелье бинты. Карточки взяла на себя Тоня. Да и не важно это, Мэри, слушай дальше, — сказала Хлоя с придыханием, нетерпеливо ерзая на стуле. — Когда он заехал за мной, я была еще не готова, только из душа. Попросила его подождать в гостиной, и тут прилетела Карамелька, моя сова. Представляешь его реакцию? Я чуть не раскрыла себя. Дурная сова чуть не выдала меня.  — А как ты объяснила ему это? — удивленно вытаращила глаза Тоня.  — Сказала, что рядом орнитологический центр, и она сбежала оттуда. Письмо он, слава Мерлиновой бороде, не увидел — таращился на мои сиськи. И я его не виню, они и правда классные. Еле слышно фыркнув, Мария взяла в руки стопку карточек, принялась тасовать их в руках, лишь бы занять себя хоть чем-то.  — А дальше что?.. — не унималась Тоня. — После картинга? Был ресторан или что-то такое?  — О да, что-то такое было… — Хлоя довольно прикрыла глаза, видимо, вспоминая идеально прошедший ужин, но тут, на удачу Чеховой, волшебный пергамент, лежащий на столе сестринского поста, подсветился золотым. По бумаге заструились буквы: «Срочно, один человек в отдел проклятий».  — О нет, Хайд снова не справляется со своими, — застонала блондинка, утыкая лицо в ладошки. — Мэри, не сходишь проверить? Я пока Тоне про вечер расскажу, а потом, обещаю, могу сменить тебя. Или взять на себя бинты.  — Договорились, бинты твои, — усмехнулась Чехова, направляясь к лифту.  — Я у тебя в долгу, — Хлоя послала ей воздушный поцелуй и тут же вернулась к рассказу о выпитом ими с Рогером вине.  — Это я в долгу у отдела проклятий, что они избавили меня от нудного трепа с тобой, — пробубнила себе под нос Мария, нажимая нужные ей кнопки. В уже знакомом ей отделении творилась самая настоящая суматоха. По длинному коридору бежали четверо молодых и крепких санитаров, тянущие на носилках бьющегося в конвульсиях колдуна.  — Мэри! — внезапно выскочивший из-за поворота Эдриан схватил русскую за руку. — Слава всем ведьмам Салема, что пришла ты! Это я вызывал. Хайд под куполом, а в приемном отделении этот чудик начал Мерлину душу отдавать. Я не мастер в диагностике, а вот ты…  — Что, нужно понять, что за проклятие?  — Моя ж ты умница, — фыркнул молодой целитель, тянущий ее за носилками вглубь корпуса. Дверь палаты, в которую занесли больного, была знакома ей слишком хорошо — здесь прошлым летом боролся за жизнь Фред. Чувство тревоги и беспомощности, роившееся тогда в груди, попыталось вновь одержать над ведьмой верх, но она, несколько раз выдохнув, смело толкнула дверь ладонью. Времени на переживания не было, ведь, судя по стремительно синеющему лицу колдуна, счет шел на секунды. Из кармана халатика тут же вылетела волшебная палочка, очертила круг возле грудной клетки пациента. Светящиеся линии, точки, кривые пропороли воздух, изменяясь вместе с его состоянием.  — Дело дрянь, Пьюси.  — Чего?  — Сатурация стремительно падает, сердечный ритм нарушен. Хоть какой-то анамнез есть? Не дожидаясь ответа, она раздвинула пальцами челюсти мужчины, осмотрела горло. Чисто. Никаких инородных тел.  — Сорок шесть лет, проблемы с дыханием, с груди сняли странный медальон.  — И поэтому решили везти сюда?  — Иных вариантов не было.  — Ладно… — в легкой растерянности, она остановилась, всматриваясь в движения его грудной клетки. Дерганные и резкие, они четко дали понять, что дышать он пытается, но не может.  — Это не отказ органов. Смотри, словно что-то мешается.  — Оно и понятно, — Эдриан, схватившись за голову, заходил туда-сюда возле койки. — А как хорошо в отделении вирусов сейчас! Все понятно и четко, никаких тебе странных больных, задыхающихся без повода.  — Что, Пьюси, не любишь сюрпризы? — нервно хихикнула Чехова, укладывая руку чуть выше солнечного сплетения лежащего перед ней волшебника. Под кожей чувствовалась отчаянная пульсация, словно все его тело сопротивлялось чему-то инородному возле самых легких.  — Сделай же что-нибудь!  — Анапнео! — из кончика ее палочки вырвалась струя воздуха. Мужчина, выгнувшись, вдруг громко закашлялся, выплевывая изо рта густую черную слизь, смешанную с кровью. Она тут же испачкала легкую простынь, которой успели укрыть его санитары.  — Великий Мерлин, ты не могла сделать этого раньше? — вздрогнул Пьюси, с интересом вглядываясь в слизь, стремясь разглядеть в ней хоть что-то, что могло бы объяснить происхождение недуга.  — А сам? Я ведь только медсестра, доктор Пьюси, пора бы уже запомнить. Мужчина же тем временем мелко задрожал плечами, разразился новой порцией гавкающего кашля. Через пару минут, вместе с рвотой, на простыню упало небольшое создание, чем-то напоминающее флоббер-червя, а волшебник, обессиливший после случившегося, откинулся назад, теряя сознание.  — Что это еще такое? Оно опасно?  — Уже нет, — Мария приблизилась к существу и ловко заставила его левитировать прямо в стоящую на дежурном столе пустую банку. — Пациенту больше ничего не угрожает, показатели восстанавливаются. Но нужна реабилитация. Он ему, наверное, все легкие и дыхательные пути разодрал. В палату вбежали две медсестры, с которыми Мария была не слишком хорошо знакома.  — Фрейя, где ты всегда прохлаждаешься, когда так нужна?! — Эдриан, кажется, был в ярости. — И ты, Дороти. Где вас носили черти на этот раз?  — Котик, не нужно так кричать, — усмехнулась блондинка. — Хайд просила воткнуть в Блэка капельницы, а это, сам знаешь, дело непростое. От этой фамилии все внутри русской отчаянно забилось. Сириус лежал в этом отделении, как же она могла забыть?  — Вот-вот, — рыженькая медсестра уперла руки в бока. — Сам бы сходил хоть раз под купол, сразу бы понял, каково нам. А то — чистенький, в халатике желтеньком, ни разу крови-то, поди, не видел.  — Из-за вашего отсутствия мне пришлось вызвать медсестру с поста, — чуть успокоившись, продолжил Эдриан. — У нас тут срочный пациент.  — Срочный пациент? — влетевшая в помещение старушка была хорошо знакома Маше, но лучше бы их встреча так и не состоялась. Мисс Оливия Хайд, такая же бодрая и полная сил, с ярко-розовой помадой на губах и вьющимися седыми волосами, стояла сейчас перед русской и всматривалась в ее лицо, словно пыталась откопать в сознании ее имя.  — Мисс Хайд, здравствуйте, — решила не мучить ее она. — Я Мэри Чехова, вы лечили моего друга прошлым летом…  — Ах, как же, помню. Фредерик хорошо себя чувствует?  — Просто прекрасно, — то, что она помнила его имя, вызывало улыбку.  — Фредерик? — вскинула брови рыжая медсестра. — Фрейя, уж не тот ли?.. Вторая быстро приложила палец к губам, умоляя напарницу замолчать, и та быстро поняла ее желание, прикрыла рот ладонью.  — Так что у вас за срочный пациент, Пьюси? — Хайд приблизилась к койке тяжело хватающего воздух ртом волшебника, с неподдельным интересом осмотрела испачканное черным постельное белье. — И что там за вашими спинами в банке? Эдриан, чуть помявшись, наконец-то решился приблизиться к извлеченному существу, поднес банку с ним ближе к глазам своей наставницы.  — Пациенту сорок шесть лет. Прибыл с асфиксией, с груди сняли странный медальон. Пришлось вызвать Чехову по пергаменту. Она провела тест, определила, что сатурация ни к черту. Прочистила легкие «Анапнео». Пациента стошнило и на свет появилось это, — для наглядности он качнул банкой. Червяк зашевелился, вытягивая жирное тельце.  — Это же маленький Апоп! — с умилением произнесла женщина. — Пьюси, знаете, кто такой Апоп? Парень смущенно пожал плечами, переводя взгляд на Чехову.  — Египетский змей, олицетворяющий великое зло и хаос? — спросила заинтересованная Фрейя. — А он-то тут при чем?  — «Проклятие Апопа»! — догадалась Мария, подходя ближе к Эдриану, разглядывая существо, болезненно корчащееся от яркого света больничных ламп.  — Именно, — Хайд постучала по банке ногтем, червь свернулся в кольцо, и, кажется, собирался погибнуть.  — Объясните, — попросил молодой целитель. — Я, видимо, от жизни отстал, раз все про этого Апопа знают, а я ни сном, ни духом.  — Мисс Чехова, может, вы расскажете? — Мария подняла глаза на женщину и встретилась с ее взглядом, лукавым, блестящим и живым. Словно той было любопытно, знает ли простая медсестра с поста хоть что-то о проклятии, кроме его названия.  — Египетское проклятие, заключается в украшение, которое надевают на шею. Поселяет внутри проклятого паразита-падальщика, который забирается в легкие и живет там до поры до времени, а затем, разрастаясь, забивается в дыхательные пути, чтобы умертвить хозяина и начать питаться его тканями. Хорошенько отъевшись, может существовать и вне тела, откладывать яйца в песке. Эти яйца потом находят темные волшебники, разбивают и заключают создание в ловушку, так это проклятие и производится. Этого паразита египтяне называют Апоп именно из-за сходства со змеем, несущим хаос. Еще его иногда называют прожорливым Апофисом. Но я читала про него в книге «Черные маги Африки», откуда ему взяться в Англии?  — О, милочка, такие уж сейчас времена. Возле «Горбин и Бэрк» можно и не такое найти. Где медальон, который вы сняли с него, Пьюси?  — Отправили совой в министерство, чтобы им занялись профессионалы. Мы должны лечить, а не снимать проклятия с вещей.  — Верно, — в голосе Хайд звучало разочарование. — Но, все же, любопытно было бы взглянуть на дом этого змееныша. О, не волнуйтесь, Дороти, — тут же поспешила она успокоить побледневшую рыжеволосую медсестру. — Его вырвали из привычной среды обитания до полного созревания. Без тела хозяина он и часа не проживет. Просто оставим его здесь, а затем отправим на экспертизу. Дверь палаты вдруг громко хлопнула, на пороге стояла плотная немолодая женщина, на лице которой не было ни одной «доброй» морщинки. Почти все складки располагались на лбу, меж густых черных бровей, придавая той крайне суровый вид.  — Чехова! — рявкнула она, повыше закатывая рукава желтого халата. — Самая умная? Почему твои напарницы заняты делом, а ты прохлаждаешься?  — Рут, успокойтесь, я всего лишь…  — Всего лишь сбежала с рабочего места! — от ярости у миссис Уилсон начинали раздуваться ноздри, делая ее похожей на бегемота. — Как считаешь, может, мне вычесть из твоей зарплаты пару десятков галлеонов?  — Прошу вас, Рут, это моя вина, — вступилась за Машу Хайд. — Оставила стажера, а тут срочный пациент. Если бы не мисс Чехова… Ох, что бы тут было! Она спасла этого мужчину, зачем же ее ругать?  — Знайте свое дело, Хайд, — кажется, старушка не вызывала в главной медсестре ни капли уважения. — Вы — лечите людей, мы — выносим нечистоты и занимаемся грязной работой. Эта поганка не сумела пройти порог по ЗОТИ, ее взяли исключительно потому, что Поппи очень просила за нее. Она просто не может спасать людей, мозгов не хватит.  — Да неужели? — повысил голос Эдриан, складывая руки на груди. — Да она умнее всего вашего дурацкого отделения. Она больше достойна быть целителем здесь, чем я. Она догадалась прочистить его дыхательные пути, а не я. И если бы мне на помощь пришла одна из ваших клуш, а не она, я бы просто потерял этого больного.  — Ого, в слизеринце проснулась жажда справедливости? — тихо хихикнула Мария.  — Заткнись, Чехова. Просто кто-то должен постоять за тебя, раз сама не можешь.  — Вот так вот, Рут. Девушка, оказывается, способная, — мягко усмехнулась целитель. — Твоя строгость помогает держать сестринское отделение в порядке и дисциплине, спору нет, но вот… Нельзя ли сделать исключение в этом случае? Она ведь просто выполняла свою работу — лечила.  — Еще раз, — Уилсон начинала закипать. — Лечить — не ее ума дело. Могла бы лечить — прорвалась бы в доктора. Не зря она медсестра на посту, а не в одном из отделений. Значит, есть за что.  — Или ее несправедливо оклеветали и затолкали в непригодные условия для развития, — теперь же и мисс Хайд, кажется, начинала злиться. — Присмотритесь к девочке Рут, и не будьте букой. Ничего плохого она не сделала. Подумаешь, вдохнула в человека жизнь, а не нарезала повязки из марли целую смену.  — Обязательно выпишу ваш совет на пергамент и повешу в рамочке над кроватью, — усмехнулась старшая медсестра, властным жестом подзывая Марию к себе. — Всего доброго.  — И вам не хворать, — фыркнул Эдриан, закатывая глаза. Оказавшись в коридоре, Рут схватила подопечную под локоть, быстрее потащила к лифту.  — У меня любимчиков нет, так и знай, — сурово рявкнула она. — Будешь отбывать наказание, как и положено. Обмывание лежачих, думаю, собьет с тебя спесь.

***

Вернувшись домой на три часа позже положенного, Мария устало плюхнулась на диван, по доброй традиции, не утруждая себя очищающим заклинанием для одежды. И если в первый день работы она кричала, топала ногами, плакала, то теперь внутри нее разрослось, как сорняк, моральное опустошение. Ей бы хотелось плакать от несправедливости судьбы, злиться на жестокую Рут Уилсон и глупых напарниц, сдавших ее местонахождение, но… Ничего не было. Ни единой эмоции. Да и не могло их быть после целого дня, наполненного мытьем дурно пахнущих волшебников и волшебниц, парализованных различными недугами. Лишь усталость и смирение.  — Эй, милая, — опустившийся рядом Джордж мягко провел по ее волосам, снял чепчик. — Что, сложный день? Она не смогла сказать и слова, лишь отмахнулась, поднимая вдруг намокшие глаза к потолку.  — С тобой плохо обращаются там?  — Я… Не знаю, может, я и заслуживаю этого. Просто я очень устала, Джордж. Повернувшись, она разглядела в ореховых глазах парня задорный огонек, не предвещающий ничего хорошего.  — У меня кое-что для тебя есть. Идем, это нужно посмотреть в спальне. Подхватив ее тело на руки, он так стремительно понесся по лестнице, что Маше на секунду стало страшно за свою жизнь — вдруг они не впишутся в косяк и он приложит ее головой о стену?  — Надеюсь, там меня ждут не внезапные приставания, потому что сил у меня и правда нет.  — Подожди немного, и все увидишь. Их комната была самой уютной в доме. На стенах мягко пенилось море, а над ним розовел закат, расписывающий небосвод малиновой, огненной краской. Точно такого же цвета свет проникал из-за недавно повешенных на окно штор, пуская длинные причудливые тени по деревянному полу. Все здесь дышало спокойствием и умиротворением.  — Сейчас, секунду, — парень отпустил ее возле кровати, а сам, покопавшись в платяном шкафу, достал небольшой, но плотный бумажный сверток.  — Что это, Джорджи? Не говоря ни слова, он развернул пергамент, разложил на заправленной кровати ржаво-рыжего цвета мантию и юбку.  — Просто блеск, одежда. И что же дальше?  — Не видишь, какого она цвета? — почти задыхаясь от предвкушения, проговорил он. Мысли в девичьей голове отказывались складываться в связанные выражения, потому она просто пожала плечами, щуря зеленые глаза от внезапно попавшего в них солнечного луча.  — Рыжий. И? Это должно о чем-то сказать мне? Ты мне одежку под цвет своих волос прикупил?  — Нет же, дурочка, она в цвет нашей рабочей формы, — он поднял с кровати юбку, прислонил к ее талии, примеряя. — Это тебе знак, что пора рвать когти из Мунго. Каждый раз, возвращаясь, ты мне призрака напоминаешь. А так будешь работать у нас под боком, да и…  — Постой, Джордж, ты в своем уме? — наконец-то в ней проявилась эмоция. Злость. Чистая и концентрированная.  — Я — в своем, — на лице Уизли расползлась непонимающая улыбка. — А что? Что-то не так?  — Ты знаешь меня не один год, а такое чувство, будто только вчера познакомились, — Мария всплеснула руками, отняла юбку и откинула ее к мантии. — Ты спрашивал меня миллион раз, а я миллион раз отвечала, что хочу работать в больнице, а не в вашей лавке. И что же, примешь меня на работу даже после отказа? Даже если мне не интересно этим заниматься?  — Постой-постой, — Джордж схватил ее за плечо, почти до боли стискивая на гудящих от усталости мышцах пальцы. — Но… На открытии, пару недель назад, ты была счастлива, помогая нам!  — Джордж, что за глупости?..  — Это не глупости, Мария, это — причинно-следственные связи. После работы в больнице ты печальнее авгурейя, а после «ВВВ» ты светилась, как магловская лампочка. Это, по-твоему, не повод уйти оттуда и заняться тем, что приносит удовольствие?  — Ох, если бы все так просто сдавались, что ты мне и предлагаешь сделать, мир бы никогда не развился до современного общества. Все бы так и сидели на пальмах, ели бананы. Это же гораздо приятнее, чем работать палкой.  — Какие пальмы? Какие бананы? — кажется, пылающая ярость начала заражать и Уизли. — Мы говорим о твоем счастье. И нашем благополучии. О благополучии тебя, меня и Фреда.  — Ах, вот в чем дело, — девушка нервно рассмеялась. — Так и скажи, что не справляетесь и нужна помощница.  — Да, ты чертовски права. Вдвоем трудно, лишние руки не помешают. А в больнице у тебя одни страдания.  — Молодец, Джордж Уизли, реши все за меня, ты же у нас самый умный! — ее почти стошнило от того, что она использовала фразу Рут, но обида на него была сильнее чувства неприязни к начальнице. — Я тружусь, не различая дня и ночи, стремлюсь прорваться в целители, а ты мне говоришь «брось»? Вот твоя любовь?  — При чем тут любовь? — Джордж повысил голос до крика. — Я говорю о том, что в магазине ты нужнее, чем в больнице. Раз уж из тебя медик никакой, может, лучше бросить пока не поздно и заняться чем-то стоящим? Чем-то, что разгрузит меня и брата, принесет больше денег.  — Я теперь догадываюсь, почему в последнее время ты сам не свой, почему между нами возникло это недопонимание и холод, — Мария, подражая Джорджу, закричала. — Просто кончилась твоя ко мне любовь, вот и все. Просто ты больше не любишь меня.  — Не люблю? — на глазах рыжеволосого парня блеснули слезы, а голос дрогнул, утихая до сердитого шепота. — Да я бы не стал терпеть твои выходки, не люби я тебя больше всех на этой гребаной планете! Ты мне под кожу залезла, Мэри Чехова, а оттуда по венам просочилась в самое сердце, как иголка. И теперь сидишь в нем и ковыряешь, рвешь душу. Окажись ты в моем теле хоть на секунду, ты бы сдохла от чувств, которые я ощущаю, когда только вижу тебя, так их много. Это как чертов торнадо, или взрыв вулкана, или еще чего похуже. И что я слышу теперь? Я не люблю, отлично. А ты любишь?  — Ты сомневаешься? — ярость внутри Марии слишком быстро переросла в глубокую печаль.  — Я не сомневаюсь, это твоя фишка. Я вижу факты. Не хочешь помогать нам с Фредом, устраиваешь мне сцены, кричишь. А сейчас, даю руку на отсечение, выставишь меня виноватым, словно это я устроил эту ссору. Раз я тебя не люблю, то ты просто ненавидишь меня.  — Да пошел ты, — выпалила она, стремительно разворачиваясь, выбегая из комнаты. Ступени замелькали перед глазами. Былая слабость уступила место адреналиновому взрыву, заставляющему заметаться по гостиной из угла в угол, как дикое животное в клетке, измеряя расстояния от стола до дивана шагами.  — Успокаиваемся, Маша, — прошептала самой себе. — Успокаиваемся и приходим в себя. Эта глупая свара не нужна никому. У вас двоих просто нервы сдают. Просто вы не готовы ко взрослой жизни оказались. Просто… Поток ее мыслей прервало тихое, мелодичное, безумно печальное пение, больше похожее на мурлыканье себе под нос, доносящееся откуда-то снаружи. Подойдя ближе к окну, она улеглась грудью на подоконник, высовываясь, пытаясь рассмотреть певца внизу, но звук, как оказалось, шел сверху.  — О, конфета, привет, — улыбнулся ей Фред, сидящий на покатой крыше, болтающий ногами. — Что за визги недобитых мандрагор я слышал сейчас?  — Твой брат! — только и смогла недовольно выдохнуть она, по-детски выставляя нижнюю губу вперед.  — О-о-о, все с вами ясно, — покачал головой старший близнец, доставая откуда-то трубку Сириуса, сделанную в форме головы обезьяны, вставляя ее между зубов. — Хочешь ко мне?  — На крышу?  — Ага.  — А я не упаду?  — Ой, — расхохотался Фред, уталкивая в жерло трубки листья табака. — Как бросаться с астрономической башни, так мы смелые. А как залезть по лесенке на невысокую крышу, так «упаду».  — Прекращай, — через силу улыбнулась Мария. — Где эта лестница?  — Вторая кладовка, прямо за шкафом.  — Жди. Ноги вновь забарабанили по деревянным ступеням, но на этот раз она прошла их с Джорджем спальню, протиснулась в набитую всяким хламом кладовку, зашла за высокий стеллаж, заставленный пестрыми коробками с волшебными фейерверками. За ним, как и говорил ее друг, обнаружилась вертикальная лесенка, ведущая до небольшого люка на потолке. На крыше было лучше, чем в душном доме. Свежий ветер тут же принялся трепать ее распущенные волосы, последние закатные лучи мазнули по лицу, неосознанно заставляя улыбнуться. Весь Косой переулок был перед ними как на ладони. Покосившиеся домики жались друг к другу, подпирая, поддерживая соседние магазинчики. Мощеная дорожка казалась однородной и гладкой, будто кто-то разлил по холсту темно-серую, грязную краску, и она, утекая вниз, образовала кривую ленту. А впереди, в самом конце переулка, виднелось величественное здание из белого мрамора, настоящий дворец, полный денег и скупых гоблинов. Редкие волшебники, осмелившиеся появиться на улице в столь неспокойное для прогулок время, суетливо осматривались по сторонам, как только слышали что-то, по их мнению, подозрительное. А подозрительным им казалось все, вплоть до крика сов, сидящих на жердях возле почты.  — Садись, — указал на место рядом с собой уже закуривший трубку Фред. Глаза обезьяны вспыхнули зловещим зеленым огоньком, а из раскроенной головы повалил сладко пахнущий табачный дым. Мария, пожав плечами, уселась рядом с другом, вытягивая ноги в пропасть. Чтобы ей было не так страшно, Фред уложил руку на ее острое плечо, прижал к себе, накидывая на спину полу своей куртки.  — Мне не холодно, — попыталась отказаться девушка, но Фред мотнул головой.  — Ветер уже совсем не летний. Просквозит поясницу — я лечить тебя не буду. Смирившись с его заботой, Маша уложила голову на мужское плечо, тяжело вздохнула.  — Ну?  — Что «ну», Фред?  — Не собираешься поведать, почему я снова слышу, как вы кричите друг на друга? Конечно, милые бранятся — только тешатся, но…  — Он просто решил, что я должна работать у вас. Не предупредил меня, не спросил, хочу ли я этого.  — Он думал, что ты хочешь этого так же, как и мы, — пожав плечами, Фред запрокинул голову наверх, выдохнул в почти ночной воздух клубы дыма. — Но, видимо, мы выдавали желаемое за действительное.  — Видимо, — возмущенно фыркнула Чехова, прикрывая глаза, вслушиваясь в далекий гул поездов, следующих рядом с этой волшебной улицей. Кажется, звуки живущего своей жизнью города начинали ее убаюкивать, поэтому она крепче вцепилась в руку Фреда, опустившуюся на ее предплечье. Иначе бы точно соскользнула с края.  — А что, тебе правда так нравится в больнице? К нам совсем не тянет?  — Пойми, я стремилась к этому всю мою жизнь. Я чувствую, что мое призвание — спасать людей, и между мной и его исполнением какой-то крошечный шаг. Такая маленькая преграда, что ее даже почти не видно. И что же? Мне сбежать, оставив мечту на полпути?  — Не надо. Просто побеседуй с самой собой на досуге, спроси себя, точно ли ты хочешь отказаться от работы в «ВВВ». Но если ты хочешь быть в Мунго — пожалуйста. Не думаю, что Джордж против.  — Он-то как раз и против, — горько усмехнулась русская. — Даже форму уже купил. Сделал все так, как нравится ему, совершенно не думая о моих чувствах.  — Ты его просто огорошила, Мэри, — попытался вступиться он за брата. — Уверен, Джорджи тебе зла не желает. Просто… Да, повторюсь в который раз, он нервничает из-за… Да из-за всего. Из нас двоих он всегда переживал больше, я отпускал ситуацию гораздо легче. Думаю, мой брат просто хотел как лучше, хотел уберечь тебя от нервотрепки и усталости, а вышло так, как вышло. Ему так больно смотреть на тебя, когда ты возвращаешься домой, что…  — Тебе-то откуда знать, что ему больно?  — Я читаю его мысли, только и всего, — подмигнул подруге Фред, делая глубокий вдох, пропуская никотин в легкие.  — Прочитай тогда, почему он больше меня не любит.  — Это кто тебе такую глупость сказал?  — Сама как-то догадалась. Давай не будем обманывать друг друга, Фред. После того, как я переехала сюда, в наших с ним отношениях что-то изменилось. Он будто стал холоднее. Проводит кучу времени за бумагами, огрызается по любому поводу, ворчит.  — Он просто старый дед, заключенный в тело молодого и горячего парня, — Фред звонко рассмеялся над собственной шуткой. — Правда, клянусь, с ним такое случается. С самого детства на него нападает такое периодами, будто он взъедается на весь мир.  — И что же тогда делать?  — Подождать, пока накал страстей спадет. Просто отойти в сторону, чтобы он смог посмотреть на себя со стороны и понять, что ведет себя как малообразованный тролль, который не умеет выстраивать нормальные отношения с окружающими.  — М-да…  — Так что, готов поспорить на десять галлеонов, он не хотел тебя обидеть своими действиями. И словами тоже. Просто так уж совпало. Такая уж фаза луны, да и Сатурн в козероге, сама понимаешь. Мария тихо хихикнула, крепче прижимаясь к близнецу. Теперь его куртка не казалось такой уж бесполезной — голые ноги покрылись мурашками от продувающего до костей холодного ветра.  — И он правда любит тебя, Мэри. Сильнее, чем кого-либо и когда-либо. Поверь мне, я видел, как он скучал по тебе, когда мы улетели из Хогвартса, видел, как он предвкушал твой приезд. Ты особенная для него. Поэтому он так нервничает. Поэтому так суетится, стараясь наладить ваш с ним быт. Не всегда получается, да, но он хотя бы старается. Слова о любви вдруг вызвали у Марии неприятные воспоминания. Сознание четко, словно на киноленте, изобразило заплаканные глаза Миранды Тол, стоящей под моросящим дождем, злое лицо Фреда, выкрашенное багрянцем возле носа и губ, покрытое наливающимися синяками. Ее мольбы уехать вместе куда-нибудь. Отстранившись, Маша заглянула Фреду в лицо. От бывших ранений не осталось и следа. Лишь мелкие желтоватые пятнышки указывали, куда бил его отец Миранды пару недель назад.  — Фред…  — М?  — А что у вас?..  — У нас с Джорджем? Все отлично. Он и на меня ворчит, но я хитрее, не довожу до скандалов.  — Нет, я не про это, — ей вдруг стало неловко спрашивать, но вопрос уже крутился на языке. — Что у вас с Мирандой? Вы?..  — Ага, расстались, — его голос стал звучать тихо и расстроенно, совершенно для него не характерно. — Я, конечно, подозревал, что все так и случится, когда она рассказывала, что родители держат ее в ежовых рукавицах. Но вот чтоб до драки…  — Он просто ненормальный, Фред, вот и все.  — Конечно, я виноват, но я же не принуждал ее! Она сама захотела этого, сама полезла, — не слыша слов девушки, затараторил Уизли. — А я еще думал, дурак, почему она так стремится поскорее с девственностью разделаться. А оно вон как… Выбралась из-под крыла родителей, и сразу за новыми впечатлениями.  — Эй, Фредди, — Мария мягко сжала его ладонь в своей руке. — Ты не виноват. Отношения — это согласие двоих, а у вас были именно отношения. Девочка всего лишь выбрала тебя, а ты ее. И вы оба не виноваты, что ее родители словно из каменного века выбрались.  — Нет-нет, — парень закачал головой. — Эта ситуация определенно заставляет меня задуматься о существовании кармы. «Отлились кошке мышкины слезки». Знаешь такую фразу? Вот, это про меня. Когда мистер Тол расквасил мое лицо, он словно сделал это за всех моих девушек, а не только за дочь…  — Фред…  — Нет, правда. Вспомнить стыдно, каким я был, когда мы только встретились с тобой. Трахал все, что движется, а что не движется — двигал.  — Фред, ты был подростком. В шестнадцать лет такая активность — частая вещь. У многих мальчиков в этом возрасте вся кровь в члене, до головы и капли не доходит.  — Но это же не значит, что нужно быть моральным уродом и менять любовниц как перчатки, — теперь ярость, видимо, передающаяся сегодня воздушно-капельным путем, начала застилать глаза старшему Уизли. Под кожей лба нервно запульсировала венка, а костяшки побелели от того, с какой силой он вцепился пальцами в «обезьяновую» трубку. — Почему я не мог сделать так, как сделал Джордж? Завести одну подругу и отрываться на ней. Почему? Зачем нужно было скакать из койки в койку?  — Прошу, прекрати… — в уголках глаз девушки начинали собираться слезы. Видеть, как он убивался, было больно.  — Да нечего прекращать, конфета. Я правда виноват перед всеми ними. Возможно, они хотели бы, чтобы я позвал их замуж, чтобы у нас было счастливое будущее, а я всего-то «заходил к ним на огонек», просто пользовался их телами. Знаешь, как это гнетет? Знать, что ты — стереотипный мудак из бульварных романов про запретную любовь.  — Ты же осознаешь, в чем был не прав. Значит, не такой уж ты и стереотипный, — тонкие девичьи пальцы запутались в его волосах, сжали, чуть оттягивая, заставляя переключиться на эту незначительную физическую боль. — Тем более, многим из них хотелось того же. Взять хотя бы Фрейю, которую сегодня я встретила в больнице. Это же она хотела секса без обязательств, насколько я помню.  — Ой, о ней вообще не вспоминай. Этот период моей истории слишком странный, насквозь пропитанный какими-то глупостями. А знаешь, самое главное — то проклятие тоже было предзнаменованием. Уроком от Сесилии, подсказкой, что не стоит относится к девушкам, как к способу развлечься на пару недель.  — Прекрати уже себя накручивать, — в груди Чеховой поднялась волна нестерпимой, почти болезненной жалости к его душевным мукам. — Не было это проклятие уроком. Это была просто очень глупая месть.  — Месть за то, что я поигрался с ней, и выбросил за ненадобностью. Мерлин, как же мне паршиво.  — Главное, что ты перестал так делать, правильно? Значит, встал на путь исправления. Фред дрогнул, его тонкие губы плотно сжались и он, кажется, держался из последних сил, чтобы не разрыдаться.  — А что, если это не так? Что, если и Ми я использовал ради своих целей? Я мудак. Какой же я мудак!  — Фред, пожалуйста, не называй себя так.  — Я называю вещи своими именами, конфета. Они — жертвы моего эго. А знаешь что, Мэри? У нас с тобой есть одна общая беда на двоих.  — И какая же? Джордж Уизли? Тихо хихикнув, Фред прикрыл глаза.  — Не-а. Мы с тобой очень красивы, и оба, на беду, прекрасно знаем об этом. Только ты этим не пользуешься, словно это тебе и не нужно. У тебя внутри горит прекрасное пламя, свет, к которому люди тянутся, как мотыльки, и оболочка — уже не главное. А я… Как только перестал быть мальчишкой, а стал юношей, сразу понял, что к чему. Девчонки курса с третьего начали липнуть. Как считаешь, мог я стать другим, если со всех сторон меня умоляли сходить на свидание?  — Это сложный вопрос, — девушка мягко поцеловала его в плечо, скрытое от ночного воздуха тонкой майкой. — Главное не то, каким ты был вчера, а то, каким станешь завтра.  — Джордж раньше меня сообразил, что творит что-то плохое, — прикусил губу парень. Две прозрачные слезинки скатились по его щекам, устремляясь к напряженной шее. — Ему ты в этом помогла. Знала бы ты, как я вам завидовал. Тому, что у вас все так чинно и ладно. А у меня вот… Блять, ну зачем же я закрутил с этой Мирандой?  — А с ней-то что не так? Вы, вроде как, любили друг друга. Разве нет?  — Ну… — парень неуверенно поджал губы, словно раздумывая, стоит ли об этом говорить. — Она очень милая, правда. Очень добрая девушка с большим сердцем, пусть и немного наивная. У нее прекрасные глаза и очень красивая улыбка. Но…  — Эти «но» все портят, верно? — усмехнулась Мария. — Я сразу почувствовала, что что-то не так. Если бы она была нужна тебе, ты бы ни за что на свете не отпустил. И строгие родители не были бы преградой, ты бы выкрал ее из собственной постели ночью. Но не опускал бы руки.  — Ах ты, мой маленький Шерлок Холмс, — сквозь слезы рассмеялся Уизли, наугад целуя ее в висок. — Так и есть. Я пытался забыться с ней. Сначала показалось, что удается. Тогда, в феврале, даже на миг почудилось, что я люблю ее. А потом…  — Забыться? О чем ты? Он, не говоря ни слова, залез в карман штанов, достал оттуда сложенную в два раза плотную бумажку, передал девушке в руки. Распахнув ее, она увидела один из снимков, сделанных Джорджем. Колдография была живой и веселой. На ней — она и Анджелина, сидящие на полу в комнате близнецов и хохочущие.  — Всегда ношу этот снимок с собой. Наложил заклинание раздвоения на фотографию и копию забрал себе. Вдруг осознание заставило ее широко распахнуть глаза, а на тело словно вылили ведро кипятка.  — Ты ее любишь!  — А?  — Анджелина! Ты любишь Анджелину!  — Как же ты, интересно, догадалась? — ехидный тон заставил ее шутливо садануть ему по плечу.  — Какой же ты жук! И не сказал мне, своей лучшей подруге.  — Даже и не знаю, как объясниться. Всем было бы лучше, если бы этого чувства не было. Всем было бы проще, если бы я мог вырвать свое глупое сердце из груди и выкинуть его куда подальше.  — Фред, какой же ты дурак!  — Я знаю, именно поэтому я ничего и не говорил вам. Знаешь, как это тяжело? Ощущать все это, и понимать, что время упущено.  — Но она же… Вы же встречались, боже мой!  — Ага, только вот потом расстались. И пока я ходил и дулся на нее, думая, что это она меня прокляла, у нее завязались отношения с Ли.  — Я уверена, что она поняла бы тебя. Стоило поговорить с ней. Да и сейчас… Никогда не поздно, Фред. Она тебя поймет!  — И что, мне нужно разрушить что-то по-настоящему прекрасное ради чего-то хорошего? Да ты видела их вообще? Они же светятся, будто фосфором натертые, а в глазах такая нежность, что… Вот теперь Фред не выдержал натиска чувств. Разрыдался так горько и искренне, что сердце Марии заколотилось слишком быстро, в горле встал ком, а глаза моментально намокли.  — Фредди… Ну, тише.  — Представляешь, сколько всего я успел наворотить за свои восемнадцать лет? Обидел столько девушек, любимую не уберег, не удержал…  — Это был несчастный случай. Ты не виноват. Никто не знал, что так получится. Это всего лишь неудачное стечение обстоятельств.  — Я должен был знать. Я должен был сразу понять, что она не способна на такую мерзость. Мерлин великий, убийство и она — две вещи, которые никогда не пересекутся. И что же я сделал? Правильно, уперся рогом, как баран. И та ситуация с Кэти… Она была не виновата, понимаешь? Она думала, что тот парень — это я. Извинилась, созналась, когда поняла, что произошло. Попыталась все исправить. Только я не захотел ничего исправлять, все разрушил, растоптал, уничтожил! Обнявшись еще крепче, они разрыдались в голос. С реальностью их соединял лишь ветер, ставший этой ночью совершенно осенним, ощущение бездонной пропасти под ногами, да цепкие пальцы, впивающиеся в тела друг друга, судорожно оглаживающие плечи, спины, лица.  — Жизнь — та еще шутница, Мэри. Только вот шутки у нее не смешные, а злые. Как все могло сложиться именно так? Почему?  — Я не знаю, Фред. Не знаю.  — Можешь пообещать мне кое-что?  — Что угодно, Фредди.  — Об этом дурном чувстве не должен знать никто. Джорджу я, так и быть, сознаюсь, но вот она… Прошу, не выдавай меня, не пытайся с ней поговорить.  — Я обещаю.  — Знаешь, что я еще хочу сказать? — отстранившись, он утер следы слез рукавом, вновь коснулся губами трубки. — Я никогда не использовал тебя, знай это. Ни в одном из всех возможных смыслов. Признаю, я хотел тебя в самом начале, когда еще не знал так хорошо, но мысли, чтобы использовать… Никогда не было, клянусь.  — Я верю. Ты — один из немногих людей, которым я безоговорочно верю.  — Как и я тебе, — к бархатному звездному небу заструились кольца сладковатого дыма. — Я хочу, чтобы ты знала, что я всегда любил тебя. Иной любовью, чем Анджелину. Ты мне как Джордж. Или как Джинни. Или любой другой член семьи. И я всегда, что бы ни случилось, буду принимать тебя такой, какая ты есть. Грустной или веселой, здоровой или больной, в больнице или в нашем магазине…  — Я тоже тебя люблю, — улыбнулась девушка. — С тобой мне всегда уютно и хорошо, словно ты — и есть мой дом.  — Эй, вы, юные влюбленные, чувством окрыленные, — послышался голос со стороны окна. Обернувшись, они увидели высунувшегося на улицу Джорджа.  — Чего тебе, ревнивец? — расхохотался Фред, понимая, что брат слышал их разговор и мог подумать что-нибудь не то.  — Третьим возьмете?  — А будешь еще обижать мою конфету?  — Нет, — младший Уизли слабо улыбнулся, и от того, какой виноватой вышла эта улыбка, сердце Чеховой дрогнуло.  — Тогда тащи свою задницу сюда. Спустя пару минут сзади них послышались шаги. Джордж, вдохнув свежий ночной воздух полной грудью, уселся с другого бока от Марии, идентично жесту брата укрыл ее спину частью своей кофты. Осторожно, чтобы не спугнуть, прочертил пальцем линию по ее голому бедру, перешел на бок, а за ним — на изгиб поясницы, чтобы покрепче обнять.  — А я-то все думал, что за упитанные голуби поселились на нашей крыше?.. А это, оказывается, вы… Фред хмыкнул, переворачивая трубку над пропастью. Тлеющие малиновые угольки вместе с серым пеплом вылетели из нее и, кружась, понеслись вниз, словно хлопья первого снега. Мария недоверчиво и медленно коснулась кончиками пальцев бедра любимого. Спустя время, словно привыкнув, сжала сквозь ткань штанов, без слов сообщая о том, что за эти полчаса успела соскучиться.  — Она считает, что ты ее не любишь, — с ходу выпалил Фред. — Думает, что за предложением работы стоит твой эгоизм. Я объяснил, что ты лишь хотел спокойствия для нее. Я прав? Джордж кивнул, укладывая голову на острое плечо Марии.  — И я люблю ее. Как может быть иначе? Не знаю уж, с чего она так взяла, но…  — Значит есть с чего взять, Джорджи. Прекратите дуться друг на друга. Словно дети малые, честное слово. Мимо них с шумным визгом пронеслась стая летучих мышей, выпущенных хозяином лавки на ночную охоту. Воздух запах озоном, словно собиралась новая гроза.  — Я понимаю, о чем ты говоришь.  — Мало понимать, дурила, нужно делать. Раз уж вы оба любите друг друга до сумасшествия, вам нужно наконец начать смотреть в одном направлении. Не друг на друга, как в конфетно-букетный период, не в разные стороны, как сейчас, а в одном направлении. И поддерживать друг друга. Потому что в этом чертовом мире мало кто еще будет вам так близок. Ну, кроме меня, разумеется. Парень и девушка легко рассмеялись.  — Что бы мы без тебя делали, братец?  — Точно. Ты, Фред, вечно оказываешься в нужном месте, в нужное время и с нужными словами.  — Своих отношений нет, так хоть ваши спасу, — улыбнулся он, зябко вздрагивая. — Теперь скажи, Джордж.  — Что?  — Что должен.  — Я люблю тебя, Мария, — слова сами слетели с его языка. — Больше жизни люблю. И готов поддержать в любом твоем решении. Я был не прав, покупая ту форму и говоря о том, что у нас тебе будет лучше. Я верю в твои силы и в то, что рано или поздно твоя мечта осуществиться. А что же касается нас… После того, как ты ушла, я залез в бухгалтерию, и… Мы можем позволить себе нанять помощницу или помощника. Твое участие не потребуется, раз тебе этого так не хочется.  — Спасибо, — девушка счастливо улыбнулась, коротко целуя его в кончик холодного носа, в мягкие губы, отдающие терпким травяным чаем. — И я люблю тебя. Вас двоих. Спасибо, что вы есть у меня. Больше всего мне в жизни повезло тогда, когда я встретила вас.  — Правда? — одновременно спросили братья.  — Вне всяких сомнений.