Звезды и подсолнухи

Члены Ордена Феникса прибыли в дом Чеховых через пару часов после происшествия, как только Пятнышко доставил тревожное письмо Кингсли, а тот послал патронуса с этим известием всем остальным. Первыми, разумеется, до дома на пригорке добрались Уизли. Молли, всклокоченная и заплаканная, вбежала в просторную гостиную раньше всех. Схватила сыновей за руки и, пригнув их ближе к себе, принялась обнимать, трясясь и захлебываясь во всхлипах. — Вас могли убить! Мерлин великий, что же вы наделали?! — Ну, началось… — недовольно заворчал Фред, пытаясь выкрутиться из плена материнских рук. — Все обошлось, нападение позади. Хватит, ты же нам шеи свернешь. — Что, если бы я больше не увидела своих мальчиков? Вы обо мне подумали?! Мистер Уизли, неловко покашливая, прошел в дом следом за женой, мягко похлопал по плечу смущенную представшей сценой Марию, вжавшуюся в кресло. — Ты в порядке, Мэри? Тебя не ранили? — В полном порядке, сэр. Нас не успели увидеть. Мистер Робардс спас нам жизнь. — А как твои друзья? Все обошлось? — У нас все хорошо, мистер Уизли, — ответил за всех Илья. — Маша права, тот человек очень вовремя предупредил нас. Еще пара минут, и пришлось бы сражаться. Илья стоял возле входа на кухню в гордом одиночестве — Асю решили сразу же отпустить домой, потому что из-за волнения ей стало дурно. Пьюси, как истинный джентльмен, вызвался проводить даму. Еще одним поводом оставить незнакомый дом стало то, что Эдриан прекрасно понимал — сейчас в фамильном гнезде Чеховых организуют общий сбор борцов сопротивления. Быть замешанным в чём-то этаком парню не хотелось — он только получил долгожданную должность, познакомился с девушкой мечты, осилил покупку своей первой небольшой квартирки. Собственная шкура была слишком дорога сейчас, когда появилось все, о чем он мечтал в течение всей своей недолгой жизни. Лезть на рожон не было нужды — Эдриан никогда не был воином правды или заступником обездоленных. Он только старался выполнять свою работу хорошо и жить по совести, как бы странно это ни было для выпускника «змеиного» факультета. Илья же за месяцы тесного общения с близнецами успел нахвататься от них противоречивых, буйных идей, героизма, и теперь шальная мысль о вступлении в Орден засела в его голове слишком прочно. Хотелось поприсутствовать хоть на одном собрании, чтобы понять, что к чему, а там уже и напроситься на подписание волшебного пергамента. Илья не был тем, кто боится трудностей — он всегда кидался в пекло первым, если представлялась такая возможность. Поэтому сейчас, ожидая встречи с главами Ордена Феникса, он чувствовал приятное волнение и нетерпение. Даже страх, кипевший в крови после не случившейся схватки, отступил, давая место томительному предвкушению. Через двадцать минут, следом за старшими Уизли, к крыльцу трансгрессировали Билл и Флер. Чарли пару дней назад отбыл в Норвегию, чтобы заручиться поддержкой местных волшебников-драконоводов, поэтому они были только вдвоем. — Мэри, tout ce qui s'est passé est horrible. Мне жаль, — затараторила француженка, стоило ей разглядеть в кресле поникшую, бледную ведьму. Тонкие холодные пальцы принялись ощупывать горящие щеки Чеховой, приглаживать растрепанные волосы. — Кингсли отправил патронуса, но мы почти ничего не поняли из его речи. Он очень спешил. Ох, ma chère, мне очень жаль, что это случилось с вами. На тебе лица нет. Билл же подошел ближе к Фреду и Джорджу, всмотрелся в их растерянные лица, подрагивающие от нервов бледные губы. — Как вы? Все в норме? — Почти, — отозвался Джордж. — Магазин. Они, наверняка, разгромили его, сравняли с землей, как и другие лавки. Наш магазин… — Кингсли и Люпин сейчас там. Решили подобраться поближе и все разведать, — заверил его старший брат. — Они все узнают и расскажут нам так скоро, как только смогут. Не нужно переживать раньше времени. Позволь более опытным волшебникам разобраться с этим. — Кто просил вас делать эти дурацкие плакаты?! Они чуть не погубили вас. Мои мальчики, мои милые мальчики… — не останавливаясь, причитала Молли, раскачивая согнувшихся в три погибели молодых людей из стороны в сторону. Вскоре чеховскую гостиную наполнили люди. Кто-то молча ждал шпионов из Косого переулка, кто-то пытался растворить волнение в виски, гостеприимно разлитом Николаем по стеклянным бокалам, а кто-то ворчал, проклиная страшные времена. Мистер и миссис Уизли, всласть набрюзжавшиеся о безрассудном поведении сыновей, наконец уселись на поднесенные Татьяной стулья. Тонкс, не пожелавшая умаститься на предложенное хозяевами кресло, вышагивала возле камина, оглаживала едва округлившийся живот и грязно ругалась не то на Пожирателей, не то на ситуацию в целом. Никто из работников Хогвартса, к сожалению, прибыть не смог — обстановка в замке оставалась напряженной. За окном тем временем принялся накрапывать мелкий дождь. Свинцово-серое небо заволокло черными тучами, массивными и тяжелыми, готовыми в любой момент обрушить на головы жителей деревни ливень. Деревья — темные хвойные и по-осеннему яркие лиственные — закачали кронами, треща и кряхтя, будто усилившийся ветер пытался с корнем вырвать их из земли. Кингсли и Люпин прибыли на место общего сбора, когда стрелки настенных часов перевалили за отметку «полдень». Дождь тем временем рассвирепел. Капли, барабанившие по стеклам и наружным подоконникам, стали значительно больше, падали чаще — грохот стоял такой, словно в цинковое ведро высыпали раз за разом по полной пригоршне сухого гороха. Мужчины, вошедшие в гостиную, выглядели непроницаемо серьезными, хоть в глазах таилось искреннее сожаление. По мантиям стекали ручьи дождевой воды — видимо, трансгрессировали они не к самому дому Чеховых. То ли побоялись «хвоста», а потому решили сделать круг, зайти со стороны реки, то ли хотели обсудить увиденное, придумать, как передать все близнецам, а потому задержались на улице чуть дольше. Завидев глав Ордена на пороге комнаты, Фред и Джордж тут же вскочили с дивана, но, напоровшись на неодобрительный и холодный взгляд матери, осели назад, напоминая нашкодивших подростков. — Всем доброго дня, друзья. Мистер Калинов, рады видеть вас в наших рядах. Наслышаны о вашей храбрости и приятно удивлены помощью Уизли и Чеховой сегодняшним утром. Но давайте отложим приветственные речи и посвящения на потом. Как вы все понимаете, нашего внимания ждут более важные проблемы, заседание мы начнем с произошедшего в магазинчике Фреда и Джорджа, — пробасил Кингсли, сдвигая со лба насквозь вымокшую шляпу. Кивнув, словно подтверждая его слова, Римус вытащил из-за пазухи несколько сложенных вдвое листов. «Ворованные протоколы», — догадалась Мария, всматриваясь в желтоватый цвет пергаментов и просвечивающие синие разводы чернильных печатей. — Это показания нескольких местных, добытые из отдела правопорядка министерства, — сообщил всем собравшимся Люпин. — Начать необходимо с них, потому что основную версию случившегося и суть проблемы вы, наверняка, уже знаете от ребят. Знаете ведь? — На их лавку напали Пожиратели из-за какой-то там шутки, — кивнула Нимфадора. — Это не все, — Римус принялся суетливо перебирать листы, выискивая нужный. — Фред и Джордж написали нам, что нападение было совершено из-за плакатов с Поттером. Все волшебники кивнули, заинтересованно поглядывая на близнецов — им не терпелось узнать, что же такого парни сумели изобразить, из-за чего Пожиратели сорвались на них, словно голодные охотничьи псы. — Почти по всем этим протоколам проходит похожая информация, — тяжело вздохнул Бруствер. — Мол, Уизли проявили неуважение к действующей власти, выставили министерство в дурном свете, и из-за этого к ним нагрянули «мракоборцы». — Они этих тварей уже мракоборцами называют? — вспылил Николай. — Где же это видано?.. — Это не столь важно на данный момент, — мягко прервал его гневный монолог Люпин. — Важнее то, что некоторые протоколы отличаются, — продолжил за ним Кингсли, вытягивая из стопки пару листов, помеченных красными чернилами в самом углу. — Мистер Джейкоб Салливан, младший помощник Робардса, заявил, что несколько патрульных, выходивших на обход ночью, долгое время крутились возле магазина братьев Уизли, пристально рассматривали его и о чем-то живо переговаривались, пытались заглянуть под жалюзи на окнах. Напоминаю, дорогие друзья, сомнительные плакаты были вывешены ранним утром. Чем обусловлен такой интерес? Уж точно не «Забастовочными завтраками», я полагаю. По рядам волшебников прокатился взволнованный шепот. — И это еще не все, — Римус поднял вверх правую руку, призывая к тишине. — Мисс Крокфорд заявила, будто собственными ушами слышала, как несколько Пожирателей договаривались сделать из этого дома местную «сторожевую башню» пару недель назад. Расположение у здания прекрасное — с крыши отлично просматривается весь переулок, главная дорога ведет к банку, неподалеку — камин, который тоже можно контролировать. И когда мы с Кингсли шли по переулку под «Дезиллюминационным», видели, как они обустраивают свое новое гнездышко. В окнах мелькали тени, на брусчатке около дома валялись личные вещи близнецов и Мэри. — Вы уверены, господа? Может, это был обыкновенный обыск? Стоит ли верить старой кошелке Крокфорд? — выкрикнула волшебница, пристроившаяся за камином. — У нее всегда были проблемы с головой, а уж теперь… — Если бы они хотели простого обыска, Робардс не прибежал бы к нам в мыле, вопя о том, что нас хотят взять в плен или убить, — возразил ей насупившийся Фред. — Кстати, о нем. Как ни прискорбно сообщать вам… Тело Робардса мы заметили на мостовой с тыльной стороны здания, за ним присматривало несколько Пожирателей, — добавил Бруствер. — У нас нет сомнений в правдивости информации от бывшего главы охраны и… Как вы выразились, миссис Скотт? «Старой кошелки Крокфорд». Пожиратели действительно собираются сделать из дома близнецов Уизли наблюдательную базу. Если бы не было необходимости сохранять здание — они взорвали бы его к Мерлину или сожгли, как и остальные лавки. — Постойте, постойте… Вы хотите сказать, что они собирались отнять наш магазин задолго до того, как мы развесили те плакаты? — недоуменно прохрипел Фред. — Получается, что так. Ваша выходка — даже не повод, а простое совпадение, которое позже они решили использовать против вас. И использовали весьма успешно, — пожав плечами, согласился Люпин. — Мне жаль, мальчики, что так вышло, но вы доигрались. — Да, наши люди видели ориентировки, на которых изображены вы двое. Какой бы ни была истинная причина захвата магазина, плакаты позволили им открыть на вас охоту. Так что теперь вы в розыске, Фред и Джордж. Мэри пока повезло — их троих не связали воедино. Ей ничего не угрожает, — дополнил слова Римуса Кингсли. Татьяна тихо и расслабленно выдохнула, украдкой утирая холодный пот со лба — новости о том, что дочь не попала под преследования, утешила ее хоть немного. Молли же, ощущая болезненную тяжесть в груди, охнула, хватаясь за быстро бьющееся сердце. Чувства мешались в ней. Хотелось пожалеть сыновей, спасти их от крадущейся по пятам опасности, приласкать, забирая их боль и волнение, но в той же мере сильно хотелось раздать каждому по крепкой материнской затрещине. Близнецы, недоуменно переглянувшись, повели губами, объясняя друг другу что-то вполголоса, живо передавая эмоции горечи, обиды, злобы своими хмурыми лицами. Вдруг Мария, до этого пугливо вжимавшаяся в спинку кресла, нарушила тишину: — Но почему сейчас?! У них было столько времени, чтобы выгнать нас… Фред и Джордж давали им бессчетное количество возможностей для того, чтобы открыть на них охоту, но Пожиратели не воспользовались ни одной, и только теперь… — Возможно, именно сейчас им понадобилась новая сторожевая башня. Или же проделки парней стали приносить настоящие неприятности — выбирай любую причину, Мэри, и все они будут правдивы. Но что послужило главным катализатором для их нападения — тайна, которую нам теперь не разгадать. Не забивай голову, пытаясь понять их мотивы, девочка. Есть более важные вещи, над которыми нам необходимо пораскинуть мозгами, — уверил ее Кингсли. — К примеру, нам нужно обсудить плакаты. Близнецы насупились и покраснели, будто ожидая, что мракоборец начнет отчитывать их, но по лицу главы Ордена скользнула едва заметная хулиганская улыбка. — Для чего нам обсуждать их? Мы с Фредом уже поняли, что так рисковать нельзя и бла-бла-бла… — Вот именно. Хочешь еще раз упрекнуть нас в безответственности, Кингсли? — Нет, я не собираюсь отчитывать вас, словно маленьких детей. Вы выросли, и теперь вольны распоряжаться своими жизнями сами. Но нам, возможно, полезно будет использовать этот метод давления, если война затянется. Ну, для деморализации противника. Покопавшись во внутренних карманах мантии, Бруствер достал скрученный рулоном глянцевый лист, развернул его и продемонстрировал собравшимся. Кто-то сдавленно захихикал, разглядывая тараканов-Пожирателей, кто-то неодобрительно покачал головой, а кто-то — например, миссис Уизли — чуть не упал со стула, задыхаясь от возмущения. — Зачем? — просипела она, опираясь на подставленное мужем плечо. — Чего вы хотели добиться, делая такое? Вас бы убили в собственных кроватях! — Это идея Фреда, — тут же выпалил Джордж, но, сообразив, что сдает брата с потрохами, поменял мнение. — Хотя… Постой, нет, я ошибся. Это общая идея. — Мы хотели привлечь покупателей, интересовавшихся защитными товарами, — попытался оправдать себя старший, выделяя слово «защитными» особой интонацией. — После всех тех случаев, когда наши изобретения использовали во вред… Мы не хотели, чтобы на нас нападали, будь уверена, мам. Мы просто пытались показать, для кого стараемся, выпуская защитные палатки и палочки-отвлекалочки. Хотели отогнать «неправильных» покупателей. — Они собирались выпустить новую защитную коллекцию, а «Пророк» отказал в рекламе, вот и позволили фантазии разыграться, — тут же встала на сторону близнецов Мария. — Прошу, миссис Уизли, не ругайтесь. — Уверена, если бы не давняя договоренность о базе на месте вашего дома, вас действительно объявили бы преступниками только за эти шуточки, — усмехнувшись себе под нос, вынесла вердикт Тонкс. — Времена сейчас неспокойные — лишнего слова не скажи. На министерских предателей смотреть можно только с их разрешения, желательно при этом кланяться. Слышали, наверное, про моего отца? Ляпнул какую-то глупость насчет охоты министерства за Гарри, выпивая с коллегами в пабе, и уже на следующий день ему пришло письмо. Представляете? За глупые сплетни — письмо. А что бы с вами сделали за эту наглую насмешку, Фред и Джордж? Рисковые вы парни… Члены Ордена удивленно оглянулись на Нимфадору. Повисшая в комнате тишина заставила девушку смутиться. — Ну, что вы? Не согласны со мной? Это слишком дерзко даже для Уизли. — Мы не совсем поняли тебя, Тонкс. Про какое письмо идет речь? — объяснила напряженное молчание Татьяна. — Какая-то повестка? — Хуже, — ядовито усмехнулся Римус, откидывая с глаз налипшую на лоб мокрую челку. — Письмо, пришедшее ее отцу — приглашение в министерство на допрос. Их сейчас рассылают каждому маглорожденному, неугодному новому правительству. Все звучит безобидно, пока не попадешь в зал суда. Там оказывается, что ты добровольно пришел сдаваться в «комиссию по учету магловских выродков». А оттуда два пути — в подземелья министерства или в Азкабан. Каждого волшебника, сидящего в гостиной, название «надзорного органа» заставило вздрогнуть, с отвращением передернуть плечами. Носы Чеховых одинаково дрогнули в омерзении. — Как-как, Римус? «Выродков»? — Николая начинала пробивать яростная дрожь. — На выродков больше эти министерские крысы похожи, чем маглорожденные. Что за дрянь смогла придумать такое название? — Кажется, мы знаем, что за дрянь, — почти хором ответили ему Фред и Джордж, переглядываясь. — Амбридж? — спросила у Бруствера Маша, словно озвучивая невысказанные догадки близнецов. Глава Ордена кивнул, сочувственно глядя на Тонкс. — Так что с твоим отцом, Дора? Его схватили? — Он не дурак. Сразу раскусил, к чему это гадкое посланьице. Сбежал в леса тем же вечером. Люпин, видя, как рука его жены цепко вжалась в живот, тут же бросился к ней, усадил на заботливо подставленный Марией стул. — Болит? — Тянет немного, — отмахнулась девушка. — Это из-за волнения за папу. Не переживай, врач сказал, что такое бывает. — Прекрати фантазировать о самом ужасном, что только может случится, — угрюмо выдохнул оборотень. — Угробишь себя. И… И ребенка нашего тоже угробишь. Он чувствителен к твоим эмоциям. Такие подвижки в его отношении к их ребенку невероятно радовали Машу, но Тонкс, кажется, были неприятны из-за своей ничтожности — волосы ее тут же поменяли цвет на пепельно-серый, а пальцы с двойной силой сжали ткань свитера на животе. — Я сама буду решать, что мне делать, ясно? И уж поверь, я — не та, кто будет вредить своему малышу. «Римус, по крайней мере, старается проявлять заботу», — подумала Чехова про себя, возвращая внимание к Кингсли, прокашлявшемуся в кулак. — Раз уж мы коснулись этой темы, я хочу рассказать о том, как следует действовать, если и вам придет такое письмо. А оно придет, Артур, — рыжеволосый мужчина вздрогнул от того, как неожиданно упомянули его имя. — Наши люди передавали, будто бы видели вас с сыновьями в списках тех, кого скоро должны вызвать. — Мы чистокровные, — взвинчено выкрикнула Молли, не понимая, насколько в этот момент напоминает надменных Малфоев. — Мы есть в этом дурацком перечне древнейших чистокровных семей. С чего бы нас допрашивал контроль «магловских выродков»? — Вы проходите по другому пункту для задержания, уверяю. Они знают, что ваш сын сбежал с Поттером, знают о том, каких вы взглядов. Даже о цели поездки Чарли в Норвегию, кажется, догадываются. Вас вызовут не к комиссии, а сразу в визенгамот. Письмо в вашем случае — всего лишь дело времени. Как было делом времени нападение на магазин близнецов. Вас заберут не за магловскую кровь, а за предательство волшебной крови, Молли. Когда Бруствер закончил перечислять леса и горы, в которых можно безопасно скрыться на время, со всех сторон от волшебников посыпались вопросы: — А мои? Моим собираются прислать? — Кингсли, умоляю, спроси своих информаторов о фамилии Данлоп. Если что-то о них есть — я отправлю сову сегодня же. — А если у них маленький ребенок? Мальчику нет и года. Им куда податься? В лесу найдется пачка чистых подгузников и бутылка молочной смеси? — То, что ты рассказываешь — катастрофа. Половина магической Британии имеет смешанную кровь. Что тогда? Всем спрятаться? — Друзья, прошу вас, — низкий голос Бруствера работал не хуже приворота Басмановых — все тут же умолкли, внимательно взглянули на главу Ордена. — Я понимаю ваше волнение. Такие уж времена. Все, что мы можем — ждать, защищать близких и помогать сопротивлению. — Всю жизнь просидим по норам и пещерам, — тяжело выдохнул кто-то с задних рядов. — Всего лишь до тех пор, пока Гарри не решит открыто противостоять, — тут же заверил недовольных Люпин. — Не думаю, что он продержится в тени больше полугода. Джеймс бы не продержался. Услышав имя погибшего члена Ордена, каждый, знавший его лично, почтительно склонил голову. Мария же, повернувшись к Джорджу, одними губами спросила: — Отец Гарри? Джордж подтвердил правильность ее догадок кивком, попытался выдавить из себя успокаивающую улыбку, но не вышло — лицо его содрогнулось в измученной гримасе. — Кстати, о Гарри. Кто-то знает о переполохе в министерстве? — спросил окружающих Кингсли. Почти все отрицательно качнули головами, и лишь Люпин, Николай Чехов да мистер Уизли кивнули, морщась так кисло и недовольно, будто съели лимон. Бруствер, раздумывая над тем, как преподнести информацию, отвернулся к окну, в которое настойчиво били дождевые капли и злые порывы ветра. Молчание затянулось на несколько минут. — Ну, так что было в министерстве? — поторопил его Джордж. — И как это связано с Гарри? Однако мракоборец, кусая губы, продолжал молчать, хмуро сверля глазами непогоду, будто она была виновата во всех ужасах, случившихся с их миром. — Видели листовки об особо опасных беглых преступниках? Ну, те, что расклеивало всюду министерство год назад, — подсказал, как начать повествование Люпин. — Они выпустили новую партию позапрошлым вечером. Пока успели развесить только на главной улице, но этого уже достаточно. Мы сдернули со столбов парочку, чтобы показать вам. Увы, их успело размыть дождем, когда нам пришлось уходить от патруля через Лютный переулок. На этих листовках Гарри. — «Нежелательное лицо номер один». Так теперь его именуют в министерстве магии, — закончил Кингсли, наконец разворачиваясь лицом к волшебникам. — Страх перед именем лишь усиливает страх перед тем, кто его носит, а? — усмехнулся Фред, потирая ладони. — Так говорила Гермиона? Наш Гарри теперь такая важная персона, что его боятся? Любопытно. Как почетно быть знакомым с преступником, который приводит в ужас само министерство магии, правда, Джорджи? — За него положена награда, — продолжил Кингсли, совершенно не оценивший шутки Фреда. — И за тех двоих, кто был приближен к мальчику на момент исчезновения, тоже кое-что обещают… Молли, и до того слабо опиравшаяся о плечо мужа, чуть не сползла на пол, хватая воздух ртом, будто рыба, выброшенная на берег. — Ронни? Но… Как? Мой сынок… Они ведь всего лишь дети, Кингсли. Даже Хогвартс не окончили! — Для Сами-Знаете-Кого они — главная угроза. И он не будет гнушаться даже таких методов. Поэтому отныне для всех законопослушных жителей магической Британии ваш сын, Молли и Артур, является пособником сбежавшего преступника. Близнецы кинулись к матери, замечая, как и без того бледное лицо ее начинает нехорошо зеленеть. — Принеси водички, мам, — скомандовала вскочившая с кресла Мария. — Я за нашатырем и горькой полынью. Привести волшебницу в чувства удалось нескоро. Зеленца кожи все никак не уходила, и теперь окружающим стало казаться, будто Молли не хватает кислорода. Грудь ее часто вздымалась в попытках сделать полноценный вдох, а трясущиеся пальцы безуспешно пытались оторвать от горла ворот колючего свитера. Потому Люпин и Кингсли попросили Татьяну сопроводить ее в ближайшую комнату, чтобы та могла прилечь и передохнуть, а после пятиминутного перерыва, поняв, что вниз они вряд ли спустятся скоро, приняли решение, что собрание продолжат без них. — Именно из-за этого, Артур, вам и нужно быть настороже, — вновь прокашлявшись, продолжил рассказ Бруствер. — Идеальным вариантом станет бегство из министерства. Даже не пытайся уволиться — заподозрят неладное и пришлют письмо раньше времени. — Бегство? — мистер Уизли, кажется, не верил своим ушам. Очки, и без того державшиеся на голове кое-как, съехали на самый кончик носа, делая его внешний вид еще более потерянным. — Я бы с радостью бежал. Сам понимаю, какие времена наступают. Но информация, которую добываю я… — Ее будет добывать Николай, — голосом, неприемлющим возражений, прервал его глава Ордена Феникса. — Пойми, что каждый твой выход на работу может стать трагедией для всей вашей семьи. Подумай о детях и жене. — Но как же мне кормить их? Да и наш дом… — Кстати, о доме, — добавил Люпин. — Лучше бы вам провести хотя бы несколько месяцев не здесь. Бежать нужно не только из министерства, но и из Норы. — Почему? — Возможно, сейчас кажется, что волноваться не о чем. Прошлое нападение на Нору во время свадьбы — чистая случайность, да. Какой-то дурак так упорно называл Сами-Знаете-Кого по имени, что заклинание «Табу» созвало в ваш дом всех Пожирателей, что были на южном побережье. Они, увидев вас, сразу поняли, на кого наткнулись. Теперь же магические барьеры вновь работают. — Обязательно есть какое-то «но», верно?.. — предположил Артур, в нетерпении подскакивая на ноги. — Да, «но» есть. Полумагловская деревушка — слишком уж примечательная точка на карте, чтобы упустить ее из виду. Скорее всего, они ориентировались по ней, а потому запомнили примерную местность. — И что же теперь? — Они могут прочесывать лес, в надежде наткнуться на ваш дом вновь. — Но магические барьеры… — Не стоит так рисковать безопасностью, Артур. Переждите хотя бы до Рождества, а потом уж посмотрите по ситуации. Дайте Пожирателям забыть о вашей семье. — А ведь это касается безопасности Чеховых в той же мере, в которой касается нашей, — всполошился Уизли. — Раз уж они станут прочесывать леса, то и этот дом мы теперь не сможем использовать в качестве штаба… — Успокойся, — Чехов попытался усадить друга на стул, но нервы заставили Уизли заходить из угла в угол, обойти гостиную кругом. — Нас не будут искать так целенаправленно, как вас. Но даже если и наткнуться на наше гнездышко ненароком, то пройдут мимо. Дом ведь совсем не похож на ваш. А за нашу «систему безопасности» можешь не переживать. Когда фундамент только начинал строиться, Татьяна поколдовала над порогом так, что не то, что Пожиратели — сюда мышь не пролезет без нашего разрешения. — Охотно верим — наслышаны про умения Татьяны. Но табу-слова не называйте, — наставляюще-важно кивнул Люпин. — Так, на всякий случай. Свадьба в Норе уже показала, какого уровня черную магию использует наше новое правительство. Слово-табу сумело пробить защиту, возведенную лучшими мракоборцами. — Предупрежден — значит вооружен, — ответил ему Николай. — Будьте уверены, друзья. Пока кто-то из вас не проколется, здесь — как у Христа за пазухой. Наша семья будет крайне осторожной. — Прекрасно, — мистер Уизли остановился, схватился пальцами за остатки рыжих волос на голове. — Тогда… Мы уедем к старшему сыну. Или к Мюриэль, она точно согласится принять нас. — Артур, вы можете остаться здесь, — заверил его Чехов. — Вы приютили меня, приютили мою дочь, когда мы оказались в беде. Настал черед отплатить вам добром. Дом большой, места хватит всем. — Я… — мужчина вновь заходил кругами, бросая невидящий взор то на возвышения шкафов с книгами, то на картины, появившиеся на стенах совсем недавно. — Неудобно как-то… Не знаю, как поступить правильно. Мне надо посоветоваться с женой. Сделаем так, как будет лучше для всех нас. — Мы остаемся в любом случае, — тут же дал ответ Чехову Джордж. — Я, мой брат и Мария. — Удивительно, что она остается в собственном доме, правда? — фыркнул Фред, пихая близнеца под локоть. — Ты гений, Джордж. — Есть возражения? — О, нет. Здесь куда лучше, чем у Мюриэль или в «Ракушке». Тетка сделает нашу жизнь похожей на ад, особенно тогда, когда мы решим возобновить совиные пересылки. А у Билла и так места мало — мама и папа едва ли смогут быть там, не тесня молодых. — Решено, — улыбнулся близнецам Чехов. — Попрошу жену постелить вам в верхней гостевой. «Бывшую жену», — собиралась поправить отца Мария, но зубы молниеносно, в самое нужное время прикусили язык. — «Не время для разбирательств, кто бывший, кто нынешний. Главное — что мы останемся здесь. Дом Чеховых вновь станет нашей крепостью». — Так что же насчет «министерского происшествия»? — вдруг вспомнил об угасшей теме Илья Калинов. — Вы скачете с темы на тему так, что в голове все смешалось в кашу. Министерство, Поттер, преступники… То, что произошло, касается листовок, о которых вы говорили? — Отчасти, — хмыкнул Люпин, с любопытством оглядывая озадаченное лицо русского, исполосованное крупными шрамами. — Вчера днем Гарри, Рона и Гермиону видели в министерстве. И большая часть листовок с их лицами теперь осела пеплом где-то в мусорных баках — они почти все сожгли. Такой переполох устроили! Ох, если бы они попались… Смешливые морщинки, распустившиеся в уголках голубых глаз, обрамили их гордое, довольное, почти по-отечески счастливое сияние. Римус, подбоченившись, осмотрел присутствующих, ожидая такой же восторженной реакции. Члены Ордена зашептались, перевешиваясь через спинку дивана, сдвигаясь друг к другу на стульях: — Гарри?! — Быть того не может! Зачем ему появляться в министерстве? Он ведь отправился в странствие, как Дамблдор до этого. — Нет же, он ищет базу Пожирателей, на которой прячется Тот-Кого-Нельзя-Называть, чтобы вступить с ним в схватку лично!.. — Это пересуды, — тут же заявил Кингсли. — Штаб-квартиры Пожирателей, странствия, специальные обряды… Мы не узнаем правды, пока сам Гарри не расскажет нам ее. До того момента, пока он не обратится за помощью лично, мы его не увидим. Поэтому собирать сплетни и россказни по барам не советую — правда может оказаться куда более прозаичной. — Ладно, — согласился Джордж, восхищенно переглядываясь с Фредом. — Но как им удалось забраться в министерство и спалить целую партию листовок? И что они хотели? — Да, какой была их цель? — Точно сказать никто не может, — выдохнул Артур, вновь принимаясь расхаживать взад-вперед. — Я столкнулся с ними на нижнем этаже, когда они улепетывали от дементоров и кучки мракоборцев. Доля секунды — я даже не поверил в то, что вижу их наяву. А потом они бросили несколько заклинаний в кипы листовок и прыгнули в один из каминов. Пожар тушили так долго, что огонь успел охватить и некоторые отчеты новых «мракоборцев». Министерство понесло колоссальные убытки. Сами-Знаете-Кто наверняка в бешенстве. — Во дела, — усмехнулся Фред. — Почему ты не рассказал нам об этом? — Не стоит делиться информацией просто так, вне собраний Ордена, — строго предупредил его Люпин. — Кто-то может перехватить ее, и тогда нам всем не поздоровится. Помните о том, что говорил Грозный глаз на каждой встрече. — «Постоянная бдительность», — невесело прошептала Нимфадора, вспоминая погибшего наставника. — Он был бы рад, Римус, если бы узнал, как ревностно ты охраняешь тайны Ордена. На небритом лице оборотня проступила смущенная улыбка, заставившая оголиться, выбелиться несколько глубоких, давно зарубцевавшихся шрамов. «Этим они чем-то похожи с Ильей. Все в шрамах, хотя недостойны их. Наверняка, многие заработали лишь потому, что боролись за жизнь», — печально задумалась Мария. Однако, обведя взглядом окружающих её людей, она поняла, что шрамы украшают тела каждого из них. Вот Джордж, тепло улыбающийся из-за проделки младшего брата, Гарри Поттера и Гермионы. Он был повернут к ней здоровым ухом, но на другой стороне его головы, прячась за прядками рыжих волос, зияла дыра, украшенная расползающимися от нее рваными лучами. Фред, поймав взгляд лучшей подруги, хитро подмигнул ей, обнажая небольшой шрам на виске — он остался после той страшной ночи, когда его подвергли двойному «Круцио». Одним лишь старым богам известно, как еще Пожиратели измывались над ним до того, как на подмогу Уизли пришел их «отряд», а потому историю происхождения этого шрама Маша не знала. Спрашивать не хотела — боялась вновь окунуть друга в дурные воспоминания, ковырнуть старую, едва зажившую рану. Вообще, у Джорджа и Фреда была еще целая куча шрамов, скрытых под одеждой: от неудачных полетов на метле, квиддича, взорвавшихся изобретений и лазанья по деревьям в детстве. Но все они были приобретены в мирное время, а эти два — зияющая дыра вместо уха и распоротый висок — напоминания об ужасных вещах, случившихся с ними во время магической войны. У ее родителей тоже были шрамы. У Николая — чуть повыше запястья, кривой и бугристый. Отец отдал часть своей крови, чтобы связать себя с бывшей женой узами, пожертвовал целостностью кожи ради любви. Пусть и не взаимной. У мамы тоже был такой, но гораздо более опрятный, тонкий — она фанатично втирала в кожу восстанавливающий крем, чтобы о постановлении магического суда ей напоминало как можно меньшее количество вещей. Отдельного же внимания были достойны шрамы на предплечье Татьяны, увивающие ее руку, словно чудное украшение — ожоги от «уз», плата за желание помочь в драке, вырваться из дома вслед за бывшим мужем. Их она смазывала не так тщательно, а носила с гордостью. Мистер Уизли, наверняка, был наименее «травмированным» из всех них — его бледная кожа, усыпанная веснушками, не содержала на себе ни единой видимой отметины. Тем не менее, Мария знала об одном шраме на его грудной клетке, тщательно скрытым под клетчатой рубашкой — он заработал его еще в первой магической войне, когда пытался защитить беременную близнецами Молли от нападения неизвестного Пожирателя. Тонкс и Бруствер были усыпаны мелкими, аккуратными шрамами, почти незаметными невооруженному взгляду — их исполосовали проходившие по касательным заклинания. Работа в мракоборческом подразделении накладывала свой отпечаток на их тела. Если на коже других сражения со злом оставляли редкие отметины, то Нимфадора и Кингсли были поцелованы богиней боя и смерти чаще остальных. А оттого носили эти шрамы гордо, словно медали, подтверждающие их отвагу. На каждом волшебнике, сидящем сейчас в их гостиной, Мария, нашла шрамы. Толстые, скрюченные и выпирающие; тонкие и изящные, будто росчерки пера; ломаные и длинные, словно разряды протянувшихся по небосводу молний — все они рассказывали ей истории. «Как же я надеюсь, что никто не приобретет новых. Достаточно с нас страшных баек про сражения и облавы», — немного наивно подумала про себя Чехова, оглядывая собственные руки. После выброса на кончиках пальцев все еще оставались мелкие, резанные полосы, прямо там, откуда из ее тела выходила магия. От мыслей о вернувшейся силе стало теплее. В районе солнечного сплетения зашуршало, закопошилось нечто радостное и горячее, будто желая лишний раз напомнить о себе.

***

Ноябрь, пришедший вслед за октябрем, проливал над всей Британией нескончаемые ливни. Небо чугунного цвета давно стало привычным, а увесистые, плотные черные тучи встречали просыпающихся утром вместо рассвета, желали доброй ночи вместо заката. Солнце даже не думало выглядывать из-за неприступной хмари, гонимой усилившимся ветром. Вода в реках из-за частых дождей стала мутной и грязной — к берегам тащило весь мусор, смытый с полей и пригорков. Крупные дождевые капли, гулко, словно по кожаной поверхности барабана, стучащие по водной глади, делали даже самые тихие водоемы неспокойными. Звук в часы проливных дождей был такой, будто шумел целый водопад. Реки бурлили, кипели, вспухали над кромками русел, топя прибрежную землю студеной водой, мешали по пляжам вязкую грязь, омывали голыши. Деревья, которым не посчастливилось вырасти у рек, казались мрачными чудищами, пришедшими на водопой — давно опавшая листва оголила скрюченные ветви, выставила напоказ мокрую, поблескивающую кору, а ветер клонил их к реке. Погода словно чувствовала настрой магической части «туманного Альбиона», оплакивала погибших вместе с волшебниками, тряслась в лихорадке страха. Чем дальше было от яркого, дышащего теплом и свободой лета, тем критичнее становился настрой участников сопротивления. Борьба становилась не быстрой схваткой, в которой «все или ничего», а тянулась, выкручивала жилы, по капельке вливала в души сомнения, отвращение, усталость и страх, сводя с ума. Страх успел проникнуть в каждую семью, тонким кружевным саваном накрыть всех ее членов, заставляя не спать ночами, задыхаясь в приступах паники. Даже те, кто в прошлые дни был далек от политических интриг и сражений со злом, теперь ощущал все ужасы положения на собственной шкуре. Прежней волшебной Англии больше не существовало. Не такие уж давние воспоминания простой размеренной жизни теперь казались далеким, блеклым, почти забытым сном, чудом сохранившимся обрывками в тайных уголках подсознания. Не было больше того, что привычно и тепло грело душу магов еще полгода назад. Косой переулок почти полностью был разграблен, в то время, как Лютный продолжал здравствовать и процветать. Были разрушены, выжжены до пепла большинство смешанных поселений — волшебников убивали за то, что те смели жить бок о бок с маглами. Список «магловских выродков» рос день ото дня — не было семьи, чьим знакомым или друзьям не прислали бы письмо об обязательной постановке на учет и конфискации якобы краденной палочки. Из Хогвартса шли тревожные письма — Джинни предпочитала умалчивать обо всем, кроме уроков, но по дрожащему почерку и сухому слогу все было и так понятно. Даже в больнице, остававшейся последним оплотом прежней мирной жизни, обстановка накалилась до предела. Больным в отделении проклятий перестало хватать места — койки приходилось занимать в отделении не магических болезней. Здоровых не выписывали сразу — даты на официальных бумагах проставляли задним числом, документы на выписку готовили только через пару дней после фактического выздоровления, давая пациентам время на то, чтобы те могли бежать из города или страны. Конечно, за выбивание подобной «форы» молодым целителям могло достаться, но видеть слезы и мольбы было страшнее, чем фантазировать о возможном наказании. Безбашенность молодости и жажда справедливости отводили от них дурные мысли, каждый раз заставляли верить в лучшее. И им действительно крупно везло. Пожиратели вмешивались в дела больницы крайне неохотно — то ли брезговали смотреть на корчащихся в муках, то ли занимались чем-то более важным. И больница от этого была только в выигрыше. Каждый раз, когда им удавалось скрытно выписать очередного маглорожденного, Маша от всего сердца благодарила старых богов за то, что обстоятельства сложились именно так. Как бы ни было печально за кого-то другого, страдающего от стальной хватки контроля нового правительства, попустительство в отношении колдомедиков было ей на руку. Не в последнюю очередь потому, что в больнице оставался кое-кто слишком важный для нее, слишком уж «энергозатратный», кому никак нельзя было попадаться в лапы заинтересованных им темных магов. День за днем, заглядывая в бывшую «купольную» палату, Чехова надеялась, что сегодня мистер Блэк придет в себя и она сможет сделать хоть что-то — начнет давать ему «Оборотное», выкрадет, прикроет заклятием невидимости. И день за днем он оставался без сознания, хоть радовал результатами исследований — кровь почти восстановилась, а магическая кривая порой поражала скачками до неприлично высоких отметок. Блэк всегда был бойцом, и на этот раз он сражался с самим собой, с самой смертью так отчаянно и безустанно, что его полное выздоровление казалось лишь вопросом времени. Но этого самого времени катастрофически не хватало. При мысли о возможном раскрытии его личности внутри Чеховой начинал клокотать ужас. Они с Эдрианом слишком долго боролись за него, слишком уж много сил вложили в это дело. И теперь отдать его в лапы приспешников Волан-де-Морта было бы вдвойне обиднее, чем потерять от проклятия. Каждый чувствовал, будто противостояние Пожирателей и сопротивления с каждой секундой отгрызает от остатков времени жизни по куску. Все знали, что редкие схватки, пакости, налеты — всего лишь игры, предупреждения, мячом скачущие между двумя конфликтующими сторонами. Главная схватка ожидала всех впереди, но от этого менее страшно не становилось. Всякий раз, когда вести об очередной облаве и новых смертях долетали до девушки, она с ужасом задумывалась о том, сколько же времени осталось у нее самой. Будущее виделось совсем не радужным, но сдаваться она точно не собиралась.

***

Пятого ноября ситуация с мистером Блэком незначительно, но сдвинулась с мертвой точки. Уже перед самым концом смены, когда Мария завершала обход своих тяжелых и зашла в палату к нему, чтобы проследить динамику лечения, Сириус несмело, едва заметно приоткрыл глаза, задвигал темными зрачками, будто пытаясь разглядеть ее лицо, понять, кто находится рядом. — Мистер Блэк! Сириус! — ведьма, теряясь в ощущениях счастья и волнения, тут же кинулась к больному, с опаской, осторожно тронула его за сухую, истощенную руку, почти машинально измерила ускорившийся пульс. — Это я, Мэри Чехова. Вы меня слышите? Мистер Блэк, если вы слышите — попробуйте кивнуть или моргнуть. Мне нужно знать, что к вам вернулся рассудок. Волшебник перевел на нее затуманенный, рассеянный взгляд и медленно, словно это стоило ему огромных усилий, опустил веки. По впалым щекам от взмаха длинных черных ресниц бросились пугливые тени. — Прекрасно. Как же я рада, что вы пришли в себя! Синие глаза распахнулись вновь, глядя на девушку с немым вопросом, надеждой. Иссушенные губы дрогнули, подвернулись не то в судорожном вдохе, не то в попытке произнести что-то. — Вам пока лучше не говорить, — растерянно проронила Мария, укладывая ладонь на грудную клетку, чтобы убедиться, что его дыханию ничего не мешает. — Ваши легкие были повреждены одними из первых. Кажется, вобрали в себя большую часть проклятия. Вначале может казаться, что кислорода не хватает, и это абсолютно нормально. Медсестры с поста делают вам ингаляции дважды в сутки. Скоро должно стать легче. Сириус еще раз поджал губы, заворочал во рту рассохшимся, пухлым языком — теперь русская окончательно поняла, что он пытается что-то ей сказать. — Вы пробыли тут очень долго, Сириус. Больше года мы пытались избавить вас от джинна, а после… Мы уже не надеялись, что вы очнетесь. Хотели прибегнуть к радикальным мерам. Хорошо, что вы соизволили прийти в себя самостоятельно. Поверьте мне, наши методы не пришлись бы вам по душе. Уголки губ Блэка слабо дрогнули, дернулись вверх, обозначая, что ему забавно слышать серьезную речь о «радикальных мерах» от нее, бывшей девчонки-школьницы, жившей в его доме на рождественских каникулах. — Вы, наверное, чувствуете себя настоящим путешественником во времени. Открываете глаза — а мир совсем другой. Даже воздух, кажется, стал другим. Рассказать вам, что произошло за время отсутствия? Он медленно, осторожно сдвинул голову на подушке, кивая, вглядываясь в лицо Чеховой заинтересованно, любопытно. «Наверное, в моем повзрослевшем лице он пытается прочитать события прошлого. Разглядывает морщинки, с ужасом видит поблекший блеск глаз. Может, ищет на мне шрамы», — тут же с жалостью подумала Мария, ощущая на себе неподъемную ношу знания — ей было известно, что Гарри и его друзья, а также добрая половина Британии в бегах, министерство захвачено, и всюду царит запустение. Ему же только предстояло свыкнуться с этой мыслью, научиться жить в новом мире. Притянув к себе стул из угла палаты, девушка села, схватилась пальцами за пуговицы на халате, принялась перебирать их, пытаясь собраться с мыслями. Теперь, кажется, ей стали понятны долгие затишья в речи Кингсли тогда, когда он сообщал Ордену дурные вести — необходимо было собраться с духом, решить, с чего начать, как подвести к новости так, чтобы она не стала для кого-то ударом. Сириус же за время болезни не утратил вздорного, взбалмошного характера — стоило ему решить, что молчание ведьмы слишком уж затянулось, как палата наполнилась сиплым, тихим, но требовательным мычанием. — Хорошо-хорошо, я расскажу. Только пойму, с чего начать свой рассказ. Пациент показал отношение к ее нерешительности, раздраженно закатывая глаза. — Ладно, я вас поняла, Сириус. Начну с начала. Они просидели вдвоем в палате все оставшееся время до конца смены. Чехова, ужасно волнуясь, раз за разом сглатывая вставший поперек горла ком, вспоминала все: битву в Отделе тайн, отставку Амбридж, массовые побеги Пожирателей, открытие магазина близнецов и их громкий успех, русский бал, нападение на Хогвартс, смерть Дамблдора и недавнее исчезновение Гарри. Сириус, слушая ее тихий, порой переходящий на шепот голос, ощущал, будто кошмары, державшие его разум в заточении все это долгое время, вдруг стали явью. Он мог принять захват власти, свыкнуться с мыслью о том, что товарищи его безумной кузины присоединятся к ней в фанатичной службе тьме. Но смерть Дамблдора, исчезновение крестника и его друзей… Он не мог и представить себе мира, в котором нет этих людей, так важных сердцу. Заметив, что глаза мужчины наполнили слезы, Мария крепче обхватила пальцами его руку, сжала, пытаясь показать, что он не одинок. — Я понимаю, вам нужно свыкнуться с этим, но… Жизнь продолжается, Сириус. Дамблдор точно хотел бы, чтобы вы были сильным сейчас, не растрачивали энергию на скорбь, а старались поправиться. Вам как можно быстрее нужно восстановить хотя бы часть своих функций, и тогда… Мы примем решение, как спрятать вас от Пожирателей. Здесь оставаться больше небезопасно. Мужчина, измученно оглядывая лицо ведьмы, слабо кивнул, но, вспомнив вдруг о чем-то, оживился, зашевелил желваками под кожей. — Г… Га… — Гарри? Не найдя в себе сил, чтобы вновь кивнуть, Блэк тяжело прикрыл веки. — Мы не знаем, где он сейчас и что с ним происходит. В последний раз Орден видел его в министерстве. Мистер Уизли сказал, что они улепетывали от мракоборцев и кучи дементоров. Думаю, раз они забрались туда, им что-то было жизненно необходимо. Возможно, они ищут что-то, что поможет в борьбе. Но одно мы знаем точно — он жив. Если бы он погиб, то об этом бы трубили из всех утюгов. — Д… Да-а-а… — шумно выдохнул Сириус. — Да… Он гордился Поттером. Это было заметно по масляному блеску синих глаз, белозубой, трудно давшейся ему улыбке. Маша, тепло улыбаясь в ответ, уверенно кивнула — она тоже была горда тем мальчиком, которого пару месяцев назад утешала на заднем дворе Норы. — Гарри — герой сопротивления. Последняя наша надежда. И вы, мистер Блэк, должны брать с него пример и быть героем, помочь ему в борьбе. Но для этого необходимо поправиться. Поэтому прошу вас — отдыхайте, не пытайтесь больше говорить или, не дай бог, вставать. Поспите. А завтра я приду, поставлю вам новую капельницу восстанавливающего зелья и расскажу о чем-нибудь еще. Идет? Он вновь улыбнулся ей, поудобнее устраиваясь на кровати, показывая, что готов ждать. Когда время смены подошло к концу, а коллеги-целители заспешили по коридорам в сторону каминов, Мария перехватила Эдриана, внезапно пропавшего в полдень, возле отделения зелий. — Эдриан. Эдриан, эй! Прием! — зашипела она, касаясь плеча друга, привлекая к себе внимание. Он, не ожидавший встречи, подскочил, нервно заозирался. — Салазар великий, Мэри! Напугала! У привидений Хогвартса научилась таким фокусам? — Каким? — Появилась из ниоткуда, вопишь, как банши. Их школа. Кровавому Барону такое нравилось. Девушка отмахнулась, смешливо закатывая глаза. — Шутка не засчитывается. Я искала тебя. Ты что, простоял тут весь день? По нездоровому румянцу, накрывшему щеки парня, стало ясно — если не весь день, то большую его часть. — А что, не имею права? Местный сестринский пост совсем обленился — не хотят приносить зелья в срок. Хайд просила меня следить за поставками. — Уверен? — Ага. Абсолютно точно. — А если я спрошу у Хайд?.. Пойманный на лжи, Пьюси тяжело выдохнул, закрывая слезящиеся от недосыпа глаза ладонями. — Ладно, раскусила. Она попросила только один раз, утром. — Только не говори мне, что отлыниваешь из-за Агнесс. Я целый день возилась с тяжелым ирландцем, меняла повязки с бальзамом каждый час, а ты… Это хуже предательства. На лице Пьюси однако не проскользнуло и тени стыда. — Это тебе за тот раз, когда ты прогуливала работу, а нам говорила о страшном «Обсыпном». Теперь в расчете. Чехова фыркнула, по-собачьи потрясла головой, стремясь сбежать от воспоминаний тех позорных месяцев. — Проехали. Есть новости поинтереснее. Во взгляде напарника загорелся огонек интереса. — Ты про что? — Расскажу, если перенесешь меня к реке возле моего дома. У самой пока трансгрессия совсем не выходит. — А камины? Что-то случилось, и теперь не хочешь показываться Уизли на глаза? — Пьюси осмотрел ведьму с ног до головы. — Со своим поругалась? Или, может, родители? — Нет, все хорошо. Просто… Нужно немного времени, чтобы побыть одной, поразмыслить. В доме слишком много народу — родители, парни, мистер и миссис Уизли обещали заглянуть. После случившегося в лавке меня и на шаг от крыльца не отпускают без провожатого, сам знаешь, а я… — Ладно, это уже не мои проблемы, — нахмурившись, прошептал Эдриан. — Идем в холл. Перемещения трансгрессией теперь стали для Чеховой чем-то из ряда вон выходящим. Самой не выходило — силы, пусть и прибывавшие с каждым днем, в момент растрачивались при попытке «скачка», не позволяя преодолеть даже пары метров. Близнецы раз за разом отказывали ей в помощи — всё боялись, что трансгрессия на большее расстояние расщепит ее или сердце не выдержит. В отчаянии Мария даже пыталась упросить отца, но он, наслушавшись страшных историй от Молли и Артура, теперь и сам трансгрессировать опасался, каждый раз припоминая об ответственности за сопротивление, мол, если их погубит «глупая телепортация», свите Волан-де-Морта проблем только поубавится. «Не хочу давать им повод для радости», — доказывал он свою позицию дочери. Поэтому теперь, когда водовороты частиц выплюнули их тела на мокрую землю в целости и сохранности, Мария не смогла сдержать истеричного, сиплого смеха — она и сама уже успела поверить во всю ту жуть, что нагнали на нее дома. В животе все еще неприятно тянуло, поднимая из глубин кишечника непереваренный обед. Затылок опалило болью — она здорово, со всего размаху приложилась о какую-то корягу. Но ни признака расщепления — руки и ноги точно были здоровы. Пьюси, судя по бодрому голосу, перемещение перенес легче. — Как ты, Мэри? Все конечности на месте? — Вроде цела. А где мы? — Около вас, чуть дальше в сторону леса. Отсюда нас не увидят твои рыжие, но, когда наговоримся, ты сможешь добежать домой за пару минут и не попасться в лапы какому-нибудь заплутавшему Пожирателю. Напарник подал ей руку, и девушка, вдыхая полной грудью холодный воздух, пахнущий сырой почвой, поднялась на ноги, изо всех сил стараясь не обращать внимания на качку в голове и дрожащие колени — ее все еще штормило. — Я думала, что ты перекинешь нас к реке. Этого было бы достаточно. — Ты сама хотела тишины и уединения. Тут мы точно в безопасности. Выдыхая облако пара, Мария еще раз огляделась. Вокруг чернели влажные стволы деревьев, частоколом обступая небольшую полянку. Корни их рыхлили темный грунт, взвиваясь над поверхностью, словно замороженные заклинанием змеи. Через пару метров от поляны располагался резкий, покатый спуск земляного вала, ведущий к тихонькой реке, в это время года становившейся непривычно шумной, быстрой. Девушка знала об этом месте — здесь она часто коротала время раньше, когда еще была ученицей Хогвартса. Тогда приходилось проводить летние каникулы в одиночестве, и исследование местности становилось одним из немногих способов скрасить длинные, скучные дни. Найти поляну было не так-то просто — от дома ее отделяли не только десятки метров, но и пышный, разлапистый куст дикого можжевельника, увешанный яркими синими ягодками, точно рождественская елка игрушками. — Кстати, как ты узнал про это место? Решил прогуляться по округе после того инцидента в магазине? — Нет, сюда… Сюда меня Агнесс приводила пару раз. Сказала: «Покажу тебе одну тайную полянку, там всегда очень спокойно». Мария не смогла подавить противного хихиканья, ощущая, как начинают стыдливо гореть щеки. Представлять напарника и лучшую подругу в этом уединенном месте было в той же степени неловко, в коей и романтично. — Так она выдала мое тайное убежище тебе? И чего она хотела от тебя? Чем вы тут занимались, Пьюси? — Ничем таким, — фыркнул он, в ответ точно так же ярко пламенея щеками. — Сидели на коряге, обсуждали все на свете… То, что происходит сейчас, будущее, прошлое. Сама понимаешь. — Все наши секреты она тебе успела выдать? — закатывая глаза, по-доброму усмехнулась Чехова. — Ладно, идем сядем. Тоже выдам тебе парочку. Разместившись на одном из толстых корней, они устремили взгляды на ту сторону реки, в лес и нависающее над ним серое, стремительно темнеющее небо. Холодный ветер, подняв полы теплых мантий, заставил их мелко задрожать. Кожа вмиг покрылась мурашками. Разговор не клеился, но начать с чего-то, все же, было необходимо. — Я… — в нерешительности прикусывая нижнюю губу, прошептала Мария. — Мистер Блэк… — М? — Пьюси наклонил голову ближе, стремясь расслышать каждое ее слово. — Наверное, мне понадобится твоя помощь. Да-да, я знаю, что обещала больше не втягивать тебя в разные авантюры, но… — Я и не сомневался, что те обещания — ложь. Старая кривая сосна, растущая над самым обрывом, закачалась от порыва ветра, заскрипела, хрипло смеясь над его иронией. Мария, смущенно поджимая губы, продолжила: — Прости, я не собиралась просить тебя об этом. Но случай крайне сложный, ужасно серьезный. То, что я собираюсь сделать настолько рискованно, что меня могут упрятать в Азкабан, если правда вскроется. — Ого. Что же, это страшнее наших «секретных выписок»? — нервно усмехнулся Эдриан, ощущая, как мурашки бегут по спине, но теперь уже не от холода, а от страха. — Гораздо страшнее. Но знай, что я пойму, если ты откажешься. Дело настолько серьезное, что… — Просто расскажи детали и разреши мне, черт возьми, решать самому. — Ты не понимаешь, во что можешь ввязаться. Зря я тебе это вообще говорю. — Мэри, не бери на себя решения, которые должен принять я. Если это будет слишком — я откажусь, даже глазом не моргну. Не забывай, с какого я факультета. Остановив взволнованно метавшийся взгляд на носках кожаных ботинок, Чехова хрипло выдохнула: — Мистер Блэк очнулся сегодня днем. Я лично застала его пробуждение. Пьюси присвистнул, запуская пальцы в волны темных волос. — Я не думал, что все произойдет так быстро. Хайд говорила мне, что он вряд ли очнется раньше следующего года. «Джинн» слишком силен, чтобы побороть его последствия так просто. У Блэка ведь… Мерлин, показатели кислорода были ужасными только на той неделе. — Знаю. Но сегодня он открыл глаза и даже сумел выговорить несколько слов. Думаю, что он оправится к концу месяца. И тогда его придется выписать. А из больницы… — Он отправится прямиком в Азкабан к дементорам, ждущим его с момента побега, — продолжил за ней парень, задумчиво наматывая прядь на указательный палец. — Верно. Но каким боком там затесалась ты, мисс-спокойно-не-живется? Мария нервно усмехнулась, продолжая таращиться на мыски собственных ботинок. Предстоящая авантюра даже ей казалась сумасшедшей, однако иного выхода не виделось. — Ты, скорее всего, не поверишь мне. Фух… Даже и не знаю, как сказать об этом. — Правдиво. Раз уж ситуация такая серьезная. И девушка резко, будто срывая пластырь, протараторила: — Мистер Блэк был невиновен все это время. И вообще, он хороший человек. Я некоторое время жила вместе с ним и добрее мужчины я не встречала. — Чего?! — Да, все так, клянусь! Его оклеветал бывший друг. Поэтому он попал в Азкабан. — Ах, конечно же он невиновен, он белая и пушистая овечка, — выплюнул Пьюси, возмущенно вскакивая с места. — Ты была права, Мэри, в эти байки я не поверю. Сейчас ты начнешь пересказывать мне те гнусные статьи «Придиры», мол Сама-Знаешь-Кто затуманил его рассудок непростительным, а потом пытал и мучил, чтобы тот предал друзей и убил несчастных маглов. Знаю я эти россказни желтых газетенок. Кто наплел тебе эту чушь? Ты мне казалась умной девушкой, а тут… — Нет же, Эдриан, — Мария, вскочив вслед за ним, приблизилась, хватая коллегу за полу мантии, удерживая на месте. — Выслушай, просто выслушай эту историю, ладно? Потом можешь спросить о ней кого угодно из Ордена. Все скажут тебе, что это абсолютная правда. Агнесс ведь рассказывала про Орден? Пьюси, обернувшись, несмело кивнул, подтверждая свою причастность — пусть и опосредованную — к их тайному обществу. От имени возлюбленной его взгляд смягчился, острый лед скептицизма растаял, и Чехова поняла — сейчас лучшее время для рассказа. Уже во второй раз за день она открывала глаза на мир другому человеку. И если Сириус в крушение старого мира поверил быстро — видимо, не строил излишних надежд, то Пьюси информацию о жизни «самого опасного преступника магической Британии» принимал тяжело, со скрипом. Лицо его менялось минуту от минуты: вначале презрительно морщилось, затем хмурило темные брови, до боли сжимало губы, а под конец и вовсе стало выглядеть отрешенно и потеряно. Когда рассказ был окончен, молодые люди замолчали. Он — чтобы переварить информацию, она — чтобы прочистить запершившее от сухости горло, вдохнуть, наконец, полной грудью. — Так это… Выходит, что все «официальные» газеты врали? Ну, о том инциденте с Поттерами. — «Пророк» — всего лишь голос нашего министерства. А оно, как ты знаешь, может ошибаться. Или привирать. Особенно тогда, когда правда невыгодна министру. — К чему им скрывать правду про Блэка? В чем выгода? — Думаю, они просто поленились разобраться. При этом разрушили жизнь как минимум Сириусу, да. Испоганенную судьбу его возможной любви, друзей в расчет не берем. Высвободив из хватки ведьмы полы мантии, Эдриан отошел в сторону, оперся спиной о ствол дерева. Скрестил руки на груди, всем своим видом показывая, что ушел в раздумья. Мария, следуя по пятам, устроилась сбоку, один в один повторяя его позу. — А теперь вернемся к сути моей просьбы. Я хочу украсть мистера Блэка из больницы, как только он сможет держаться в сознании без капельниц зелий. — Час от часу не легче, — прошептал Пьюси. — Почему я не удивлен, Чехова? — Потому что мистер Блэк — несчастный человек, который нуждается в моей помощи, а я не могу пройти мимо чужой беды. Что с ним станет, если оставить все так, как есть? За ним нагрянут Пожиратели сразу же, как только прознают, что он в сознании. А если они начнут его пытать, выведают какую-то информацию о делах Ордена? Он ведь состоял в нем раньше, до болезни. Бог его знает, какие тайны он чуть не утянул с собой на тот свет. Что, если они узнают их? Вдруг они смогут поймать Гарри? От этого имени Пьюси вздрогнул, ощущая не то страх, не то жалость, смешанную с благодарностью. — Ты ведь не хочешь, чтобы они нашли Гарри, так, Эдриан? Ты не на их стороне. — Я ни на чьей стороне. — Неужели? А как же Ася? Отношения с ней не смогли изменить твои взгляды? Румянец, вновь проступивший на щеках парня, выглядел ярко и болезненно, будто его внезапно схватила горячка. — Какие еще «отношения», Мэри? Это слишком громкое слово. Мы просто дружим. Гуляем, иногда она обнимает меня, и на этом все. — И тебе не хочется большего? Вопрос поставил его в тупик. — Ну… — Ты не сможешь быть с ней, Эдриан, если мать отправит ее назад в Россию, когда дела здесь станут совсем плохими. А если ее убьют в этом противостоянии? Что тогда? Под кожей лица Пьюси быстро, нервно забегали мышцы скул. Взгляд стал острым, холодным. — Ты мной манипулируешь. Слишком грубая игра, Мэри. — И что с того? — Тебе это не идет. Выглядишь глупо, когда пытаешься дергать за ниточки. Я на это не поведусь. Мария хмыкнула, отступая от дерева на пару шагов, вновь задумчиво, печально осматривая реку. — Какая разница, какими методами я упрашиваю тебя помочь? Тем более, что все это — не ложь. Эдриан, если мистера Блэка найдут, все именно так и будет. Даже если и не совсем так, мы не знаем точно, чем это кончится для всех нас. И для вас двоих в том числе. Неужели не жалко Агнесс? — Я… — Даже если ты не веришь во всю эту историю с секретами Ордена… — Мария всплеснула руками, будто стряхивая с них нервную тяжесть. — Ты все еще врач и хороший человек. Допустим, убивать его не станут. Но тогда невиновного отправят в самое ужасное место в Англии. Неужели ты допустишь это? Совесть не загрызет? Неловко и неоднозначно, Эдриан кивнул, поводя плечом. — Не знаю, что тебе ответить. Может, если ты расскажешь план… «Попался», — хитро протянул внутренний голос, и Мария едва удержала себя от счастливого, торжествующего вскрика. — Проще простого. Мы попросим Агнесс сварить нам оборотное зелье — лучше неё это никто не сделает… — Так. — На это уйдет месяц. За этот месяц мы сможем основательно подготовиться: пересказать эту историю Хайд, выпросить дополнительный бланк, вырвать несколько волос у какого-нибудь не тяжелого больного… — Стой, — взгляд бывшего слизеринца налился тяжестью. — Хочешь дать Блэку лицо одного из больных? Совсем с ума сошла? Спасая одного, погубишь другого. — В этом и будет заключаться твоя помощь, — Маша сложила руки в просящем жесте. — Нужно выбрать такого, который и сам решится бежать куда-нибудь подальше. Скажешь, что дадим ему «фору» по документам, а сами подстроим все так, будто «загадочный некто» — это он, который только-только выписывается. Это должно сработать. В голове Пьюси уже мелькали тысячи видений того, как он отправляется за решетку вслед за напарницей, становясь пленником дементоров навечно. — Хорошо, предположим, что мы проволочем его под маской другого пациента. Что дальше? За ним нужен будет уход, который ты одна не сможешь организовать — ты целыми днями торчишь на работе. — Я попрошу мальчиков, — выпалила Мария. — Они согласятся, я знаю. Все равно сидят дома безвылазно. Джордж сможет ставить ему нужные капельницы, Фред будет следить за приемом таблеток. И потом, остальные члены Ордена… — Это рискованная идея, Мэри, — прервал ее горячую речь Пьюси. — Так и быть, я готов рискнуть ради всего мира и Агнесс. Но ты сама уверена в том, что будешь делать? Обдумай все еще раз, прошу. — Если есть хотя бы один шанс спасти мистера Блэка от преследования, я им воспользуюсь. Знаешь, как говорил Сириус, пока еще был здоров? Он говорил: «Жизнь скучна без риска». И ради такого дела я готова рисковать.

***

Небо Англии разрывалось дождями несколько недель, пока под конец ноября землю не накрыл первый, робкий и ломкий ледок. Температура, перешагнувшая за отметку нуля, обращала всю влагу в мелкую ледяную крошку, рассыпающуюся по полям, оседающую на неубранной траве сверкающими кристаллами. Иногда ледяной, злой ветер разносил по округе покрытые засохшей грязью листья, отчаянно, визгливо завывая, пытался проникнуть за окна домов, выбить из них тепло, так заботливо сберегаемое каминами и магией. В такую погоду даже почтовые совы летали неохотно. Плюша, намекая на слишком большой трудовой стаж, и вовсе не летал дальше соседнего графства — возвращался назад, скидывал заботливо привязанную посылку «ВВВ» с лапы и принимался кусать за пальцы любого, кто пытался вернуть ее на место. Пятнышко в этом был более сговорчив — то ли молодость, то ли любовь к приключениям толкали его на геройства. Даже в самую ужасную погоду он разносил заказы, пусть и без энтузиазма — желтые совиные глаза уж слишком красноречиво выдавали недовольство, когда он возвращался под крышу теплого, уютного дома Чеховых. Но девятнадцатого ноября лететь отказался даже он. Расставив когтистые лапы, птица держалась за дерево жерди из последних сил, не позволяя даже сдвинуть себя с места. Речи о привязывании посылки к лапе не могло и быть. — Чертова почтовая сова! — свирепствовал Фред, тормоша его, ероша пальцами перья. — Пятнышко, ради Мерлина! Какой же ты ленивый и упрямый. В кого ты таким вырос? — Подойди к зеркалу и узнаешь, — тихо рассмеялась Мария, перебирающая дедушкины рукописи за рабочим столом. Сгорбленная фигурка русской была настолько маленькой, что Фред, порой забывающий о ее присутствии, вздрогнул от неожиданности. Они как обычно коротали время в комнате Маши и Джорджа — «временной комнате», как настойчиво просили называть ее близнецы. В гостевой, где разместился Фред, все было завалено почтовыми отправлениями, ингредиентами и разобранными механизмами, поэтому он возвращался туда лишь для сна или в редкие моменты ссор с братом, а все рабочие вопросы предпочитал решать здесь, тесня хозяйку. Вот и теперь, невзирая на занятость подруги, он пришел к ней и безуспешно пытался разобраться с накопившимися за пару дней заказами. Пытался ровно до тех пор, пока она не пошутила над ним. Чехова абсолютно точно не хотела его задевать — это было слышно по мягкому голосу, ленивому зевку, последовавшему за фразой. Но ему отчего-то стало еще паршивее, чем было до этого. Эти слова не вызвали бы в прежнем Фреде никаких чувств, кроме ехидства и желания колко ответить, но нынешний Фред, загнанный в угол усталостью, страхом и грустью, вдруг ощутил болезненный укол под ребрами, где-то там, где стучало сердце. Желая взглянуть обидчице в глаза, он резко обернулся. Пятнышко, уличив момент, пересел подальше от своего мучителя и принялся так тщательно вычищать пестрые перья, что комната наполнилась звонким щелканьем клюва. В свете лампы волосы Чеховой показались Фреду пушистым, торчащим во все стороны темным облаком — в этот день она так и не удосужилась встретиться с расческой. Тонкий палец девушки обводил старинные письмена, пытаясь помочь сконцентрироваться на тексте, но по нервно раскачивающейся ноге было ясно, что все мысли ее заняты чем-то другим, более важным и волнительным. Теплая флисовая кофта странным образом сочеталась с домашними тапками, грозящими в любой момент слететь с беспокойных ног. Парень на секунду передумал обижаться — такой рассеянно-домашний вид подруги, упорно читающей одну и ту же строку в десятый раз, отчего-то умилил его. Но морок умиления продлился недолго. Обида накатила с новой силой, когда он заметил на ее руке сверкнувший камень помолвочного кольца: пусть он был рад их с Джорджем любви, тема свадеб была все еще слишком сложной. Особенно теперь, после того, что случилось утром. — Что значит «подойди к зеркалу»? — наконец-то скопив достаточное количество обиды для ссоры, Уизли ответил, оскорбленно поджимая губы. — М? — Чехова уже и забыла о собственных словах. — Я о том, что ты ляпнула только что. Это в мой огород камень? Между прочим, твой благоверный сбежал в «Ракушку» к Биллу и Флер, а я здесь пытаюсь бороться со сраными совами. И это я ленивый? — Он же только на пару часов, чтобы передать новости Ордена. До этого вы вместе… — Не важно! Сейчас я здесь, и я взбешен тем, что он прохлаждается с братом и его женой, пока я занят делом. Или ты хочешь сказать, что передать слова Римуса — более важное занятие, чем совиные пересылки? Так и скажи, что считаешь меня бесполезным! — Я не это хотела… Постой, а ты чего завелся с пол-оборота? — обернувшись, Чехова осмотрела друга с ног до головы, но не найдя явных признаков «недуга», отвернулась, вновь устремляя взгляд в древние тексты. — Не с той ноги встал? — Забавно выходит, а? У меня их всего две, а вставать с нужной не могу научиться уже девятнадцать лет. Не подскажешь, какая правильная? Я на нее ниточку повяжу, чтобы различать. Напряжение, копившееся в нем весь день, понемногу начало выходить вместе с ядовитыми словами. Удовлетворенный перепалкой, Фред обернулся и, схватив Пятнышко под крылья, наконец оторвал его от шестка, ловко перемотал лентой сжатую лапку, проверил — коробка держалась крепко. Сделав пару шагов к окну, скрипнул рамой, а после того, как птица скрылась где-то вдалеке, рухнул на кровать, широко раскидывая руки. Вздох облегчения в полной тишине прозвучал слишком уж громко, заставляя девушку усмехнуться. — Ну вот, видишь? Получилось же! Борьба с Пятнышком не стоила твоих нервов. — Угу, — слова поддержки отчего-то прозвучали для Фреда по-издевательски позитивно, поэтому он, сморщив нос, поспешил перевести тему. — Чем займешься перед сном, конфета? — До того, как твой близнец вернется, собираюсь читать дедовы заметки. Он много писал про «Веревочное» проклятие. У Пьюси как раз такой пациент сегодня был. Пауза, возникшая после ее ответа, показалась парню насквозь пропитанной неловкостью. Ему вдруг остро, до жжения на кончике языка захотелось продолжить разговор хоть чем-то: заполнить тишину нелепой шуткой; начать исповедь о собственных чувствах, раздирающих душу на клочки; спросить, наконец, что за глупое название у этого «Веревочного» проклятия. Хоть что-нибудь, лишь бы заглушить безмолвие в комнате и звериный вой израненных мыслей в гудящей голове. Не выдержав, Фред надсадно прокашлялся в кулак. — Чего тебе? Я занята. — А ты не поинтересуешься, чем я собираюсь заняться? Вздыхая, Мария показательно громко захлопнула книгу, обернулась на друга всем телом. — И чем же ты собираешься заняться? Продолжишь возиться с почтой? — Не угадала, — скучающее, серое лицо Уизли печально дрогнуло. Глаза забегали по потолку, пытаясь поймать хоть одну здравую идею о том, как провести время до отбоя. — Я… Хм… Собираюсь сходить на задний дворик и сжечь заклинанием пару колдографий. Костер в темноте будет гореть красиво. Если добавим несколько веток, то сможем запечь в углях картошку. Пойдешь со мной? Язык проболтался об истинной причине дурного настроя раньше, чем мозг успел, стыдясь откровенности, остановить его. Теперь уже жалеть было поздно, поэтому Фред приподнялся на локтях, желая увидеть реакцию русской. На вопросительно вздернутую бровь он ответил, многозначительно хлопнув себя по карману на груди джемпера — Маша почему-то сразу поняла, что он говорит о фотографии Анджелины. — Думаешь, что ритуальное сожжение поможет унять боль? — Я не думаю, просто хочу от них избавиться. Что толку? Она станет женой Ли в скором будущем, наша с ней история кончилась. К чему хранить их? — Это же память. Она же все еще ваша подруга. Что, сожжешь вместе с фото все воспоминания о школьной жизни? — Хотя бы постараюсь сделать так, чтобы ее лицо попадалось мне как можно реже. — Я все еще считаю, что это глупость. — Я просто заметил вдруг, что не могу перестать перекладывать эту дрянную колдографию из кармана в карман. Встаю утром, выбираю, в чем проведу этот день, и тут же засовываю паршивый кусок бумаги с моей бывшей на нем себе в штаны. Иронично, не правда ли? Если я сожгу ее, у меня не будет выбора. — Фред, ты меня пугаешь. — К чему переживать о простой бумажке, пропитанной зельем, Мэри? Это же всего лишь бумажка. Всего лишь… А хочешь, вырежу тебя со всех этих колдографий? Тебя-то я не хочу забыть навеки. Душевная боль, насквозь пропитавшая его речь, невыносимо скребла когтями по сердцу ведьмы. Иногда срываясь на шепот, Фред пытался не дрожать голосом, пусть обжигающие слезы уже давно наполнили его глаза. — Фредди… — Мне просто нужно куда-то деть их все, иначе я сойду с ума. А, может быть, я уже сошел с ума? Как считаете, доктор Чехова? Не пора мне к вам в больничку на месяцок-другой, погреть косточки под палатными лампами? Ты же договоришься с Хайд о бедном спятившем друге? Девушка медленно, боясь спугнуть поток откровенных мыслей, подошла к нему. Устроилась на кровати сбоку и обняла друга как можно крепче, до хруста ребер. Уложила голову на тяжело вздымающуюся грудь. — Что произошло? Мы давно не говорили о ней. С последнего нашего разговора прошло два месяца. Мне казалось, что ты научился жить с этим. — Ничего не произошло, конфета. Все в полном порядке. Фред с присущей ему горячностью ответил на объятия, до боли вжался губами в девичью макушку, пытаясь отблагодарить за поддержку. — Передо мной можешь не храбриться. Энджи выходила на связь? — Угу-м, — приглушенно промычал он, все еще не отрываясь от ее головы. — Прислала патронуса, как во времена «Отряда Дамблдора». Сказала, что они зайдут в гости через недельку. Просила отправить патронуса в ответ как можно скорее, чтобы она отменила тренировки, а Ли запланировал эфиры на этот день. — Почему я не видела? — ответ был слишком очевидным. — А-а-а, работа… — Пропускаешь большую часть сплетен из-за своей больницы. Знала, например, что Дин Томас исчез? Симус до него уже три месяца не может дописаться. — Не уходи от темы, Фред. Патронус точно был ее? Уверен, что это не ловушка? Уизли без задней мысли утер скатившуюся по щеке слезу о темные кудри подруги, засопел расстроенно. — Точно. Такой буйвол был только у нее, я его из тысячи узнаю. Маша, пытаясь хоть немного успокоить друга, запустила руку в рыжие волосы, насквозь пропахшие порохом, подушечками принялась аккуратно массировать кожу. — И что вы ей ответили? Сказали, что подхватите их с Ли около Норы? Наш дом они еще не видели, мамины чары их так просто не пропустят. — Тем лучше, — фыркнул Фред. — Я ничего ей не ответил. — Почему? Они обидятся. Решат еще, что вы не хотите их видеть. — Я — точно не хочу. Если Джордж решит мило поболтать с бывшими лучшими друзьями — прошу, но я никакого участия в этом принимать не буду. Уйду отсюда. — Куда? Хочешь нарваться на неприятности? Вы ведь в розыске. — В ту же «Ракушку». Уверен, Билл и Флер приютят бедного меня на денек… — Ты не сможешь бегать от них всю жизнь, Фред. Рано или поздно придется встретиться со всем этим лицом к лицу, и если не смириться с потерей любимой — то хотя бы объяснить Анджелине, почему ты не можешь с ней больше общаться. — Не хочу. Точнее… — Фред смущенно выдохнул, прикрывая глаза. — Я не могу. Я больше не могу ее видеть, конфета. — Эх-х, горе ты мое, — в тихом вздохе Чеховой послышалось вполне материнское переживание. Непривычно было оказаться в обратной ситуации — теперь она успокаивала его, указывая верный путь. — Мне больно видеть, как ты горюешь. Я хочу счастья для тебя. — Может, я какой-то бракованный, раз все происходит именно так? Несчастная любовь не должна длиться так долго и разрывать сердце каждый раз, когда мы просто говорим об этом. — Мне кажется, что ты просто очень сильно ее любил. Как мой папа маму. С момента их разрыва прошло уже столько времени, а он… Ты и сам видишь его глаза, когда они проводят время вместе. Кто знает, может, ему все так же больно, как и раньше? — В таком случае любовь ужасна. Как она вообще смеет называться «прекрасным чувством», если так бесчеловечна? — Тем, у кого любовь взаимная, она приносит лишь радость. — Счастливые везунчики. Как я вам завидую, ты бы знала. Все бы отдал, чтобы у меня было так же, как у Джорджи, — скороговоркой выпалил Фред, пряча в волосах подруги пунцовое от стыда лицо. — Иногда кажется, что лучше уж совсем ничего не чувствовать, чем чувствовать так. — Я… — Мария замялась на пару секунд, осознавая, что ее предложение может быть опасным, но, ощущая тяжелое дыхание друга, мелкое нервное подрагивание длинных пальцев, все же решилась сказать. — Я тут с мамой говорила на днях. Мы обсуждали последние новости. Кингсли прислал справки по Робардсу и ей страшно захотелось расспросить меня об этом человеке. Оказалось, что он — сын бывших Пожирателей, которых предали свои же, убили еще в первую войну. Поэтому он точно был на нашей стороне — видимо, скрытно мстил, при этом втирался в доверие, чтобы разлагать их общество изнутри. Кажется, он был не таким уж плохим человеком, как мы о нем думали. Честно служил министерству, пока его еще можно было спасти, а после захвата… — Теперь ты тему переводишь? Прости, Мэри, но прежняя жизнь нашего погибшего «защитника» — последнее, о чем я хочу сейчас знать. И без него тошно. — Дослушай, и сразу поймешь, при чем тут он. Милостиво согласившись, Фред кивнул. — Когда мама расспрашивала меня о нем, я мысленно вернулась во время нападения на магазин и вспомнила еще кое о чем. Я ведь обещала найти способ и исцелить тебя от этой боли. Помнишь? От помощи Аси ты отказался, поэтому я стала копаться в дополнительной литературе, пыталась найти способ без применения наговоров, который бы получился даже у меня. Все справочники перелопатила, но ничего не нашла. А потом этот ужасный день, когда вы лишились магазина, смерть Робардса, повышение на работе… Совсем замоталась и забыла о твоей просьбе. Тем более, ты о ней и сам не вспоминал. — Я тебя не виню. — И на том спасибо. Так вот, я вспомнила про обещание и решила спросить у мамы. Она-то лучше помнит всякие русские обряды, дед успел научить ее большему, чем меня. — Так, — Фред задрожал всем телом. — И она что-то посоветовала? Не тяни, я сейчас лопну от волнения. Чехова, выкарабкавшись из объятий, в два скачка преодолела расстояние до рабочего стола, выхватила из высокой кипы старую, потрепанную книжонку в дешевеньком мягком переплете. — Вот, «Старинные зелья на все случаи жизни». Это мы из России прихватили. Для приготовления зелий много магии не требуется, так что… Фред, подскочив, крепко вцепился в плечи подруги негнущимися пальцами. — И? Ты нашла зелье?! Мерлин, Чехова, скажи мне, что ты нашла зелье!.. — Не торопись, — Маша раскрыла книгу на нужной странице, поднесла к его глазам. — Когда мама узнала о твоей проблеме, посоветовала этот рецепт, сказала, что должен помочь. Среди побочных эффектов сильные боли, головокружения, слабость, но у всего есть своя цена, правда? И я подумала, что в нашей ситуации… Возможно, ты согласен это вытерпеть. Если ты согласен, я сварю его к следующей неделе. — Ты сможешь? — Еще бы. Ингредиенты простейшие, процессов варки всего три. Мы с Агнесс над зельем Сириуса больше запарились, чем придется запариться над этой ерундой. Но… — Так и знал, — раздраженно выплюнул Уизли. — Не могло быть все так гладко и просто. — Нам нужен будет волос того человека, от чувства к которому мы хотим тебя избавить. У тебя, случайно, нету? — Конечно-конечно, — старший близнец театрально похлопал себя по карманам джинсов. — Ношу с собой пару клочков вот для таких вот особых случаев. Конфета, что за глупые вопросы? — Вдруг вы, англичане, дарите друг другу локоны в знак любви? Я слышала, в средневековые времена в вашей стране именно так и делали. Фред раздраженно закатил глаза. — Через два года настанет двадцать первый век. И если мы не дружим с изобретениями маглов, это еще не значит, что мы совсем уж дикие дикари. — Но, будь вы дикими дикарями, проблема с прядью волос решилась бы куда проще… Внезапно скрипнувшая дверь заставила друзей вздрогнуть. Нежданным гостем оказался запыхавшийся, красный от холода снаружи Джордж. — Что за шум тут у вас? Со второго этажа слышно, как вы бухтите друг на друга. Что снова не поделили? — Я нашла… — чуть замявшись в нерешительности, Чехова посмотрела на Фреда. Это, все же, был его секрет. — Мария нашла какое-то русское зелье с кучей страшных побочек, которое сможет помочь мне с одной проблемой. — Добавит тебе мозгов? — Не смешно, Джордж, — осадила жениха ведьма. — Оно от боли не взаимного чувства, может притупить даже самое сильное влечение. Только вот среди возможных эффектов режущие ощущения, головокружения и слабость, поэтому я спросила согласия твоего близнеца прежде, чем начать его варить. Хулиганская улыбка тут же спала с лица Джорджа, сменившись искренним беспокойством. — И что же? Ты согласился, Фредди?! Годрик, да что это со мной? Конечно же ты согласился! Что с ингредиентами? — Зришь в корень, братец, — уныло протянул Фред, вновь возвращаясь к кровати, скручиваясь на ней калачиком. — Нужна прядь волос Джонсон. Без нее зелья не выйдет. Подойдя к Марии вплотную, младший принялся рассматривать страницы книги. — А без нее точно никак? — Нет, обязательно нужна частица тела того, от кого нужно «оторвать» опаиваемого. Смотри-ка, вот эти травы у нас уже есть, — сообщила девушка, ведя ногтем по рецепту. — Вот с этим всем я разберусь, попрошу утащить Асю из Мунго. Но вот локон… — Так это же проще простого, — вдруг ухмыльнулся Джордж. — Анджелина присылала патронус сегодня, говорила… — Мария знает, — пробурчал Фред. — Хорошо. Мы встретим их на точке трансгрессии, проводим до дома, а потом добудем локон, пока она будет попивать чай и рассказывать о квиддичных успехах. Фред, уверяю тебя, все не так страшно, чтобы корчить такое недовольное лицо. Немного потерпишь, поулыбаешься Анджелине в этот день, зато потом точно избавишься от этой… гадости, — иначе эту странную, длящуюся уже несколько лет любовь он назвать не смог. Черные брови Чеховой взметнулись вверх, доползая почти до середины лба. — Как мы сразу об этом не подумали? Милый, это гениально! Фред же, кажется, плана не оценил: — Как вы себе это представляете, а, умники? Подойдем и скажем ей: «Энджи, тут идиот-Фред по тебе сохнет уже несколько лет. Не одолжишь несколько волос для антилюбовного зелья?» Так? Она нас пошлет. — Не обязательно говорить вот так вот, в лоб, — Джордж пожал плечами, усаживаясь к брату. — Можно сказать, что это для эксперимента. Ну, например, для новой краски «Суперведьма». Соврем, что мы уже испытали состав на волосах Марии и теперь нам нужен образец другой структуры. — Она предложит протестировать прямо на ней. Ты знаешь Анджелину, она всегда любила подобные эксперименты. — Для зелья хватит пары волосков. Мы можем незаметно вырвать их, когда она отвлечется на что-то, — предложила Маша. — И давно ты кому-то незаметно волосы вырывала? — лицо старшего Уизли на мгновение озарила искренне веселая улыбка — видимо, он представил, как подруга безуспешно исполняет свою же задумку, а потом оправдывается перед бывшей сокурсницей, мол, увидела на ее темечке седые пряди. — В любом случае, мы тебя без зелья не оставим, — уверил его Джордж, для пущей уверенности похлопывая близнеца по спине. — Неужели два самых изобретательных выпускника Хогвартса не придумают способа незаметно добыть прядь? Мы ведь столько раз обворовывали Снейпа. Анджелина после него — пустяк. Фред, пребывавший в смурном настроении весь вечер, наконец ощутил в груди радостное покалывание — это разгоралась в его душе надежда на освобождение.

***

Как оказалось, внезапная встреча старых друзей была задумана Ли и Анджелиной не случайно — как только все ее участники собрались в гостиной дома Чеховых, Ли, ужасно нервничая и краснея, предложил «идею на миллион». — Вы же знаете, ребята, что дела с «Советами выжившим» идут в гору? Мы с куколкой анализировали эфиры — иногда подключается больше тысячи человек!.. — карие глаза сияли, а голос его был полон гордости. Мария, Фред и Джордж, умастившиеся бок о бок на диване, почти синхронно уверенно кивнули — успех радио-шоу Ли Джордана был неоспорим. Даже члены Ордена Феникса рекомендовали его всем своим родным и друзьям, ведь порой бессменные ведущие давали не только ценные советы по выживанию в тайных уголках Британии, но и актуальную, неразбавленную пропагандой информацию из министерства. Все, кому было интересно, как обстоят дела на самом деле, теперь не покупали рассылки «Пророка» — «Советы выжившим» были их выбором. — У нас с Энджи и Леей есть предложение. Не то, чтобы оно было совсем уж безопасным, — на дне зрачков парня начинал разгораться огонек азарта. — Но я же знаю вас. Близнецы Уизли, Мэри Чехова и риск — почти синонимы. Рыжие тут же переглянулись между собой, и, перегнувшись через девушку, принялись обсуждать слова друга вполголоса. Мария, предполагая, о чем те могут перешептываться, тут же озвучила их мысли: — Какого рода риск нас ожидает? И при чем здесь радио? — О, вам понравится, — Анджелина, нетерпеливо подпрыгнув на кресле, схватилась пальцами за лежащую рядом с ней сумку, но Ли одернул ее, коротко тронув за плечо. — Пока не время, куколка. Подожди, нам нужно рассказать им главную суть нашей затеи. К предстоящей речи Джордан готовился основательно, а потому, как только он достал из кармана теплой мантии рекламные буклеты, Уизли и Чехова удивленно округлили глаза — листовки предстоящего радио-шоу «Поттеровский дозор» выглядели просто потрясающе. На переднем плане, разумеется, были координаты радиоволны и имена ведущих. Позади, оформляясь в причудливый задний фон, были изображены трое — Гарри, Рон и Гермиона — с воинственно поднятыми в борьбе палочками. — «Поттеровский дозор»? Это?.. — Да! — с восторгом пискнула Анджелина. — Это Ли придумал на прошлой неделе, когда Леа принесла нам целую папку слухов и сплетен о Сами-Знаете-Ком и его приспешниках. Мы ждали ровно неделю, и, кажется, почти все они оказались правдивыми. Мы напоролись на одного чудного информатора, который… — Тс-с, — Ли приложил палец к крупным губам. — Чем меньше они знают, тем меньше проблем у них возникнет, случись что плохое. — Верно, — согласилась девушка, вновь поудобнее пересаживаясь на кресле. — Так вот, в чем суть этой программы… — Позволь рассказать мне, как главному создателю, — попросил ее Ли. — Спасибо. Итак, о чем будут наши эфиры: интервью с членами Ордена, примерные точки перемещения Пожирателей, новости об их жертвах, советы для тех, кому предстоит столкнуться с ними и грязные-грязные сплетни о злодеях, добытые из секретного и верного источника. — А это зачем? — хмыкнула Чехова. — Предложение Ловвет, так? В школе она была большой любительницей сплетен. — А сплетни нам для того, дорогая моя, чтобы поднять дух участников сопротивления! — от гордости грудь у Джордана выпятилась колесом. — Представь: ты и шаг боишься ступить по волшебному району Лондона потому, что эти помойные крысы засели по барам и убивают любого, кто хоть глянет на них недостаточно почтительно. И тут ты приходишь домой, включаешь нашу волну… И что же? Ведущий задорно рассказывает, что Руквуд, находясь в Азкабане, не единожды мочился в штаны при виде дементоров. — Уверен, что такое хоть кого-то развеселит или обрадует? — фыркнул Фред, недобро стрелявший глазами то в Анджелину, то в Ли. — Может, это только добавит стресса? Мне бы, например, хотелось бы и вовсе забыть обо всем этом и жить так, как я жил раньше. — Не замечая всего, что творится вокруг? — ехидно спросил его друг. Фред кивнул, но так неуверенно и медленно, что Ли понял, что попал в самую цель. Громко хлопнув себя по коленям, парень откинул заплетенные в косичку дреды за спину, придвинулся ближе к старому другу, нападая словесно: — Вот именно! Пока мы отсиживаемся в безопасных домах, члены Ордена Феникса… — Так-так-так, — Джордж возмущенно поднял вверх руку. — К вашему сведению, мистер, мы и есть члены Ордена. И мы точно так же выходили бы на задания и сражались со злом, если бы не статус опасных преступников и ориентировки, висящие на каждом фонарном столбе в Косом переулке. Кингсли лично попросил нас не вмешиваться до поры до времени. А некоторые из нас до сих пор занимаются делами сопротивления. Моя невеста спасает больных, давая им возможность бежать от преследования этих мерзавцев. Отец Марии, мистер Чехов, каждый день рискует собой, добывая сведения в министерстве. — И вы так спокойно сидите дома, зная, что они находятся в опасности? Не жаль вам Мэри и ее отца? — слова бывшего гриффиндорца задели близнецов за живое. Бледные лица тут же окрасились румянцем, мелкие веснушки проступили ярче. — Я не хочу разводить полемику насчет того, что правильно и смело, а что нет. Просто думаю, что такая передача была бы кстати, и вы могли бы помочь мне осуществить задуманное, претворить мою маленькую мечту в жизнь. Вы же сами говорили, что людям сейчас как никогда нужны смех и веселье, а теперь… — Хорошо. Предположим, что я согласен. Мы согласны. Но это нужно обсудить с Орденом, — вдруг прервал его речь Фред. — Уверен, что Кингсли и Люпин разрешат, но идею шоу нужно тщательно продумать, согласовать темы эфиров. Нельзя, чтобы эти материалы попали не в те руки. — Так мы можем начать готовить темы для эфиров? — Джордан перевел неверящий взгляд с одного близнеца на другого, радостно хлопнул их по протянутым ладоням. — Я бы позвал вас одними из первых гостей, чтобы подать пример остальным. Вы крутые, парни. И ты, Мэри, тоже обязана дать нам интервью. У тебя, наверняка, куча интересных историй из больницы. — Только нужно будет как-то замаскироваться, чтобы Пожиратели не поняли, что речь именно о вас, — подхватила идею жениха Энджи, радостно припадая к его боку. — Нужны псевдонимы. — Я хочу быть Желтой ведьмой, — тут же сообщила друзьям Чехова. Видя недоуменные взгляды, объяснила. — Желтая потому, что халаты в Мунго желтого цвета. А ведьма сами знаете почему. — Я буду Битой, — улыбнулся Джордж, подхватывая ее веселый настрой. — Потому что это — единственное оружие, которым я могу защищаться помимо палочки. — Тогда почему не назовешься палочкой? — ухмыльнулся его брат. — Палочкой себя называть будет только дурак. Все могут подумать, что я длинный и тонкий. — Но ты ведь такой и есть… — Заткнись, — закатил глаза младший Уизли, смешливо пихая старшего брата в бок. — А ты кем хочешь быть, Фредди? — Рапирой. — Чего? — Анджелина удивленно округлила глаза. — Рапирой. Это такая шпага. Я недавно читал магловскую книжку, и там главный герой с ее помощью начистил всем злодеям задницы. Будем с Джорджем Битой и Рапирой. Как оружие, призванное бороться со злом. — Тогда и мне нужно подобрать что-то такое… — задумчиво протянула Мария. — Может, буду «бабочкой»? Как нож. Или «Катюшей»? — Не повторяй за нами с братцем, конфета. Придумай что-то свое. Тебе больше подойдет… Например, Мышь, — издевательски хмыкнул Фред. — Такая же маленькая и незаметная, но можешь перегрызть все, вплоть до стали. Ну так, из чувства чистой вредности. — Тебе тогда подойдет Грызун, — обижено отозвалась она. — Какой именно? — Любой. — Так, — Ли вздернул вверх ладони, объявляя перемирие. — Потом придумаем, кого и как лучше называть. Пока давайте обсудим темы хотя бы первых трех эфиров… Откуда-то сверху вдруг послышался звук шагов. Как оказалось, Татьяна, слыша оживленный шум голосов, решила проверить, все ли в порядке у гостей ее дочери. — Мам? Женщина, спустившись по лестнице, испуганно осмотрела молодых людей, сидящих на диване и креслах. — У вас все хорошо? Может, хотите чаю? Маша, ты предложила гостям обед? Они, наверняка, очень голодны с дороги. — Нет-нет, все хорошо, миссис Чехова, — улыбнулся Ли хозяйке дома. — Мисс Серебряная с недавнего времени. Я все же настаиваю… — Нет, все и правда замечательно, мы ели дома. Прошу прощения, мисс Серебряная, а вы слушаете наше радио-шоу? Русская стушевалась, переступила с ноги на ногу неуверенно. — Не совсем понимаю… — Ну те шоу, мам, — напомнила ей дочь. — Которые ставила Джинни в Норе, а потом ты пару раз слышала их из нашей комнаты, когда шла мимо. Советы для выживания в лесах Англии. — Ах, — женщина несильно хлопнула себя по лбу. — Да, мистер Джордан, иногда становлюсь невольным слушателем. — И как вам? Не хотели бы поучаствовать в таком? Мария перевела на друга недоуменный взгляд, но он лишь отмахнулся, пристально глядя на Татьяну. Женщину, кажется, идея стать героиней радиопередачи впечатлила. — Каким образом я могу там участвовать? В качестве ведущей, или?.. — Как приглашенный эксперт, — тут же объяснил Ли, подходя ближе к замершей на лестнице Серебряной, протягивая ей брошюру Поттеровского дозора. — Вот, собираемся запустить шоу в поддержку Гарри Поттера и всего сопротивления. Вы же, вроде бы, на нашей стороне… — Да, — уверенно кивнула Татьяна, с вызовом отвечая на его заинтересованный взгляд. — Раньше были некоторые… Оплошности, делавшие меня прямой угрозой Ордену. Но с недавних пор я оказываю активное содействие, и даже позволила проводить собрания в нашем с Николаем доме. Главы Ордена простили меня и теперь вновь доверяют. Иногда советуются в медицинских вопросах… Маша, не любившая таких пафосных речей, тяжело вздохнула. Пусть отношения с матерью у нее налаживались, но по-прежнему оставались натянутыми — конфликты двух полноправных хозяек обычно вспыхивали из-за сущих пустяков, но быстро утихали, сглаживаемые Чеховым или кем-то из близнецов. — Так вы… — продолжал свой натиск Ли. — …являетесь активным членом сопротивления, получается. — Выходит, что так. Помогаю как могу, учитывая, что меня с мужем связывают «узы», и выходить из дома я могу лишь в его компании. Оглянувшись на Анджелину, Джордан подал одним лишь им известный сигнал. Девушка, тут же юркнув в дорожную сумку рукой, вытащила из нее небольшой складной столик, два микрофона, многочисленные проводки неведомой аппаратуры и проигрыватель с чистыми бобинами, заправленными в него. «Заклятие незримого расширения», наложенное на сумку, позволило им унести из дома целую портативную студию звукозаписи. — Как смотрите на небольшое интервью, мисс Серебряная? О вашей прежней жизни в России, помощи Ордену и работе в Мунго. Прямо здесь и сейчас. Татьяна недоверчиво приподняла черные брови, с ног до головы оглядывая парня, пытаясь понять, можно ли доверить ему секреты прошлого. — Это точно хорошая идея, Ли? — заволновалась Мария. — Мы ведь не согласовывали… — Пока просто запишем это все на пленку, — успокоила ее подруга. — И с этим материалом придем просить разрешения у главы Ордена. Так будет проще показать, что именно мы хотим транслировать на нашем шоу. Если им что-то не понравится, мы сможем вырезать это в два счета. — Или вовсе уничтожить пленки, — подтвердил слова невесты Ли, поворачиваясь к Маше. — А хочешь, возьму интервью у вас двоих? Мать и дочь, приехавшие из далекой России, помогающие сопротивлению на передовой. Слушателям должно понравится! Мысль о том, чтобы стать первой героиней нового шоу, была пугающей, волнительной и ужасно приятной одновременно. В школьные годы ей и не снилось, что когда-то ведущий радио — пусть и закадычный друг — будет уговаривать ее дать интервью. — Соглашайся, милая, — развеял девичьи сомнения Джордж, мягко касаясь ее руки, сцепляя пальцы в замок. — Будешь нашей главной звездой, если Кингсли и Люпин дадут добро. Ли прав, пленку можно уничтожить в любое время. — Я согласна, — тут же дала ответ Татьяна. — Маша, ты как? — Ладно, — выдохнула Чехова, поудобнее усаживаясь на диване. Ли тут же достал свою волшебную палочку и, сделав пару взмахов, расставил оборудование в центре зала, прямо перед горящим камином. Близнецы, поднявшись с мест, встали позади сидящей на кресле Анджелины, сделали вид, что просто не хотят мешать записи — на самом деле же каждый из них, без слов поняв другого, примерялся к упругим черным завиткам, аккуратно сложенным на голове Джонсон в пышную прическу. — Итак, — Джордан, сосредоточенно настраивая микрофоны, мельком оглядел Марию и Татьяну, подсевшую к ней. — Вам двоим нужно выбрать псевдонимы, под которыми будете выступать. — Я буду Желтой ведьмой, — напомнила другу Маша. — Желтой мышью! — злорадно шепнул Фред, за что тут же получил тычок под ребра от брата. — Хорошо, а я… — в голосе Серебряной читалось волнение. — Могу быть Цыганкой. — Почему? — Ли поинтересовался скорее из вежливости, чем из искреннего интереса. — Так меня раньше называли подружки-простачки, потому что я умела гадать на картах. В их понимании заглядывать в будущее имели право только цыганки. — Хорошо, — кивнул парень, щелкая переключателями, запуская медленное движение бобин. Запись началась, комната наполнилась мерным, тихим гудением. Все затаили дыхание, боясь помешать сотворению первого выпуска «Поттеровского дозора». — Добрый день, вечер или ночь, дорогие слушатели! С вами ваш покорный слуга, ведущий Джей, а также две обворожительные гостьи, любезно согласившиеся помочь в создании первого, пробного выпуска передачи «Поттеровский дозор». Сегодня вас будет ожидать небольшое интервью, а также медицинские советы, которые вы сможете применить в борьбе за свою жизнь. Мы не стоим на месте, и вскоре наша рубрика пополнится сведениями о передвижении групп Пожирателей смерти, новостями о погибших и пропавших, а также пикантными историями из жизни тех, от кого теперь не спрятаться даже в Хогвартсе. Да-да, цепные псы Сами-Знаете-Кого тоже имеют грязное бельишко, в котором мы с великим удовольствием покопаемся. Но не сегодня! Сегодняшний выпуск будет исключительно познавательным. Татьяна тяжело выдохнула, пытаясь справиться с накатывающим волнением. — Итак, уважаемые гостьи, настало время представить вас нашим слушателям. Передо мной — две обаятельные дамы, близкие родственницы, Цыганка и Желтая ведьма. Обе они так или иначе связаны с противостоянием силам зла, а также с медициной, чем и интересны нам. Добрый вечер, Цыганка и Желтая ведьма. — Здравствуй, ведущий Джей, — смело поприветствовала Ли Мария. — Добрый вечер, — скромно улыбнулась Серебряная, придвигаясь поближе к микрофону. — Я рад, что вы согласились на интервью. Вы делаете благое дело, будьте уверены. Давайте познакомимся поближе. Сколько лет вы уже в медицине? — Почти два года, — гордо улыбнулась Чехова. — Около двадцати лет, — ответила следом за ней Татьяна. — Оу-у, солидный срок, — почтительно кивнул Ли. — Что заставило вас двоих стать целителями? Мечта помогать людям? Жажда крови? Близнецы от шутки друга едва слышно хихикнули, за что тут же схлопотали тихий, но ощутимый толчок от Анджелины. — Я надеялась быть полезной, — тут же сообщила Татьяна, ни на секунду не мешкаясь. — Видела, что эта профессия приносит пользу людям, и метила туда с самого раннего детства. — А я пошла по ее стопам, — усмехнулась Мария. — А также по стопам других моих великих предков. Мне кажется, что это у меня в крови. — Хорошо. А на сторону Ордена Феникса вы встали из-за того же желания помогать людям? Или, может, были свои причины? — Джордан хитро посмотрел на Чехову, кивком указывая на стоящего сбоку Джорджа. — Намекаешь, что я решила бороться просто «за компанию»? — тут же обиделась Маша. — Нет, Желтая ведьма, я не намекаю. Просто хочу побольше узнать о ваших мотивах. Татьяна, желая исправить заминку в разговоре, ответила: — Я, например, действительно стала жертвой обстоятельств, начала свой путь в сопротивлении «за компанию». Вначале вступила в Орден вслед за мужем, а потом… Потом и сама поняла, насколько важна их работа. Сейчас я стараюсь для Фениксов потому, что искренне желаю им победы. — Спасибо за честность, Цыганка. Что же касается тебя, Желтая ведьма?.. — Я вступила в Орден, чтобы противостоять злу. Я не имела никакого морального права отсиживаться в тени, пока мои друзья и родные рисковали ради меня и моего светлого будущего. — Хорошо. Перейдем к следующему вопросу, — Ли, очевидно, придумывал их на ходу, потому и задумался на минуту, замолчав. Однако нужные слова нашлись быстро. — Итак, что общего между вами? Кроме родства и больничных делишек. Обе женщины посмотрели на Джордана недоуменно, почти одинаково вздергивая к середине лба темные брови. — Я про то, откуда вы родом. И о том, как вы переехали к нам. — О, да. Около трех лет назад мы бежали из родной страны сюда. Как думаешь, можно сказать, откуда именно? — Лучше не стоит, — предостерег подругу Ли. — Давай завуалированно. — Ладно. Мы спасались бегством из страны N. Улепетывали от стычек знатных семейств, а напоролись на войну. — А отсюда почему не сбежали? — Потому что бегать от проблем всю жизнь — глупо, — фыркнула Мария, но Татьяна, мягко похлопав ее по колену, дала другой, более аргументированный ответ. — Там, откуда мы родом, наша семья была знаменитой. Мы участвовали в конфликте в роли одной из главных сторон, а потому охоту открыли именно за нами. А здесь мы — рядовые бойцы, незаметные пешки в руках кого-то другого. Мы можем помочь в этой войне, а там, на родине, мы бы точно потерпели поражение. И неизвестно, чем бы оно закончилось — изгнанием или смертью. Никому от этого лучше бы не стало. Иногда, когда проигрыш очевиден, приходится капитулировать, чтобы избежать еще худших последствий. — То есть вы верите, что в нашей войне возможна победа добра над злом? Раз уж не бежите прочь, сломя голову. — Конечно, — одновременно кивнули ведьмы. — Во всех сказках обычно так — добро побеждает зло, — добавил Фред, за что тут же получил звонкий шлепок от Анджелины. — Грызун, я беру интервью у дам, а не у тебя… — Я же сказал, что хочу быть Рапирой! — Ладно, — Ли снисходительно поддакнул. — Рапирой так Рапирой. Дамы, следующий вопрос. Как вам в Ордене Феникса? Страшно ли принимать участие в операциях, осознавать риск, или вы уже давно привыкли к такому? — Поначалу было безумно страшно, — ответила первой Татьяна. — Каждый раз, отправляясь на собрания, я выпивала ложку успокаивающего бальзама, а то и две. Первые встречи Ордена — как в тумане. Иначе бы точно струсила и сбежала. Близнецы и Анджелина неожиданно громко рассмеялись, и Ли, строго шикнув, вытащил палочку из кармана. — Рапира и Бита, держите себя в руках. Иначе придется выставить вас за дверь или наложить Силенцио. — Эй, она ведь тоже смеется, — Джордж указал на Анджелину, тут же принявшую самый серьезный вид. — Как всегда, попадает только нам. — Держите себя в руках, мальчики, — вздернула подбородок Джонсон. — Вы мешаете записи. — Что ж, — Ли, для устрашения уложивший палочку на край кофейного столика, вновь обратился к русским. — Вернемся к нашему интервью. Желтая ведьма, а тебе было страшно участвовать в операциях? Приходилось так же, как и Цыганке, прибегать к зельям, чтобы выдерживать натиск страха? — Я несколько лет ходила под гербом льва Гриффиндора. И если было страшно — то лишь поначалу, когда я еще не видела настоящего зла в лицо. Каждый раз, попадая в заварушки, страха оставалось все меньше. Я словно привыкла к опасности. — Занятно, — улыбнулся Ли. — Она всегда была героиней, с самого детства, — гордо проговорила Татьяна, но ее слова в Марии вызвали лишь волну омерзения. — Ты снова подлизываешься. Это гадко. — Я что, не могу тебя похвалить? Это ведь нормально, когда… Когда такая, как я, хвалит такую, как ты. — Ох, кажется, в эфире «Поттеровского дозора» разгораются нешуточные семейные страсти, — пропел Ли, переводя взгляд с подруги на ее мать. — И часто возникают такие разногласия? — Нет, — махнула рукой Татьяна, беспечно улыбаясь. — Да! — одновременно с ней рыкнула Мария, глядя на Серебряную из-под нахмуренных бровей. — Случается такое, что эти разногласия касаются медицины? — Джордан, по всей видимости, собирался виртуозно перевести разговор в стезю колдомедицины. — Ну, сами знаете. Новые методы против старых, опыт против модернизации. Целебная магия вашей страны против магии, которой обучают в Мунго. Серебряная крепко призадумалась, пытаясь вспомнить моменты разногласий. Но у ее дочери был припрятан туз в рукаве. — О да, конфликты были. И не один. — Расскажешь поподробнее, Желтая ведьма? — Легко, — Мария набрала в грудь как можно больше воздуха, чтобы речь была беспрерывной, а мать и слова не могла вставить в ее поток. — Скажем так… Одна моя пациентка потеряла силы в результате применения древнего проклятия. Восстанавливала их по чайной ложке в день, пыталась справиться со всем тренировками, но выходило плохо. Однажды случился выброс — это такой скачок энергии, который волшебник не может контролировать, весьма опасный для окружающих. И вот, после случившегося она совсем разучилась колдовать… — Неужели? — Ли, судя по хитрому лицу, сразу догадался, о ком шла речь. — Да. Не могла даже монету сдвинуть с места без касаний. Как потом выяснилось, это было еще одно проклятие, но… Суть не в этом, ведущий Джей. Силы вернулись к пациентке, но не в том размере, в котором она того хотела. Я предложила метод… — Крайне спорный, — вставила Татьяна, строго поджимая губы, но Чехова ее будто бы и не слышала. — …Он должен был сработать как нужно. Силы бы прибывали чуть быстрее, восстановление проходило гораздо легче. Но Цыганка, боясь неведомо чего, запретила применять этот метод, ссылаясь на якобы неприятную процедуру. — Насколько неприятную? — в глазах Джордана читалось любопытство. — Неприятную, но не смертельную. Лекарственные травы обычно горькие, но мы все равно их пьем, чтобы справиться с болезнью или ускорить заживление. Терпим горечь ради цели. Пациентка могла бы перетерпеть. — Горькие травы зачастую ядовиты, — выплюнула Серебряная, наконец прерывая дочь. — И в руках неумелого травника они становятся смертельной опасностью. — Любое лекарство в неконтролируемых дозах ядовито, — парировала Чехова. — И с чего ты взяла, Цыганка, что «травник» неумелый? Может быть, это ты его таковым считаешь, а он на самом-то деле прошел курсы травничества? — Вы очень загадочные дамы, — усмехнулся Ли, оголяя белоснежные зубы в колкой улыбке. — Могу поинтересоваться, о каком методе идет речь? Что за яд? — Яд — метафора, — объяснила Татьяна. — А речь идет о призвании на службу фамильяра. — Расскажете подробнее, Цыганка? — У вас фамильяры не распространены? Я слышала, что в Хогвартс берут котов, жаб и летучих мышей. Совы — почтовые птицы, понимаю, но другие… Разве это не фамильяры? — Скорее домашние питомцы, — ответила за Ли Мария. — Если у них и была такая традиция, то они забыли ее давным-давно. Видя вопрошающий взгляд всех, собравшихся в комнате, Татьяна начала свой рассказ: — Традиция призвания фамильяра существует у всех колдунов планеты. Детали в разных странах различаются, но суть одна — волшебник призывает себе на службу зверя-помощника, от которого в будущем черпает силы. Зачастую на помощь приходят кошки, собаки, крысы, вороны… — Иногда встречаются и редкие фамильяры. Например, у одних наших знакомых из прежней страны фамильярами служат сороки, — вклинилась Маша. — Да, она права. Прийти на зов колдуна или ведьмы может любое создание. Но за любую услугу, как вы знаете, нужно заплатить. Животное не приходит на простой зов — ему нужна ритуальная кровь, и чем больше, тем лучше. — Кровь… человека? — робко поинтересовалась Анджелина. Ли, захваченный рассказом, даже не стал ее одергивать. — Подойдет и кровь ритуального животного, но это ими ценится меньше. На такое может согласиться какой-нибудь непутевый фамильяр. Они ведь тоже бывают сильными и слабыми, шкодливыми и послушными. Чем большую жертву ты принесешь, тем большим уважением заручишься у зверей-помощников. — А затем волшебник должен пройти ряд испытаний от места, в котором зовет фамильяра. В лесу его может начать водить леший, возле озера показываются жуткие глубинные твари… — продолжила Мария, поглядывая на мать с вызовом. — Волшебник, желающий магического союза, должен не испугаться испытания, выйти сухим из воды или преодолеть лесную тропу — здесь все индивидуально. А потом, после завершения обряда, фамильяр приходит к нему из самого лимба и не покидает до тех пор, пока он не погибнет, вновь вернув его на родину. Поэтому некоторые звери живут так долго, хоть срок их жизни не велик — они все еще служат ведьме или колдуну. — Именно поэтому я не позволила Желтой ведьме предложить пациентке этот метод, — наставляюще объяснила Татьяна. — Она бы не справилась с испытанием фамильяра. — Но ты же справилась! — возразила Маша. — У тебя есть Кошка! Ты призвала Кошку еще до моего рождения, совсем молодой. — Это другое, — Серебряная качнула головой и несколько темных прядей, собранных от лица, упали ей на глаза, зло разжигающиеся болотной зеленью. — Твой дед помогал мне, он контролировал меня, давал подсказки. Его с нами нет. Он был лучшим проводником к тварям с того света. — Он по прежнему с нами! Смотрит из лимба, помогает, когда это необходимо. Он обещал мне Чижика! — Кого? — рассмеялась женщина. — Птицу, размером с воробушка? Много ли ты энергии хочешь почерпнуть от нее? — Так в чем проблема? — Ли перевел взгляд на Чехову. — Если Цыганка не права, и твоя пациентка справится, то почему бы не сделать по-твоему? — Этого нельзя делать без благословения главы рода, — объяснила ему Татьяна. — А поскольку главой угасшего рода являюсь я, последняя из главной ветви, Желтая ведьма не может провести ни одного серьезного обряда без моего одобрения. Нет, конечно, она может отрезать себя от рода, начать свой собственный, но… — Разумеется я не стану этого делать, — фыркнула девушка. — Вот еще — лишаться поддержки предков, всех званий и почестей лишь оттого, что какая-то… Возомнившая себя… — Эй, — женщина строго покачала пальцем. — Следи за языком, юная леди. «Какая-то» заботится о благополучии… пациентки, которой необходимо просто лучше стараться в своих упражнениях. Фамильяр — крайняя мера, не обязательная. Конечно, она сможет его вызвать, но потом. Когда окрепнет не только силами, но и духовно. Мария разочарованно рыкнула, устало накрывая глаза ладонями. — Вот в этом и заключается наш спор, ведущий Джей. Эта пациентка чуть не рассорила нас. Когда я только написала Цыганке письмо с предложением этого ритуала — получила выговор, мол, я безответственная. Что касается лечения других больных — обычно области нашего влияния не пересекаются. Она спец по зельям, а я хороша в проклятиях. Каждый думает сам за себя. — Ладно, — улыбнулся парень, пытаясь вновь настроить их на позитивный лад, увести подальше от разгоревшегося спора. — Пару советов для наших слушателей? Может, о том, как перевязывать раны от проклятий, или?.. — Раны от проклятий не перевязывают без лечения, — тут же исправила его Мария. — Важно понять, что за проклятие тебя поразило, прежде, чем что-то делать. Пожиратели обычно не используют искушенных методов. «Кровопролитные» и «Непростительные» — вот и весь их арсенал. Но если вам не повезет встретить не рядового, а кого-то покруче… Скажем, нового директора Хогвартса или кого-то из четы Малфоев — берегитесь. Они не побрезгуют самой темной магией, на которую только способен волшебник. В таких случаях вам лучше сразу трансгрессировать в Лондон и обращаться в Мунго. Там доблестные колдомедики вас подлатают. — Она права, — вдруг улыбнулась Татьяна. — Заниматься самолечением не стоит, если чувствуете, что дело серьезное. Но простые не магические повреждения, царапины от заклинаний или расщепления от перемещений можно исцелить самостоятельно. Записывайте названия трав, которые могут вам сгодиться, дорогие слушатели: вербена, бадьян, крапива, подорожник, пастушья сумка… После целого списка лекарственных растений, ведьма продиктовала еще парочку рецептов согревающих и обезболивающих зелий — на случай, если их будут слушать беженцы, скрывающиеся в лесах. — На этом мы завершаем эфир — пусть было очень интересно слушать вас, дамы, но время подходит к концу. Пару слов на прощание?.. — Берегите себя, друзья. Не давайте эмоциям брать верх над вами, даже если они кипят, выливаясь за край. Холодный расчет — вот, что помогает, когда дела в стране совсем плохи. Уж поверьте моему опыту, — тут же нашлась Татьяна. Мария, собиравшаяся перебить мать, вдруг поняла, что кому-то ее совет вполне может пригодиться. Он пригодился бы даже ей самой — порой усидчивости и хитрости не хватало, и взбалмошная, горячая кровь Чеховых гасила кровь Серебряных, холодную и вязкую. Поэтому, пару десятков секунд потратив на раздумья, Мария вдруг изрекла: — Присоединюсь к словам Цыганки. Расчет важен. Но если думать головой невозможно — выбирайте сердцем. Оно зачастую даже лучше знает, что нужно нам. Верьте в Гарри Поттера и в то, что сопротивление победит. Когда-нибудь солнце еще засияет над Лондоном. Всем пока! — Эх, сказали — ни убавить, ни прибавить, — рассмеялся Ли, придвигаясь к микрофону почти вплотную. — Могу пожелать вам только удачи. А за хорошее настроение будет в ответе наше радио. До скорых встреч, дорогие слушатели! Взмах палочки остановил аппаратуру. Громкий щелчок оповестил всех о том, что первый выпуск «Поттеровского дозора» был успешно завершён. Бобины прекратили свой неторопливый путь, лента, натянутая между ними струной, дернулась в воздухе. Все выдохнули, чуть свободнее откинулись на спинки кресел и дивана. Даже осанки русских вдруг на мгновение испортились — из их спин будто вытянули стальные прутья, позволяя им расслабленно обмякнуть в уютных объятиях дорогой мебели. По безмятежному, довольному лицу Джордана всем сразу стало понятно — он в восторге от записанного материала. Анджелина разделила его чувства — улыбка, не сходившая с ее губ, стала еще шире, а из груди вырвался писк: — Умницы! Какие же вы все молодцы, вы сделали целый выпуск за полчаса, не больше! — Разве? — Татьяна покрылась смущенным румянцем. — Я думала, что все это делается дольше, в несколько заходов. — Все благодаря нашим чудесным гостьям, — не уставал льстить Ли. — Если бы был кто-то другой — может, возились бы и несколько дней. Однако Маша не меняла сосредоточенно-холодного выражения лица — видя Фреда и Джорджа в непосредственной близости от головы Джонсон, она всеми силами пыталась передать им безмолвный сигнал к действию, напомнить о недоделанном зелье, ожидающем их наверху. Те же, словно зачарованные кружащимися бобинами, об их главной цели и думать позабыли, лишь тихо перешептывались между собой, обсуждая грядущие выпуски, на которые — абсолютно точно — Ли позовет и их. Серебряная, чья голова вскружилась от сладких похвал, довольно быстро пришла в себя, тут же сбежала от друзей на кухню — настойчивые уговоры сработали, друзья Марии и близнецов согласились на чай с черничным пирогом. Хлопотать о гостях ей было в радость, ведь члены Ордена обычно не воспринимали ее как радушную хозяйку поместья — скорее как пленницу, скованную по рукам и ногам древней русской магией. Мария, видя безуспешность попыток телепатического контакта, громко прокашлялась. Близнецы, переведя на нее одинаково удивленные взгляды, распознали подсказку без труда — поднятая над поверхностью прически темная прядь достаточно красноречиво намекнула им о необходимом ингредиенте и их плане по его добыче. И им бы удалось свершить его, пальцы Джорджа были опасно близки к цели, а Фред уже собирался тронуть подругу за другое плечо, чтобы отвлечь, как вдруг Анджелина, неведомой силой поднятая с насиженного места, проскользнула в прихожую. — А куда?.. — хотел было спросить Фред, но девушка уже растворилась в темноте. Ничего не оставалось, как терпеливо ждать, молясь Мерлину о том, чтобы удобный случай представился им вновь. Как оказалось, встреча старых друзей была задумана парой не только для того, чтобы рассказать о концепции нового радио-шоу. Уловив настрой Джонсон, Ли тут же «смотал удочки», умещая всю портативную студию в своей безразмерной сумке, уселся на одно из кресел поудобнее. — Вам лучше тоже присесть, парни. Сейчас Энджи кое-что вам принесет. — Что? — Сюрприз. Просто сядьте и доверьтесь нам. Близнецы, недоуменно переглядываясь, прошли к дивану, упали с двух сторон от Марии. Одновременно схватили ее за ладони, стискивая так, что от их хватки побелела кожа. — Какой-то подарок? — несмело предположил Джордж. — Сейчас не самое лучшее время для подарков, Ли. Нервы и так расшатаны. — Вот именно, — согласился с братом Фред. — Так страшно, что сердце сейчас вылезет через горло. Этот сюрприз хотя бы приятный? — Вам точно понравится, — заверил Ли, складывая руки на груди, с некоторой садистской злорадностью наслаждаясь перепуганными лицами старых друзей. — Эй, Фредди, не переживай ты так. Кажется, что ты сейчас лишишься чувств, как барышня при виде крови. Волнение сгустилось до предела, так что Анджелина, появившаяся в комнате, была весьма кстати. В спрятанной за спиной руке явно скрывалось что-то небольшое, легкое. Предвкушающая, мягкая улыбка горела на пухлых губах. — Что там? — Маша заерзала на месте, силясь перегнуться, разглядеть спрятанное. — Принесли что-то из «Сладкого королевства»? Джинни писала, что вас видели около школы недавно. — О, нет, точно не оттуда, — промямлила Анджелина, все еще держа руку за спиной. — Мы там были по другому делу. А вы ожидали сладости? Вам же по двадцать лет будет через год! — Хватит тянуть кота за хвост, Эндж, — не выдержав, взорвался старший Уизли. — Не надо играть с нами в «угадайку». Что там? Из-за широкой спины охотницы «Гарпий» вынырнули три белоснежные бумажки, аккуратно сложенные вдвое, украшенные лентами и одинаковыми сургучными печатями. — Это же… — тихо выдохнул Фред. — Это… — Откройте! — рассмеялась девушка, раздавая пригласительные их владельцам. — Откройте и все узнаете. Мария и Джордж, переглянувшись, вспороли печати пальцами, распутали нити лент, пробираясь к сути. Фред, закрыв глаза, будто бы борясь с накатывающей тошнотой, отложил письмо на кофейный столик, откинулся назад, утопая в мягкой спинке дивана, ощущая лишь то, как все внутренности падают вниз, а сердце разбивается с таким оглушительным звоном, что его, кажется, слышат все присутствующие в комнате. Но никто звона не слышал — слышно было лишь участившееся дыхание, переходящее в сдавленное сипение, да треск бревен в камине. — Рады вам сообщить… — прочитал Джордж. — Что в этот сочельник, двадцать четвертого декабря тысяча девятьсот девяносто седьмого года, ваши друзья, Анджелина и Ли… — Сочетают себя законным браком, — продолжила за ним сама Анджелина, усевшаяся в одно из кресел. — Мы решили сделать все в сочельник, ребята. Уже через месяц мы официально станем семьей. — Так спешим со свадьбой для того, чтобы на наше торжество не заявились незваные гости. Отличить наш маленький праздник от обыкновенного семейного ужина будет практически невозможно, — поддержал ее Ли. — Будет скромно, но весело: наши родители, вы, пара бывших сокурсников, да девчонки из «Гарпий»… Троица, сидевшая на диване, радостного щебета пары не слышала — у каждого голову будто бы погрузили в вакуум. Мария и Джордж чувствовали, как сокращаются мышцы на теле их друга и брата, как его руки против воли до хруста сжимаются в кулаки, как часто покачивается грудная клетка. Фред же ощущал, что мир перед глазами странно плывет, изменяется, и он бессилен взять его под контроль. Кровь, стучащая в висках, вдруг будто бы загустела, превратилась в желе, вставая поперек вен, отказываясь течь. А сердце все качало ее, бесполезно надеясь поддержать жизнь в жалком, никому не нужном теле. Понимая, что долго так просидеть он не сможет, парень открыл глаза, и почувствовал, как тошнота начинает подступать к горлу с каждой минутой. Анджелина — несмотря ни на что, его Анджелина — сидела прямо перед ним, радостно улыбалась и звала его на, черт возьми, свадьбу. «Все кончено», — бухало где-то в сознании, с каждой минутой все отчетливее распаляя в середине груди болезненный костер. — «Кончено, бесповоротно и точно. Она его. Она не твоя. Она сделала выбор. Доволен, Фредди? Вот, что с тобой сделала твоя гордость и глупость» — Ну так что? — продолжала свою речь Энджи, совершенно не замечая изменившегося состояния друзей. — Вас ждать? Подарков не нужно — мы понимаем, что у вас сейчас непростые времена. Но от «Порошка мгновенной тьмы» откажется сейчас только дурак. Это так, небольшой намек. — Мы… — Чехова почувствовала, как слова встают поперек горла. — Джорджи, ты… — Фред? — тут же перевел взгляд он. — Что скажешь? Мы сможем прийти на их свадьбу? Рыжий, словно сквозь толщу воды расслышавший, что его зовут по имени, закрутил головой, не понимая, кто именно задал ему вопрос. — Фредди… — Маша мягко взяла друга за руку. — Надо сказать. Всего пара фраз, и… — Так ты, Энджи, у нас без месяца миссис Джордан? — неведомой силой руша оковы немоты, вдруг прохрипел он. — Выходишь за моего старого друга, да? — Да, Фред, — теперь и Джонсон ощутила перемены в его состоянии. — Все хорошо? — Все просто омерзительно. Мне кажется, что меня сейчас вырвет прямо на ковер. — Эй-эй, — Ли расхохотался, театрально поджимая ноги. — Только не сейчас. Мисс Серебряная обещала черничный пирог с чаем через двадцать минут, не порть нам аппетит. — Тебе бы, Ли, только пожрать, — ощетинился на друга Джордж. — Какой, к Мерлину, пирог? — А что? — Да, собственно, ничего! Ты и правда ничего не понимаешь? Думаешь, кому-то здесь все еще интересен чертов пирог? — Вы меня пугаете, парни, — насторожившись, Джордан прищурился, силясь в разливающемся по гостиной мраке разглядеть получше выражения лиц друзей. — Мне начинает казаться, что вы не рады за нас с куколкой. — Может, тебе не кажется, — с вызовом хмыкнул Фред, сжимая пальцами веки, да так, что под ними затанцевали болезненно-яркие фейерверки. — Что тогда, а? Проклянешь нас? Вон твоя палочка. Хватай скорее, пока я не опередил тебя. — Постой, постой, — Ли приподнялся с места. — Так вы действительно не рады? — Вот и чай! — появление Татьяны на пороге гостиной по всем канонам дурацких комедий должно было разрядить обстановку, но, напротив, сработало, как спусковой крючок револьвера. Фред, рыкнув, поднялся на ноги вслед за Ли и, пошатываясь, подошел к креслу Анджелины, схватил ее за запястье. — Поднимемся в комнату, Эндж? Хочу сказать тебе пару слов. Тет-а-тет. — Фред? — глаза девушки влажно блеснули в свете камина, темные ресницы затрепетали взволнованно. — Пожалуйста, Энджи. Ради меня. Я же был твоим лучшим другом, пока… — Приятель, — Ли, угрожающе придвинувшийся к ним, ткнул старшего близнеца пальцем в плечо, однако этот тычок остался незамеченным. Тогда он попытался оттолкнуть его, крепко упираясь ладонью в грудь. — Не смей в таком тоне разговаривать с моей невестой, понял? Что тебе, черт возьми, от нее надо? Отпусти!.. — Ли, не надо, — прошелестела Мария, тут же вскочившая с места, кинувшаяся другу наперерез. — Перестаньте все, живо! Я вам не позволю в моем доме… Джордж, поспешивший невесте на помощь, оттянул Ли назад, схватил его за плечо так крепко, что подушечки пальцев заболели. Анджелина, все это время сидевшая на своем месте с открытым от удивления ртом, вдруг что-то осознала, кивнула. — Да, нам давно пора было обсудить… Идем. Только на пару минут, ладно? Уже темно. Не хочу волновать моего будущего мужа. — Я не задержу надолго, будь уверена, — кивнул Фред. Бледное лицо его приняло пугающе серьезное выражение — он не был так сосредоточен, кажется, с момента смертельного боя Чеховой и Белова. — Да объясните же мне наконец!.. — безуспешно пытаясь вырваться из капкана пальцев, зарычал Джордан. — Джордж, ты тоже?.. — Что «тоже»? Тоже сошел с ума? Да мы все тут скоро загремим в психиатрию Мунго, а ваша свадебка нам этот процесс только ускорит! — Мама! — перекрикивая гам, гаркнула Мария. — Чай сюда. Давай, прямо на столик. Пока Анджелина и Фред удалялись вверх по лестнице под звуки возни Ли и Джорджа, женщины расставляли на кофейном столике все необходимое для чаепития: чашки и блюдца с кусками пирога, сахарницу, заварочный чайник и молочник — на случай, если в англичанах вдруг проснется любовь к классическому английскому чаю. В их головах почему-то поселилась сумасбродная идея о том, что, если подготовить все для вечернего чая, конфликт прекратится, и молодые люди, пылающие от гнева внутри, в одно мгновение успокоятся, рассядутся по местам, примутся тут же обсуждать последние сплетни и скачки валюты. «Наивная», — фыркнуло подсознание девушки. — «Были бы они самодовольными знатными колдунами из нашего высшего общества — может, и сработало бы. Перед тобой же бывшие гриффиндорцы, дура! Львы во плоти. И львы сцепились намертво. Теперь остается лишь гадать, обойдется ли все малой кровью, или стоит ждать серьезной драки». Накалившаяся обстановка ни на секунду не разряжалась, становилась даже более напряженной. Джордан принялся раздувать и без того широкие ноздри, цепко схватился за рубашку противника. Джордж, отпустивший было его плечо, от действий Ли взбесился еще сильнее, схватил того за грудки, попытался встряхнуть, приводя в чувство. Острые взгляды резали стоящего напротив на части. Карие, почти черные глаза схлестнулись в поединке воли с зеленоватыми, янтарно-золотыми. — Столько ложечек достаточно, Маша? Я могу принести еще, — с недоверием поглядывая на парней, спросила у дочери Татьяна. — У вас тут все хорошо, ребята? — Все просто прекрасно, мам. Спасибо за чай. Иди лучше к папе. Дальше мы сами, ладно? — Хорошо. Твой отец еще на улице — я видела его в окне. Все бродит около деревьев и колдует, будто наша древняя щитовая магия послужит хуже, чем взмахи палочкой. Пойду лучше наверх. — Как угодно. Выдрессированная учтивость не позволила аристократке оставаться в комнате более, и она, хватаясь за ноющую от боли голову, заспешила наверх, в свой кабинет, чтобы вновь вернуться к старинным книгам и котелкам с зельями. Чехова, окончательно расставившая все на столике, вновь разместилась на диване, боязливо поджала под себя ноги. Влезать между двумя парнями, вышедшими из себя, было бы крайне опасно, и Мария здраво решила дождаться продолжения, крайних действий, чтобы тогда, подпитываясь адреналиновым скачком, растащить их по углам магией. — Не понимаю, — густой, рассерженный голос Ли заставил ее вздрогнуть. — Что с вами двоими не так? Что не так с Фредом? Он выглядел, будто я прямо при нем убил единорога. А потом… Годрик, этот идиот утащил мою будущую жену в свою комнату и теперь шушукается с ней! Наедине! — Ли, — лицо Джорджа из болезненно-белого вдруг стало алым, на виске запульсировала синеватая венка, а губы приподнялись, обнажая зубы в оскале. — Не называй моего близнеца идиотом. Приди в себя. Они поговорят и вернутся через пару минут. Твоя ревность всех успела достать, если ты не заметил. Анджелина писала, что ты ревнуешь ее к каждому столбу, и ее это бесит. А теперь что, побьешь старого друга за то, что он хочет поговорить с твоей невестой? — Мэри, ты слышишь его? — Джордан издевательски рассмеялся. — Не называть Фреда идиотом? Ты прав, Джорджи, идиот здесь только я, раз позволяю так просто утаскивать свою, черт возьми, будущую жену прямо у себя из-под носа. Я круглый идиот! — Ли, — Мария тяжело, медленно вздохнула. Заговорила протяжно, нараспев, стремясь убаюкать. — Все будет хорошо. Они поговорят и он вернет ее. А ты не идиот. — Почему не поговорить здесь? Говорить вдвоем — значит, что-то скрывать от нас. Что они скрывают? — Ли… — То же, что и два года назад? Я, может, и идиот, но уж точно не дурак. Только вот она выбрала меня, ясно? Не его, а меня. Теперь менять свое мнение поздно. — Ли, ты говоришь ерунду, — раздраженно цокнул языком Джордж. — Конечно же она выбрала тебя. У вас свадьба через месяц, и она не собирается ничего менять. Просто дай им обсудить происходящее, ладно? Они… — Они дообсуждаются до того, что она меня бросит, — выдохнул парень зло, пытаясь вырваться из хватки друга. — Я уже проходил это. Мне всегда доставалось то, что Фред выбросил за ненадобностью. А потом, когда ему вздумывалось надо мной поиздеваться, он снова манил пальчиком, и они бросали меня, все до единой. Я знаю, как все это бывает, я… — Прекрати, — Джордж тряхнул его за плечи еще раз. — Вы вместе не один год, Ли. Она выбрала тебя. С чего ты вообще решил, что Фред так поступит? То, о чем ты рассказываешь, было раньше. Мы все были просто глупыми подростками. Будь уверен, он не будет рушить твое счастье. А даже если и скажет что-то этакое — Энджи его отошьет. Уж я ее знаю, она бы никогда не стала… — «Даже если и скажет»? Мне надоело играть вторую скрипку при вас! Впервые в жизни мне повезло, на меня обратила внимание та, кого я не заслуживал, но любил всем сердцем. И теперь, когда мы так близки к свадьбе, когда наш дом… Когда он полон любви и… — Ли, посмотри на меня, — тихо позвала Чехова и ее голос почему-то сработал на парня действеннее, чем встряска от Уизли. — Посмотри на меня. Анджелина достойная девушка, Ли? — Конечно, — пытаясь отдышаться от истерики, прошептал он. — Самая достойная. — Раз она выбрала тебя — она точно хотела быть с тобой. И менять решение от простого разговора вот так легко, когда вы на пороге создания семьи, это… Слишком низко для нее, не находишь? — Я… — в глазах бывшего гриффиндорца читалось сомнение, с каждой секундой все угасающее, как уголек, залитый водой. — Ты права, Мэри. Я говорю так только потому, что ужасно боюсь за нашу любовь. Мне страшно потерять мою куколку. Но зачем ей идти с ним? Почему не?.. Договорить он не успел, ведь на лестнице послышались тяжелые, дробные шаги. Появившаяся Анджелина выглядела растрепанной, разъяренной, но при этом печальной — на темной коже блестели в свете каминного огня дорожки слез, пухлые губы терзали острые ряды белых зубов. — Он не придет на свадьбу, Ли. Его новая девчонка слишком ревнует Фреда ко мне. И он решил променять нас на нее. Вот, чего стоит его дружба. — Девчонка? — Джордан заметно повеселел. — Я не знал… Стой, куколка. Подожди же, — ему удалось нагнать девушку у самого выхода. — Почему ты плачешь? Что он сказал? — Не важно. — Нагрубил, как и всегда? — Нет. Просто… — она обернулась на Марию и Джорджа, и те увидели, сколько боли прячется за влажно блестящими, сощуренными глазами. — Он наш лучший друг, Ли, и не придет на свадьбу. По крайней мере, был нашим лучшим другом. Я так хотела собрать друзей! Я так старалась… — Мы придем, — тут же заверила ее Мария, устремляясь к ней, поглаживая по содрогающимся плечам. — Я и Джордж тоже ваши друзья. Обещаем пить и веселиться за троих. — Хотя бы вы, — с надеждой произнес Ли, благодарно кивая. — В сочельник. Не забудьте, ладно? — Дресс-код белый, — всхлипнула Джонсон, тут же дергано смазывая скатившуюся слезинку со щеки рукавом. — Хочу, чтобы все было в цвет снега. Передайте Фреду, если он… Хотя, он точно не захочет. — И пускай, — фыркнул Джордан, оставляя ее на секунду, но лишь для того, чтобы забрать сумку с аппаратурой. — Мы повеселимся без него, да так, что он обзавидуется, слушая рассказы. Больше такой веселой и красивой свадьбы на его памяти не будет. Верно, ребята? Джордж и Мария согласно кивнули, ощущая, как от представшей перед ними сцены и их глаза почему-то наполняются слезами. Проводить старых друзей было несложно — они и сами торопились домой, подальше от ссоры и напряженной обстановки. Сложнее было собраться с мыслями, решиться подняться наверх — туда, где подозрительно затих Фред. Тишина точно была не к добру. Как и ожидалось, полностью разбитый новостями Фред Уизли нашелся в кровати Марии. Он лежал под расстеленным одеялом ничком и медленно втягивал воздух в грудь, иногда срываясь в судорожные, скрежещущие хрипы. — Фредди, — позвал Джордж, приподнимая край одеяла. — Фредди, это мы. Ли и… Ли и она ушли. Мы с тобой. Поговори с нами, ладно? Но если тебе хочется кричать, или… Откидывая одеяло окончательно, тяжело высвобождая руку из-под туловища, Фред поднял в воздух нечто темное, длинное, рябью тянущееся по направлению к полу. То, что до этого он прижимал к сердцу, всем телом вдавливая в матрас. — Волосы, Мэри. Ее волосы у нас. Прошу, закончи это чертово зелье как можно быстрее. Осторожно приблизившись, Чехова забрала прядь. Будто нечаянно мазнула по его холодной, мокрой от пота коже горячими, цепкими пальцами, сжала ладонь. — Мы с тобой. — Пожалуйста, приступай прямо сейчас. Я не хочу больше и минуты жить с этим чувством. Мария, кивнув, оторвала от друга печальный взгляд, подошла к котелку. Вытащив из ящика палочку, прошептала нужное заклинание, ткнула в горелку. Под чугунком тут же вспыхнул робкий, синеватый огонек. Бурая жижа внутри зашлась пузырьками, забулькала — основной состав был сварен еще накануне. Оставалось завершить работу и дать зелью настояться пару часов. Пока ведьма скидывала оставшиеся ингредиенты в котелок, внимательно следила за изменением цвета варева, Джордж лег на кровать рядом с близнецом, обнял его со спины. Взлохматил рыжие волосы, уткнулся лбом между острых лопаток, ощущая, как быстро колотится сердце брата, и как быстро начинает колотиться его собственное сердце. — Я рядом. Сейчас Маша сделает зелье, и ты будешь свободен от Джонсон. Потерпи еще немного, ладно? Потерпи. Помнишь, как в детстве ты вывихнул лодыжку и мама варила тебе обезболивающий крем? А я сидел рядом с тобой и рассказывал какую-то глупую сказку про дракона и волшебника, которую сочинял на ходу? Хочешь, сочиню что-нибудь еще? Или расскажу какую-нибудь русскую сказку. Мария рассказывала парочку, когда мне было плохо. Хотя, они все не слишком-то веселые… Но это ерунда, правда? Братец? Все хорошо, Фредди? Фред не ответил, только заскулил тихо и измученно, как животное, попавшее в капкан и просидевшее в нем несколько суток. Затрясся, ощущая, как спину от загривка и до копчика схватывает нервная боль, а рот распахивается в оскале слишком широко, так, что уголки губ горят от натяжения. В груди все не хватало воздуха, и старший точно знал — можно сколь угодно долго пытаться втянуть в себя весь кислород вселенной, но его все равно не хватит, чтобы загасить пожар, разгоревшийся внутри, спирающий легкие оковами. С этим можно было лишь свыкнуться, признать собственную слабость перед лицом горя. — Фредди, все будет хорошо, вот увидишь. Самое сложное уже позади. Не желая больше мучить обеспокоенного брата, старший повернулся к нему, кивнул, устало прикрывая глаза. Прохрипел: — Главное, что я добыл ее волосы. Остальное неважно. Я знаю, что скоро станет легче. Джордж, довольный даже этими словами из уст близнеца, улыбнулся. — Ты молодец. Как тебе удалось заполучить их, герой? Воспользовался одним из наших планов? — Просто привел ее сюда и вывалил всю правду про безответную любовь и зелье. Сказал, что не приду на свадьбу потому, что каждый раз, как вижу их вместе, умираю внутри от тоски и ревности. Попросил больше не писать мне и не пытаться встретиться. Попросил прядь, и она с превеликим удовольствием отдала ее мне, срезав ножиком, который лежал на столе. Вот и все. Не нужно было никаких хитроумных планов. Правда как всегда всех победила. Мария и младший Уизли затаили дыхание, ожидая продолжения рассказа, но Фред всё молчал. — И что она ответила тебе на признание? Когда Анджелина спустилась к нам, она была вся в слезах… — Не удивительно, — фыркнул старший Уизли. — Ответила, что тоже любит меня и эта наша любовь вечна. Предложила сбежать вместе куда-нибудь далеко-далеко, чтобы Ли не нашел нас, и там зажить счастливо только вдвоем. Со стороны рабочего стола послышался визг разбивающегося стекла. Мария, застывшая в неестественной позе над котелком, не спешила убирать осколки со столешницы. Выжимка валерианы начала растекаться масляным пятном по страницам книжонки с рецептами. — Что она сказала? — М? — парень попытался казаться совершенно безразличным. — Тугоухость напала, конфета? — Повтори, Фред. Что ответила тебе Энджи? Что любит тебя? — Ага. Здорово, правда? Повезло мне. — Если ты вдруг подумал, что шутить над такими вещами — хорошая идея, то ты крупно ошибся, — шипение Чеховой прозвучало по-змеиному тихо и зло. — Мы с Джорджем волнуемся за тебя, а ты… — Я не шучу, — теперь уже не прикрытый маской саркастичной интонации, хриплый голос Фреда был гарантом правдивости. — Она сказала, что всегда любила меня, но тот случай и мои обвинения перечеркнули всё, что между нами было. Она действительно счастлива с Ли, но могла бы убежать со мной, если бы я был готов. Но я отказал ей и попросил больше никогда не думать об этой глупости. — Фред! — воскликнула Мария, подлетая к кровати. — Ты ее отшил, черт тебя побери?! А нам она сказала, что ты не придешь на свадьбу из-за какой-то там новой подружки, якобы поэтому она была в слезах. Ты наплел ей про вымышленную девчонку, чтобы оттолкнуть от себя? Ну и глупо же ты поступил! — Про какую еще девчонку? — красные, опухшие глаза зло уставились на ведьму. — Я говорил только правду. Ну, что ни с кем не могу быть и все время только она перед глазами. Потому Энджи и отдала волосы. Хотела, чтобы мне было лучше, чтобы я мог найти свое счастье с другой. А про новую подругу, видимо, наврала, чтобы ее милый возлюбленный не ревновал. — Но вы же любите друг друга!.. — теперь и Джордж почти кричал на брата, нависая над ним. — Раз так, то почему вы не можете быть вместе? Зачем ты ей отказал? Догони их, наваляй Ли и верни любимую девушку назад! — Джордж… — Я знаю, о чем говорю, Фредди. За свое счастье всегда нужно бороться. Ты ведь столько раз уже делал это. Позволял Ли встречаться с твоими бывшими, а потом возвращал все назад. — И был самым большим мудаком на свете, — хмыкнул Фред, приподнимаясь, упираясь о спинку кровати лопатками. — Я же вижу, как хорошо им вдвоем. Анджелина любит его не меньше, чем меня, она сама сказала это. А наше чувство… Это больная любовь, и она должна умереть. Если я уступлю, если выпью зелье, пропаду из ее жизни — она и думать обо мне позабудет. Будет счастлива, родит ему десятерых детей и станет капитаном «Гарпий». Я все только порчу. — Фред, — Джордж звонко хлопнул близнеца по плечу. Потом еще раз, не больно, но обидно и хлестко, будто отвешивая пощечину. — Ты баран, Фред Уизли. Уступая Ли, ты не сделал ничего хорошего. Ты просто профукал свое чертово счастье, вот и все. И, возможно, лишил счастья Эндж. — Ты не понимаешь. Так всем нам будет только лучше. — Джордж прав, — согласилась с женихом Маша. — У вас ведь был шанс! И он до сих пор есть, давай просто выльем это дурацкое зелье в унитаз, умоем тебя, принарядим, и… — Мария, — Фред тяжело вздохнул, подзывая ее ближе к себе. Взял за руку, прижимаясь лбом к тыльной стороне ладони. — Я все решил. Ее признание не играло никакой роли, потому что Ли будет гораздо лучшим мужем, чем им смогу быть я. Я — пустоголовый клоун, заветной мечтой которого всегда был лишь смех других. Теперь я в бегах, прячусь в доме лучшей подруги без денег и возможностей, улыбаюсь только пару раз за день. Возможно, скоро Пожиратели поймают меня и снова будут пытать так, что я взмолюсь о смерти. Или они прикончат меня сразу же, как только увидят. Я неразборчив в сексе, у меня дурной нрав и сумасшедшая семейка. Я глупый и жалкий. Ах да, а еще у меня уродливый нос в конопушках и волосы оранжевые, как морковка. — Ну спасибо, братец, — обиженно фыркнул Джордж, но Фред лишь отмахнулся от него. — Нельзя закрывать глаза на факты, Джордж. Даже если мы не так уж плохи внешне, то внутренне я сломлен. От прежнего меня, которого она знала и любила, остался лишь пепел. Я бы отравлял ее жизнь, и, если она вдруг решила бы построить семью со мной, я был бы худшим мужем на этой планете. А теперь давай вспомним про Ли — своя станция, денег хватает на жизнь сполна. Достаточно мозгов, чтобы не попадаться Пожирателям и вести борьбу на стороне сопротивления. — Не такую, какую вел ты. Ты сделал больше. — Это не важно. Теперь я в подполье, а он будет сиять в первых рядах, записывая передачи в поддержку Поттера. И как думаешь, с кем ей будет лучше? С Ли, не таким смешным и беззаботным, зато надежным, или мной, самым грустным шутом на свете? — Фред… — оторвав руку от лица друга, девушка поцеловала его в лоб, пытаясь лишь одним этим мягким касанием передать всю нежность, таящуюся внутри. — Ты ведь знаешь, что ты хороший. Не наговаривай на себя. Подумай, может… — Нет, — парень качнул головой, твердо, уверенно глядя ей в глаза. — Я уступаю. Таков закон — третий должен уйти. Пожалуйста, сделай мне зелье. Тем же вечером котелок с дымящимся, не слишком приятно пахнущим варевом был снят с огня и поставлен на подоконник для настаивания. Фред заночевал в одной кровати с Марией и Джорджем — справляться с мучительным ожиданием всегда было проще совместно.