Звезды и подсолнухи

Если прошедшее лето она могла бы сравнить с вишневыми пирогами, которые Джордж так часто приносил из соседней пекарни, то наступившая осень слишком прочно ассоциировалась у нее с пряным какао, которое умел делать только Фред. Конечно же, свой тайный рецепт он поклялся унести с собой в могилу, но и по вкусу Мария сразу же распознала все ингредиенты: какао-порошок, подогретое молоко, немножко тертого шоколада, корицы и ванильного сахара, белая гора взбитых сливок для украшения. Этот сентябрь был таким же — уютным, сонным и густым, с легкой пряностью и сладостью. Солнце не прогревало землю с такой же настойчивостью, с которой делало это в августе. Оно будто было слишком ленивым, чуть припыленным прахом опавших листьев и пеплом, разлетающимся от вечно горящих костров. Ветер, в один день вдруг ставший холодным и промозглым, разгонял по Косому переулку ароматы спелых ягод и фруктов, тыквенных булочек из лавки румяного пекаря, прелой травы. И пусть почти каждый день Лондон поливало дождем — такая погода была словно специально создана для неторопливых и спокойных вечеров, проведенных дома в компании самых близких. Было что-то уютное и в этом темном осеннем вечере. За широким окном чернело полное ярких звезд небо. Рыже-красные шапки высоких деревьев с любопытством заглядывали в небольшую комнатку дома с номером девяносто три, били мокрыми ветвями по стенам магазинчика близнецов, топя улицу в шорохе. В самой комнате же раздавалось тихое тиканье часов, свист газовой горелки, жужжание механизмов.  — Гусиный паштет с клюквенным соусом, — с придыханием предложил Фред, склонившийся над новым устройством, которое изобрел пару дней назад. — Как вам такое? Они снова играли в эту дурацкую игру, которую придумали еще школьниками.  — Да, это вкусно, — согласился Джордж, разбирающий кипы бумаг на большом кожаном кресле. Небольшой светильник, устроившийся на стоящей рядом тумбе, отбрасывал на его спокойное лицо светлые пятна и мягкие тени.  — Нет, мне не нравится, — придирчиво фыркнула Мария, сидящая на ковре, опирающаяся спиной о его ноги. Опустив руку в клетку с недавно родившей самочкой карликового пушистика, которую Джордж романтично нарек Розочкой, Маша мягко поглаживала новорожденных комочков по спинкам. Малыши, пока что натурального, песочно-кремового цвета, носились вокруг ее пальцев, облизывали длинными язычками кожу, задорно попискивали. Их мать же, нахохлив розовую шкурку, важно сидела на возвышенности, следила за своим многочисленным выводком.  — Почему тебе не нравится все, что я предлагаю, Мэри? — голос старшего близнеца звучал расстроенно.  — Потому что ты предлагаешь невкусные вещи, только и всего, — хихикнула девушка, поглаживая молодую мать по округлому бочку. Той это явно понравилось, так как комнату тут же наполнило ее мягкое урчание.  — Тогда твоя очередь предлагать, вредина. Раз уж гусиный паштет недостоин твоего голоса.  — Дай-ка подумать… Пицца!  — Это нечестно, — Фред на секунду отвлекся от изобретения, чтобы набрать на кончик волшебной палочки немного пыльцы фей.  — Почему?  — Потому что это мухлеж. Пицца может быть с чем угодно, как и салат. Я слышал, что есть даже сладкая пицца.  — Фу, — Джордж зажал рот, будто его тошнило. — Чего только не придумают, извращенцы.  — Именно поэтому она нравится всем, — сложил руки на груди старший. — Пицца — слишком общее понятие, в нее можно добавить только любимые продукты, и тогда, конечно же, все ее захотят. И это нечестно. Ты должна назвать вкус.  — Что ж… Пусть будет пицца с пепперони.  — Отлично, милая, — улыбнулся Джордж. — Мне нравится.  — А мне нет, — Фред совершенно по-детски выпятил нижнюю губу.  — Это месть из-за того, что я не выбрала паштет?  — Нет, просто лично мне больше нравится с ананасами.  — А вот и извращенец номер один, — весело хмыкнул младший, ставя размашистую подпись на очередной договор. — Фред, будь мудрее. Эта игра никогда не закончится, если вы оба будете друг друга топить.  — Пусть он признает, что пицца с пепперони нравится всем, — улыбнулась Мария. — Это же неоспоримый факт.  — Неоспоримый факт в том, что Мэри Чехова — большая заноза в моей идеальной подкаченной заднице, — фыркнул парень, вновь возвращаясь к работе, посыпая пыльцой механизм. — Но, так и быть, ты выиграла. Она вкусная.  — Ура! — девушка победоносно взмахнула рукой и новорожденные пушистики запищали, будто бы воспевая успех своей королевы. Однако долго радоваться они не смогли — резкий стук в окно мастерской близнецов заставил их испуганно спрятаться под пышными боками матери.  — Великий Мерлин! — вскрикнул Фред, роняя палочку на стол. — Это еще что такое? Я же так поседею раньше времени!  — Это Пятнышко! — поняла по очертаниям за стеклом ведьма. — Негодный совенок, весь в своих хозяев. Черт его дернул прилететь в такую погоду. Осторожно ступая по заваленному коробками полу, она прошла к окну, отворила створку. В комнатушку тут же влетел свежий, пахнущий сырой землей и костром ветер. Промокший до самого нижнего пуха совенок, скинув в руки девушки небольшую посылку, с громким уханьем взлетел на стоящий в углу шест, на котором уже спал уставший после долгого рабочего дня Плюша.  — Что это? Тайные поклонники шлют презенты? — шутливо поводил бровями Джордж.  — Нет, — указала на имя отправителя, тонко вьющееся по нижнему краю упаковки. — «От Джинни и Гермионы для Мэри». Хм…  — Что это они послали тебе? — Фред привстал из-за рабочего стола, стремясь разглядеть посылку. — Дай-ка отгадаю, это очередная книжка?  — Книжка? — Мария прощупала прямоугольник под бумагой. — Похоже на то. А что за повод?  — Посмотри на календарь и удивись, — улыбнулся Джордж, указывая белым пером в сторону висящего на стене листа, полного цифр. — Через пару дней тебе будет восемнадцать, забывчивая ты моя.  — Точно, — русская счастливо просияла, разрывая пальцами упаковочную бумагу. — Ох, «Современный травник»! Мечтала о такой! И письмо… Пергамент выпорхнул из конверта, по все тому же витиеватому почерку Чехова определила, что автором является Грейнджер.  — Читай вслух, — кивнул ей Фред. — Или там ваши супер-секретные девичьи сплетни? Бегло просмотрев письмо, она вычленила парочку слов и важно качнула головой.  — Да, очень важные секреты, которые вам знать не обязательно.  — Так и быть, не рассказывай нам, недостойным, — деланно вздохнул парень, изображая, будто ему невероятно обидно. Весело хихикнув, Мария взялась за чтение. «Здравствуй, Мэри! Мы с Джинни поздравляем тебя с твоим днем рождения. Желаем тебе крепкого здоровья, счастья и большой удачи. Знай, что мы очень любим тебя и всегда поддержим. Всегда оставайся такой же доброй, внимательной и чуткой. Твое прошлое письмо очень взволновало нас. Эти частые ссоры… Джинни говорит, что на ее брата это не похоже. Джордж всегда был очень мягким и отзывчивым, и его поведение, описанное тобой, начинает меня тревожить. Джиневра предполагает, что на него кто-то напустил сглаз (и советует провести обряд очищения), а я же… Я вспомнила, что вы встречаетесь уже полтора года. Конечно же, я могу ошибаться, но я недавно читала одну магловскую книгу по психологии и наткнулась на «кризисную» теорию. Кажется, у вас наступил так называемый «кризис одного года». По статистике, около девяноста процентов пар распадаются именно в это время, так что вы еще неплохо держитесь. Продолжайте в том же духе. Обсуждать проблемы и идти на уступки — лучшая тактика по мнению психологов. Надеюсь, что в скором времени все наладится. А теперь, как ты и просила в прошлом письме, расскажу о новостях Хогвартса. Ты, наверное, ужасно тоскуешь по школе, правда? Не представляю, что будет, когда мне придется отсюда уйти… Видимо, нужно будет стать учителем трансфигурации, лишь бы не прощаться с этим местом. Так вот, о Хогвартсе. После того, как Анджелина ушла, Гарри назначили капитаном команды по квиддичу. На днях у них будет отбор, в команду требуются все, кроме ловца. Джинни собирается пробоваться на охотницу, поэтому сейчас мы с ней очень много времени проводим на стадионе. Она тренируется, я читаю книгу, которую ты подарила мне на день рождения. Правда, я и не думала, что русская мифология может быть такой интересной. Особенно впечатлила чудесная яблоня с золотыми яблоками, которые обладают волшебными свойствами. Такие и правда бывают? Ты видела такие, когда жила в России? Напиши, пожалуйста, это очень любопытно! Профессор Снейп теперь преподает ЗОТИ, а на его место пришел Гораций Слизнорт. Так что у нас теперь новый кабинет зелий, он находится в самом конце главного коридора подземелий. Там находиться приятнее — столы стоят полукругом, профессор зажигает множество волшебных свечей, чтобы вся комната была хорошо освещена. А еще, как ни странно, там не пахнет сыростью, только травами и старыми зельями, которые до нас готовили другие студенты. Да и уроки Слизнорта нравятся мне гораздо больше уроков Снейпа. Хотя бы потому, что он не вымещает собственную неудовлетворенность жизнью на учениках… Молчу уж о том, что он за этот месяц научил нас гораздо большему, чем Снейп за все годы обучения. А еще новый профессор смешно шутит. Пару дней назад мы проходили на зельеварении Амортенцию, и профессор Слизнорт предложил нам описать ее запах. Вначале я почувствовала свежесть утра. Словно я снова гощу у бабушки в загородном домике: скошенная трава, зубная паста. Потом я будто вновь вошла в библиотеку Хогвартса: пергаменты, кожаные переплеты и немного книжной пыли. А затем… Даже и не знаю, как сказать… Я почувствовала смесь запахов. Один из них — запах хвойного дерева, так пахла каюта Виктора на корабле Дурмстранга. Второй же — запах волос Рональда, когда он только что вышел из душа. Не знаю точно, что именно это значит, но меня это смешение смутило. У тебя было похожее? Или у кого-то с твоего курса? Пожалуйста, дай ответ в следующем письме, иначе я с ума сойду от волнения. Когда я рассказала об этом Джинни, она предположила, что я влюблена в двух парней одновременно, но я вроде бы равнодушна к ним… Нет, это мои друзья, я люблю их как личности, но… Чем больше я пытаюсь объяснить это, тем больше я закапываю себя, верно? А когда я предложила Джинни понюхать мой образец, который я принесла с урока, она не задумываясь ответила: воск для метлы, пирог с патокой и джинсовая ткань. Понимаешь? Ладно, предположим, запах воска ей нравится из-за того, что она бредит о квиддиче с самого детства. Запах джинсы нравится многим. А вот пирог с патокой… Это же любимое блюдо Гарри! Она все еще неравнодушна к нему, я уверена. А он тайно вздыхает по ней. Посоветуй, как мне помочь им сойтись? Не пойми меня неправильно, но он мой лучший друг, а она — лучшая подруга. И если они будут счастливы вместе, это будет лучшим исходом для меня. Жить в одной комнате с Лавандой Браун становится совсем уж невыносимо. Каждый вечер они с Парвати Патил устраивают чаепития, на которых разносят глупые сплетни, гадают на чаинках и красятся так, будто их лицом в гуашь окунули. Однако есть в этом и кое-что полезное. Я часто делаю вид, будто увлечена книгой, а сама подслушиваю. И вот, одну очень плохую новость я узнала из их разговоров. Та самая Миранда, которая была девушкой Фреда, в этом году не вернулась в школу. Всем это показалось странным — на последнем курсе не каждый согласится поменять место учебы. Потом кто-то из ее подруг спросил у профессора Макгонагалл о причинах ее ухода, и она ответила, что родители, якобы, боятся Сама-Знаешь-Кого настолько, что готовы оставить дочь без образования. А потом Дафна Гринграсс, с которой Миранда дружила, уехала из школы на несколько дней. Вернулась заплаканная и убитая горем. Кто-то с Рейвенкло допытался, и она созналась, что родители упекли Миранду в закрытую школу-пансионат для девочек, в которой та покончила с собой. Представляешь? Повесилась на шарфике в собственной комнате, соседки нашли ее уже мертвой. Я понимаю, что ты, наверное, очень расстроена этими новостями, потому что была с ней близко знакома, но… Прошу тебя, не рассказывай Фреду и Джорджу. А особенно Фреду. Когда я была у вас, я заметила его состояние после той драки, и эти новости ни к чему хорошему не приведут. Пусть он думает, что она уехала куда-то далеко-далеко из-за Сама-Знаешь-Кого, пусть считает, что она не хочет его видеть. Но известие о ее смерти разобьет его сердце вдребезги, я уверена. Кто бы что ни говорил, но я, как и ты, вижу в близнецах Уизли нечто большее, чем широкие улыбки и рыжие волосы. И эта новость сведет его с ума, заставит чувствовать себя виноватым. А он этого не заслуживает. Так что сразу, как только прочтешь это послание, сожги его или разорви. Прости еще раз, что письмо получилось таким грустным и пришлось поведать тебе о таких неприятных новостях. С днем рождения, Мэри! Жду ответного письма. Целую! P.S. Пока Пятнышко сидел в совятне, он успел потрепать перья дорогой и редкой сипухе, которая носит письма Малфоям. Расскажи это мальчикам, думаю, это их развеселит». Девушка утерла рукой одиноко скатившуюся по щеке слезинку, полной грудью вдохнула воздух, стремясь хоть немного успокоиться после таких неожиданных и печальных вестей.  — Эй, Джорджи, у твоей дамы снова глаза на мокром месте, — позвал брата Фред. — Мэри, все в порядке?.. Ведьма торопливо кинула письмо в стоящую на его столе плошку, выставила ладонь вперед, до скрежета сжала зубы. Пергамент вспыхнул и за несколько секунд прогорел дотла, оставляя после себя лишь черные клочки и серую золу.  — Мария, — Джордж вскочил с кресла, прижал девушку к своей груди. — Плачешь? Что произошло? Что-то с девчонками?  — Нет, все в порядке, — попыталась улыбнуться она, с силой стискивая пальцами ткань его свитера. — Просто очень соскучилась по школе. Сентябрь почти кончился, а мы так и не сели в поезд, не вернулись в замок. Там было так хорошо и уютно… За эти два года Хогвартс стал моим домом.  — Эй, смотри на эту ситуацию веселее, — ободряюще подмигнул Фред, на секунду отрываясь от промазывания шестеренок. — Кое-кто сейчас сидит за домашкой. Представляешь? Мы здесь делаем то, что захотим, а они готовятся к нудным урокам, на которых проведут весь завтрашний день. А еще им нельзя бродить по замку ночью, пить огневиски тогда, когда захотят, а также зажиматься по углам.  — Пока мы учились в школе, мы все это делали, — хихикнул Джордж.  — Нам можно, нам Филч — не указ, — старший Уизли растянул губы в хищной улыбке, вспоминая, видимо, каждый раз, когда они с братом нарушали правила. — Кстати, Мэри, а зачем было сжигать письмо? Что-то важное?  — Да так, кое-кто кое-кому нравится, поэтому Герми нервничает, что вы найдете и прочитаете это признание. Попросила уничтожить улики.  — Так и знал, что между ней и недотепой Роном что-то есть, — мягко улыбнулся Джордж, целуя русскую в лоб.  — Почему между ней и Роном?  — Потому что они все время обмениваются такими жаркими взглядами, что окружающим становится неловко, — рассмеялся Фред, откидываясь на спинку стула, закидывая руки за голову. — Такими обменивались и вы двое, когда еще не встречались. В таких взглядах больше чувства, чем в поцелуях и касаниях некоторых людей. Густо покраснев, Мария отстранилась от теплой груди младшего близнеца, направилась к дверям.  — Ты куда?  — Я хочу сходить в «Дырявый котел», Джорджи. Куплю нам что-нибудь поесть, а то в холодильнике мышь повесилась.  — Ты уверена? — парень перевел взгляд на окно, за которым расплескалась по улице тьма. — Может, дождешься пока мы с Фредом закончим? Сходим вместе. Мало ли, кто может быть на улице в такое время…  — Пока вы закончите, все магазины и кафе уже закроются. А я умираю с голоду.  — Но…  — Пусть идет, — неожиданно подал голос старший. — Робардс сегодня проводит какие-то учения возле «Флориш и Блоттс». Тренирует «свежую кровь» разбираться с нарушителями порядка. Так что на улице безопасно.  — Вот именно, — улыбнулась Мария, толкая дверь рукой. — Кстати, Гермиона написала, что Пятнышко задал трепку Малфоевской сове.  — Моя смелая птичка, — Джордж подошел к жерди, приласкал совенка, проводя по пятнистой грудке костяшкой указательного пальца. — Моя смелая и боевая птичка, так ее, эту воображалу. Наверняка сама задиралась к тебе. Плюша, сидящий рядом с Пятнышком, приоткрыл зеленые глаза и возмущенно забил крыльями, требуя внимания и к своей персоне. Парень, звонко рассмеявшись птичьей ревности, почесал и его по ушастой голове. Трансгрессировать прямо к дверям таверны было отличной идеей — усилившийся дождь припустил, застучал по брусчатке переулка, по покатым черепичным крышам, деревянным вывескам. Оказавшись под ним, можно было промокнуть до нитки за считанные секунды, а так она сразу же оказалась под широким козырьком «Дырявого котла». Опасливо осмотревшись вокруг, Мария выдохнула облако пара, зябко растерла вмиг окоченевшие ладони. Махнула подозрительно глянувшему на нее Робрадсу, окруженному новичками-мракоборцами. Тут же холодный ветер пронес мимо нее несколько желтых листьев, и девушка, посильнее запахнув на груди пальто, поспешила внутрь. Бар, как и всегда, встретил ее гулом голосов, жаром от постоянно горящих печей. В воздухе клубился пар, из кухни разносились чудесные ароматы. Старенькое, обшарпанное пианино, играющее само по себе, забряцало веселенькую песню, которая, наверное, могла бы звучать в любом кабаке мира. Пьющие волшебники, услышав ее, засмеялись, застучали кружками с огневиски о столы.  — За нового министра! — рявкнул один из них, приникая губами к краю, пьяно расплескивая пойло по лицу, мантии, которую так часто латали, что она перестала быть черной, стала пестрой из-за обилия заплат.  — Тебе чего, дамочка? — спросил неожиданно появившийся за стойкой пожилой бармен с очень грустными глазами, вечно мутными и блеклыми, с пленкой старческих слез.  — Господи! — вскрикнула Мария, хватаясь за сердце. — Том! Я задумалась и не услышала, как ты подошел.  — Этот навык я отрабатывал годами, — криво усмехнулся старик. — Знала бы ты, сколько важных разговоров я подслушал, подкрадываясь вот так незаметно.  — Не сомневаюсь. Что сегодня на ужин, Том? Прошаркав до окошка выдачи, хозяин бара крикнул:  — Что за стряпня у нас сегодня, Бетти-Би? В окне показалась немолодая колдунья, зажавшая в испачканных красной помадой зубах сигарету.  — Свинина с жаренным рисом, копченая треска с вареным картофелем. На десерт — морковные булки, но их я не советую, дорогуша, ими можно пробить даже усиленное магией стекло.  — Тогда дайте три свинины с собой, — слабо улыбнулась Чехова, выгребая из кармана несколько монет. — А ты, Том, налей мне водки.  — Водки? — переспросил бармен. — У нас только анисовая.  — Сгодится. Пятидесяти граммов будет достаточно. И чай, пожалуйста. Девушка уселась на барный стул, расстегнула все пуговицы на пальто, чтобы то не сковывало тело так сильно.  — Как всегда, с жасмином?  — Да.  — Странные у тебя вкусы, дамочка, — усмехнулся Том, отливая из пыльной бутылки немного жидкости. — Водку чаем только сумасшедший запивает. Давай лучше налью тебе томатного сока или содовой?  — Нет, спасибо.  — Ну, хозяин — барин. А что, есть повод?  — Еще бы. И не самый приятный. Холодная рюмка скользнула по стойке прямо ей в руку.  — Pokoysa s mirom, — прошептала Маша, залпом выпивая алкоголь. Горечь прокатилась по горлу, наполняя нутро самым настоящим огнем. Эти импровизированные поминки Миранды были какими-то в корне неправильными. За спиной грохотали стулья, пиликало пианино, рокотал смех пьяных волшебников. Том, ни слова не понявший, весело улыбался гостье беззубым ртом. Задорно стучал по крыше дождь, почти радостно завывал в трубах ветер. Ни намека на траур, на печаль и тоску по покончившей с собой гриффиндорке. Но не сделать этого Мария не могла. Самоубийство — страшная вещь, осуждаемая во всем мире. И если с погребальными традициями Англии она была не слишком хорошо знакома — пропустила даже похороны Седрика, то с русскими была знакома уж слишком хорошо. И самоубийц там никто не жалел. Похоронить за забором как собаку — пустяк. Дать взятку попу, лишь бы отпел новопреставленного — уже своеобразный обычай. Даже в плохеньких кафе за такие поминки брались безрадостно, словно делая безутешному семейству одолжение. Мол, были бы у нас деньги, выгнали бы вас, оплакивающих самоубийцу, пить водку на улицу. А так — сидите, грейтесь. Именно поэтому, поджав губы, Чехова направила все свои мысли к ней, ее образу, еще свежему в памяти. Попросила прощения, постаралась поддержать, пропустить через себя, пожелать доброго пути. В то, что загробный мир существовал для Миранды, она верила без сомнений, ведь если бы его не было, она бы не встретила Седрика в прошлом году. А если он есть — то и поминки у Ми должны быть. Тем более, эта милая и скромная девочка была виновата в собственной кончине лишь отчасти. Будто это она устроила себе ад на земле! Родители, по мнению Чеховой, были виноваты в разы больше нее, забрав от друзей, учителей, опозорив на всю волшебную улицу, затеяв драку с ее любимым. Чего еще они ожидали? Благодарности, что спасли ее душу от греха и порока? Если и так, то они совершенно не знали собственную дочь, и от этого становилось все гаже.  — Твой чай, дамочка, — Том стукнул по столешнице чашкой, полной горячего питья. — Составить тебе компанию, или хочешь остаться наедине с мыслями?  — Выбираю второе, — Маша вежливо кивнула, и старик поспешил вглубь бара, чтобы переставить бутылки, вытереть пыль и поболтать с Бетти-Би, так кстати высунувшей нос из окошка раздачи. Горячий чай обжег девичьи губы, а пальцы согрелись, оборачиваясь вокруг керамической чашки. Запах жасмина успокаивал, но, вместе с тем, навевал тревожные воспоминания. Именно такой чай они с Джорджем пили, когда она увидела пророчество про смерть Диггори. Мысли о смерти стали частыми гостями в ее голове. Сбежать от них было невозможно, удавалось лишь отвлечься за болтовней с близнецами, работой, домашними делами или чтением книг. Смерть была всюду вокруг нее, следовала по пятам, дышала гнилостным запахом в спину. Словно Виктор Серебряный, брат дедушки, шагнувший из окна особняка, запустил эту страшную цепь событий. Сразу за ним — мистер Крауч, Седрик, Миранда. Кучи маглов и волшебников, на которых нападали Пожиратели по всей Англии. Пациенты больницы Святого Мунго, обессиленные, принимающие старуху с косой, как старую подругу. И она, в конце-то концов. Срок ее «смерти», столько раз появлявшейся в видениях, должно быть, скоро должен был подойти. Сколько там давал ей злой дух Седрика? Два года? Три?  — Эй, ведьмочка, — опустившийся на соседний стул мужчина тронул Марию за предплечье. — Одна? Дрогнув от нежеланного касания, Мария дергано отстранилась, окатила его презрительным взглядом.  — Что может значит ваш вопрос? Одна здесь? Одна на планете? Или это вопрос о том, есть ли у меня парень? Волшебник рассмеялся, открывая гнилые пеньки зубов. Его волосы, грязные и нечесаные, напоминали спутавшееся гнездо докси, свитое из темных ниток и паутины.  — Я про то, одна ли ты здесь. Но, судя по тому, что ко мне еще не подбежал никто рыжеволосый и долговязый, ты тут одна. Его слова заставили вздрогнуть. Кажется, он видел ее с близнецами.  — Кто вы?  — Ты же ведьмочка, — вновь задорно загоготал мужчина. — Вот и погадай мне по руке, узнай мое имя.  — Я не цыганка-шарлатанка. Либо назови себя, либо проваливай, — его компания начинала напрягать. Взгляд голубых, почти белых глаз, хищно впивающийся в ее лицо, заставлял мелко дрожать, съеживаться, мечтать о мантии-невидимке.  — Не нужно тебе знать мое имя. А вот я твое знаю. Ты же Чехова, русская? Слишком громко проглотив слюну, девушка медленно кивнула.  — Зачем вы здесь?  — Что может значить твой вопрос? — он, кажется, играл с ней. — Зачем я подсел к тебе? Зачем я в Лондоне? Зачем я на этом свете?  — Зачем вы подсели?  — Все просто, — мужчина приблизился к ней лицом, делая голос тише. — Знаешь ли ты о Темном Лорде, величайшем волшебнике всех времен? То, с каким обожанием тот говорил о Волан-де-Морте, ясно дало понять, каких взглядов он придерживается.  — О нем только мертвый не знает.  — А знаешь ли ты, ведьмочка, что он собирает соратников, чтобы подчинить себе все магическое общество и править? Мария с надеждой взглянула в сторону Тома, но тот был слишком увлечен беседой с кухаркой. Спасения ждать было не от кого. Реши Пожиратель подстрелить ее «Авадой» прямо сейчас — она и ответить-то не сможет, ведь палочка спряталась где-то во внутреннем кармане пальто.  — Так знаешь или нет? — прервал ее мысли мужчина.  — Догадываюсь.  — Умница. Тут по всему Косому переулку ходят слухи, что ты без палочки умеешь колдовать. Покажешь?.. Отставив кружку на стойку, Мария хотела слезть с высокого стула, трансгрессировать или хотя бы достать палочку, но Пожиратель схватил ее за руку, дергая на себя.  — Куда? Так не вежливо, Чехова. Показывай свою магию без палочки.  — Но…  — Показывай, говорю. Если я ее не увижу, то ты отсюда не уйдешь. Тихо отругав себя за беспечность, девушка выставила палец вперед, чуть сдвинула пустую чашку на соседнем столике.  — Это ерунда, так может любой дурак. Давай что-то получше.  — Что именно? Мужчина осмотрелся по сторонам, с неприязнью взглянул на пьющих за столом сзади волшебников.  — Разбей пустую бутылку на столе тех выпивох. Небольшое усилие — и стекло лопнуло, словно по нему саданули молотком. Пьяницы вскочили со стульев, заозирались по сторонам, не понимая, кто сделал это. Пожиратель громко засмеялся, бесцеремонно хлопая ведьму по плечу.  — Вот здорово! А что-то еще круче умеешь?  — Например?  — Ну, людей взглядом убивать. Или по фотографии насылать порчи, болезни. Вот теперь цель их разговора была для Марии ясна, как божий день. Он прощупывал почву, решал, стоит ли рассказать своему хозяину про нее. Пытался вызнать, есть ли в ней хоть что-то полезное.  — Что не могу — то не могу, уж извините. Людей убивать взглядом — нужно быть хотя бы на уровне твоего… Этого… Ну, начальника. А я — всего лишь выпускница школы, которая знает какие-то фокусы без палочки только потому, что выросла в России. На лице Пожирателя отразилось разочарование, а Маша мысленно похвалила себя за убедительность.  — Знаешь, Темному Лорду нужны и такие. Он о тебе позаботится, правда. Не то, что твои рыжие. Даст тебе кров, богатство, власть. Хочешь, чтобы я перенес тебя к нему?  — Нет, — тихо пробубнила Мария, все еще прожигая взглядом Тома, мысленно умоляя его помочь.  — Чего-чего?  — Не хочу я к твоему хозяину.  — Ну, дело твое, — слишком беспечно пожал плечами мужчина, отворачиваясь от стойки. — Он никого не принуждает, каждый приходит к нему по своей воле. Только вот в день его победы над сосунком Гарри Поттером каждый, кто не преклонит перед ним голову, получит свою «Аваду», помни об этом. Встав, он кинулся к камину. Зачерпнул полную горсть пепла из горшка и раскрутился во вспышках зеленого пламени.  — Кто это был, Том? — наконец-то расслабленно выдохнув, спросила Мария. Старик, обернувшись на голос, пожал плечами.  — О ком ты, дамочка?  — Да вот, только что сидел рядом со мной.  — Не видел, — отмахнулся бармен. — Бетти-Би приготовила твои блюда, можешь забрать через минуту. Только сейчас девушка поняла, какой опасности подвергла себя и мальчиков, вытащив тогда мистера Тола на улицу без палочки. В толпе зевак могло таиться самое настоящее зло, выжидающее, наблюдающее за ними. Готовое в любой момент нанести удар. А уж если бы она показала свои способности в полную силу… Даже думать об исходе таких событий не хотелось. Ясно было одно — Джорджу и Фреду про эту встречу она ни за что не расскажет. Меньше знают — крепче спят.

***

Солнце, слишком яркое для этого времени года, смешливо выглянуло из-за плывущих по небу туч, забралось в небольшую щель в плотной ткани занавесок, мягкой кистью мазнуло по глазам Чеховой, заставляя окончательно проснуться. Сладко потянувшись, она с удовольствием осмотрела их комнату. Небо над морем сегодня было странным, словно сквозь разорванную ткань в нескольких местах проглядывала яркая, ослепительная подкладка. Тучи, отливающие коричневым, плотно закрывали собой солнце, которое, все же, то тут, то там проглядывало, озаряя мир. Прохладный, но не обжигающе холодный ветерок, влетевший в комнату из чуть приоткрытого окна, мягко и ласково пригладил горячую кожу, пустил по рукам и ногам плотные ряды мурашек. Утро сегодня было совершенно особенным. Такое бывает только раз в году — на день рождения, когда ты буквально чувствуешь, что становишься центром вселенной. И все в этот день случается для тебя — все радости, все улыбки. Каждый солнечный зайчик, пущенный высоким зеркалом на дверце шкафа, каждый радостный вскрик ворон за окном — песнь в твою честь. В дверь постучали, и тут же, не дожидаясь ответа, вошли.  — С днем рождения, соня, — Фред аккуратно шел к ней, смотря лишь на покачивающийся в его руках поднос. — Какао с печеньем в постель! Джордж, плетущийся сзади, поднял руку над головой, демонстрируя несколько красных роз.  — День, начавшийся с такого сюрприза, плохо пройти не может, — рассмеялась девушка, садясь повыше, опираясь спиной о подушки. Расставив содержимое подноса на тумбе, Фред уселся сбоку от подруги. Джордж, уложив букет возле ног, устроился рядом.  — В ноги живым не кладут, только покойникам, — взвизгнула Маша и старший, рассмеявшись, отложил его на пустующую часть кровати.  — Мисс-верю-в-приметы, позвольте порекомендовать вам выпить напиток сейчас, иначе он покроется ледяной коркой. В нем так много молока из холодильника, что… Черт, я же могу подогреть его заклинанием!  — Ну уж нет, буду холодный, — весело улыбнулась ему именинница. — Сколько сейчас времени, мальчики?  — Часы, висящие здесь, для нее вообще не авторитет, похоже, — хмыкнул Джордж, мягко укладывая руку на ее колено, скрытое плотным одеялом. — Одиннадцать часов и десять минут.  — Что?! — какао чуть не полилось у нее из носа.  — А почему ты так удивлена? — рассмеялся Фред. — Всю ночь проболтать на кухне — дело ли? Конечно, после такого и в два часа дня трудно встать.  — Почему вы не разбудили меня? Я так хотела посмотреть, как вы будете отбирать кандидатов на роль помощника!  — Ты спала как котеночек, свернувшись клубочком, — умиленно проворковал Джордж. — Как я мог прерывать такой чудесный сон?  — Именинников вообще будить нельзя, а то будет три года несчастий и год непредвиденной диареи, — важно сказал Фред, поправляя невидимые очки на носу.  — Сам придумал? — ведьма спрятала улыбку в чашке.  — Нет, нам так в детстве мама говорила, — возразил Джордж. — Но про диарею — да, это авторское.  — Сути это не меняет. Будить «новорожденного» — на себя беду навлекать. А мне беды не нужны. Правда ведь, Джорджи?  — Точно, Фредди. Тем более, там не было ничего интересного. Парочка кандидаток из старых лавок, которые закрылись в том месяце, один молодой человек, совершенно не способный подсчитать сумму цен трех товаров…  — Что же, никого не взяли? — расстроилась Маша.  — Почему же? Взяли девушку. Верити Делаж, переехала сюда пару месяцев назад из Сен-Дизье.  — Откуда?  — Это во Франции, — объяснил ей Джордж. — Училась в Шармбатоне, очень хотела приехать сюда в девяносто четвертом, но мадам Максим не взяла ее на турнир. Брали только самых способных, а она никогда из толпы особенно не выделялась. И вот, закончила, переехала сюда. Сейчас ни гроша в кармане, зато улыбка до ушей.  — Из жалости взяли, признайтесь честно? — их выбор все больше и больше начинал настораживать ее.  — Ничего не из жалости, она классная! Веселая, красивая, сумеет кого хочешь заболтать. Сегодня познакомишься с ней, Мэри, и сама поймешь, как ты не права насчет «жалости».  — Сегодня? — брови девушки взметнулись, зеленые глаза растерянно уставились на парня. — Фред, мы сегодня идем на ужин к моему папе!  — Я спрашивал его, он сказал, что уже в семь вечера мы будем свободны. Поэтому мы решили сделать небольшую вечеринку. Ты, я с Джорджи, Верити. Что скажешь?  — Я не хочу, — Мария отставила кружку на прикроватный столик, чтобы как можно красочней изобразить обиду, скручивая руки на груди. — Не хочу видеть чужого человека на моем празднике! Чем вы думали, приглашая ее?  — Мозгом, — сознался Джордж. — Совместная пьянка — лучший способ завязать дружеские контакты. Если она будет доверять нам, как друзьям, то точно не выдаст наших секретов конкурентам из «Зонко». А тут твой праздник так кстати, отличный повод. Ну, милая, не дуйся… — он подполз ближе, виновато расцеловывая ее в щеки. — Она хорошая, добрая девушка. Вы подружитесь, вот увидишь. И если тебе будет совсем уж некомфортно, обещаю, мы попросим ее уйти. Фред кивнул, прожигая недовольным взглядом брата, впиваясь зубами в нижнюю губу.  — Да-да, Джорджи прав, попросим. По их напряженному виду было ясно — этот вечер слишком важен для них. И сопротивляться больше не было сил.  — Ладно уж, я постараюсь быть милой, но только ради вас. А теперь — кыш отсюда. Я хочу принарядиться.  — Обожаем тебя! — хором воскликнули близнецы, вскочившие с кровати, побежавшие в сторону дверей, весело толкаясь.

***

Кто бы что ни говорил, но Николай Чехов очень любил свою дочь. Он был одним из тех отцов, что готовы отдать жизнь лишь для того, чтобы его ребенок был счастлив. А если для этого необходимо делать вид, что счастлив сам — он пойдет на этот маленький обман. Чего бы это ему ни стоило. Дом стараниями Молли преобразился всего за несколько часов до прихода гостей. Пыль по мановению палочки исчезла со всех поверхностей, цветы вновь ожили, закачали зеленой листвой, а на столе расправилась праздничная скатерть. Торт, полностью покрытый банановым кремом, возвышался в самом его центре, восемнадцатью свечами сообщая всем о поводе торжества. Сам хозяин дома, красиво одетый и гладко выбритый, нервно вышагивал по комнате, чем особенно раздражал женщину, любезно согласившуюся помочь ему с подготовкой.  — Молли, они должны были появиться полчаса назад.  — Николай…  — Он прав, дорогая, — спускающийся с лестницы Артур заставил жену вздрогнуть. — Они никогда не задерживались так сильно.  — Будто я и без вас этого не знаю, — миссис Уизли нахмурила тонкие брови. — То, что вы мечетесь по комнате, как два гнома по саду, не сделает ожидание более приятным, поверьте. И если ты сделаешь еще хоть один круг вокруг этого дивана, Чехов, клянусь, я запущу в тебя Оглушающим.  — Молли!..  — У меня уже в глазах рябит от того, как часто мимо моего носа мелькает твоя рубашка. Успокойся, прошу. Садись рядом со мной и жди, я чувствую, они появятся с минуты на минуту. Подчинившись, мужчина уселся на диван рядом с ней, закусил тонкую губу. Мистер Уизли же, озадаченно осмотревшись вокруг, подошел к висящим на стене часам.  — Вам бы тоже не мешало иметь такие же часы, как у нас, друг. Очень удобно, поверь. Посмотришь, и сразу поймешь, в опасности твоя дочь или просто задержалась по дороге. Я могу выписать тебе разрешение на трансформацию магловского изобретения… Договорить Артур не успел. В камине ярко вспыхнуло и оттуда, один за другим, появились Фред, Джордж и Мария, брезгливо стряхивающие с одежды пепел.  — Вот и они. Я же говорила, что ждать осталось недолго! — Молли кинулась к сыновьям, обернула руки вокруг их шей. — И где вы были? Отец и мистер Чехов с ума сходили!  — И ты, судя по всему, не меньше них, — рассмеялся старший из близнецов.  — Ты прав, сынок, — улыбнулся мистер Уизли. — Она делала вид, что ни капельки не нервничает, а на самом деле еле сдерживала себя, чтобы не трансгрессировать к вам домой.  — Сейчас неспокойные времена, волшебники пропадают каждый день. Чего стоит только пустая лавка Олливандера, которую мы увидели в том месяце, заехав к вам. Конечно же я переживала! И как в такое время можно заставлять родителей так волноваться?!  — Просто Мэри слишком долго плескалась в ванной, — обезоруживающе улыбнулся Фред, отстраняясь наконец от своей матери. Николай же в это время крепко обнимал дочь, сжимая ее тонкое тело руками так сильно, как только мог. За те полчаса, что они ждали ребят в гостиной, в голову успели залезть, кажется, все нехорошие мысли, одна страшнее другой. И теперь видеть ее счастливой, здоровой и живой было удивительно радостно.  — Я уж успел подумать, что вы забыли. Или не можете прийти из-за каких-то важных дел, — прошептал он, целуя дочь в макушку, ощущая до боли знакомую структуру кудрявых волос — точно такие же были у ее матери.  — Как мы могли забыть про тебя, пап? — улыбнулась Маша, вновь ощущая себя в безопасности. Пусть весь остальной мир погряз в безумии, здесь, в объятиях отца, было тепло, надежно и привычно. Стоило его рукам разжаться, как на девушку с поздравлениями налетели мистер и миссис Уизли, а Чехов затряс ладони близнецов.  — Рады видеть, что вам лучше, сэр, — слова Джорджа звучали так искренне и добро, что Николаю пришлось до боли впиться зубами во внутреннюю сторону щеки. Что сказал бы Джордж, если бы знал, что все это — фарс, такой привычный в высшем обществе? Что он сказал бы, если бы узнал, что улыбка и лоск — лишь маска, за которой кипит жгучая боль? Когда с приветствиями было покончено, Молли позвала всех ко столу. Из духовки тут же вынырнуло жаркое, открылись баранчики на тарелках с салатами. Узнав, что девочка тоскует по русской еде, миссис Уизли даже попыталась испечь пирожки, но они отчего-то больше напоминали сдобные булочки, поэтому подавать их она не стала. Фред, Джордж и Мэри накинулись на еду, словно не держали во рту ни крошки неделями. Домашняя пища, приготовленная с любовью, значительно отличалась от обедов и ужинов из «Дырявого котла». А уж их скромные попытки приготовить хоть что-то съедобное и вовсе казались смешными по сравнению с той гастрономической феерией, что создала Молли Уизли при помощи самых простых ингредиентов и капельки волшебства. И теперь молодые люди словно старались насытиться на год вперед.  — Выпьем за нашу девочку, — поднял бокал домашнего вина Николай, когда беспрерывное жевание сменилось веселыми разговорами и шутками. — Уверен, для всех нас она — особый человек. Именно поэтому от лица всех присутствующих я хочу пожелать тебе, доченька, счастья, здоровья, хорошего настроения. Любовь у тебя уже есть, — мужчина подмигнул притихшему Джорджу. — А с работой тебе уже повезло. Точнее, не повезло, а ты сумела добиться хороших результатов. Ты врач, как того и хотела… Фред пнул подругу под столом, неодобрительно поджимая губы. Ее маленькая ложь во благо никогда не нравилась ему. Он много раз пытался уговорить ее сознаться, что та работает медсестрой на посту, но Чехова была непреклонна. Лишние переживания ее отцу были не нужны, поэтому Мария, сделав вид, будто ничего не происходит, согласно кивнула Николаю, радостно улыбаясь.  — И в этот день я хотел бы подарить тебе вот это… — русский взмахнул волшебной палочкой, подманивая к себе небольшой сверток. — Меньшее, что я могу дать тебе. Но, я уверен, что ты и сама добьешься всего, чего ты хочешь. А это — так, блестяшка. Лишь для того, чтобы подчеркнуть твою красоту. Развернув бумажные края обертки, Николай продемонстрировал сидящим за столом брошь, прекрасную серебряную бабочку с лиловыми аметистовыми крыльями, чуть почерневшую от времени.  — Это же… — в глазах Маши застыло изумление. — Бабушкина?..  — Да, — усмехнулся Чехов. — Только она и осталась от прежних богатств. Я хотел бы дать тебе что-то действительно важное, но… Из ценного осталась только она.  — И она прекрасна. Спасибо, — девушка аккуратно прикоснулась пальцами к крыльям, а затем, забрав, приколола ее к груди. По венам тут же будто разлилось тепло.  — Тебе очень идет, милая, — во взгляде Молли читалось восхищение.  — Это не обычная бабочка, — объяснил ей Николай. — Моя мать, Ольга Дубровская, изучала камни и минералы. Аметисты — камни-лекари, способны успокоить кого угодно и излечить душу, а украшения в форме бабочек приносят хозяину удачу. Мама, когда эту брошь сделали для нее, повстречала моего отца, и это был самый счастливый брак, какой я только видел. Надеюсь, что она и тебе счастье принесет, Маша.  — Звучит как тост, — улыбнулся Артур и все, поддержав его, подняли вверх полные рубиновой жидкости бокалы. Вкус вина напоминал Марии солнечный летний день. Оно отдавало спелыми фруктами и липовым медом, а сознание от него делалось ленивым и туманным. Веки вдруг стали тяжелыми и, закрыв глаза, ведьма представила, будто она убежала в поле, спряталась среди налитых соками цветов, нежится под палящими лучами, плавится в июльской жаре, как восковая свеча, объятая пламенем.  — Теперь нам неловко дарить наш подарок, — скромно хихикнула раскрасневшаяся от выпитого миссис Уизли. — Я тут заметила, Мэри, что ты выбегаешь на улицу без шапки, и… В руках именинницы тут же оказалась изумрудно-зеленая шапка ручной вязки, самая обычная, без узоров, но такая мягкая и теплая, что девушка тут же пообещала себе, что будет носить только ее.  — Спасибо вам, мистер и миссис Уизли!  — О, ерунда, — Артур отмахнулся, вновь отпивая вина. — Я хотел заколдовать для тебя резиновых утят, чтобы те сами плавали по ванной, но Молли…  — Не слушай его, Мэри, это дурацкая идея. Ты — взрослая девушка, почти женщина, какие утята? Таким можно разве что детей впечатлить, — миссис Уизли толкнула мужа локтем в бок.  — Верно, дорогая, — покорно вздохнул он. — Значит, тем утятам в гараже придется дожидаться моих внуков.  — Ну, что же, теперь наша очередь, — Джордж подмигнул брату и тот, в один миг вскочив с места, полетел наверх по лестнице.  — Вы хранили подарок в моей комнате, правильно понимаю? — со смехом спросила Мария.  — Так надежнее. Хочешь спрятать — спрячь там, где не ожидают, под самым носом. Вскоре Фред, запыхавшийся и красный, вошел в двери кухни, пряча что-то за спиной.  — Знаешь, Мэри, — начал он. — Я часто замечаю в последнее время, что ты с тоской рассказываешь о России. Джордж был согласен со мной, потому мы и пришли за помощью к твоему отцу… Николай хитро сощурил глаза, утвердительно кивая.  — Мы спросили у него: «Чем любила заниматься Мария там, дома?», и Николай ответил, что ты любила проводить вечера за чаепитиями, — продолжил Джордж с улыбкой. — Так что… Давай, Фред, теперь можно. Из-за спины старшего появилась коробка, распахнув которую Маша увидела чайный набор — пузатый заварочный чайник и четыре чашки. На белом фарфоре тонкой кистью были нарисованы до боли знакомые сказочные сюжеты, приведенные в движение при помощи волшебства. Вот хитрая лиса бежит за колобком, перепрыгивая с одного края чайника на другой, вот на одной из чашек высиживает золотое яйцо курочка Ряба. Острая стрела, пущенная царевичем, приземляется возле царевны Лягушки. Косолапый медведь, рыча, взбирается на теремок.  — Ребята, спасибо… — тихо прошептала Мария, рассматривая сказочных героев. Слова, снующие туда-сюда в отяжелевшей от вина голове, вдруг вовсе куда-то исчезли, оставляя после себя лишь глухую печаль. И сильнее всего точило не то, что она так далеко от родины, от мамы, от старого дома, а то, с каким трепетом относились к ней Джордж и Фред. Да, этот чайный набор, очевидно, не был дорогим — не самый лучший фарфор и тусклые цвета красок буквально кричали о его стоимости. Но то, что они нашли это для нее, то, что сумели заколдовать… Это стоило для нее дороже всех богатств и драгоценностей мира.  — Нравится? — решил прервать ее молчание Фред. — Купим самых разных заварок, трав, попросим у мамы сушеных ягод и будем устраивать чайные посиделки. Как смотришь на это?  — Я… — отчего-то вдруг накатило волнение. — Я очень благодарна вам. Где вы смогли найти его?  — О, Наземникус откопал все это за считанные дни, стоило лишь замотивировать его золотом, — улыбнулся Джордж, окутывая девушку в объятия. — Самое главное ведь не то, откуда мы его достали, а то, как мы его применим, верно?  — Да, конечно, — прошептала Маша, отставляя посуду на стол, утыкаясь лицом в грудь любимого, а затем и в грудь друга. Тепло их тел, колкость свитеров и чудесный запах духов, которыми они пользовались вместе, заставил ее мечтательно прикрыть глаза. Что бы ни случилось, какие бы беды не происходили с ними дальше, она запомнит этот вечер навсегда. Отпрянуть друг от друга их заставил настойчивый, бойкий стук во входную дверь.  — Сидите тихо, — рявкнул Николай, выбегая из комнаты. — Об этом месте не знает никто, кроме самых проверенных членов Ордена. Кого могло принести в такой час?.. Тяжкое беспокойство застыло в горле, мешая вздохнуть, но тут же оно сменилось удивлением, когда на кухню, весело улыбаясь, вошел профессор Дамблдор, одетый в плотную синюю мантию.  — Простите, что заявился на ваш ужин без предупреждения, но новости не терпели до утра. О, что это, банановый торт?.. — старик указал на стол почерневшей кистью, но тут же спрятал ее в рукав, словно стыдясь своей болезни.  — Да, Альбус, — кивнула миссис Уизли. — У нашей Мэри сегодня день рождения, вот, решили отметить в узком семейном кругу…  — А я, как назло, без подарка. Надеюсь, ты простишь мне мое незнание, Мэри? Обещаю отправить тебе бутылку хорошей медовухи из «Трех метел», как только доберусь до школы.  — Так что же заставило вас прийти? Что-то с Роном, Джинни? Или, может, с Гарри или Гермионой? — обеспокоенно спросил его поднявшийся с места Артур.  — О нет, вам не стоит волноваться. С ними все хорошо. Они, наверняка, гудят на ежегодной вечеринке Гриффиндора, о которой учителям знать не положено, — старик хитро подмигнул распахнувшим рты Фреду и Джорджу. — А еще школу охраняют несколько мракоборцев, в том числе Нимфадора и Римус. Ситуация полностью под контролем.  — Так что же вас привело? — Николай выглядел слишком озадаченно.  — Я здесь из-за вас, Николай и Мэри. Позволите присесть? Колени ломит, словно к грозе… Все уселись за стол, выжидающе уставились на директора Хогвартса.  — Да уж, чудная сегодня выйдет ночка. Мой личный барометр уткнулся стрелкой в отметку «шторм», когда я собирался к вам. А возле совятни…  — Сэр, — не выдержал Фред. — Прошу, к сути, мы все напуганы вашим появлением.  — О, да, конечно. Видите ли, мистер Уизли, ваша подруга и ее отец — единственные представители русской знати, с которыми я лично знаком. И они, к моей огромной радости, поддерживают Гарри, а не устанавливающийся режим Волан-де-Морта. Услышав это имя, Молли пискнула, прижимая руки ко рту.  — Альбус…  — Прошу тебя, Молли, не бойся имени, ведь это всего лишь слово. Так вот, вернемся к Мэри и Николаю. Как вы знаете, Волан-де-Морт собирает союзников. Мы точно не можем позволить ему, чтобы численность его последователей была больше численности наших людей, верно?  — К чему вы клоните? — в голубых глазах Чехова мелькнула тревога.  — Русские колдуны и волшебники — одни из самых талантливых магов планеты. А навыки боевого волшебства, передающееся в некоторых семьях с молоком матери, могут очень нам пригодиться. Конечно, я не собираюсь никого принуждать, и каждый русский волшебный род сможет встать на наиболее привлекательную ему сторону, но… Все же, я не могу не попытаться.  — И в чем же будет наша задача? Нужно связаться с ними и уговорить? Я могу отправиться в Россию хоть завтра утром! — храбрость Марии, подпитываемая выпитым алкоголем, начала переливаться через края, преобразуясь в безумную, неконтролируемую жажду действий.  — Милая… — Джордж уложил руку на ее плечо, пытаясь образумить, но идея о том, чтобы попросить помощи в борьбе со злом у русских, все плотнее вцепляясь клешнями в ее мозг.  — Не нужно никуда ехать, Мэри, — рассмеялся старый волшебник, вплетая пальцы здоровой руки в серебристую бороду. — Они сами приедут. У вас же приняты, как я слышал, ежегодные балы?  — Да, но… Никто не даст право проведения бала нашей семье, сэр. Во-первых, мы за границей. Во-вторых, если быть до конца честными, мы с моей дочерью относимся к нищим представителям знати, на проведение торжества такого уровня у нас просто нет денег. В-третьих, черт с ними, с деньгами, но новое министерство ни за что не допустит, чтобы зимний бал проходил у нас. Для этого у них полно более уважаемых нынче семей — взять хотя бы Сурчевых или Подлунных.  — Не волнуйтесь об этом, Николай. Этот вопрос уже решила ваша супруга.  — Мама? — почему-то рассмеялась Маша. — Она же ушла от нас, профессор. Сказала, что не будет участвовать в этой войне, что ей дороже ее жизнь, чем жизни других. Как она может что-то решить?  — Мне удалось убедить ее помочь, нашлись нужные слова. Она сказала, что придумает что-то — и вуаля! На стол плюхнулось красиво оформленное письмо. Вверху, словно нарочно, возвышались гербы двух семейств. Ворон и меч Серебряных, желуди на ветке и застывшая в полете пчела — на гербе Дубровских. Видно, делая эти приглашения, Татьяна хотела позлить Николая. Добавила герб своего прежнего семейства, подчеркивая, что вновь вернулась в него.  — Можете прочитать? — Молли надела на нос очки. — Ни слова не могу разобрать.  — Конечно, это же русский, — улыбнулся матери Фред. «Семья Серебряных-Чеховых рада сообщить, что в этом году наша наследница, Мария Николаевна Чехова, вступила в магический союз, именуемый темным венчанием. В честь этого мы организуем бал. Состоится он десятого января следующего года, так как ежегодный зимний бал, хозяевами которого была назначена семья Распутиных, мы отменить не в праве. Будем ждать вас на вокзале Кингс-Кросс, что находится в Лондоне, ровно в шесть вечера. Оттуда транспортируем к поместью, в котором состоится праздник. Соблюдение дресс-кода обязательно. С уважением, Татьяна Николаевна Серебряная, Николай Александрович Чехов, Мария Николаевна Чехова. 26 сентября, 1996 г., Москва»  — Почему она использовала этот повод? — взвизгнула Мария, упирая руки в бока. — Какой позор! Мы словно в царской России! Почему это должно быть достоянием общественности? Им, может, еще и простыни показать?  — Простыни? — взгляд миссис Уизли стал испуганным. — Мэри, милая, о чем ты?  — Так, русская поговорка, — неловко соврала девушка, тут же вспоминая, что та не в курсе «уровня» их с Джорджем отношений.  — Это было единственной возможностью, — пожал плечами Дамблдор, вновь сворачивая письмо. — Поверь мне, Мэри, это необходимость, а не прихоть. Свои плюсы в этом тоже есть — тебе предстоит быть полноправной хозяйкой вечера.  — Вопрос денег все еще остается открытым, Альбус, — Чехов принялся обмахиваться ладонью, пытаясь хоть немного сбить жар волнения, охвативший его. — Здесь Таня написала про поместье. Нам это не по карману. Мы еле сводим концы с концами.  — Пусть это будет небольшим подарком по случаю праздника от меня, — директор подмигнул Марии, лукаво пряча улыбку в бороде.  — Подарок слишком дорог, — вздохнула она. — Не придется ли нам потом расплачиваться за такую щедрость, профессор? Бесплатный сыр, как вы знаете…  — Расценивайте это как политическую игру, Мэри. Тем более, что ничего сложного я не прошу. Ваша задача — быть приветливой хозяйкой светского вечера, рассказать своим русским друзьям о грядущих событиях и… Конечно же, помочь Татьяне с организацией этого всего. Боюсь, сама она не справится.  — Сама? Тут же в гостиной вспыхнуло зеленое пламя. Звук шагов заставил Николая съежиться, словно это был не стук каблучков по деревянному полу, а звон молотка о гвозди, впивающиеся в крышку его гроба.  — Привет всем, — появившаяся в дверях Татьяна выглядела совершенно иначе, чем тогда, в промозглых коридорах школы. Сухая кожа разгладилась, будто она помолодела лет на десять. Темные витки волос аккуратно сплелись в укладку, укрытые мягкой коричневой шапкой из соболя. В ушах сияли золотые серьги. Ярко подведенные зеленые глаза задорно блестели в свете лампы, насмешливо всматривались в совершенно потерянное выражение лица бывшего мужа.  — Мама?..  — С днем рождения, — Татьяна подплыла к дочери, сомкнула руки вокруг ее шеи. В ноздри ударил яркий цветочный аромат ее духов. Таких у мамы никогда не было, но теперь, видимо, она пользовалась только ими.  — Спасибо, конечно, Тань, но тебя никто сюда не приглашал, — голос Николая вдруг огрубел, стал низким звериным рыком. Маша поняла — секунда, и тот сорвется на крик.  — Я должна ждать приглашения от тебя, чтобы поздравить единственную дочь с восемнадцатилетием? И вообще, меня пригласил Альбус, так что…  — Но как? — Мария резко отстранилась от женщины.  — Что «как»?  — Ты же… Ты бросила нас, уехала. А теперь, словно призрак прошлого, стоишь тут.  — Я подарок привезла, — попыталась смягчить углы она. — Крутой спортивный костюмчик. Голубой. Все твои подружки о таких мечтают.  — А я мечтала о полной семье и любви матери! — зло прошипела ведьма. — А еще о том, чтобы Волан-де-Морт или его приспешники не убили моих близких!  — Мэри, прошу тебя… — тихо и печально взмолилась миссис Уизли.  — Милая, — Джордж, вскочив со стула, подал голос впервые за прошедшие двадцать минут. — Хочешь, пойдем домой?  — Да, очень хочу! — выдохнула Мария, хватая парня за руку. — Спасибо за испоганенный праздник, мамочка. Папа, мистер и миссис Уизли, профессор… Простите. Торт, наверняка, очень вкусный, но мы, пожалуй, не будем дожидаться, пока вы зажжете свечи. Фред, прихватив шапку и коробку с сервизом, поспешил вслед за удалившимися, кивнув на прощание всем, присутствующим в этот странный день на кухне дома Чеховых.  — Ты своего добилась, верно? — голос Николая, приглушенный стенами, полоснул Марии прямо по сердцу. — Ты приехала, чтобы свести меня с ума и расстроить дочь. Прошу, все твои старания не напрасны.  — Козел, — фыркнула Татьяна, но ее голос уже не казался реальным, потонул в шуме волшебного пламени, уносящего Машу и близнецов в их уютную квартирку.

***

Ровно в десять Маша, умыв ледяной водой заплаканное лицо, вышла в гостиную. Там все уже было готово — на кофейном столике, приобретенном недавно, красовались пылающие волшебным огнем свечи, огневиски и нарезанный тонкими ломтиками сыр. Из старенького проигрывателя, потрескивающего и шипящего, лилась какая-то странная песня про любовь колдуньи, и Чехова не без ехидства отметила, как, наверное, Ли бесится, ставя такую музыку из раза в раз.  — Что, тоже представляешь рожу Джордана? — широко улыбнулся вышедший из-за угла Фред.  — Неужели в нашей маленькой семье появились телепаты?  — Просто мы с вами слишком хорошо его знаем, — усмехнулся появившийся за братом Джордж. — Представьте только, как он заламывает руки, когда они не дают ему ставить «Ведуний».  — Нужно будет как-нибудь отправить письмо с Плюшей на «Закажи песню другу», попросить у него «Делай как Гиппогриф», — ухмыльнулся старший. — Ли в прямом эфире расплачется от счастья.  — Жаль, что мы этого не увидим, — Мария плюхнулась на диван, лениво прикрывая горящие от усталости глаза. — Скоро эта ваша Верити придет? Я хочу на боковую.  — Что, срочно нужно, чтобы этот странный день наконец закончился? Есть средство…  — Просто выпить столько огневиски, чтобы себя не помнить, — парни, усевшиеся рядом с ней, закинули руки на девичьи плечи, делясь с ней своим теплом.  — Нет, просто… Я будто оказалась в кошмаре. Вроде бы, все не так уж и страшно. Мой день, куча подарков и поздравлений. За окном такая прекрасная осень. Только прибытие матери все испортило. Как там теперь папа? Почему она так легко согласилась помочь, если еще в апреле бежала из Англии, как ужаленная? Это все не с проста, я уверена. У нее есть какая-то цель. Может, мне стоит вернуться?  — Чтобы напороться на крики двух обиженных друг на друга бывших любовников? — Джордж мягко поцеловал девушку в шею. — Они взрослые люди, помни об этом. Они жили как-то до твоего рождения, решали свои проблемы без всезнающей тебя. Позволь же им и с этим разобраться. Тем более, что за всей этой историей с балом стоит Дамблдор. У старого интригана наверняка запрятан туз в рукаве. Фред, спокойный и даже немного сонный, уложил голову на плечо подруги.  — Мы понимаем, что сегодня не слишком удачный день для таких сборищ. Если ты хочешь, конфета, мы попросим Верити уйти. Правда, ты важнее нам, чем рабочие связи.  — Не нужно, я почти в порядке. Джордж прав, они и без меня справятся. Остается только отвлечься от всех этих странных недомолвок, а маленькая пирушка с огневиски для этого — то, что доктор прописал. В то же мгновение в незажжённом камине появилось волшебное пламя и из него вынырнула высокая, стройная девушка. Сказать, что она была красива, означало бы не сказать ничего. Тонкая, нежная, мраморная кожа поблескивала в свете свечей, мягкие пухлые губки, вздернутый носик, печально опущенные внешние уголки глаз — она напоминала коллекционную куклу, сделанную самым искусным мастером Парижа. Не портила ее облика и короткая светлая прическа — все в Верити Делаж было изыскано и аккуратно. «Вейла, не иначе», — хмуро отметила про себя Мария, натягивая на лицо приветливую улыбку.  — Здравствуйте, мистер Уизли и мистер Уизли, — кивнула француженка близнецам. — Здравствуйте, мисс Чехова.  — Ты знаешь как меня зовут? Они рассказывали про меня?  — О да, много всего хорошего, — девушка оголила ряд белоснежных зубов. — Меня зовут Верити, я теперь работаю здесь. Ну, не здесь, а…  — Мы поняли, — не сводя с нее восхищенного взгляда, промямлил Фред. — Давай, Верити, присаживайся. Огневиски? Или начнешь с чего-то менее крепкого?  — Я буду рада и огневиски, сэр, — хихикнула она, мягко опускаясь со стороны старшего близнеца. Было заметно, что той неловко и страшно, но виду она не подавала — серые, как Лондонское небо, глаза живо разглядывали новые лица, а губы тянулись в широкой улыбке.  — Как ты добралась? — участливо спросил Джордж, пытаясь скрасить образовавшуюся паузу. — Говорят, что в Гринвиче сейчас нелетная погода.  — Да, сэр, там страшный ветер. Хорошо, что каминная сеть растянута по всему Лондону и мне нужно было лишь зайти в ближайший волшебный паб.  — Коих много по всему городу, — хмыкнула Маша, принимая из рук Фреда стакан. — Это просто замечательно, что тебе не долго добираться к нам. Близнецы начинают работу за два часа до открытия, очень много времени проводят за уборкой зала. Теперь ты сможешь им помогать.  — Кстати, с днем рождения вас, Мэри, — блондинка сунула руку в карман и очень скоро из него показался симпатичный миниатюрный флакон духов. Их яркий и свежий аромат вряд ли подошел бы Маше, но внимание от новой знакомой ей было приятно.  — Спасибо. Можешь оставить этот официоз, правда. Давай на «ты».  — Вы очень добры. То есть, ты очень добра, спасибо.  — О, начались расшаркивания, — рассмеялся Фредерик, приподнимая в воздух стакан, полный янтарной жидкости. — Оставьте любезности королям и королевам, девчонки. Давайте выпьем за знакомство и за то, чтобы все мы поладили.  — Отлично сказано, — поддержал брата младший. Стук стекла, алкогольная горечь наполнила рты молодых людей. После домашнего вина голова и так шла кругом, огневиски лишь усугубил ситуацию, «добивая» их.  — Так что же, Верити, как тебе Англия? — решила поддержать беседу Маша. — Как тебе магазин парней? Что заставило тебя улететь из родной страны?  — Как много вопросов, — смутилась волшебница. — Англия просто потрясающая, «Всевозможные волшебные вредилки» поражают воображение, а Францию я оставила лишь потому, что там мне нечего было искать. Мои родители погибли в пожаре вместе со старшей сестрой…  — Соболезную, — Фред положил руку на ее плечо и Мария буквально ощутила, как от его касания по телу Делаж прошел разряд тока.  — Ничего, я уже оправилась от этой потери, мистер Уизли. Делать в родном городе мне было нечего — там, по-моему, только наша семья и была волшебной. Все подруги мои перебрались в Париж после выпуска, а я решила попытать счастья здесь. И, кажется, на этот раз удача улыбнулась мне. Близнецы одновременно пожали плечами, устремляя взгляд на пустующую пасть камина. Взмах палочки Джорджа, и в него тут же повалились кедровые дрова. Вспышка, вылетевшая из палочки Фреда, заставила их загореться, освещая гостиную мягким рыжеватым светом.  — Вы, мистер и мистер Уизли, всегда работаете в команде, так? — улыбнулась Верити, раскачивая питье в стакане. — Приятно видеть, что братья так дружны и понимают друг друга без слов.  — У нас не было шансов, — усмехнулся Джордж. — Комната, в которой мы раньше жили, была в два раза меньше этой гостиной, нам приходилось находить контакт друг с другом. Потом — Хогвартс, совместные проделки… Все это только укрепило наш союз.  — Да уж, порой я просыпаюсь среди ночи и страшно пугаюсь, что не вижу брата рядом. Но ты не думай, что мы не можем друг без друга. Просто привычка — страшное дело, — усмехнулся Фред.  — Ну-ну, вы просто хотите казаться крутыми перед дамой, — рассмеялась Мария, приникая к алкоголю губами. — На самом деле, Верити, они безумно любят друг друга и порознь не могут прожить и дня. И да, они похожи как две капли воды, но те незначительные различия, что есть в них, позволяют образовать идеальный тандем. Они прикрывают слабые места друг друга.  — Я с сестрой была так же близка. Именно поэтому мне вы сразу понравились, — Делаж одним пьяным движением взъерошила идеальную укладку, но так стало еще красивее. Теперь она казалась бунтаркой, дерзкой и смелой, и, тем не менее, женственной.  — Я думаю, что она гордилась бы тобой, — рука Фреда с плеча девушки проскользила до ее ладони, крепко сжала, поддерживая, но Маша все еще видела в самых невинных жестах парня и девушки подтекст. Повернувшись к Джорджу, она прошептала:  — Я одна замечаю, что они флиртуют?  — Флиртуют? — громко отпив из стакана спросил парень. — Не думаю. Она же наша помощница. Тем более, его любимая Анджелина теперь официально помещена под раму его зеркала. Это о многом говорит. Глаза у Джорджа стали мутными и чуть окосевшими от выпитого, а щеки налились румянцем. Мария хотела было уж посмеяться над ним, но вдруг поняла, что сама, наверняка, выглядит не лучше.  — Алкоголь максима, — вдруг шепнул старший Уизли, стукая палочкой по бутылке. — Так будет вкуснее.  — Хочешь, чтобы мы прямо тут улеглись спать? — усмехнулся младший, крепче прижимаясь плечом к своей девушке. — С нас достаточно, Фредди. Уже развезло так, что в глазах двоится.  — Не включай зануду, Джо-Джо, — подернутые дымкой янтарные глаза лукаво прищурились, а на лице застыла глупая улыбка. — Мы просто чуть добавили градуса, только и всего. Что плохого может случиться? Сопротивляться было бесполезно, поэтому дождавшись, пока Фред вновь наполнит опустевший бокал, Чехова залпом выпила его содержимое, стремясь поскорее покончить с этим занятием. Крепость огневиски заметно увеличилась после заклинания, теперь терпеть его карамельную горечь и жар было почти невозможно.  — Это ужасно, я больше не буду, — хихикнула ведьма, отставляя посуду.  — Никто и не заставляет, нам больше достанется. Так, Верити? В ту же секунду огонь в камине вспыхнул так ярко, что сидящих на диване волшебников обдало жаром. Языки пламени окрасились зеленым, а на пол ступил, подпрыгивая и хлопая себя по горящим частям тела, высокий темноволосый парень в желтом халате. Протерев глаза от попавшей в них золы, Мария изумленно распахнула рот, встала и, чуть покачиваясь, прошла к нему, чтобы помочь сбить пламя.  — Это еще кто такой? — нахмурился Джордж.  — Это Эдриан.  — Я прошу прощения, господа, что заявился вот так, без предупреждения… Хм, по всей видимости, вы что-то празднуете, но я не был бы так бестактен, не будь дело срочным. Мэри, ты очень нужна в отделе проклятий. Летим со мной.  — Я?! У меня выходной!  — И что теперь? Случай серьезный, потребуется магическое вмешательство. Без тебя не обойтись. Хайд сказала пригласить именно тебя, потому что…  — Эй! — младший близнец встал с дивана, нетвердым шагом прошел до них и ткнул прибывшему незваному гостю в грудь волшебной палочкой. — Почему ты докопался до моей любимой в ее день рождения? А-а-а, я наконец-то понял, кто ты. Ты — тот змееныш, с которым она проходила практику! Так слушай сюда, гад, она остается со мной!..  — Джорджи, тише… — девушка мягко потянула его за руку, но этого было достаточно, чтобы парень отшатнулся, упал на прежнее место. Верити и Фред хмельно захихикали, наблюдая, как нелепо тот возится, силясь подняться вновь.  — Он в стельку пьян, не так ли? — хмыкнул Пьюси.  — Я тоже, — призналась Чехова. — Не лучшее сейчас время, чтобы ассистировать Хайд. Передай ей мой пламенный привет, но я остаюсь.  — Нет-нет-нет, — Эдриан схватил ее за локоть, но тут же одернул руку под испепеляющим взглядом Уизли. — Мы это исправим, правда. Оливия сделает тебе вытягивание. Только идем со мной, прошу. Это твой шанс.  — Для чего?  — Ты все поймешь, как только войдешь в больницу. Давай же, не будь дурой, гриффиндорка. Оглянувшись назад, девушка встретилась взглядом с Джорджем. Он хотел что-то сказать, но, тут же одумавшись, лишь еле заметно кивнул головой, поддерживая.  — Мэри, ты пойдешь? — Фред удивленно приподнял брови.  — Да. Раз это мой шанс — значит надо. Постараюсь вернуться домой так быстро, как только смогу. Не скучайте.  — Мне было приятно познакомиться, — проворковала Верити, но ее мягкий голос, чуть невнятный из-за огневиски, потонул в шуме огня, гуле ветра в печных трубах. Оказавшись в приемном отделении больницы, Мария очистила свою одежду палочкой и неровной походкой направилась к регистратуре, за которой ее ждала мисс Хайд.  — Зря я оставила их там…  — О чем ты? — подоспевший Пьюси вопросительно изогнул бровь. — Ты про Уизли?  — Ага. И про ту девчонку, Верити. Что-то мне неспокойно. Все они хорошо приложились к бутылке, как бы не случилось чего…  — Ты о том, что они могут переспать? Резко остановившись, Чехова гневно свела брови, капризно топнула ножкой:  — Сплюнь, дурак! Просто волнуюсь, что могут наговорить лишнего или сделать какую-то глупость.  — Не переживай ты так, — Эдриан хихикнул, вновь устремляясь к стойке регистрации. — Твой Уизли любит тебя слишком сильно, а другой, наверняка, все еще в здравом рассудке, чтобы не обидеть подружку.  — Она работница, а не подружка.  — Знала бы ты, Чехова, как мне наплевать на ваши семейные разборки… Мисс Хайд, я вытащил ее из-за праздничного стола!  — Умница, Пьюси. Ей нужно вытягивание?  — Как никому другому, — зло усмехнулся целитель, скрещивая руки на груди. — А то до палаты не доползет. Волшебная палочка Оливии нацелилась на голову русской, небольшой красный огонек загорелся на ее конце и Мария почувствовала, словно все клеточки ее организма перебирают, вытягивают и осматривают. Горячая волна прокатилась по телу, но тут же стало так холодно, что русская не отказалась бы от теплого свитера или согревающего заклинания.  — Ну, как?  — Удивительно, но лучше, — голова вдруг перестала быть тяжелой, сознание прояснилось. — Кажется, я протрезвела за одну секунду.  — Полезное заклинание, Чехова, напомните мне как-нибудь научить вас ему, — хмыкнула Хайд, выходя из-за стойки, быстрым шагом направляясь к лифту. Мэри и Эдриан поспешили за ней, с удивлением отмечая, что с трудом могут угнаться за старушкой.  — Итак, Чехова, расскажу немного о сложившейся ситуации. Поступили два волшебника, состояние одного из них удовлетворительное, за ним уже присматривают наши медсестры. Другой же… Был безответственным проклинателем первого, и его судьба теперь находится только в наших с вами руках. Нажав на кнопку, Оливия ухватилась за поручни. Лифт дернулся, понесся в сторону нужного отдела.  — Зачем вам нужна я?  — Вы — талантливая медсестра, мисс Чехова, хоть Рут и не признает этого. Я наблюдала за вашей работой и могу сказать, что для этого вмешательства вы будете мне полезны. Тем более, что проклятие вам очень хорошо знакомо.  — Я не совсем понимаю…  — Это незавершенное «Проклятие Серебряного», — хитро хмыкнул Эдриан, выходя из лифта. — Больной возомнил себя знатоком русского языка и получил за самонадеянность сполна.  — Так поэтому ты позвал меня? — наконец-то все начинало проясняться. — Потому что это проклятие моего деда?  — Именно, — Оливия залетела в одну из операционных комнат и указала девушке на стойку с халатами, шапочками и перчатками. — Готовьтесь, друзья. Нас ждет веселая ночка. Приведя себя в порядок, обработав руки и забрав под головные уборы волосы, Чехова и Пьюси подошли к лежащему на столе волшебнику. Вид у него был пугающий — помимо неопрятных спутанных волос, бороды с проседью, внимание привлекал почти трупный, сине-фиолетовый цвет его кожи.  — Это как в тот раз, когда вы, мисс Хайд, лечили Фредерика, — догадалась девушка. — Что-то сработало, словно щит, и вся магия отлетела в проклинателя. Только на этот раз пострадали не нервы, а кровеносная система.  — Все верно. Пациенту введен наркоз, конечности зафиксированы. Мисс Чехова, прошу, введите контрастное вещество внутривенно, чтобы мы видели расположение всей системы. Маша схватила шприц, набрала ярко-золотистой жидкости. Хотела было отыскать сплетения вен на левой руке, но напоролась взглядом на татуировку, изображающую череп со змеей, извивающейся вокруг него.  — Он Пожиратель! Пьюси брезгливо взглянул на мужчину, но не прекратил собирать капельницу.  — Да, Мэри, он Пожиратель.  — Мисс Хайд!  — Что?  — Он же Пожиратель!..  — И что теперь? Ты не боец, Чехова, ты врач. Твое дело — жизни спасать, а не выбирать сторону. Нужно будет, ты мне и Волан-де-Морта вылечишь, и глазом не моргнешь, поняла?  — Поняла. Игла все же вонзилась в кожу, по всей поверхности тела мужчины тут же стали проглядывать из-под плотных покровов артерии, сосуды и капилляры, словно наполненные ярким светом.  — Как только восстановим его состояние — передадим в руки мракоборцев. А пока… Давайте, начинаем. Пьюси, капельницу со сворачивающим зельем. Чехова — следишь за показателями и моей работой.  — За вашей работой?  — Да. Ты же у нас внучка Серебряного, может, подскажешь что-то дельное. Тем более, я собиралась подойти к главному целителю с вопросом о переводе тебя в мой отдел. Если хорошо покажешь себя сегодня, может, даже удастся выбить тебе место колдомедика, а не медсестры. Будешь тогда работать вместе с Эдрианом, в роли стажера. Благодарно улыбнувшись, чуть не закричав от счастья, девушка пару раз выдохнула и закатала рукава, пытаясь совладать с эмоциями. Слова Оливии сработали лучше любого бодрящего зелья, настроение тут же стало боевым. После взмаха рябиновой палочки по воздуху поплыли линии, кривые и точки. Внимательно следя за ними, Маша записывала показатели в журнал.  — Пьюси, если закончил — присоединяйся. Палочку в руки и проверяй проходимость каждого места. Находишь спайку или тромб — проводишь, как я тебя учила, и произносишь заклинание. Все понял?  — Да. Работа закипела. Время от времени в операционной мелькали голубые вспышки заклятий. Мерное гудение яркой лампы, попискивание графика состояния организма, тихий шепот Эдриана и Оливии — все это заставляло Марию клевать носом и мечтать о мягкой постели, дожидающейся ее дома, однако мысль о том, что Хайд сможет договориться о ее переводе, заставляла ее держаться в сознании.  — Ничего-ничего, сейчас все вытащим. Смотри, Пьюси, какой большой сгусток. Кажется, с ним будет нелегко. Чехова?  — Да?  — При проклятии кровь вначале застывает, образует тромбы, а затем они срываются, прорывая вены?  — Да, все верно.  — Этот тромб выглядит необычно. Взгляни. Прищурив уставшие глаза, Мария все же смогла поймать фокус на том, куда указывала целитель. Прямо около пульсирующего сердца смешался один особо крупный кровяной ком. Он выглядел слишком чужеродно и громоздко, будто не мог сформироваться сам по себе.  — Это может быть другое проклятие? — спросил наставницу Эдриан. — Как то проклятие, с Апопом. Вдруг это паразит?  — Нет, — Мария, приблизившись еще чуть сильнее, вгляделась в узловатое уплотнение. — Просто его доставили слишком поздно. Это последняя стадия. Ком забил аорту, если она полностью отрывается от сердца — проклинаемый умирает.  — У нас еще есть шанс, — хмыкнула мисс Хайд, а на усталом лице ее отразился азарт. — Но у нас будет всего несколько секунд, друзья. Пьюси, вы произносите заклинание. Чехова — продолжаете смотреть за показателями, если что — присоединяетесь к реанимации. Я постараюсь моментально «заделать брешь». Готовы?  — Да! — одновременно ответили Маша и Эдриан.  — Вперед!  — Sanguis concretus relinquit corpus! — громко воскликнул парень утыкая кончик палочки в нужное место. Счет пошел на секунды. Показатель сердечного ритма с удовлетворительного состояния упал в совершенно безобразное, критическое.  — Теряем! — выдохнула Мария, с ужасом осматривая другие показатели. — Потеря крови колоссальна, кровоизлияние слишком сильное.  — Вулнера санентур, вулнера санентур, — шептала Оливия, проводя без конца светящейся палочкой над его грудью. — Нет, поздно. Тот тромб был там слишком давно. Потеряли. Показатели в ту же секунду упали вниз, высокий писк оглушал, заполнял гудящую голову Марии.  — Потеряли? — неверяще переспросила она. Это был первый пациент, которого она не смогла отбить от смерти.  — Да. Жаль, очень жаль. Доставь его на полчаса раньше, мы бы смогли его подлатать, но вот так… Шансы были минимальными, ты сама знала это, Мэри. Аорта пострадала слишком сильно, проклятие воздействовало на ткани. Я не смогла скрепить то, что постоянно разваливалось, как трухлявое дерево. Повернувшись, чтобы вглядеться в лицо Пьюси, Мария заметила, как на его глазах еле заметно поблескивает пелена слез. Видимо, он тоже впервые сталкивался со смертью больного.  — Не переживайте, Мэри, я не бросаю обещаний на ветер. Вы и Пьюси сделали все, что было в ваших силах, — Хайд стянула с рук перчатки, устало проковыляла к раковине. Ей будто накинули пару десятков лет, такой измученной и старой она выглядела. — А это — моя вина. У каждого колдомедика есть свое маленькое кладбище в душе, в котором мы хороним тех, кого не сумели спасти. Сегодня на моем похоронили еще одного.  — На наших тоже, — тихо прошептала Маша, и Эдриан, стоящий напротив, едва заметно кивнул. Как только Оливия скрылась за дверью, чтобы позвать санитаров, целитель подлетел к девушке, с силой сжал ее в объятиях. Даже через плотную ткань халатов она ощутила, как дрожит его тело, а на ее собственной груди вдруг колко обозначилась аметистовая бабочка, принесшая той, хоть маленькую, но удачу.  — Ты тоже впервые теряешь больного?..  — Да, — тихо вздохнула она.  — Это просто безумие какое-то. Только сегодня он, наверняка, собирался убить парочку маглов, а вот — лежит на нашем столе, голый и грязный, с торчащими из вен иглами. Человеческая жизнь теперь мне кажется не такой уж и вечной. Ее так просто смять, разорвать, уничтожить одним лишь неправильно произнесенным проклятием, барьером… Взглянув на висящие в операционной часы, Маша с облегчением поняла, что стрелка перевалила за двенадцать. Этот странный, совершенно выматывающий день кончился.  — А я всегда знала это, только почему-то считала, что я всесильна. Что любая болезнь мне по плечу. А тут — проклятие моего дедушки, знакомое с пеленок. И такой вот исход.  — Хоть мы и волшебники, но не всемогущие, — отстранившись, улыбнулся парень. — Смерть — за гранью нашего влияния.  — Увы.  — Кстати, что вы праздновали с Уизли? Новый товар в линейке?  — Нет. Третье октября — день моего рождения.  — Что ж, — Пьюси неловко усмехнулся, почесывая темные волосы сквозь ткань медицинской шапочки. — Тогда пойдем в буфет. Угощу тебя гадким кофе.  — Гадким? — на лице ведьмы мелькнула еле заметная улыбка.  — Другого там не варят, к сожалению. Давай, пойдем. Нам нужно оправиться от шока и отметить твой возможный перевод.