Звезды и подсолнухи

Он вновь душил ее, смыкая пальцы на шее. Холодные, жестокие глаза вглядывались в испуганное, молящее о пощаде лицо, с наслаждением отмечали, как стремительно белеет кожа, как рот широко распахивается, пытаясь втянуть хоть немного воздуха. Словно рыба на суше, такая же жалкая и беспомощная. Пытаясь дотянуться до его рук, скинуть, Мария не могла понять, почему все ее движения вдруг замедлились, словно она уже была под водой. Уже? Откуда она знает, что будет дальше? Она уже видела этот момент так много раз, что это все успело надоесть. Вначале бьет, потом душит, чтобы не могла дернуться, и под конец совсем лишает кислорода, вдавливая под воду.  — Фред! — захрипела девушка, пытаясь позвать на помощь, но то, что помощи ждать не стоит, было ясно как дважды два. Фред уже ушел на другой конец территории, прилегающей к замку, там он не услышит. Пальцы вновь заскребли по горлу, изо всех сил пытаясь стянуть сильные, холодные руки, перекрывающие ток кислорода.  — Милая, — вдруг прошептал кто-то ей на ухо, и от этого тихого, ласкового голоса по коже пробежали мурашки. — Милая, проснись. Я здесь, ты в безопасности. В ту же секунду реальность начала растворяться, уносясь, поднимаясь в небо пыльными облаками. Пошло рябью злое лицо, испаряясь, закручиваясь, как капли чернил в воде. Мария поняла, что все происходящее — лишь сон, и легкие ее вдруг со свистом наполнились воздухом, а веки резко распахнулись. Она — не в Черном озере, а в их кровати. Мягкой, теплой, уютной. Через окно в комнату заглядывает любопытное, утреннее солнце. Небо над морем ясное и приветливо-голубое, какое бывает только в середине жаркого лета. Перед ней — совсем не Антон, а Джордж, испуганный и тихий, аккуратно поглаживающий по растрепавшимся волосам.  — Не бойся, это я. Я — не Белов. Ты со мной, я не дам тебя в обиду.  — Господи, Джордж, — срываясь на рыдания, Мария придвинулась ближе, спрятала лицо в складках его футболки. Внутри невыносимо пекло — этот сон, успевший стать не слишком доброй традицией, вновь смог выбить ее из колеи, заставил испытать все те же эмоции. Чистые, яркие, такие, словно она снова оказалась в том злополучном месте, словно Антон вновь пытался ее убить. Грезы слишком искусно приняли вид реальности.  — Ну, тише, — растерянно прошептал парень, обнимая ее так крепко, как только мог. — Тебя никто не тронет. Я не позволю. Тебе опять снился тот день, да? Она, ни слова не говоря, кивнула, растирая соленую влагу с щек по хлопковой ткани майки.  — Милая, это нормально? Весь этот месяц тебя мучают кошмары. Ни одна ночь не проходит без них.  — У меня было травматическое событие, — сглатывая слезы, проговорила она, еле ворочая одеревеневшим от страха языком. — Мадам Помфри сказала, что это нормально для такой… Такой ситуации. Мне придется научиться жить с этими воспоминаниями.  — Ты справишься, — тяжело вздохнул Джордж, принимаясь тихо, медленно покачиваться. Он помнил, что когда так делал его брат, девушка всегда успокаивалась очень быстро. Трюк сработал и на этот раз — всхлипы становились все тише с каждой минутой, пока совсем не сошли на нет, превращаясь в тяжелое сопение.  — Спасибо, что приходишь на помощь каждый раз, — Мария подняла глаза, встречаясь с его взглядом, внимательным, нежным и совершенно уставшим. Она не давала ему спать спокойно все это время, но он стоически терпел истерики, полуночные вскрики от того, что ей казалось, будто Белов опять пытается коснуться ее шеи.  — Я всегда рядом, — кивнул Джордж. — Мне не трудно. Но меня беспокоит твое состояние. Знаешь, что я думаю обо всем этом?  — Что же?  — Нам просто необходимо отправиться в путешествие куда-нибудь. Оторваться от быта, от работы, от… От этого проклятого противостояния Ордена и Пожирателей. Здесь тебе все напоминает о реабилитации после больницы, о заданиях Грозного глаза, обо всем плохом, что было. Может, если сменить обстановку на пару дней, тебе станет лучше? Да и мне маленький отпуск не помешает.  — На нас слишком много обязанностей сейчас, — качнула головой Чехова. — У вас поставки, у меня — Сириус и еще пара-тройка пациентов. Да и русские ребята сегодня должны приехать. Вы обещали…  — Вот именно, что на нас слишком много обязанностей, — хмыкнул Джордж, отстраняясь, скрещивая руки на груди. — Нам ведь всего девятнадцать. Мы не должны спасать миры, бороться со злом… Бороться за собственную жизнь, как сделала это ты.  — Не должны, но так складываются обстоятельства. Мы бы не смогли оставаться в стороне, поверь.  — Это точно, — вздохнул Джордж, щурясь из-за отскочившего от зеркала солнечного зайчика. — Особенно ты. С твоим-то умением находить неприятности на свою голову.  — Фред часто говорит, что я пытаюсь умереть при любой подвернувшейся возможности, — хихикнула девушка, впервые за утро искренне улыбаясь. — Может, так и должно быть? Мы же выпускники Гриффиндора. Нас все время тянет к проблемам, а проблемы тянет к нам.  — В таком случае нам точно нужно развеяться, — кивнул самому себе Уизли, поднимаясь с кровати, потягиваясь. — Знаешь, я уже все придумал. Тебе просто нужно отпроситься сегодня у Хайд. Дня на три, не больше. Сможешь послать к ней филина с письмом?  — За три дня половина больницы успеет умереть без меня, — вставая следом за парнем выдохнула она. — Джордж, это слишком опрометчиво…  — Ну же, Маша. Ради меня.  — Я… Джордж обернулся к ней и состроил моську, поднимая брови наверх, выпячивая нижнюю губу.  — Ради меня. Я не так много прошу. Просто позволь отвезти тебя в одно волшебное местечко, где я не был с тринадцати лет.  — Ладно, — фыркнула Мария, устремляясь к выходу из их комнаты. — Но если меня не отпустит Хайд, мордашки ты будешь корчить ей. Оказавшись внизу, они поняли, что проснулись самыми последними. На жерди возле окна шумно пили воду Плюша и Пятнышко. Птицы выглядели устало и потрепано — видимо, путь до дома был не самым простым для них. На подоконнике валялись неопрятной грудой смятые конверты: счета за магазин, рекламные рассылки каталогов с вещами из драконьей кожи, скрученные свежие выпуски «Придиры» и «Пророка», а также несколько зеленых, сочных листьев — кто-то из сов зацепился за дерево, пробираясь к заветному окошку. На плите уже давно кипел чайник, и Джордж, махнув палочкой, выключил газ под ним. Пар, валивший из носика и до этого, стал еще более густым.  — Фред не спит, — заметил он, проводя пальцем по небрежно оставленным на столе крошкам. — Уже позавтракал.  — Видимо, в ванной, — кивнула ему ведьма. — Или в мастерской. Вода вроде не шумит. Подтверждая ее догадку, из двери их «творческой лаборатории» выбрался старший близнец. Рыжие волосы его торчали во все стороны, а под глазами надулись выпуклые, страшные мешки. Однако потрепанный внешний вид и явная усталость не мешали ему широко, лучезарно улыбаться во все тридцать два.  — Не спал, — скорее констатировал, чем спросил Джордж.  — Зато доделал плакат, — кивнул ему брат. — С добрым утром, конфета.  — С добрым. Чай?  — Кофе. Побольше кофе, сегодня будет важный день. Расставляя по столу чашки, девушка заметила, как ее друг быстро, дергано выносит скрученный рулоном ватман из мастерской, пряча его за спину. Джордж, удивленный поведением старшего не в меньшей степени, вскинул брови:  — Это еще что?  — Я все придумал. Смотри, это наш новый плакат, который мы приклеим снаружи. «Если метка на руке — ты получишь по башке». Покажет всем, что Пожирателям в этом магазине не рады.  — Это радикально, — взволнованно прошептала Мария своему парню, но тот и сам понял, насколько опасна эта ситуация.  — Это… Фредди, я понимаю, что после того самого дня мы все немного не в себе. И то, что наши изобретения чуть не погубили наших близких — досадная ошибка, правда. Они были созданы для веселья, но…  — Я слышал эти нелепые отмазки тысячу раз, — нервно рыкнул Фред, закатывая глаза. — Я знаю твои слова наизусть, вот, смотри: «Я тоже переживаю, Фред. Нам надо беречь себя и Мэри, Фред. Так мы навлечем беду». Мало переживать, нужно сделать хоть что-то, чтобы обезопасить окружающих от дурного влияния наших «вредилок». Пока не стало слишком поздно. Что, если следующими станут мама и папа? Вдруг Пожиратели прикупят исчезательные шляпы и проберутся на свадьбу Билла и Флер?  — На нас нападут в тот же день, если мы вывесим этот дрянной плакат на улицу. Клянусь, мы держимся на плаву лишь каким-то чудом. Половина Косого переулка смотала удочки, многие в бегах, некоторые… Типа Фортескью, ты понял меня. Предлагаешь подвергать наши жизни опасности лишь затем, чтобы тайные Пожиратели не могли больше купить «Сонной пыльцы» или «Порошка мгновенной тьмы»? Ты понимаешь, что это даже звучит глупо? Как ты предлагаешь отвадить от магазина Пожирателей, при этом не подставляя под удар нас и Марию?  — Да, ты прав, это почти невозможно, но… Тогда давай совсем уберем потенциально опасные товары из продажи! Будем продавать только магловские карточные фокусы да конфеты.  — Эти товары помогли сотням волшебников удрать из лап Пожирателей, — заливая растворимый кофе кипятком, пожала плечами Маша. — Ограничив продажи, вы лишите простых людей хорошей возможности защитить себя и своих близких.  — Тогда… — лицо парня сделалось совсем уж растерянным, но это продолжалось недолго, всего несколько секунд. — Тогда нам нужно углубиться в защитную магию! Защитные сапоги, распознаватели проклятий, анализаторы ядов… Защитные палатки, что скажете? Для маглорожденных, которые подались в бега.  — Кстати, о палатках, — усаживаясь вместе с братом за стол, проговорил Джордж. — Фред, мы тут хотели взять папину палатку и отправиться кое-куда.  — Куда же? Рыжий низко пригнулся и что-то прошептал близнецу на ухо. Глаза Фреда вдруг округлились до невероятных размеров.  — Туда? Зачем? Можно мне с вами?  — Нет, нужно, чтобы мы были там только вдвоем. Хочу, чтобы Маша развеялась. Эти кошмары ее с ума сведут, а там…  — Я помню… — прошептал старший, зарываясь пальцами в спутанные волосы. — Да, отличная идея. Можете добраться на наших метлах, если хотите.  — А как же ты?.. — заволновалась Чехова.  — Обо мне даже не думай. Сегодня понедельник, посетителей будет не так много. Справлюсь.  — Мы хотели бы на пару дней, Фред.  — Оу. А завтра вторник, кстати. После вторника среда. Все волшебники на работе, и мелких некому будет привести, чтобы те поглазели на ботинки-прилипалы. Так что будет пара-тройка зевак, да парочка министерских вновь зайдет за щитовой одеждой. Я справлюсь, поверьте.  — Между прочим, сегодня приезжает тот рыжий. Он ведь сможет помочь тебе, Фредди, — вдруг опомнился Джордж. — Милая, он не передумал? Ну, работать у нас, пока русские в Англии.  — Илья писал, что это — лучший вариант для него, — улыбнулась Мария, отхлебывая капельку горячего напитка из чашки любимого, кривясь от горьковато-орехового вкуса. — Представьте только, в России он работал коллектором. Выколачивать из людей деньги или дарить им смех и радость? Мне кажется, что выбор для него очевиден. И ему очень понравился ваш магазин в тот раз, когда они приходили в гости.  — И он рыжий, — дополнил подругу Фред. — Ну, правда. Он же выглядит почти как член нашей семьи. Делаж явно выбивалась из интерьера, а вот его апельсинововолосая голова будет хорошо сочетаться с обстановкой.  — И правда, — улыбнулся младший. — Так что, ты отпускаешь нас? Сможешь сам показать Илье, как управляться с кассой?  — Конечно смогу, без проблем. На все четыре стороны, мои дорогие, благословляю на добрую дорогу, — кивнул парень, тяжело поднимаясь из-за стола, с пустой чашкой направляясь к мойке. — Только пообещайте следить друг за другом. Я буду переживать. А если не буду получать сову с письмом каждые двадцать минут — пеняйте на себя…  — Звучишь, прямо как наша мама, когда мы впервые отправились в школу, — рассмеялся Джордж, вставая вслед за ним, ставя на огонь сковородку.

***

Когда Мария и Джордж тянулись к дверной ручке «ВВВ», собираясь отправиться в свое путешествие, с той стороны стеклянной двери показался Калинов. Через плечо его была перекинута походная сумка, а толстая кожаная куртка противоречила жаркой июльской погоде. Волосы, сегодня горящие огнем больше обычного, по негласному правилу вились туда, куда хотели, тем самым напоминая языки самого настоящего, живого пламени, устроившего пляску на его макушке. Разглядев сквозь стекло знакомые лица, Илья растянул искусанные губы в широкой, доброй улыбке, напоминая Чеховой толстого домашнего кота, дорвавшегося до плошки со сметаной. Быстро распахнув дверь перед их носами, русский ворвался внутрь, набросился на подругу с объятиями, приподнял, закружил ее по комнате, ловко переступая с ноги на ногу.  — Маша! Когда узнал про Ягвинского с его прихвостнем, я сразу же… Как же здорово, что ты жива и невредима!  — Отпусти, меня сейчас стошнит, — громко смеясь и визжа, взмолилась она. — Пожалуйста, ногами на землю.  — Слушаюсь, — прокряхтел парень, отпуская, но не прерывая объятий. — Знала бы ты, как мы с Асей переживали, когда среди знати пошел слушок, якобы ты чуть не умерла при загадочных обстоятельствах. Миша тоже, наверняка, переживал, но у него и без тебя дел навалом.  — Да… — вздохнула девушка. — Свадьба, знаю. Я видела живот Ирины.  — Не знаю, какой частью мозга он думал, соглашаясь на эту странную аферу. Мы с Агнесс сразу приехали в Москву, сказали ему, что в их новом доме нас могут не ждать. Как бы мы смогли сидеть на банкете с улыбчивыми мордами, жрать салаты и видеть, что друг детства лезет в это знатное змеиное гнездо?!  — А мне кажется, что этот брак как никогда кстати, — хмыкнула Мария, еще сильнее вжимаясь в крепко сбитую грудную клетку русского. От него пахло точно как в детстве — спелой малиной и сладкой, тяжелой ванилью.  — И чем же кстати этот ужасный брак?  — Этим браком Басманов наконец-таки прикончит нашу давно тянувшуюся историю, расставит точки над «i» окончательно и бесповоротно. Старый Лис и Василий устроят счастливое будущее двум великим родам. Наследник появится скоро…  — Наследница, — поправил ее рыжий. — Уже узнали. Назовут Анастасией.  — Басманова Анастасия Михайловна? — почему-то рассмеялась Маша. — Звучит.  — Распутина-Басманова, они возьмут двойную фамилию, — наконец отпустив подругу детства, нахмурился Калинов. — Сама ведь лучше всех знаешь все эти дворянские правила.  — Да, точно.  — Эх и горевал же Василий, когда узнал, что у дочери будет дочь. Он все надеялся укрепить свое влияние по ветке старшего сына, а тут…  — Но ведь девочки — чудо, — встрял в разговор Джордж, до этого тенью таившийся за спинами друзей, боявшийся помешать их оживленной беседе. — Знал бы ты, Илья, как мечтала наша с Фредом мама о девочке. Точно тебе говорю, не думая обменяла бы кого-нибудь из нас двоих на еще одну дочь. Как можно не радоваться новой жизни, какого бы пола она не была?  — Знатные никогда не рады девочкам, им ведь нельзя передать наследство и титул «главной ветви», — печально вздохнула Мария. — Только мой дед, наверное, был сумасшедшим, раз обрадовался мне и матери. Ну, и мой отец, конечно же, но Дубровские давно уже не считаются самыми «высококультурными» из знатных. Связь бабушки с моим полоумным дедом испортила роду всю картину, поэтому они были рады любому продолжению.  — А Распутины еще имеют право модничать — самые важные персоны в русском магическом обществе, как никак, — кивнул Илья, подтверждая ее слова. — Редкое дело, чтобы девушке доставалось правление родом, участие в совете знатных. Тем более необычно, Маша, твое положение. Говорят, мать отдала тебе дерево? Ты ведь теперь ведешь главную ветвь Серебряных, верно? Джордж хотел было жестами показать ему, чтобы тот перевел разговор на более приятную тему, но дурной настрой Чеховой уже успел отразиться на ее лице — темные брови сошлись у переносицы, а зубы впились в нижнюю губу, до боли сжимая, силясь прокусить.  — Да, она его отдала. Стоит теперь мое деревце в гостиной в нашем доме. Радует гостей, которых в этот злосчастный месяц в нашем доме совсем не было. Мать каждый день протирает камни вручную, горюя над былой роскошной и светской жизнью. Как Кощей над златом, ей богу. Должно быть, она уже и не рада, что отдала мне его раньше времени.  — А, кстати, что с ней?.. Как она после «уз»?  — Просто отлично, — еще больше насупилась девушка. — Из кабинета выходит только на завтраки и уборку, с отцом перекинулась лишь парой слов с момента суда. И те — извинения за то, что она наговорила ему в зале слушаний. Извинения, разумеется, неискренние, как и она сама. Глупая аристократическая кукла…  — Милая… — тихо прошептал Джордж, укладывая руку на ее талию. — Все будет хорошо.  — Все уже хорошо, Джордж, — грубо ответила она, отстраняясь. — Представляете, мальчики, самое мое заветное желание сбылось. Мамочка и папочка снова живут под одной крышей. Только какими путями это произошло… Он привязан к ней, как сторожевая собака к складской будке. Разве это жизнь?..  — Он сам предложил это, насколько я знаю, — пожал плечами Илья. — Никто не тянул его за язык. Я полностью понимаю, почему Серебряная устроила бойкот. Ее возлюбленного, каким бы негодяем он ни был, убили. Такое не каждому дано пережить. Потом несчастную женщину в трауре пришили чарами к нелюбимому. Заставили сидеть в четырех стенах здесь, в Англии, хотя она так рвалась на родину. Тут трудно не понять.  — А понять Николая еще проще, — тяжело вздохнул Уизли, вновь касаясь талии Марии пальцами, пытаясь утешить. — Татьяна — мать его ребенка. Он все еще любит ее, раз готов терпеть любые нападки в свою сторону, раз остается с ней несмотря на все те помои, что она вылила на него. И выбирая для нее смерть или сумасшествие, он не пошел ни на одно из условий, придумал выход.  — Никто и не говорит, что…  — Довольно, — рыкнула Маша, тяжело глядя в смущенные лица двух рыжих парней. — Оставим эту гадкую тему русским сплетникам и желтым газетенкам. Расскажи лучше об Асе, Илья. Как она? Устроилась в вашем общем доме?  — Раскладывает цацки и шмотки в своей комнате, — иронично приподнял уголки губ Калинов. — Как сорока, ты же ее лучше меня знаешь. Перетащила все свои блестяшки в новое гнездо. Счастлива переезду, хоть энергию выкачивай. Когда Вила назначили новым куратором взамен Ягвинского, она полдня не отрывалась от телефонной трубки. Обзвонила, наверное, всех знакомых. Всем растрезвонила, что брата сделали руководителем проекта за кордоном, а она едет помогать.  — А как же их мать?  — В шоке, — фыркнул парень. — Знала бы ты, как она не хотела ехать сюда, но долг есть долг. Совет тоже хорош, надо же догадаться — назначить куратором главу рода, чтобы он перетащил всех вслед за собой…  — А сам Вил как?  — Вил рад, что может быть полезным. Надеется угодить новому министру на этом посту. Главам нынче сложно удержаться на плаву, а ему и подавно. Такой молодой, еще и… Сын бунтовщика. Подлунные слишком долго были при прошлой власти, чтобы новые «царьки» относились к ним с доверием.  — Как и Чеховы, — кивнула девушка. — И Калиновы. Нам всем досталось при этом перевороте.  — Именно. Теперь Распутины сделают все, чтобы скинуть Подлунных с престола. Посылая их сюда, они выигрывают при любом раскладе. Если все блондины перемрут как мухи — освободится вакантное место «при дворе», слишком правильные моралисты перестанут давить. Если останутся целехоньки — выполнят просьбу английских магов, укрепят статус России на мировой арене.  — Тогда их выбор очевиден, — пожала плечами Мария. — Для нас назначение Вила тоже стало приятной неожиданностью. Он — один из немногих русских, кому лично я все еще могу доверять.  — Несмотря на то, что он называл тебя пуговицей в детстве? — усмехнулся Илья.  — Даже несмотря на это скандальное обращение, да, — закатила глаза ведьма, пряча теплую, полную ностальгии улыбку.  — Эй, — вышедший на площадку перед квартирой Фред уже был одет в бордовую рабочую мантию. — Я тебя там жду, Илья, а ты тут прохлаждаешься с Джорджем и конфетой!.. Они из-за тебя отстают от графика на двадцать минут.  — От графика? — испуганно вздрогнув, Калинов обернулся на Марию. — Какого еще графика?  — Мы собирались отлучиться на пару дней, — объяснил за нее Джордж. — Небольшой вояж. В среду вечером уже будем здесь. Ты пока остаешься с Фредом…  — На твою беду, ведь настроение у меня жуткое, — закончил за близнецом старший. — Народу будет немного. Отличное время, чтобы научить тебя пробивать заказы и рассказать кое-что о каждом из наших товаров.  — Я думал, что мы посидим, поболтаем все вместе… Ася расстроится, не застав тебя в больнице сегодня, — выдохнул русский. — Она-то надеялась, что у вас будет время посплетничать перед сменой…  — Она приняла лингво-таблетку? — забеспокоилась Мария.  — Да, мы все их приняли. Твой отец привозил вчера ночью, когда мы заселялись в апартаменты.  — Тогда не потеряется. В «фармакологии» не так плохо, там работают отличные люди, все ей подскажут. За нее я спокойна, а тебе же предстоит найти общий язык с этим рыжим дьяволом, который сегодня встал не с той ноги.  — Эй! — Уизли возмущенно упер руки в бока. — Я тебя вообще-то слышу, юная леди!  — Фред прав. Хоть и жаль расставаться, когда только встретились, но нам с Марией пора, — виновато улыбнулся Джордж, кивая на сиротливо прижавшиеся друг к другу метлы, дожидающиеся своего часа прямо перед дверью. — Если не вылетим сейчас, то пропустим все самое важное. Да и палатку собирать по темноте…  — Понял, — улыбнулся Илья. — Я на замене, мистер Уизли, можете быть спокойны. Пока вас нет — ни одна мышь не проскочит мимо меня. Всех обслужу как родных.  — Звучит как угроза, — хмыкнул Фред, вальяжно спускающийся по лестнице. — Лучше обращайся к нам по именам, Илья. Был тут у нас горький опыт с одной работницей… Так, а вы чего встали, господа-путешественники?! Вперед-вперед, наносим Дезиллюминационное заклинание и по метлам. А то, и впрямь, пропустите все самое интересное…

***

Добираться до места назначения, несмотря на все старания близнецов, было утомительно, долго и неудобно. Метлы, связанные заклинанием, все время норовили разъединиться, поэтому изредка путешественникам приходилось делать остановки в самых различных местах: на пустынных парковках заправок, в полях, в пышных лиственных лесах, в отдаленных закоулках небольших городишек и деревень. Пожитки достаточно ощутимо тянули, врезаясь лямкой дорожной сумки в нежную девичью кожу, оттого Джорджу пришлось взять все на себя, напоминая в таком состоянии навьюченного ослика — по обе стороны от него мотались в воздухе набитые всем необходимым тюки. Пару раз они останавливались у магазинов, пили крепкий, дешевый чай и ели сэндвичи с индейкой, холодные и совершенно сухие, но необыкновенно вкусные потому, что другой пищи на их пути не встречалось. Приходилось довольствоваться малым, но настроение от этого было веселым и предвкушающим, словно они терпели тяготы и лишения самого настоящего приключения. Ближе к вечеру, когда солнце подбиралось к краю небосклона, а сил у Марии почти не оставалось, картинка под ними сменилась. Вместо редких населенных пунктов, лугов и оживленных автомагистралей стали мелькать непроходимые, пышущие свежестью леса, каменистые обрывы и скалы, на самом дне которых бурлили горные реки.  — Сейчас будем пролетать над Глазго, — весело и довольно сообщил Джордж, не отрывающий сосредоточенного взгляда от слегка подрагивающего древка. — Это последний крупный город на нашем пути. Дальше заповедные места. Если хочешь — можем спуститься, найти какую-нибудь забегаловку, но тогда…  — Помню-помню, ставить палатку будет трудно, — кивнула девушка, сонно потирающая уставшие глаза. — Давай доберемся до места. Перекусить ведь можно будет тем, что лежит в сумках.  — Точно, — кивнул парень, на секунду отрываясь от дороги лишь затем, чтобы оценить ее состояние. Русская держалась отлично. Несмотря на неопытность в полетах и долгую дорогу, она крепко цеплялась дрожащими пальцами за дерево метлы, щурилась, силясь разглядеть в мелькающих снизу образах очертания крупного города.  — Нужно набрать высоту, — прервала его мысли Мария. — Маглы могут заметить. Мы давно не обновляли Дезиллюминацию. И он, ни капельки не сомневаясь в истинности ее слов, потянул древко на себя, устремляясь прямо в пучину пушистых облаков, устилающих небесную синь. Уизли и Чехова летели так еще несколько часов. Когда мышцы окончательно затекли, а ноги схватило болезненной судорогой, Джордж наконец направил метлы к земле, восторженно хватая холодный воздух ртом. Из-под облачной дымки в ту же секунду показалась земля, пестрая, яркая, напоминающая большое лоскутное одеяло. Темно-зеленые кудрявые участки горных чащ будто сшили с желтоватыми квадратами пастбищ бурой нитью перепаханных дорог. Почти черный прогал крупного горного озера напомнил Марии человеческие легкие, разделенные небольшим перешейком и несколькими островками.  — Это… Только не говори, что мы проделали весь этот путь, чтобы оказаться на озере, Джордж… Уизли виновато почесал затылок.  — Тебе не нравится?  — Я… Просто после всей той ситуации не слишком доверяю водоемам.  — Клянусь, что этот тебе понравится, — нервно усмехнулся рыжий, направляя транспорт к одному из небольших островов. — Это озеро называется «Ментейт», а остров, на который мы приземляемся — «Интчалла».  — Странные названия.  — Потому что мы в Шотландии, — касаясь ступнями каменистого берега, отметил парень. — Помочь спуститься?  — Сама, — вздохнула ведьма, с трудом перекидывая задеревеневшую ногу, спешиваясь. В нос тут же ударила озерная свежесть, смешанная с медоносными ароматами трилистника и только что зацветшего вереска. Шум несильных волн о прибрежные камни успокаивал и умиротворял. Девушка закрыла глаза, блаженно улыбнулась, подставляя лицо ласковому, но холодному ветру. Попыталась расслабиться, вдохнуть полной грудью, но душу тут же охватил кольцом ужасный, первобытный страх. Захотелось выхватить одну из метел, вскочить на нее и долететь до ближайшего городка. Спастись.  — Мария? — позвал Джордж притихшую подругу. — Все хорошо?  — При каких обстоятельствах Джордж Уизли хотел поцеловать меня впервые?  — А? Зеленые глаза резко распахнулись, уставились на него, прожигая, словно вглядываясь в самое нутро.  — Не увиливай, — сердито рыкнула девушка, тяжело ступая по камням, направляясь в сторону присевшего возле сумок парня. — Повторяю вопрос. При каких обстоятельствах Джордж Уизли хотел поцеловать меня впервые?  — Ты что, думаешь?..  — Отвечай!  — Ладно, — вскочил, выставляя руки в примирительном жесте. — Мы учили тебя летать, и вдруг тебе взбрело в голову прогуляться по полям, не предупредив никого. Я нагнал тебя, хотел предложить вернуться, но ты вдруг сорвалась, убежала в подсолнечник. Тогда я догнал тебя на метле, — для правдоподобности парень кивнул на одну из «Молний». — А потом… Потом я упал на тебя сверху, решил наказать щекоткой. Ты была так красива, Мария Чехова, что я залюбовался и неосознанно потянулся к тебе. Но ты…  — Увернулась, да, — кивнула, смущенно краснея. — Прости за это, ладно?  — Я понимаю. Целоваться спустя неделю после знакомства — странно. Наверное, странно. Тем более, что ты никогда до этого не…  — Да я не про поцелуй, — улыбнулась Мария. — А про этот вопрос. Просто я должна была убедиться, что…  — Что я — это я, а не кто-то под зельем? — тяжело вздохнул Джордж, откладывая сумки в сторону, подходя к девушке ближе, протягивая руки для объятий. Просить дважды было не нужно — она тут же нырнула лицом в складки клетчатой флисовой рубашки, обхватила его тело в ответ.  — Прости, я теперь параноик. Прямо как Грозный глаз.  — Это ничего, — прошептал Джордж, целуя ее в макушку. — Это нормально после того, что тебе пришлось пережить. Поэтому мы здесь.  — Что?  — Смотри, — чуть отстранившись, он протянул руку вперед, указывая пальцем на соседний, более крупный остров, полностью заросший тополями, осинами и ивами. — Это «Инчмахом». Некоторые туристы называют его «остров Марий».  — «Марий»? — рассмеялась ведьма. — Почему?  — Давным-давно на него привезли юную королеву Шотландии, которую звали Мэри. У нее были четыре служанки, и звали их…  — Мариями?..  — Ага. Их привезли сюда, чтобы спрятать в древнем монастыре от преследования злого и кровожадного короля. Кто полезет в самую глушь Шотландии по непроходимым горам и лесам ради четырехлетней девчонки, пусть и будущей королевы? Кому нужно будет вглядываться в зеленый остров посередине непримечательного озера?  — Никому. Только почему монастырь построили на этом озере, раз оно такое непримечательное?  — Оно непримечательно лишь на первый взгляд и лишь при свете солнца, — объяснил Джордж, возвращая девушку в свои объятия. — Монастырь здесь построили неслучайно. Раньше это озеро считалось святым, а на острове была церковь. Летом, когда луна становилась полной, воды наполняли невиданные светящиеся существа, которых маглы принимали за души умерших. Местные жители решили, что это призраки, которые поселяются здесь, на самой глубине, но выходить могут лишь изредка, чтобы увидеть своих живых родственников.  — Поэтому построили здесь церковь, чтобы молиться за них?  — Точно. Потом, правда, духи приходить перестали. Церквушка превратилась в руины, а на их месте построили монастырь, который позже стал историческим местом. О «святости» и магии все позабыли.  — Но что это было на самом деле? — отрываясь от груди парня, спросила Маша. — Какие-то фосфоресцирующие рыбы? Кристаллы?  — Все гораздо проще, — усмехнулся Джордж. — Озерные фейри.  — Кто?  — Фейри. Небольшие создания с хвостом и плавниками, чем-то похожие на гибриды фей и русалок. Они любят плескаться в свете полной луны, а тому, кто решится войти в кишащую ими воду, могут даровать спокойствие и умиротворение.  — Похоже на сказку, — мечтательно вздохнула девушка, подрагивая от прохладного вечернего ветра, пробравшегося к ней мимо теплых рук Джорджа.  — Это и есть сказка. Ну, для маглов, по крайней мере. Фейри показались им пару раз, и они решили, что это души. Стали их ловить, строить ловушки… Сама понимаешь, существам это не понравилось. Поэтому они ушли, спрятались в глубинах озера на сотни лет, а потом, когда ажиотаж вокруг них стих, а про красивое предание о душах позабыли, стали появляться редко-редко, раз в год.  — И сегодня… — догадалась Маша.  — Именно, — гордо кивнул Джордж. — Тот самый день. Полнолуние, когда фейри вылезут на поверхность, чтобы поиграть. Мы с тобой попробуем выпросить у них умиротворение.  — Джордж, — отстраняясь окончательно, прошептала Чехова. — Но откуда ты знаешь об этом месте? Озерная вода с живущими в ней созданиями настолько заинтересовала ведьму, что она осмелилась подойти к самой кромке, но, вглядевшись в толщи темной жидкости, не увидела ни одного шевеления, ни одного отблеска сияющих существ. Лишь солнце, закатываясь за горизонт, бросало на воду блики, зайчиками отскакивающие от волн.  — Папа приводил нас сюда каждое лето, — немного грустно ответил Джордж. Присев, он вновь начал копаться в сумках — искал все необходимое, чтобы поставить палатку. — Часть нашей семьи родом из этих мест, и легенду об озере с душами папе рассказывала еще его прабабушка. Поэтому каждый год мы ходили в поход почти всей «оравой». Маму и Джинни не брали — мама говорила, что выживание в дикой природе не для уважающих себя и свое время леди. А Рон был еще слишком мал, чтобы поспевать за нами.  — Но как вы добирались? Тут же одни скалы да поля. На метлах, как и мы?  — Нет, устраивали горный треккинг, а на остров переправлялись на магловской лодке. Выходили за несколько дней до «ночи икс» и шли пешком. Перси никогда не нравилось, он всегда ныл и просился домой. Папа и Билл мастерили шалаши из подручных средств, учили нас разводить огонь, готовить. Мы с Фредом и Чарли просто носились туда-сюда, дорогу переносили просто прекрасно. Поэтому путь никогда не был скучным — всегда происходило что-то интересное.  — Могу представить, — улыбнулась девушка, вглядываясь в теплое, персиковое небо с легкой дымкой сизых облаков. — Наверное это особые воспоминания для тебя.  — Так и есть. Поэтому я вспомнил это место. Хотел показать тебе важную часть моего детства. А уж если получится вылечить твою тревогу, я буду самым счастливым волшебником на свете.  — Но почему вы перестали бывать здесь?  — Ну…  — Если не хочешь говорить — я пойму. Джордж, разложивший полотно палатки чуть в отдалении, под сенью многовековых деревьев, устало утер лоб от пота, оглядываясь на нее.  — Нет, это не секрет. Билл отучился, уехал работать в Египет. У Чарли появилось новое хобби, и он все лето проводил в комнате, читая о драконах. Только на помощь маме прерывался, и то — с вечным ворчанием. Перси был только рад отмазаться от походов, ну а мы с Фредом… Мы просто повзрослели. Стали много времени проводить в деревне, вечно пропадали в доме той магловской девчонки, Энни, с которой Фред впервые поцеловался. Да и папе стало трудно. Попробуй угонись за целым выводком ловких макак, скачущих с ветки на ветку. Особенно с его животом и в его возрасте.  — Жаль, — тихо вздохнула Маша, отворачиваясь от прекрасного озерного пейзажа, подходя ближе к Джорджу, чтобы разглядеть, чем именно он занимается. — Это была очень добрая традиция.  — Мне тоже жаль. И папа, я уверен, тоскует по нашим путешествиям. Но во всем есть свои плюсы. Я успел соскучиться по этому месту. А учитывая нынешнюю обстановку… Он замолчал на несколько минут. Лишь тонкие пальцы ловко мелькали, связывая части потрепанного брезента между собой.  — Джордж?  — М?  — «Учитывая нынешнюю обстановку». Ты не закончил фразу.  — Я не знаю, что ждет меня завтра, милая. Я не могу быть уверен, что утром проснусь живым и невредимым. Поэтому хочу в последний раз побывать на Ментейт. Сказать ему «прощай», если вдруг снова свидеться не придется.  — Лучше уж «до скорых встреч», — фыркнула Мария. — И этот человек привез меня исцелять от тревожности, подумать только!..  — Покушение на твою жизнь не только вас с Фредом подкосило, — нахмурил брови парень. — Я тоже не нахожу себе места после того вечера. А смерть Дамблдора… Знаешь, я тоже не каменный. У меня тоже есть сердце, и оно охренеть как болит. За тебя, за нас с Фредом, за погибших, за тех, кому еще предстоит умереть. Каждое утро я встаю с кровати и боюсь, что обнаружу тебя или брата мертвыми. А что, если с кровати не встану я? Как вы будете без меня? Что вы почувствуете?  — Не говори так. И вообще, давай-ка сменим тему, — вздохнула Чехова, но, поняла, что Джордж имеет право беспокоиться о собственной смерти в той же степени, в какой она беспокоится о своей. Война не обошла стороной никого, каждому дала понять, насколько хрупким может быть чужой организм, насколько скоротечной может быть жизнь. В жителях магической Британии не осталось и грамма надежды на спокойное, светлое настоящее, но… Будущее многим отчаянным романтикам и глупцам все еще представлялось счастливым. Многие, подпитываемые одной лишь этой надеждой — надеждой на «завтра» — продолжали сражаться, словно по инерции. Джордж был одним из тех, кому хватало мужества признать собственную уязвимость. Он не начинал день с деланной, пластмассовой улыбки, не игнорировал известия о смерти знакомых, не прятал голову в песок. Он знал, что любой из его дней может стать последним, но при этом отчаянно, с присущим всем Уизли огнем боролся за каждую секунду существования. Поэтому ему хотелось закрыть все неразрешенные вопросы, завершить все дела, которые когда-то он оставил напоследок. Спешка не показывала его страха, а была лишь на случай, если неизбежное настигнет его, или брата, или его любимую Мэри куда раньше, чем они того ожидают. Потому что — и он был уверен в этом — если бы погиб один из них, жизнь остальных стала бы лишь слабым отблеском прошлой жизни. Ни о каком озере тогда и речи бы не шло. Им было бы не до разъездов по давно забытым местам, где проходило их счастливое детство. Выжить бы, когда жуткая боль потери разъедает нежное сердце.  — Ты просишь не говорить об этом лишь потому, что у самой на душе кошки скребутся из-за случившегося, я понимаю. Себя бы на плаву удержать, не захлебнуться в жалости и страхе. До моих чувств дела нет, но я не в обиде, твое поведение абсолютно нормально. Понимаю, что тебе пришлось тяжелее всех. Все же, не я встречался с собственным дедушкой на той стороне, — наконец ответил Джордж, хватаясь за палочку, натягивая магией крышу палатки так, чтобы она замерла в воздухе, поддерживаемая стропами и деревянной балкой. — Хоть ты и ушла в отказ, доказывая каждому, что это были лишь галлюцинации, но я… Я почему-то верю в то, что ты могла побывать в царстве мертвых. Хотя бы на несколько минут. Это почему-то кажется мне логичным и правильным.  — Прости меня, — мягко прошептала девушка, обнимая саму себя за плечи, не то утешая, не то прячась от колючего и влажного воздуха. — Я не хотела обидеть тебя. Просто иногда чувства так захлестывают, что не остается сил ни на что, кроме страха и боли. Я не хочу потерять тебя из-за собственного эгоизма, и я стараюсь замечать перемены в твоем состоянии, но… Кажется, получается весьма скверно. Раз уж я не разглядела этой боли в твоей душе.  — Тебе необходимо заботиться о самой себе, а не об окружающих. И я не сержусь, лишь пытаюсь помочь и сделать так, чтобы все было как прежде. Конечно, вряд ли все станет как прежде, но… Мы можем хотя бы попытаться отвлечься от всего того ужаса, который преследовал нас с тех самых пор, как мы выпустились из школы. Поэтому мы на этом озере — чтобы сделать нас хоть немного счастливее. Нам не помешает благословение от фейри. Надеюсь, сегодня они будут добры к нам.  — А вы… Вы хоть раз получали это «благословение» с братьями и отцом?  — Пару раз папа разрешал плавать вместе с ними, — Джордж упер руки в бока, оценивая результаты проделанной работы. Палатка криво-косо, но держалась в воздухе.  — И как? Получалось? Становилось легче?  — В детстве не было проблем и хлопот, мы не тревожились о завтрашнем дне. Поэтому сказать, что нам было «легче», я не могу. Просто мы становились спокойнее, лучше спали. Не знаю, было ли это тем самым благословением, ведь даже плавание с этими прекрасными созданиями невероятно выматывает. Ты поймешь это, когда почувствуешь все сама, а пока… Все готово милая, мы можем зайти в палатку и погреться. До полуночи еще есть время. Если бы Мария видела эту палатку впервые, она бы, определенно, очень удивилась — неприметная, потрепанная снаружи, внутри она вмещала полноценную гостиную, несколько комнат, уставленных двухэтажными кроватями и даже небольшую кухоньку с чугунной печуркой. Однако палатка точь-в-точь напоминала ту, в которой они ночевали на чемпионате мира по квиддичу, а оттого фурора не произвела — казалось, что каждый уголок брезентового жилища был смутно ей знаком. Воспоминания нахлынули, и девушка, присев на одно из кресел, тяжело уронила лицо в ладони, прикрыла глаза. Направила все свои внутренние силы на то, чтобы не расплакаться, не огорчать Джорджа еще сильнее, однако эмоции накрыли с головой, вытягивая из глубин души жалость, сожаление и боль. Напряженное молчание, повисшее в комнате, прервалось несдержанным всхлипом. Парень, занесший вещи с улицы, насторожился:  — Все в порядке?  — Я просто вспомнила день, когда познакомилась с Седриком. Он ведь… Он был так молод тогда. Совсем еще мальчик. Представь, он ведь и подумать не мог, что ему уготовано умереть в этом же учебном году. Наверняка строил планы на будущее, задумывался о том, где будет работать после школы. Может, подумывал насчет жизни с Чжоу… И лишь одного дня хватило, чтобы перечеркнуть всю его жизнь. Случайное стечение обстоятельств, из-за которого он теперь навечно обрел покой в земле.  — Жаль его. Джордж вытащил из-под шкафа несколько сухих кедровых поленьев, затопил печь. От пляшущего в ее жерле огонька в помещении в одно мгновение стало теплее, светлее и уютнее. По стенам заскакали причудливые тени, отвлекая русскую от слез своим танцем. Запахло хвоей. Древесина, занимаясь, принялась потрескивать — от жара лопались смоляные капельки, выступившие на шершавой коре.  — Чаю? Вода в этом озере всегда ледяная из-за горных родников. Нам нужно согреться перед купанием.  — Давай. Чайник вскарабкался на одну из конфорок. На столе в одно мгновение очутились две чашки и блюдечко с сухим печеньем, едва пережившим долгий полет — многие кусочки рассыпались на крошки.  — Иди сюда. Пересев на один из стульев, девушка постаралась вглядеться в лицо парня, укрытое тяжелой тенью, понять, о чем именно он задумался. Взгляд его не выражал ничего, а губы дрогнули в полуулыбке, то ли виноватой, то ли поддерживающей. Рука мягко, немного боязливо приподнялась, коснулась ее щеки, утирая остатки слез, трепетно провела вверх по скуле, заправила выбившуюся прядь за ухо.  — Ты что-то чувствовала к нему? — вопрос Джорджа прозвучал неожиданно и звонко среди тишины.  — Что?  — Седрик. Ты что-то испытывала к нему? Я помню, как он смотрел на тебя, и тот поцелуй…  — Не хватало, чтобы ты начал ревновать меня к мертвому, — хрипло и нервно рассмеялась Мария, хватая со стола печенье, тут же разламывая его между пальцев. — Он проявлял внимание, это было приятно. Не более того. А после тех «нападений», которые, как оказалось, устраивал Белов, мне и вовсе стал отвратителен его облик.  — Уверен, что он жалел бы об этих нападениях, если бы мог, — тяжело вздохнул Уизли, запуская пальцы в свои волосы, оттягивая, словно коря себя за начатую тему. — Ведь после того, как ты отсекла его во время того ритуала он больше не сможет?..  — Да, он больше не сможет показаться на этой стороне. Надеюсь, я не ранила его этим, — кивнула Чехова, неосознанно откладывая печенье на прежнее место, тут же хватаясь за ручку чашки. Ей было необходимо чем-то занять пальцы.  — Ты же не считаешь себя виноватой, так? Прошу тебя, не говори, что ты винишь себя…  — За что? За то, что теперь Диггори, скорее всего, никогда не сможет навестить отца и попугать его грохотом посуды в ночи? Отчасти виню. Знаешь, я сразу должна была догадаться, что с Беловым не все в порядке. Тогда, сразу после чая в нашей квартире, у меня был шанс раскрыть его намерения. Или хотя бы заподозрить, что с ним что-то не так. Сейчас, когда я вспоминаю тот вечер, я удивляюсь, как не насторожилась после кучи вопросов про Орден.  — Ты не могла знать наперед. Он казался славным парнем, увивающимся за тобой со школьной скамьи. Даже у меня и мысли подозревать его не было, я просто ревновал тебя.  — По крайней мере, мне не стоило тащить его в наш дом, миленько с ним болтать. Теперь я понимаю, почему Грозный глаз все время просит нас быть на чеку. В шкуре самой кроткой и невинной овечки может прятаться волк, готовый напасть в любой удобный момент.  — Ты ничего не смогла бы поделать, милая. Разоблачить его было практически невозможно. Он сплел свои сети слишком искусно и коварно, так, что в них попали все мы, — парень осторожно коснулся ее руки, успокаивая. — Белова казнили. Теперь он не сможет навредить нам. Пора отпустить эту чудовищную историю.  — Главное не забывать о ней, — фыркнула девушка, переводя взгляд на вырывающийся из носика чайника густой пар. — Если будем помнить о случившемся, больше в такую беду не попадем. Раз уж мы допустили эту ошибку — нужно вынести из нее хоть что-то, научиться чему-нибудь. Чтобы то нападение, смерть Дамблдора, мой лимб… Чтобы это все было не зря.

***

Ближе к полуночи горный воздух стал холоднее. Даже подрагивающий в топке огонь не спасал от крупных мурашек, покрывающих теперь все тело Чеховой. Ветер, воющий меж скал где-то вдалеке, гонящий по озерной глади мелкие волнушки, забирался под брезентовые стены палатки, перелистывал страницы лежавшей на столе книжонки, раскачивал небольшую свечную лампу под потолком. Чтобы хоть как-то спастись от морозящего до самого нутра сквозняка, Мария крепче вжалась в грудь Джорджа. Его тихое, мерное дыхание успокаивало, даже убаюкивало. Несмотря на холод глаза слипались. То ли долгий перелет давал о себе знать, то ли крепкий травяной чай подействовал так умиротворяюще, то ли здесь, меж неприступных скал, у самой кромки озера она наконец-то почувствовала себя в безопасности. Крепкие руки Уизли, медленно оглаживающие спину, пропускающие пряди каштановых волос между пальцами, дарили спокойствие, заставляли верить, что он ни за что не даст ее в обиду. Мыслей в голове Марии совсем не было. Тихо-тихо мурлыкающий себе под нос парень и вовсе вводил ее в состояние транса. Впервые за долгое время она не анализировала обстановку, не принимала решений, не была вынуждена геройствовать. Сейчас ей было позволено быть маленькой девочкой, уютно умостившейся в объятиях своего рыцаря. Нежность, зародившаяся внутри, заставила ее потереться щекой о его грудь, требуя ласки, словно домашняя кошка. Он усмехнулся, целуя ее в макушку. Долгое ожидание заветной полуночи должно было стать настоящим испытанием на терпеливость, однако все перевернулось с ног на голову, стоило им найти в медленно текущем времени свои плюсы. Они были одни. Вдвоем, только друг для друга. Никаких надоедливых покупателей и пациентов, членов Ордена с поручениями и вопросами, Фреда, помешавшегося на защите и безопасности после того происшествия. Здесь, на Ментейт, жизнь текла своим чередом, словно не было никогда Волан-де-Морта, войны, горя и смерти. Только они вдвоем, обнимающие друг друга крепко-крепко, наслаждающиеся теплом тел, быстрым, почти синхронным стуком сердец, ленивыми, смазанными поцелуями. Возможно, этого им и не хватало с того самого момента, как начались их вечные ссоры. Может быть, им просто хотелось побыть теми, кем они и являлись — молодыми людьми. Отвлечься от всех непосильно тяжких забот, легших на их плечи с возрождением темных сил. Все, чего им хотелось сейчас — лежать на продавленном, плохеньком диванчике, странно пахнущем старостью и плесенью, кутаться в пледы, касаться друг друга нежно, трепетно, но одновременно с этим жадно, будто каждый пытался насладиться этим моментом сполна. Вдруг Джордж вздрогнул, выдергивая Машу из полудремы. Восторженно выдохнув, он аккуратно усадил ее на свое место, а сам метнулся к выходу из палатки, заглянул за брезентовый полог. Увиденное настолько очаровало его, что он, обернувшись к Марии, совершенно по-ребячески запрыгал на месте, чуть ли не хлопая в ладоши.  — Они выплыли на поверхность! Прямо как тогда, в детстве! Быстрее, вставай… Пришлось повиноваться. Ветер завыл за пределами палатки громче, пугая ее, заставляя фантазировать о том, как холодно будет снаружи.  — Я… Мне нужно раздеться, Джордж? Я не взяла купальник.  — Что? О, нет, они могут испугаться нас в таком виде. Лучше войти в воду в одежде, а потом просушиться заклинанием. Стараясь тянуть время до выхода из теплого, прогретого огнем помещения, девушка медленно подошла к возлюбленному, неосознанно улыбнулась в ответ на его улыбку, широкую и восхищенную.  — Готова?  — Мне нужно быть к чему-то готовой?  — К красоте, которую увидишь собственными глазами. Раз, два… Вместо того, чтобы сказать «три», он вновь с силой дернул полог палатки на себя, открывая перед ней проход. От увиденного у Чеховой закружилась голова, а слова комом встали в горле. Озеро сияло, будто его кратер наполняли совсем не темные, неприветливые воды, подпитываемые горными родниками, а жидкий голубоватый свет, вязкий и тягучий, как расплавленный металл. Круглая луна, взошедшая на чистом, полном звезд небе, ярко освещала окрестности, выделяя каждую ветвь, каждый камешек, лежащий на берегу. Далекий остров Инчмахом, гигантом возвышающийся среди сверкающей водной глади, выглядел величественно. Тени, танцующие среди ветвей, отбрасываемые прибрежными ивами на каменистые пологие склоны, и впрямь выглядели словно души мертвых, выбравшиеся на сушу, чтобы погреться в холодном сиянии ночного светила.  — Я понимаю, почему маглы посчитали это место священным… — тихо прошептала девушка, не глядя находя пальцами пальцы Джорджа, переплетая руки. — Я не могу оторваться, хочется смотреть на озеро вечно. Это похоже на сон или добрую сказку.  — Тем радостнее осознавать, что это — реальность, — хмыкнул он, делая шаг вперед, увлекая Марию за собой. Подойдя ближе к плещущейся о каменистый берег воде, русская смогла разглядеть причину удивительного, завораживающего сияния. Озеро кишело ярко переливающимися существами, размером не превосходящими куриное яйцо.  — Могу я?..  — Войти в воду? — удивленно приподнял брови Джордж. — Не хочешь полюбоваться на них перед тем, как присоединиться? После того, как погрузишься, будет не до их красоты. А сейчас, на берегу…  — Нет, я не об этом. Просто хотела рассмотреть их поближе, — махнула рукой Чехова, присаживаясь на корточки, вглядываясь в нескольких фейри, прибившихся к прибрежной линии. Крохотные ручки, снабженные прозрачными перепонками, разгребали воду, ловко вытягиваясь в линию, а затем опускаясь по бокам от длинноватого тела. Головы существ напомнили ей головы гриндилоу, но не были такими пугающими — в распахнутых ртах не обнаружилось рядов бритвенно-острых зубов. На узких спинках трепетали крылышки, будто сотканные из мягкой, прозрачной ткани. Неизвестно, к чему они им под водой, но выглядело это впечатляюще — словно за ними тянулись длинные, воздушные шлейфы. Ноги фейри заменяли остроконечные хвостики, украшенные несколькими мерцающими точками, точно драгоценными камнями. Именно они и создавали эффект блеска и переливов, ведь синеватая кожа и чешуя созданий были абсолютно матовыми.  — Мария, я хотел…  — Чш-ш! — шикнула она, прислоняя палец к губам. — Спугнешь. Громкие голоса, наверняка, заставят их спрятаться на дно.  — Прости, — прошептал он, нервно одергивая края рубашки. — Они не такие пугливые, но мне и правда стоит быть потише. Как они тебе, милая? Он и сам, кажется, не мог отвести взгляда от странных созданий, трепещущих, мечущихся под водой.  — Они — просто прелесть, — улыбнулась ведьма, боясь дышать. Джордж, увлеченный зрелищем, тоже присел на корточки рядом с Марией, улыбнулся собственным мыслям. Хотел тронуть пальцем воду, да не стал — боялся, что его тут же накроет сонливость. Неизвестно, сколько еще они наблюдали за причудливым танцем существ. Может, прошло всего пара минут, а может, они, увлеченные блеском и чудесным светом, просидели так несколько часов, загипнотизированные маленькими созданиями. Ответа не было, однако ноги успели прилично разныться — затекшие мышцы не давали молодым людям покоя. Именно поэтому, коротко кивнув, Джордж наконец-то встал, помог Маше подняться. Пару раз качнулся из стороны в сторону, растягиваясь, разогревая мышцы, а затем несмело, почти бесшумно загребая ногами по дну, двинулся в воду.  — Иди сзади меня. Так точно никого не раздавим. Девушка послушно последовала за ним, вздрагивая от того, какой обжигающе холодной оказалась вода. Вскоре, преодолев отметку «по грудь», Мария осмелилась оторвать взгляд от спины Джорджа, осмотреться по сторонам. Казалось, что фейри опасаются их, сбиваясь вокруг плотным кольцом, однако, чуть приглядевшись, она поняла, что создания любопытно разглядывают незваных гостей. Расстояние им было необходимо лишь для лучшего обзора. Когда вода коснулась середины груди Уизли, неприятно приклеивая плотную рубашку к подрагивающему телу, он остановился. Развернулся, аккуратно раскрыл перед любимой руки, приглашая в объятия. Чехова, оттолкнувшись ногами от дна, медленно подплыла прямо к нему, обхватила руками плечи, обхватила его тело бедрами, прижимаясь.  — Ты дрожишь. Холодно?  — Да. Но больше страшно, — выдохнула ведьма.  — Фейри не опасны, не бойся.  — Я не их боюсь. Просто…  — Озеро, да? — догадался Джордж, сдавленно выдыхая. — Послушай, я знаю, что тебе страшно. Я знаю, что с того самого дня ты не можешь спокойно воспринимать любые погружения под воду, даже в душе нервничаешь, но сейчас… Прошу, доверься мне.  — Джордж! — испуганно взвизгнула, прижимаясь к его груди еще сильнее. — Что ты?..  — Сейчас мы нырнем к ним, — крепче обхватывая ее за бедра, прошептал он. — Не бойся. Я с тобой.  — Пожалуйста, не надо…  — Я не отпущу тебя, клянусь. Просто доверься мне и держись. Набрав полную грудь воздуха, она вжала лицо в его плечо, крепко зажмурилась. Ледяная вода накрыла с головой. Колкой болью запульсировало в висках. Ей хотелось вырваться, закричать, но удивительно теплые руки Джорджа, мягко прижимающие ее к крепкому телу, успокоили, уверили в том, что с ней ничего не произойдет. Тогда в голову пришла мысль раскрыть глаза. Вода, как ни странно, оказалась очень прозрачной и чистой. Они опустились не так уж и глубоко — мягкий лунный свет ярко пробивался с поверхности, освещая снующих вокруг фейри, любопытно поглядывающих на пришедших к ним в гости молодых людей. Мария перевела взгляд на Джорджа. Лицо его выглядело расслабленным и умиротворенным, однако прикрытые, подрагивающие веки выдавали волнение. Кожу облепляли десятки крохотных пузырьков, словно на его щеках, носу и подбородке веснушки сменили настоящие перламутровые жемчужины. Темно-рыжие волосы взвивались вверх, и Маша вдруг несдержанно хихикнула, почему-то вспоминая Илью Калинова — его извечно спутанное рыжее гнездо ни за что не пошло бы такими шелковистыми, нежными волнами, если бы он нырнул под воду. Бледные губы Уизли тут же дрогнули, словно он ощутил девичью улыбку и улыбнулся в ответ. Картина вокруг была настолько спокойной и умиротворяющей, что Мария расцепила пальцы, до этого судорожно сжимающие рубашку на плечах парня, потянулась к нему. Проведя по его щеке, осторожно приблизилась, поцеловала в кончик носа, вызывая еще одну улыбку. Коричневые ресницы задрожали, Джордж наконец открыл глаза, щурясь, оглядываясь вокруг. Фейри, заметившие его интерес, немного приблизились, коснулись маленькими ладошками разлетающихся полов его рубашки, плеч, прядей волос, словно он был им смутно знаком и они пытались припомнить, узнать в нем того самого рыжего мальчишку. Затем, поняв, что от Чеховой также не исходит угрозы, «занялись» и ей, подплывая почти к самому лицу, дотрагиваясь до потемневших от воды локонов, с звонким визгом проносясь прямо над головой, завиваясь вокруг обнимающихся волшебников хороводами. Одна из полуфей-полурусалок проплыла прямо между лицами влюбленных, и их окутал неплотный сияющий пузырь, пульсирующий, будто живой организм. В один момент Маше показалось, что она вновь тонет — накатывающая сонливость и тепло чувствовались чужеродными в сковывающих, ледяных водах Ментейта. Тут же вспомнился момент перемещения в лимб, и страх начал овладевать ей. Но спустя секунду она догадалась — это было благословение озерных фейри, про которое рассказывал ей Уизли. На душе стало необычайно светло и спокойно без всяких на то причин. Плохих мыслей в голове вдруг совсем не осталось, все заполнила вязкая, ленивая нега, граничащая с дремой. Пузырь лопнул, высвобождая их. Веки отяжелели, а перед глазами замелькали сверкающие огоньки — то фейри вновь закружили хороводы вокруг них, поблескивая хвостами, хитро прищуриваясь. Джордж, точно так же разморенный благословением, вдруг встрепенулся, хотел что-то сказать, но раздалось лишь глухое бульканье. Мария поняла без слов — им было пора всплывать. Незаметное, почти неразличимое жжение в легких только начинало разрастаться, парень вовремя вспомнил о необходимости кислорода. С силой оттолкнувшись коленями от каменистого дна, он потянул ее за собой, прорезая воду лицом. Существа расступились в стороны, давая им выбраться на поверхность. Воздух снаружи чувствовался до боли студеным и удивительно вкусным. Пряный запах вереска закружил голову еще сильнее, не давая и шанса прийти в себя. Луна, светлая и круглая, насмешливо наблюдала за ними с темного неба. Где-то вдалеке закричала жалобно ночная птица, но им было все равно на ее песню, полную тоски. Их глаза щипало, а лица обрели глуповатые, блаженные выражения. Благословение сработало именно так, как было нужно. Они забылись в умиротворении. Чехова не помнила себя в этот момент. Помнила лишь его руки и тихий шепот, уверения, что сейчас они выберутся к палатке, высушатся и лягут спать. Помнила нежные поцелуи в тыльную сторону ладони, смазанные и влажные от того, что с волос Джорджа ручьями текла вода. Казалось, лишь дрожь держала их в сознании — тела колотило от ветра, нападающего на них со всех сторон, старающегося проморозить до самых костей. Кое-как добравшись до палатки, вытянув влагу из одежды при помощи магии, они стащили с кровати два матраса, наспех застелили их несвежей простыней и прямо так, в одежде и обуви, улеглись, крепко обнимаясь, в мгновение ока проваливаясь в сон.

***

Звонкая соловьиная трель, залетевшая в палатку вместе с прохладным утренним ветерком, заставила Чехову вздрогнуть, распахнуть глаза, приподняться на локтях, чтобы осмотреться. Судя по прекрасному розоватому лучу света, проникающему в небольшую щель между краями брезентового полога, за пределами их скромного жилища бушевал рассвет. Спать больше не хотелось, потому Мария, сладко потянувшись, встала с импровизированной кровати, осмотрела представшую перед ней пустую гостиную. Старые кресла и диван, печь, стол, готовый в любой момент развалиться — все навевало ей воспоминания о прошлом. Не только о Седрике, а о ее прошлой жизни в целом. Однако теперь горечи внутри не было. Осталась лишь приятная, тянущая тоска по былому счастью и задору, по новизне ощущений, по приключениям, в которые они с близнецами ввязывались, когда родители только-только привезли ее сюда. Все же, это время было пропитано особым шармом и до жути наивным романтизмом. Тогда любая мелочь казалась чем-то особенным и значимым, теперь же… «И сейчас есть много хорошего», — одернула саму себя девушка, проводя руками по волосам, прочесывая спутанные кудри пальцами. Словно соглашаясь с ней, соловей зашелся еще сильнее, переливами звонкого голоса буквально заглушая иные звуки: шум легких волн, бьющихся о берег, шелест молодых зеленых листьев, потрескивание костра снаружи палатки. «Костра?» — вдруг удивилось подсознание русской, но тут же все встало на свои места — оглянувшись на матрас, Мария не обнаружила на нем спящего Джорджа. Лишь смятые простыни, в некоторых местах пожелтевшие от долгого лежания в шкафу.  — Джордж? — позвала, но ответа не последовало. Только песнь соловья утихла — должно быть, громкий голос спугнул птицу со стоящего рядом с палаткой дерева. Так и не дождавшись отклика, Чехова осторожно двинулась к выходу, опасливо выглянула из-за полога. Он был там. Сидел на небольшом упавшем дереве, бездумно помешивал малиновые угли в костре перед собой палкой. Редкие всполохи огня жадно набрасывались на свежие дрова, оттого щелканье и треск звучали так громко в утренней тишине. Взгляд Джорджа был устремлен на выкатывающееся из-за горизонта солнце, раскрашивающее воды Ментейта в рыжий, делающее его похожим на огромную чашку персикового киселя. Возле кустистых берегов Инчмахома клубился туман, скрывая от чужих глаз корявые корни деревьев, протянувшиеся к водоему.  — Так ведь сразу и не скажешь, что вчера здесь играли тысячи светящихся существ, м? — тихо спросила Маша, стараясь не напугать парня, но Джордж все равно подскочил, вздрогнул.  — Черт. Я думал, что ты еще спишь.  — Нет, я не сплю. Я звала тебя, а ты не слышал.  — Задумался, — объяснил, похлопывая по бревну рядом с собой ладонью. Безошибочно угадав его желание, девушка села рядом, устраивая голову на его плече. Нежные ладони тут же закололо — кора оказалась шершавой и бугристой, с мелкими осколками щепок. Они сидели молча не меньше пяти минут. Нарушал спокойствие лишь неуемный огонь, спасающий от утреннего холода. Небольшое расстояние не было для него преградой, он обдавал жаром вытянутые ноги, лодыжки и даже бедра. Наконец устав от давящего безмолвия, Мария прошептала:  — А ты почему встал так рано? По привычке? Хотел открывать магазин, да вспомнил, что заточен на острове посередине волшебного озера?  — Нет, — улыбнулся он в ответ. — Я так вымотался вчера, что проспал бы до самого обеда. Фейри сотворили настоящее чудо. Просто… Казалось, что слова даются ему с большим трудом. Щеки, и без того румяные от близости костра, побагровели еще сильнее, делая его совсем уж похожим на младшего брата — Рон, смущаясь, выглядел точно так же.  — Так что же заставило тебя подняться в такую рань?  — Меня разбудила птица, — фыркнул парень, принимаясь размешивать угли с двойным усердием, словно так он мог скрыть, что ему ужасно неловко.  — А костер зачем? Стало холодно, погреться решил?  — Нет, холод тут не при чем. Просто вспомнил наши с папой походы. Детские воспоминания заставили уголки его губ едва заметно дрогнуть. В глазах разлилась нежность.  — Вы разжигали костер по утрам? — спросила девушка тише, боясь вырвать его из столь приятных мыслей.  — Папа разжигал костер, пока мы отсыпались после плавания с фейри. Всегда делал его на этом месте, подкатывал к старому пепелищу какое-нибудь бревно и разводил огонь по-простому, без магии. Он всегда любил говорить, что чем ближе мы к маглам, тем ближе к природе. Мол, они занимательны своей близостью к натуральности, непосредственностью и изобретательностью — приходится же им как-то выживать без особых сил.  — А что он делал потом? — хихикнула девушка, представляя, как Артур мучается, высекая искру из кремня.  — Потом он готовил нам завтрак. Представь себе такую картину: огромная чугунная сковорода, улитая бурлящим маслом, а в самом центре — гигантская яичница на шестерых, горячая и аппетитная. Мы накидывались на еду так быстро, что папа не успевал даже договорить фразу «Завтрак на столе, мальчики». Она казалась просто… Просто волшебно вкусной.  — Свежий воздух и усталость все делают аппетитнее, — хмыкнула Мария, обхватывая руками плечо Джорджа, прижимаясь к нему еще сильнее. Тепло, скрывающееся под тонкой преградой одежды, манило, словно он был ее собственным огнем, который мог бы согреть, не обжигая.  — Думаю, у папы был особый рецепт, — ответил он. Еще с секунду подумав, парень накрыл спину Чеховой полой своей рубашки, мягко уложил руку на плечи, придвигая ближе, целуя ее в висок. — Нужно будет спросить у него рецепт. Я ведь и сам…  — М?..  — Я ведь и сам когда-нибудь стану папой, правда? Мы приедем сюда с оравой наших детей, и эти рыжие бесенята, наплававшись с фейри, наверняка будут очень голодны. Тогда его яичница будет кстати.  — Она и сейчас была бы кстати, — усмехнулась девушка, с тоской оглядывая пустующее пламя. — Жаль, что мы не взяли с собой яиц и ветчины.  — И сыра, — мечтательно вздохнул Джордж. — В папиной яичнице было много сыра. И тосты. И парочка томатов. Если ты проголодалась, то у нас в сумке еще есть печенье, так что… Вдруг что-то в голове Чеховой звонко щелкнуло, заставляя вернуться к предыдущим его словам. Девушка на несколько секунд задержала дыхание, не в силах вдохнуть хоть немного воздуха, будто ее окатили ледяной водой. Дети. Джордж впервые за весь этот долгий месяц заговорил об их будущем. После покушения о предложении все словно забыли — близнецы старались уйти с головой в работу настолько, что на мысли о чем-то большем, чем горячий душ и беспокойный сон, их не хватало. Мария же была слишком потрясена случившимся с ней. Прошлое тяготило так сильно, что думать о будущем совсем не хотелось, каким бы особенным и светлым оно не было. Но теперь, после чудесных вод Ментейта, когда все печали забылись, ушли, гонимые благословением чудесных существ…  — Джордж…  — Что?  — Давай только честно, хорошо? Без глупых шуток и попыток сбежать от темы. Уизли кивнул, взглянул на нее так внимательно и вдумчиво, что по спине побежали мурашки.  — Джордж, ты хочешь семью? Ну, все эти слова про детей, и… Рыжий тяжело вздохнул, прикрывая глаза, но улыбка все же пробилась через неприступную маску серьезности. Щеки расцвели еще сильнее, теперь по степени красноты соревнуясь с рассветным небом. Рука, до этого покоившаяся на ее плечах, дрогнула, сползла, неуверенно сунулась в карман джинс, но остановилась, стоило большому пальцу оказаться под тканью. Он касался явно выделяющегося бугорка, округлого и ровного. «Кольцо», — сообразила Мария, но виду не подала. Лишь раскраснелась вслед за ним, ощущая, как в висках начинает пульсировать.  — Почему ты спрашиваешь об этом?  — Ты сам завел эту тему, — стараясь казаться безразличной, промямлила она, отводя взгляд к плещущимся водам озера, однако любопытство все вновь и вновь заставляло ее поглядывать в сторону его кармана краем глаза.  — Это ведь… Ну, само собой разумеется, разве нет? Я не стал бы встречаться с тобой так долго, не стал бы предлагать жить вместе, если бы не… Не хотел будущего рядом с тобой. Его изворотливость начинала раздражать. Распахнувшиеся веки приоткрыли насмешливые глаза, ставшие травянисто-зелеными в свете только что проснувшегося солнца. Он смотрел с издевкой. Ему явно нравилось изводить ее, заставляя мучиться, догадываться, пытаться вытянуть из него хоть что-то.  — Да, это логично, но… Ты ведь сам говорил: «Война, ни в чем нельзя быть уверенным, вдруг мы не проснемся завтра, бла-бла-бла». И вдруг ты с такой непоколебимостью рассказываешь мне, как будешь готовить яичницу нашим детям. Что-то не сходится.  — К Салазару лысому эту войну, — усмехнулся Джордж, зарываясь пальцем вглубь кармана еще сильнее. Теперь он абсолютно точно касался футляра кольца. Дрогнувшая на губах ехидная улыбка сдавала его с потрохами.  — Хорошо, тогда следующий вопрос. Когда?  — Что «когда»?  — Ты все прекрасно понимаешь. Когда ты намерен…  — Фред все рассказал тебе, так ведь? — спросил Уизли, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не рассмеяться в голос.  — Что?.. О чем ты?  — Не делай вид, будто ничего не знаешь. Актриса из тебя никакая. Косишься на коробку, чуть глаза не сломала.  — Но…  — Маша, я знаю, что мой брат трепло и все выдал в первый же день. Ты можешь не скрывать этого. Ловкие длинные пальцы вытащили на свет темно-синюю бархатную коробочку, одним движением откинули крышку. В свете догорающего костра и ярких утренних лучей блеснул тонкий обруч серебряного кольца, усыпанного мелкими, но частыми бриллиантами. Ведьма ахнула — оно было слишком дорогим, чтобы Джордж мог позволить его себе. Мария замерла. Нужных слов не находилось. Хотелось кинуться вперед, расцеловать парня, а украшение тут же нацепить на руку, но правила благопристойности и воспитание не давали сдвинуться с места, пока из его уст не прозвучат главные слова. Молчание неприлично затянулось.  — Я долго думал над тем, как вручить его тебе, — наконец выдохнул Уизли, утирая пот со лба. — Вначале собирался дождаться твоего дня рождения. Потом подумал, что мы… Мы можем не дожить до этого дня. Поэтому захотелось сделать все как можно быстрее, но в тот же день кое-кто пытался убить тебя. Момент был безвозвратно утерян. А потом…  — Потом ты придумал отправиться сюда, — догадалась она. — Поэтому у Фреда было такое растерянное лицо. Ему хотелось увидеть это лично, но ты решил, что мы будем только вдвоем.  — Точно, — хмыкнул парень, подтверждая ее слова. — Думал, что подарю его, когда мы будем любоваться сияющим из-за фейри озером, но ты была так очарована их красотой, с таким жаром кинулась разглядывать их тела, а потом заставила меня замолчать, что…  — Черт, — неловко рассмеялась девушка, дотрагиваясь ледяными ладонями до горящих щек. — Прости. Я ведь не знала об… Обо всем этом.  — Ерунда. Я должен был догадаться, что необычные существа увлекут тебя настолько, что будет не до меня. Зато теперь я занимаю все твое внимание. Вытащив украшение из мягкой подушки-подставки, он протянул его девушке, незаметно даже для себя самого пересаживаясь на одно колено.  — Джордж, сядь обратно, мне неловко…  — Нет, я хочу сделать это по всем правилам, так, как принято у вас в высшем обществе, — Уизли замялся, будто пытался вдохнуть, но грудную клетку опоясывал стальной обруч. — Прости, я волнуюсь.  — Ничего, все хорошо, — мягко успокоила его Мария, ощущая, как слезы собираются в уголках глаз.  — Я знаю, что сейчас не время. Знаю, что мы слишком молоды, вокруг нас кипит борьба, и я… Я не тот, кого бы хотела видеть рядом с тобой твоя мама.  — Перестань, не хочу даже слышать о ней, — нахмурилась девушка, поджимая губы. — Ты не должен обращать и капли внимания на ее слова. Она — аристократичная дура, думающая, что удачная партия с богатым и именитым родом — все, что нужно для счастливой жизни.  — Я знаю, — кивнул Джордж, смахивая огненно-рыжие волосы с глаз. — Поэтому я и осмелился на это. Личное счастье не измеряется деньгами, не зависит от того, насколько спокойно в стране сейчас. Оно зависит только от нас самих. Я всегда смотрел на родителей и удивлялся тому, почему они пошли против своих семей, ушли жить в наш дом, который, сама понимаешь, дворцом не назовешь… А потом, когда появились мы, их с головой накрыла самая настоящая война. Ну какая тут свадьба? Зачем? Страшно подумать, что они пережили, но теперь я понимаю их, ни капли не виню их за это решение. Просто они точно знали, что созданы друг для друга, и жизнь без этого брака будет для них пустой. Они выбрали быть счастливыми не смотря ни на что. А мы с тобой… Мы с тобой созданы друг для друга точно так же, как и они. Ты согласна выйти за меня, Мэри Чехова?  — Я… — растерянно прошептала Мария, сглатывая вставший в горле ком. — Да, я согласна. Наверное… Ведь война может разрушить все наши планы. Вдруг на нас нападут, когда мы будем праздновать и танцевать? Вдруг Пожирателям только того и надо? Ну, чтобы мы отвлеклись, перестали быть бдительными. Тогда нас всех будет проще сцапать.  — Я понимаю, о чем ты говоришь. Если ты не хочешь делать это сейчас — мы можем повременить, — кивнул ей Джордж, вновь пересаживаясь на бревно, мягко касаясь ее запястья. Кольцо тут же очутилось на безымянном пальце. Метал оказался поразительно теплым по сравнению с ее ледяной кожей — парень успел нагреть его, пока держал в руках.  — Только не подумай, что я не хочу за тебя замуж. Я очень хочу, но…  — Я все понимаю, милая. Сейчас сложно говорить о чем-то со стопроцентной уверенностью — времена не те. Просто я буду рад, если потом, когда все закончится, и… И если мы с тобой переживем всю эту заварушку… Да, я буду рад, если смогу назвать тебя своей миссис Уизли в один счастливый день. Ни слова не говоря, она кинулась ему на шею, чуть не уронив в мягкую траву, растущую позади бревна. Поцелуи посыпались на веснушчатое лицо, вначале отмечая лоб, затем переходя на немного колючие от щетины щеки, прохладный кончик носа. И лишь после этого, оказав почести всем его чертам, она перешла на губы, мягкие и влажные, мятные от зубной пасты.  — Так ты согласна? — в перерыве между поцелуями выдохнул он, с силой цепляясь пальцами за ее талию. — Устроим свадьбу, когда Гарри наконец надерет задницу Тому-Кого-Нельзя-Называть?  — Да. Да, я буду счастлива стать твоей женой.  — Значит, Поттеру стоит поторопиться. Пока он и Орден мешкаются, пытаясь дать хоть какой-то отпор, ты и передумать успеешь.  — А вот и новая тема для дурацких шуток, — деланно закатила глаза Чехова, тихо хихикая над его словами.  — Прости, других не завезли. Твой жених просто безнадежный дурак, дорогая моя будущая миссис Уизли.

***

Все утро они провели в постели: долго разговаривали обо всем, что копилось на душе весь этот месяц, затем обнимались, прислушиваясь к стуку сердец. Ласково проводили пальцами по телам друг друга, восхищаясь восприимчивостью и нежностью — любое касание вызывало легкую дрожь и «приступы» мурашек, а попадания в самые чувствительные зоны заставляли легкие вздохи слетать с губ. Большего было не нужно, едва ощутимых поглаживаний хватало сполна, чтобы наслаждаться друг другом. Предложение будто бы открыло в них новое чувство по отношению друг к другу. Опасливая трепетность сплелась с безнадежной, иступленной влюбленностью, застилающей взор. Оторваться даже для того, чтобы отхлебнуть немного чая из стакана, было тяжело. Остатки еды нетронутые лежали на столе и в сумке — казалось, что они сыты одной лишь любовью. Ближе к обеду им пришлось прерваться на небольшую прогулку — летнее солнце немилосердно раскалило палатку, делая пребывание в ней практически невыносимым. Странный стариковский запах, поселившийся в ней, усилился в два раза, а воздух стал спертым и густым, словно в бане. Поэтому Джорджу и Мэри пришлось выбраться на берег, неспешно прогуливаться по кромке воды, ведя беседы. Они бы с радостью проходили так весь оставшийся день, но им помешало препятствие — огромное старое дерево, свалившееся в воду прямо поперек их пути. Конечно, они могли легко передвинуть его, используя палочки, но таскать деревья в этот прекрасный день совершенно не хотелось. Пожав плечами, плотнее вцепляясь в ладони друг друга, они повернули назад, продолжая болтать о магазине и больнице, новом шестке для Плюши и Пятнышка, предстоящей свадьбе Билла и Флер, их собственной помолвке, так взволновавшей разумы.  — Как думаешь… — тихо спросила Джорджа Чехова, осторожно ступая босыми ногами по каменистому дну. — …нам стоит рассказать обо всем родителям? Ну, про то, что мы хотим пожениться после окончания войны?  — А ты как думаешь? — перевел вопрос парень, расплескивая воду вокруг, высоко поднимая колени.  — Не знаю. У них и без нас сейчас забот хватает, — ответила ему Мария, пытаясь спастись от летящих в нее капель. — Папа очень взволнован поведением матери, а она… Сам знаешь. У твоих тоже дел по горло. Орден редеет день ото дня, все больше обязанностей ложится на их плечи. Как бы мы и наши планы не стали очередной обузой.  — Это точно, — невесело кивнул Джордж, поспешно догоняя ускорившуюся девушку. — Если расскажем моим, мама как всегда начнет суетится и причитать, заставит папу взять еще несколько дополнительных рейдов, чтобы больше заработать. Снова станет ужимать в расходах младших, и все лишь для того, чтобы помочь нам финансово. Не хочу быть проблемой для них.  — Мы можем отказаться от этих денег и сделать все сами.  — Если мама вобьет что-то себе в голову, то переубедить ее будет крайне сложно. Думаешь, Билл не мог бы сделать свадьбу за свой счет? Думаешь, семья Флер не смогла бы оплатить большую половину трат, если бы узнала, что моим маме с папой не хватает денег? Просто она принципиальная, хочет показать всем, что нам неплохо живется и с такими доходами. Мол, ее дети достойны лучшего праздника в мире, не смотря на то, что младшим приходится страдать от ее щедрости.  — Если мы заставим Рона и Джинни затянуть пояса только из-за того, что нам приспичило расписаться — это будет некрасиво.  — Вот именно, — кивнул парень. — Джинни недавно написала мне, что очень зла на Флер. Мама купила новые шторы во все комнаты вместо того, чтобы достать ей новые кеды. Она просто помешалась на этой свадьбе, хочет покрасоваться перед мистером и миссис Делакур, обустроить дом. Если мы отнимем у Джинни возможность обзавестись новыми кедами еще раз, она и нас возненавидит. Поэтому, думаю, лучше отложить рассказ непосредственно до самого торжества. Вот сделаем все сами, оплатим счета, и уже тогда…  — Если главный бой со злом произойдет в этом году, то появится возможность рассказать о нашем решении даже раньше. Миссис Уизли не придется тратиться дважды, она сможет отдать нам свадебные украшения твоего брата и его молодой жены, — рассмеялась девушка, оглядываясь на него. — Я согласна, чтобы на нашем празднике были те же шторы. И столы можно будет не менять.  — И платье можно будет отнять у Флер, — перенял ее шутливый настрой Джордж. — Вы же примерно одного размера, так? Да что уж там, и старый жених тебе сойдет. Уверен, наша французская принцесса будет аккуратно пользоваться Биллом. Все, из-за чего будет нужно переживать — небольшое пятнышко от шампанского и следы зубов Сивого. Не проблема, правда ведь?  — Дурак, — фыркнула Чехова, ногой поднимая столб брызг, окатывая парня водой.  — Ах ты!.. Думаешь, что можешь справиться со мной? — хитро прищурившись и встав в оборонительную стойку, спросил он. — Я догоню тебя и окуну в воду с головой, если сделаешь так еще раз.  — Как сделаю? — противно хихикая, спросила русская. — Вот так? Вновь вода вскипела от брызг, а одежда Джорджа теперь абсолютно точно была насквозь мокрой.  — Да я тебя!..  — Не догонишь! — завизжала она, в один прыжок оказываясь на суше, принимаясь бежать со всех ног. Джордж, утерев лицо от воды, припустил за ней, задыхаясь от негодования и азарта.  — Тебе конец, ясно, Мэри?  — Сначала догони, а потом уж угрожай!..  — Догоню, будь уверена. Я просто даю тебе фору, чтобы схватка не была такой уж бесчестной.  — Стой. Джордж, подожди, — взволнованно вскрикнула она, замирая на месте. — Да остановись же ты!  — Сдавайся, и тогда я тебя пощажу.  — Нет, я не об этом. Смотри! В ста метрах от них, прямо около их лагеря мерцало голубоватое пятно.  — Патронус, — пытаясь отдышаться, прохрипел Джордж. — Какого черта он здесь делает?!  — Интересно, чей он, — силясь разглядеть черты зверя, прошептала Мария. — Похож на рысь Кингсли. Вдруг что-то стряслось? До палатки они бежали, не переводя дыхания, а когда добрались, упали на траву, держась за покалывающие бока, хватая широко распахнутыми ртами воздух, словно рыбы, выброшенные на сушу. Патронус в виде койота, узнав в волшебниках нужных ему адресатов, заспешил, перебирая тонкими лапами по прибрежной гальке. Подлетев максимально близко, он раскрыл узкую пасть, из которой тут же зазвучал хитрый, но очень уставший голос Фреда:  — Мне жаль прерывать ваш медовый месяц, любовнички, но у нас здесь завал. Мы с Ильей зашиваемся. Если есть возможность — собирайтесь домой сегодня же. Очень ждем вас. Озвучив послание, зверь растворился в воздухе, оставляя после себя лишь тусклые искры прошедшего колдовства. Джордж, тяжело вздохнув, прикрыл глаза, все еще отчетливо слыша голос брата в своей голове.  — Почему они зашиваются? — приподнявшись на локтях, удивилась Мария. — Фред говорил, что клиенты в начале недели не особенно активны и он справится сам.  — Может, возникли сложности с поставками, — предположил младший близнец. — Или какие-то трудности с обучением Ильи.  — Он умный парень, обычно не создавал никому проблем, быстро всему учился.  — Мы узнаем об истинной причине только тогда, когда вернемся домой, — с сожалением пробубнил Джордж, поднимаясь с земли. — Нам пора собираться. Солнце сядет около девяти вечера, до этого времени нам нужно преодолеть хотя бы половину пути.

***

Спешившись с метел у самого порога «ВВВ», Уизли и Чехова быстро, дежурно кивнули высунувшемуся из «Дырявого котла» мистеру Робардсу. Тот, приветственно кивнув в ответ, вновь скрылся в кабаке, оставляя молодых людей в полном одиночестве. По главной волшебной улице не гуляли даже редкие ведьмы и колдуны — темное время суток было небезопасным для променада. За каждым углом могла поджидать опасность, в каждом баре или кафе могли обмывать успешное дело Пожиратели, разморенные, заведенные до крайности огневиски или чем-то более крепким. По этой же причине на час-два раньше положенного срока закрывались все магазины Косого переулка. Сидеть у прилавков, ожидая пару посетителей за весь вечер, не хотелось никому. Один лишь магазин близнецов ярко освещал погруженную в сумрак улочку, огоньками, увивающими витрины, распугивал тьму и печаль. Забавные, порой провокационные рекламные плакаты, тут и там расклеенные по панорамным окнам, веселили народ — зеваки часто останавливались возле них, читали шутки, смеялись, но внутрь зайти не решались — всё боялись, что новые «хозяева улиц» сочтут их присутствие в этом магазине подозрительным. Зайти на огонек к близнецам Уизли осмеливались лишь постоянные покупатели, отъявленные храбрецы, спешные «мистеры-инкогнито», сметающие на своем пути почти все защитные товары, да дети с родителями, приходящие поглазеть на пушистиков и магловские фокусы. И сегодня их витрина выделялась среди скромных витрин других лавок пышной роскошью, россыпью мигающих огоньков и ярким буйством красочных коробок. Толкнув дверь, Джордж пропустил вперед свою даму, галантно забирая из ее рук походную сумку. В зале не было людно, вопреки ожиданиям. У кассы — Илья и несколько покупателей, оживленно обсуждающие преимущества защитных плащей. Из глубин зала слышались тихие перешептывания двух немолодых ведьм — их, по всей видимости, совершенно очаровал обновленный состав дамского набора, содержавшего теперь в два раза больше средств для поддержания красоты — выбывшие любовные зелья близнецам пришлось заменить сывороткой для роста ресниц и укладочным средством для волос.  — Илья, — махнула рукой Мария, обращая внимание старого друга на себя. — Как вы?  — Все идет просто чудесно, — улыбнулся русский, почтительно кивая покупателям, выходя из-за стойки кассы. — Фред научил меня обращаться с этой штуковиной и все-все мне рассказал про ваши товары. Сегодня я стоял на кассе весь день, и Фред помог мне лишь один раз, когда не нашлось сдачи за «Гиперъязычки». А как ваше путешествие? Выглядите вы уставшими, но счастливыми.  — У нас тоже все отлично, — улыбнулась Чехова, как бы невзначай проводя рукой с кольцом у лица. Однако Илья намека не понял — самодовольная улыбка ни на секунду не оставила его, а глаза так и не зацепились за «обновку». «Была бы тут Ася — сразу бы поняла, что к чему», — с досадой подумала про себя девушка, покрепче перехватывая пальцами метлу Фреда — долго удерживать ее становилось тяжело.  — Кстати, а где мой брат? — удивленно приподнял брови Джордж, осматривая магазин. — Не вижу его в зале. Он что, поднялся в мастерскую?  — Фред готовит кое-что для вас двоих на крыше, — заговорщически поведя бровями, сознался рыжий.  — Не похоже, чтобы у вас был завал. Раз уж он нашел время, чтобы готовить нам сюрприз, то мог бы найти его и на то, чтобы помочь тебе, — задумчиво произнесла Маша.  — Какой еще «завал»? — перевел на нее непонимающий взгляд Калинов. — У нас все хорошо. Клиентов почти нет, но с теми, что приходят, я отлично справляюсь.  — Он выманил нас с острова хитростью, — вдруг осенило Джорджа. — Спасибо, Илья. Мы пойдем к нему, ладно?  — Конечно, — кивнул ему новый подчиненный. — А я буду закрывать магазин. Хорошего вечера, ребята. Спешно поднимаясь по ступеням, они крутили в голове лишь одно: «Зачем Фреду было нужно их срочное возвращение? Почему он не мог подождать еще день, а потом уж устраивать свои дурацкие сюрпризы?» Забравшись на второй этаж квартирки, забросив тяжелые сумки и метлы в их комнату, молодые люди направились в сторону кладовых.  — Он, наверное, тосковал, — тихо шепнул на ухо Марии Джордж, когда она обхватила руками прутья стальной лестницы, ведущей на крышу. — Не ругайся на него сильно, ладно? Он остро переживал случившееся с тобой, а теперь, скорее всего, совсем не находил себе места. Помни, что мы успокоились из-за благословения, а он так и остался наедине со своими эмоциями…  — Я понимаю, — кивнула Маша. — И я не собираюсь ругаться. Просто интересно, что за сюрприз он готовит. Зная его характер, быть спокойной не приходится. В его голову могло взбрести все, что угодно.  — Ты права. На крыше гулял несильный летний ветерок. Яркое звездное небо нависало над домиком, делая его маленьким и незначительным в сравнении с бескрайней вселенной. Косой переулок окончательно потонул в ночной мгле — даже сияющие оконца «Дырявого котла» казались с высоты маленькими светлячками, совершенно неспособными осветить длинную волшебную улицу. Свет, исходящий от их собственных витрин, постепенно становился все тусклее — Илья гасил лампы одну за другой, погружая торговые залы «ВВВ» во мрак. На краю крыши они разглядели Фреда. Его рыжие волосы, аккуратно зачесанные назад, выдавали в нем Уизли. Если бы не они, распознать личность парня, сидящего к ним спиной, было бы практически невозможно.  — Фредди, — мягко позвала девушка, чтобы не напугать задумавшегося друга.  — Что? — спросил он, оборачиваясь. — А, конфета, это вы. Я заждался. Не думал, что вы успеете до рассвета. По затуманенному, нечеткому взгляду сразу стало понятно, что он слегка приложился к бутылке. Прорезавшая кожу кривая улыбка подтверждала догадку.  — Как мы могли не успеть? — ядовито выплюнул Джордж, скрещивая руки на груди. — Твой патронус ясно дал понять, что у вас тут беда, срочно нужна помощь. И что же мы увидели, когда прилетели сюда, преодолев больше тысячи ярдов на метлах? В зале трудится друг Марии, а мой брат восседает на крыше подшофе. И это называется «зашиваемся»?!  — О, мой коварный план раскрыт? — вновь улыбнулся Фредерик, похлопывая рукой рядом с собой, приглашая присесть. — Да, я приврал, но только ради того, чтобы вы успели домой до рассвета.  — Но почему, Фред? — спросила у него Мария, аккуратно свешивая ноги с края крыши. — Почему мы должны были успеть до рассвета? Чем он так примечателен?  — Тем, что он положит конец этой ночи. Посмотри на небо, конфета. Мэри перевела взгляд на темный небосвод, усыпанный звездами. Он напомнил ей роскошную вельветовую ткань, расшитую брильянтами, из которой лучшие русские портные могли бы создать платье для какой-нибудь знатной барышни. Созвездия вдруг напомнили ей скопления драгоценных камней на ее кольце, и она, густо покраснев, перевела взгляд на собственную руку. Сердце застучало быстрее. Вспоминать о том, что теперь она была не девушкой, а невестой, было приятно.  — А что такого в этом небе? — не выдержал загадочности брата Джордж. — Звезды, да. И что же?  — Ли разобрался со всеми сложностями, теперь у него своя радиостанция. Сейчас она работает в тестовом режиме, поэтому он крутит только подборки музыки и прогноз погоды.  — И?  — Я слушал его программу весь вчерашний вечер. Прогноз удручающий. Лондон и окрестности накроют дожди и туманы, а в редкие солнечные дни небо будет устелено облаками. Таких звезд этим летом больше не будет. Возможно, это последний наш шанс посидеть вот так, втроем, выпить чего-нибудь по традиции, посмотреть на то, как прекрасна наша вселенная. Легкий взмах палочки приманил к ним три бутылки сливочного пива.  — Готовился? — усмехнулся младший.  — Это так, для разогрева. Более крепкое я припас на конец ночи. Жестяные пробки гулко бахнули, срываясь с горлышек. Стекло бутылок протяжно, жалобно звякнуло, когда друзья чокнулись. Приторно-сладкий вкус напитка, маскирующий градус, наполнил их рты, разливаясь по внутренностям теплом. Голова Чеховой тут же закружилась, а ноги стали немного ватными. После благословения фейри тело еще не до конца пришло в себя, алкоголь подействовал неожиданно коварно. Пришлось прижаться к Джорджу всем телом, чтобы ненароком не слететь с крыши. На него, кажется, сливочное пиво подействовало так же сильно — руки его прошибла легкая дрожь, а щеки разрумянились. В глазах появился пьяный, игривый блеск. Первая партия бутылок опустела незаметно, и старший близнец, ловко отлевитировав их к проему люка, приманил новые. Вновь хлопок — белая пушистая пенка чуть вылилась из узких горлышек, пачкая руки волшебников, делая их сладкими и липкими.  — А теперь расскажите бедному, одинокому, всеми оставленному мне про то, как у вас все прошло, — попросил Фред, облизывая пальцы.  — Чудесно, — хмельно улыбнулся ему Джордж. — Маша испугалась фейри вначале, но потом, когда мы погрузились к ним, ее страх исчез. Они обрадовались нам, дали благословение, хотели с нами поиграть. Представляешь, они такие же красивые, как и в детстве!  — Я не об этом, дурья твоя башка, — закатил глаза Фред, вновь прикладываясь к бутылке. — Как бы Мэри не прятала от меня руку в складках кофты, блеск кольца заметен издалека. Что она ответила тебе?  — Отгадай с трех раз, — усмехнулась девушка, толкая друга под локоть. — Неужели я могла отказаться?  — Отлично, — искренне и широко улыбаясь, кивнул парень. — К какому дню мне готовить свой парадный смокинг? Шафер должен быть во всеоружии.  — Мы… — Джорджу тяжело давалось складывать слова в предложения. — Мы решили повременить со всем этим. И родителям пока решили не говорить.  — Что? — в глазах старшего поселился настоящий ужас. — Почему? Что-то не так?  — Фред…  — Только не говорите мне, что вы оба перетрухали, — сердито сдвинув брови у переносицы, проговорил он. — Я с вами точно когда-нибудь свихнусь, ей богу. Шаг вперед — два назад. Что является причиной такого решения?  — Мы просто хотим подождать, пока кончится война, — вздохнула Мария. — Сам понимаешь, сейчас не лучшее время. Опасно устраивать крупные праздники.  — Мы не хотим делать все наспех, верно, милая? — поддержал ее Джордж. — Зато потом, когда вся эта канитель кончится, мы сможем устроить самую веселую свадьбу на свете. И ты обязательно будешь лучшим шафером, Фред. По лицу старшего было ясно, что тот недоволен — тонкие губы сжались в нить, взгляд остро цеплялся то за лицо брата, то за виновато поглядывающую на него подругу. Словно решив что-то для себя, он почти безразлично пожал плечами, однако голос выдавал раздражение и злость:  — Дело ваше. Можете откладывать хоть до самой старости. Только знаете что? Если я умру в бою, я не смогу встретить Мэри вместе с тобой у алтаря, Джордж Фабиан Уизли.  — Перестань.  — Нет, честно, я буду наблюдать за вами двумя с небес, но стоять там не смогу…  — Фредди, — Маша протянула к нему руку, нежно пропустила рыжие волосы между пальцами. — Хватит накручивать себя. Никто из нас не умрет. Я же не умерла, хоть предсказания твердили об обратном. Мы преодолели это несчастье, выкарабкались.  — Счастливый случай, — недоверчиво буркнул он, одним глотком осушая остатки сливочного пива, тут же принимаясь за другую бутылку. — А я вас, между прочим, люблю! Представьте только, как обидно и горько мне будет, если я не успею на вашу свадьбу. Мерлин, вы меня просто без ножа режете! Из глаз его полились пьяные слезы, а свободная рука крепко уцепилась за волосы, дергая, причиняя хоть как-то отвлекающую от душевных терзаний физическую боль. Кивнув друг другу, Мария и Джордж аккуратно подползли к разошедшемуся парню, обняли его с двух сторон и, откинувшись назад, повалили на крышу спиной, заставляя отпустить волосы, замыленным взглядом уцепиться за восхитительное небо, полное сияющих звезд.  — Послушай меня, братец. Я обещаю тебе, что никто из нас не умрет. Мы переживем этот бой, мы всё вынесем. И в конце, как награда за наши старания, нас будет ожидать самая красивая свадьба. Такая красивая, что нам и не снилось. Всё будет белым-бело!  — Вы хотите устроить свадьбу зимой? — икая от нехватки кислорода, спросил его близнец.  — Мы над этим еще не думали, — честно ответила ему Чехова, пожимая плечами.  — Просто всюду будет так много белой ткани, что всем будет казаться, что настала зима, — продолжил мечтательно Джордж. — А еще у нас будет огромный, сладкий-сладкий фруктовый торт, живая волынка и… И чудовищно-яркие салюты. Самые яркие и красивые, какие только сможем сделать. И ты будешь стоять вместе с нами у алтаря в лучшем своем смокинге. Идет?  — Идет, — кивнул парень, нетрезво улыбаясь, укладывая руки на плечи брата и подруги. — Обещаете, что так и будет?  — Обещаем, — в один голос ответили Мэри и Джордж, весело поглядывая друг на друга. Теплая, летняя звездная ночь только начиналась. Впереди у них была еще куча нерассказанных историй, звонкого смеха и прохладного огневиски, пока скрывающегося в корзинке для пикника на другом краю крыши. В магазинчике «ВВВ» тем временем плотно закрывались жалюзи на окнах — Илья Калинов, гордый из-за удачно отработанной смены, спешил вернуться в свой новый дом, чтобы успеть к ужину, который ему вот уже пару дней милостиво готовила его любимая Агнесс.