Звезды и подсолнухи

Наступил второй день нового года, а дела были по-прежнему абсолютно скверными. Распахнув глаза рано утром, Мария почувствовала, что снова ни черта не выспалась, а усталость тяжело давит на грудь, словно чугунная гиря. Обреченно вздохнула, растирая пальцами горячую кожу лица, проходясь подушечками по искусанным до кровавых корок губам, векам, опушенным подрагивающими ресницами. Под них будто высыпали по пригоршне песка, у уголков глаз щипало особенно сильно. Словно слезы, кончившись, забрали с собой и всю остальную влагу.  — С добрым утром, мир, — сиплый и печальный голос никак не вязался с жизнерадостной фразой. — Проснись и пой. Медленно поднявшись с постели, она с тоской осмотрела пустующую сторону кровати — сторону Джорджа, на которой теперь иногда ночевал Фред, пытаясь поддержать ее. Провела пальцами по смятому одеялу, почувствовала тепло недавно спавшего здесь человека. Подумала: «Фред, наверное, проснулся совсем недавно», но фантазия упорно рисовала, будто все эти складки, неровности простыни оставил после себя Джордж. Внутри тотчас разгорелся болезненный пожар, норовящий перерасти в истерику, поэтому пришлось подбежать к окну, распахнуть настежь створки, высунуться на холодную улицу. Кожу тут же защипал мороз, ночная рубашка промокла в районе груди от снега, лежащего на внешнем подоконнике. Стало легче, словно с помощью холода она могла заморозить свое сердце, отключить бушующее внутри пламя. В Косом переулке, устремляющемся вдаль от их дома, казалось, жизнь кипит втрое интенсивнее, чем всегда. Прикрывшая мощеную дорогу и покосившиеся здания пелена свежего снега делала все в разы чище и светлее. Словно не было нападений на неугодные лавки, словно по стенам не висели тысячи плакатов «Разыскивается опасный преступник». Словно никто и не знал о Волан-де-Морте, его жестокости и бессердечности. Обычная улица, чем-то отдаленно похожая на одну из улочек Хогсмида. Самые обычные волшебники бредут по своим делам, иногда останавливаются, с восторгом осматривают белую красоту, созданную природой. Зима в этом году выдалась по-настоящему снежной. Залюбовавшись малышами, играющими в снежки возле пекарни, Мария чуть пришла в себя. Глубоко вдохнула чистый, почти звенящий морозный воздух, ощущая, как от него начинает кружиться голова. Чистое голубое небо, какое бывает только в это время года, казалось низким, будто только флюгер на самом верху покатой крыши их дома удерживал его над Лондоном, не давал совсем упасть, разлиться синевой по улицам. Без особого энтузиазма умывшись и причесавшись, девушка спустилась вниз, прошла по утонувшей в тишине и сумраке гостиной. Заглянула за угол. За плитой стоял Фред, такой же сонный и помятый, как и она сама.  — Фред.  — О, конфета, — нарочито радостно пропел он, оборачиваясь. — С добрым утром, соня. Как настроение?  — Оставляет желать лучшего. Ощущение, словно ночью по мне пробежался целый табун кентавров, — фыркнула она, усаживаясь за стол. — Что готовишь?  — Молочную кашу. На твою долю тоже сварил. Будешь?  — Разве у меня есть выбор? — вяло улыбнулась она. Когда обе тарелки с дымящимся завтраком были на столе, Фред мягко поцеловал подругу в лоб, осторожно и сухо. В голову девушке сразу забрались подозрения, точно он не проявляет заботу, а незаметно измеряет ее температуру. По едва заметному кивку парня уверилась в своих догадках — он и правда решил, что она заболела. «Неужели так плохо выгляжу?» — испугалась Чехова, ища в комнате зеркальные поверхности. В рамке одной из фотографий, висящих на стене, заметила отражение — все то же. Каштановые волосы, собранные в высокий хвост для удобства, потрескавшиеся губы, темные круги под глазами. Жалкое зрелище.  — Ешь пока не остыло, — поторопил ее Фред, дующий на ложку с кашей. — У нас с тобой сегодня великий день, нужны силы.  — Ага, — Мария вяло подцепила немного еды. — Осматривать готовность особняка к празднику — очень велико. Только смысл от этого бала, если Джорджа там не будет?  — Мэри, — Уизли тяжело вздохнул. — Я говорил с ним на этот счет, он обязательно придет.  — Этот праздник делается в честь того, что мы любим друг друга и получили остальную часть силы вместе. Будет ли толк, если мы появимся там порознь, посидим, станцуем танец и разойдемся?  — В первую очередь это — запланированная операция Ордена, не забывай. Я понимаю, что ты хотела праздник в вашу честь, но даже если у вас все плохо, остается его главная цель — наладить контакты между Англией и Россией, попросить помощи. А в этом ваш разлад никак не помешает. Настроение тут же окончательно испортилось. Отложив ложку, Чехова отодвинула тарелку в сторону, морща нос. Даже от запаха еды начинало тошнить.  — Что случилось?  — Не буду. Кусок в горло не лезет. Парень неодобрительно покачал головой, хотел уж было вернуться к завтраку, но вдруг словно вспомнил что-то важное. На лице проступил искренний интерес.  — Давай тогда обсудим Рождество…  — Фред, нет, прошу. Ты же знаешь, это все еще не прошло. Болит так сильно, как никогда не болело.  — Тебе уже лучше, — хмыкнул он. — По крайней мере, сегодня ночью ты не плакала, не вскакивала с криком, не металась по комнате, как зверь в клетке. Это все о чем-то да говорит.  — О чем же?  — Тебя отпускает, — парень, улыбаясь, дотянулся до ее руки, лежащей на столе, крепко сжал. — А раз рана теперь не такая открытая, мы можем немного это обсудить, чтобы понять, как нам троим жить дальше. Ты любишь его?  — Еще спрашиваешь! — по щеке скатилась слезинка. — Сильнее всего на свете.  — Замечательно. А он любит тебя. Пусть и злится за то, что ты наговорила тем вечером. Поверь, ему плохо не в меньшей степени, чем тебе. Мама рассказывает, что после смен он возвращается разбитым, почти ни с кем не хочет общаться. Сидит в нашей комнате, читает книги, которые оставил Перси. И это нехороший знак, сама знаешь. Он не достоин этой боли.  — Фред, я… Ты можешь меня ненавидеть и будешь прав, да. Я знаю, что поступила неправильно, обвиняя его в том, что он еще не сделал, но… Только вслушайся, «еще не сделал». «Еще не убил меня», понимаешь? Я говорила чистую правду. Я видела все это во время обмороков с того самого момента, как мы очутились в Хогвартсе. Почему скрывала? Боялась того, что вы меня не поймете. Так, в общем-то, и произошло.  — Мэри…  — Дослушай, пожалуйста. Я скрывала это потому, что не верила, что все так получится. Даже Флоренц уверил меня, что это не смерть тела, а перерождение, но та ситуация с Фортескью… Грюм же и правда нашел его останки в одном из магловских домов! Я была права, абсолютно права. И каждое мое гадание — не блажь и не чепуха, а просто будущее, на которое мое сознание косвенно мне указывает. Я теперь верю лишь себе, а не логике и тому, как должно быть в нормальном мире. Как так могло произойти, что глава охраны сотрет нам память, спасая Пожирателей? При всем желании такого не придумаешь, а вон как вышло, это — чистая правда. Почему тогда правдой не может быть то, что Джордж убьет меня?  — Потому что он любит тебя больше жизни, — хрипло проговорил Фред. — Потому что он лучше умрет сам, чем причинит вред тебе. И твои слова звучат не как попытка рассказать что-то, а как попытка упрекнуть, заставить его чувствовать себя виноватым за то, чего он не делал. Девушка вырвала руку из его руки, опустила в ладони лицо, стремясь успокоиться. Сердце бешено колотилось от воспоминаний о рождественской ночи.  — Я не обвиняю тебя, Мэри. Не ненавижу тебя. Я никогда не буду тем, кто осуждает. Только пойми, что вы двое — самые мои близкие, любимые люди. Как я могу выбирать между вами, решать, кто виноват, кто прав?  — Никак.  — Именно. Я занимаю нейтралитет. Поэтому я говорю тебе о том, как чувствует себя от этих слов Джордж. Он подавлен этой информацией.  — Я понимаю.  — Ему очень трудно свыкнуться с мыслью, что ты можешь даже предполагать, что предсказание правдиво, ведь он…  — Но они сбываются каждый раз! Как бы не было глупо и странно, мои предсказания каждый раз становятся реальностью!  — Это так, у тебя особый талант, — Фред поднялся на ноги, обошел стол, чтобы сесть рядом с Машей. — А еще это же снилось мне, что странно. Но факт остается фактом — моему близнецу больно, что его считают способным на такое. Ты — часть его сердца, а убить свою часть способен только самый настоящий мудак, моральный урод.  — Постой, — что-то на краю сознания интенсивно заворочалось, будто пытаясь подтолкнуть ее к какому-то выводу. — Я, кажется, ухватилась за одну из ниточек. Когда тебе снилось это? Ну, тот сон, где он убил меня.  — На последнем курсе, в самом начале года, — кивнул головой парень. — Только вот у меня способностей к прорицанию никогда не было. Трелони ставила «выше ожидаемого» лишь за то, что я удосуживался прийти к ней на урок.  — Это не должно быть постоянным даром, достаточно особой чуткости к тонким материям, — вспомнила девушка слова своего бывшего учителя по прорицаниям, приходившего к ней на дом в России. — Расскажи, что было в том сне. В подробностях, каждая мелочь важна.  — Было лето, я шел по холму от стадиона в сторону Черного озера. Не знаю, что побудило меня туда идти, но я торопился. Почти добравшись, увидел, как Джордж бьет тебя по голове, а потом кидает в воду, начинает душить. Я подбегаю, луплю его, что есть сил. Потом пытаюсь оживить тебя так, как ты учила меня, но ты… Ты умерла там, во сне. Не успел.  — Это в точности повторяет мое пророчество! — вскрикнула девушка. — Что-то еще? Ты видел в том кошмаре какие-то подозрительные, выделяющиеся черты? Запахи, звуки, предметы, что угодно.  — Нет. Хотя… — призадумался Уизли. — Будто краем глаза видел квиддчиную форму Хаффлпаффа. Что это значит? От осознания перехватило дыхание.  — Ты когда-нибудь видел привидений, Фред?..  — Конечно, — уверенно кивнул. — Школа кишит ими, сама знаешь. С сэром Николасом было весело болтать, пока мы с братом прогуливали трансфигурацию, спрятавшись в одном из классов. Он много рассказывал нам о временах его юности, о рыцарях и турнирах…  — Я не про этих, — махнула рукой русская. — Я про скрытых. Про тех, которые никогда никому не являлись, но с тобой заговорили.  — Дай-ка подумать…  — Господи, только не говори мне, что…  — Нет, пожалуй нет. В детстве, когда умерла наша бабушка, пару раз я чувствовал ночью, что кто-то гладит меня по плечу, но мама объяснила это… Восприимчивостью. Я всегда был очень впечатлительным. Пожалуй, это еще одно наше с Джорджем различие. Он не так чутко реагирует на события, зато лучше разбирается в собственных эмоциях и чувствах.  — Это многое объясняет, — девушка схватилась за голову. — В то же время меня начал преследовать Седрик. Говорил, что после того, как Джордж убьет меня, он заберет меня к себе, и я буду его девушкой.  — А ты что?  — Я пыталась избавиться от него. Не спала тогда долго, помнишь? Помогло изгнание духа ритуальным ножом. И сейчас я понимаю, что все его слова — ложь. Он не смог бы быть со мной даже там. У русских ведьм лимб, у вас — иное место, даже не знаю какое.  — Ты проводила ритуал изгнания без нас? — Фред округлил глаза. — Это тебя только закапывает, конфета, не вздумай проболтаться об этом Джорджу.  — Я позвала Ли и Анджелину, — от ее имени парень вздрогнул, взгляд в мгновение смягчился. — Их же ты не станешь обвинять, верно? Мы просто пытались уберечь вас от этой информации. Кто же знал, что он и тебя одолевал.  — Всего пару раз, — выдохнул Фред. — Даже не считается. Повторяю, у меня никогда не было способностей к прорицаниям, вещих снов или обмороков, как у тебя. Моя ситуация — не зацепка, всего лишь совпадение.  — Твои сны могут значить гораздо больше, чем ты сам о них думаешь. Все сходится. Как я выпустилась из школы — ни одного обморока. У тебя?  — Что?  — Снилось еще такое?  — Не-а.  — Тогда это… Просто огромное продвижение в нашем вопросе! — ведьма вскочила из-за стола, заходила по комнате, наматывая круги вокруг дивана. — Нам видения приходили только в школе. Что у нас в школе? Правильно, там умер Седрик. Предположительно, если его дух не упокоился, он все еще бродил там, среди стен замка, просто не показывался другим. Призрак пытался связаться с нами до того, как я его изгнала. Только тебе показал так, как есть, а меня хотел помучить. Но почему? Разве я сделала что-то плохое ему при жизни? Разве?..  — Постой-постой, — Фред подскочил к ней, остановил, обхватывая руками тонкие предплечья. — Давай-ка подумаем вот в каком ключе: Джордж-убийца — это полная чепуха. Он не такой, он — добряк. Даже гномов в детстве отказывался за забор выкидывать, все боялся, что им больно. Если он все же может сделать это — точно не по своей воле. Что, если в него вселится Диггори, затаивший на тебя обиду?  — Чушь, призраки не могут вселяться, — помотала головой она. — Тем более, что я его изгнала. На этой стороне он больше не появится. Однако то, что произойдет, наверняка как-то связано с Седриком. Но как? Может, это какой-то его знакомый надоумит Джорджа?  — Или тот, кто этого Седрика убил? — в глазах парня загорелся ужас. — Что, если Сама-Знаешь-Кто наложит на моего брата Империус? Тогда его необъяснимый поступок обрастает мотивом.  — Только вот зачем я Сам-Знаешь-Кому? — взгляды встретились, между друзьями заскакали мысли, невысказанные предположения, словно искры. — Фред, тут есть кое-что еще…  — Мерлин великий, только не очередной виток в нашем расследовании, — парень измученно застонал, отходя к окну. — Мы же почти разгадали всю эту загадку!  — Ко мне подходил Пожиратель, звал меня к ним.  — Что?  — То. Пожиратели видели, что я могу колдовать без палочки. Тогда, когда я выкинула отца Миранды из вашей лавки. Один из них предлагал отвести меня к их хозяину, но я отказалась. Что если?..  — Если ты нужна им живой или мертвой?.. — внутри Уизли завязался тугой ком страха. — Что, если они хотят переманить тебя на свою сторону, но, не сумев, решат обезвредить, чтобы ты не могла помочь Ордену?  — Да, — на глазах девушки блеснули слезы. — Похоже, что так и есть. И сделают это они руками Джорджа, чтобы еще один игрок вылетел из этой ужасной игры.  — Черт возьми…  — Разобраться в этом можно только одним образом, Фред. Мы должны поговорить с Робардсом, прижать его к стене. Если он связан с Пожирателями, то наверняка что-то знает обо всей этой ситуации. Скажет, следят ли они за мной, есть ли у них что-то в планах.  — Да, ты права, — парень кивнул, повыше закатывая рукава теплого свитера. — Можем сделать это завтра, Мэри. Мы с Джорджем как раз собирались за ингредиентами для зелий сегодня, вернемся поздним-поздним вечером. Ты уже будешь спать. Я уговорю его остаться в моей комнате на ночь, объясню все, а утром мы втроем пойдем и поговорим с этим мерзавцем.  — Договорились, — тяжело выдохнула Мария. — А что, если Джордж не согласится, Фред? Вдруг он все еще ненавидит меня за те слова?  — Прошла уже целая неделя, конфета, — подмигнул ей парень. — Он остыл, скорее всего сам сожалеет обо всем случившемся. Поверь мне. Я знаю его уже почти девятнадцать лет.

***

Как только министерские машины заглушили свои моторы, Мария, ее родители и профессор Дамблдор выбрались на улицу. Под подошвами тяжелых ботинок заскрипел снег. Снаружи было куда приятнее — запах бензина сменился свежестью и ароматом влажного леса, а прохладный ветер, пробежавшийся по лицам, забравшийся под воротники теплых пальто, чуть привел приехавших в сознание после долгой дороги. Перед ними вырос особняк из красного кирпича, чем-то напоминающий Чеховой старый особняк Басмановых — то же обилие белоснежных колонн, балкончиков и переходов. Большой полукруглый выступ, где почти каждый сантиметр занимали широкие панорамные окна, также навевал теплые воспоминания.  — Там, где окна во всю стену — бальный зал? — предположила Мария.  — Угадала, — довольно кивнула мать. — Точно так же, как было в особняке Ягвинских, помнишь? Под конец балов они всегда запускали в небо фейерверки, и мы все смотрели на них прямо из окон. Прекрасное было время…  — Да уж, — проскрипел Николай, крепче запахивая полы одежды, мелко вздрагивая от ледяного ветра.  — Это место достаточно уединенно, чтобы проводить здесь мероприятие такого уровня. Случайных зевак точно не будет — на километры со всех сторон пролегают частные поля для гольфа. В этом лесу… — Татьяна махнула рукой, указывая на заснеженную чащу. — …находится сторожка, так что безопасность нашим гостям мы можем гарантировать. Как вам, Альбус?  — Внешность бывает обманчива, — хитро хихикнул старик. — Вот если я выпью горячего чаю внутри, осмотрю комнаты…  — Ах, да, конечно. Глупо с моей стороны показывать только фасад. Прошу, проходите. Крепкий мужичок, кидавший снег лопатой возле широкого крыльца, встрепенулся, хотел было начать браниться на нежданных гостей, но, увидев Серебряную во главе процессии, смутился, встал по струнке, словно постовой.  — Здравствуйте, мэм! Простите, не признал. Внутри все готово, команда декораторов уехала еще вчера в обед.  — Отлично, Теодор.  — А это ваша семья, верно? Здравствуйте, я — Теодор Бронсон, смотритель коттеджа «Расти глэйд». Знаете, почему он так называется, юная мисс? — обратился мужичок к Маше, приподнимая со лба козырек кепки.  — Почему же?  — Ходят слухи, что здесь в конце прошлого века жили ведьмы, мисс. Они проводили свои обряды вот в этом лесу, на одной из опушек. От злой магии деревья вокруг стали рыжеть, стволы покрылись яркой субстанцией, похожей на ржавчину. Оттого домик и прозвали так. Потому-то об этом месте и ходит нехорошая слава. Я был удивлен, когда ваша матушка решила снять его на такое долгое время.  — Теодор всем рассказывает эту жуть, — усмехнулась Татьяна. — Неужели вы думаете, мистер Бронсон, что испугаете нас ведьмами и ржавым лесом?  — О, нет, что вы, мэм. Просто дети обожают такие истории, моя дочь всегда слушает рассказы об этом лесе с открытым ртом. Женщина фыркнула, закатывая глаза. Кажется, общение с ним требовало от нее много душевных сил.  — Если вы не прочь, мистер Бронсон, мы бы хотели осмотреть внутреннее убранство дома. Все же, скоро в нем будет очень важный праздник, — подал голос профессор Дамблдор. — А вы пока можете закончить уборку, я полагаю. Словно зачарованный, мужчина сонно кивнул. Подхватив лопату, побрел к одному из маленьких домишек, скромно спрятавшихся за махиной-коттеджем.  — Этот бедолага — магл, верно? — Николай прикусил внутреннюю сторону щеки. — Сразу видно, что любит совать нос не в свои дела. Как бы он не испортил нам все в день бала. Наши гости будут слегка… Слегка огорчены тем, что не смогут использовать магию свободно.  — Я уже взял вопрос со смотрителем на себя, — успокоил отца директор школы. — В «день икс» здесь будут только наши люди. Теодор отправится в небольшой отпуск к своей замечательной дочери. Ну, не будем задерживаться. Предлагаю наконец-то добраться до горячего чая. Пройдя большой холл, осмотрев гостевые спальни и небольшой кабинет, в котором мужчины соберутся, чтобы выкурить по трубке и обсудить политику и резкий спад экономики, волшебники спустились вниз, чтобы оценить главный зал. Большое, просторное помещение с начищенным до блеска паркетом цвета горького шоколада. По однотонным стенам рабочие успели развесить отрезы полупрозрачного, воздушного черного фатина, загадочно мерцающего в свете только что зажжённых ламп. Самая главная из них, центральная, поражала воображение — ровными рядами к земле спускались подвески из чистого прозрачного хрусталя, напоминающие задорные капли воды. За ее торжественным и величественным блеском еле удавалось разглядеть лепнину, украшавшую потолок.  — Чудесно… — прошептала Мария, фантазируя о том, как будет принимать здесь гостей, кружиться в вальсе, слыша тонкие переливы музыки, шуршание пышных юбок и вой метели меж деревьев за пределами особняка. У стен удобно расположились небольшие столики на пять-шесть персон, окруженные стульями. Пока на них не было ни скатертей, ни блюд — нарядиться они должны были лишь к празднику. В самом конце зала, чуть сбоку от главного возвышения с двумя тронами, Мария заметила небольшое углубление, в котором были расставлены рядами стулья.  — Для чего это, мам?  — Профессор помог найти хороших музыкантов, — Татьяна гордо уперла руки в бока. — Зимний бал Распутиных будет казаться на нашем фоне детским утренником. Покажем им, что род Серебряных все еще силен, пусть и не в нашей стране. Мы можем пустить корни и здесь, а сил у ствола и листьев не убавится.  — Ты же под их покровительством, — с ехидством отметил Николай. — Откуда столько яда в твоих словах, змея моего сердца?  — Все меняется, дорогой, — не менее язвительно ответила женщина. — За меня теперь в ответе другое семейство, не менее древнее и уважаемое, так что свои ироничные комментарии можешь оставить при себе. Дамблдор, почувствовав назревающий конфликт, утянул Татьяну в сторону кухни, упрашивая показать ему, как заваривают настоящий русский чай. Мария же, облегченно выдохнув, отвернулась к поблескивающим тронам, украшенным странноватыми камнями неизвестного происхождения. Мысль о том, что мать выбрала их, даже не задумываясь о значении, невероятно печалила.  — Что, не узнаешь камни? — улыбнулся отец. — Простые фианиты, никакого значения не имеют. Мама заказала их в черном цвете, чтобы подходило под тему нашей семьи. Мы же «звездное небо», помнишь?  — Угу, — вяло хмыкнула она. — Только мне бы хотелось быть планетой или звездой. Почему у Распутиных «солнце»? Почему даже у глупых Глинских какая-то планета, а у нас просто звездное небо? Почему?  — Я понимаю, что ты расстроена, но наше положение не так уж и плачевно. Не забывай, что этот бал — не поле боя, где мы станем тягаться за власть и успешность. Не бери пример с мамы, умоляю. На этом балу мы должны попытаться угодить им, показать, что Сама-Знаешь-Кто должен пасть, иначе доберется и до России. И поэтому мы даем самым сильным роль нашего главного светила, остальным выделяем не менее значимые роли. А мы — общее небо, космос, объединивший их всех под одной крышей. Понимаешь задумку?  — Да, — послушно согласилась она, утыкаясь лбом в отцовское плечо. — Теперь понимаю. Папа, я хотела сказать…  — Я знаю про Джорджа, Маш. К сожалению или к счастью, уж не знаю сам. Все же, я живу с ним практически в соседней комнате, каждый вечер сажусь с ним за один стол. Он очень грустит из-за вашей ссоры.  — И я грущу, только это делу не поможет. Мы должны помириться до бала, пап. Иначе это будет не бал, а фальшь. Как я смогу посмотреть в глаза гостям, если мой темный муж будет бегать от меня по всему залу? Это… Это так унизительно.  — Я говорил тебе о трудностях, ребенок, — усмехнулся Николай, но злой насмешки в его словах не было. — Они есть у всех. А знаешь, что главное во время шторма на корабле?  — Что?  — Держаться вместе. Работать, усиленно тянуть за канаты, сворачивая паруса. Либо вы вместе, либо судно разобьется. Третьего не дано. Море коварно.  — Ты никогда не был в открытом море, — весело хмыкнула девчонка. — Откуда такие познания?  — Если иметь достаточно хорошую фантазию, уйму свободного времени, которое нужно занять и парочку книг в чемодане, ты и не в таких приключениях побываешь, поверь мне. Так что… Да, можешь хихикать над тем, как старик-отец пытается научить тебя житейской мудрости, но я говорю от всего сердца. Если вы оба хотите и дальше быть вместе — вперед, только работать над этим нужно сообща. Уютная тишина, прерываемая песнью вьюги за широким панорамным окном, позволила им еще раз осмотреться. Пустой зал, блестящий, сверкающий от лоска паркета, мерцание ткани на шторах, по стенам, напомнили им двоим родину, а горы снега, наваливающиеся на стекла, норовящие ворваться в дом, еще больше уверяли их в сходстве. Такой вот островок давно забытой России посередине Англии.  — Кхм, Ваше Сиятельство, — прокряхтел Николай, тяжело сгибая спину в поклоне. — Разрешите вас на танец пригласить?  — Ох, граф, не узнаю вас, — хихикнула дочь, пародируя высокопарных дам на приемах. — Ах, тот самый щеголь, принявший фамилию Чеховых взамен славной фамилии Дубровскых…  — Вот именно, что «скых»… — расхохотался отец. — Ну что же, графиня Чехова, станцуем? Присев в шутливом реверансе, девушка подала ему руку. Он выпрямился, вытянулся, словно военный, вывел ее на середину зала и, легко уложив ладонь на спину, закружил в вальсе. Ноги, чувствуя одну им известную музыку, заскользили по паркету, будто по глади замерзшего озера.  — Нам нужно будет расчертить подошвы ножом, — усмехнулся Чехов. — Или попросить у мальчиков парочку липких ботинок из их магазина. Скользко тут, как на катке.  — И предупредить гостей, — поддержала его веселье дочь. — Не дай бог девяностолетняя бабка Ягвинских навернется во время па.  — Выше локти! — со стороны дверей послышался звонкий голос матери. Танец остановился, Николай и Мария удивленно взглянули на вошедших в помещение людей. Татьяна, недовольно сложив руки на груди, осуждающе смотрела на мужа и тот, не выдержав гнета, неловко поправил очки на носу.  — Что теперь, Тань?  — Если вы будете так танцевать на вечере, Чеховы, нас люди на смех поднимут. Что это за конвульсии двух коров на льду? Где ваша осанка?  — Тань…  — Мама!  — Эх, а еще представители уважаемых семей. В тебе, Мария, я и вовсе разочарована. Кто учил тебя так низко держать локти? Тысячу раз проговаривали с учителем — держим локти на уровне плеч. Что непонятного? Николай растерянно запустил пятерню в поредевшие волосы с легкой сединой на корнях, но потом, будто очнувшись, резко подошел к бывшей жене, схватил ее за ладонь и потащил в сторону столовой.  — Видимо, им двоим есть, что обсудить наедине, — смешливо хмыкнул профессор Дамблдор, все это время находившийся за матерью. — Скажи мне, Мэри, как ты оцениваешь наши шансы на успех? Нам удастся уговорить ваших друзей?  — Шансы высоки, — улыбнулась ведьма старику. — Я не могу отвечать за всех, но точно знаю пару семей, которые с радостью поддержат наше предложение. В России очень много смелых, прекрасных людей, которые обязательно проникнутся нашей проблемой.  — Кого же ты считаешь «опасными» для нас? — с неподдельным интересом спросил ее директор. — Кто может отговорить других? С кем стоит побеседовать чуть тщательнее?  — Распутины, — не задумываясь выпалила русская. — Они считают себя главными, а после того, как они забрали главенство в министерстве у Морозовых… Думаю, самомнение у них сейчас выше крыши. Из-за дверей столовой послышался звон стекла. Дамблдор неодобрительно покачал седой головой, перебирая пальцами здоровой руки складки лиловой мантии.  — Как думаете, профессор, стоит мне пойти к ним, и?..  — Нет-нет, им просто нужно высказать друг другу кое-что, Мэри. Слишком много у них накопилось на душе с тех самых пор, как мы затеяли этот бал. И организация, и их совместный танец на открытии, и твое будущее…  — Мое будущее, сэр?  — Я тебе этого не говорил, — прикрыл рот рукой директор. — Знаешь, чего бы я хотел, Мэри?  — Чего же?  — Выпить стаканчик согревающего грога в «Дырявом котле», послушать игру волшебного пианино, закусить чем-то… Прелестница Бетти-Би еще работает?  — О, да, — усмехнулась Мария. — Еще как.  — Да… Прекрасное заведение. Жаль, что у меня здесь еще есть кое-какая бумажная работа.  — Это точно.  — И как же жаль, что здесь нету старого и мудрого профессора, который смог бы объяснить Николаю и Татьяне мое внезапное исчезновение… Усмотрев в его голубых глазах озорной огонек, девушка вдруг поняла, к чему тот клонил все это время.  — Я поняла вас. Скажите, что меня срочно вызвали в Мунго, хорошо? Дамблдор хитро подмигнул, прислоняя указательный палец к сухим губам.  — Это будет нашей тайной, Мэри. Буду хранить ее до конца своей жизни. До скорых встреч на нашем светском вечере!  — До свидания, профессор! Поспешно представив себе Косой переулок, припорошенный снегом, она раскрутилась, уменьшилась, а затем вновь растянулась и выросла. Вмиг стало холоднее. Привыкшая к теплу коттеджа, Мария слишком быстро прозябла до кончиков пальцев, однако замаячившая вывеска бара придала ей сил. День уже давно клонился к своему закату. Темнота, как это обычно бывает зимой, накрыла город внезапно, словно мечтала скорее разогнать жителей по домам. Волшебники включили огоньки на витринах своих лавок, и идти по заснеженной улице стало куда уютнее. Плакаты с беглыми преступниками теперь не так бросались в глаза, а на лицах случайных прохожих теперь отчего-то не было панического страха. Кажется, прошедшее Рождество и Новый год поселили в их душах мир и покой, заставили позабыть об ужасах, творящихся за порогами их домов.  — Вот бы и мне обо всем забыть, — ворчливо проговорила Мария. — А то всю неделю кошки на душе скребутся. Сзади послышался хруст снега, кто-то быстро шел прямо к ней.  — Ответственный за охрану Косого переулка, Гавейн Робардс. Миледи, мне нужно увидеть вашу палочку! Развернувшись, Маша почувствовала, как при одном лишь только взгляде на это усталое морщинистое лицо ее накрывает волна ярости. Будто в мире вдруг перестали существовать все, лишь они с этим мерзавцем стояли посередине улицы, друг напротив друга, как шериф и бандит в вестерне, готовясь в любой момент выдернуть из кобуры револьверы. Зеленые глаза прямо и с вызовом уставились в карие. Мужчина чуть смутился, отведя взгляд, и ведьма гордо расправила плечи, наслаждаясь своей маленькой победой. «Молчи, он выше тебя раза в два, сильнее и опытнее в заклинаниях. Фред просил подождать их с Джорджем», — нашептывало сознание, но от мыслей о Джордже стало только хуже. Желание отомстить за него накалило ее терпение до предела, а затянувшаяся ссора вывела эмоции на совершенно новый уровень. Будто ее наполнили такой чистой и мощной энергией, что она могла снести с ног не только мракоборца, но и весь этот глупый Косой переулок. Дунуть, прямо как волк в «Трех поросятах», и соломенные домики улетят, гонимые ураганом.  — Мисс Чехова, это вы, — начал первым Робардс. — Простите, не признал со спины. Времена сейчас неспокойные, сами знаете. Бдительность не повредит.  — Конечно, — Чехова улыбнулась, но себя почувствовала, как ощетинившаяся на врага львица. — Вы — пример бдительности и благонадежности, Гавейн. «Молчи!» — практически кричал голос разума внутри нее, но слетевшие с языка слова назад было не вернуть.  — Спасибо, что так считаете, — мужчина неловко пожал плечами. — Признаться, не ожидал встретить вас здесь. У вас же, если не ошибаюсь, должна быть смена.  — Ах, какая забота! Успели прочитать мой график, когда заносили нас с Джорджем в квартиру? Так вот, к вашему сведению, смены могут сдвигаться. На лице Робардса отразилось искреннее изумление.  — Но… Что?..  — Думаете, что я поверю в этот спектакль, мистер-главный-по-охране? Ах, точно, вы удивлены по-настоящему. Удивлены не от того, что я вас в чем-то подозреваю, а от того, что я все вспомнила.  — Миледи…  — Мистер Робардс, а ведь я вам верила. Я думала, что вы за нас! Верила, что вы поможете мистеру Фортескью, но вы… Да Пожиратели не такие мерзавцы, как вы. Они хотя бы не прикидываются блюстителями закона, защитниками бедных и обездоленных. В одно мгновение приблизившись к ней, он нагнулся низко, так, чтобы она могла расслышать его тихий шепот. Словно по его заказу, людей вокруг них совсем не осталось. Никто не смог бы помочь, если бы он решил что-то сделать…  — Вы, мисс Чехова, наверняка считаете себя новой мисс Марпл. Это похвально, что такая юная леди сумела пробиться сквозь ограничения заклятия забвения. Что вы хотите за это? Медальку? Дружные аплодисменты? Да, вы раскусили меня, я действовал по приказу, данному мне министром.  — По какому приказу, позвольте спросить? — скептически изогнула бровь она. — Министр приказал вам прикрывать преступления ублюдков-Пожирателей?  — Иначе волшебники бы давно сошли с ума от страха, — он схватил ее за предплечье, с силой потянул на себя, чтобы та не отходила. — В мире происходят страшные вещи, Мэри, если бы все знали правду… Мы бы и вовсе погрузились в хаос. Волшебному миру нужна дисциплина.  — А еще вы сдаете им сведения обо мне! — ненависть все сильнее накатывала, волнами пригоняя кровь к разболевшейся голове. — Вы… Вы шпионите за мной, так? Рассказываете им, как необычны мои способности. Потому мной заинтересовался тот пожиратель. Лицо Гавейна дрогнуло, брови сошлись на переносице.  — Но…  — Я вас раскусила, правда ведь? Это же вы так интересовались моими силами в тот день, когда пришлось выводить буйного мужчину из магазина близнецов. Это вы следили за тем, как я подняла его в воздух, а потом спросили, тяжело ли мне делать такие фокусы. Это дошло до меня только сейчас, когда я соотнесла ваши вопросы и того Пожирателя… Господи, да как же вас земля носит?!  — Спокойнее, — голос Робардса стал железным. — Без истерик, Чехова. Это работа. Моя работа. Я не так прост, как вы думаете обо мне. Я не предатель, не лжец, просто… Берегись, девочка. За тобой и правда следят. Хочешь доброго совета? Не высовывайся. Продолжай ходить за едой к Тому, на работу и с работы. Ничего лишнего, усекла? Не будет соблазнов утащить тебя на сторону тьмы — тебе же лучше. И рыжих своих предупреди, чтобы больше не было никаких провокаций. Понимаешь меня? В его глазах она увидела сожаление и… Страх? Беспомощность? Измученность? Желание помочь?  — Понимаю, кажется… Отпустив ее руку, он посильнее запахнул полы мантии, тяжело выдохнул, выпуская изо рта облако белесого пара.  — Вы не должны привлекать внимание. Лавка Уизли чудом осталась цела, и лишние глаза сейчас вам точно не нужны. Займитесь делом, найдите хобби. Выучите уже, черт возьми, волшебные законы. Но ничего лишнего. Это все, что я могу рассказать. И не делай поспешных выводов, если не видишь ситуации целиком. Не прощаясь, он развернулся, быстро-быстро зашагал по заснеженной дорожке вверх, туда, где возвышался над покосившимися домиками банк из белого мрамора. На душе у Маши же стало пусто. Глаза растерянно метались от вывески к вывеске, пытаясь зацепиться хоть за что-то знакомое, за то, что могло бы снова вернуть ее в собственное тело. Самые разные мысли крутились, суетливо танцевали в голове, перекрывая одна другую. Единым звоном проносилось на задворках сознания понимание, что теперь она точно, без додумок и догадок знает, что ее выбрали как цель. Они пристально следят, прячась в тени, размышляют, разглядывают ее, как диковинную вещицу. Точно так к ней приглядывались в первые недели в Хогвартсе, пытаясь понять, в какой степени она опасна. В какой степени она полезна. В какой степени она может доставить им проблемы. В баре как всегда хрипло пиликало волшебное пианино. Пьяные волшебники в этот вечер просто заполонили заведение — из всех углов звучал громкий смех, причмокивание, звон стаканов. Свежего воздуха в помещении катастрофически не хватало, за пару минут нахождения внутри девушке стало дурно. Голова начинала гудеть все сильнее, и нарастающий гул, клокочущий со всех сторон, лишь усугублял ситуацию.  — Дамочка, — внезапно появившийся за барной стойкой Том вновь напугал русскую. — Как всегда, ужин на троих?  — Да, — кивнула Мария. — Что у вас сегодня?  — Пастуший пирог. Второе блюдо расхватали. Берешь?  — Куда же я денусь? — хмыкнула она, высыпая несколько золотых монет на стойку. Старый бармен поспешил к окошку выдачи, чтобы передать заказ Бетти-Би, а Маша же развернулась на барном стуле в сторону зала, чтобы следить за обстановкой. После того неприятного случая, когда к ней подсел Пожиратель, случайностей больше не хотелось. И, как назло, в ее сторону стремительно, достаточно резво лавируя между людьми, шел парень. Русые волосы, в привычной манере зачесанные назад, вились у самых кончиков. Внимательные карие глаза, обрамленные пышными ресницами, смешливо оглядывали Машу, выжидая, узнает она его или нет.  — Белов!  — Чехова! Боже, сколько лет, сколько зим… Они крепко обняли друг друга, закачались, осознавая, что безумно соскучились, несмотря на то, что прощание их произошло не на самой веселой ноте. Все еще свеж в памяти ведьмы был момент, когда он забыл о ней, предпочитая какую-то слизеринскую змею. Ни разу не проведал в больничном крыле, хотя она провела там не один день. И вот, день прощания на перроне станции Хогсмид. Он хочет обнять ее, а у нее внутри все стынет от того, как сильно задета гордость…  — Что ты здесь делаешь, Маша? — улыбнулся Антон, отстранившись от девушки. — Эй, ку-ку. Чего такая задумчивая? Вспоминаешь все мои грехи?  — Нет-нет, это в прошлом, — ответила Чехова, безразлично отмахнувшись от собственных мыслей. — Эта песенка стара, позабыть ее пора. Тем более, тогда мы были подростками. Нешуточные страсти кипели на пустом месте, сам понимаешь. Глупо было обижаться на то, что ты в кого-то влюбился. Белов кивнул, устраиваясь на соседнем стуле, с интересом рассматривая окружающую его обстановку.  — Повторюсь, что ты здесь делаешь? Зашла после работы? Или, может, я мешаю и у тебя здесь свидание?  — Я тебя умоляю, Тош, какое свидание? Просто забежала за ужином. Когда мальчики вернутся, их будет ждать пустой холодильник, так что…  — Мальчики? — Белов отчего-то расхохотался. — Только не говори мне, что ты все еще с теми рыжими.  — Можешь не верить, — ухмыльнулась Мария. — Но это факт. Я и Джордж все еще вместе. Ну, сейчас, правда, мы в небольшой ссоре, но…  — Я понимаю, — Антон мягко тронул ее плечо. — Но это не столь важно, верно? Все наладится, раз уж вы так долго продержались. Кстати, хочешь что-то? Я могу тебя угостить. Том налил им по бокалу лавандового спритца и они, чокнувшись, отпили по глотку. Приторный сладкий вкус коктейля никак не вязался с быстрым эффектом. Белый ром действовал бойко и коварно, затаившись за лавандовым сиропом и лимонным соком, ударил в голову за считанные минуты, пока старые приятели тянули его через соломинки.  — Так почему мы все обо мне, Тош? Что тебя привело в «Дырявый котел»? И почему ты вообще в Англии? Проблемы дома? Русский расхохотался, откидывая голову назад, отставил опустевший бокал на стойку.  — Нет, не угадала. В России сейчас более или менее спокойно. Внимание всего мира сейчас на Англии. Думаешь, люди слепы и не знают, что у вас здесь происходит?  — Так что же тебя привело? Хочешь помогать сражаться?  — Почти, — хитро сощурил глаза парень. — Меня, чтоб ты знала, взял в помощники один очень известный человек. Я его протеже, можно сказать. А у него как раз с октября здесь дела. Да, предвосхищая будущие вопросы, дела связаны с вашим противостоянием. Больше никаких секретов раскрыть не могу. А в «Котле» я по той же причине — здесь готовят вполне пристойную еду. Парень указал на бумажный кулек, сиротливо покоящийся на стойке прямо за ним.  — Черт, ты просто обязан мне все рассказать! — тоска по прошлой жизни, подпитанная осмотром особняка, заставляла сердце болезненно ныть от мысли, что где-то в Лондоне сейчас гуляет кто-то из своих. — Кто тебя взял? Из знатных? Хоть намекни, я пойму сразу же. Тех, кто мог бы взять себе подмастерье, не так много.  — Придержи коней, Маша. Ты скоро и сама все узнаешь. Незачем бежать впереди паровоза.  — Но Тоша!  — Этот вопрос закрыт, — парень улыбался, но в его словах слышался приказ. Да, за годы разлуки он сильно вырос. Разросся в плечах, обзавелся мужественной щетиной, натренировал командный голос. Теперь перед Марией сидел не школьник из Дурмстранга, а колдун, вступивший на свой осознанный жизненный путь. И, как не страшно было это осознавать, перед ним тоже сидела не испуганная ученица Хогвартса, иммигрантка, нашедшая в русском парне родственную душу. То, что происходило с ней за все это время, изменило Чехову до неузнаваемости. Сильнее ли она стала, закалив характер, или же трудности просто сломили ее, должно было показать время. Но пока… Пока перед ним сидела другая она. То же лицо, тот же звонкий голос, но в глазах больше стали и силы.  — Эй, дамочка, — подошедший сзади Том ткнул Машу в плечо. — Твой ужин готов, прошу. На барную стойку рухнул бумажный пакет с едой.  — Кстати, хочешь зайти к нам в гости? Покажу тебе магазин близнецов, там очень интересно.  — Не думаю, что это хорошая идея, — смутился Белов. — Помнится, наши с ними отношения сложно было назвать даже нейтральными.  — Тоша…  — Я даже послал твоего парня во время второго испытания. Они просто взбесятся, если я нагряну к ним домой без приглашения. Побьют меня или нашлют проклятие.  — Но это же и мой дом тоже, — Мария прижала пакет с едой к груди, приятное тепло разлилось по спрятанной под пальто коже. — Джордж и Фред не такие козлы, какими ты рисуешь их. Те разногласия, что были между вами — просто чушь. Это было так давно, что они уже, наверное, даже не помнят об этом. Но, если тебя это успокоит, они вернуться только к ночи. У нас есть время, чтобы выпить по чашечке чая и обсудить последние новости. На ее удивление, уговаривать его пришлось недолго. Расплатившись с барменом, они вышли на улицу, поспешили в сторону сияющего разноцветными огнями магазина. Снег за время их нахождения в «Дырявом котле» припустил, началась самая настоящая метель. Казалось, что маленькая волшебная улочка в центре Лондона находится под стеклянным куполом снежного шара, и его только что кто-то хорошенько растряс, любуясь танцем белых пушинок. «ВВВ» как всегда встретил Марию шумом, свистом и треском. Где-то в углу попискивали карликовые пушистики — парочка детей с восторгом прилипли к стеклу аквариума, скармливали довольным комочкам сушеных пауков и клубки пыли. Между стоек с любовными напитками и средствами для красоты носилась Верити, руки которой были забиты рыжими коробками. Заметив Машу, она просияла, вежливо кивнула девушке и ее спутнику.  — Привет, Мэри. Здравствуйте, сэр, рада видеть вас в нашем магазине.  — Привет-привет, — хмыкнул Белов, крутясь по сторонам. Все вокруг казалось странным, инопланетным для него. Оно и ясно — редкий покупатель не удивлялся буйству красок, царившему в торговом зале.  — Могу я что-нибудь для вас сделать?  — Верити, Фред ушел?  — Да, — тепло улыбнулась француженка, и лицо ее смущенно покраснело. — Он ушел несколько часов назад вместе с другим мистером Уизли. Просил напомнить тебе, что его не будет до полуночи. Что-то еще, Мэри?  — Эм, да, пожалуй… — взгляд русской забегал по переливающимся розовым пузырькам. — Мы с Антоном пойдем наверх, выпьем чаю, поболтаем о том о сем. Во времена школы близнецы с ним не очень ладили, поэтому… Если сможешь — не говори им про его визит. Между нами с Джорджем и так черная кошка пробежала, если он еще и на этот счет будет переживать…  — Я тебя поняла, — Верити ответственно кивнула, красивое лицо ее стало очень серьезным. — Рот на замок. Если еще что-то понадобится — я к вашим услугам.  — А вы не можете организовать мне небольшую экскурсию? — спросил оживившийся Антон. — Столько вопросов возникает, когда вижу эти штуковины, что буду всю ночь крутится не смыкая глаз, если не узнаю их предназначение.  — Отлично, — кивнула Мария. — А я тогда пойду переоденусь, поставлю чайник. Как закончите — поднимешься по этой вот лесенке, первая дверь. Жду тебя, Тош. Внутри их дома все было по прежнему. Мерное, уютное тиканье часов в мастерской, вой ветра за плотными оконными стеклами, отдаленный, почти неразборчивый гам, доносящийся из лавки. Качнув палочкой, девушка добавила дров в камин, развела огонь. В гостиной сразу же стало чуть теплее. Направляясь в их с Джорджем спальню, она ощутила, как тяжело давит внутри. Все было не так, как должно было быть. Состояние полной беспомощности угнетало. Даже веселые котята, скачущие по стенам коридора, казались теперь не забавной деталью интерьера, а насмешкой. Дверь их комнаты скрипнула, пропуская хозяйку внутрь. Тихо. Так тихо, что слышно движение собственной крови в венах. На пенящийся волнами океан падал легкий, рыхлый снег, по волшебному небу летели стремительно серые, плотные тучи. Внешнее спокойствие обстановки действовало на нервы, ведь, проводя взглядом по помещению, видя собранное магией зеркало, в голове раз за разом звучал надрывный крик Джорджа, его всхлипы и тяжелое сопение, его колкие слова. Переодевшись в теплую пижаму, девушка утерла выступившие на глазах слезинки, спустилась вниз, поставила полный воды чайник на плиту. Убедилась, что входная дверь открыта, и в то же мгновение в нее постучали.  — Войди, Антон. Русский выглядел чертовски довольным. На щеках его пылал возбужденный румянец, русые волосы растрепались, а в руках, кроме свертка с уже остывшей едой, покоился яркий пакет, полный товаров «ВВВ».  — Что у вас там происходило?  — Мне дали попробовать туфли-липучки, я гулял по вашему потолку, — задорно рассмеялся он, восторженно показывая девушке покупки. — Взял их. А еще парочку кремов от ушибов, фальшивую палочку, взрывающиеся конфетки…  — Чудесно, — девушка не могла не улыбнуться в ответ. То, что делали Фред и Джордж, всегда вызывало у нее искреннее восхищение. От их «вредилок» взрослые люди буквально превращались в детей, забывали обо всех печалях, трудностях и опасностях, поджидающих их за дверями магазина.  — Столько всего там!..  — Вот бы и меня их изобретения могли увлекать настолько, чтобы сбежать от собственных мыслей, — тяжело вздохнула Чехова, забирая покупки из его рук. — Давай, отнесу их на стол. Ты пока можешь причесаться, вот зеркало.  — А расческа?  — Возьми любую.  — Нет, скажи мне, которая из них твоя. Нарочито закатив глаза, девушка прошла к туалетному столику, указала на одну из щеток.  — Вот моя. Эта Фреда, а эта Джорджа. Какой-же ты злопамятный, Антон Белов.  — Не злопамятный, а брезгливый, — усмехнулся он, хватаясь за рукоятку. — Спасибо. Коротко кивнув, ведьма поспешила снять с плиты разрывающийся от свиста чайник. Расставила на столе подаренный близнецами набор — по заварочному чайничку тут же весело заскакала рыжая лисица, охотящаяся за колобком, на чашках устроились курочка Ряба с золотым яйцом и царевна Лягушка, гордо поднимающая зеленой лапкой пойманную стрелу. Кипяток тонкой струйкой разлился по фарфоровым донышкам, разбавляя насыщенную черную заварку.  — Сахар?  — Не нужно, спасибо. Антон уселся на один из стульев, благодарно принял чашку. Мария, осмотрев шкафчик в поисках сладостей, вернулась за стол ни с чем — кажется, одной из предыдущих ночей на Фреда напал приступ обжорства.  — Так что же, Чехова? — Белов покрутился по сторонам, оглядывая квартирку. — Хорошо живется здесь? Все нравится?  — Не жалуюсь, — хмыкнула девушка. — А что?  — Да так, почему-то думал, что ваш дом будет выглядеть иначе.  — Иначе? — Мария недоуменно приподняла брови, отхлебывая немного крепкого напитка. — Считаешь, что тут слишком спокойно? Не вяжется с тем, как кричаще выглядит магазин?  — Нет, просто думал, что у членов Ордена будет хоть какая-то символика, выдающая принадлежность.  — Кончай говорить загадками, — теперь Маша запуталась окончательно. — Ты что-то знаешь про Орден? Или собираешься вступить?  — Так, слышал немного от учителя, — Белов сделал большой глоток чая, почти осушив чашку. — У многих знатных в России есть какие-то артефакты, дающие понять, к кому относится эта семья.  — В Англии все по другому, — улыбнулась девушка. — А артефакты моего рода в доме родителей, там надежнее.  — А что, боишься грабителей? — с иронией спросил русский.  — Сейчас начну думать, что ты хочешь меня обокрасть, — рассмеялась она. — Тош, правда, ты меня пугаешь. К чему тебе все это?  — Простое человеческое любопытство.  — Ладно, поверю на этот раз, — образовавшаяся пауза дала им возможность допить чай, немного поразмыслить над тем, что еще они хотели бы спросить друг у друга.  — А как связаны ваши с учителем дела и наше противостояние? — первой заговорила Мария.  — Даже и не знаю, как ответить тебе. Скажем так, нас интересуют события, случившиеся до Его восстания из мертвых. Хотим немного покопаться в архивах, навести справки.  — А конкретнее? Что именно вы делаете?  — Теперь меня пугают твои вопросы, — рассмеялся Белов. — Вот вы с близнецами что делаете в Ордене?  — Ерунду, — лицо девушки стало грустным. — Сущую ерунду. Мы с мальчиками надеялись, что будем участвовать в операциях, а все, что нам доверяют — выходить на дежурства в школу. Так себе занятие, скука смертная. Но это необходимо, кто-то должен делать и мелкую работу.  — Согласен на все сто, — кивнул русский. — Примерно тем же занимаюсь и я. Ищу для учителя подходящие книги, договариваюсь о встречах с разными людьми. Мы хотим… Хм… Как можно глубже изучить вопрос первой магической войны, вопрос жизни Сама-Знаешь-Кого. Много монотонного перекапывания старой рухляди, свитков, бумаг, но цели у нас благородные.  — Прекрасно, — взгляд ведьмы стал беспокойным, зелень глаз насыщеннее проступила сквозь пленку слез. — Тоша, а ты… Ты боишься? Ну, всего, что происходит вокруг. Просто я стала замечать, что медленно схожу с ума. Постоянно оглядываюсь на улицах, вздрагиваю от резких звуков, вижу кошмары. Будто что-то должно произойти, что-то готовится прямо под нашим носом, и оно жуть как опасно, но… Но все продолжают делать вид, будто жизнь ни капельки не изменилась.  — Я тоже боюсь, — сознался Белов. — Но стараюсь перебарывать себя. Страх может так глубоко загнать в нору, что потом и не выберешься оттуда никогда. Глупо бояться чего-то, что еще не произошло. Или кого-то, кого никогда не видела, если ты о Сама-Знаешь-Ком.  — Антон…  — Он, кстати, был очень даже симпатичным. Видел пару его юношеских фотографий, удивительно похож на Басмановых — те же черные волосы, хитрый взгляд.  — Чепуха, — мотнула головой Чехова, сама не понимая, что отрицает — их схожесть или даже саму возможность того, что ее бывший лучший друг может быть похож на самого ужасного волшебника на всем белом свете.  — Если хочешь — принесу тебе одну, посмотришь сама. Так что бояться нечего. Он такой же волшебник, как и мы с тобой. Только более опытный.  — Я не боюсь его, я боюсь того, что он может сделать. Увидеть трупы моих близких, понять, что я осталась одна — вот мой главный страх. Как же ты не понимаешь этого?  — Я понимаю, — Антон положил руку на стол, едва задел пальцами ее пальцы, но потом, словно осмелившись, коснулся, крепко сжал, вздрагивая от того, какая холодная у нее кожа. — Знай, что пока я здесь, ты никогда не останешься одна. И я не дам тебя в обиду Сама-Знаешь-Кому. И вообще, если у тебя проблемы с Джорджем, мы… Последние слова потонули в гуле и звоне, внезапно заполнивших голову. Замутило, плотная пленка накрыла глаза, и сморгнуть ее никак не выходило. Головокружение смешивалось с липким, давящим на грудь страхом. А затем все случилось снова. Запах гниения и разложения, кроваво-красный закат над спокойным и гладким Черным озером. Незнакомое, равнодушное лицо Джорджа, бьющего ее по голове, стискивающего длинные пальцы вокруг шеи. Крупные мутные пузыри воздуха, вылетающие прямо из ее глотки. Конец. Впереди брезжит белый свет, почти райский. Отдаленно звучат тихие, беспокойные голоса. «Они зовут меня?» — удивилась девушка. Стоило лишь немного напрячь слух, как четко прорезались из какофонии голоса Фреда и Джорджа. Сделав небольшое усилие, она распахнула веки, пришла в себя. С удивлением обнаружила, что лежит на полу, а голову ее держит на своих коленях Белов.  — Что?..  — Снова твои приступы? — ворчливо спросил он. — Так и не разобралась с ними? Ответить ей так и не удалось, ведь в гостиную, громко хлопнув дверью, словно тайфун влетели двое рыжеволосых парней.  — Отличное дело! — низко прохрипел младший. — Скучает, Фредди? Уверен в этом? Как по мне, так она нового нашла.  — Нового? — усмехнулся старший. — Дурья твоя башка, приглядись. Это тот козел из Дурмстранга, который послал тебя во время второго испытания. Билвов, или как там тебя?  — Белов, — ответил Антон. — Эта ситуация — чистое недоразумение, клянусь. Мы случайно встретились, когда Маша покупала вам ужин. Она пригласила меня, чтобы обсудить последние новости, а потом ей вдруг стало плохо, и…  — Меньше слов, белобрысый, — рявкнул Джордж, резко поднимая Чехову на ноги. — Проваливай отсюда. Фред подскочил с другой стороны, чтобы придержать все еще пошатывающуюся подругу.  — Ладно, я проблем не хочу, — русский приподнял руки в примирительном жесте, забрал со стола свои вещи. — Хотел сказать, что у вас отличный магазин, парни.  — Мы в курсе, — одновременно ответили Уизли, прожигая его взглядами.  — Пока, Антон, — подала голос девушка, успевшая слегка прийти в себя.  — До встречи, Маш.  — Всего доброго, — оскалился в неправдоподобной улыбке Фред.  — Надеемся не увидеть вас снова, — съязвил Джордж, крепче притягивая ведьму к себе. Обвив руками его тело, она вдруг почувствовала, как их двоих прошибает крупная дрожь. То ли его одолевал холод, то ли он был так разъярен встречей с бывшим соперником — не ясно, но она сама остро ощутила, как долгая разлука сказывается на ней.  — И что это было, черт возьми? — растерянно спросил Фред, как только дверь за гостем захлопнулась. — Мэри, что за дела? Почему он был здесь?  — Вы слышали причину, — тяжело проговорила она. — Просто хотели поболтать, давно не виделись. Потом мне стало плохо, он помог.  — Так я тебе и поверил, — недовольно пропыхтел Джордж.  — Заткнись, — одернул его близнец. — Хочешь все усугубить?  — А вы почему здесь? — вновь пришедшее к ведьме сознание заставило ее вспомнить обо всем. — У вас же дела.  — Наземникус подвел, целая партия яда акромантула конфискована, — пожал плечами Фред. — Пришлось вернуться ни с чем.  — А что, помешали тебе? — не унимался младший. — Так давай, я сбегаю, верну его.  — Не говори глупостей.  — То, в какой позе мы вас застали, указывает на то, что мои слова — далеко не глупости. Просто признай, что он тебе нравится, я сразу же уйду туда, откуда пришел. Его тон, его злость заставили ее отскочить, будто парень плевался кипятком.  — Да что ты?..  — Мерлиновы кальсоны, Джордж! — Фред схватился за голову. — Как так вышло, что эмоциональный интеллект моего брата стремится к нулю?! У тебя блять такая огромная башка, так и подумай ею! Лица близнецов не давали надежд, что свара закончится по-хорошему. Старший вскипал, стремясь защитить подругу, младший же пришел в форменную ярость, лишь переступив порог этого дома. Обида от «рождественского происшествия» удобно наложилась на ревность, заставляя его буквально терять терпение.  — Она лежала на нем! Так она хотела загладить свою вину передо мной, м?  — Она хотела помириться с тобой всю эту неделю! Сам знаешь, как она скучала после того, как ты ушел!  — Не очень-то и скучала, значит.  — Какой же ты…  — Ну, давай, скажи!  — Ты хренов идиот, Джордж, — Фред развел руками. — Я просто чувствую, что зря теряю время, стараясь вновь свести вас, серьезно. «Скучал, каждый день думал о ней»? Да нихуя! Если бы скучал — поверил бы, выслушал, как минимум.  — Я…  — Фред, не надо, — девушка попыталась встать перед другом, но тот легко отвел ее в сторону, продолжая волком смотреть на брата.  — Когда мы вошли сюда, она лежала на полу. Не целовала его, не обнимала, не трахалась с ним. Лежала. С трудом встала после, даже с твоей, сука, помощью. Ни о чем такое состояние не говорит? Например, о том, что она и правда потеряла сознание из-за очередного тупого видения.  — Мне, может, еще и извиниться?! — Джордж возмущенно взметнул брови. — И вообще, это наше дело, не находишь? Какого хрена ты прицепился?  — Такого, что я люблю вас двоих! — в голосе старшего стали проскакивать истеричные нотки. — И мне больно, когда я вижу, как вы двое страдаете. И мне невыносимо обидно, что вы не можете просто поговорить. Не осуждать, не стараться уколоть побольнее, а просто обсудить ситуацию!..  — Фред… — Маша попыталась дотронуться до его плеча, но он вырвался, лихо отпрыгнув в сторону.  — Знаешь, что произошло, когда я был таким бараном? Я потерял Анджелину. И если ты, дорогой мой маленький братик, дальше будешь вести себя, как упрямый осел, ты… Ты просто потеряешь ее, вот и все. И знаешь что? А пусть она пойдет и догонит этого Билоффа. Может, он ей больше подходит. Хотя бы истерик не закатывает. Зло рыкнув, Джордж схватил Марию за запястье, потащил за собой вверх по лестнице. Сердце ее стучало, стремясь прорваться сквозь слабое тело наружу, преодолеть тюрьму грудной клетки. Руки дрожали, а губы в одно мгновение пересохли. С громким скрипом отворилась дверь. Она прошла внутрь, жмурясь от накрывшей их тьмы. Лишь маленькая полоска от уличного фонаря врывалась в комнату, окрашивая ее теплым рыжеватым светом. Тук-тук-тук. Джордж заходил кругами возле нее, пытаясь хоть как-то побороть клокочущую злость внутри. «Тук-тук-тук», — вторило ее сердце, все ускоряясь и ускоряясь, разгоняя по телу рекордное количество адреналина. В какой-то момент ей стало действительно страшно. Вдруг он резко остановился, развернул ее лицом к себе, пристально вперился взглядом в ее глаза. Грудь Джорджа раскачивалась от тяжелого дыхания, а тонкие, розоватые губы подрагивали.  — Джордж, я…  — Я ненавижу, когда меня держат за дурака, — в его голосе она почувствовала холод, и от этого стало еще хуже. — Фред все уши мне прожужжал о том, как ты грустишь, а дома я застаю тебя с этим хмырем. Несколько слов в свое оправдание?  — В свое оправдание? — гордость, вдруг встрепенувшаяся ото сна, заставила ее напрячься, напружиниться, приготовиться нападать. — Я ничего такого не сделала, чтобы отчитываться, ясно? Мы просто пили чай. И если тебя так сильно грызет неуверенность в себе — сходи к мозгоправу, а не срывайся на мне.  — Чехова!  — А я еще хотела извиниться! Боже, да я тебя, похоже, совсем не знаю. Я-то думала, что ты любишь меня, что ты — милый и добрый парень.  — Что ж, значит, я тоже заблуждался, — он наклонился еще ближе, так, что они чуть не столкнулись носами. — Даже и подумать не мог, что ты такая бесчувственная дрянь.  — Что?  — Что слышала. Нравится заставлять меня страдать, да?! А что, если я больше не буду страдать? Что, если мне все равно?  — Тогда мне тоже все равно, — тихо и зло прошипела она. Прямой зрительный контакт только добавлял масла в огонь. Казалось, что еще секунда, и зеркало от их гнева снова лопнет. Однако лопнуло не оно, а терпение Джорджа. В одно мгновение преодолев и без того небольшое расстояние между ними, он впился поцелуем в ее губы, жадно прижал ее тело к своему, до боли сомкнул на талии пальцы. Она ответила, грубо притягивая его лицо ближе, хватая за растрепанные рыжие волосы, пуская в ход острые зубы. С их губ одновременно слетел несдержанный полустон. Мир вокруг перестал существовать, а из комнаты вдруг будто откачали весь воздух. Внутри горело, обострившиеся чувства раскрасили лица нездоровым, буйным румянцем. Не прекращая поцелуя, он опустил руки чуть вниз, подхватил ее за бедра, приподнимая над землей, со всех сил прижимая к себе. Тяжело выдохнул прямо ей в губы, когда она ловко скинула с себя пижамную рубашку, открывая не слишком нарядное нижнее белье.  — Мерлин…  — Давай к столу, Джордж. Усадив ее на широкую деревянную столешницу, он быстро скинул свой свитер, спутавшийся с простой хлопковой майкой. Крепкая грудь тут же покрылась мурашками, и он вновь прижался к девушке, с удовольствием ощущая ее тепло.  — Это безумие, ты знаешь? — усмехнулась она, обхватывая его тело ногами, увлекая в собственные объятия еще сильнее. — Мы сошли с ума.  — Чш-ш-ш… — прошипел он, откидывая вьющиеся волосы на одно плечо, приникая ртом к шее, оставляя после себя бордовые пятна и влагу. — Обсудим все потом, ясно?  — Ясно, — томно выдохнула она, впиваясь ногтями в мужскую спину. В тишине, наполненной тяжелым дыханием и мягкими стонами, слишком громко щелкнул замочек бюстгальтера. Откинув ненужную вещь вглубь комнаты, он вернулся к ее губам, обнимая все крепче. Хотелось быть еще ближе, забраться под кожу, хотя между ними вряд ли бы нашелся и миллиметр пространства. Ей же все происходящее стало казаться сном. Ощущение кожи к коже вызывало приятные мурашки и ток, напряжение, концентрирующееся внизу живота. Голова полностью освободилась от мыслей, оставляя лишь пульсирующую необходимость касаться, ласкать, сжимать, чувствовать. Поцелуи стали развязнее, язык обернулся вокруг его языка, сплелся, поглаживая. Влажные звуки наполнили комнату, заставляя пожар разгораться все сильнее.  — Помоги мне, — попросила Мария, вдруг отстраняясь, приподнимаясь на руках. Парень, мгновенно поняв ее просьбу, сдернул с девичьих ног домашние штаны вместе с бельем, небрежно откинул их куда-то в сторону. Занялся собой, поспешно расстегивая ремень на джинсах, стягивая остатки одежды.  — Заглушающее заклинание?..  — Ты серьезно думаешь об этом в такой момент?  — Фред услышит.  — Он будет только рад тому, что мы миримся. На всякий случай, она все же незаметно качнула пальцем за его спиной, закрывая дверь на щеколду.  — То, что ты творишь со мной — настоящая любовная магия, — хрипло прошептал ей на ухо полностью обнаженный парень, хаотично касающийся пальцами то подрагивающего живота, то резкого перепада талии, то плотной, мягкой груди. — Так не бывает. Я не могу так сильно мечтать о тебе, хотеть тебя, хотя всего-то пару минут назад был готов рвать и метать. Она ничего не ответила, лишь провела языком по напряженной шее, мягко лизнула ухо, губами прихватывая мочку. Джордж закусил губу, стремясь заглушить жалобный стон. Девушка с удовольствием отметила его реакцию, сильнее притягивая к себе, раз за разом проходясь по чувствительному месту, заставляя его сходить с ума.  — П… Перестань.  — Почему? Тебе не нравится?  — Очень нравится, только… Ах, черт, мы можем уже начать? — смущенно прошептал Уизли, дрожащими руками оглаживая разведенные в стороны бедра. — Я больше не могу.  — Да, конечно, — самодовольно ухмыльнулась она, садясь чуть ближе к краю, чтобы ему было удобно. — Давай. Внутренней стороны бедра коснулся влажный, напряженный член.  — Сейчас, дай мне секунду.  — Не торопись, хорошо? Неловко подавшись вперед, он проскользил по ее ноге, сдавленно зашипев.  — Тут не получится. Слишком высоко и неудобно.  — Что тогда?  — Я могу держать тебя у стенки. Или, если хочешь экстрима, можем попробовать на окне.  — Может, кровать?  — Да, определенно. Старая добрая кровать. Только быстрее, потому что эта прелюдия уже становится пыткой. Резво спрыгнув на пол, девушка потянула его за руку, игриво стреляя глазками в темноте. Пухлые губы растянулись в пошлой улыбке, язык очертил их контур.  — Великий Мерлин, милая… Он притянул ее к себе, поцеловал, чувствуя, как напряжение становится болезненным, а голова кружится от частого дыхания и возбуждения. На ощупь уложил на мягкую постель, накрывая хрупкое тело своим, устраиваясь меж раздвинутых бедер, с восторгом ощущая, как отзывчива она к его ласкам, как на каждое касание ее плоть отзывается дрожью, а с губ срывается мягкий, приглушенный стон.  — Я так скучала по тебе, Джордж.  — Я чуть с ума не сошел без тебя. Частые, влажные касания губ, больше похожие на жадные укусы, посыпались на ее шею. Тонкие пальцы ведьмы очертили напряженную спину, сжали его ягодицы, подталкивая, побуждая к действию. Он не стал долго ждать.  — Люблю тебя.  — Люблю. Первый толчок оказался болезненным. Внизу разлилась острая боль, заставляя Марию крепко зажмуриться, едва слышно захныкать.  — Тише, девочка, тише. Ты умница, ты просто умница. Я буду осторожным, ладно? Спустя пару движений жжение утихло, оставляя после себя лишь чувство наполненности и приятного трения. Девушка протяжно застонала, сжимая простыню над головой так сильно, что костяшки пальцев побелели от напряжения. Уизли нашел губами ее губы, смазано целуя, стараясь не нарушать не слишком быстрого, но настойчивого темпа.  — Джордж…  — Так нравится? — припоминая о ее вкусах, парень чуть ускорился.  — Да. Да, очень хорошо. А ты… Тебе нравится? Вместо ответа он несколько раз кивнул, со свистом вдыхая сквозь сомкнутые зубы воздух.  — Я обожаю тебя. Ты… — парень всхлипнул, сжимая горячее тело, оставляя на молочной коже красные следы. — Ты моя. Только моя. Комната закружилась перед глазами, сознание пьяно поплыло. Чувства становились все насыщеннее, а тело, напряженное и разгоряченное, все сильнее сжималось вокруг него.  — Да, Джордж…  — Я люблю тебя. Люблю тебя. Моя, — быстрые, ритмичные движения стали чуть более отрывистыми, когда его рука пробралась между ними, пальцы коснулись половых губ, влажно соскальзывая вниз и возвращаясь назад, к клитору.  — Черт, — прохрипела Мария, ощущая, как перед глазами становится темно, легкие жжет от недостатка кислорода, а в ушах нарастает навязчивый гул. — Джордж, черт, да! Расчертив его спину короткими ногтями, она откинулась назад, пытаясь прийти в себя. Его хватило всего на пару движений, прежде, чем он кончил на ее живот, быстро двигая рукой по члену. Упав на кровать, они принялись хватать ртами воздух, словно рыбы, выброшенные на берег. Приятно расслабились мышцы, мысли стали ленивыми и вязкими.  — Это… Это было отлично, — прошептал Джордж. — Ты как?  — Потрясающе. Влюбленные весело переглянулись, словно подростки, только что совершившие очередную шалость. Подползли друг к другу, устраиваясь уютнее, утопая в объятиях. Идти в душ было лень, вставать и искать хотя бы одну палочку — тем более. Потому он, обнаружив повисшую на спинке одежду, вытер ее живот своим нижним бельем.  — Фу, мы такие гадкие.  — Ерунда. Все равно потом стирать, а самим мыться. Приятная тишина повисла в помещении, прерываясь иногда лишь бессвязным шепотом, когда они повторяли как мантру имена друг друга. Он гладил ее по волосам, массируя кончиками пальцев кожу, бережно разбирая спутавшиеся пряди. Она вырисовывала подушечками невиданные фигуры на его груди, так забавно покрытой веснушками.  — Я… — вдруг тихо прошептала она. — Я очень виновата перед тобой, милый. Я правда не хотела обидеть тебя. И если ты…  — Чш-ш, — Джордж приложил палец к ее губам. — Фред мне все рассказал сегодня, я больше не сержусь. Просто… Если вдруг тебя посетит еще что-то такое, сразу скажи об этом мне. Мы придумаем что-нибудь вместе.  — Хорошо.  — Мне больно от мысли, что все это время ты носила эту тайну в себе, понимаешь? А я никак не мог помочь, хотя хотел бы.  — Спасибо, — Маша звонко чмокнула его в грудь, туда, где часто билось под кожей сильное сердце. — Я… Я и подумать не могла о том, что ты сделаешь что-то такое, но это так. Видения не врут.  — Значит, это будет Империус, — тяжело выдохнул младший близнец. — Я не трону тебя по собственной воле, знай. Я никогда не обижу тебя.  — Я знаю, — вдруг ее прорвало, она зашлась в горячих слезах, всхлипывая, задыхаясь от истерики. — Я знаю, потому что ты — лучшее, что случалось со мной. Я верю, полностью верю тебе.  — Солнышко, — он прижал ее голову к своей груди, мягко покрывая макушку поцелуями. — Я… Моя жизнь только началась, когда ты появилась в ней. И та нежность, которую я ощущаю, та любовь... Они заставляют меня сходить с ума. Черт возьми, я так часто вижу тебя во снах. Я думаю о тебе даже тогда, когда тяжело думать. Пусть у нас не все хорошо, да, но главное, что мы вместе. Мы будем бороться за нас, правда?  — Да, — отчаянно закивала она, размазывая соленую влагу по его коже. — Я хочу бороться за нас.  — Мы справимся. Мы все пройдем вместе, бок о бок, и я ни за что не отпущу твою руку. И знаешь что?  — Что?  — Если это все же случится… Ну, то пророчество. Ты должна пообещать мне, что дашь отпор.  — Джордж, не говори так…  — Нет, ты должна пообещать, правда. Обещай, что тоже дашь мне по голове, что сделаешь все возможное, чтобы спастись. Она лишь крепко обняла парня, вдыхая его удивительно приятный запах.  — Обещай, хорошо? Потому что жизнь без тебя — лишь жалкая пародия жизни. И если тебя не будет — я отправлюсь следом. Буду искать тебя, где бы ты ни была.