Звезды и подсолнухи

Сидя на мягком старом кресле возле разлапистой, пышно наряженной ели, Мария отчетливо ощущала то, ради чего она весь декабрь пахала как проклятая практически без выходных, подменяя заболевшего Эдриана. Тепло от ярко пылающего камина, легкий запах хвои, мандаринов и шоколада, который уплетал весь день Рональд, веселье и уют, подпитываемые рождественскими песнями, льющимися из потрескивающего радиоприемника. Именно такого праздника она хотела все эти годы. Домашнего, спокойного и доброго. Такого, который заставил бы всех ее любимых людей собраться вместе. И это Рождество было именно таким. После разбора подарков из-под елки и плотного торжественного ужина, все расползлись по дому, выбирая себе занятие по вкусу. Кроме Татьяны, разумеется. Она, честно отсидев положенный срок для того, чтобы не обидеть хозяев, убежала домой, ссылаясь на то, что ей нужно работать над костюмами к грядущему балу. Тема «Небесные светила» давала той простор для фантазии — пышные платья, брильянты и жемчуга, расшитые золотом мужские фраки… Да, ее спешку, пожалуй, можно было понять. Особенно учитывая, что до торжества оставалось чуть больше двух недель. Остальные же женщины, за исключением Тонкс, Мэри и Верити, устроили на маленькой кухоньке самые настоящие дебаты. Все дело было в том, что Флер, наплевав на уговоры своего жениха, принесла на ужин несколько противней тирамису, а миссис Уизли приняла это на свой счет.  — И чем же тебе, милочка, не угодил наш прекрасный английский трайфл? Я стояла над этими чашечками целую ночь не для того, чтобы какая-то выскочка принесла сюда свои… Свои…  — Вкусные десерты! — парировала француженка. — Вы предвзяты, дорогая моя belle-mère. Мы можем подать оба блюда.  — Это просто верх наглости! — у Молли, кажется, даже перехватывало дыхание от возмущения. Гермиона и Джинни, буквально ополчившиеся на девушку Билла, встали на сторону хозяйки дома, со всей присущей им горячностью поддакивали во время самых острых моментов их ссоры. Сам Билл, ухвативший с собой приехавшего на рождественские праздники Чарли, спрятался от какофонии голосов в своей комнате, и, наверняка, обсуждал с братом последние новости. В гостиной было на порядок тише, да и долетавшие отрывки препирательств нисколько не мешали, не рушили праздничной и уютной атмосферы. Николай и Артур, усевшиеся на два колченогих кресла перед небольшим столиком, распивали только что откупоренную бутылку бренди многолетней выдержки. По бокалу досталось и близнецам, умостившимся у самого камина, разглядывающим, как пламя раскручивает в очаге новые мини-фейерверки. Их парни придумали специально для таких вот посиделок, чтобы наслаждаться сияющими огненными фонтанами было можно, не выходя на холодную улицу, не привлекая к себе внимание всей магловской деревни. На диване разместились Гарри и Рон в новых вязанных кардиганах от миссис Уизли, а также заскочившие на огонек Римус и Дора. Вначале четверо скрытно перешептывались, оглядывались по сторонам, но потом, разойдясь, принялись обсуждать дела Хогвартса и Ордена с такой громкостью, что каждый, сидящий в этой комнате, стал невольным участником их разговора.  — И что же, вы теперь кочуете из дома в дом? Вам же нужно постоянное место!.. — злился Поттер.  — Мы знаем, Гарри, но найти такое место довольно непросто. Мои родители, например, приютили нас на пару собраний, но соглашаться на большее они боятся — слишком велик риск, — попыталась успокоить его Тонкс, волосы которой сегодня были замечательного зеленого оттенка, прямо под цвет ели. Тяжелый вздох прокатился по комнате. Кажется, разговоры об Ордене в вечер сочельника начинали раздражать Рона.  — Но вы же можете собираться в доме Сириуса как и раньше! — все не унимался Гарри. — Я уверен, он бы не был против. А пока он… Пока он находится в больнице… Кстати, Мэри, как он? Вздрогнув, девушка чуть не пролила на себя глинтвейн.  — А? Да, у него все в порядке. Ну, насколько может быть в порядке человек с проклятием, лежащий под куполом. Я и мисс Хайд делаем все возможное, будь уверен. В глазах собравшихся промелькнула тень печали.  — И как скоро мы сможем его навещать, Мэри? — спросил Римус, выглядящий сегодня, к слову, крайне болезненно. Девушка пожала плечами, отхлебнула немного теплого напитка из кружки, проговорила мягко, чтобы не вызывать страха у лучшего друга больного:  — Прогнозы неутешительные, если быть честными. Навещать не разрешат до тех пор, пока действие проклятия не будет нивелировано и его не выведут из-под купола, а это… Минимум семь месяцев, Римус. Мы заказали особое зелье и хотим попробовать его в сочетании с восстанавливающими капельницами.  — Мерлин, пусть у него все будет в полном порядке, — Артур приподнял стакан бренди в тосте. По комнате прокатился согласный гул, каждый мысленно пожелал мистеру Блэку здоровья.  — Так что же с его домом? — для Поттера, кажется, разобраться с этим вопросом было делом принципа. — Мэри сказала, что он не очнется еще минимум полгода. Сириус был бы не против, если бы вы организовывали встречи там.  — Видишь ли, он кое-что сделал, — тихо произнесла Дора.  — Да, он всегда был предусмотрительным. Предвидел, что его родственники налетят на поместье, как коршуны на свежий труп, стоит ему угодить в больницу или умереть, а потому обратился за помощью к дочери одного из самых известных черных колдунов этого столетия, — объяснил Люпин. Взгляд Гарри заметался по нарядно украшенной комнате, словно ища в ней ответы, но долго думать ему не пришлось.  — Он попросил помощи у моей бывшей жены, — помог ему Николай. — Извините, что влезаю в беседу, но, думаю, я могу рассказать мальчику чуть больше…  — Прошу, сэр, я был бы очень рад.  — Так вот, твой крестный обратился к матери Мэри за помощью и она наложила на дом одно темное заклятие. Его принцип довольно прост — дом начинает подчиняться лишь одному хозяину, а затем переходит во владение его наследнику, которого тот сам называет. Другие там поселиться не смогут, он попросту их изживет. Как ты сам понимаешь, Сириус решил сделать своим наследником тебя.  — Меня? — на лице мальчика проскользнуло изумление. — Почему меня? У него были люди гораздо ближе. И вы, Римус, и…  — Ты его крестник, Гарри. Он любил тебя так же, как любил бы собственного сына. Тем более, как бы мне не было горько, твоя жизнь продлится на порядок дольше, чем моя. Я немолодой оборотень, а твой путь только начинается. К тому же, у меня есть свой дом, я нашел себе постоянную работу, а ты… Извини, если прозвучит обидно, но ты не имеешь ничего, живя в доме дяди и тети. Поэтому он и решил позаботиться о любимом крестнике.  — Замечательно, — Поттер снял очки и растрепал пальцами темные волосы. — Отлично, я наследник. Я разрешаю вам поселиться на площади Гриммо и проводить собрания.  — О, все не так просто, — улыбнулся ему Николай. — Наследник лишь тогда становится наследником, когда живет в этом доме хотя бы какое-то время. Для нас, пусть и с твоим благословением, находиться там будет невыносимо. А пока ты в Хогвартсе, а после него — под защитой своей семьи… Избранный понуро опустил голову, но его тут же потрепала по плечу Нимфадора.  — Не грусти, Гарри, мы найдем нам хорошее местечко, а ты пока старайся в школе. После ее слов гостиную вновь накрыла относительная тишина. Лишь от большого деревянного радио исходило шипение и мерное бряцание гитарных струн, с макушки ели попискивал пойманный и обездвиженный Фредом гном, раскрашенный Джинни под золотого ангела, а из глубин дома доносились причитания Молли. Казалось, что каждый думает о чем-то своем, но на самом деле умы всех присутствующих занимала ленивая пустота. Когда за окном бушует метель, а ты сидишь возле камина, спрятав холодные ноги в теплые вязаные носки, в голове поселяется уютное безмыслие. До того хорошо, что рассуждать о насущных проблемах, бушующем за стенами Норы мире совершенно не хочется.  — Ну что, молодежь? — вдруг хлопнул себя по коленям Артур. — Может, по яичному коктейлю? Кто хочет — поднимайте руки. «За» проголосовали почти все, поэтому мистер Уизли, прихватив с собой заскучавших близнецов, скрылся за деревянной перегородкой стены.  — Мэри, пока мальчиков нет… — робко прошептала притихшая Делаж, склоняясь над плечом Чеховой. — Можем пойти куда-нибудь, поговорить?  — Тет-а-тет? — сразу догадалась о характере беседы русская.  — Именно. Отставив уже остывшую кружку с глинтвейном в сторону, Мария поднялась на ноги, устремилась в сторону лестницы. Потянула француженку за собой на второй этаж, а там спряталась в бывшую комнату Фреда и Джорджа, ставшую ей родной в тот первый месяц жизни в Англии. Тихонько прикрыла за собой обшарпанную дверь. Внутри, кажется, ничего не изменилось. Только вот творческий беспорядок теперь не был таким явным — Молли поколдовала над их рабочим столом и шкафом. Места скляночек, коробочек, свернутых плотными комками вещей теперь занимали аккуратно сложенные и выглаженные стопки чистого постельного белья. Мерное тиканье часов где-то в коридоре никак не вязалось с хаотичным танцем пушистых снежинок за оконным стеклом. Казалось, будто все спокойствие и тишина, охватившие второй этаж — лишь маска, за которой прячется самое настоящее безумие. Поэтому разговор, назревавший между двумя девушками, начинал беспокоить Чехову. Будто он должен запустить цепь событий. Хороших ли, плохих — кто знает? Верити, осторожно присев на сложенный диван, с силой впилась пальцами в его мягкие края, так, что кожа у костяшек сделалась белой от напряжения.  — Что с тобой? Что-то болит?  — Что? Почему ты так решила, Мэри?  — Посмотри на свои пальцы. Того и гляди, продавишь дырки в обшивке. Француженка, бегло осмотрев себя, спрятала руки в карманы юбки. Нервно хихикнула, раздирая зубами пухлую нижнюю губу.  — Черт, прости, что пугаю. Со мной все хорошо, просто немного волнуюсь. Давай, может, разрядим обстановку? Как тебе мой подарок? Все ее слова вызывали в Маше недоумение.  — Отличная тушь, Верити, но давай перейдем к сути. Тебя что-то тревожит? Я могу тебе чем-то помочь? Взгляд печальных серых глаз заметался по обители близнецов, остановился на вешалке, полной разномастных осенних пальто. Несколько раз судорожно вдохнув и выдохнув, волшебница скороговоркой выпалила:  — Да, у меня есть тайна. Чуть вдумавшись в смысл сказанных ею слов, Чехова хмыкнула.  — Дай-ка отгадаю. Ты вейла, так?  — Нет, а что? Почему ты так решила? Все из-за Делакур? Не все во Франции имеют кровь вейл, Мэри…  — Просто я… Ладно, нет смысла оправдываться, — девушка тяжело уселась рядом с Делаж. — Извини, если обидела этим. Я не понаслышке знаю, как неприятны могут быть предрассудки и стереотипы, но ты так быстро находишь общий язык с другими и у тебя такая необычная внешность, что… Проехали. Просто прими мои искренние извинения. Расскажешь то, что собиралась? Обещаю, что не проболтаюсь.  — Даже мистеру Уизли и мистеру Уизли?  — Особенно им!  — Ладно уж, верю, — хихикнула Верити. — Фух, аж трясет. Но я должна сознаться, иначе меня просто разорвет от этих чувств. Мне нравится мистер Уизли!  — Который, позволь спросить, — по щекам ведьмы поползла глупая улыбка. — Надеюсь, что не их отец, а то миссис Уизли в гневе очень страшна…  — Речь о Фреде, — поправила ее Делаж. — Мне нравится Фред. Мне кажется, что я его даже люблю.  — Все любят Фреда, — пробормотала Маша, поднимаясь, проходя по комнате. Со стен на нее задорно смотрели игроки квиддичных команд, редко встречались фотографии Ли или Анджелины. Но самым главным элементом декора стал огромный рекламный постер, зазывающий зайти в магазин «ВВВ». «Неужели это миссис Уизли повесила после их ухода? Не хватало только, чтобы она сделала здесь музей имени близнецов», — задумалась Мария, но из рассуждений ее вырвал тяжелый вздох сидящей позади волшебницы.  — Что значит «все любят Фреда»? У него кто-нибудь есть? Прошу, скажи мне, Мэри, у него есть девушка или парень?  — Нет, но… Договорить ей не удалось, поскольку Верити, вскочив с дивана, радостно кинулась ей на шею.  — Это отлично, это просто отлично!..  — Стой, не торопись с выводами. Ему нравится одна девушка, но это не взаимно, так что… Не знаю, может, ему не захочется начинать с тобой отношения. Эта любовь давняя, сильно пустила в него корни.  — Всего лишь девчонка? — хмыкнула блондинка. — Ничего. Не стена, подвинется. Скажи мне самое главное — ты за меня? Ну, будешь ли ты поддерживать меня, если я решу немного пофлиртовать с ним? Ее боевой настрой передался и русской, поэтому та согласно кивнула. «Может быть, из этого и выйдет толк. По крайней мере, Фред попытается забыть Энджи. Попытка не пытка», — успокоила Мария саму себя. Тут же снизу послышались голоса парней:  — Конфета и мисс Делаж, прошу, пройдите в гостиную. Повторяю! Пройдите в гостиную! Мама собирается устроить вечер Селестины Уорлок, мы не хотим страдать в одиночестве. Девушкам пришлось закончить свой разговор, выбраться из убежища. В самом низу лестницы их уже ждали близнецы, отчего-то веселые и мерзко хихикающие.  — Вы же сказали, что нас ждут страдания? Почему улыбки до ушей? — удивилась Мария.  — Видишь ли, дорогая моя, — начал Джордж.  — Мама считает, что мы все рассядемся в гостиной. Чинно-мирно, как положено настоящей семье, — продолжил за ним Фред. — Только вот…  — Мест на всех не хватит. Если еще придут Чарли и Билл, а также девчонки с Флер, то…  — В нашем доме просто не останется стульев. И мы упросили ее, чтобы она позволила нам сесть перед камином, прямо за диваном. А там…  — Мы сможем поиграть во взрывающиеся карты или в «Змеи-лестницы» без ее недовольных взглядов, — заключил младший. — И вечер пройдет не так уж и ужасно. Поверь, терпеть завывания Уорлок под веселую игру — не так плохо.  — Прекрасно, — растянула губы в улыбке Делаж. — Я чур в команде с Фредом!  — Заметано, красотка, — подмигнул ей близнец. В ту же секунду из-за стены вышли нервно перешептывающиеся, красные до кончиков ушей Гермиона и Джинни. В руках темноволосой девушки Маша заметила странно сложенный кулек.  — Мэри, вот ты где! Мы тебя по всему дому ищем. Идем, — Уизли схватила ее за предплечье и стащила с лестницы, поволокла за собой в сторону своей комнаты.  — Эй! — Джордж, возмущенный наглым поведением сестры, схватил Марию за вторую руку, с силой потянул. — Куда? Мы собираемся играть во взрывающиеся карты!  — Нам нужно поболтать, — попыталась уговорить его Грейнджер. — Миссис Уизли разрешила опоздать на пару песен, а потом мы вернем ее, обещаем.  — Я вам не канат! — запищала Чехова, стремясь вырваться из цепких лап. — Вы мне руки растянете, будут длинные, как у горного тролля! Фред от такого сравнения расхохотался. Видимо, представил подругу в набедренной повязке, с огромной дубиной в руках. Верити, едва заметно подступив к нему ближе, так же радостно и звонко рассмеялась, следя за баталией.  — И да, если ты успел забыть, дорогой братец, она стала моей подругой раньше, чем твоей девушкой. Так что я имею полное право украсть ее у тебя. Ну же, хотя бы на двадцать минут… Джордж милостиво разжал пальцы и Маша влетела в объятия Джинни.  — Хорошо, но только на двадцать минут.  — Начинай отсчитывать, — хихикнула Гермиона, устремляясь вслед за подругами. Темная комната поглотила их, спрятала в уютной тишине и спокойствии. От окна сквозило — в небольшие щели в раме залетал морозный декабрьский ветер, трепал висящую по стенам мишуру и серебряные ленточки. Ваза, полная веток остролиста, стоящая на тумбе возле кровати, покрылась зимними узорами.  — Так что вы хотели обсудить? — весело спросила Мария, но в ту же секунду поняла все без слов. На центр кровати Джинни умостила квадратный отрез черной ткани, сверху Грейнджер выложила кулек. Раскрыла бумажные углы, показывая чисто обглоданные куриные кости.  — Мэри, даже не знаю, как и начать, — робко произнесла Гермиона. — Ты помнишь, что я говорила про пророчества раньше? Ну, что это полная чушь, и все такое. Несколько дней назад Джинни рассказала мне про… Про твое первое лето здесь и то странное гадание на костях. И это показалось мне безумно интересным.  — Да, — подхватила Джиневра. — И Герми решила попросить тебя погадать так снова. Ну, вдруг что-то да получится. Наконец одолев ступор, Маша часто заморгала глазами, стараясь рассмотреть количество костей в полной темноте.  — Ну… Я могу, только вот вы…  — Мы очень просим! — выдохнула Грейнджер, зябко кутаясь в свитер. — Мэри, правда, это очень любопытно!  — Джинни говорила, что ничего не сбылось, а ты называла профессора Трелони шарлатанкой и сумасшедшей. Почему вы так хотите, чтобы я это сделала?  — Просто сегодня Рождество, — улыбнулась Уизли, подходя ближе к девушке. — Сегодня хороший день для того, чтобы заглянуть в будущее, я читала. Да и твое гадание… В общем, все еще может стать правдой. Чехова недоуменно взглянула на подругу.  — Неужели?  — Ага, с Дином покончено. И теперь я пытаюсь понять, что делать дальше. Гарри подарил мне вот эту подвеску, — девушка бойко отодвинула горло кофты, подцепила рукой маленький золотой снитч, поблескивающий на желтоватой цепочке. — И Гермиона твердит мне о его чувствах половину этого года. Я не знаю, как мне быть, а твое гадание могло бы чуть лучше прояснить, что мне делать.  — Ладно, — фыркнула Маша, проходя к кровати. — Вы промыли их под водой?  — Да, — одновременно кивнули девушки.  — Прекрасно. Значит, можем начать.  — Такой платок подходит, Мэри? — засуетилась Грейнджер. — Мы не нашли другого, но, если нужно…  — Сойдет, — махнула рукой русская. — Кому гадаем первым? Старшая девушка пугливо отступила в сторону, усаживаясь на соседствующий с кроватью диван. Джинни же устроилась напротив Маши, радостно и взволнованно кивнула.  — Так, хорошо, — длинные пальцы ловко разделили гладкие косточки на три ровных кучки, две отложили в сторону. — Помнишь, что из транса выбивать нельзя?  — Да, Мэри.  — Kuritsa il` petuh, pokazhi, proyavi… Усилившийся ветер завыл волком за стенами дома. Темные волосы всклокочились, зашевелились, словно змеи. Зеленые радужки закатились под подрагивающие веки, оставляя на обозрение лишь белки, увитые рисунками капилляров.  — Джинни… — тихо и испуганно прошептала Гермиона. — Она…  — Чш-ш-ш, — строго шикнула Джиневра. — Ни слова. Чуть поведя головой в сторону, Чехова словно прислушалась к гулу голосов за стеной, к песне вьюги в заснеженном саду. Дернула носом, точно идущая по следу ищейка, а затем оголила белые зубы в улыбке. Глаза вернули прежний цвет.  — Ну? — нетерпеливо воскликнула Уизли. — Что там с Гарри?  — Все то же самое, — улыбнулась девушка. — Поцелуй. Теперь я понимаю, где все это происходит — это наша гостиная в башне Гриффиндора. Там много людей, но все смотрят только на вас.  — Грядущий матч по квиддичу! — догадалась Гермиона. — Это вполне правдоподобно, Джинни.  — Я все решила! — хозяйка комнаты взвилась с места, заходила от стены к стене кругами. — Хватит выжидать, пока он догадается что-нибудь сделать. Я буду действовать самостоятельно. Это я поцелую его после того, как мы выиграем кубок.  — Выиграете кубок? — Гермиона иронично приподняла бровь. — Самонадеянно, этого тебе Мэри не обещала. Вдруг много людей в гостиной из-за того, что мы будем оплакивать проигрыш?  — Сплюнь, — хихикнула Маша, наблюдая, как расцветает жар на щеках Джинни.  — Так, теперь я, — на место Уизли уселась Грейнджер. — Это все так любопытно! Ты видишь будущее как колдографии, верно?  — Почти. Иногда видения расплывчатые и мне приходится додумывать то, о чем они хотели мне сказать. Кстати, что бы ты хотела узнать, Герми? Про любовь? Про карьеру?  — Если честно, меня все это не очень заботит, — грустно опустила голову гриффиндорка. — Сейчас такое время, что об этом почти нет сил думать. Расскажи лучше про моих родителей? У них все будет хорошо? Как сложится их судьба?  — Поняла, — кивнула Чехова. — Теперь сиди тихо и не отвлекай меня. Кости вновь полетели на ткань, сложились в странный узор. Веки прикрыли закатившиеся глаза, руки сжались, а рот двинулся, будто в судороге. Вначале не было ничего необычного, но потом, спустя минуту или две, по щекам ведьмы покатились горячие слезы, а темные брови болезненно сжались.  — Все хорошо? — мягко спросила Гермиона, но Джинни вновь шикнула, призывая замолчать.  — Все… Все просто ужасно, Герми, — тяжело, на выдохе прохрипела Маша, наконец возвращаясь в прежнее состояние. — Немедленно оставь то, что ты делаешь или собираешься сделать. Это будет стоить тебе семьи. Вначале Грейнджер недоуменно скосилась на Джиневру, но потом, будто осознав что-то, схватила русскую за руку.  — Что ты видела? Расскажи в подробностях!  — Они сидели на кухне, копошились в каких-то справочниках. Дверь открыли так тихо, что твои мама и папа и среагировать не успели, как получили по заклинанию в спины. Они их пытали, искали тебя и Гарри, но… Они сведут их с ума Круциатусом.  — Они? Кто? — Джинни тоже разволновалась не на шутку.  — Я видела их на буклетах министерства в том году. Лестрейнджи. Черные волосы, безумные глаза, кожа как…  — Это глупости. Гадания — малонаучная чепуха, — рыкнула Гермиона, вскакивая с места, вылетая из комнаты. От того, с какой силой она приложила дверью о косяк, в ушах поселился неприятный звон.  — Простите…  — Ты не виновата, — похлопала подругу по плечу Уизли. — Все хорошо, ты просто рассказала то, что увидела.  — Джинни, я…  — Ну, все, — девушка погрузила Чехову в теплые объятия. Рыжие волосы, пахнущие абрикосами, щекотно залезли в нос, заставляя Марию невольно улыбнуться.  — Я не хотела говорить ей все это в Рождество. Она же теперь проведет весь праздник в ванной, или…  — Я понимаю.  — Это было ужасно, просто ужасно. Оторвавшись, Мария схватила последнюю горстку костей.  — Что хочешь узнать, Мэри? О вашем с Джорджем будущем?  — Нет. Я боюсь видеть наше будущее, особенно после того, что я нагадала про мистера и миссис Грейнджер. Если с нами что-то случится и я буду знать об этом заранее… — в голове всплыло надоедливое пророчество о ее собственной смерти. — Я, наверное, сойду с ума. Если еще не сошла.  — Хорошо. Тогда что хочешь увидеть?  — Прошлое. В последнее время в голове все крутятся обрывки чего-то важного, и я не понимаю, то ли это был сон, то ли явь. Словно мы с Джорджем пережили что-то, но потом… Забыли, представляешь? Как можно забыть что-то, находясь в здравом уме? Джинни пожала плечами, пересаживаясь на диван, чтобы не мешать.  — Не знаю. У меня такое случалось, когда моим сознанием завладел дневник Тома Реддла. Помнишь, я рассказывала тебе? Кстати, в последнее время я странно себя чувствую, будто мир вокруг нереален. Может, мы все сошли с ума или просто не можем проснуться, выбраться из кошмара? В любом случае — я с тобой. Кивнув, Мария сжала в руке куриные кости, зашептала на русском, пытаясь сфокусироваться на неизвестной ей, будто скрытой под легкой паутиной кружев информации. Вначале ее окружил мрак, такой непроглядный и плотный, что стало дурно. Разведя руками, она будто развеяла тучи вокруг себя, смогла взглянуть вперед. Прямо перед ней, сквозь завесу дождевых капель, выросло кафе Флориана Фортескью. От воспоминаний о старике-мороженщике стало грустно и тоскливо, ведь они не знали о его местонахождении уже четыре месяца, но… Вот он, довольный и вполне счастливый, открывает ставни на окнах, начинает расставлять стулья на большой террасе. Весь Косой переулок еще спит — солнце не встало, да и вряд ли его будет видно весь день из-за плотно облегающих небо туч. «Почему тайной, которую от меня скрывает мой мозг, стал мистер Фортескью? Что же такого он сказал мне в тот день?» — удивленно задавала себе вопросы девушка, пока не увидела приближающихся откуда-то со стороны «Дырявого котла» мужчин. Все трое были одеты неопрятно и отталкивающе, будто давно скитались по лесам. Грязные, пропахшие тяжелым потом рубахи прикрывали драные мантии, в некоторых местах испачканные чем-то бурым. «Кровь», — без труда догадалась Маша. Подойдя к кафе, они обвели взглядом улочку, будто опасались встретить кого-то. Словно воры прошмыгнули внутрь, заморозив звонкий колокольчик на двери заклинанием. Мария двинулась за ними, продолжая выжидать.  — Что вам нужно? — вскричал старик. — Мое кафе закрыто сейчас, выйдите.  — Никуда мы не пойдем, — хмыкнул широкоплечий. — Темный Лорд послал нас к тебе. Догадываешься зачем, мороженщик?  — Я ничего не знаю, клянусь! — на испуганное лицо Флориана легли тяжелые тени, он стал похож на неискусно вытесанный манекен. Николай Серебряный называл это «маской смерти». По ней он безошибочно мог угадать, что человека вскоре ожидает верная гибель. Эти нехорошие мысли заставили Чехову затаить дыхание.  — А нам и не нужна твоя информация, — пробасил самый уродливый из них троих, чем-то смахивающий на старого бульдога. — Ты уже все рассказал.  — Что?.. — Фортескью одолевала паника.  — То, — широкоплечий вновь вышел вперед. — Больше трепись с Робардсом, и у Дамблдора не будет ни единого шанса.  — Но я…  — Я, я, — передразнил дрожащий голос старика третий. — Не нужно было рассказывать тайну Драко, дурачок. А теперь Темный Лорд велел отплатить тебе. Только, боюсь, сдачи у тебя не найдется. Зеленая вспышка метнулась в старика, но тот ловко выхватил палочку из кармана передника, отразил ее. Искры ударили в оконное стекло.  — О-хо-хо, — рассмеялся «бульдог». — Посмотрите, какие мы прыткие. А как тебе такое? Вновь в мороженщика чуть не угодила смертельная вспышка.  — Как вы смеете? Я… Да я же!..  — Мне надоело это, — хмуро пробубнил широкоплечий. — Давайте сделаем все быстро и без лишнего шума, ребята. По маленькому залу кафе заметались волшебные искры разных цветов. Фортескью так ловко отбивался, что порой казалось, будто его тело «одолжил» кто-то другой. Какой-то маг, специализирующийся на волшебных дуэлях, выпил оборотного зелья и стал всем знакомым добряком-Флорианом. Только спустя пару минут непрерывной борьбы Мария увидела, что он — вовсе не ас-дуэлянт, а обычный волшебник, сильный, но уставший от долгой жизни.  — Гнусные трусы! — на последнем издыхании проскулил мужчина, выпуская из палочки сноп красных искр, надеясь оглушить ими обидчиков. Однако одна из них, лихо отскочив от выставленного вперед невидимого щита, угодила Фортескью прямо в грудь. Безвольно упав на деревянный пол, старик захрипел.  — Эй! — со стороны улицы послышался отчаянный крик. Пожиратели смерти, подхватив мороженщика за седые длинные волосы, потащили его за собой. Там, под проливным дождем, Маша увидела себя и Джорджа, мокрых насквозь, оттого выглядящих беспомощными и ранимыми.  — Трое на одного, какая мерзость, — Джордж храбро выступил вперед, сжимая в руке палочку. — Отпустите его. Собственное лицо показалось Марии кукольным, с нечетко прорисованными краской глазами и ртом. Будто только Джордж был живым, рядом с ним — глупая лялька из папье-маше и фарфора. Вновь закипел бой. Холодные капли ливня, стеной обрушившегося на Лондон, затопили серую мостовую, забарабанили по лицам, заставляя сражающихся слепо щурить глаза, утираться рукавами. В какой-то момент вспышки перестали быть безобидных цветов, к ним примешался зеленый. Чехова с ужасом поняла, что мороженщик больше не дышит тяжело, не движется хоть немного. Отчаяние схватило ее с такой силой, будто убили не соседа по дому, а близкого друга. Захотелось рыдать, кричать, рвать волосы, забраться под кожу и вырвать болящее сердце. Словно ощущая ее безысходную ярость, Джордж глухо зарычал, а копия девушки принялась отплясывать, высоко поднимая колени в воздух. Нападающие начали мазать, однако настойчиво продолжали лупить во все стороны заклинаниями. Уизли отбивался как мог, но силы начинали покидать и его — последние защитные чары получались слабыми, еле-еле отражали атаки. На их счастье со стороны банка к ним уже бежал мистер Робардс с подмогой. «Сейчас все закончится, они остановят их», — обрадовалась Чехова, но впечатления обманули ее. Спугнув Пожирателей, мракоборцы оглушили молодых людей и вытащили воспоминания из их голов. Туман начинал вновь накрывать окружающий мир и вскоре Маша почувствовала, что ее с силой трясут за плечо. Распахнув глаза, она уставилась на мельтешащие за окном снежинки, на склонившееся над ней лицо Джинни, испуганное и бледное, однако слишком четок был в памяти образ стены дождя, зеленых вспышек, окаменевшего тела старика-мороженщика.  — Ты кричала, Мэри. Я сразу попыталась вытащить тебя, но это было сложно, словно ты крепко заснула.  — Джинни, — всхлипнула Чехова. — Они… Фортескью мертв!  — Что?  — Мертв! Он мертв! Мы с Джорджем сражались с тремя пожирателями, но не смогли им помешать, а потом мракоборец применил заклинание забвения, и мы… Мы все забыли, Джинни.  — Вы с Джорджем? С тремя пожирателями? Великий Мерлин, что там произошло?.. Ни слова не говоря, Чехова вскочила с дивана, побежала прочь из комнаты. Из уютной темноты выбралась на свет горящих волшебным огнем ламп, от которого тут же заболели полные влаги глаза. По коридору, вперед — лишь бы подальше от места ужасного видения. Видения ли? Скорее открывшейся правды. Обнаружив себя во дворе, заваленном снежными сугробами, Мария обессиленно упала на колени, зажала распахнувшийся в крике рот рукой. Сдавленное мычание, тяжелые всхлипы и попытки вдохнуть как можно больше студеного воздуха не давали услышать происходящее вокруг. А сзади тем временем послышался скрип несмазанных петель двери, хруст тяжелых шагов по свежему снегу.  — Маша. Она не услышала. Лишь сильнее сжалась, стремясь справиться со страхом, расчертившим душу острыми когтями. Долгие месяцы жить рядом, здороваться каждый вечер с человеком, лишившим их собственных воспоминаний… Это было странно, пугающе. Мир больше не был для нее простым и понятным, больше нельзя было верить собственным глазам, ушам, памяти. Все могло быть не так, как было на самом деле. «И если Робардс за них, за «черных», то почему он так усердно патрулирует переулок каждый вечер? Уж не прикрывает ли злодеяния своих?» — попытки мыслить логически разбивались о скалы ужасной усталости. Ей не хотелось больше сражаться, бороться, пытаться зацепиться за ниточку правды. Хотелось просто прийти домой, в уютную квартирку над веселым магазинчиком, лечь под одеяло и уснуть до тех самых пор, пока эта война не разрешится без нее. Или же… Вторая часть расплескивалась яростью, бурлила, словно закипающее варево в котелке. Хотелось прямо сейчас ворваться в кабинет этого негодяя Робардса, выведать все его тайны, самостоятельно провести суд и вынести приговор. Точно так же, как он вынес приговор для них с Джорджем. Без жалости, без единого дрогнувшего мускула на лице. Уверенно и холодно. Холодно. Только сейчас Мария ощутила, как на шею перестают осыпаться маленькие ледяные комочки, а тело окутывает теплый кокон. Оторвав взгляд от заснеженной земли, она встретилась с испуганными, сожалеющими зелено-карими глазами. Глазами, в которые влюбилась пару лет назад здесь, на подсолнечном поле в паре минут ходьбы.  — Мы все очень испугались за тебя, — прошептал Джордж, покрепче заворачивая ее в свою куртку. — Джинни сказала нам, что ты встретила боггарта возле чердака, но Люпин все проверил, там никого нет.  — Да… — сипло проговорила девчонка. — Большой и страшный боггарт. Превратился в мертвого тебя. Наверное, уже успел заползти в какой-нибудь горшочек и спрятаться до следующего раза.  — Иди сюда, — мурлыкнул парень, подтягивая ее к себе за подмышки, устремляясь на небольшое крылечко. Туда, где был хоть какой-то свет от керосиновой лампы. Рассмотрев покрасневшее лицо, он мягко стер уже застывшие на щеках слезы рукавом свитера, медленно и сухо поцеловал девушку в лоб. Прижал к своему телу, пытаясь хоть немного согреть, несмотря на то, что самого колотило от холода.  — Постой, ты же без куртки, заледенеешь в две секунды…  — Ерунда, — отмахнулся, зарываясь окоченевшими пальцами в растрепанные волосы. — По сравнению с тем, что чувствуешь ты сейчас — всего лишь легкая дрожь. Призадумавшись, Чехова обратилась к собственным ощущением и с удивлением обнаружила, что ноги ниже колен колко болят. Джинсы намокли от растаявшего снега, напитались влагой и стали тяжелыми. Порывистый ветер, гонящий низом вихри белой пыли, налетал, морозил, заставлял наконец понять, что она все же жутко, до боли замерзла.  — Джордж, я…  — Сдается мне, что это был не боггарт. Оторвавшись от его груди, девушка удивленно распахнула глаза.  — Что?  — Вы с Джинни можете провести маму, но не нас с Фредом. Что-то случилось между вами тремя, так? Гермиону мы тоже с трудом отыскали, она пряталась в чулане за шкафом, в котором мама расставляет банки с джемами. Промолчав, она вновь уткнулась носом в колючий рождественский свитер, тихо засопела.  — Ладно, можешь не рассказывать. Я просто хочу знать, что с тобой все хорошо.  — Все хорошо. Не возвращайся к этой теме больше, — прервала его Мария, трогая кончиками пальцев собственный нос, будто проверяя, не отмерз ли он. — Пойдем внутрь? Тебе нужно согреться. Уизли хотел послушаться и открыть дверь, но что-то привлекло его внимание:  — Эй, смотри. Прямо над ними кокетливо покачивался небольшой букетик омелы, перевязанный красной лентой.  — Что это?  — Будто ты не знаешь, — рассмеялся Джордж. — Наверняка Флер повесила это сюда в надежде, что Билл попадется и они весь вечер процелуются вместо того, чтобы слушать Селестину Уорлок и есть мамин трайфл. Но непогода, — он провел рукой вокруг, показывая на метель. — Да, она нарушила все ее планы.  — Несчастная Флер, — тихо и печально хмыкнула Маша.  — Но мы-то с тобой непогоды не боимся, верно? — улыбнулся Уизли, по-детски складывая губы трубочкой, вытягивая шею навстречу подружке. На его удивление, она ответила со всей серьезностью. Обхватила замерзшими пальцами веснушчатые щеки, с силой потянула на себя, заставляя наклониться вперед. Прикусила тонкую нижнюю губу, но быстро исправилась, зализывая свежую рану. Прикрыла глаза, наслаждаясь усиливающимися в темноте чувствами. Ускорила движения, надеясь согреть его хотя бы поцелуем. «Странная, но прекрасная», — думал Джордж. «Герой, заступившийся за старика», — думала Мария, переходя руками на шею, заставляя его кожу в одно мгновение покрыться мурашками. Вдруг сзади них, где-то далеко-далеко за калиткой покосившегося заборчика послышался скрип сминаемого ботинками снега. Влюбленные отпрыгнули друг от друга, мелко задрожали. Младший близнец тут же выставил вперед волшебную палочку. Спустя минуту пришедших гостей стало отчетливо видно. Один из них, высокий и болезненно худой, в больших коричневых очках, выдавал свою принадлежность ярко пылающей на голове копной рыжих волос. Второй же — мужчина средних лет с уставшим серым лицом, казался молодым людям смутно знакомым.  — Вот черт, — неверяще прошептал Джордж.  — Кто это? — Мария чувствовала тревогу, глядя на то, как эти двое стремительно приближаются к ним. Поравнявшись с вытянувшимися по струнке парнем и девушкой, мужчина выжидающе обернулся на рыжего, желая, по всей видимости, чтобы тот их представил. Рыжий же буравил взглядом Джорджа.  — Ну привет, братик, — не выдержал первым близнец. — Как жизнь? Как дела в министерстве?  — Неплохо, — буркнул его брат. — Познакомишь нас как полагается, Джорджи, или будем стоять тут до ночи как дураки?  — Почему же «как»? — нервно хихикнул Уизли. Ситуация начинала выходить из-под контроля, потому Мария решила взять все в свои руки.  — Приятно познакомиться с вами, мистер Уизли. Я — Мэри Чехова, встречаюсь с вашим братом. А вы…  — Перси Уизли, — парень дергано пожал маленькую ладонь, морщась от того, какой холодной была ее кожа. — А это министр магии, мистер Скримджер, мой начальник. Галантно поклонившись девушке, мужчина слегка приподнял со лба шляпу.  — Рад знакомству, мисс Чехова. Я имею честь знать вашего отца. Он сегодня тоже пирует у Уизли?  — «Тоже»? — Джордж приподнял бровь. — А что же, вы двое приглашены?..  — Министр всегда приглашен в любой дом, в любой день недели и час, — фыркнул Перси. — А что, ты нам не рад?  — Джордж… — Маша хотела попросить его быть более уважительным с господином министром, но он, кажется, и сам понял, что тот его колкости терпеть не станет.  — Да, мы очень рады, что вы заглянули, мистер Скримджер и мистер Уизли. Заходите, мама будет просто счастлива увидеть вас, — он распахнул перед гостями дверь, услужливо кланяясь, будто играл роль лебезящего швейцара. Двое зашли, а Маша же сложила руки на груди.  — Чего надулась?  — Ваша мама очень ждала его прихода, Джордж. И Скримджер… Для твоего отца, наверное, этот визит — большая честь. Что ты тут устроил?  — Ничего особенного, — пожал плечами парень. — Проходи внутрь. Сейчас увидишь спектакль «Самая большая задница в мире делает вид, что соскучился по семье, а новый министр целует пятки золотому мальчику, баловню судьбы, Гарри Джеймсу Поттеру».

***

В этот странный-странный вечер им захотелось все изменить. Убрать подальше кофейный стол, расстелить перед горящим камином ковер, сдвинуть диван, чтобы было больше места для них самих. Рассесться на полу, смотря на огонь, подставляя ему озябшие части тел, чтобы тот приласкал их горячим, сухим воздухом. Когда все было готово, Фред принес на их импровизированный пикник четыре стакана и медовуху, которую прислал в качестве подарка Маше профессор Дамблдор. Разлил золотистую жидкость из бочонка, сразу же прилип губами к краю стакана, залпом выпивая согревающий нутро напиток. Верити, пристроившаяся сбоку от него, перекатывала содержимое бокала из стороны в сторону. Джордж и Мария сидели бок о бок, невидящими взглядами уставившись перед собой, на игривый танец костра. Пусть в квартире над магазином было уютно и спокойно, но нечто терзало их четверых, не давало разойтись в разговорах и шутках, поздравлениях с наступившим Рождеством.  — Мне очень жаль, — первым начал Джордж. — Маша и Верити, простите нас. Мы позвали вас, чтобы отметить наш любимый праздник всей семьей, а получилось так, что привели на министерские разборки и один большой семейный скандал, на котором вас еще и оскорбили.  — Не говори глупостей, — Чехова повернулась к нему, влажные глаза блеснули в рыжем свете огня.  — Вы не могли предвидеть, что так случиться, — тяжело вздохнула Делаж. — Сами же сказали, что ваш брат нагрянул неожиданно. До этого писал, что занят, а вышло так, что пришел.  — Именно так, но мы обещали вам праздник, — Фред начал уже второй бокал. — Поэтому давайте придумаем, как мы можем развлечься здесь, вдали от вкусной еды и любимых романтических баллад нашей мамы. Все четверо обвели комнату заинтересованными взглядами, словно впервые находились здесь. Старший Уизли плеснул медовуху и в остальные опустевшие бокалы.  — Давайте поговорим, — предложила Верити. — Как идет подготовка к балу, Мэри?  — Нормально, — вздохнула Чехова. — Мама шьет костюмы, уже получили больше десяти писем с положительными ответами. Родители неделю назад подписали документы на съем поместья. Денег у Дамблдора, как оказалось, куры не клюют. Удалось отхватить настоящий замок. Торжество обещает быть масштабным.  — А мне туда можно? — глаза у Делаж засветились от восторга. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…  — Только если Фред тебя пригласит, — хмыкнула русская. — Случайных гостей там не будет, даже родителей мальчиков не пустили. Но Фред был нашим свидетелем на темном венчании…  — Свидетелем? — Верити перегнулась через сидящих рядом братьев, пытаясь заглянуть Марии в лицо. — Какая-то русская традиция? И что будет на этом балу?  — Мне кажется, не стоит вдаваться в подробности, — пробубнил Джордж. Щеки его при этом налились красным. — Это очень личное, Верити. А на балу не будет ничего особенного — танцы, еда, светские беседы. Если хочешь, Фред мог бы позвать тебя.  — Я не… — собирался протестовать близнец, но Делаж уже крепко обхватила его шею руками, вжалась в него всем телом, будто пыталась прилипнуть.  — Прошу вас, мистер Уизли, прошу! Я могу бесплатно работать целую неделю, только бы попасть на этот вечер! Ну пожалуйста!  — Ладно, — прокряхтел Фред. — Теперь нам тоже придется ходить на эти дурацкие уроки танцев после смен. Я, если быть честным, не собирался двигаться вовсе. Думал, наслажусь едой и музыкой, сидя на мягком стуле, но теперь…  — Спасибо, спасибо! — запищала француженка. — Я буду очень стараться, правда. Какое платье мне подобрать, Мэри?  — Тема свидетеля — метеоритный дождь. Думаю, тебе нужно что-то белое или кремово-розовое, с небольшим количеством блесток. Не выбирай слишком красивое — главной звездой праздника должна быть я.  — Да-да, конечно, — Верити, отстранившись от Фреда, утопила лицо в ладонях. — Не верю, я иду на настоящий бал! Там будет русская мафия?  — А как же? — хихикнул Джордж. — Только она там и будет.  — Не пугай девчонку, — строго нахмурилась Маша. — Те, кого Джордж называет мафией — всего-лишь наши друзья, русские богачи-волшебники. В комнате вновь разлилось безмолвие. Верити, довольная как слон, допила остатки медовухи, фантазируя о том, как Фред закружит ее в вальсе. Ее кавалер столь счастлив не был. Он прожигал взглядом брата, словно стараясь без слов вложить в его голову какую-то мысль. Мария и Джордж вновь принялись разглядывать пламя. После долгого дня сил совсем не оставалось. И вот, ведьма уже хотела поблагодарить всех и уйти в кровать, как Делаж вновь заговорила.  — Я знаю, почему вы такие тихие. Нам всем не помешало бы развеяться после всего, что мы услышали про себя от вашего брата. Уизли одновременно сморщились.  — Я еще раз прошу прощения, — в голосе Джорджа читалась горечь. — Он выглядит интеллигентом, но когда дело доходит до ссор… Он не думает, что вы — очередные шлюхи из деревни, честно. Как и не думает, что мама клуша, папа подкаблучник, Билл выскочка, Рон тупица, а Гарри приемыш, свалившийся на нашу голову. Это он просто для того, чтобы нас задеть…  — Проехали, — поджала губы Верити. — Мистеры Уизли, могу я кое-что взять в лавке? Ну, для того, чтобы разбавить атмосферу вечера.  — Валяй, — хмыкнул Фред. Когда девчонка пропала из поля зрения, хлопнув входной дверью в квартирку, старший испепеляюще взглянул на младшего.  — Твою бы разговорчивость да во время наплыва клиентов!..  — А что я такого сказал, что ты уже минут десять пытаешься прожечь во мне дыру? — Джордж чуть не подавился напитком. — В чем проблема?  — Зачем ты сказал, что я могу ее пригласить? Я хотел познакомиться с кем-нибудь на балу, протянуть дружеские контакты и в ту сторону. А теперь она повиснет на мне, как банный лист, заставит отплясывать фокстрот всю ночь.  — Я думала, что она тебе нравится, — хмыкнула Мария. — Ты флиртуешь с ней с самого первого ее появления здесь.  — Я не флиртую, я просто вежливый, — фыркнул Фред, скрещивая руки на груди. — Возможно, ты немного права. Она симпатичная, веселая, но… Ты же знаешь всю ситуацию, Мэри. Я не могу пустить ее в свое сердце, пока оно болит.  — Да, понимаю… Дверь громко хлопнула, Верити плюхнулась на прежнее место, покачивая в руке сиреневатый пузырек.  — «Подави стыд»? — Джордж иронично приподнял брови. — И что бы это значило, Верити?  — Мистер Уизли, вам не кажется, что вы с Мэри немного зажаты после прихода вашего брата?  — А кто не зажат? — закатил глаза Фред. — Этот дурила Перси пришел, попытался обмануть всех, что соскучился, а потом, как только их обман раскрыли, принялся осыпать обидными словами.  — Я думаю, что мы можем поиграть в одну алкогольную французскую игру, чтобы развеять зажатость и вновь настроиться на праздничный лад. У нас же вся ночь впереди, мы можем устроить свою рождественскую вечеринку.  — Алкогольную игру? А зачем тебе зелье тогда? — Мария недоуменно переводила взгляд с девушки на пузырек.  — Если объединить алкоголь и раскрепощающее зелье, станет куда интереснее, — Верити хихикнула, прикрывая рот рукой. — Мы часто играли в это в Шармбатоне. Называется «Squelette dansant dans le placard», по-вашему — «Танцующий скелет в шкафу». Суть предельно проста: разливаем алкоголь, по кругу начинаем задавать вопросы. Если кто-то не отвечает на вопрос другого — выпивает алкоголь, игра продолжается. Чем выше степень опьянения, тем болтливее становятся люди, а с зельем раскрепощения…  — Так почему «Танцующий скелет в шкафу»? — улыбнулся Джордж.  — Потому что он гремит костями когда танцует, — пожала плечами Делаж. — И грохот стоит такой, что утаить его нельзя. Так и здесь — чем больше тайна, тем сложнее ее будет укрыть.  — Это напоминает «Правда или действие», только действий нет, — Фреда, кажется, предложение француженки заинтересовало. — Я согласен попробовать.  — Давайте без зелья, — Маша крепко сжала глаза. После прошедших слез они пекли, чесались, ощущались большими и опухшими. — Мы не тестировали его при смешении с алкоголем. Он может усилить реакцию. Помните, как тогда, с уксусом и гадючьим корнем?  — Тем веселее, — Фред пересел спиной к огню, чтобы видеть лица остальных. — Давай, конфета, не увиливай. У тебя, наверняка, куча тайн, которые ты не хочешь открывать миру, только и всего.  — Нет, — возмущенно воскликнула она. — Я просто боюсь, как бы нам не было плохо после этого.  — Предлагаю так, — Джордж тоже пересел к камину, чтобы видеть лица девушек. — Тянем жребий, двое получают стаканы с зельем, двое — без него. Играем один круг, если кому-то станет плохо — чистые от зелья помогают. Идет? Двое согласно кивнули, у Чеховой не оставалось выбора.  — Идет… — выдохнула она, ощущая, что ввязывается в очередную авантюру. Джордж и Фред одновременно взмахнули палочками. Радио, стоящее на столе, зашипело, затрещало, а затем заиграло одну из рождественских мелодий, которые сегодня обещали крутить всю ночь. Рядом с ребятами приземлилась пачка спагетти и Фред, вытащив парочку, разломил их на две неравные части, сложил в кулаке так, чтобы они казались идентичными.  — Тут четыре палочки. Кто достает короткие — тот пьет с зельем. Мэри, ты первая. Короткая. Как назло, будто вселенная насмехалась над ней.  — У-у-у, — предвкушающе заулюлюкал Фред. — Верити, вперед. Длинная. Девушка, кажется, немного расстроилась.  — Давай, братик. Джордж вытащил длинную, но разочарования не испытал. Лишь обеспокоенно посмотрел на свою девушку, пытаясь понять, что она чувствует. И Фред, наконец, гордо поднял над головой короткую часть макаронины.  — Нам с Мэри повезло, но вы не отчаивайтесь. Всего один круг, и вы присоединитесь к нам. Итак, с чего нам начать, Верити? Лихо откупорив флакончик, Делаж плеснула в бокалы Марии и Фреда по паре капель. Зелье тут же поменяло цвет медовухи, делая ее салатового оттенка.  — Теперь сделаем по глотку для разогрева. Все послушно отпили, весело поглядывая друг на друга. Уизли, казалось, и вовсе попали в «свою тарелку» — они вновь экспериментировали.  — Вопрос задает тот, кто был перед вами. Идем по часовой стрелке. Начнем, пожалуй, с меня. Мэри, о чем хочешь меня спросить?  — Как тебе работается у близнецов? Фред разочарованно поджал губы:  — Могла бы спросить что-то более личное, а попытку потратила на такую чушь. Может, лучше против часовой стрелки, Верити?  — Ну уж нет, — засмеялась волшебница.  — Боишься моих вопросов?  — Правила есть правила, мистер Уизли. Больше похоже, что вы моих вопросов боитесь. Кажется, доля правды в ее словах была.  — Так, нравится ли мне у мистеров Уизли? Да, однозначно нравится. Они отлично руководят лавкой, а помогать людям в выборе мне в радость. Я ответила на вопрос, Мэри? Русская сдержанно кивнула.  — Тогда перейдем к вам, мистер Уизли. Как давно вы расстались с прошлой девушкой? Глаза старшего близнеца полезли на лоб.  — Чего?  — Ты оглох или тупишь? — хихикнул Джордж.  — Месяца четыре назад, когда открылся наш магазин. От упоминания открытия по спине у Чеховой побежали неприятные мурашки. Именно в этот день Пожиратели убили мистера Фортескью, а она сама лишилась памяти.  — Как это было?  — Это уже новый вопрос, Верити, — ухмыльнулся парень. — Прибереги-ка его на следующий ход, а я пока подумаю, как увильнуть от него. Джорджи, я все о тебе знаю, но этими вопросами собираюсь пощекотать нервишки дамам. Поведай нам о самом грязном, что вы с Чеховой вытворяли в этом доме. Настроение с потерянно-печального у Маши резко сменилось на возмущенное и стыдливое.  — Эй! Это же и моя тайна тоже!  — Ничего не знаю, — хмыкнул рыжий. — Игра есть игра. Джордж быстро отхлебнул приличный глоток медовухи, отчаянно краснея.  — У них, кажется, много скелетов в шкафу, — хихикнула Делаж, словно невзначай касаясь руки старшего.  — Маша, теперь ты, — Джордж пьяно облизнул губы. — Что произошло у вас с Джинни и Гермионой сегодня? Вновь настроение стремительно сменилось. Русская понимала, что он просто пьян и любопытен, хочет выведать самый свежий секрет, что у нее был, но сердце все же отчаянно заколотилось, а кровь прилила к голове, заставляя венку на лбу пульсировать.  — Я же сказала тебе не выпытывать у меня этого, — тяжело вздохнула она.  — Просим! Просим! — забил в ладони Фред. Верити поддержала его, громко смеясь и выкрикивая что-то на французском. Гневно сведя брови, девушка прижала стакан к губам так, что стеклянный край до боли впился в мягкую кожу. Медово-спиртовой вкус раскатился по рту, в центре груди стало тепло.  — А вот и первый испытуемый, — Фред весело оскалился в улыбке. — Как самочувствие, конфета? Как вкус?  — Сойдет, — утерла губы рукавом. — Верити, пора добавлять зелье и вам. Бутылочка вновь опрокинулась над бокалами, окрасила напитки оставшихся молодых людей.  — Не жалей ее, Мэри, — подначивал старший близнец. — Я же тебя не пожалел. В этом вся суть игры — заставить другого краснеть.  — Хорошо. Верити, ты подглядывала за мистерами Уизли, когда они переодевались в форму в кладовой? Чуть разрумянившаяся француженка опустошила добрую часть стакана. По комнате пронеслось неловкое хихиканье близнецов.  — Твой ответ теперь и не требуется, — криво усмехнулся Джордж.  — И я не виню тебя, пчелка. Мы с братом неотразимы.  — Сейчас вы, неотразимый мистер Уизли, ответите на мой вопрос, — Делаж плотоядно облизнулась. — Какие девушки вам нравятся?  — Живые.  — Это не смешно, — загундела она. — Мне хочется слышать о внешности, поведении, одежде… Все-все-все! Отчего-то закатив глаза, Фред выпил. Треснувшее в очаге полено, казалось, тоже подвержено развязанному веселью и куражу, вдруг охватившему молодых людей.  — Джордж, кто последняя, с кем ты трахался до Мэри? Глоток, сморщенное веснушчатое лицо парня вызвало у собравшихся приступ смеха.  — Пью не потому, что не могу сказать, а чтобы быть с вами на равных. Это была Чейз, вы знаете ее. Кулаки Марии сжались, а сердце, раззадоренное спиртным в сочетании с зельем, ускорилось, забарабанило о клетку ребер.  — Кто бы сомневался…  — Моя очередь, так? Почему ты такая печальная в последнее время, милая? — Джордж приблизился к ней, мягко взял за руку, крепко стискивая ладонь в пальцах. — Хочу знать все, что творится у тебя на душе. Почему мы не так близки, как раньше? Почему ты холодна ко мне? Алкоголь вновь обжег язык. Все уже ждали нового вопроса, но Мария вдруг, даже сама того не ожидая, заговорила:  — Потому что вокруг творится хрен знает что, Джорджи. Чертов Волан-де-Морт нависает над Англией, словно он — грязный ботинок, а мы — бессильный жучок, бредущий своей дорогой. Неминуемое случится, и чем дольше над нами висит эта гребаная подошва, тем больше все мы сходим с ума.  — А я-то тут причем? — в глазах парня читалось смущение, но слова, вылетавшие изо рта, кажется, тоже были продиктованы зельем, ложной смелостью. — Зачем мучить меня, если тебя так волнует Волан-де-Морт?  — А ты меня не мучаешь? — девушка вскочила на ноги, попыталась уйти, но он подлетел к ней, схватил за руку, остановил. Повернувшись, она оказалась к нему так близко, что волосы закачались от его участившегося дыхания. — Что ты хочешь услышать от меня?! Правду? Держи, только не хнычь потом, что я холодная и злая. Ты убьешь меня, Джордж Уизли! И случится это, по моим подсчетам, довольно скоро. Именно эти мысли не дают мне спокойно спать по ночам.  — Да что ты такое говоришь?..  — У меня не осталось сомнений в этом! Ты уже относишься ко мне не так, как раньше. Я тебе надоела за эти годы, тебя уже тошнит от меня. А наши ссоры, ха-ха, да это же достояние всего Косого переулка. Фред постоянно трется у комнаты, чтобы вовремя заскочить и развести нас по углам. Вот так вот, я буду бесить тебя, приходить со смен уставшей и выводить своим разбитым видом. Все будет хуже, хуже, хуже. И в один прекрасный день ты не выдержишь, схватишь меня за горло и утопишь, очистишь себе место для новой девчонки. Тонкий палец врезался в его часто вздымающуюся грудную клетку. Подняв взгляд наверх, она с ужасом поняла, что на глазах парня блестят слезы.  — Что за чушь ты несешь, глупая?  — Ты глупый. Я видела это во время обмороков, моя смерть от твоей руки — вот наше счастливое будущее, — зло рыкнула она, обещая потом вымыть себе рот с мылом. Зелье сделало ее неадекватной. — Как я могу быть мягкой и нежной с человеком, который закончит мою жизнь? Как я могу веселиться и шутить, когда каждый сраный день в «Пророке» выходит парочка некрологов, в больнице все ждут от меня чуда, а жизнь с любимым человеком превратилась в танцы на пороховой бочке?! Рука Джорджа с силой сжалась на тонком запястье, причиняя боль.  — Отпусти меня. Живо.  — Твои пророчества уже всех достали. Хоть бы раз сказала что-то доброе. Это… Это просто чепуха. Похлеще, чем то, что выдавала Трелони перед каждой Пасхой. Бред сумасшедшего.  — Раз ты так считаешь — да, я сумасшедшая. Только я теперь доверяю исключительно собственным чувствам, потому что… Ты вот знал, дорогой мой темный муженек, что мы сражались с Пожирателями за Фортескью? Уизли моргнул, слезинки скатились по щекам, переходя на подрагивающую от вечных сглатываний шею.  — Что ты несешь? Тебе надо вызвать санитаров. Какие Пожиратели, Мэри? Фортескью пропал, причем давно.  — Я увидела это сегодня, когда гадала вместе с Джинни. Мы с тобой пытались его спасти, выбить из их лап, но было поздно. Это вызвало у меня слезы, это заставило убежать на улицу. Я не могу больше доверять ничему, кроме себя и своих пророчеств. Робардс стер наши воспоминания, оттащил нас домой в тот день. Он злодей. Тот, кто должен защищать и беречь — злодей.  — А я? — голос младшего близнеца дрогнул. — Я злодей? Ты в это веришь?  — Я верю, — кивнула она, точно так же промокая глазами. — Я видела этот день, и не раз. Моя смерть — давнее предзнаменование. Готовься, Джордж, ведь я буду отбиваться. Отшатнувшись от нее, он быстро взбежал по лестнице наверх. Тяжело затопал по спальне прямо над их головами. Мария перевела замыленный взгляд на притихших Фреда и Верити, с любопытством и страхом наблюдающих за развернувшейся ссорой из-за дивана.  — Я… Как же сильно я запуталась, Фредди…  — Конфета, ничего не говори, — ее друг похлопал по месту рядом с собой. — Иди сюда, я обниму тебя.  — Нет…  — Все хорошо, Мэри, — Делаж попыталась ободряюще улыбнуться. — Это… Это ведь только от зелья, правда, мистер Уизли? Такой побочный эффект — говоришь всякую ерунду, если смешать с алкоголем.  — Это не ерунда, — прохрипела ведьма. — Он убьет меня, я это знаю.  — Я тоже видел это, только в своих кошмарах, — в мгновение ставший серьезным Фред кивнул. — Точно то же, что ты описывала. Пару раз, пока мы еще учились в школе и жили в одной комнате. Сначала он душил тебя, потом опускал в воду…  — Я не сумасшедшая, — пролепетала Маша. — Я сказала ему правду. Я скрывала потому, что вся эта история похожа на чушь, но с каждым днем мы все дальше друг от друга. Однажды он отдалится настолько, что захочет меня прикончить. Сверху послышалась отборная ругань, на пол с грохотом что-то упало.  — Что мистер Уизли там делает? — напряженно спросила Верити. — Может, пойти и посмотреть, пока он не разобрал свою комнату по частям?  — Давайте оставим его, — покачал головой его близнец. — То, что напророчила Мэри, его явно не обрадовало. Лучше никому из нас не лезть под горячую руку.  — Я пойду к нему, — Маша откинула голову назад, обреченно всматриваясь в потолок, растерла лицо руками. — Меня больше не пугает его злость. Убьет сейчас — и ладно, меньше времени ждать.  — Мария… Фред, покачиваясь, обошел диван, попытался схватить ее за плечо, но ведьма ловко увернулась.  — Не надо меня останавливать. Я люблю его. Если такова моя судьба — да будет так. Каждый шаг по лестнице давался с трудом, будто она не поднималась в комнату, а шла на гильотину. Острые ногти впились в мягкие ладони, оставляя после себя бордовые полумесяцы. Дверь легко распахнулась — он не потрудился даже полностью закрыть ее, прижав к косяку. По комнате летала одежда. Уизли выбрасывал ее из шкафа прямо в стоящую на кровати сумку. Тишину наполняли всхлипы, тяжелое дыхание.  — Джордж…  — Уйди, Мэри, я не настроен разговаривать сейчас.  — Прошу, — она сделала пару шагов навстречу, протянула руку. Уизли поднял лицо. Чехова увидела, как сильно оно обезображено душевной болью.  — Я думал, что у нас просто кризис, что мы справимся с этим. Джинни присылала мне какой-то дурацкий психологический сборник, который посоветовала ей Грейнджер, сказала, что я должен вести себя так, как написано там. Я задавал вопросы, пытался вызвать те же эмоции, что и в начале наших отношений, касался тебя с осторожностью, чтобы не ранить…  — Джордж, пожалуйста.  — Я пытался быть хорошим, — вскрикнул он. — Пытался дать тебе всю любовь, какая была у меня. А теперь выясняется, что ты такого мнения обо мне. Я — злодей, маньяк, который только и ждет момента, пока ты не будешь ожидать подвоха.  — Прости меня, — девичья рука наконец коснулась его предплечья, сжала, но парень дернулся, высвобождаясь. — Я люблю тебя, Джордж.  — Что мне делать теперь, а, Чехова? Убить себя, чтобы ты была в безопасности? Может, уйти, чтобы никогда больше не видеть тебя, не испытывать сраную судьбу? Истерика накрыла девушку, ее подбородок затрясся, зубы до боли сжались на уголке пухлой нижней губы.  — Пожалуйста, давай поговорим. Я люблю тебя. Мы справимся с этим вместе. Джордж, кажется, на секунду опомнившись, нашел взглядом в темноте ее глаза.  — Скажи мне одно. Про предсказание и обмороки — это правда?  — Да.  — Не выдумываешь? Правда видела, как я убиваю тебя? Заскулив, она кивнула, ощущая, как начинает пробивать все тело нервная дрожь.  — У меня нет слов. Я больше не могу оставаться здесь.  — Джорджи… — упав на колени, она обхватила его бедро, уткнулась в ткань штанов лицом. — Останься, я прошу тебя. Я прошу тебя, не уходи.  — Отпусти или мне придется разжимать тебе пальцы. Сумка была собрана, внутри парня клокотала злоба и обида.  — Куда ты?  — Подальше отсюда.  — Джордж…  — Мэри, — зло рыкнул он, дергая ногой. — Не заставляй меня быть грубым с тобой. Уйди с дороги. Нерешительно отпустив его ногу, она сжала корни темных волос, до боли натянула, пытаясь вернуться в реальность. Джордж, в пару широких шагов преодолев комнату, толкнул рукой дверь, сбивая с ног приникшего к замочной скважине Фреда.  — Джордж, постой, ты поступаешь глупо. Давай… Не дожидаясь просьбы брата он трансгрессировал, раскручиваясь, схлопываясь до размеров точки, исчезая в подрагивающем воздухе. Вначале Мария не поняла, откуда доносится этот странный звук. Звериный вой, разрастающийся, хриплый, отчаянный, полный боли. Потом, проведя пальцами по лицу, наткнулась на собственный распахнутый рот. Поняла, что его издает она. Кричит, пытаясь справиться с настоящей душевной мукой.  — Мистер Уизли, — Верити, остававшаяся до этого незамеченной, с удивлением заглянула в комнату. — Черт, это я виновата. Кто же знал, что простая игра и раскрепощающее зелье дадут такой результат…  — Ты ни при чем, — Фред притянул ее к себе, аккуратно укладывая руку на плечи. — Не смей себя винить. У них давно такие проблемы, то, что случилось сегодня — лишь результат того, что чаша переполнилась. Думаю, скандал в Норе добавил им раздражения, а ее… Признание, скажем так, просто оказалось последней каплей. Набрав побольше воздуха в легкие, ведьма закричала вновь, казня себя за слова, за действия, за собственное существование.  — Мария, — позвал Фред. — Конфета, ну, не плачь. Я сейчас тоже расплачусь.  — Она нас не слышит, — предположила Делаж.  — Я попытаюсь до нее достучаться. Только он оторвался от француженки и хотел пройти в спальню, как Маша вскочила на ноги. Недобрым болотным огнем блеснули в темноте глаза. Шаг, еще шаг. Парень мягко улыбнулся, пытаясь успокоить.  — Не делай глупостей, конфета. Все будет хорошо. Джордж вернется завтра, вот увидишь, он просто… Легкое движение руки, и дверь с грохотом захлопнулась перед ним, отделяя от комнаты. Дернул ручку — бесполезно.  — Мэри! Внутри спальни стало гораздо темнее и тише, но обжигающие слова Джорджа, набатом стучащие в голове, не давали и шанса на спокойствие. Низко рыкнув, девушка откинула голову назад, выпуская всю энергию, какая только была в ней. Послышался звон и грохот — это лопнуло от магии зеркало на дверце шкафа. Миллионы острых осколков хлынули на пол, с десяток угодили в Чехову, пронзая нежную кожу, но боли она не почувствовала. Утерла выступившую на предплечье кровь, с удивлением отметила, что ранена.  — Мэри, черт возьми! — не унимался Фред. — В этот раз я, блять, не шучу. Я выбью дверь Бомбардой.  — Наплевать, — прошептала она. — Теперь наплевать. Он ушел. Это я виновата. Только я виновата. В одном из самых крупных осколков, лежащих перед ней, она заметила собственное отражение. Взъерошенные волосы, глубокая складка между бровей, паутина кровящих трещин по губам. Совершенно безумный взгляд. Может, Джордж был прав? Может, она медленно сходит с ума?