Звезды и подсолнухи

Весь день прошел для них в томительном, тяжелом ожидании. Ранний подъем, спешный завтрак, как во сне проведенные смены в магазине и больнице, мучительно тянущиеся, хоть и сокращенные. Время ползло медленно и неспешно, как назло, будто пытаясь нервировать молодых людей еще сильнее. К шести часам вечера сил переживать и бояться уже не оставалось, а головы Фреда, Джорджа и Марии не сговариваясь посетило пустое, звенящее бездумье. Казалось, что даже ногами они передвигают машинально. Освободившись от утомляющих рутинных дел, они, прихватив с собой Верити, переместились в дом Чеховых, чтобы подготовиться к грядущему, еще несколько раз отрепетировать свои роли и приодеться. Наряды мужчин требовали меньших усилий, потому, покончив с нескончаемыми рядами пуговиц и узлов, они расселись в гостиной, покатывая в стеклянных стаканах карамельного цвета виски.  — …И вот, тогда я пригласил ее на танец. Мистер Николай Серебряный, Машин дедушка, очень зол был тогда на меня. Все бродил возле колонн бального зала, шептал что-то себе под нос. Слава богу, не проклятия. Но знаете, мальчики? А хоть бы и проклятия — я не сильно бы расстроился. Это того стоило. Наша с Таней любовь того стоила, — делился воспоминаниями прошлых лет Николай, пряча в чуть отросшей бороде теплую улыбку. — Ах, как она была прекрасна. Молода, красива, немногословна. И обещана другому. Это только подогревало интерес.  — А вы, мистер Чехов, тот еще бунтарь, — хмыкнул Фред, многозначительно поводя бровями. — Я думал, что вы всегда действуете только по правилам.  — О, правда? Я действительно произвожу такое впечатление?  — Немного, — хихикнул Джордж, отпивая приличный глоток обжигающего горло напитка. — У вас такое доброе лицо, что история про украденную невесту и любовь вопреки кажется абсурдом.  — Это все потому, что прошло много лет. Я старею, сынок, годы берут свое. Седина, морщины на лице, живот отрастил… Уж голову не кружат страсти, любовь не рвет сердца на части. Но когда я был молод… — мужчина тяжело вздохнул, допивая остатки. — Да, тогда все было иначе. Я чем-то был похож на вас двоих. Так же полон планов, надежд, желания изменить мир. Не знаю, что случилось потом. Наверное, быт закрутил, появилась дочка. Не говорю, что моя жизнь так уж плоха — у меня есть семья, друзья, любимая работа, но вот того огня… Того огня больше нет. Постарайтесь не утратить его. Близнецы синхронно кивнули, опасливо переглядываясь. Скучная жизнь, пожалуй, страшила их больше всего. И если семейный быт, тысячи будущих детей и питомцев, снующих по дому, не пугали и даже умиляли, то слышать слова бывшего балагура, утратившего азарт, было тревожно. Словно это должно случиться с каждым.  — Ну, не слушайте мои причитания. Все у вас будет хорошо, я уверен. А сейчас… Словно по его заказу, на лестнице послышались голоса. Через пару мгновений в комнату спустились две дамы. Татьяна медленно ступала, придерживая руками длинное темно-синее платье, поблескивающее серебристой вышивкой по краю подола. На шее ее сияли сапфиры, а темная копна волос была собрана в высокую прическу, открывая острые плечи. Следом за ней неловко семенила Верити. Одета она была более скромно — в шелковое платье пудрово-розового цвета. На коротких светлых волосах, аккуратно уложенных набок, деликатно поблескивал золотой обруч, которой Татьяна великодушно отдала той на один вечер.  — Ну? Как мы вам, мужчины?  — Прекрасно выглядите, — тут же опомнился Фред, подбегая к лестнице, подавая дамам руки. — Не зря трудились столько времени.  — А вас теперь удобно различать, мистеры Уизли, — хихикнула Верити. — А то до сих пор вас путаю. Братья сегодня, и правда, выглядели очень непохоже. На Фреде — персиковый костюм, в ткань которого была вплетена тонкая бронзовая нить. Рыжие волосы сияли от обилия укладочного геля — каждая прядка была выверено выложена на свое место, открывая его веснушчатое, улыбчивое лицо. Джордж же должен был стать настоящей звездой этого вечера. Белую рубашку с высоким воротом укрывал пиджак глубокого черного цвета, чем-то напоминающий английский офицерский китель, богато украшенный эполетом на одно плечо, выполненным из серебра и алмазов. Лисий цвет его волос слишком уж контрастно выделялся на фоне мрачного наряда, но дресс-код есть дресс-код. Не хватало, пожалуй, лишь головного убора — цилиндра или кивера, но Уизли наотрез отказался, так как боялся потерять его во время танцев.  — Мы все сегодня сияем, — горделиво усмехнулся Николай, поправляя полы обычного черного фрака. — Но где же наша главная звездочка? Маша, выходи! Просим! С лестничной площадки второго этажа послышался глубокий, тяжелый вздох. По деревянным ступеням застучали каблучки, зашелестело платье. Вперед девушки в помещение проник пряный, сладковатый аромат ее духов. И вскоре их вниманию предстала сама она, смущенная, нервно потирающая ладонями, облаченными в черные перчатки. Лицо скрыто под темной кружевной вуалью, стекающей по волнам кудрей фатой — дань русским традициям. На хрупком теле — угольного цвета платье, ярко сияющее в свете зажжённых ламп. Пышная юбка на кринолине случайно задевала о колышки перил, из-за чего блестки, которыми была плотно покрыта вся ткань, шуршали и хрустели, словно январский снег в морозный день, сминаемый тяжелыми ботинками.  — Красавица! — воскликнула мать, украдкой стирая с густо накрашенных глаз выступившие слезы. — Вот мы и дождались этого дня, Коль. Наша взрослая дочь официально, при всем высшем магическом обществе станет темной женой.  — Официоз и зацикленность на традициях, — фыркнул Николай. — Была бы моя воля — не позволил бы так позорить ребенка. Но ты и правда красавица, Маша.  — Не слушай его, дочь. Это почетно! Вся наша знать благословит ваш союз!  — Ты бы этим напыщенным индюкам еще ее простынь вынесла и перед носом помахала. Этот обряд — сам по себе дикость, которую бы искоренить, изничтожить как сорняк, да старые боги отдают остатки сил. А тут… Целый праздник в честь того, что двое молодых людей впервые занялись любовью…  — Это праздник во имя единения душ и тел, магии и власти! — отчеканила женщина, нервно перебирая пальцами камни висящего на шее колье. — И не тебе решать!..  — Мама и папа, — строго остановила их Мария, упирая руки в бока. — Вы умудряетесь поссориться даже в такой чудесный момент? Что же будет на приеме?..  — Обещаю, что больше не будем, — Татьяна прикрыла рот, будто показывая, что ни слова больше не проронит на этот счет. — Ох, что же мы стоим, как истуканы? Джордж, подойди к ней, обними и мы все пойдем одеваться. Нужно успеть на место до семи.  — Давай, — Фред толкнул брата в плечо и тот, вздрогнув, сделал пару шагов навстречу к ней. Волнение заставляло их сердца бешено, загнанно биться. Во рту у влюбленных стало сухо, а мелко подрагивающие пальцы их рук, лишь коснувшись друг друга, с силой переплелись, пуская по их телам разряды тока. Будто магия, случившаяся давным-давно в ее комнате, была пустяком. Будто настоящая магия происходила между ними именно сейчас, когда они видели друг друга такими красивыми, такими любимыми спустя время, ссоры и трудности.  — Ты готова?  — Я всегда была готова, — под кружевом фаты едва заметно дрогнули в улыбке красные губы. — А ты как? Волнуешься?  — Переживу, — хмыкнул Джордж, еще теснее переплетая их пальцы, поглаживая ее кожу сквозь плотную ткань перчаток. — Настало время сделать это, верно? Настало время заявить всему русскому магическому бомонду, что ты моя.

***

Нарастающий гул в бальном зале только усилился, когда снаружи послышался скрип тормозов заказных машин. По шикарно украшенному помещению понесся в ту же секунду легкий плач скрипки. Она запела, словно горюя по кому-то, надрывно беря высокие ноты, а затем запиликала, быстро-быстро затрещала. Смычок вгрызся в струны. Следом вступили трубы, низко мыча и храпя, а после к их веселой компании добавились мелодичные переливы пианино, свист флейты и ритмичный, громоподобный бой барабана. Рассевшиеся за столами члены Ордена взволнованно зашептались, многозначительно переглядываясь между собой. Все только начиналось, и впереди их ждала большая работа — за каждым присутствующим волшебником закрепили определенное семейство, с которым нужно будет войти в «тесный контакт». Вновь грянул барабан. В руках многих мелькнули блистерные упаковки, полные лиловатых таблеток.  — Совсем забыл! — всполошился Николай, вытаскивая из кармана фрака полупустую упаковку. — Вот, ребята, держите. Еле-еле выбил в министерстве на твою даму, Фред.  — Что это? — скривилась Верити. — Это не опасно?  — Ничуть, — рассмеялся мужчина. — Разве ты не таким образом учила английский, прибыв сюда?  — Нет. Моя бабушка была англичанкой, она учила меня языку с самого детства.  — Все ясно. Это обучающие лингво-таблетки, Верити. Положи под язык одну, и вмиг начнешь понимать русскую речь. Переключаться в разговоре предельно просто — нужно думать о том, на каком хочешь сказать ту или иную фразу. Потом это войдет в привычку, и ты будешь переключаться на автомате, поверь. Различать речь легко по акценту — русская более твердая, отрывистая. Близнецы понимающе кивнули, умещая таблетки во ртах. Вскоре гул, доносящийся из-за больших деревянных дверей, начал связываться в их головах в осмысленные слова и фразы, вызывая у рыжих неописуемый восторг.  — Ого!..  — Вот бы…  — Это точно, братец. Мистер Чехов, а нельзя ли выпросить еще такую? В научных целях — хотим понять, как они работают.  — Лингво-таблетки в наше время на вес золота, особенно русские. Боюсь, сынок, что ничем вам не помогу. Француженка, убедившись в безопасности «угощения», быстро запихала таблетку в рот. По ее удивленному лицу стало отчетливо видно, как незнакомая речь вдруг стала ей понятна.  — Итак, дорогие друзья! — усатый конферансье прижал к крупной шее волшебную палочку, заговорил на чистом русском так громко, что на столах задрожали стеклянные бокалы, полные шампанского. — Я хочу объявить начало нашего чудесного бала! Напоминаю, что проводит его благородное семейство Чеховых-Серебряных. Повод замечателен — единственная дочь, главная наследница провела обряд темного венчания, приняла оставшуюся часть силы от наших старых богов. За дверями громко зааплодировали, члены Ордена подключились к овациям. Мария широко улыбнулась, скрытая от чужих глаз плотной пеленой вуали. Отстранившись от держащего ее за руку парня, сделала едва заметный реверанс, дабы поблагодарить за поздравления. Быть хозяйкой праздника, из-за которой съехались в далекую Англию люди со всей России, было волнительно и в то же время приятно.  — Тема нашего торжества, как вы все знаете, «Небесные светила». Поэтому семейство Чеховых-Серебряных и вступивший в их семью темный жених одеты в тематике звездного неба. Ах, как прекрасен космос! Как далек он, как многогранен, и как манит к себе неутомимых мечтателей. Как загадочны его просторы, как широки границы. И каждому небесному светилу в этом приветливом, гостеприимном звездном небе найдется местечко. Принимающее семейство выстроилось в ряд около выступа с двумя тронами, готовое встречать прибывших гостей.  — Свидетель темного обряда — мистер Фредерик Уизли, брат темного жениха, представляет метеоритный дождь. Столь же ярок его образ, столь же стремительна и ощутима его роль в судьбе молодых влюбленных. Фред, неряшливо схватив Делаж за запястье, подтащил ее к себе, выстраиваясь в точно такую же линию позади Чеховых и брата.  — А теперь позвольте представить: теплое, яркое, дающее жизнь Солнце, сочетающее в себе плодородную и разрушительную силу. Семейство Распутиных! Швейцары распахнули двери, и в зал вошли первые русские. Внешний вид их был суров — темные брови грозно хмурились, взглядом голубых глаз, казалось, можно было ранить. Впереди процессии шел немолодой темноволосый мужчина, надменно улыбающийся, почесывающий пальцами свободной руки бородку. Он вышагивал чуть прихрамывая, опираясь на небольшую тросточку, но гордая осанка выдавала в нем неоспоримого лидера. Сзади тащились трое невзрачных мужчин, а позади них — две юные девушки, скованные и зажатые, будто несколько минут назад им угрожали расправой за хоть одно неверное движение. Мало что говорило о том, что они представляют «Солнце» — платья и костюмы их были черными как смоль, и лишь небольшие золотые броши в форме светил обозначали их принадлежность.  — Подлецы… — прошипела Татьяна, не переставая при этом широко и натянуто улыбаться. — Так проигнорировать предупреждение о дресс-коде — хватило же наглости. Думают, что самые важные птицы в этом небе?.. Ах, как бы не так!  — Таня… — попытался сдержать ее гневный порыв Николай, хватая бывшую жену за руку. — Хватит. Меня больше беспокоит, что не прислали старейшину-министра, а всего лишь старшего сына с потомством…  — Хоть что-то, — фыркнула Мария из-под вуали. — Будем работать с тем, что есть.  — Ох, не нравятся они мне, — предусмотрительно переключившись на английский, прошептал Фред, едва заметно наклоняясь к Маше и Джорджу. — Рожи бандитские.  — Так и есть, — улыбнулся за спину услышавший его слова Николай. — Это они захватили министерство, отняли все у Морозовых, выдворили нас из страны. Вон тот, главный — Василий Григорьевич, старший сын нового министра, его основной наследник. За ним — Иван и Алексей, его сыновья, а также Глеб — зять. Был в роду Подлунных, да взял их фамилию, чертов перебежчик. Последние — две дочери, Елена и Ирина.  — Твои рассказы никому не интересны, — тяжело выдохнула Татьяна.  — Мальчикам нужно знать, с кем им предстоит налаживать контакты. Тем временем Распутины, приблизившись к принимающему семейству, низко поклонились. Василий, постукивая тростью по паркету, подошел к Марии и, властно схватив ее за протянутую руку, сухо коснулся запястья губами.  — Мое почтение, Ваше Сиятельство, — грубый голос хорошо подходил ему. — Поздравляю со столь важным событием.  — Рада приветствовать, Василий Григорьевич. Надеюсь, наше торжество придется вам по вкусу. Мужчина скептически хмыкнул, ковыляющей походкой направляясь к столику, где уже дожидались его рассевшиеся дети.  — Отлично, милая, — улыбнулся Джордж. — Ты как настоящая принцесса.  — Стараюсь, — Мария сжала его руку так сильно, как только могла. Нервы сдавали.  — Теперь прошу семейство Морозовых, представляющих Меркурий — ближайшую к Солнцу планету. Планету, названную в честь древнеримского бога торговли потому, что она так же быстро движется по небосклону. В зал стремительно шагнула немолодая пара. На красивой блондинистой женщине сверкало сизое платье в пол, седовласый мужчина же был облачен в костюм серебристого цвета.  — Черт, так мало Морозовых… — с грустью отметила Маша. — Должно быть, дела совсем плохи после переворота.  — Они хотя бы прислали старейшин, — хмыкнул Николай. — Фред и Джордж, эти старики — Маргарита и Леонид Морозовы, одни из самых богатых русских волшебников. Занимаются транспортировкой ценных металлов с крайнего севера. Раньше старший брат Леонида был министром, но теперь… Да уж, времена настали суровые. Но вы все равно старайтесь им понравится, каждый человек нам важен. Мужчина, оставив жену, точно так же приблизился к Марии, аккуратно поднес ее руку к губам, галантно поцеловал.  — Ваше Сиятельство, мы в восхищении. Какой красивый прием!  — Здравствуйте, Леонид Сергеевич. Рада вас видеть. Прошу, проходите. Музыка стала замедляться, композиция сменилась на нежную и спокойную, больше подходящую к представлению не министров, а рядовых дворян.  — Прошу жаловать, Басмановы. Благородное семейство Басмановых представляет Венеру — планету, названную в честь древнеримской богини любви. Посмотрите, как очаровательны они, как ярко сияют в нашем звездном небе! В груди Марии возникло необычайное чувство трепета и тревоги, смешанное с томительным ожиданием и яркой, почти неудержимой радостью. Годы разлуки сделали свое дело — встретить друга детства хотелось больше всего на свете. И вот, в зал вошли трое. Одинаковые иссиня-черные волосы, вьющиеся густыми волнами от лиц, почти идентичные хитрые глаза василькового цвета, будто подведенные карандашом, вытянутые у внешних уголков. Тела мужчин обтягивали белые костюмы, расшитые малиновой сверкающей нитью, девушка же выбрала пышное, нежно-розовое платье, слегка поблескивающее по подолу из-за люрекса. От Басмановых исходила такая уверенная сила, так красивы были их лица, что все находящиеся в зале волшебники замерли, распахнув рты. Все, кроме Чеховой. Этикет обязывал дождаться приветствия от главы семьи, сдержанно кивнуть, сказать пару слов о том, как рады их видеть, но накатывающие эмоции так и подбивали сорваться с места, добежать до них и прыгнуть на шею к Мише, закричать не своим голосом на весь зал, рассказать о том, как тяжело было без его поддержки в чужой стране. Однако она сумела сдержать себя, до боли сжимая свободную от пальцев Джорджа руку в кулак. Тело не дрогнуло, выдавало эмоции лишь лицо, так кстати скрытое фатой — ее рот так широко распахнулся в улыбке, что щеки в секунду охватила тянущая боль.  — Впереди идет Старый Лис, Федор Петрович. За ним его «щенки-лисята», то есть внуки — Михаил и Алена. За этими нужен глаз за глаз, — объяснил Николай близнецам. — Старым Лисом его зовут неспроста. Не обманитесь внешним видом, он не так стар и немощен, каким хочет казаться. Федор Петрович, несмотря на возраст, все еще не растерял своей главной силы — силы убеждения и очарования. Не попадитесь под его чары, ребята. Тем временем мужчина, оторвавшись от своих родственников, бодро вышел вперед, поцеловал протянутую ему руку тонко и почтительно. В нос ударил обволакивающий цветочный аромат лилий и ландышей — так пахли их любимые французские духи.  — Рад видеть вас, Мария Николаевна. Мой Мишатка истосковался. Не ел, не спал месяц, когда вы с батюшкой и матушкой нас оставили. Хорошо, что сегодня вы встретились. Будет время объясниться.  — Я тоже рада вам, Федор Петрович. И тоже скучала по Мише. Прошу, проходите, присядьте. Вы наверняка очень устали с дороги. Все это время темноволосый юноша, стоящий позади деда, сверлил ее взглядом, пытаясь уловить хоть одну черту лица, укрытую черным кружевом. Когда завеса чуть дрогнула и в узорчатой ткани мелькнули круглые зеленые глаза, губы его растянулись в злой улыбке, на гладких, почти мраморных щеках выступили ямочки. Его интерес не укрылся от Джорджа и тот, сильнее сжав руку Чеховой, выступил плечом вперед, заслоняя ее от его хищных синих глаз. Когда их взгляды встретились, по телу Уизли пробежала колкая, теплая волна, от макушки и до самых пят. Вмиг его душа наполнилась почти болезненной доверчивостью, тут же захотелось выдать незнакомцам все главные секреты. Заметив, как воинственность рыжего сменилась мягкостью и податливостью, Михаил самодовольно усмехнулся. Он мог, наверное, упиваться своей маленькой победой вечно, но Старый Лис утянул семейство в сторону столиков.  — Теперь прошу войти Сурчевых, представляющих сегодня наш дом, планету под названием Земля. Так же крепки и надежны эти люди, так же благи их помыслы. В распахнувшиеся двери вошла целая процессия: четверо мужчин в темно-зеленых фраках и три молодые девушки. Прямые платья цвета первой травы струились за ними, развеваясь. Их всех отличала особенность — глаза у всей семьи были абсолютно белыми, будто подернутыми плотным туманом, а на плечах восседали важные сороки.  — Сурчевы наши главные провидцы, — объяснил Фреду и Джорджу Чехов. — Слепнут после темного венчания, получая остатки дара, и тогда уж могут предсказывать будущее с невероятной точностью. Птицы служат им глазами, потому они и идут так уверенно. С ними обязательно нужно найти контакт — пара хороших предзнаменований нам не помешает. Не в обиду Маше, но ее отрывки будущего ни в какое сравнение не идут с тем, что видят Сурчевы.  — Младшая тоже ослепла, — шепнула Татьяна дочке, прикрывая рукой распахнувшийся в изумлении рот. — Бедная Лиза. Будь я на их месте — ни за что бы не проводила темного венчания. Пусть без дара, зато со зрением. Глава семейства, стремительно подойдя к вытянувшей руку Марии, чуть вздрогнул, только его пальцы коснулись ее тела через перчатку. «Увидел судьбу. Значит, все неутешительно», — с сожалением подумала она, натянуто улыбаясь.  — Доброго вечера, Мария Николаевна. Здравствуйте, остальные. Мы благодарны, что вы пригласили нас.  — Спасибо вам, что нашли время посетить нас почти всем семейством, — промямлила Маша, ежась от того, как уверенно он вглядывался в нее абсолютно пустыми, слепыми глазами. Толстая сорока хрипло вскрикнула и мужчина, нагнувшись, отрывисто коснулся руки Чеховой губами.  — Прошу, проходите, Валерий Иванович. Вам нужна помощь? — затараторила Татьяна, но Сурчев быстро выставил вперед ладонь, останавливая ее.  — Спасибо, не нужно, Татьяна Николаевна. Пусть мы и слепы, но не беспомощны. Дети, за мной.  — Следующие наши гости представляют воинственный, решительный Марс, — вдруг заговорил конферансье, торопя провидцев. — Прошу, встречайте, Ягвинские. Вошедшая в зал семья состояла исключительно из мужчин. Среди темных, редких волос, прилизанных гелем, чужеродно выглядели русые, немного кудрявые на концах. За немолодым сорокалетним колдуном, носящим под длинным носом тонкие, будто нарисованные карандашом усики, семенил Антон Белов, точно так же одетый в бархатный костюм кроваво-красного цвета.  — О боже мой. Так вот, кто его учитель, — прошептала Мария и Джордж, нахмурившись, крепче сжал ее руку.  — Да он преследует тебя, черт возьми. Если этот хмырь хоть раз пригласит тебя на танец, клянусь, мы с Фредом…  — Ему этого не позволят, — улыбнулась парню Татьяна. — Он здесь на птичьих правах. Всего лишь подмастерье.  — Кстати, эти, которые его хозяева, общаются с духами, могут заставлять их выполнять за себя работу. Говорят, их предок излазил весь лимб вдоль и поперек, а потом, как познал все тайны смерти, вылез в мир живых, стал связываться с той стороной… — Николай не успел толком представить прибывших, ведь глава семьи, в несколько широких шагов подскочив к хозяйке бала, коротко поцеловал ее руку, затем переключаясь на Серебряную, с такой страстью приникая к ее запястью губами, что окружающие их люди почувствовали себя не в своей тарелке.  — Дмитрий… — смущенно прошептала Татьяна. — Соблюдай приличия, ради бога.  — Прошу прощения, очень соскучился, — вкрадчиво проговорил он, возвращая внимание к хозяйке вечера. — Мария Николаевна, прошу простить мне мою дерзость. Ягвинские рады разделить с вами этот чудесный день.  — Спасибо… — только и сумела растерянно пролепетать девушка, а Чехов уже указывал русским на их столик.  — Прежде, чем ты начнешь распинать меня… — прошептала Татьяна, когда Ягвинские и их свита стали удаляться. — Позволь объясниться.  — Притащить любовника на праздник дочери… — меж бровей Николая пролегла строгая морщина. — Ты поражаешь меня все сильнее, Серебряная. Какой позор.  — Он, между прочим, глава знатного дома, а не только мой, как ты выразился, любовник, — попыталась защититься женщина, но алый пожар, разошедшийся на щеках, выдавал все ее чувства. Хоть Маша и догадывалась, что у нее появился кто-то другой в России, но узнать, кто именно занял место ее отца, было больно. Перед глазами поплыло от подступивших слез, а внутри что-то дрогнуло, неприятно сжалось, перекручиваясь и затягиваясь в узел. Теперь папу было жаль еще сильнее, а понимание мотивов мамы и вовсе улетучилось. Между Николаем Чеховым и Дмитрием Ягвинским с давних пор царили неприязнь и взаимная нелюбовь, но теперь… Теперь, кажется, между ними проляжет еще большая пропасть.  — Прошу, семья Подлунных, представляющая Юпитер — сияющую планету, олицетворяющую все то светлое и прекрасное, что есть в бесконечных космических пространствах, — так кстати прервал спор бывших мужа и жены конферансье. В зал вошли несколько человек в пастельно-голубых костюмах и платьях, и Марии на секунду почудилось, будто на их прием пробрались Малфои. Однако завидев радостно улыбающуюся подругу, наваждение испарилось — обманул ее их платиновый, почти белый цвет волос.  — Подлунные — те еще подлизы, постоянно крутятся возле сильных. То Морозовых обхаживали, теперь к Распутиным липнут. Разбираются в зельях, особенно в ядах. У Серебряных и Дубровских было много общих дел с их покойным главой, к нам они лояльны. Маша с детства дружила с Агнесс, — повернувшись к близнецам, изрек Николай. — Они, можно сказать, самая легкая добыча для нас. Поддержат даже в том случае, если все будут против.  — Отлично, — кивнул Джордж, приветливо улыбаясь.  — Не верится, что они выбрали главой рода такого молоденького, — хихикнула Татьяна. — Лучше бы главой назначили супругу покойного. Представьте, их сыну же только тридцать… Блондин, шедший впереди своей семьи, учтиво поклонился, прикладываясь губами к вытянутой девичьей руке. Фиалковые глаза чуть прищурились, пытаясь разглядеть Чехову за тканью вуали.  — Рад видеть тебя, Маша. Кажется, только вчера ты играла в кукол с Асей у нас в гостиной, а теперь… Посмотри-ка, мы празднуем твое темное венчание.  — Взаимно, Вил. Отчетливо помню, как ты носился с нами возле реки, а теперь передо мной настоящий мужчина, глава рода.  — Стараюсь, — усмехнулся парень, жестом указывая своим родственникам на ближайший к окну столик. Его сестра, взволнованно сдувающая с лица белые локоны, еле заметно махнула подруге — так не терпелось ей, чтобы прошла эта нудная официальная часть, и они могли обсудить все новости, наболтаться всласть.  — Странное имя, — заключил Фред, чуть наклоняясь вперед. — Вил? Это сокращение?  — У них у всех очень странные имена, — хмыкнула Мария, провожая удаляющихся волшебников взглядом. — Полное имя Виллен. Отца их вообще звали Аян, в честь озера.  — Забавная семейка, — подала голос притихшая Верити. Семьи все тянулись и тянулись, и где-то к половине восьмого они поздоровались со всеми, кто оказал им честь и прибыл на торжество. Как только мужчина-конферансье объявил о начале официальной части, все завороженно умолкли, направляя все внимание на Марию и Джорджа. Музыка стихла. Теперь шумел и гудел лишь ветер за панорамными окнами, гонящий по белоснежным полям клубы снега. За толстыми дубовыми дверями потрескивало пламя — в кабинете и на кухне подпалили многочисленные камины, чтобы здание медленно прогревалось. Ночь обещала быть долгой. Мороз, лютующий вне стен особняка, не должен был испортить операцию.  — Господа, прошу внимания, — Николай, подражая ведущему, воспользовался «Сонорусом». — Мы благодарны, что вы прибыли сюда несмотря ни на что. Счастливы, что мы можем разделить с вами радость, пришедшую в наш дом. Наша наследница, Мария Николаевна, как все вы знаете, провела обряд, и теперь… Да, теперь я с уверенностью могу сказать, что наш с Татьяной род будет жить, найдет свое продолжение в этой замечательной девушке и ее потомках. Англия сурова к приезжим, но семья темного мужа нашей дочери сделала все, чтобы мы увидели ее приветливую сторону. Им не важны были звания, не важен статус и количество наших богатств. Поэтому, наверное, этот союз и священен. Он строится на чистой, не омраченной деньгами и славой любви. Не будем же тянуть драгоценное время. Настал момент снять фату. Теперь она уже не темная невеста.  — Ура! — вскрикнули за столами. Зазвенело стекло бокалов, полных игристого вина. Джордж, вытянув их руки вперед, вывел Марию в центр зала, прямо под хрустальную люстру. Гости превратились для них в серые тени, лица стерлись, глаза размылись. Они были лишь вдвоем. Тяжелое дыхание парня качнуло завесу кружева. Тонкие губы растянулись в улыбке, а глаза отчего-то налились слезами.  — Я… — прошептал он. — Я будто на настоящей свадьбе. Это так волнительно.  — Понимаю, — ответила она. — Но нам пора. Все ждут. Дрожащими руками он приподнял вуаль, откинул ее назад, открывая непривычно яркому свету девичье лицо. Нежная кожа, темные дуги бровей, полные губы, украшенные помадой — все пылало неестественной красотой и силой, как в первые дни после темного венчания. Нагнувшись, Джордж коротко поцеловал ее, смущенно краснея.  — Я люблю тебя.  — А я люблю тебя, — ответила ему ведьма. Зал взорвался аплодисментами. Тут же нежно запели скрипки, воздух наполнился тонкой мелодией, звенящей, словно бьющиеся о стекло дождевые капли.  — Прошу вас, миледи, — поклонился девушке Уизли, протягивая ладонь.  — Ваше Сиятельство, — поправила его Маша, приседая в реверансе. — С радостью отдаю первый танец вам, сэр. Музыка чуть ускорилась и они, прижавшись друг к другу неприлично близко, закружились в быстром вальсе. Публика вновь разразилась овациями. Видимо, мало кто ожидал от незнатного парня такой ловкости и грации.  — Знаешь только, что обидно? — спросила Чехова спустя пару минут молчания, глядя ему прямо в глаза. — Этот праздник — липа. Кто бы сделал его, не будь войны? Главные герои сегодня далеко не мы с тобой.  — А кто же? — усмехнулся Джордж, тепло поглаживая ее спину под плотной тканью бального платья. — Сама-Знаешь-Кто сегодня главный герой?  — Именно, — хихикнула русская, понимая всю абсурдность ситуации. — О боже, я на секунду представила, будто ты кружишь в танце не меня, а его.  — Ты знаешь, как он выглядит? Как ты можешь его представлять? — удивленно вскинул брови парень, точно так же усмехаясь над возникшим в голове образом.  — Антон говорил мне, что раньше он выглядел как Миша Басманов. Вполне себе красавец. Рыжий сморщился, приподнимая ее руку и отстраняясь, давая партнерше прокрутиться вокруг собственной оси.  — А я вот не об этом думаю, дорогая моя темная жена. Я вспоминаю Святочный бал в Хогвартсе и тот наш первый танец. Это было…  — Словно вчера, — закончила за ним девушка. — Я тоже порой поражаюсь тому, как быстро летит время. Только вчера мы с тобой были школьниками, волнующимися при каждом касании друг к другу, а теперь…  — Да, это так. Время неумолимо. Но я хотел сказать, что это было словно в сказке. В прекрасной сказке, где все заканчивается очень хорошо.  — Только сказки у нас не вышло, — губы ведьмы напряженно поджались. — Вместо «долго и счастливо» была Мишель Чейз, земля ей пухом.  — Зато потом все наладилось. И наша история еще не закончена. Нас обязательно ждет счастливый финал. А пока просто потанцуй со мной. Утрем носы этим задавакам в золоте. Пара кругов по залу, и перед глазами заплясали мушки, а в горле у парня и девушки встал тугой ком. Поспевать за ускоряющимся темпом становилось все сложнее, а шепот и смех, казалось, был адресован только им — будто каждый аристократ, находящийся в зале, хохотал над тем, как неловко они пытаются перебирать ногами по скользкому, до блеска начищенному паркету. На самых последних аккордах Джордж все же не удержался — запнулся о подол ее платья, но их двоих так кстати успел подхватить под руки Николай. Все вокруг тут же захлопали, но овации звучали как насмешка.  — Неплохо, — утешил погрустневшего парня Чехов. — Для первого танца вполне неплохо, сынок.  — Простите, на тренировках это казалось легче, — пытаясь отдышаться, обратился Джордж к нему. — И вы, миссис Чехова, простите. Я знаю, что Маша заслуживает большего, и вы не совсем довольны моей кандидатурой, но я очень старался.  — Мисс Серебряная, Джордж, пора бы привыкнуть. Я рада, что ты адекватно оцениваешь свои способности, — холодно улыбнулась женщина, приподнимая юбку своего платья. — У тебя еще будет время поразмыслить на эту тему. А теперь, Чехов, наш черед позориться. Раздраженно закатив глаза, Николай тихо выругался себе под нос, но все же справился с эмоциями, поклонился бывшей жене, вывел ее в центр зала.  — Прошу внимания! Танец родителей темной жены — Николай Чехов и Татьяна Серебряная продемонстрируют молодым, как долго может жить истинная любовь, — объявил их выход конферансье. Из глубин зала послышался заливистый смех. Чуть выглянув из-за стоящего перед ней парня, Мария поняла, что хохочет Дмитрий. Антон, опустив взгляд в тарелку, сдержанно улыбался и качал головой, соглашаясь со словами учителя — видимо, Ягвинский успел выдать язвительную шутку по поводу их «вечной и истинной любви».  — Впервые согласна с Ягвинским, — печально хмыкнула ведьма. — Такое представление неуместно, даже глупо. Зачем сравнивать нас, ставя их в пример, если этот дурацкий брак развалился, будто наша семья — замок из песка, а этот переезд — волна прилива?  — Ему нужно было ляпнуть хоть что-то, — промурлыкал внезапно очутившийся позади нее Фред, опираясь подбородком на ее острое плечо. — Я забрался в его сценарий, чтобы посмотреть, куда я смогу вклинить свой сюрприз, но… В его писанине черт ногу сломит.  — Сюрприз? — Джордж недоверчиво заглянул в глаза брата. — Только не говори, что решил перекроить ход праздника, прошу тебя. Ладно бы это был наш день рождения, но тут операция Ордена.  — Успокойтесь, все не так страшно, — рассмеялся из-за их испуганного вида старший Уизли. — Решил устроить небольшую демонстрацию наших чудесных фейерверков. Может, удастся привлечь новых клиентов…  — Фред, — тепло улыбнулась Чехова. — Ты неисправим.  — Стараюсь. Нет, правда, это отличный способ совместить приятное с полезным. Где-то между танцами попросим всех пройти к окну, а там — огненные фонтаны. Кто не захочет забежать к нам в лавку после такого? И праздник скрашу, и нам рекламу сделаю.  — Тогда советую запихнуть это шоу в самый конец, часов на двенадцать, — Мария задумчиво нахмурилась. — Да, на двенадцать будет отлично. Тогда все смогут выйти на улицу, а не наблюдать за салютами, будто рыбы из аквариума. Да, это просто отличная идея, Фредди, вот только Дамблдора стоит предупредить. Вон он, в самом углу, обсуждает что-то с Люпином.  — Будет сделано, конфета, — отсалютовал ей парень, пробираясь сквозь плотно стоящие стулья к тайному хозяину этого вечера. Тем временем музыка, под которую кружились в вальсе родители Марии, начинала набирать темп. Вступившие трубы огласили зал, и гости зааплодировали вновь, выражая восхищение их танцем — изяществом, тонким станом и безупречной осанкой Татьяны, и уверенностью, чувством ритма, грацией Николая. Возраст нисколько не мешал им, они с легкостью совершали вращения и поддержки. На секунду мелькнувшая нежность в их глазах заставила Машу зачарованно приковать к матери и отцу взгляд. Надежд на то, что они сойдутся, больше не было. Дмитрий Ягвинский растоптал их все, изничтожил, но видеть их двоих такими спокойными и дружными, какими они были до развода, было приятно.  — А что делает Верити, черт возьми?! — вдруг всполошился Джордж, указывая куда-то за спину девушки. Повернувшись, Мария заметила француженку, пристроившуюся на одном из стульев за столиком Распутиных. Среди их черных костюмов она выглядела инородным, розовым пятном.  — Вот ведь…  — Нам нужно спасать положение, так? — испуганно прошептал Уизли. — Если мы подойдем с претензией — будет некрасиво. Как поступают в таких случаях в этом вашем высшем обществе?  — Врут, — криво улыбнулась ведьма, приподнимая объемную юбку кончиками пальцев. — Идем, придумаем что-нибудь на ходу. Чем ближе они подходили, тем сильнее ускорялся темп мелодии, тем громче визжали скрипки, били барабаны.  — О, смотрите, Чехова, — одна из сидящих за Распутинским столом девушек ткнула в Машу пальцем. Внешностью она отчего-то напоминала истощенную крысу — мышиного цвета редкие волосенки, забранные в тугой пучок, крупные передние зубы, влажно поблескивающие от выпитого шампанского, опущенный вниз кончик крупноватого носа и мелкие, злые глазки никак не давали отмахнуться от мысли, что перед ними большой, богато наряженный грызун. «Поучись этикету, Иришка», — мысленно окоротила невежливую гостью Мария, но виду не подала — слишком дорог ей был образ радушной хозяйки. Глава семьи, спохватившись, тут же отвесил дочери звонкую затрещину. Девчонка схватилась за ушибленную голову, закачалась из стороны в сторону, глухо воя сквозь сильно сжатые губы — что-что, а сил у Василия Григорьевича было предостаточно. Делаж, удивленная столь скорой сменой любезности на грубость и злость, тонко и тихо взвизгнула, чем вызвала довольные ухмылки у младших Распутиных, сидящих с противоположной стороны столика. Иван и Алексей всегда слыли садистами, и этот едва заметный, но так много говорящий жест отчетливо дал хозяйке бала понять, как изменились они за эти годы.  — Простите, Мария Николаевна, что Ирина Васильевна позволила себе такое грубое обращение. Вы что-то хотели? «Я бы хотела, чтобы ты не был таким мудаком и перестал избивать дочь на глазах у всего высшего волшебного общества», — гневно пробурчал внутренний голос.  — Все хорошо, Василий Григорьевич. Только хотела украсть вашу очаровательную собеседницу. Ее звал кавалер.  — Фред? — встрепенулась блондинка. — Зачем?  — Неприлично обсуждать такое прилюдно, Верити. Ты должна уважать моего брата, раз уж он оказал тебе честь и взял сюда. А сейчас ты порочишь его имя, упрямясь, — надменно повел бровью Джордж, и Чехова с трудом сдержала улыбку — маска холодного аристократа удивительно шла ему. Глава Распутиных тут же одобрительно кивнул хозяину бала, с любопытством осматривая новое для себя лицо. Сильные мужчины, заставляющие женщин молчать, видимо, были у Василия в почете.  — Да-да, мистер Уизли, простите пожалуйста. Мистер Распутин, я пойду… — засобиралась Делаж, белея лицом.  — Кстати, Ваше Сиятельство, — обратился к Маше бывший Подлунный. — Долго ли ждать ужина? Мы проголодались с дороги. Боюсь, танцев не дождемся, отойдем в мир иной. Тогда только Ягвинский сможет нас сюда призвать.  — О, прошу, не беспокойтесь. Блюда подадут сразу же, как мои родители закончат свой танец.  — Благодарю.  — Не ешьте слишком много, Глеб Михайлович, — захохотал обернувшийся из-за соседнего стола Морозов. — Не сможете отплясывать кадриль после.  — Молчать, Морозов, — шикнул Василий, и голубые глаза его пошли разводами бледного молочно-зеленого цвета, словно прозрачные небесные агаты в радужках заменили на виноградные авантюрины. Брат бывшего министра удивленно охнул, распахивая рот. Морщинистые веки в ту же секунду сонно, безвольно опустились, противник ввел его в транс. Жена Морозова так весело щебетала с подругой, что на изменения в облике мужа не обратила никакого внимания.  — Надеюсь, вам все нравится. Позвольте удалиться. Простите, — коротко бросила Маша, приседая в реверансе и тут же пулей отлетая в сторону, утягивая за собой Джорджа и Верити. В раздраженном состоянии Распутин не разбирал правых и виноватых. Энергия агрессии, расплескавшаяся в зале за пару мгновений, заставила всех удивленно перешептываться, оборачиваться, жаться друг к другу. У тронов их уже ждал Фред, радостно сияющий, словно начищенная до блеска золотая монета.  — Все, я договорился с профессором, он дал добро! Сказал, что этот салют станет яркой точкой в празднике… Постойте, а что с вашими лицами? Вы будто дементора встретили.  — Верити додумалась подсесть к Распутиным, — тяжело выдохнула Маша. — Что тебе там понадобилось, а? Ты же слышала, что говорил про них мой отец. Им лучше дорогу не перебегать, они жестоки и опасны. Мы мигрировали из-за того, что попали к ним в немилость, а ты поперлась прямо в их лапы. Зачем?  — Я хотела помочь… — просипела Делаж. — Услышала, что они скептичнее всех относятся к затее помощи нам, вот и решила поговорить с ними. Ты же сама сказала мне, Мэри, что я хорошо схожусь с людьми, будто я вейла.  — С ними никто не сходится. Они — беспощадные убийцы, добравшиеся до власти, выгрызшие ее у Морозовых. Почему, думаешь, их так мало сегодня? От многочисленного семейства остались рожки да ножки, и те живы только потому, что узурпаторам не хотелось лишать жизни знатные рода, тянущиеся со времен белокаменной Москвы.  — Мерлин великий, Верити, тебя что, нельзя и на секунду оставить? — вспылил Фред. — Я же ясно дал понять — сиди возле Тонкс, следи за обстановкой, наслаждайся танцем Татьяны и Николая. О чем же ты догадалась с ними поговорить, позволь спросить?  — Ничего такого. Так, хотела разговорить их. Начала про погоду, про красивые наряды…  — Хоть ничего важного не выдала, — рассеяно пробормотал Джордж.  — И на том спасибо, — добавил его брат, сердито скручивая руки на груди.  — Мистеры Уизли, Мэри, пожалуйста… Я не знала, что так нельзя. Я хотела как лучше. Простите.  — Благими намерениями, Верити… Ай, сама знаешь, — отмахнулась Чехова, осматриваясь по сторонам, с опаской поглядывая на стол Распутиных, но те, кажется, совсем успокоились, хохотали вместе с сидящими за соседним столиком Глинскими. Танец родителей тем временем кончился, конферансье объявил праздничный ужин. Дамблдор незаметно хлопнул ладонями, и на столах, точно как в Хогвартсе, очутились всевозможные блюда: жаркое, йоркширская ветчина, паштеты, пюре, пироги, запеченные перепелки под красным соусом. В центрах столов выросли сладости и десерты. Среди них ярче и аппетитнее всего выглядели шоколадные кексы, украшенные разноцветными сливочными кремами. Чуть теснили их запеченные каштаны и яблоки, щедро политые вязкой карамелью, а также пудинги двух видов: молочный и шоколадный. Помещение тут же наполнил чудесный аромат, зазвенели по фарфору ножи и вилки. Оркестр заиграл легкую мелодию для фона — мало кто заметил ее присутствие, но она все же скрашивала гнетущую тишину особняка, вой метели и лязганье серебряных столовых приборов. Мария и Джордж уселись на подготовленные для них троны, с завистью наблюдая, как Фред и Верити направляются за стол к Татьяне и Николаю, берут по золотистому пирожку с блюда.  — Вот бы и нам по бокалу вина и кексу, — с тоской отметил парень. — Скучно так сидеть.  — Я знаю, милый, — мягко ответила она. — Я и сама не отказалась бы от перекуса, но такова традиция. Такие балы обычно устраивались не только в честь темного венчания, но и в честь свадьбы. Объединяли два праздника в один, понимаешь? И молодые должны были «нагулять аппетит» перед ночью, чтобы в собственной комнате особняка делать наследников и объедаться, не отвлекаясь на светские разговоры и поздравления.  — Какая глупость, — хмыкнул Джордж, и кожа щек его отчего-то приобрела розоватый оттенок. — Мы же не будем делать наследника, верно? Значит, и еда нам не достанется. К чему тогда все это?  — Одним из условий со стороны русских колдунов было полное следование традициям и правилам. Иначе они бы просто не приехали, так что придется потерпеть. Но ты не грусти, мама и папа договорились, кухня сделала блюда и на нас. Их отправят в нашу квартиру сразу же, как праздник закончится.  — Главное, чтобы Фред не успел добраться до них раньше нас, — хихикнул он.

***

Прошедшие полчаса были самыми долгими в их жизни. Сидеть и наблюдать за едоками было весело лишь в самом начале, но потом Джорджа и Мэри накрыла томительная и беспросветная скука. Затекли все мышцы, защипало от яркого света в пересохших глазах. Хотелось скорее вскочить с неудобного трона, размяться, станцевать пару танцев, но гости все ели и ели, переглядываясь между собой, временами приподнимая над головами по бокалу кроваво-красного вина, хмельно и надсадно крича: «За молодых влюбленных, до дна». Этот прием вдруг показался Чеховой еще более противным, чем виделся до этого. С одной стороны — члены Ордена, преследующие лишь свои цели. Да, благородные и светлые, но цели. С другой стороны — русские, которых она так давно не видела, что успела отвыкнуть. Они громко пережевывали жирные птичьи ножки, обгладывали косточки, прямо руками хватали пироги с блюд. Ими двигало лишь одно — желание нажраться от пуза, покутить в далекой и незнакомой стране, пощеголять дорогими нарядами. И лишь они с Джорджем сиротливо сидели на этих дурацких, совсем неудобных тронах, облизывались на все, чего не могли получить, и мечтали о мгновении, когда это все кончится. Стало гадко, будто им предназначили роль приманки. Червя, которому суждено оказаться в брюхе рыбы.  — Как все это противно, — сморщилась Мария, отводя взгляд на чернеющие пустыми провалами окна.  — О чем ты?  — Обо всем этом. Смотри, они все заняты лишь своими заботами. Только и думают, как бы отхватить самый большой кусок пудинга, как бы уговорить самое крупное и сильное семейство содействовать… Я словно нахожусь там, куда меня не приглашали, хотя это мой праздник. Всем все равно на меня.  — Не всем, Мария, — взгляд Джорджа был удивительно мягким, хоть яркий свет заставил его зрачки сузиться до размеров точек, делая радужки более карамельно-каштановыми, выбивая всю зелень. — Мы же здесь вдвоем. Мне не все равно на тебя. Это венчание — всего лишь глупая традиция, формальность. Ты говорила мне об этом еще перед тем, как мы провели обряд. И сегодня мы продолжаем эту формальность чествовать. Это просто нужно перетерпеть. У нас будет еще много праздников, поверь. Таких, какие будут только для нас, на которых не будет лишних людей. Мы сделаем их сами, и все будет только так, как нам того захочется.  — Эта мысль меня спасает, — грустно улыбнулась она. — Спасибо.  — И, если уж так посудить, здесь много тех, кому ты не безразлична. Я и Фред, твои родители, члены Ордена, твои старые друзья, в конце-то концов… Прервали его речь крики и проклятия, доносящиеся из-за плотно закрытых дверей. Люпин, Тонкс, Дамблдор и Кингсли, выхватив палочки из-под нарядных мантий, выбежали вперед, выглянули в холл. Гости загудели, словно пчелы над полем в жаркий летний день, привстали с мест, чтобы разглядеть виновников гомона.  — Что же там?.. — удивленно пробормотала Чехова, вскакивая с места. Джордж пытался остановить ее, удержать, но она так лихо очутилась на другом конце зала, что тот и глазом не успел моргнуть.  — Да что вы… Как вы смеете?! Я приглашен, смотрите! Вот, подписи и печать принимающего семейства. Да хватит толкаться, остолоп!  — Кто тут еще остолоп? — пробасил Хагрид, которого попросили следить за безопасностью сегодня. — А ну-кась, шлепай отсюдова, пока я…  — Профессор Хагрид, это мой друг! Не надо, отпустите его. Прорвавшись сквозь толпу волшебников, девушка схватила прибывшего за руку, потянула на себя. В полутьме жаром вспыхнул костер его ярких рыжих кудрей, блеснули изумрудные глаза. Оказавшись на безопасном от Хагрида расстоянии, парень нагнулся к ней, тепло обнял, слегка приподнимая над землей.  — Господи, Чехова, меня чуть не вытолкали отсюда взашей!  — Прости, Илья, он не знал.  — Вот так и приезжай на торжества к лучшим друзьям. Выставят на мороз и глазом не моргнут. Оторвавшись от девушки, он отступил на пару шагов, чтобы рассмотреть ее с ног до головы. Мария же, в свою очередь, смогла рассмотреть его. Прибывшему гостю не досталось темы — род его не был знатным и уважаемым, а в кругах знаменитых семей Калиновы вертелись лишь потому, что ныне покойный Аян Подлунный взял отца Ильи в качестве подмастерья. Именно поэтому на рыжем был простенький черный костюм, который тот, по всей видимости, не раз надевал на светские вечера. На боку торчали нитки, вылезшие из-за неаккуратной штопки, а локти и колени штанов чуть вытянулись. Над головой Илья и вовсе не заморачивался — волосы вились туда, куда хотели виться, делая его удивительно похожим на домовёнка из детского мультфильма. За эти годы он словно не вырос, а постарел. Под уставшими глазами выпирали темные мешки, лоб расчертили тонкие морщины, а веснушки потускнели, стали совсем неразличимы. Кожа была буквально усыпана стянувшимися шрамами — около виска, над губой, под подбородком и на щеке, словно его полосовал когтями дикий зверь. Однако улыбка была все той же: шальной, хитрой, чуть кривой из-за рубцов.  — Так-так, кто же это у нас? — сзади них послышался строгий голос Татьяны. — Опять пытаешь на бал пробраться безбилетником, Калинов? То, что ты дружил с моей дочерью, не дает тебе никакого права вот так врываться…  — Я присылала ему приглашение, — холодно отрезала Маша. — Вон оно, в его правой руке. Зачитать?  — Но…  — Я помог его отправить, — весело объяснил бывшей жене подоспевший Николай. — Нам ведь важен каждый наш гость, правда, Таня? Не только Ягвинские могут…  — Довольно, — мать выставила вперед руку. — Илья, добро пожаловать. Мистер Люпин, пожалуйста, посадите мальчика с собой.  — Разумеется, — хмыкнул Римус.  — И еды тебе не достанется, Калинов. У нас сейчас первый общий танец, за ним будет череда других танцев. Не стоило опаздывать.  — Просто мой самолет задержали, — невинно улыбнулся Илья, но Татьяна не стала слушать его оправданий, быстро двинулась обратно в зал, дергано поправляя прическу пальцами.  — Встретимся после обязательных танцев, когда взрослые уйдут в курилку, — предложила другу Мария. — У Аси и Миши были такие лица, будто они срочно хотели поделиться чем-то. Калинов кивнул, но она уже не увидела этого — отец поторопил ее, и девушка вбежала в зал следом за матерью, устремляясь к заскучавшему Джорджу. Со всех сторон слышались напряженные перешептывания и вздохи. Такое наглое и сумасбродное вторжение Ильи на бал, кажется, возмутила общество.  — Прошу прощения, друзья, произошла непредвиденная ситуация. Наследник семьи Калиновых прибыл с опозданием — задержали транспорт. Однако это не помешает нам продолжать веселье. Прошу всех встать, я объявляю общий танец, — весело заключила Татьяна, и все, как по указке, заскрипели стульями, замелькали по залу в поисках партнеров. После выстроились в две ровные линии в центре. Лишь несколько пожилых мужчин, семья Сурчевых и «темные молодые» остались на своих местах.  — Богемская полька, дорогие друзья! — прогремел голос конферансье. — Музыка Йозефа Штрауса, «Праздник огня». Правую колонну открывали Николай и Татьяна, левую же — хромой Василий Распутин с одной из младших Валаховых, имя которой никто даже не удосужилась запомнить. Где-то посередине колонн Маша и Джордж, поудобнее усевшись на тронах, разглядели нервно крутящего головой по сторонам Фреда и радостную, широко улыбающуюся Верити. Все было ей в новинку, первый бальный танец волновал душу. Легкое розовое платьице струилось от несильных порывов гуляющего по особняку сквозняка. Позади них Чехова с удивлением разглядела робкого, испуганного и бледного Невилла Лонгботтома, одетого в его лучшую мантию. Под руку гриффиндорца держала пожилая женщина, облаченная в экстравагантное зеленое платье, расшитое металлическими пуговицами в форме жуков. На седых волосах восседала шляпка в цвет платья, скрывающая лицо дамы сетчатой вуалью.  — Что здесь, черт возьми, делает Невилл с бабкой? — рассмеялся Джордж, привставая с места, чтобы разглядеть странную пару поближе, но их силуэт тут же скрылся в толпе подходящих и подходящих к точке начала пар. Илья, запыхавшийся и разрумянившийся, встал в пару с Агнесс Подлунной, весело щебечущей ему о чем-то — эти двое не виделись очень долго, тем для обсуждений было предостаточно. Миша же галантно вывел в хвост второй колонны Иру, самую младшую дочь Распутиных, зло посматривающую на отца.  — Маэстро, прошу! — пробасил конферансье и оркестр грянул. Засвистели, загремели трубы, замурлыкали скрипки, затрещали толстобокие барабаны, полетели над залом трели флейт. Правая колонна, чуть быстрее перебирая ногами, образовала маленький круг, левая же сомкнулась снаружи него в круг побольше. Места катастрофически не хватало, потому Марии вдруг стало страшно — если кто-то наступит на юбку какой-нибудь даме и платье пойдет по швам, случится настоящий скандал. Однако все работало как часы — стоило струящийся ткани подола отлететь в сторону, как на то же место ступала чья-то нога. Вскоре пары соединили руки, быстро, вприпрыжку собрались в центре, сужая круги до точек, а затем, громко топнув, вновь расширили их, вальсируя, кружась вокруг своей оси.  — Сейчас будет самое ужасное, — Мария ткнула пальцем в кишащий людьми центр зала. — Пивоты. Шагают в сторону, на опорной ноге прокручиваются, вращаются по инерции. Партнер должен очень крепко держать даму, иначе та просто улетит в других танцующих. Смотри, смотри!.. Люди быстро, в бешеном темпе закружились в парах, ломая идеальные линии кругов, выбираясь в центр и отлетая к столикам.  — Не повезло Фреду, — лукаво улыбнулся Джордж. — В других танцах, которые мы учили с тобой, этого не было.  — Ага. Это сложный прием, он встречается редко.  — Но метко, — хмыкнул Уизли, указывая на запыхавшегося, краснощекого брата, быстро переставляющего ноги по скользкому паркету, и Верити, устало плетущуюся вслед за ним. Пары тем временем все кружились и кружились, переходя от вальсирования к пивотам, и снова к вальсу. Когда же они закончили, поклонились друг другу и оставшимся гостям, лица почти у всех были ошалевшими — без практики вновь влиться в «богемку» было тяжело, особенно тем, кто постарше. Пробираясь к своим местам, все охали, тяжело вздыхали и хватались за кружащиеся головы.  — А нечего столько жрать и пить было… — тихо и мстительно прошипела Мария, с ехидным удовольствием подмечая, как позеленели лица у всех Распутиных.  — Объявляю небольшой перерыв в несколько минут, следующий танец — венский вальс, — сообщил ведущий, удаляясь на кухню, чтобы попросить о пополнении запасов спиртного на столах.  — Отлично, — хлопнула в ладони Маша. — На венский выйдут только старики и дебютанты. Есть время обговорить все с ребятами. Идем? Джордж молча поднялся с трона и последовал за ней туда, где уже собрались в кучку ее старые друзья. Проходя мимо стола родителей, они захватили с собой Верити и Фреда, тяжело дышащих и потных, яростно обмахивающихся сложенными вдвое бумажными салфетками. Лишь завидев Марию издалека, Миша растекся в широкой, белозубой улыбке, а Ася, вскочив, мелко застучала каблучками по паркету, подбегая к ней. Если бы не правила приличия, они бы пищали и раскачивались друг у друга в объятиях, скакали по кругу, утирая слезы счастья. Но они могли лишь осторожно обнять друг друга, мимикой выражая весь восторг от долгожданной встречи.  — Три чертовых года я не видела тебя, — запричитала Подлунная сразу же, стоило им оторваться друг от друга. — Ни писем, ни звонков, ни голубей. Хотя, как рассказывал мне Миша, у вас здесь используют сов. Может, нужно было раздобыть почтовую сову специально для тебя?  — Да, так было бы проще добраться до меня, — закивала Мария, не в силах отвести взгляда от подруги. — Как же я по вам скучала! Первое время было особенно тяжело. Одна, совсем одна здесь…  — Ну, — прокашлялся за ее спиной Фред. — Вообще-то, мы всячески оказывали поддержку. Позвольте представиться, Фредерик Уизли. Это мой брат, Джордж. Это — Верити Делаж, моя спутница.  — Агнесс Аяновна Подлунная, — присела в реверансе блондинка. — Можешь звать просто Асей, но если уж так любишь официоз, Фредерик…  — Тогда я Фред, а он Джордж, — усмехнулся рыжий. — Без вариантов.  — Михаил Алексеевич Басманов, — шагнул из-за Асиной спины парень. — Этот рыжий — Илья Калинов. Мы все лучшие друзья Маши.  — Старые лучшие друзья, — еле слышно добавил Фред, заставляя Чехову прятать улыбку — его маленькая ревность отчего-то очень нравилась ей. Юноши пожали друг другу руки, прямо и с вызовом заглядывая в глаза напротив. Словно здесь проходил не бал — как минимум борьба двух стран за территории.  — Очень приятно, — все же выдавил из себя улыбку Джордж. — Маша много говорила о вас троих, здорово наконец-то встретить вас вживую.  — Зато мы про вас ничегошеньки не знаем, — пожал плечами Илья. — Мы не получали от нее писем все это время. На эти три года она выпала с наших радаров, так что… Колитесь: где познакомились, как начали встречаться?  — Илья, — ткнула его в бок Ася, строго хмуря бровки. — Позорник, как тебя только позвали сюда? Это же неприлично, задавать такие интимные вопросы в лоб.  — Конечно, лучше как ты, змея, шуршать по кустам и собирать сплетни, — бросил на нее надменный взгляд Миша. — Ты приехала в страну с другой культурой. Может, у них здесь принято делиться личным?  — Тем более, мы — не из высшего общества, нам можно, — сложил руки на груди Джордж, глядя на русского парня с вызовом. — Так о чем вы там спрашивали? Как познакомились? Она жила со мной несколько месяцев, так мы друг другу и понравились. Как начали встречаться? Долгая история, не уверен, что вам интересно.  — О, что ты, — насупившийся Миша шагнул ближе к Уизли. — Маша была нашей самой любимой подругой долгие годы. Делила с нами все радостное и горестное, не утаивала секретов… Как нам может быть не интересна ее жизнь, ее история? В какие же приключения ввязалась наша ромашка, уехав за кордон? От разговора на повышенных тонах их спасло лишь то, что конферансье, причесав усы рукой, объявил начало венского вальса.  — Миша! — сквозь толпу прорывалась младшая Распутина, размахивая носовым платком. — Миша, идем!  — Недотепа, — проворчал Басманов, натягивая на лицо усталую, но любезную улыбку. — Иду, Ира. Стой где стоишь, я приглашу тебя.  — Хорошо! — точно так же, через весь зал крикнула она. Парень направился к ней, а остальные, иронично хихикая и приподнимая брови, остались смотреть ему в спину.  — И это меня ты называла позорником? — ядовито прыснул Илья. — Как ее сюда позвали?  — Поверь, симпатичность и знание манер точно не были критериями, — хмыкнул Фред, и Калинов ответил ему веселым взглядом.  — А кто-то может объяснить мне, почему наш Мишка лебезит перед Распутиной? Я что-то пропустила? — в голосе Чеховой чувствовалась тревога.  — Кто-то слишком давно не видел своих друзей, милая моя, — упрекнула ее Ася. — Ты все профукала, упустила свой шанс. Он провел с ней темное венчание через несколько месяцев после того, как ты уехала. Все теперь знают, под чьим он каблуком. Зеленые глаза защипало то ли от яркости хрустальных ламп, то ли от непонятно откуда взявшейся обиды и ревностной зависти, так некстати проснувшихся где-то внутри, у самого сердца.  — Да? И что же, они уже помолвлены?  — Нет, не помолвлены. А почему ты спрашиваешь?  — Пытаюсь понять, почему Иришка таскает его за собой, будто он телок на веревочке. Темное венчание — не свадьба, не признание в вечной любви. Он мог просто повеселиться, а также получить остатки силы в дополнение. Кто сказал, что он ее любит?  — Ой, а завелась-то, — ехидно сощурила глаза Агнесс. — У тебя тоже вон рыльце в пушку. Рыжем таком, приятном и симпатичном.  — Если ты обо мне, то спасибо, — деланно поклонился Джордж. — Я мог бы начать ревновать, но единственное, что волнует сейчас — почему я так странно чувствую себя, когда смотрю на этого Мишу? Словно пью Бодроперцовое зелье. Голова кругом, жар по всему телу…  — А-а-а, так это он тебя «привораживает».  — Чего?  — Ой, расскажу, но обещай не трепаться об этом… — понижая тон голоса до шепота, возбужденно затараторила Ася.  — По секрету всему свету, как всегда, — усмехнулась Мария, но девушка на ее иронию не обратила ни малейшего внимания.  — …Говорят, что у него в роду была русалка. Ну, не такая, как в ваших сказках, не прекрасная дева с рыбьим хвостом. Такая, какие у нас в России — утопленница, погибшая до свадьбы, или же девушка, умершая на Троицу. У них есть ноги, нету жабр и перепонок, но есть чудесная особенность — дни они пережидают в озерах и реках, а ночью разгуливают по берегу. Внушат какому-нибудь красавцу, что они — любовь всей его жизни, а потом утащат на дно и защекотят до смерти.  — Ну, или просто задушат и утопят, — добавил Илья, для красочности потирая подушечками пальцев напряженную шею. — А то, что дальний прадед его заставил родить русалку — вымысел.  — Вымысел или нет, но с тех пор у всего их семейства особый дар. Они могут «привораживать» людей, внушать им что-то, о чем сам человек никогда бы и не подумал. Или могут заставить сделать что-то такое, из ряда вон…  — Получается, что их дар — «Империус» в чистом виде? — удивленно округлил глаза Фред.  — Получается, что так, — согласилась Мария.  — Только вот гаснет их дар, — вздернул нос Калинов. — Последним сильным ворожеем был Старый Лис. Щенки все слабые, как на подбор: что Миша, что Аленка. Наверное, чтобы дар сильнее стал, нужно снова русалку обрюхатить.  — Господи, Илья! — взвизгнула Подлунная, все же тихо хихикая над его шуткой. — Вот уж точно — пес породы «двортерьер». Это же бал, тут о таком нельзя!..  — Зато этот, как ты выразилась, «двортерьер» получил всю силу сполна. Ни капли мимо меня не прошло, что было у нашей семьи — все мое.  — И ты?! — изумлено уставилась на парня Чехова. — Я пропустила слишком многое. Как? С кем?  — Ты ее не знаешь. Встретились на работе. Хорошая ведьма, добрая девчонка, только… Не вашего сорта. Тоже не знатная, как и я. Но меня это не останавливает, как ты сама понимаешь. А мне и не нужны эти ваши известность, слава и почет. После смерти родителей в высшее общество вообще не тянет — как смотрю на сальную рожу нашего нового министра, так вспоминаю их… Тела. Да, мне же пришлось к ним в морг ходить.  — Сочувствую, — Мария мягко коснулась его плеча, стремясь поддержать. — Нужно было бежать куда-нибудь, как сбежали мы. Что вас держало?  — У вашей семьи дела обстояли чуть лучше, — доверительно шепнула ей Ася. — Родители Ильи вроде как собирались устраивать бунт…  — Чепуха! — взвился рыжеволосый. — Из-за таких как ты их и убили. Сплетница, клеветница, звонариха!..  — Ну-ну, — Чехова крепче стиснула пальцы на его плече. — Она просто ляпнула не думая, сам знаешь. Лучше расскажи о темном венчании. Как все прошло? Какой дар? На удивление, лицо Ильи тут же стало мягким, а щеки покрылись пунцовым румянцем, скрывающим от глаз даже веснушки. Отвлечь парня от неприятной темы оказалось проще простого.  — Да так, немножко управляю ветром. Хвастать не хочу, но дар полезный.  — Хорошо. А что с работой? Ты там, куда хотел — в министерстве?  — Ага, — хмыкнула затаившая на друга обиду Агнесс. — Пойдет он туда, прямо в ловушку Распутиных. Работает в одной конторке.  — Волшебной? — ввязался в разговор Фред.  — Ну, как сказать, — легко и громко рассмеялся Калинов. — Волшебного там мало. Точнее, волшебства там совсем нет. Только связи, кулаки и «Отче наш». Коллектором в банке работаю.  — Ужас, — проглотила тугой комок в горле Маша. — Как ты угодил туда? Зачем?  — Хотел кушать, — грустно, но честно ответил он. — Ты-то небось как сыр в масле тут каталась? И в голову не придет тебе, на что человек способен в крайней степени отчаяния.  — Ну почему-же как сыр в масле? — спросил у него Джордж, легко приобнимая свою девушку за плечи. — Знал бы ты, сколько она трудилась, пока не добилась должности колдомедика. И медсестрой была, и утки выносила…  — Серьезно? — скорчила моську Ася. — Бе-е-е, какая гадость.  — И не говори. А тебя куда судьба занесла? — поинтересовалась Маша.  — Да так, с мамой в больнице на зельях. Иначе и быть не могло, они все решили за меня еще до моего рождения. Но там хотя бы утки не нужно выносить…  — Это верно. Вальс тем временем утих, пары поклонились партнерам и растеклись по своим местам, оживленно перешептываясь о прошедшем танце. К друзьям вернулся взвинченный, красный от долгих кружений Михаил.  — Что же, могу тебя поздравить? — улыбка у Марии вышла кривой и болезненной. — Тебя и Иришку.  — Можешь, — безразлично хмыкнул он, хватая со столика бокал шампанского, дерганным, нервным жестом полностью осушая его.  — Тогда поздравляю. То-то я чувствую, что от тебя магией сифонит на весь зал. Что, получил «привораживание»?  — Получил, — так же сухо подтвердил он, рыская взглядом синих глаз по залу. — Хотел, кстати, спросить, не видели ли вы мою темную жену, но и сам теперь вижу. Слава всем богам, что она устала и уселась к родственникам. Если бы попросилась еще и на польку-бабочку, я бы…  — Потратил все силы на никому не нужный танец стариков и дебютантов, знаем-знаем, — легко и звонко рассмеялась Агнесс, едва заметно касаясь рукой его предплечья. — Мы тут как раз сплетничали о тебе, Басманов. Не хочешь объяснить своей бывшей любимой такой быстрый перепад интересов? Чем Распутина лучше Чеховой?  — И ты еще ругала Илью за бестактность, — пробурчала Маша, отчаянно краснеющая от кончиков пальцев и до самой макушки. — Мне не важно знать, чем она лучше меня. Ясное дело, что всем — и статусом, и родней, и… Мы не были вместе с Мишей, Ася. Глупо прошлое вспоминать.  — Именно, — Басманов хищно улыбнулся, на гладкой коже щек вновь проступили ямочки. — Помнишь, что делают с тем, кто прошлое помянет? Делай выводы, Подлунная. Я никому ничего не обещал. Да и она… Не одинока, правда ведь? Значит, никто не остался обиженным.  — Давайте оставим эту тему, — миролюбиво приподнял руки Калинов. — Вместо того, чтобы мусолить этот не случившийся роман, можно послушать рассказ Маши и парней об их жизни здесь. Усевшись за столиком, каждый почувствовал буквально витающее в воздухе напряжение и чувство неловкости. Причины у всех были разные, но неизменным оставался тот факт, что от этой компании хотелось сбежать. Мария совсем позабыла старых друзей, позабыла и о том, какими едкими могут быть слова Агнесс, как тяжело было сносить надменные взгляды Басманова в стороны других, менее знатных семей. Один лишь Илья вызывал теплое, грустное чувство ностальгии. Джордж и Фред, незаметно соприкоснувшись руками под столом, переплели пальцы, нашли друг в друге поддержку. Теперь, когда их Чехова вновь оказалась среди «своих», они чувствовали себя ненужными и покинутыми. Словно ими она глушила боль от расставания. Не было теперь «их золотого трио». Были две группы: «она и Уизли» и «она и русские». От ощущения, что их Мария меняется прямо на глазах, по спинам парней пробежал холодок, а от того, с какой силой она потянулась к своему прошлому, становилось совсем уж печально. Неужели ей было так плохо здесь, что теперь, получив лишь каплю внимания от прежних друзей, она полностью перестроилась? Мысли, настигшие их рыжие головы одновременно, никак не желали улетучиваться. Среди ее мягких каштановых волос вдруг не оказалось волн, остались лишь упругие, слишком круглые кудри. Разрез глаз стал лисьим и хитрым, куда-то в мгновение подевалась их округлая наивность. Другая, другая, совсем другая… Но и русские не чувствовали себя в своей тарелке рядом с Машей. За эти годы — годы разлуки — они стали абсолютно, непоправимо разными. Живя в разных городах «необъятной», было непросто сохранять дружбу, но оказавшись в разных странах… Они отдалились настолько, насколько это было возможным. Басманов стал истинным Басмановым, настоящим внуком Старого Лиса — падким до денег и власти, так просто меняющим мнения и решения, лишь бы «хвост» был цел. Подлунная оставалась веселушкой, золотой монеткой, звенящей на балах и приемах, лишь прибавилось в ней немного хитрости и надменности, присущей, отчасти, всем знатным. Скоропостижная смерть отца, казалось, никак не отразилась на Агнесс, но глаза ее стали грустными и пустыми. Калинов тоже времени зря не терял — из хулигана и забияки он вырос в мужчину, который пусть и грубой силой, но честно зарабатывал себе на хлеб. И что же общего у них было с Марией, все это время впитывающей в себя английскую культуру? Пожалуй, ничего. Кроме прошлого. Яркого, сочного, далекого и почти забытого, но неизменно желанного. Всем четверым хотелось бы вернуться туда, в счастливое детство, когда кроме игр и забав не было забот, а о «дворцовых переворотах», бунтах и войнах можно было узнать только из книг. Прервать неловкое молчание смог только Дамблдор, стремительно прорвавшийся к молодым людям сквозь столпотворение пар, собравшихся станцевать польку-бабочку.  — Прошу меня простить, друзья, но я должен лишить вас Верити, — улыбнулся старый волшебник, похлопывая испуганную француженку по голому плечу.  — Что? Но, сэр…  — Вы так понравились Василию Распутину, юная леди, что он хотел бы вести разговор только с вами. Идемте же, я… Я расскажу наши основные просьбы, чтобы вы их озвучили. Они удалились, а оставшиеся за столом колдуны и ведьмы удивленно переглянулись.  — Точно вейла, иначе не объяснишь… — прошептала Мария Джорджу, однако ее слова услышали все.  — Вейла? Это еще кто?  — Полудева-полуптица, влюбляющая в себя мужчин, — похвастал знаниями Басманов. — Как наши птицы-сирины, только никакого счастья не приносят. Лишь горе тем женщинам, у которых эти певчие пташки утащили мужиков.  — Она — сирин? — испугалась Ася. — И ты не сказала? Она красива, но…  — Это всего лишь шутка, — почему-то ощетинился Фред. — А вы уже надумали про нее невесть что. Просто красивая девчонка, понравилась вашему главному, вот и все.  — А что, не берет злость? — беззлобно улыбнулся Илья. — Ну, вроде как твоя дама, и к нашему ускакала.  — Нет, не берет. Мы просто коллеги.  — И Дамблдор попросил ее не просто так. Вы, ребята, имеете право знать. Венчание было совершено давным-давно, а бал только сейчас решили сделать. Знаете почему? Русские недоуменно уставились на Машу.  — И почему же?  — Все дело в назревающей войне с Волан-де-Мортом. Вы знаете его, мы проходили по истории магии. И вот, нам нужны союзники, понимаете? Верные союзники, опытные и знающие. Кто, как не вы?  — Даже и не знаю, — опасливо залепетала Подлунная. — Война… Звучит так пугающе, уж боюсь подумать, что будет на деле. Почему мы? Это же не нашего ума дело — воевать. Наймите солдат. Настоящих солдат-простецов, с пистолетами и бомбами.  — Чтобы они разворошили всю «грейт британ»? — хрипло рассмеялся Илья. — Да уж, представляю, как этот темный колдун размажет батальон простецов по траве, как соплю по стене. Я с Машкой согласен. Тут знания и опыт нужны. Наши смогут помочь, только если со старшими договоримся. Но я — с вами.  — А работа? — ухмыльнулся Миша.  — Работу и здесь можно найти. Правда ведь? Маша смогла, и мы сможем. Не лекарем, так пекарем.  — Наивный чукотский мальчик, — пристыдил его друг. — Больно ты нужен тут со своими ветрами и суховеями. Здесь и без тебя хороших колдунов хватает.  — В том-то и дело, что нет, — вставил Джордж. — Мы бы не просили, если бы не было необходимости. Силы не равны. Их больше, да и…  — Вы, русские, в черной магии понимаете больше, чем мы, — подхватил его мысль Фред. — Я, наверное, прозвучу как подхалим, но то, что вытворяла Чехова, когда приехала, казалось нам настоящим чудом. Без палочки колдовать — надо додуматься! Она еще и полтергейста одного обхитрила.  — О, это она умеет, — в острых чертах Басманова проскользнуло тепло.  — А какие зелья она варила! Самый строгий преподаватель Хогвартса отмечал ее умения как выдающиеся, — улыбнулся Джордж. — Или, допустим, травология… Около часа они рассказывали о своих приключениях в стенах школы. Успели затронуть всех. Кажется, даже нелюдимой Плаксе Миртл досталась порция славы. Когда речь зашла о том, как Паркинсон вместе с подружками прокляла Фреда, компания напряженно затихла — русские как никто другой знали, насколько опасно и смертоносно проклятие Серебряного в чистом, хорошо исполненном виде. При рассказах о проделках близнецов и мести докучливой Амбридж все хохотали, совсем позабыв о приличиях, так, что пожилой Морозовой пришлось сделать им замечание. Лавка «ВВВ» вызвала у гостей неподдельный интерес, и Уизли, гордо вздергивая веснушчатые носы, пообещали особую экскурсию, если те согласятся помочь им в борьбе со злом.  — Все равно это не нам решать, — пробормотал задумчивый Мишка, когда друзья закончили свой рассказ.— Видите, что ни одного главы рода не осталось? Знаете, где они?  — Где же? — Фред удивленно покрутился по сторонам. — И Делаж с Дамблдором запропастились…  — Они в курилке, — полушепотом проговорила Агнесс. — Обычно, как заканчиваются основные танцы, они сбегают туда, чтобы обсудить политику, спорт и экономические штучки, которые интересны только им. Руку даю на отсечение, что сейчас они ведут переговоры с вашими о помощи.  — Понятно.  — Мне жаль, парни, но Миша прав, — пожал плечами Илья. — Я-то свободен как ветер, куда решу — туда уеду. А эти все зависят от своих семей, от родов, от решения и воли старшего. Остается только ждать.  — А пока… — Басманов встал на ноги, протягивая Чеховой ладонь. — Станцуем, ромашка? Твоя любимая «Цыганская».  — Идем, чего уж, — тяжело вздохнула она. — Ребята, вы как?  — Я присмотрела вон того красавца, — Агнесс ткнула пальцем в скромно пристроившегося у панорамного окна Невилла. — Он грустит там целый вечер. Миша, «приворожи» его, чтобы он позвал меня.  — Сама и привораживай, — фыркнул парень. — Вытолкни зачатки груди из корсета, дурочка, может тогда на тебя хоть кто-то и позарится.  — Хам!  — О, его тебе придется долго дожидаться, — тепло улыбнулся Фред, проследив за их взглядами. — Я учился с ним, он добряк, но тот еще тормоз. И что этот круглолицый недотепа только делает здесь?  — То же, что и ты — выполняет дипломатическую миссию, — окоротила друга Чехова. — У него, между прочим, бабушка была участницей нескольких балов и торжественных приемов. И еще она научила его танцевать так, как вам, двум рыжим длинным шпалам, и не снилось. Если еще раз решите подшутить над Лонгботтомом…  — Успокойся, милая, я и слова про него не сказал, — мягко возразил ведьме Джордж.  — Я знаю вас, как облупленных. Признайся, что так же не считаешь его достойным. Но Невилл ведь…  — Ладно-ладно, не вредничай на моего брата, он тут совершенно ни при чем. Забираю свои слова назад. В любом случае… Прошу, не хотите ли станцевать со мной, миледи? — Фред галантно протянул руку надувшей губы Подлунной.  — Видел, Басманов? — показала розовый язык вмиг повеселевшая Ася. — Меня позвали, а тебя, будь ты девчонкой, и наследник Глинских бы не разглядел. Музыка тем временем вступила, и немногочисленные пары вышли в центр, дабы занять места.  — Илья, идешь?  — Нет, составлю компанию твоему темному мужу. Чего ему тут одному скучать? Как раз обсудим мой возможный переезд. Трубы неумолимо грянули, и двум парам молодых людей пришлось поспешить, дабы успеть на обязательный поклон. Встав рядом с Мишей, Чехова вдруг заметила своих родителей по правую руку. Они задорно улыбались, и в глазах мамы и папы девушка заметила едва заметный, только-только разгорающийся огонек. Это не была вновь вспыхнувшая любовь, нет-нет. Скорее жадное, ненасытное веселье и кураж, будто они на секунду опять стали молодыми. Будто мир снова был добр к ним, а общество не требовало взрослых поступков и ответственных выборов.  — Что, решили тоже сплясать «Цыганскую»? Разве тебе не нужно быть в курилке, папа? Ты же наш глава.  — За нашу семью сейчас выступает мистер Дамблдор и весь Орден. Не волнуйся, ребенок, все решится и без твоего старика.  — Сердце не на месте, — тяжело выдохнула Татьяна, тонкими пальцами пробегаясь по синим камням на шее. — Что будет, если русские откажутся? А что, если согласятся? Неизвестность хуже приговора. Переведя взгляд на стоящие возле стен столы, за которыми оставшиеся волшебники перемывали косточки всему магическому обществу, Мария заметила понурого, грустного Антона. От того, как разочарованно поглядывал на нее Белов, вгрызаясь в румяный пирог, стало смешно и совестно одновременно. Видимо, тот хотел пригласить ее на эту польку, да Басманов оказался шустрее. Внезапно голову Чеховой словно стрелой пронзила пугающая мысль: «А вдруг Джордж прав, и у Тоши и впрямь есть ко мне какие-то чувства?» Его тяжелый взгляд, напряженное лицо, хмурые брови — все свидетельствовало об обиде. Неужели он?..  — Готова? — отвлек ее от предположений Миша, касаясь руки, облаченной в перчатку. На тонких пальцах его засияли огнем рубины и яшмы, обрамленные изящным золотом. Даже сквозь плотную ткань девушка почувствовала, какая холодная у Басманова кожа. И так было всегда, с самого детства. «Конечно, он же потомок русалки», — мерзко захихикал внутренний голос, но ведьма ловко подавила улыбку, со всей серьезностью отвечая на его вопрос кивком головы. Мелодия польки цветастым цыганским платком накрыла бальный зал. Кавалеры прокрутили девушек, а затем, гордо выпятив грудь, встали в начальную позицию, приглашающе протягивая одну из рук вперед, вторую пряча за спиной. Дамы же важно уложили на плечи партнеров по одной ладони, будто готовясь провожать мужчин в дальний путь. Повели их по кругу, вышагивая, сверкая блестящими туфельками из-под пышных юбок. Вскоре нарастающий темп музыки заставил их расцепиться, и, разведя руками, вновь соединиться в «лодочки», на этот раз окончательно. Вальс закружил пары, при каждом прыжке в голове пульсировало, а дыхание совсем скоро стало тяжелым и загнанным. Пространство наполнилось стуком каблучков по лакированному дереву и шелестом кринолинов.  — Что же ты, в обиде? — совсем не вовремя спросил Марию Басманов, крутя головой по сторонам, чтобы не врезаться в быстрых, юрких родителей девушки или неловкого Фреда, компанию которому составляла радостно хохочущая Ася.  — Что?  — То. Обиделась, спрашиваю?  — Нет. А должна?  — Не должна, но можешь. Вопросы Подлунной неспроста. И взгляды твои злые тоже неспроста. Обиделась, что предложил Распутиной темное венчание? Или что тебя не предупредил? Кружение удачно спасло ее от неловких расспросов, но вскоре Чеховой пришлось вернуться в его крепкие объятия, предстать перед внимательным, кошачьим взглядом.  — Так что же, ты обижена, дурочка?  — Вовсе нет. Просто не ожидала, что все сложится вот так. Я отчего-то думала, что родители подыщут тебе кого-то более…  — Кого-то более знатного? Ее семья самая знатная из всех знатных, куда уж больше, — весело рассмеялся Миша, обхватывая девичью талию руками, приподнимая хрупкое тело в воздух. Пышная черная юбка взметнулась, взлетела вместе с хозяйкой, развеваясь и струясь, а затем расстроенно зашелестела, сминаясь о пол.  — Нет, я не про это… — тяжело дыша, продолжила она. — Кого-то более перспективного. Все знают, что у Иры не все в порядке с головой. Все как в сказке, «младший вовсе был дурак». Зачем она тебе?  — А не твое дело, — парень хитро прищурился. — Какая мне разница, что там с ее головой, если она — Распутина?  — И правда, Миш, какое мое дело? Не ты ли говорил, что мы все еще лучшие друзья? Эх, печально это все… Ты изменился, очень расчетливым стал.  — Ромашка, прекращай нудить. Мне перед тобой за каждый шаг отчитываться нужно было? Послушай, а может и мне теперь начать тебя расспрашивать, все выпытывать, его с собой сравнивать? Кто этот Джордж? Ни знатности, ни денег, ни славы, как я посмотрю. Чего уж говорить, и его смазливая мордашка во всем моей уступает. Краше меня тебе не найти.  — Я и не искала, — просопела девушка, сжимая пальцы на его теле. — Знаешь, она ведь сама меня нашла.  — «Сама»? Кто?  — Любовь. Любовь меня сама нашла. И мордашки здесь роли не играли. Его я люблю, а тебя, красавца писанного, не любила. Только и всего. В последние вращения танца Михаил вложил всю свою злость, все негодование. Он не любил проигрывать, тем более на поле, на котором всегда привык быть главным. И от того, как побелело его лицо, Марию пробрала мстительная, тягучая радость.  — То-то же… В финальном поклоне было так же много яда. Не благодарность за танец — игра в гляделки, где на кону самоуважение и гордость. И они бы смотрели друг на друга до самого утра, если бы не пришлось идти за стол.  — Фух, голова кружится, — пожаловался тут же подоспевший к ним Фред. — На репетициях это казалось проще.  — На репетициях не было других людей, — ответила ему подруга, пытаясь отойти от неприятного разговора. — Там было больше воздуха. А здесь уже надышали, кислорода не хватает.  — Слабак, — беззлобно хихикнула Подлунная, легко щипая партнера в бок. — Был бы ты русским, на приемах точно бы сидел возле стенок. А как же мы, дамы, в тяжелых платьях кружим по десять полек за вечер? М?  — Мне с вами не сравниться, мадам, — льстиво улыбнулся ей Уизли, легко касаясь запястья губами. — Позвольте проводить вас к месту.  — Позволяю. За столиком их уже нетерпеливо ждали Илья и Джордж. Лица у парней были веселые, а глаза буквально светились — кажется, они прекрасно поладили.  — А мы здесь не скучали, разобрались немного с переездом, — сообщил пришедшим друзьям русский. — К лету подберу все хвосты, решу оставшиеся дела, а потом уж…  — А если все случится раньше лета? — насмешливо взглянул на него Басманов. — Сильно же ты поможешь, Калинов. После драки махать кулаками все горазды…  — Значит брошу все и приеду тогда, когда нужно. Перестань нагнетать атмосферу, Мишка. Прорвемся. Придумаем что-нибудь. Развиться этой теме не дали громко хлопнувшие двери, скрывающие за собой длинный коридор, уводящий вглубь поместья. Из-за них как горох посыпались мужчины в нарядных фраках, чуть хмурые, держащие в руках по давно потухшей трубке. Вместе с ними в зал ворвался запах горького табака и тяжелого, терпкого одеколона. Чуть поодаль, сторонясь русских, вышли профессор Дамблдор и члены Ордена. Старуха Лонгботтом была явно не в духе — шляпка, не удержавшись на седых волосах, съехала на бок, а выкрашенные кроваво-красной помадой губы сжались в тонкую нить. Разве что пара из ушей не хватало. Одной из последних в зале оказалась Верити. Девчонка чуть не плакала — серые, туманные глаза часто моргали, пытаясь сдержать влагу.  — Дорогие друзья! — громогласно пробасил вышедший вперед всех Василий Распутин. Конферансье, в ту же секунду опомнившийся, засеменил к нему, приставил к жилистой шее палочку.  — Так получше будет, Василий Григорьевич… Давайте-ка, давайте. Сонорус!  — Да, спасибо, голубчик. Итак, дорогие друзья! — хриплый голос прокатился по залу. — Я еще раз поздравляю принимающее семейство с праздником. Думаю, все поддержат меня и отметят качество проведения этого бала. Спасибо вам за этот изумительный вечер. Пожалуй, торжество можно считать почти завершенным. За столами грянули аплодисменты. Николай и Татьяна встали с мест, низко поклонились Распутину и всем, кто сумел посетить их бал.  — Но все мы понимаем, что сюда были вызваны не на танцульки. Дорогие и уважаемые Чеховы-Серебряные сердечно просят нас с вами подсобить в войне против… Могу назвать его имя, сэр? — обратился он к Дамблдору.  — Конечно.  — Против Волан-де-Морта. Россия — великая страна. Что только мы не переживали, в каких войнах только не участвовали. И поражения без боя — не про нас. Зал недоверчиво захлопал. Лишь удары ладоней собравшихся за столом Марии и ее родителей радостным звоном отлетали от стен поместья.  — Погодите ликовать, — Миша скрутил руки на груди. — Вон какие поникшие ваши англичане. У Распутиных без «но» не бывает…  — Но… — словно гром среди ясного неба прозвучали слова Василия.  — Ну вот, я же говорил…  — Черт бы побрал этих Распутиных! — зло рявкнула Маша, в глубинах души надеясь, что Василий услышит. На ее удачу, тот был слишком занят оглашением решения.  — …Как вы все понимаете, мои друзья, мы не можем рисковать нашими людьми. Русское высшее магическое общество и так понесло колоссальные людские потери в эту пятилетку…  — А уж не из-за вас ли, не из-за вашего захвата власти?! — раздраженно зашипела Чехова, но Джордж прервал поток ее гневной речи, крепко хватая за руку под столом.  — Умолкни, — голосом продублировал его жест Басманов. — Сиди и слушай. Из-за тебя потом проблем не оберешься.  — …Поэтому мы с высокопоставленными мужами, главами семейств, а также с почетными членами британского волшебного общества пораскинули мозгами. Господин Сурчев подтвердил, что решение это безопасно для нас и великих волшебных родов, а господин Ягвинский обещал полную протекцию…  — Ну, говори же, — нетерпеливо закачал ногой под столом Фред.  — Да что же это у вас, семейное? — тихо рассмеялась Ася. — От тебя Маша набралась невыдержанности, торопыга? Посиди тихо, сейчас все скажет.  — …Решено было оставить Англии младших сынов и дочерей, если те дадут свое согласие. Им как раз необходим опыт в ведении дел. Да и здешней магии неплохо было бы поучиться. Господин Ягвинский и его подмастерье займутся жильем и временной работой, господин Чехов — документами и лингво-таблетками. Мистер Дамблдор же обещал давать еженедельные вечерние курсы. Все ли понятно вам, господа? Зал наполнился одобрительными возгласами и перешептываниями.  — Раз вопросов ко мне нет, осмелюсь попросить принимающее семейство об одолжении… В груди Марии гулко загрохотало сердце. Так тяжело сдавило голову от радости, что дальнейшие слова мужчины потонули в свисте и звоне.  — Спасены! Остаются!  — Маша…  — Они помогут! Вы поможете, ребята! Вы все остаетесь с нами, чтобы бороться!..  — Конфета, — Фред с силой тряхнул ведьму за плечо. — Мэри, тебя зовут твои родители.  — А?  — Вон они, возле Распутина. Иди, все смотрят на тебя. Осмотревшись по сторонам, она и вправду наткнулась на бесчисленные заинтересованные взгляды. Каждый в зале словно ждал от нее чего-то. Слов-ли, действий — сразу не разгадать.  — Иди, — Джордж мягко подтолкнул ее под плечо. — Давай, я рядом. Все будет хорошо. Вроде как, вы должны сделать какое-то объявление.  — Маша! — еще раз позвала ее мать. Пришлось повиноваться, поспешить в центр зала, придерживая шелестящий, переливающийся в свете ламп подол черного платья. Стоило ей поравняться с родителями, как она почувствовала волну холода и печали, исходящую от них. На лицах Татьяны и Николая гуляли виноватые улыбки, а то, как ласково мать коснулась ее руки, не предвещало ничего хорошего.  — Раз уж все семейство в сборе, спешим сообщить вам радостную весть. Да, некоторые традиции темного бала не были соблюдены в полной мере. Но мне удалось уговорить уважаемых Чеховых-Серебряных на поединок воли, — сообщил гостям Распутин. Из-за столов вновь зазвучали овации, но на этот раз они были просто оглушительными. Гул в голове Марии, нараставший с момента объявления решения, достиг своего апогея. Ей почудилось, что вокруг нее звенит воздух, а собственное дыхание звучит протяжным хрипом, наполняет все пространство зала. И вдруг все прекратилось.  — Что?! — голос девушки сорвался. Внутри все оборвалось, рухнуло, оставляя после себя пустоту, давящую тишину. — Нет. Никакого поединка воли. Мы так не договаривались.  — А ваши родители, Мария Николаевна, иного мнения. Теперь их стыд был полностью понятен, и печальные, словно у нашкодившей собаки, глаза стали еще более грустными и слезными.  — Так вот, о чем вы перешептывались все это время. За моей спиной сговорились о чертовом поединке!  — Мария! — вмиг забывая о вине, шикнула на нее Татьяна. — Держи себя в руках. Не позорь нас.  — Ладно мама, но ты… Папа, как ты мог? Джордж ведь даже не знает об этом. Он же даже не умеет колдовать без палочки. За что ты его так, папа? Николай сделал два шага к дочери, хотел было обнять, но она отскочила от него, упираясь ладонью в отцовскую грудь, удерживая его на месте. Среди гостей прокатился изумленный рокот.  — У нас не было выбора, ребенок, — прошептал он. — Либо так, либо не помогут. Джордж сильный мальчик, он справится.  — Он будет тыкаться носом, как слепой котенок! Он не знает нашей магии. Он не справится. Это… Это предательство с вашей стороны.  — Вы можете злиться, Мария Николаевна, это ваше законное право, — влез в разговор Василий. — Но народ требует, чтобы все традиции соблюдались. Такова их воля. Я — лишь посредник между вами и остальными семьями, а ваши мать и отец заложники сложившейся ситуации. Никто не приехал бы, если бы не были обещаны другие развлечения. Ну, помимо танцев и вкусной еды.  — Мы еще фейерверк приготовили… — прошептала она с надеждой, словно это могло хоть чем-то помочь.  — Фейерверк? — изумилась Татьяна. — Задумка близнецов?  — Это уже не имеет значения, — хмыкнул Распутин, укладывая тяжелую, горячую ладонь на Машино плечо. От его касания почему-то стало мерзко. — Я объявил поединок воли. Народ ждет. На этой войне, вероятно, будет много пострадавших. А какая семья согласится на жертвы, если вы не пожертвуете чем-то своим?  — Вы просите жертвовать моим темным мужем, — возразила Мария. — Были бы это деньги, земли, да что угодно… Но так вот, просить человека сражаться за меня неизвестно с кем… Ведь эти поединки не проводились уже сотню лет. Это не обязательно. Эта традиция в прошлом.  — Не для нас, аристократов, — Василий попытался изобразить понимание, улыбнулся тепло, но в его облике она все равно чувствовала угрозу. — Давайте же, Мария Николаевна, решение только за вами. Он не пострадает, вы сами знаете. Что скажете? Могу объявлять дальше? Или отпустим гостей восвояси, позволив с чистой душой игнорировать все ваши мольбы о помощи?  — Машенька, прошу, будь благоразумна, — мать мягко сжала ее руку, настойчиво глядя в глаза. — Одно сражение в обмен на их услугу — не большая цена. Если мальчик проиграет, мы не будем осуждать ваш союз. Бой просто покажет достойного.  — Мама… — отчаяние сжало горло так, что дышать удавалось с трудом. — Вы просто без ножа режете, клянусь.  — Он справится, — наседал Николай. — Он сильный и храбрый. Мы дадим вам двадцать минут, чтобы подготовиться. Миша сможет его обучить, правда ведь?  — Миша, кстати, за мою девочку так же боролся, — кивнул Василий. — Как видишь — цел, здоров, вполне упитан. Живет припеваючи.  — Согласна…  — Что?  — Я согласна на поединок воли. Объявляйте, Василий Григорьевич. Прокашлявшись, мужчина вновь подозвал к себе конферансье, указал на свою шею.  — Друзья, Мария Николаевна дала добро на поединок воли. Сегодня за нее сразится ее темный муж, а также любой незамужний мужчина, прошедший обряд темного венчания, но не сочетавший себя узами брака. Поединок состоится через тридцать минут на поляне этого леса. По преданиям, ржавый лес издревле был местом проведения обрядов. Где же, как не там, мы сможем проверить, достоин ли молодой Уизли наследницы двух великих родов, Марии Чеховой. В зале одобряюще загудели, заулюлюкали. Особенно радостно и счастливо было самое старшее поколение — старики не скрывали ликования. Тут же подошедший к опустошенной, еле стоящей на ногах Маше Дамблдор попробовал поддержать ее, сказать пару слов о том, как ему жаль, что о поединке пришлось умолчать, но девушка отвернулась, тяжело и громко засопела, пытаясь сдержать подкатывающие эмоции.  — Значит нам всем пора, — краем уха уцепила она слова директора, обращенные к ее родителям. — Нужно добраться до нового штаба, договориться о безопасном перемещении на завтра. Да-да, соберем максимальное количество человек, никто из ваших не должен пострадать. Вы оставайтесь, проведите обряд по всем канонам. Удачи!  — Удача нам не помешает, — вежливо ответила Татьяна. — Спасибо за этот день. Давно я так не веселилась.  — А представляешь, как весело будет, когда ты заставишь моего темного мужа с кем-то сражаться? — ядовито выплюнула ее дочь, разворачиваясь на каблучках, поспешно удаляясь от семейства. Сидящие за столом молодые люди не сразу заметили ее появление. Все взгляды были прикованы к помятой, сотрясающейся в рыданиях Верити.  — Простите меня, простите… Я так хотела помочь…  — Чш-ш-ш, — Фред буквально укачивал ее, нежно проводя пальцами по голым плечам. — Ты не виновата. Они сами позвали тебя, ведь ты им понравилась.  — Нет, не понравилась… Не понравилась…  — Что здесь происходит? — прервала ее всхлипы Чехова. — О чем речь?  — Я… Боже мой, я такая дура!  — Что они сделали с тобой в курилке, Верити?  — Вначале, — девушка тяжело задышала, и Асе пришлось дать той бокал шампанского, чтобы хоть как-то привести в чувства. — Да, спасибо. Вначале все было хорошо. Они обсудили какие-то транспортировки, продажи, потом… Потом заговорил мистер Дамблдор, а они внимательно слушали. Дальше позвали нас двоих, спросили наше мнение. Распутин и… И…  — Верити, соберись, — попросил француженку Джордж. — Ты забыла фамилию или не можешь сказать?  — Забыла. Он старый, но с черными волосами без седины.  — Ясно, — фыркнул Басанов. — Мой дед. Что он, заставил тебя сказать так, как им было удобно?  — Да, все так и было. Меня словно изнутри выкрутили, выжали. Я ничего не могла сделать, ничего!..  — Они выбрали не ту, которая больше понравилась, а ту, на которую проще всего повлиять. Видимо, Старый Лис заприметил тебя, пока ты общалась с Василием, — констатировал Илья. — Подлый ход, очень подлый.  — Зато действенный, — Миша буквально заставил друга замолчать. Слухи о хитрости его семейства никогда парня не радовали. — Так кто же был вторым советником от англичан? Дай отгадаю, та странная старуха в зеленом платье.  — Да, — кивнула Делаж. — Миссис Лонгботтом. На нее тоже влияли, я уверена. Ей даже дурно стало, когда мы вышли сюда. Ее внук просил передать тебе его извинения, Мэри, но они уехали… И весь Орден уезжает…  — Верити, все, — Фред прижал ее заплаканное лицо к своей груди, нисколько не боясь измазать костюм тушью — праздник все равно близился к финалу. — Успокойся, я рядом. Больше они так не поступят.  — Лучше поведай, о чем тебя заставили сказать, — поддакнула Ася, передавая Делаж второй бокал шампанского. — Что наша помощь не нужна? Что вы и сами справитесь?  — Нет, — всхлипнула она. — Он заставлял меня рассказывать об ужасах, которые творят Пожиратели смерти, приспешники Того-Кого-Нельзя-Называть. Они хотели испугать их, уверить, что риск не оправдан. А я… Я как дура пошла туда, думала, что смогу быть полезной в этих переговорах!  — Все не так страшно, — попыталась утешить ее Мария. — Против Старого Лиса сложно бороться. Не в обиду тебе, Миша, но Федор Петрович великий хитрец и очень сильный соперник. Силы были не равны, Верити. Ты сопротивлялась как могла. Фред вытянул руку, схватил проходящего мимо их столика Люпина.  — Профессор… То есть Римус, пожалуйста, подождите.  — Да-да? Джордж?..  — Нет, я Фред. Вы же были во время переговоров в курилке, верно?  — Да. Очень жаль, что не достигли того, чего ожидали, но и этот результат неплох. Правда ведь, Мэри?  — Конечно. Мистер Люпин, куда вы направляетесь сейчас? В штаб? Оборотень кивнул, обеспокоенно поглядывая вслед стремительно удаляющимся членам Ордена.  — Прошу, возьмите Верити с собой. Если сможете — дайте травяного чая или успокоительного. Боюсь, что первое столкновение с влиянием Басмановых для нее не прошло без следов. Делаж, мелко задрожав, отпрянула от Фреда. Сгорбленная фигура, размазанная черная тушь, смятая прическа — от былого великолепия не осталось и следа. Лишь жалкая, бедная, сжатая от болезненного вторжения девчонка.  — Идем, — Люпин подал ей руку. — Мы позаботимся о тебе, хорошо? Миссис Уизли как раз сделала горячий суп… Они удалились, а слова мужчины на какое-то время зависли в воздухе, присосались к встревоженным друзьям. Фред, Джордж и Мэри переглянулись — каждый из них думал лишь о том, как хорошо было бы оказаться сейчас в Норе, съесть по тарелочке супа миссис Уизли, выпить горячего шоколада и сыграть в волшебные шахматы с Роном и Гарри, а не прозябать здесь, пытаясь угодить безликому, серому, но такому сильному обществу.  — Кстати, через двадцать минут Джорджа ждет поединок, — словно стремясь сделать больнее, пропел Михаил. — Я тебя поздравляю, друг. Сможешь доказать, что ты достоин моей ромашки.  — Да, я все хотел спросить тебя, Маша, — младший близнец облизнул обветренные губы. — Что за поединок? Как мне победить в нем? Глядя в его наивные, чистые глаза ей стало невыносимо стыдно. Стыдно за то, что не боролась, не отстаивала его честь. За то, что позволила вот так распорядиться им и его телом, будто он был не человеком — простой вещью. «Так и есть. Для всех этих разодетых, благородных дядь и теть мы не люди, мы — игрушки. Они же делают это все не для того, чтобы соблюсти обычаи. Им скучно. Они засиделись в своих поместьях, замаялись читать классику и устраивать променады по субботам. Союз развалился, власть сменилась, все устаканилось, и им стало невыносимо нудно жить в этом мире, где каждый день не убивают пару-тройку людей. Вот, почему они здесь. Приперлись, чтобы посмотреть, как сражаются за даму два рыцаря», — разрывался голос внутри ее головы.  — Прости меня, Джордж, пожалуйста. Я пыталась уговорить их не делать этого, но они… Они не помогли бы без этого поединка. Нам придется…  — Эй-эй, не драматизируй, — улыбнулся Миша. — Не пугай парня зазря. Ты его будто на фронт провожаешь, Чехова. Всего-то потолкается с кем-то лучами света…  — О, так это как волшебная дуэль? — удивился оживившийся Фред. — И любой может бросить ему вызов?  — Нет, они будут тянуть жребий. Говорят, что противников сталкивает сама судьба, — объяснила Агнесс. — Эта схватка показывает, достоин ли темный жених невесты, или же ей стоит подыскать другого мужа.  — Я не буду никого искать!  — Я знаю, милая, — Джордж мягко, почти невесомо коснулся пальцами ее спины, пуская по коже разряды тока, ряды неконтролируемых мурашек. Сильнее, чем прижать его к себе, зарыться пальцами в рыжие волосы, ведьме не хотелось ничего.  — Так как мне победить? — спросил младший Уизли, продолжая путешествовать кончиками подушечек по напряженной девичьей спине. — Мне разрешат взять с собой палочку?  — Конечно же нет. Это будет русское заклинание, очень древнее, но до сих пор хорошо действующее. Оно показывает сущность того, кто его исполняет, — попытался объяснить Илья. — Это будет как звуковая волна, или сноп искр, или яркий световой луч. Видел такое лишь раз. Миша создал это заклинание, победил Глинского.  — Ой, Глинский, — махнула рукой Подлунная. — Всегда жених, и никогда муж. Его такими темпами ни одна уважающая себя ведьма не возьмет. Проиграл всем, кому только мог проиграть.  — Так давайте подстроим, чтобы жребий выпал ему, — азартно потер руками Фред. — Тогда мой братец легко справится с ним…  — Боюсь, что нет, — тяжело вздохнула Маша. — Вы же без палочки как без рук. Максимум, что выйдет — небольшой хлопок, а не полноценный выход энергии. Русские тренируются этому с рождения, а вы хотите освоить все за пять минут? Взглянув на висящие над дверью часы, ребята согласно кивнули. Времени до испытания оставалось критически мало. Зал же медленно пустел — гостям не терпелось поскорее добраться до полянки ржавого леса, занять лучшие места для просмотра «рыцарского турнира».  — Так что же мне делать? — боевой настрой Джорджа, кажется, начал куда-то пропадать. Меж бровей пролегла хмурая морщинка, зубы вцепились в губы, продолжая терзать их, вскрывая старые ранки.  — Я могу вызваться, — вдруг осенило Илью. — Мою темную жену никто никогда не видел, значит, старшие смогут поверить, что жениться я на ней не собираюсь. Вытащу короткую палочку и поддамся тебе. Главное не добивай меня до конца, друг — сделай вид, будто сжалился.  — А я смогу помочь тебе в этом обмане! — воскликнула Маша. — Подсмотрю, какую из палочек обрезали, и сдвину твою руку к ней. Вы не знаете, наверное, но мой дар — невербальные заклинания. У нас все получится! Главное — сделать так, чтобы ты тянул первым.  — Но у нас все еще есть проблема с заклинанием. Если мой брат не сможет сделать его?..  — Его объявят проигравшим без боя, а это большой-большой позор на всю жизнь, — пожала плечами Ася. — Простите, мальчики, но тут я не знаю, что делать. Попробовать научить его можно, но время не на нашей стороне.  — Я могу быть полезным, — подал голос Басманов. — Нужно будет установить с тобой контакт. В лесу, когда дадут отмашку, ты должен будешь просто выставить руки вперед и произнести слова. Я попробую вызвать заклинание через твое тело, но это может быть сложно, немного неприятно. Ты готов?  — Я готов на все, — смело кивнул Джордж. — Я понял это еще тогда, когда мы с Машей провели обряд. Так как звучит заклинание?  — «Не ради сил, но ради нее».  — Удобно, что мы теперь знаем русский, правда? — нервно захихикал Фред, и компания подхватила его веселый настрой. План был продуман до мелочей, каждый взял на себя определенную роль. Оставалось лишь четко действовать строго по нему. Дела складывались как никогда удачно.

***

От полянки в ржавом лесу действительно веяло недоброй, темной энергией. Стволы голых деревьев, будто обмазанные рыжеватой субстанцией, поблескивали в свете вышедшей на небо луны, обступали чистый пятак земли, плотно укрытой свежим покрывалом снега. Вьюга заметала звериные следы — меж вылезающих из-под грунта корней кружили белые вихри. В этом месте царило пугающее безмолвие — на километры вокруг простирались поля для гольфа, все оживленные трассы остались позади. Но даже одинокая ночная птица не кричала с ветки, не выли дикие собаки. Тишина стояла оглушительная. Привыкшие к жару каминов и игре оркестра, аристократы сиротливо жались друг к другу, плотнее закутывая тела в теплые шубы, выдыхая кружевные облачка пара в воздух. Градус выпитого спиртного раззадорил в них игроков — меж магов ходил один из сыновей Ягвинских и собирал ставки. Оба варианта исхода боя шли на равных. Пятьдесят процентов за Джорджа, пятьдесят — против.  — Готовьтесь расстаться с денежками, Леонид Сергеевич, — захохотал Валахов, увидевший ставку друга. — Парень никуда не годится, еле на ногах держался во время танцев. Продует в первые же секунды.  — Посмотрим-посмотрим, — насмешливо отвечал ему колдун, подбрасывая в руки Ягвинского бумажные рубли. — Я в своей интуиции уверен. К Сурчевым не ходи — выиграет мальчик. Мороз крепчал. Плотная корка наста с хрустом проламывалась под их тяжелыми шагами. Шестеро молодых людей шли молча. Каждый раз за разом прогонял в голове план, стараясь продумать каждую мелочь, разучить действия до автоматизма.  — А вот и наши главные звезды! — вскрикнул радостный Распутин, стоило им преодолеть линию поляны, оказаться в окружении крючковатых, корявых рыжих стволов. — Господа! Господа, сюда. Метель, чертовка, разыгралась. Бойцам будет сложнее.  — Я справлюсь, — уверенно выкрикнул в ответ Джордж, заботливо прикрывая лицо Марии от порывов колючего ветра. — Мне и ветер по плечу, и противник.  — Мне нравится его настрой! — скрипуче рассмеялся Морозов. — Хорош щегол, далеко пойдет. Пройдя по вязким сугробам ближе к столпившимся отдельно главам семейств, Джордж и Мария поклонились собравшимся. Русские загикали, застучали ногами по утоптанному снегу, глухо захлопали руками в перчатках. Поединок воли начинался прямо сейчас.  — Господа, прошу, внимание! Сегодня мы праздновали великое событие — еще один колдун и еще одна ведьма получили свой дар в полной мере. Но подходят ли они друг другу? Достоин ли темный муж своей темной жены? — ветер засвистел, затрепал ветви деревьев, словно подхватывая речь Василия. — Как все вы знаете, наши старые боги не дураки. Они знают, что получение силы и удовольствия не имеют ничего общего с земными браками. А также браками по расчету, но это мы опустим… Народ весело загоготал. Краем глаза Маша заметила, как напрягся Мишка — то ли он готовился к своей роли, то ли его задели слова про расчет. Так или иначе, синие глаза теперь смотрели зло, остро и холодно.  — Родители невесты и сама невеста желают узнать, так ли хорош тот, кого они приняли в темные мужья. И поможет нам в этом поединок воли. Суть проста — любой неженатый мужчина, который успел провести темное венчание, может вызвать Джорджа Уизли на бой. Разрешено лишь одно заклинание, и оно имеет безумно романтичное название — «Душа за девушку». Тот, кому достанется короткая палочка, сможет показать, чего достоин. Конечно, окончательный выбор за невестой, но…  — Не будем терять время, — хрипло крикнул Ягвинский, прерывая глашатая. — Начнем же, Василий Григорьевич! Холодно стоять.  — Ну, Дмитрий, обижаете, — махнул рукой Распутин. — Итак, кто хотел бы побороться за девушку?  — Я хочу! — как и условились, заявил Илья.  — Прекрасно, первый претендент — Илья Калинов. Щеки Марии отчего-то налились кровью. То ли пробирающий до самого нутра ветер расцарапал нежную кожу мелкими крохами льда, то ли само испытание вызывало в ней стыд, неловкость.  — Средние века, — шепнула она подошедшим со спины родителям. — Они бы еще сабли выдали…  — Ну-ну, — отец ласково потрепал ее по плечу. — Скоро все закончится. Скоро уже поедем домой, погреемся у очага. Осталось потерпеть буквально с полчаса…  — Я хочу! — из-за плотно стоящих людей вышел младший Глинский.  — Господи… — на лице Чеховой отразилось омерзение. — И этот туда же.  — А я чем хуже? — на середину поляны вслед за ними, вышел Белов. — И я буду за тебя бороться, Чехова. За ним начали вызываться все новые и новые парни, а сердце у девушки бешено, болезненно забилось. Одно дело — говорить про это, рассуждать, умничать, сидя в удобном кресле, читая книгу о древних обрядах и обычаях. Стоять же здесь, ощущать холод всем телом, ждать, когда все, желающие побороться, соберутся в одну кучу — совершенно иное.  — Видишь, — мать ткнула дочь в бок, гордо вскидывая подбородок. — Посмотри, как много колдунов хотели бы взять тебя в жены. А ты прицепилась к этому Уизли.  — Это дает мне все больше поводов чувствовать себя куском мяса, — растерянно пробубнила она, рукой пытаясь нащупать руку Джорджа. Однако вместо него с ней оказался Фред, а ее парень уже стоял возле Ягвинского, помогал тому обламывать собранные веточки, подгоняя их под один размер.  — Черт, ничего не видно…  — Что? Конфета, повтори еще раз, я не расслышал.  — Они все загородили спинами. Не понять, какая короткая. Нужно что-то придумать. Лицо рыжего на секунду омрачила мука разума, но тут же он просиял, чуть ли не взвизгнув от собственной гениальной идеи.  — Иди, вызовись их держать. Рукой нащупаешь нужную и сместишь Илью.  — Супер, — отпустив теплые пальцы друга, ведьма сделала два шага вперед. — Дмитрий Иванович, Василий Григорьевич, можно мне палочки держать? Хочу быть причастной к бою.  — Желание дамы — закон, — хмыкнул черноусый Ягвинский, протягивая Маше стопку шершавых, мокрых от снега веток. — Перемешайте, Мария Николаевна. Тщательно перемешайте. Пусть судьба сама выберет достойнейшего. Первым, как и договаривались, к ней подошел Калинов. Конкуренты смотрели на него с неприкрытой злобой — каждый хотел бы расквитаться с собственной судьбой как можно раньше. Толстоватые, грубые пальцы потянулись к палочкам. Легкий, почти незаметный кивок девичьей головы, и руку Ильи дернуло, сдвинуло к самому краю. Зеленые глаза поднялись на нее, безмолвно спрашивая: «То?», но ответа не прозвучало. Лишь новый толчок, приближающий к нужной палочке.  — Не может быть того! — истерично и довольно вскрикнул Дмитрий. — Короткая с первой попытки!  — Признавайся, мухлевал? — расхохотался Распутин, тяжело потрясая его ладонь. — Ладно-ладно, вижу, что сам удивлен. Друзья, мы знаем противника мистера Уизли. Илья Иванович Калинов бросает в Джорджа перчатку. Бой начнется через минуту. Господин Ягвинский, очертите линии, подведите джентльменов на их места. Подобрав с земли сучок, Дмитрий очертил на снегу два круга в паре метров друг от друга. Один занял Джордж, второй достался Илье. Недовольный гул тех, кому не удалось поучаствовать, постепенно утих. Они выстроились рядком, насупились, сложили руки на груди, но перечить не смели — обычай есть обычай. Их кислые мины отчего-то вызывали у Марии самодовольное ликование. Так ловко обойти русскую знать ей еще никогда не удавалось. Да что там знать? Сейчас девушке казалось, что она обхитрила саму судьбу. Участников боя же заметно потряхивало. На бледном лице Джорджа сильнее проступили веснушки, губы от холода порозовели, грозясь приобрести синеватый оттенок. Илья по своему обычаю нервно кусал щеки. Это было единственным проявлением слабости, которое тот мог позволить себе после смерти родителей. Кровяные корки на слизистой рта не были так заметны другим, как сгрызенные под корень ногти или расчесанная кожа запястий.  — Итак, дуэлянты знают заклинание?  — Да! — хором выкрикнули они.  — Дуэлянты готовы?  — Да!  — Мария Николаевна, не хотите отсчитать?  — О, нет, спасибо. Думаю, вы справитесь лучше, Василий Григорьевич.  — Ну тогда… Три! Два! Один! Начали!  — Не ради сил, но ради нее! Не ради сил, но ради нее! Не ради сил, но ради нее! — забубнили молодые люди. Последние слова они уже выкрикивали — внезапно усилившаяся вьюга пыталась перекрыть мужские голоса. Зеваки захлопали, загудели, зазвенели драгоценностями. Каждый болел за любимчика, а Мария лишь прожигала взглядом Басманова, умоляя его сделать все правильно.  — Не ради сил, но ради нее! — в последний раз вскрикнули парни, и тут же из их ладоней навстречу друг другу вырвались теплые вихри света, обжигающие своей энергией в эту морозную ночь.  — Ого! — взволнованно зашушукались русские. — Двое рыжих, двое огненных! Шансы равны.  — Как бы не так, — теперь и Маша принялась разъедать собственные щеки. — Давай же, Миша, родненький… Луч Джорджа стал разрастаться, пока не поглотил Калинова полностью, не вышиб его на несколько метров из круга, прикладывая о стоящее неподалеку дерево спиной. Толпа взревела, подкидывая в воздух шапки. Все кончилось. Он победил.  — Ура! — закричала Мария, кидаясь парню на шею. — Смог, молодец! Ты умница, ты такая умница! Старший Уизли подбежал к брату следом, схватил его под мышку, подпирая, не давая упасть от опустошения.  — Джордж Уизли! Джордж Уизли! — скандировали сзади, но Чехова не слышала ничего, кроме его шепота, почти полностью потонувшего в поздравлениях.  — Я люблю тебя, — рот младшего близнеца растянулся в слабой улыбке. — Мы это сделали.  — И я люблю тебя, Джордж Уизли! Мы всем доказали, что достойны друг друга.  — Фред, все получилось. Я выстоял.  — Да, братец, да, — Фред взволнованно потрепал его по руке. — Эти лучи — силы, ушедшие от него? Потому он как медуза вареная?  — Боюсь, что это моя заслуга, — вкрадчиво проговорил неожиданно появившийся возле них Миша. — Почти все его ресурсы задействовал, чтобы свалить этого толстобокого болвана с ног. Просили же — не увлекайся, не напирай.  — Я поддавался изо всех сил, — подошедший Илья выглядел не менее измученным. — Ох, представляете, ребята? Проиграл. Ах, какой позор на всю Россию. Кто ж меня теперь такого примет?  — Мы — настоящая команда! — налетевшая на друга Агнесс не рассчитала, что тот еле держится на ногах, потому они повалились в снег, захохотали звонко и счастливо. Так, как смеялись в детстве, толкая друг друга в пушистые сугробы. Развеселившиеся Фред и Джордж тут же последовали их примеру, оседая на землю, всматриваясь на проглядывающее сквозь ветви деревьев ночное небо, усыпанное мерцающими звездами. Чехова, бросив лукавый взгляд на Басманова, схватила его за кисть, потащила за собой, туда, где теперь делали снежных ангелов ее друзья и любимый. Из-под курток и дубленок засверкали парадные платья и дорогие костюмы.  — Какая нелепость, — неодобрительно фыркнул кто-то из русских.  — Что же с ними поделаешь? — весело рассмеялся Николай. — Дети есть дети. Разве вы такими не были? Дайте им хоть минуту порадоваться. Теперь, несмотря на смертельную усталость, Мария чувствовала себя абсолютно счастливой. Круг замкнулся — два ее мира слились в один. По правую руку — надменно фыркающий, но все равно лучезарно улыбающийся Миша. По левую — близнецы Уизли, привычными жестами закидывающие друг друга снегом. Где-то рядом Ася и Илья, визжащие дурным голосом, барахтающиеся в сугробе. Казалось, что мерзлая земля под ними начинает кипеть. Маша чувствовала, что теперь ее сердце стало единым целым. Не делилось на части, не разбивалось на две половины. Ее близкие были вокруг нее. И никакое будущее больше не страшило. Вместе они были способны обыграть саму судьбу. А сила их с Джорджем любви давала крылья, несмотря на то, что длилась эта любовь уже не первый год. Словно слыша ее мысли, Джордж навис над ней. Сначала облепил холодными руками щеки, поцеловал страстно и жгуче, напитываясь энергией от девушки, заставляя ее скромно покраснеть. Затем, не замечая упреков, мол, на них смотрит вся волшебная Россия, закинул ей горсть снега прямо за пазуху, наваливаясь сверху, не давая вытрясти обжигающие комки из декольте.  — Вот ведь!.. Вот ведь жук какой! — возмущению ее не было предела. — Фред, разберись!  — Так точно, конфета, — вскрикнул рыжий парень, накидываясь на брата, пытаясь запустить холодные пальцы под его куртку, впиваясь в бока. — Щекочу, щекочу!..  — Аська, держи Басманова, будем умывать его…  — Давай, Калинов!  — Только посмейте, костей по лесу не соберете. Заколдую насмерть!.. Они могли кричать, кататься по земле и кидать друг в друга снежками еще очень долго, но тут вокруг стало тише, чем было. Напрягшиеся молодые люди оторвались друг от друга. Стоящие чуть в отдалении взрослые так же прислушивались, прислоняя указательные пальцы к губам. Здесь они были не одни.  — К нам гости, Василий Григорьевич, — внеземным голосом прощебетала недавно ослепшая Сурчева. Сорока на ее плече забила крыльями, противно заскрипела, как несмазанная калитка.  — Кого видишь, Лизонька? Судьбу их видишь? — Распутин, кажется, даже обрадовался незваным гостям.  — Вижу, Василий Григорьевич. Один — дядька зайчик, другая — девчонка белочка. Их ждет охота.  — Ягвинский, — главный прищелкнул пальцами. — Весь периметр прочесать. Нарушителей спокойствия найти.  — А их и искать не нужно, — старший Сурчев ткнул пальцем в самый толстый ствол ржавого дерева, стоящий прямо возле ребят. Маша и ее друзья повскакивали, быстро запрыгали, пытаясь стрясти с себя белые комки. От того, как близко к ним пряталась угроза, стало тревожно.  — Тогда чего ждем, Ягвинский? Привести! Из-за многовекового дуба показался тот самый магл, смотритель особняка. За спиной его пряталась девчонка лет тринадцати, испуганно дрожащая, словно осиновый лист.  — А, так это вы, Теодор, — Татьяна зло оскалилась, подходя поближе. — Я же просила вас не лезть не в свои дела. Альбус отправил вас в гости к дочери. Что вы вдвоем забыли здесь в эту ночь? В нашу ночь, позвольте заметить.  — Миссис… — залепетал круглолицый мужичок на английском. — И вы, все остальные, простите меня. Я не знал, что вы все тоже ведьмы и хотите устроить в этом лесу шабаш. Я всего-то обещал дочери поохотиться на глухарей, заодно заглянули на ржавую полянку. Сжальтесь, прошу, отпустите… Она ведь совсем ребенок.  — Поздно причитать, Теодор. Нужно было думать головой перед тем, как самому идти на верную погибель и тащить за собой девочку.  — Татьяна? — Распутин приподнял темные брови. — Это ваши гости? Мы не поняли ни слова из вашего разговора.  — Нет, что вы, господин. Это смотритель особняка. Дурак приперся сюда, чтобы девочке ведьм показать.  — Увидели они ведьм?  — Увидели.  — Что скажете? Казнить или миловать?  — На ваше усмотрение, — холодно прошептала женщина. — Но мне его не жаль.  — Мама, — Мария приблизилась к Серебряной, дернула ее за рукав дубленки. — Мама, очнись. Что ты с ними делать-то собралась? Напоим зельем Забвения и отпустим.  — Теперь уж не вам решать, Мария Николаевна, — Старый Лис ощетинился в щербатой улыбке. — Ваше хозяйское время почти кончилось, через десять минут полночь. Убьем их! Принесем в жертву старым богам!  — Да вы совсем рехнулись на старости лет, дедушка, — глаза Миши удивленно округлились. — Вы из какой пещеры вылезли, Федор Петрович? Лет сто как никто жертв не приносит. Как Союз Республик появился, так кончились ваши бесноватые замашки.  — А Союз-то развалился, — ехидно подметил Ягвинский. — Хотите, Василий Григорьевич, я на «ту сторону» сбегаю? Спрошу у богов и предков, чего они хотят.  — Охоты! — взвизгнула Лиза Сурчева, поднося к одеревеневшим маглам плечо с сорокой. — Мы видим охоту. Он — зайчик, она — белочка.  — Лизонька хорошо придумала, — Распутин ласково потрепал обвязанную красным платком голову слепой девушки. — Устроим охоту. Мы же не дикари, ей богу. Среди нас, друзья, есть и гуманисты. Те, кто считают, что совершивший ошибку достоин второго шанса. Так дадим дуракам-простецам шанс — пустим бежать, выделим фору. Кому попадутся в лапы, тот и решит судьбу. Кровожадные смерть даруют, мягкосердечные свободу. По рукам?  — По рукам! — хором грянули голоса.  — Мы ничего не понимаем, — захныкала девочка. — Вы нас заколдовываете? Что за странный язык? Фред и Джордж, в мгновение ставшие серьезными, кинулись рассказывать ей о правилах. Маша, обернувшись, наткнулась на грустный, бессильный взгляд отца. Стоящая рядом с ним мать делала вид, что увлечена разглядыванием звездного неба.  — Родители!..  — Их больше, — уныло промямлил Николай. — Ни за что не спасем этих людей, если вступим в бой. Тут хитрость нужна.  — Да и нужна ли она? — на лице Татьяны на секунду промелькнуло равнодушие. — Теодор сам виноват, раз решил припереться сюда в ночи. Еще и ребенка своего притащил, глупый.  — Я не узнаю тебя, — Маша впервые испытала искреннее отвращение к маме. — Твоя дружба с Дмитрием Ивановичем на тебя плохо влияет. Вспоминай, чему учила тебя твоя мать. Никак? Я напомню — люди не виноваты, что у них нет тех знаний и сил, что есть у нас. Мы должны защищать их от опасностей, а не кичиться собственным превосходством. Для тебя что, человек уже не человек?  — Но…  — Они собираются гнать их по лесу, словно кабанов. Разве что собак охотничьих не привели, но еще не вечер…  — Маша, — девушку дернул за руку Илья. — Идем, будем в одной команде. Миша как раз от Распутиной отвязался. Удалось перехитрить всех тогда, удастся и сейчас.  — Перехитрить? — удивилась Татьяна, но ее вопросов уже никто не слышал. В голове Марии крутилось лишь: «Спасти, спасти, спасти». Тем временем люди стали стягиваться в группы, переговариваться, азартно потирать ладонями. Пыл и остервенение, с которым они бросились обсуждать стратегии охоты, пугали больше всего. В свете неполной луны лица русских выглядели хищными и острыми, из-под губ будто начали выпирать настоящие клыки.  — Ужасно то, какими вы увидели нас, — грустно пролепетала Агнесс. — Жуткими монстрами, готовыми убить простецов только потому, что они забрели к нам не в то время. Пожалуйста, не делайте выводов по одному этому вечеру. Мы милые и приятные, а то, что происходит сейчас — изжитые традиции. Никто в здравом уме…  — Ася, мы понимаем, — успокоил ее Фред. — Весь сегодняшний вечер идет как-то не так. Мне кажется, что все это — сон.  — Ущипнуть? — нервно усмехнулся Джордж.  — Не время щипаться, нам нужен четкий план, — строго взглянул на братьев Миша. — Как показала практика, мы неплохо справляемся в роли команды. Есть идеи, как не дать моему полоумному деду принести бедолаг в жертву?  — Поймать их раньше всех, да дело с концом.  — Ася, ты хоть раз видела, чтобы Распутины сдерживали такие обещания?.. — рот Басанова помимо воли растянулся в злой ухмылке — наивность Подлунной была ему смешна. — Тем более, они на стороне Лиса, он нас всех изживет, если будет не по его. Нужно придумать что-то другое. Как-то спрятать этих людей ото всех, а потом отпустить, когда станет безопасно.  — Мы с близнецами можем перемещаться в пространстве буквально за секунды. Если необходимо — и вас сможем перенести, — вспомнила о трансгрессии Мария. — Перехватить этих маглов будет несложно. Однако нам нужна какая-то завеса, заслонка, чтобы остальные не так рьяно кинулись в погоню за нами.  — Я усилю ветер и намету снега, — предложил Илья. — Главное — успеть тронуться до того, как пурга разгуляется. Справитесь, ребята?  — Разумеется, — хором ответили Фред и Джордж.  — Отлично. Теперь осталось придумать, что делать с ними после того, как мы их поймаем, — в голосе Чеховой чувствовалось волнение. — В этой стране закон о секретности очень суров. Если только министерство узнает…  — Не узнает, — Агнесс безразлично махнула рукой. — Ты сама сказала про зелье Забвения матери. Сварим его у тебя дома, напоим бедолаг, и отпустим восвояси. Очухаются — решат, что заснули на лавочке.  — Дело упирается в ингредиенты. Ночью нам асфодель не найти, аптеки закрыты, — покачала головой Маша.  — Даже магические?  — Тем более магические. Сейчас на работе никто дольше срока не задерживается, все боятся Пожирателей. Даже если будем колотить в двери и умолять впустить — в нас только «оглушающим» кинут и вызовут охрану. Постойте… Конечно, как я сразу не вспомнила?! Охрана! Мы перенесем их в Косой переулок и попросим Робардса…  — Милая, он же… — Джордж недоверчиво скосился вбок, проверяя, не подслушивает ли их кто-нибудь. — Он же за Сама-Знаешь-Кого.  — Хороша у вас охрана, — усмехнулся Басманов, но его слова остались незамеченными.  — Он не за него, но и не против. Из того разговора я поняла, что больше всего он не хочет проблем с министерством. Огромная группа русских, колдующих направо и налево ради своей забавы — настоящая встряска для местных блюстителей порядка, мракоборцев заставят патрулировать улицы в поисках наших. А они уезжают завтра-послезавтра. Проблемы никому не будут нужны. Он согласится сделать с ними то же, что сделал с нами, Джордж. Ну, или я заставлю его согласиться. Придумаю что-то, схитрю.  — По рукам, — хлопнул в ладони Илья. — После их исчезновения знать нужно будет как-то отвлечь. Все кинутся прочесывать лес.  — Давайте мы с братом возьмем это на себя, — взметнул руку вверх Фред. — На заднем дворе ждут своего часа волшебные фейерверки нашего производства. Стоит мне только сказать заклинание — они начнут настоящую канонаду, все небо будет сиять от вспышек. Продлится это около десяти минут.  — Хорошо, очень хорошо. Тогда наш план таков: как только Распутин дает отмашку, мы… Что там нужно, чтобы переместиться, Маш? Волшебные слова? «Сим-салабим, ахалай-махалай»?  — Просто схватитесь за меня.  — Понял. После отмашки хватаемся за Чехову, она переносит нас прямо к ним. Затем Илья начинает бурю. Русские видят, что мы их нагнали, но сделать ничего не могут — «погодников» кроме Калинова здесь нет. Тогда мы исчезаем вновь, снег прекращает валить, а парни предлагают в качестве утешительного приза закончить вечер фейерверком. Уверяю, эти дряхлые пеньки всегда реагируют на салюты, словно дети на мультики, ни одной попытки кинуться за нами в погоню не будет. Забудут обо всем, как миленькие.  — А мы тем временем выковыриваем из норки Робардса, заставляем его стереть память маглам. Потом я могу доставить вас обратно…  — Нет-нет, лучше сразу в какую-нибудь простенькую гостиницу, — попросил ее Басманов. — После того, что мы сделаем, старик точно будет выедать мне мозг чайной ложечкой, ставить в пример сестру. Лучше сегодня я отосплюсь, а уж завтра, когда он остынет…  — Прошу приготовиться к старту! — громом прозвучали слова Распутина. Все собрались на одной линии, словно готовились бежать кросс. Это и впрямь походило на школьные соревнования, а не на кровавые развлечения жирующей знати. Не хватало только свистка от физрука и победной ленточки, натянутой меж деревьев. На Машу откуда ни возьмись напало такое чувство ярости и силы, что стиснутые до боли зубы заскрипели друг о друга. Хотелось проучить этих самодовольных кретинов, решивших так просто расквитаться с жизнью простой людской семьи.  — Маша, — появившаяся прямо позади нее Лиза Сурчева заставила девушку испуганно подпрыгнуть.  — Господи, тебе бы колокольчик носить. До инфаркта как-нибудь доведешь, Сурчева.  — Прости, — улыбнулась она. Плотные бельма уставились прямо на Чехову, заставляя ее неуютно ежиться. Все же было в этой семейке что-то потустороннее, жуткое.  — Так что хотела?  — Руку дашь мне? Хочу тебе что-то предсказать.  — С чего ты решила, коза слепая, что она тебе руку подаст после того, что ты старикам про охоту наговорила? — фыркнул Басманов, влезая между ними, отрезая Сурчевой доступ к Машиным глазам. — Сама-то, небось, встанешь возле деревца и будешь смотреть, а нам гнаться, чтобы людей спасти. Тфу, проклятая.  — Я судьбу не решаю, царевнин любовничек, — звонко рассмеялась девушка. Сорока, сидящая на ее плече, повторила за ней, скрипуче каркая. — Судьба у каждого своя, от нее не уйти, не спрятаться. Я только рассказываю. И рассказываю только тогда, когда ничего изменить уже нельзя. А Чехова сама меня искала. Столько раз своё будущее на картах смотрела, что рубашки давно уж пальцами стерла. Пусти, Басманов. Она меня ждет. Парень, словно зачарованный, сделал пару шагов в сторону. Мария смело протянула Лизе руку, и та, схватившись за нее, охнула. Сорока закрутилась на плечах, заметалась, будто мучаясь от боли. Остальная компания смотрела за происходящим затаив дыхание. Сердце Джорджа ускорило свой бой, волнение накатывало на все тело нестерпимо горячими волнами.  — Для начала прости меня, не сердись, вспыльчивая ведьма. Не я Распутина надоумила охоту заводить, а Старый Лис. Я всего-то подсказала судьбу. Ты все исправишь.  — Да, — согласно кивнула Маша. — Прощаю.  — В картах ищешь, правдивы ли видения? Правдивы.  — Плохо.  — Не так уж плохо, — хихикнула прорицательница. — С дедушкой встретишься, жизнь сначала отсчет начнет.  — Умру?  — Умрешь.  — От рук Джорджа?  — Сама не знаешь? — усмехнулась Лиза. — Не спрашивай ерунды. И прекращай об этом думать. Чему быть — того не миновать. Раз такая твоя судьба, то нужно ее принять. Я помогла?  — Да уж, успокоила так успокоила, — хмыкнула Мария, вырываясь из цепкой хватки Сурчевой.  — Прости, если резко сказала. Спасибо, что на бал пригласила, нам все понравилось. Желаю вам с мужем счастья, желаю счастья вашим потомкам.  — Издеваешься? — зло рыкнул Джордж, но девушка развернулась, начала быстро удаляться от них. Еще несколько секунд в воздухе висел отзвук ее чистого, звенящего голоса. Когда же Распутин вновь призвал всех обратить на него внимание, пришлось оторваться от собственных мыслей, теперь почему-то легких, почти невесомых.  — Я хочу заявить несколько команд. Команда с Федором Петровичем во главе. Команда с Дмитрием Ивановичем во главе. Команда с… Мельком взглянув в сторону команды Ягвинского, Маша с облегчением не обнаружила среди ее членов мамы. Они с отцом стояли поодаль, о чем-то горячо и живо перешептываясь. Должно быть, ссорились из-за будущего. Протекция Ягвинского русским колдунам в Англии означала, что ему придется задержаться здесь еще на какое-то время, а Татьяна, разумеется, захочет быть с новым возлюбленным, нарушая прежний порядок вещей. Дом Чеховых, как печально бы это не звучало, вскоре вновь обещал опустеть.  — …И последняя команда — самые младшенькие, самые добренькие наши участники. Кто ваш глава?  — Чехова, — воскликнул Фред. — Мария Чехова наш капитан.  — Девчонка? — рассмеялся Василий, хватаясь за живот. По рядам «охотников» прокатился неприятный, гнусный гогот. — Ну-ну, посмотрим, как сможет победить команда под начальством девчонки. Господа, все ли готовы начинать?  — Да!  — Но вначале давайте придадим жертвам нужный вид. Скрутив пальцы в пассе, Василий Григорьевич живо задвигал руками, будто вылепливая на пластилиновых лицах маглов новые формы. Мужчина и девчушка коротко взвизгнули, но вскоре умолкли, когда на месте их ртов растянулись ужасные животные пасти. «Один — дядька зайчик, другая — девчонка белочка. Их ждет охота», — звенели в головах ребят слова Лизы, но сделать они ничего не могли. Страшная трансформация уже была завершена. То были не мужчина и девочка — жуткие, неискусно слепленные монстры, гибриды человека и лесного зверя. На голове Теодора среди шапки кудрявых волос затесались два уродливых длинных уха, испуганно сжатые и кривые. Дочь его обзавелась сильно выпирающими передними резцами, которыми, наверное, можно было бы раскусить даже металлическую пластину. Меха на мордах не было, была только розоватая, стянутая местами кожа, будто кто-то неумело сшил им безобразные маски. Только глаза остались вполне человеческие — полные боли и слез, страха и сожаления. И черт же дернул их «посмотреть на ведьм» этой ночью. При виде искалеченных людей в душе Чеховой начала подниматься истеричная паника. Она часто наблюдала в больнице волшебников, чей внешний вид изменило проклятие. Сириус Блэк не был исключением — не смотря на поддерживающий жизнь купол, он был очень плох, а тело теперь больше походило на иссушенный скелет. Однако даже он с его синеющими пятнами на коже, с впалыми щеками и огромными глазницами не пугал ее так, как пугали эти несчастные. Отчего-то вспомнилось наказание Фреда для Кэти Белл. Она ведь тогда увидела похожее. Гадкие, зловещие потусторонние существа, полулюди-полузвери. Теперь она понимала, почему гриффиндорка так долго не могла отойти, понимала каждый ее страшный сон, каждый вскрик по ночам. Такое не забывается.  — Ну что же, зайчик и белочка? — захихикал Распутин. — Бегите, коли жить хотите. Run, my dear friends, run fast! Жертвы бросились наутек, высоко поднимая ноги, оставляя позади себя облака взлетающего в воздух снега. Русские заахали, загикали, застучали в ладоши. Старик Морозов громко, раскатисто закричал:  — Косой, косой, не ходи босой, А ходи обутый, лапочки закутай. Если будешь ты обут, Волки зайца не найдут, Не найдёт тебя медведь. Выходи — тебе гореть!*  — Совсем из ума выжил, — Илья покрутил пальцем у виска.  — Так или иначе, нужно быть наготове, — встряхнул его за руку Миша. — Все или ничего! Ломанувшиеся через сугробы маглы выглядели жалко — двух минут форы явно было мало, чтобы хоть как-то оторваться от ликующей, жадной до крови толпы.  — Нам ведь теперь нужно придумать, как вернуть им прежний вид, — вдруг осенило Агнесс. — Я могу провести обряд с зеркальцем. У тебя дома есть зеркальце, Маша?  — Весь наш дом в вашем распоряжении. Нужно что-то из мастерской — берите, — кивнул ей Фред.  — Лишь бы все было хорошо, — согласился с братом Джордж. — Удачи, милая.  — Большей удачи вам. У вас миссия сложнее. Как бы они не рассердились, когда добыча так просто улизнет из-под самого носа.  — Гончие, на старт! — Распутин щелкнул взявшимся из ниоткуда кнутом по ржавому дереву. Рыжая субстанция слетела, оголяя красную древесину, лишившуюся коры. «Охотники» будто сошли с ума, пустились вслед, лихо перепрыгивая через коряги, корни и снежные завалы. Старики отличались особой прытью, словно им не было по сотне лет, двадцать — максимум.  — Хватайтесь! — рявкнула Мария, и три руки вцепились в ее плечи. Привычная для нее трансгрессия, сжатие, граничащее с клаустрофобией, и следующее за ним облегчение, растягивание каждой мышцы, каждой клеточки тела до нужных размеров. Друзья не перенесли полета так же спокойно — Илья схватился за расщепленную ладонь, Миша растерянно заозирался по сторонам, пытаясь прийти в себя, а Асю вывернуло прямо на снег. По белому полотну поползло красноватое пятно рвоты.  — Стойте! — на английском позвала жертв Чехова, оставившая друзей позади. — Подождите, мы спасем вас. Идите сюда, прошу. На удивление, мужчина замедлил шаг, обернулся робко и неверяще, а затем, дернув дочь за рукав, потащил прямо к русской. Пешком преодолевать расстояние им пришлось бы слишком долго. Драгоценное время ускользало. Поэтому Мария, с усилием собрав едва ли не последние остатки сил, притянула маглов к себе, выставляя вперед дрожащую ладонь. «Заяц» испуганно прижал к груди дочь, ждал боли, но ее не последовало. Тогда он доверчиво заглянул Марии в глаза, хотел что-то сказать, но из пасти вылетел лишь стрекот. Разговаривать мужчина оказался не способен. По щекам «белочки» прокатились горячие слезы — девочка была в ужасе.  — Ничего не бойтесь, я добрая ведьма. Если больно — я вылечу вас в два счета. Мы отправляемся в безопасное место. Быстрее, пока они не нагнали нас. Звери кинулись за Машей к ее друзьям. Завидев мутные взгляды Ильи и Аси, ведьма тут же поняла — еще одной трансгрессии те просто не выдержат. Свалятся или того хуже — просто оставят часть тела где-то по пути.  — Вам со мной никак, — тяжело прохрипела она, оглядываясь на бегущих вдалеке русских. — Вы не перенесете. Сможете остаться здесь и помочь близнецам?  — Разумеется, — кивнул Илья, стряхивая почти черную кровь с руки на снег. — Помоги тем, кому должна. За нас не бойся. За братьев головой, в случае чего, отвечу.  — Спасибо вам! Миша, как чувствуешь себя?  — Сойдет.  — Летим со мной?  — Летим.  — Держитесь за мою руку так крепко, как только сможете, мистер и мисс, — попросила жертв девушка, и те впились в нее одубевшими пальцами. Они очутились бы внутри страшной снежной бури, если бы не схлопнулись, не растворились в воздухе. Русскую вновь окружили вихри, теснота и чувство, будто каждый орган перебрали и сложили на место.

***

Очутиться после морозной, почти русской зимы в снежном, но теплом Лондоне было для Марии непривычно. Изо рта тут же повалил мокрый пар. Грудная клетка наполнилась легким, влажным воздухом. Несмотря на позднюю ночь, в Косом переулке горели окна нескольких домов. Витрина «ВВВ», обычно самая яркая из всей улицы, сегодня скромно пряталась во мраке.  — Как вы? — послышался голос Басманова. — Вы в порядке?  — Они не понимают, ты на русском говоришь. Да и не ответят — пасть не позволит. Сам как?  — Кожа разъехалась в районе ключицы, — признался парень. — Жить буду. Сейчас подлатаю себя, а ты пока займись ими. Басманов сорвал с тела пальто, пробрался ладонью под костюм и рубашку, забубнил: «Кровь не вода, кровь не вода». Алое пятно на бледной коже стало стягиваться, и Мария облегченно вздохнула. Все же, русская медицинская магия справлялась со всем, даже с расщеплениями. Призадумавшись над тем, как могут комбинироваться иностранные заклинания друг с другом, девушка вдруг недоверчиво, почти испуганно коснулась волшебной палочки во внутреннем кармане верхней одежды.  — Что если?..  — М-м? — болезненно промычал Миша.  — Что, если я попробую вернуть им прежний вид английским заклинанием?  — А знаешь такое?  — Знаю.  — Так попробуй, чего ждать-то? Рябиновая палочка звонко рассекла воздух, из кончика ее вырвался сноп красноватых искр.  — Фините инкантатем! На удивление, лицо девочки быстро начало принимать свою прежнюю форму. На пухлой щеке размазалась кровь — прорываясь сквозь ветки, она расцарапала нежную кожу.  — Фините инкантатем! Лицо Теодора вновь стало человеческим. Разгладились острые углы, заячья губа вытянулась, заросла посередине, втянулись внутрь головы уродливые уши. Усталые глаза мужчины налились новой порцией слез.  — Спасибо вам, мисс! — захлебываясь в истерике, прохрипел он. — Я… Моя доченька… Мы…  — Тише, мистер, все кончилось. Скажите лучше, все ли у вас хорошо? Что-то болит? Может, чувствуете кровь?  — У меня на животе, — пролепетала девочка. — Под курткой. Очень больно.  — Я в порядке, — махнул рукой магл. — Вы спасете ее? Прошу, вы уже унесли нас оттуда. Наверняка раны — сущий пустяк для вас.  — Давай сюда, — позвал ее Миша, но девочка ничего не поняла. — Чертовы языки! Когда твой отец даст мне лингво-таблетку, ромашка?  — Когда разберется со всем, что сегодня наши наворотили в том поместье, — фыркнула Маша, вновь принимая дружелюбный вид, переключаясь с русского. — Повернись к этому дяде, дорогая. Он вылечит тебя очень быстро. Только немного пощиплет, хорошо?  — Хорошо, — согласилась малышка. — Спасибо вам, мистер. Толстоватый живот подростка судорожно затрепетал, когда Миша начал останавливать кровь. Плоть сдернулась, будто ее соединил ползунок молнии. Прямо над пупком остался крупный, бугристый шрам, который можно было бы убрать, если бы с собой у Марии была хоть одна из ее мазей. «Как жаль, что в бальных платьях нет карманов», — тоскливо подумала русская, осматриваясь по сторонам. В пабе, что ожидаемо, горел свет. Наверняка Том и Бетти-Би обслуживали последних гостей, попутно готовясь к утренней смене. Словно почувствовав, что девушка смотрит именно на него, покосившееся здание со скрипом распахнуло свою дверь. Из «Дырявого котла», постоянно оглядываясь, выбрался Робардс. Немного хмельная улыбка за секунды превратилась в сосредоточенную, строгую физиономию, стоило ему заметить их. Вытягивая палочку из рукава, мракоборец поспешно подбежал к рассевшимся на заснеженной брусчатке людям.  — Что здесь происходит, Чехова? Почему вы в платье? Кто это? Им нужно в Мунго?  — Все в порядке, мистер Робардс. Мы с моим русским другом спасли этих маглов от Пожирателей, кажется, — бессовестно соврала.  — От Пожирателей?! — в глазах патрульного проступил страх. — Маглов? Вы снова ввязываетесь не в свое дело, миледи. Сколько раз мне нужно повторить, чтобы до вас наконец дошло, что с ними шутки плохи? Что мне теперь делать с этими маглами? Вести в министерство?  — Вы можете все сделать и без министерства, правда ведь? Так, как сделали тогда со мной, — голос Маши звучал мягко, но с нажимом. — Сотрите бедным людям память. Если бы вы знали, сэр, что они пережили сегодня… Им меняли облик, их хотели убить…  — Да! — подтвердила уже здоровая «белочка». — Из нас сделали монстров, заставили бежать! И говорили они странные заклинания, мы ни слова с папой не поняли! Эта фея нас спасла.  — Мы не хотели бы забывать об этом вечере, — всполошился Теодор. — Я… Я не переживу, если натолкнусь на такое еще раз, мистер. Прошу, разрешите нам с дочерью вернуться домой. Мы соберем вещи и уедем из страны. Больше никто и никогда не услышит о нас. Мы не доставим хлопот, уверяю. Я умею хранить молчание.  — Вы правы, Чехова, — вдруг хмыкнул Робардс. — Дело не такое уж и серьезное, не нужно Скримджеру знать об этом. Всем нам будет проще, если мы забудем об этой ситуации.  — Верно.  — Сэр и юная мисс, пожалуйста, пройдите за мной…  — Фея! — всполошилась девчонка. — Не оставляй нас. Я боюсь.  — Мистер Робардс, — Чехова подошла ближе к мракоборцу, взглянула ему прямо в глаза. В нос неприятно забился запах перегара. — Я знаю, что у вас есть власть сделать с ними все, что угодно, но… Я верю, что доброго и хорошего в вас чуточку больше. Пожалуйста, позаботьтесь о них. Их спасение далось нам очень большой ценой. Лицо у Гавейна сделалось умиротворенным, кустистые брови поползли наверх. В мутных глазах мелькнуло на секунду нечто теплое, будто он вспомнил о чем-то приятном.  — Я обещаю вам, что они будут в безопасности. Я сотру лишь этот вечер, и только. Как придут в сознание — провожу их в город, скажу, что нашел их без сознания возле парка. Вас это устроит, миледи?  — Вполне. Спасибо вам.  — Безопасность магического мира — моя работа. Вы молодец, что решились попросить меня о помощи, несмотря на… Кхм, на нашу последнюю беседу.  — Фея! — позвала девчонка, вскакивая на ноги. — Мне страшно. Что он сделает со мной и папой? Он злой, как те ведьмы?  — Нет-нет, все хорошо. Этот мужчина — полицейский. Он доставит вас в безопасное место. Здесь вас тоже могут найти, — вновь соврала Мария. — Прощайте, мистер Теодор. Прощай, милая.  — Спасибо, — в последний раз кивнул смотритель особняка «Расти глэйд», удаляясь вслед за Гавейном Робардсом в сторону банка Гринготтс. — Прощайте, добрая мисс. Как только их сгорбленные фигурки совсем скрылись на горизонте, пропадая меж покосившихся домишек, Мария подала растерянному Басманову руку. Он встал, манерно отряхиваясь от снега, комьями налипшего на шерстяное пальто.  — Что он сказал? О чем вы говорили?  — Этот мужчина ответственен за порядок здесь. Я попросила его стереть им память, а потом подставить все так, будто этой ужасной ночи не было. Сейчас он сделает все, чтобы магический мир не пострадал от дурацкой выходки наших.  — Ясно. Получается, мы снова победили. Приятно вновь быть с тобой в одной команде.  — Взаимно.  — Эх-х-х, — парень тяжело вздохнул, выпуская изо рта клубы пара. — Интересно, как там Ася и Илья?  — И Джордж с Фредом, — кивнула девушка, задумчиво прикусывая губу. — Знаешь, я все же отправлюсь к ним. Душа в пятки уходит, когда думаю, что что-то могло пойти не так.  — Твои родители их не дадут в обиду. Все будет хорошо. Понимание, что они не одни и с ними остался хотя бы ее отец, хоть немного успокоило ведьму.  — Да уж, вот тебе и бал в честь темного венчания. Ночка ужасов. То Джорджа твоего спасали, то простецов.  — Ага. Спасибо, что все это время был рядом.  — Как могло быть иначе? Он притянул ее в свои объятия, мягко обернул вокруг подрагивающих от холода и нервов плеч свои руки. Аромат его любимых цветочных духов окутал, завернул в уютный кокон, заставил мечтательно прикрыть глаза. Теперь она вновь ощущала себя счастливой. Тоска, точившая душу все это время, растворилась в тепле его тела.  — Ну вот, словно никуда и не разъезжались. Опять мы с тобой вдвоем под снегопадом. Удивленно уставившись на темное зимнее небо, Мария не увидела на нем ни единой звезды — все обволокли пышные тучи. Сверху на старинную волшебную улочку опускались, медленно танцуя, крупные, слипшиеся друг с другом хлопья снега.  — Да. Как тогда, в России, когда мы были в Москве. Жаль, что то время назад уже не вернуть.  — Скучаешь по прошлому? — Миша отстранился, чтобы заглянуть в ее глаза. По телу ведьмы тут же прошлась неприятная, теплая и липкая волна.  — Скучаю, но сейчас все даже лучше. Я правда счастлива с ним.  — Это видно.  — Если будет время, перед отъездом можешь зайти к нам в гости, — смущенно отпрянув от парня, прошептала Мария. — Вон он, наш магазин, далеко-далеко. В самом конце переулка. Сейчас не так красиво выглядит, но если включить огоньки на витринах…  — Я обязательно зайду, Чехова.  — И прихвати с собой ребят. Нам еще столько нужно обсудить, пока вы не смотались… Снегопад набирал обороты. Теперь снежинки не только опадали, но и закручивались, ускорялись от усилившегося ветра. На Лондон, по всей видимости, надвигалась метель.  — Непогода будет. Вон птицы под крышу прячутся. Это к бурану.  — Значит, пора найти тебе ночлег, — девушка, стремительно отвернувшись, указала пальцем на вывеску с черным, треснувшим посередине котелком. — Это «Дырявый котел», волшебный бар. На втором этаже маленькая гостиница. Давай, пойдем. Переведу тебе, что скажет хозяин бара.  — А потом?  — Потом назад, в «Расти глэйд». Только бы у близнецов все было хорошо… В ту же секунду на другом конце улицы загорелись теплым и уютным светом несколько маленьких точек. То были окна на последнем этаже в здании с номером девяносто три, окна квартирки над магазином «ВВВ», призывно манящие ее домой. На сердце у Чеховой в то же мгновение стало спокойно и легко, а губы против воли растянулись в беззаботной, глуповатой улыбке.  — Они справились. Все хорошо.