жди меня

      Алине больше не хотелось бегать за Женей. Раньше, до ее ухода, Алина старалась каждую возможную минуту провести где-то рядом, под боком, воодушевленно всматриваясь в каждое движение, вслушиваясь в каждое слово старшей. Теперь же пыл подростковой любви переродился в нечто иное, Загитова остыла, охладела. Два долгих года, тянущихся тугой резиной, накладывали свои отпечатки, которые не могли перекрыть редкие совместные старты и шоу, на которых Медведева почти не обращала внимания на Алину. Тогда-то она и перестала ждать, но поняла, что больше ей делать, по сути, нечего. А потом последнее место на Финале Гран-При, слёзы, скандалы и выстраданное «больше не хочу». Взяла перерыв, перестала на что-то надеяться.       Возвращение Медведевой вновь взбудоражило сознание девушки, и вот ее глаза вновь наполняются той влюбленностью, которую сейчас она показывать не хотела, боялась встречи с Женей, ее глаз, голоса, всю ее, и была больше похожа на маленького ежика, свернувшегося в колючий клубок. Одновременно хотелось быть вместе с Медведевой, но сознание четко било по мозгам, мол, Загитова, одумайся, она тут явно не ради тебя, она не приехала тебя спасти. Воссоединение не только в качестве тренера-ученике, но ещё и, судя по всему, в делах романтических между Женей и Этери ещё больше обливало ледяной водой, заставляя подумать ещё раз, прежде чем создавать в голове новые сюжеты возвращения большой любви. В подростковом возрасте Алину злило, что влюблена Медведева была не в неё, это подбивало на новые «подвиги», на стремление быть на месте Тутберидзе, сейчас же оно просто расстраивало и удручало. В конце концов, уже можно было к этому привыкнуть.       На следующий день Алина также не появилась на утренней тренировке. Ее отсутствие вновь насторожило Медведеву, но написать она ей не решилась, к тому же, разговор с Этери ей доставил не самые приятные впечатления. Та отчетливо помнила детали их последнего разговора, который привел в конечном итоге к отъезду Жени на два года. Возвращение было вынужденным, фигуристка это точно сознавала, шаг на примирение дался тяжело, но Медведева отчаянно хотела кататься. *Конец августа 2020*       Этери сидела на краю стола в своем кабинете, рассматривая сидящую напротив Медведеву. — Зачем? — спросила Этери и посмотрела куда-то в сторону. — Я хочу кататься, — Женя набрала побольше воздуха в легкие. — Но я не могу кататься без тренера. У меня нет другого выхода. — Другие тренеры? — Этери холодно взглянула на девушку. — В моих условиях ты — лучший вариант, у нас есть многолетний опыт работы. Мне даже все равно на то, что ты говорила в интервью обо мне эти два года, я хочу кататься.       Этери уставилась в стену позади Жени, погрузившись в раздумья. Осознанные комментарии по поводу ухода фигуристки и уже после давались ей с некоторой болью. Ей хотелось задеть Медведеву, потому что та задела ее, когда ушла, когда бросила ее даже без прощального букета цветов. Этери держала обиду и не скрывала ее, но эта обида трогала ее за живое. — Хорошо, — Тутберидзе шумно выдохнула. — Я помогу тебе и возьму обратно. У меня не было возможности тебе сказать «прости» за все мои выходки, это все отголоски прошлого. Я хочу попробовать начать заново. — Начать наши отношения? — Женя непонимающе смотрела на тренера. — Это условие? — Да, — Этери запнулась. — Мы не сможем работать иначе, ты же знаешь. *Сентябрь 2020*       Вечер был душным. Жене совсем не хотелось ехать ни домой, ни к Этери, поэтому та уже покинула здание «Хрустального», чмокнув быстро в щеку, а Медведева осталась в спортивном зале, который был на этаже с хореографическим залом, его соорудили недавно. Девушка рассекала беговую дорожку с наушниками в ушах, в которых играла какая-то популярная песня. Она взглянула на часы на стене, они показывали почти восемь часов вечера.       Женя сегодня каталась мало. Больше полутора часов ей не разрешили Этери и врач, который постоянно следил за состоянием фигуристки ввиду последних событий. Спина беспокоила, а этапы Кубка России были все ближе. Медведева подумала, что сейчас на катке никого нет и ей удастся покататься еще немного, пока никто не видит, хоть и нельзя было быть на льду без тренеров. Когда-то раньше они с Алиной оставались так допоздна, чтобы урвать еще полчасика на коньках.       Фигуристка быстро переобулась с кроссовок на коньки в раздевалке и вышла на каток, на котором неожиданно для себя обнаружила Загитову, выполняющую разные вращения. Женя остановилась у бортика и наблюдала за младшей, пока та ее не заметила. — Кто тебя пустил так поздно? спросила Женя, сойдя на лед. — Я тут так часто, — ответила Алина. — А тебя? — Еще не уходила, — Женя подъехала ближе к Загитовой. — Ну что, как раньше? — Ты много говоришь о том, что все как раньше. — Алина посмотрела в глаза Жене. — Дверь в кабинет Этери даже закрывается как раньше.       Алина не ожидала, что выпалит на Медведеву так сразу претензию, которую долго держала у себя под сердцем. План быть осторожнее и ничего не рушить с треском провалился, девушка покраснела и отвела взгляд от ошарашенной Жени. — Ты стала смелее, — Женя улыбнулась. — Только вот ты больше не стоишь под этой дверью. — А смысл? — Алина вновь взглянула на Медведеву. — Мне уже не пятнадцать лет, чтобы ревновать тебя, у меня нет никаких прав на это. — Я ушла ради тебя. — Женя дотронулась до руки Загитовой, но та одернула ее, испугавшись. — Теперь это так называется? — Алина раздражалась от чего-то, как тогда ночью в переписке. — Теперь ты идешь на жертвы ради меня, когда я столько бегала за тобой! Нет, Жень, ты просто хотела кататься. — Я хотела кататься, но не причинять тебе боль, здесь такое было больше невозможно. Я бы не смогла. Ты бы не смогла, Алин. — Ты думала о том, что было бы, если бы ты осталась? — Алина смотрела на Медведеву огромными карими глазами, в которых невооруженным взглядом читалась детская обида вперемешку с все еще огромной любовью. — Каждый день, — ответила честно Женя. — Тогда, после банкета, что это было? — Алина вглядывалась в глаза девушки напротив в желании прочитать правду, хоть маленькую крупицу. — Это было прощание, извинения, я не знаю, Аль. — по коже прошла резкая дрожь от обращения к Алине, которое давно не слетало с ее уст. — Давай просто покатаемся сейчас.       Женя протянула руку Загитовой, на этот раз та взяла ее в свою. Может быть, этого стоило ждать?