Когда закончится неделя...

      Все расселись за одним столом. Олег постарался отстраниться от Артёмки, который со вчерашнего дня заговорил про детей и их счастливую семейную жизнь. Приторным голоском омега щебетал на ушко альфы всё новые и новые подробности будущего, срываясь на шепот, вызывавший остервенелое поскрипывание зубов Олега, и прижимая свои холодные ручонки к его мускулистому телу. От этих прикосновений в воображении всплывали картинки каракатиц и медуз – властелинов черноморских пляжей. К горлу сразу подступал комок, который вежливо сообщал о том, что, если он не перестанет пичкать воображение всякой гадостью, мозг отомстит за своего жильца сполна. Но его попытки, оказаться в «слепой» зоне, провалились с таким же треском, как и операция "Барбаросса" у Гитлера, да и у Германии. Только Адольф не показал своего изумления, когда Красная Армия дала отпор вражеским силам, Олег похвастаться таким не смог: досада, словно оползень, скатилась по его лицу и застыла где-то в районе напряженно поджатого подбородка. Тёма оказался по правую руку, в которую тут же вцепился смертельной хваткой.       Дима благоразумно отказался сидеть в их «тёплой» компании. Участь быть зажатым между текущей омегой и стадом похотливых друзей, не навеивала спокойного обеда со светскими разговорами и сплетнями из первых уст. Он отдал предпочтение своему синеволосому парню, на прощание закатив выразительно глаза, тем самым передав наиглубочайший смысл тленности бытия Олега.       Альфа попытался найти взглядом Диму и Никиту. Это было не очень сложно: голова синеволосого омеги, словно чиряк на попе внешнего вида их школы, выглядывала где-то в пяти столах дальше от него. Но как бы Олег не вглядывался, он не мог понять, сидит ли Саша с ними или нет. Мимо всё время ходил народ, отвлекая на себя внимание. Это раздражало и не давало сосредоточиться.       – Гляделки не сотри, – посоветовал Миша, перехватив сосредоточенный взгляд друга.       – Чего? – Олег сделал вид, будто не понял о чём речь. Он взял стакан с компотом и залпом осушил его. – Я просто искал Антона, чтобы сказать, что тренировки не будет.       – Ага, как же! Знаю я твоего Тоху и треньку… Сашей звать.       – Что за Саша? – писклявым голосом поинтересовался Артём. Неправильно Бог расставил приоритеты в омеге: вместо мозгов, которые ему бы не помешали, у него длиннющие уши – находка для шпиона.       – Никто, пупс, – Олег поцеловал его в гладкую чёлку. – Просто один парень, который мне немного задолжал, – успокоил он Тёму.       – А… А то я подумал, что ты мне изменяешь!       – Тебе? Как я могу?       – Вот и я подумал, что ты не можешь. Мы же с тобой – идеальная пара. И когда мы окончим школу, поженимся. Ты будешь работать каким-нибудь начальником в крутом банке. Будешь грести деньги лопатой, я же сидеть дома с детьми. Нет-нет, я буду не только с детьми сидеть, но и по магазинам ходить, пока нянечки заботятся о наших маленьких, в спа-салоны, в кафешки с друзьями, на всякие пати. Ты мне будешь отдавать все-все деньги – тебе же ничего для меня не жалко…       Олег прикусил губу. Тут уже не о чем говорить. Безоговорочная капитуляция. Альфа готов поднять белый флаг и свалить на все четыре стороны. Такого количества бреда не выдержит ни один нормальный человек.       – Что, Олежек, невмоготу? – прохихикал Миша, наблюдая за этой семейной сценой.       – Слушай, Михан, чего тебе нужно, а?       – Действий, Олег! Я хочу увидеть, как ты кадришь этого недотрогу, как влюбляешь его в себя, как он ведётся, и ты, вуаля! – снова победитель!       – Миш, только второй день пошёл. Честное слово, я и за один справился бы. Его деланное равнодушие гроша ломанного не стоит. Ещё один сопливый омега, мечтающей о богатеньком альфе с огромным хуем вместо мозгов. Только наш экземпляр штудирует книги наподобие твоих. Не удивлюсь, если у него на прикроватной тумбочке окажется пособие «Как охомутать неприступного горца или щепетильного аристократа: книга для тех, кто хочет найти свою любовь». Один раз хорошенько трахнуть его, и дело с концом.       – Кого трахнуть? – заинтересовались друзья. – Кого это ты, Олег, трахнуть собираешься?       Альфа не смог сдержать широкую дружескую улыбку. Свободной рукой он резко вдарил Мише между ребер.       – Как кого? Моего любимого Тёмочку! Надеюсь, вы чувствуете, как от него пахнет? – друзья закивали. – Вот кого я трахать собрался. Сегодня, завтра и всегда. У нас с ним будет дом, пара карапузов и туча бабла на наши нужды.       – Эх, повезло Олежке…       – Не говори, счастливчик!       – И деньги, и любовь.       – Да…       – Да ладно, пацаны! У вас тоже всё будет! – Олег рассмеялся и поднял в воздух второй стакан с компотом. – За альф во всём мире – мы непобедимы!       – Да-а! – все начали чокаться, поддерживая незамысловатый тост друга.       Пока Миша и остальные были заняты разговорами о предстоящей контрольной, к которой, по счастливой случайности, все оказались не готовы, а Тёма отвлёкся на других омег, Олег потихоньку слинял. Ещё бы секунда и он начал визжать, как маленькая сучка. Ощущение, что прозрачная сопля, прозванная медузой, чтобы не травмировать психику детей, трётся и трётся о его руку, не проходило, а лишь отчетливо давало понять: «Нихуя ты от меня не избавишься! Не отпихнёшь, не убежишь, не уплывёшь. Я буду преследовать тебя вечно! Ибо я рука твоего парня, которого ты самозабвенно трахаешь каждый день». Олег чуть не поверил в безысходность своего положения, но, волею судьбы или других посторонних вмешательств (по-другому это никак не назовешь!), Артём ослабил свои тиски, и альфа смог выбраться на свободу.       Дыша полной грудью и поздравляя себя со сдачей Берлина, он направился на поиски Александра. Чем быстрее Олег отымеет этого выскочку с зашкаливающим самомнением и выложит фотки его голого тела, тем быстрее он вернет душевное спокойствие Мише. Ну, и свою ущемлённую гордость.       Вчерашняя выходка этого выпендрёжника с серьгой вывела его из себя. В школе, в квартале, где учится Олег, нет ни одного человека, который решился бы унизить альфу. Не было ни одного существа, которое посмело бы дышать с угрозой в сторону Баталова. Если и были какие-то недовольства, то они прятались за вынужденными улыбками. Потому что Олег умел мстить. И не как малолетняя шпана: с угрозами в социальных сетях и стенкой на стенку в комментариях, а страшно, и с летальными исходами. Ему было до глубокой анальной щели, что он сделал такого другому, что тот посмел нелестно высказаться в его адрес. Совершенно безразлично, чью омегу он зажал в клубе ночью, что его поджидают дегенераты в капюшонах, во главе с побритым наголо, новоявленным Сашей Белым. Со всеми у него разговор короткий – хук слева, хук справа, апперкот, а потом, тихонько на ушко: «Поздравляю! С этой минуты население Земли уменьшилось ровно на одного человека!». И факт вопиющей неблагодарности к той милости, которую оказал Олег Саше, не останется безнаказанным.        Альфа остановился перед зеркалом, чтобы поправить сбившуюся набок челку. Он был прекрасен, как Вестминстер в мае. И это не только мнение очарованного собой Нарцисса, который не может наглядеться на себя в гладкую зеркальную поверхность. Поразительная внешность ему досталась от матери – цыганки, обладавшей яркими чертами: крепкой и пластичной фигурой, густыми смоляными волосами, грудным голосом со страстной хрипотцой и отца – коренного жителя Норвегии. От него Олегу досталась молочная кожа с выступающими наружу венами, аристократичная осанка и надменный взгляд холодных лавандовых глаз.       Альфа обо всём этом знал и активно пользовался всеми своими достоинствами, чтобы восполнять свои сексуальные потребности. Олег кадрил всякую омегу, которая ему приглянется. Иногда он трахал троих за день – ему всё равно было мало. Он тащился от своего превосходства, красоты и величия, никто не мог отказать ему. Именно на этой почве и случались постоянные споры с Мишей.       Первый и последний проигрыш, который совершил альфа, - был в девятом классе, когда друзья поспорили, что Олег не сможет отыметь всех омег в школе. Да, он не смог. Тогда на кону стоял всего лишь какой-то жалкий плеер. Да Олег уже и забыл про эту историю, благо его остальная жизнь наполнена баснословными победами. Но он не стер из памяти имя того, кто стал причиной его неудачи – Александр Градецкий. Этот ущербный омега, который слишком много из себя строит, разрушил одну из его блистательных побед.       Олег никогда не интересовался омегами, которые не соответствовали его типу: блондинчики со слащавым голосом, большущими глазами с влажным блеском, полными губами, несущими беспросветную глупость и правдивую хвалу в адрес альфы. Саша ни одним местом не был похож на его идеал. Даже на комичную пародию не смахивал. Безобразно рыжий, конфликтный, не умеющий закрыть рот в определённый момент, будто весь его бунтарский вид кричал: «Я ПРОТИВ СИСТЕМЫ!». А ещё он просиживал штаны в библиотеке.       Парень усмехнулся своему отражению. Вот куда он сейчас отправится. Сегодня он начнет обработку этого непокорного создания, а завтра – вся школа будет тыкать в его сторону пальцем.       Бросив последний критический взгляд на идеального себя, совершенно неторопливым шагом он пошёл в библиотеку.       – Смотри, какой он лапочка! – послышалось где-то справа. Быстрый взгляд. Да… Альфа облизнулся. Это молодые омежки. Наверное, класс пятый или шестой. Олега пугала эта чудовищная скорость, с которой омеги расцветали. Так и до преступления недалеко.       – Да-да. Он такой крутой! Вот бы с ним познакомиться.       Они сами напрашиваются на то, чтобы Баталов преступил закон! Это же ни в какие ворота не лезет! Куда смотрит администрация школы, разрешая таким аппетитным омегам разгуливать на глазах у одичавших самцов?! Хотя… Пусть разрешают! Альфа замедлил и без того черепаший шаг и резко обернулся к маленьким омежкам:       – Ну что, котятки? Кто первый отважится познакомиться с неотразимым Олегом Баталовым?       Застигнутые врасплох малолетки побледнели. Их щечки запестрели не хуже, чем маковые поля в провинции Уилтшир, а губки задрожали от волнения. Невероятное зрелище, особенно для альфы, который не совокуплялся уже… Три часа. Минет Артёмки в тесной школьной кабинке не в счёт.       Один из них – нахалёнок с зелёными глазами и чрезвычайно волнительным приоткрытым ротиком, где, если приглядеться, можно было заметить жемчужные зубки – сделал шаг вперёд.       – Я! – дрожащим голоском воскликнул он. Его худощавое тельце затряслось, словно осенний лист на ветру. Олег удивился его смелости и решил вознаградить её. Альфа нежно улыбнулся, хватая за подбородок бойкого мальчонку.       – Ты? – пылким шепотом спросил Олег, прежде чем впился в мягкие податливые губки.       Рядом раздался вскрик, в котором перемешались удивление и откровенная зависть. Альфа не прервал поцелуй, но даже углубил его. Раздвинув своим языком упругие половинки и проникнув в обжигающий рот омеги, Олег не переставал наблюдать за реакцией мальца.       Зрачки омежки расширились, затмевая фантастическую изумрудную радужку. Его чистенький лобик собрался гармошкой, а светлые бровки сложились домиком. Альфа почувствовал, как в его грудь уперлись ладошки. Они настойчиво постарались оттолкнуть Олега от себя, но молодой человек уже предвидел этот поворот сюжета: он схватил тонкие локотки и раздвинул их в разные стороны, как ножки у смущающегося девственника. Мальчонка чуть не вскрикнул прямо в рот альфы, тот настойчивее начал водить языком по ровным маленьким зубкам. Глаза бедняжки запылали хлеще огней инквизиции. Ему явно не нравился напор, с которым целовал его Олег, доминируя и совершенно не давая свободы. Видя, что юное создание сейчас отбрыкнется в иной мир от недостатка кислорода, альфа чуть поубавил натиск. Теперь с нежностью, он начал пробовать на вкус припухшие губки омеги, которые сами собой складывались бантиком. Лицо маленького разгладилось. Теперь вместо напряжения там сквозило что-то похожее на удовольствие и желание. Видно было, что мальцу пришелся по вкусу первый в его жизни взрослый поцелуй. До Олега никто не целовал его сначала с таким бешеным и жадным напором, будто высасывая жизненные соки из тела, а потом – неожиданно ласково, будто что-то дорогое. Альфа прекрасно видел эти банальные мысли в томном взгляде. Но в конце он убедился в своих наблюдениях, когда ножки зеленоглазой омежки подкосились. Олег успел подхватить ослабевшее тельце прежде, чем оно опустилось на пол.       – Ты живой? – приглушённо осведомился альфа, стараясь вложить в свой безразличный голос хоть каплю беспокойства. Он уже потерял интерес к этой доступной омеге – сопротивлялся каких-то полминуты. И теперь его распирал смех, который Олег тщательно маскировал под страстью.       Омега «проснулся». Его личико приняло сконфуженное выражение. Он, верно, ожидал продолжения банкета. Вот ненасытный юнец! Разве можно так провоцировать старших?       – Да…       – Ну и хорошо, – альфа легонько коснулся пальцем мокрых и уже нисколько не волнующих губ. – Ты мне очень понравился. Встретимся вечером?       – Вечером? – обомлел малыш, проводя язычком по губкам. – Со мной? Ты ведь даже моего имени не знаешь!       – Но моё тебе известно ведь? – омежка утвердительно кивнул. – Большего для первого свидания и не надо. Я буду ждать тебя на площади, где стоит мой любимый поэт – Александр Сергеевич Пушкин. Скажем, часов в шесть?       Олег подмигнул мальцу и его ошарашенному другу и продолжил свой путь.       О времена, о нравы! Время беспощадно к людям. Вот он сейчас с такой легкостью разрешил прилюдно целовать себя, что же будет дальше? Секс на детской площадке? Нет, а что? Бесплатное обучение азам оплодотворительного процесса. Кому не нравится, прошу на выход. Неужели все думают, что нынешняя молодежь всё так же, как в восемнадцатом веке, сушит цветочки в книгах, а с их уст не сходит имя любимого? Боже… Помилуйте! Закончились цветы, а те, что остались, уже давно куплены. А имя на устах… На устах уже не только имена, а кое-что и похуже.       Альфа шёл в библиотеку, где надеялся застать Александра в хорошем расположении духа, настроенного на романтическую нотку. А если нет, то Олег настроит. Не впервой. Когда он достиг священной обители ботаников и тихонь, поздоровался с десятком людей, пожал штук пятьдесят рук, договорился о тринадцати встречах, пяти свиданиях, шестнадцати вылазках в пиццерию, настроение его купалось в море позитива без всяких соплей на морской глади и мерзких водорослей, обвивающихся около лодыжек.       И вот он, момент истины!       Олег зарулил в библиотеку расслабленной походкой. Его лицо лучилось доброжелательностью. Альфа готовил себе площадку для битвы. Своим видом он сразу же расположил к себе библиотекаршу в роговых очках и пучком жирных волос на затылке. Эта была очень своенравная мадам. Она приветствовала в стенах своей обители людей, которые разбирались в литературе, другие же, кто делил все стихи на произведения Пушкина и, как ни странно, Пушкина, не могли войти и выйти из библиотеки живыми и невредимыми. Все те, кто знал Диккенса, Дойла, Хармса, Оруэлла, могли рассчитывать на бастионы книжных полок и троны из просиженных кресел, те, кто в жизни не знали никого, кроме Пушкина, подписывали свой смертный приговор и покупали серебряный крест – в школе находиться становилось опасным. Те, кто вёл себя почтительно с полученными на руки книгами, становился героем в глазах одинокой женщины, но те, кто посмел калякнуть своей ручкой, на странице учебника: «Пушкин – лох!» – навсегда переходили в опальный список и преследовались не хуже девушек во времена «охоты на ведьм».       Естественно, такие дети жизни, как Олег, Миша, Дима и другие, не вписывались в понятие «много читаю – много знаю», поэтому и отношение к ним было соответствующие. А значит, – улыбка и:       – Здравствуйте! А у вас есть Рэй Брэдбери «Давайте все убьем Констанцию»? – самым вкрадчивым и любезным голосом, который могла позволить натура Олега, спросил он, облокачиваясь на стойку. – Мне посоветовали прочитать. Я уже пятый раз в запой перечитываю «Божественную комедию», но не смог удержаться: тяга к прекрасному сильнее меня.       Раздался саркастический смешок.       – Я, конечно, понимаю, что нужно поощрять «тягу к прекрасному», особенно у тупорылых качков, которые обеспокоились уровнем своего IQ, но здесь ты опростоволосился.       Знакомый едкий голос полоснул по спине хлыстом, заставляя лёгкие сжиматься в сгусток мышц и крови. Радостное ликование и море позитива превратились в пепелище и хриплые стоны, которые с каждым новым вздохом становились всё громче и громче.       – Что ты этим хочешь сказать? – холодно поинтересовался Олег, стараясь не показать, что его задели слова тупого омеги.       – А то, что такие книги, как «Давайте все убьем Констанцию» вряд ли есть в обыкновенной школьной библиотеке. Если бы ты чаще посещал это место, то знал, что здесь есть книги исключительно по школьной программе, плюс расширенная детская литература, энциклопедии и вся серия «Я познаю мир».       Альфа не заметил, что его рука, которую он так не осмотрительно положил прямо под нос библиотекарши, сжалась в кулак. Кости хрустнули, а мышцы налились свинцовой тяжестью. Олег бросил быстрый взгляд на свои сжатые пальцы, которые тут же поспешил убрать. Не хватало с позором быть выпровоженным за дверь, на потеху остальным школьникам.       – Это так? – на всякий случай уточнил альфа.       Мадам в очках утвердительно кивнула:       – Да, извините молодой человек. Но я не могу вам помочь в вашем стремлении к прекрасному. Может вам подобрать что-нибудь другое? Менее современное?       – Нет, спасибо. Я, наверное, пойду.       – Степанида Фёдоровна, перед кем вы извиняетесь? Это ему впору вспомнить правила приличия и извиниться за то, что напрасно потревожил вас. Если альфа, значит, всё можно? А вместо Рэя Брэдбери принесите ему «Героя нашего времени»!       – О, этого добра у нас завались, – Степанида Фёдоровна сорвалась с места и заковыляла к стеллажам.       Олег развернулся и встретился с наглым взглядом Саши. Омега сидел в кресле, поджав под себя ноги. В его руках лежала раскрытая книга с новенькими белоснежными страницами.       – Что ты устроил? – спросил Олег, не скрывая бурлившей в нём злобы. Яростно оттолкнувшись от стойки, он приблизился к Александру. – Кого ты назвал тупорылым качком, гнида текущая?!       – Не понимаю причины твоей необоснованной вспышки гнева. Я что соврал где-то?       – Я не ту-по-ры-лый ка-чок! – по слогам выдавил альфа, едва сдерживаясь от того, чтобы закатать этого говнюка под паркет.       Омега смело улыбнулся, не сводя с лица Олега глаз:       – Ты посещаешь качалку? Можешь не отвечать. Ты постоянно афишируешь это на всех соревнованиях. А почему тупорылый? Почему-почему… потому что за всю свою короткую жизнь ты не усвоил элементарных вещей!       Олег вцепился в рукоятки кресла и вплотную приблизился к лицу Александра.       – Каких же?! – надрывно прошипел он.       – Вежливости, – омега демонстративно захлопнул книгу, поднялся на ноги прямо в кресле, спрыгнул рядом с альфой. – Это твой большой промах, – закончил он, выхватывая обувь из-под ног Олега. – Степанида Фёдоровна, спасибо вам за труды Брайана Грина! Я вам завтра обязательно верну!       Олег выпрямился и оглянулся. Он увидел застывшего Александра, у которого поблескивала серьга в ухе. Саша не посмотрел назад, лишь легонько качнулся и быстро сорвался с порога в сторону лестницы.       Альфа только сейчас заметил, что тяжело дышит и сжимает зубы, аж челюсть сводит. В нём клокотала ярость, бешенство и ещё куча различных чувств, которые подбивали его броситься за этой охамевшей тварью.       Олег разозлился не на шутку. И кто его довел? Какая-то паршивая омега! Подстилка! Эта текущая гнида! Ну он дождался! Теперь ему с рук ничего не сойдет! Альфа сам позаботится, что все его слова, опрометчиво брошенные в лицо Олега, вернутся ему сполна. Он затолкнет их ему в рот своим кулаком. Саша ещё не знает, с кем он связался. Шавка! Эта текущая сука ещё сама перед ним ноги раздвинет.       Альфа сорвался с места и быстрым шагом направился к выходу, когда ему вслед донеслось:       – А вы не будете брать Михаила Юрьевича?       Парень остановился. Его тело стремительно повернулось к библиотекарше. Она удивлённо смотрела на него через толстые линзы своих очков, сжимая в руке толстый томик.       Не теряя ни секунды, Олег подскочил к стойке и, выдернув «Героя…» из рук Степаниды Фёдоровны, поспешил покинуть место поражения, напоследок крикнув:       – Запишите на имя Олега Баталова!