Сосчитанные на пальцах

Ближе к вечеру Снейп объявляет и о том самом медосмотре, а также подводит краткую сводку прошедшей недели — с кого-то летят головы, кому-то достается похвала, но в целом он оказывается удовлетворен происходящим. — Равенкло устраивает свой ежемесячный «Пик Солнцестояния» в следующую субботу. Все желающие могут записаться у меня в кабинете — помните, до двенадцати человек. Когда Снейп скрывается за дверьми, становится очевидным, что объясняться и в этот раз будет Джемма. Они узнают, что это вроде творческого вечера для всех факультетов, который проходит у Равенкло — на самом деле, отмечает Джемма, есть и ивенты лично для Слизерина, но о них чуть позже — и организовывается самыми инициативными его студентами. — Песни, пляски, выставки работ — в общем, по полной программе. Считайте это поводом познакомиться с другими студентами и хорошо провести время, — Джемма мечтательно жмурится. — Нет, если серьезно, то у Равенкло это хорошо выходит — будьте готовы, конечно, к тому, что вас будут спрашивать о том, как много раз лестницы повернулись за всю историю Хогвартса и что меняется в мозгу человека, раз он видит фестралов — но даже если вы не знаете, то ничего страшного. А еще: — Первый месяц всегда под первокурсников, есть желающие? Желают абсолютно все. ** — Да ладно, не говорите мне, что Слизеринка и летать не умеет! Гермиона подавляет раздражение титаническими усилиями — и сама не знала, что столько в себе есть — когда группа Гриффиндорцев (да и Слизеринцев, если честно) заливисто летают в воздухе. Метла, ну пожалуйста, ну чего ты такая упрямая. Кусок дерева остается неподвижным — причем только у нее! Остальные неуверенно пытаются оторваться от земли, ползают по траве, но у них хотя бы получается. И это уже не говоря о Драко и Гарри, которые давно взмыли в воздух. — Вверх! Ну, она по крайней мере неуверенно дергается. — Что, не получается? — тот самый Рон спускается вниз за ее спиной, насмешливо смотря на ее тщетные попытки подчинить себе метлу. Она продолжает его игнорировать. Метла поступает так же и с ней. — Ну же, грязнокровка Грейнджер, неужели у девочки со Слизерина нет столько сил, чтобы поднять прутик в воздух? — к Рону опускается еще какой-то мальчик — Дин вроде бы — и они уже вдвоем сзади нее на метлах. Ей-богу, сейчас весь факультет соберет. — Или, может, ты не такая уж и умная? Гермиона буквально чувствует, как остальные Слизеринцы впиваются в них взглядами — но не лезут, знают, что она не оценит. Мадам Хук помогает разобраться Невиллу. — Мобилиарбус, — шепчет она одними губами — хорошей идеей было все-таки взять палочку на занятия. В ту же секунду метла Рона резко устремляется вверх, и он впивается в нее руками. — Помогите! Ну, вернее, он пытается кричать что-то подобное, а на практике слышно только неясное а! — Мистер Уизли! Немедленно спуститесь! Но Гермиона продолжает тащить его выше в воздух — до той отметки, куда нельзя первокурсникам. — Эй, ты, что ты с ним сделала? — пихает ее в спину Дин. — Понятия не имею, отвяжитесь наконец, — цедит она сквозь зубы и в дальнейшем полностью игнорирует подозрительные взгляды одного гриффиндорца и визги — другого. — Вверх! Метла ложится ей в руку. ** — Скажи честно, это ведь ты была? Ну правда? — Не знаю, — отвечает она с улыбкой, на что Драко нос морщит. — Да, конечно, она, — подтверждает Гарри. — Хогвартские метлы так себя не ведут без чужого вмешательства. Гермиона лишь еще более многозначительно улыбается. Дафна подмигивает ей на обеде. Гарри со вздохом разворачивает свой листочек с лекарствами. ** Последующая неделя проходит менее суматошно: он выкраивает момент поблагодарить Макгонагалл, а Дамблдор — обсудить с ним Слизерин. Директор волнуется о чем-то — и волнуется конкретно за него, потому что Гермиона не удостаивается такого почтенного внимания — и Гарри остается только гадать. — Полагаю, он просто ожидал, что, как и твои родители, ты окажешься в Гриффиндоре: это нормальная практика для семей, — объясняет ему Снейп. — Я поговорю с директором, чтобы он прекратил бить тревогу. К тому же у них наконец случается первый урок Защиты — полноценной Защиты, а не техники безопасности на три странички. Квирелл вызывает смешанные чувства — он дергается, но не дрожит, его голос то падает, то возвышается, то завораживает так, как не умеет даже Снейп. Последствия его путешествий, шепчутся гриффиндорцы. Гарри делает предположение, что должность обязывает. На Проклятие призраков следует немедленно изучить контрзаклинание — у Гриффиндора вон уже как глаза горят — и по внимательным взглядам сокурсников понимает, что к таким выводам пришел не один он. Так даже лучше. ** Пик Солнцестояния Гарри нравится — на него нет какой-то определенной формы, но Драко настаивает на костюме. Слизеринские приблуды, мысленно фыркает он, но соглашается: тем более что Драко одалживает свой. Та же песня выходит и с Гермионой — из спальни она выходит в платье (ему, конечно, далеко до полноценных, которые носят девушки на званных вечерах), явно ей не принадлежащем, но Дафна в спину ее подталкивает. — Слизерин должен выглядеть хорошо. На самом деле они и не против. Это подчеркивает их принадлежность к чему-то большему — не то чтобы они нуждались во внешних признаках, но гордость-то все равно берет. Снейп придирчиво осматривает последние штрихи, а затем ведет их в гостиную Равенкло — теперь Гарри узнает этих сумасбродных. Начинается все с того, что пароля у Равенкло нет — да и двери как таковой они не видят, но Снейп протягивает руку и уверенно ударяет бронзовым молотком. На мгновение все стихает, и у Гарри захватывает дух. А ведь Гермиона могла бы здесь учиться. — Какой аромат у счастья? Он не знает, кто это шепчет — прямо ему в мозг, по нервам и в крови — но чарует, гипнотизирует. Снейп никак не меняется в лице — словно он знает ответ (а так оно и есть, скорее всего), но не говорит им, ожидая от студентов большей вовлеченности. — Чего? — только звучит от ошарашенной Пэнси. Ее волосы выбиваются из прически, и она движением руки заглаживает их обратно. Гарри задумывается — аромат у счастья? Память подкидывает беззаботные летние дни, когда Дурсли уезжали, а старуха Фигг возилась со своими кошками — тогда он дни напролет проводил около реки, купался с редкими приятелями и лежал в густой траве. Зимними вечерами он лелеял эти воспоминания самым драгоценным сокровищем. Так же оперативно он перескакивает на события последний недель: кошка-Макгонагалл в его доме; Косая Алея с ее шебутными посетителями; встреча в Хогвартс-экспрессе. Вечера с Гермионой и Драко. — Денег! — смело говорит кто-то из задних рядов, но дверь остается глуха. — Дружбы? — неуверенно предполагает Гарри. Безуспешно. — Лавандового чая, — склонив голову, отмечает Трэйси. — Провинившегося вида этих недоумков Уизли, — бурчат остальные. Ничего продолжает происходить, а Снейп никак не выражает своего отношения к их догадкам — может, и сам в уме подсчитывает. — Эй, ну, а что тогда? — поджимает губы Драко. Подсказок нет, а Равенкло, видимо, получили указ не мешать Слизеринцам применять все богатство собственной фантазии — Гарри, конечно, не сомневается, что их и без того пустят, стоит лишь Флитвика позвать, но есть азартное в том, чтобы додуматься самим. Они продолжают выкрикивать предположения — одно страннее другого, когда голос Гермионы разносится в устоявшейся на мгновение тишине: — Для каждого — свой. У Равенкло даже дверь открывается таинственно. — Самое место тебе все-таки среди этого банкета умников, — качает головой Драко. — И лишить вас удовольствия держать в рядах магглорожденную? Снейп одобрительно ей кивает и заходит первым. — Примерно в шести случаях из девяти Слизерин отгадывает пароль, — говорит им Пенелопа Кристал, староста, как им представляют. — Иногда в пяти. Добро пожаловать. Комната их светлая и прозрачная словно — сюда бы очень подошел стеклянный потолок, чтобы наблюдать за звездами — синий сочится ото всюду и на мгновение кажется близким к зеленому в Слизерине. — Приветствую, профессор Снейп, слизеринцы, — кланяется Флитвик. Это одновременно тот профессор, что учил их Левиосе, и нет. Слизерин во главе с деканом приветствует в ответ. — Вы первые, располагайтесь. Их отводят в примерно такое же подобие комнаты, как и у Слизерина, только вот на стенах пляшут морские волны, цветут акации и дурман, стремглав взлетают птицы. Рисунки струятся вокруг них, сквозь и внутрь, к самому сердцу, почти живые, они захватывают внимание моментально и отпускать не желают. Флитвик остается довольным их реакцией. По краям растянуты диваны и стеклянные столы, а большую часть пространства занимает пушистый голубой ковер, раскинутый от одного края комнаты до другого. Собственно, его Слизеринцы и облюбовывают — комната достаточно большая, чтобы вместить в себя еще несколько десятков студентов, поэтому они не стесняются. На стеклянных столах стоят легкие закуски и напитки: Гарри не вглядывается. Флитвик и Снейп удаляются в самый угол, где стоит отдельно стол для деканов, и, пока Слизерин продолжает осматривать помещение, кто-то опять стоит уже за порогом. ** Студенты постарше — таковых немного, да и они явно знакомы — сразу облюбовывают себе уголок, а вот большая часть оказывается схлестнута в открытом пространстве — четыре декана болтают о чем-то своем, когда Гермиона достает Последнее желание. И правда, они ведь так и не дочитали. — Кто-нибудь знает про ведьмака? Большинство чистокровных ожидаемо не в курсе, но несколько магглорожденных и полукровок понимающе кивают головами. Они с Драко садятся по обе стороны от Гермионы, а остальные образуют вокруг них круг на пушистом ковре. — «Крупица истины», — громко объявляет Гермиона. — Черные точечки, движущиеся по светлому, исполосованному облаками небу, привлекли внимание ведьмака. Книга переходит из рук в руки — все хотят оторвать себе кусочек чудесного приключения на Плотвичке — и со временем круг растет: присоединяются даже те, кто стоял порознь, захватывается внимание профессоров, все сосредотачиваются на книжке, которую, чуть запинаясь, читает сейчас Меган с Пуффендуя. У них разные голоса и интонации, разная скорость чтения и даже характеры одних и тех же героев они передают так удивительно по-другому, что неясная какофония противоречий становится слишком синхронной. Хорошая традиция, Равенкло. Драко впивается взглядом в книгу, когда они подходят к моменту с бруксой — лязг клинков слышен уже совсем близко, скрежет когтей о камень, а напряжение можно на куски порезать, когда голос Чжоу Чанг уверенно рассекает воздух битвой с вампиром. После завершения главы все какое-то время молчат, а затем аплодируют. Переписывают у Гермионы название, а Макгонагалл негромко возмущается, что это явно не для детей чтиво. (Ее улыбку Гарри тоже видел.) После этого разбредаются — кто по углам, кто по соседям, некоторые начинают что-то негромко бренчать на гитаре, а другие делятся магическими открытиями. В целом атмосфера даже что уютная, пока к ним не подходит Рон, Дин и Симус — Гарри видит, как Гермиону чуть ли не выворачивает, но они учатся с этим справляться. — Я бы хотел извиниться за произошедшее! И протягивает поддон с пирожным — Гарри принюхивается с подозрением, но не находит ничего опасного. Пирожные остаются безвредными, даже когда Гермиона демонстративно колдует над ними Фините Инкантатем. Кажется, это несколько смягчает ее нрав — она с гораздо большей охотой кивает и даже легонько улыбается. — Хорошо. И ты меня. Пирожные действительно оказываются вкусными — Гарри осматривается, не взяли ли они их со столов? Он бы прикарманил себе парочку. Шум заполняет помещение, поднимается до самого потолка и созвездия потрогать может. Гарри прикрывает глаза, стараясь не упустить ничего интересного, но они и так не сумели бы. Драко заводит светскую беседу с какими-то равенкловцами, Хаффплафф и Гриффиндор играют в карты  — и к ним даже порываются присоединиться парочка слизеринцев. В реальность его выдергивает удушливый кашель Гермионы. — Ты в порядке? — неуверенно спрашивает он, касаясь плеча, но она судорожно трясет головой, сжимая собственное горло, и отчаянно хватается за его руку, так что все явно не в порядке. — Гермионе плохо! Она в мгновение ока оседает на его руках — Гарри приходится присесть, чтобы ее удержать. На ней пятна — много пятен, самой разной степени красноты, а горло взбухло, налилось кровью и стало чуть ли не вдвое больше. Драко помогает ему ее удержать — Гермиона бьется точно в конвульсиях и дергается сумасбродно. Отчаянно. Момент — и кровоточить начнет. Снейп первый оказывается рядом. — Я за Помфри! — объявляет какой-то равенкловец и скрывается за стеной. — Анапнео! — чеканит Снейп, но это дает секундное утешение — Гермиона делает хриплый вдох, а затем продолжает давиться воздухом, и ее дыхание становится все более и более частым — прерывистым и рваным. Краем глаза Гарри видит, как из помещения выбегает Дафна Гринграсс. — Отойти от нее всем, живо! Гарри остается на месте, как тот, за кого держится Гермиона, а Северус продолжает что-то бормотать на латыни и к нему присоединяется Минерва — в Гермиону вливаются потоки магии, но она не выглядит лучше. В руках она словно становится в несколько раз меньше, затихшая, с открытыми стеклянными глазами в потолок и едва ощутимым хриплым дыханием. Ее все еще потряхивает, но, видимо, волей заклинаний — не так меньше. Ее шея вздулась больше — опухшие лимфоузлы, если Гарри правильно помнит учебник по биологии — покраснели мерзким оттенком, на губах блестит слюна, и она слабо разжимает пальцы, которыми держалась за его пиджак. Гарри не успевает это оформить в какой-то вывод или мысль, как ученики вновь расступаются, впуская мадам Помфри — она решительным движением отодвигает Снейпа и принимается осторожно колдовать. — Отек Квинке, — мгновенно диагностирует. — У нее есть при себе лекарства? Гарри шарится по карманам подруги, но там пусто. Пальцы не слушаются с первого раза. — Дафна за ними убежала, — сообщает Пэнси, во все глаза глядя на распластанную Гермиону. — С ней все будет?.. — Замолкнуть, — прерывает Снейп начавшего было говорить. — Не мешайте медсестре работать. Помфри накладывает еще несколько заклинаний — от них тоже лучше Гермиона выглядеть не становится, и к самому горлу подкрадывается паника. В комнату вбегает Дафна с пачкой шприцов. Она пытается отдышаться, впихивая ее в руки ближайшему студенту. — Давай сюда. Рука у Помфри не дрожит — она проверяет инъекцию, а затем, одним заклинанием стерилизуя поверхность руки Гермионы, вводит шприц внутрь. Несколько долгих мучительных секунд ничего не происходит. После этого она выразительно выдыхает — и вслед за ней выдыхают остальные. — Она без сознания, так что я заберу ее в Больничное Крыло, но ее жизни больше ничего не угрожает, — спокойно резюмирует медсестра. Гарри подавляет в себе желание предложить помощь, когда Помфри мановением руки заставляет Гермиону левитировать за ней. Это выглядит жутко. Драко приближается к нему, и они молчаливо переглядываются, все еще несколько шокированные случившимся. Остальные выглядят не лучше. Ну кроме разве что профессоров. — Что это… было? — севшим голосом спрашивает хаффлпаффка, когда с незримого позволения чего-то такого же незримого можно говорить. — Отек Квинке. Реакция на аллерген, — Гарри помнит, как у его одноклассника в столовой взбухли губы из-за этого. — Гермиона рассказывала об этом, — кивает Дафна, пускай и не смотрит вперед. Она рассказывала об этом и им, тогда в столовой, когда подавали апельсиновый сок и- — Рон, — подобно рыку. Тот испуганно поднимает голову из задних рядов. — Что было в тех пирожных? — Да ничего там не было, — отпирается он, а Симус делает шаг вперед на защиту. — Чего сразу пирожные-то? — Отек Квинке развивается быстро, за последние десять минут она ела только их, — продолжает давить Гарри. Деканы переводят заинтересованный взгляд на Гриффиндор. — Да ничего там не было! Мы на мировую шли! Захотели нормально поговорить, а и то наехали, блистательные слизеринцы. Поднимается перепалка — вокруг самых несдержанных, конечно, потому что Равенкло предпочитает занять нейтралитет, а большинство слизеринцев скептично прожигают дыру в Уизли. Гриффиндор отвечает им взаимностью. — Спокойно, — взмахивает палочкой Флитвик, и воздух разрывается белыми искрами. Гам смолкает. — Благодарю, — кивает ему Макгонагалл. — Я попрошу Рона Уизли и Гарри Поттера пройти в мой кабинет. Она не терпит от них возражений, так что Гарри покорно подчиняется. Драко увязывается за ним следом, как и Симус с Дином. Снейп завершает процессию, откланявшись перед Флитвиком. Гарри надеется, что остальным студентам получится продолжить веселиться. ** — Итак, рассказывайте свои версии случившегося. В своем кабинете Макгонагалл — ровно как и любой другой преподаватель — в своей стихии. Она органично смотрится во всем строгом регламенте, светло-бурых стенах и картин с вывесками. Помещение заливает свет, пускай уже и смеркается. Снейп ни слова говорит ни в процессе, ни после. В кабинете он опирается на парту и продолжает молчать. — Понятия не имею! Почему мы ушли, я хотел остаться! — начинает возмущаться Рон, а Гарри не стремится его перекричать — все равно плохо выйдет. — Мистер Уизли, спокойствие. Пик Солнцестояния еще проведется в следующем месяце. Мистер Поттер? Он пересказывает им последние несколько минут событий. В конце Драко демонстративно достает то самое пирожное — и неясно, где он хранил его все эти несколько минут, но сейчас оно кстати. Не говорит он и почему не съел его. — Мы можем провести анализ, — отмечает Снейп наконец, и видно, что наличие каких-то действительных улик его радует больше, чем голословность. Рон бледнеет. — Да даже если там есть что-то — ну мне мама их готовила, откуда ж я знаю наверняка, на что там у Грейнджер аллергия? Гарри хмурится. В потоке ярости он и не подумал об этом — гриффиндорцы и правда могли просто не знать, а он так резко начал на них с этим давить. Еще и при всей школе. Резко становится неловко, даже куда-то в легкие закатывается комок. Рон не вел себя прилично, но чтобы дойти до намеренного отравления кого-то… — Профессор Макагонагалл, почему бы нам просто не применить Веритасерум? Вздрагивают в помещении уже абсолютно все. — Это незаконно! Вы не можете это просто взять и использовать Сыворотку Правды, — подает уже голос Симус. Правда, звучит он и вполовину не так убежденно, как следует при таких словах. — Смею заметить, что мисс Грейнджер находилась в смертельной опасности. Отек Квинке приводит к летальному исходу почти мгновенно — ей и ее потенциальному убийце невероятно повезло, что все закончилось благополучно, — с холодом отмечает он. — Так что я могу. — А что если это были и вовсе не они, Северус? Что, если тот, кто это сделал, все еще там? — задумчиво спрашивает Макгонагалл. — Я осведомлен об этой маггловской болезни — она проявляется только при непосредственном контакте с аллергеном, а у мисс Грейнджер, если верить ее карточке, подобная аллергия лишь на пищевые цитрусовые, — его голос соскальзывает в пустоту класса. — Даже если это не так, мы не узнаем, пока она не очнется. Минерва вздыхает, потирая виски. — Профессор, вы же не согласитесь? — испуганно бормочет Рон, ища в Макгонагалл последний плот. Та его топит. — А почему нет, мистер Уизли? Если вы и вправду ничего не знали, то ни вам, ни вашим друзьям бояться нечего. — Тогда пусть Поттер с Малфоем тоже ее выпьют! Гарри вскидывает бровь — в излюбленном жесте, почерпнутом из телесериалов. — Хорошо, — флегматично соглашается Драко. — Тащите сыворотку. — Нет-нет, никто из нас не имеет полномочий ее применять. Я сейчас же свяжусь с Дамблдором и объясню ситуацию. Минерва выпускает Патронуса — об этих созданиях Гарри тоже успел прочитать — который скрывается в темноте школьных коридоров изящными кошачьими прыжками. Спустя секунду в зал вплывает белка. Белка говорит голосом Помфри: — Флитвик сообщил, что вы здесь. Гермиона в порядке, пришла в себя, но ей нужно хотя бы полчаса отлежаться. Как я могу судить, она действительно съела что-то аллергенное — вот только у меня подозрение, что это был магический аллерген. Приходите, как будете свободны. Минерва отсылает Патронуса и ей. Что ж, магический аллерген звучит более убедительно для того факта, почему Гарри ничего не почувствовал из вкуса. Рон бросает на них злые взгляды, которые ему возвращает Малфой, когда в кабинет входит Дамблдор. Он чувствует некоторое облегчение вместе с тревожностью. — Вы уверены в столь ярой необходимости подобной меры, Минерва, Снейп? — его голос звучит на несколько сотен тонов добродушнее всех в этом кабинете. — Молодые люди, ответьте мне честно, пожалуйста, вы добавляли что-то в пирожные? Очевидно, в сообщении к Патронусу Минерва успела кратко изложить ситуацию. Дамблдор становится около них, заслоняя студентов друг от друга. Его фигура массивна. Ничего не происходит долгие минуты. Ничего в этот раз характеризуется понятием статичности. Потом Гарри кажется, он слышит всхлип — неуверенный и робкий, кто-то очень его не желает — и Рон плачет, прикрывая лицо руками. — Я не хотел этого, честно. П-просто, ну, мы хотели проучить эту всезнайку! Гарри вновь коченеет — предчувствие все-таки не соврало. Драко мрачно сверлит взглядом рукава кофты Рона, когда Дамблдор слегка отступает. Симус демонстративно не смотрит в их сторону, разочарованный или огорченный. А вот Макгонагалл наверняка в прострации и не надо оборачиваться на нее, чтобы это понять. Дамблдор, впрочем, никак своих эмоций не выражает — напротив, он продолжает держать свою добрую улыбку и почти как ребенка гладит по голове Рона. — Мальчик мой, тише, просто расскажи, как все было в действительности. Он неуверенно хлюпает носом. — Я услышал за обедом, как Гермиона говорила, что у нее аллергия на апельсины и ну… Решил, что от небольшой дозы она просто покроется пятнами. — Кажется, значение слова дальновидность вам неведомо, — срывается с языка Снейпа. Дамблдор в немом упреке смотрит на него, но молчит. — И я посыпал эти пирожные апельсиновым порошком. — Апельсиновый порошок? — охает Минерва. — Молодые люди, он специально добавляется щепотками за счет своего эффекта! Рон аналогично покрывается пятнами — его шея и щеки горят, а руки лихорадочно сжимают кофту. Из глаз продолжают течь слезы. — Мы тоже знали об этом плане, сэр. Не наказывайте одного Рона, — вступается Симус. Дин поддерживает, отчего Снейп негромко усмехается. — Гриффиндорское благородство. Гарри словно одномоментно разучивается их ненавидеть — усталость и тупая жалость остаются, когда он видит зареванного Рона и друзей, его прикрывающих. Драко со вздохом откидывает голову назад. Затем они долго что-то говорят и про взаимные обиды, и про глупости несусветные, и про нахальство слизеринцев, и о чем-то еще, что Гарри предпочитает не помнить. Он устал под конец дня, и после такого шумного вечера у него болит голова — хочется убедиться, что Гермиона и правда в порядке, а затем уснуть на вечность, а лучше на две. Снейп первый прерывает душещипательные разговоры — что Гарри, что Драко вполуха слушают, а оставшимся пол-ухом давно в мире снов, так что их отпускают. Декан помогает им дойти до спальни, где они из последних сил благодарят его, обнимают Гермиону и падают на кровати.