Когда закончится неделя...

      – Саша…       – Нет, пожалуйста, не трогай там… Агрх…       – Это не больно… Я буду предельно нежен, Саш…       – Не надо! – взмолился омега, когда пальцы альфы коснулись его возбужденного тела. Александр не мог больше сдерживаться, поэтому протяжно всхлипнул. Он не понимал, что происходит: хотелось, чтобы пальцы Олега медленно скользили по разгоряченной коже, чтобы пылающие возбуждением глаза пожирали его ещё быстрее, чтобы стук сердец становился ещё громче, заглушая любые мысли. В то же время надо было бежать как можно быстрее и как можно дальше. Туда, где бы он смог быть в безопасности. Хотя бы в относительной безопасности. – Умоляю, Олег, не надо.       – Не надо? – альфа резко замер. Его мощное тело нависло над омегой. Олег чуть отстранился в сторону, чтобы лучше видеть лицо Александра. Альфа занял выигрышную позицию: лунный свет разбивался о его мускулистую спину, очерчивая по всему контуру его великолепно сложенную фигуру. Дикие фантазии, будто сокрытые в каких-то неведомых глубинах, вырвались, миновав гекатонхейров(1) , и, не вняв мольбам хозяина, разбились на неприличные картинки, о которых Саша не имел ни малейшего представления в реальной жизни. Его тело, застигнутое врасплох собственными пошлыми мыслями, среагировало моментально: пропустив по венам дикую дозу возбуждения, заставив каждую конечность содрогнуться в конвульсиях, а потом, будто вдогонку, отправил горячий комок, который скатился прямо в пах омеги.       – Не надо… – повторил Александр, зажмурив глаза.       Когда Саша резко распахнул их, готовый произнести пламенную речь в защиту своей ещё непоруганной чести, то вместо нечётких контуров и голодных глаз увидел весьма чудные солнечные блики, непристойно заигрывающие с тенями от веток деревьев. Это было весьма интересно, если учесть, что их тайные игры проходят именно на побеленном потолке Александра. Обычно омега не позволял использовать свободные квадратные метры своей площади под всякие непристойности, но сегодня Саша мог сделать исключение.       Омега ещё раз зажмурил глаза, наслаждаясь первыми секундами пробуждения. Сам, без будильника! Ре-бя-та, это Нобелевская премия, не меньше! Не меньше, чёрт дери! Ибо не каждый человек способен открыть глаза, понять, что гадкий звонок будильника ещё не звенел, и не закубриться обратно, на пришвартованную палубу сновидений. Это дорого стоит! Это не проснуться и отключить этот треклятый звонок, нет! Это намного больше. Это проснуться, выключить и не провалиться в объятия Морфея. Александр потянулся. Приятно захрустели отлежавшиеся за ночь косточки. Это была его победа. Его личная победа. Победа побед.       На этой радостной ноте зазвенел будильник. Ошалелый от радости и собственного превосходства над тленностью бытия, Александр показал ему язык. Homo sapiens умный не только в учебниках биологии. Отключив будильник небрежным тычком по кнопкам, Саша начал подниматься, чтобы сегодня не упустить потрясающую возможность отомстить Бессу.       Сев в кровати, Александр замер. В голове промелькнула соблазнительная мысль, метнуться ласточкой под одеяло и сделать вид, что его ничего не касается. Родители в отъезде, его пёс не умеет читать нотации, совесть собрала чемоданы и уехала далеко-далеко на море – что может быть прекраснее? Сам с собой он договорится, может, ещё успеет на последний сеанс в сон-театре?       Глаза мечтательно спустились с потолка, на пальцы ног, по волосатым голеням, по гладким бедрам – Gillette Venus Embrace и ваши ноги, как у богини. В случае Саши, верно, как у Бога. А потом взгляд омеги споткнулся. Некрасиво так споткнулся. Трусы, в которых он спал, были мокрыми. Пятно слишком ярко выступало на темной ткани. Слишком очевидно.       Глаза не смогли перенести такой подлянки, предательски защипали. Чтобы они не успели расклеиться до конца, Саша подскочил, словно ужаленный, и понесся в ванную, на ходу стаскивая с себя трусы. Омега со злостью швырнул их в раковину и включил воду. Сильный напор начал стаскивать пропитывающуюся влагой ткань к дырке слива. Уже нельзя было различить, где была вода, а где…       Александр обалдело отпрыгнул в сторону, прижимая к себе пальцы. Это было невероятно. Совершенно невероятно! Земля взорвётся, Америку сотрёт с лица Земли какой-нибудь левый метеорит, альфы начнут течь так же, как омеги – это всё в пределах допустимой нормы, но никак тот факт, что Саша кончил от какого-то грёбаного сна. И не от обыкновенных эротических фантазий, а где в главных ролях присутствовал перекаченный кретин с наглой ухмылкой. Не мог! Не мог!! Не мог!!!       С размаху Александр заехал по раковине, где бурлила вода. Это бред! Такого не могло произойти с ним. Только не с ним, не с Сашей. Это однозначно любой другой, но не он! Омега не заметил боли, опоясывавшую ушибленную руку. Его занимала другая боль. Щемящая, смешанная со злобой и стыдом.       Кто-то вежливо поскребся, отвлекая Александра от глупых оправданий собственного эгоцентричного «я». И вовремя: ещё секунда, и вода из крана грозила соединить два враждующих этажа прозрачной и жидкой связью. Дабы уберечь себя от «улучшения» отношений, омега быстро выключил воду, вытащил трусы и открыл дверь. В ванную комнату скромно вошёл Бесс.       Золотистый лабрадор выглядел порядком сконфуженным из-за того, что сегодня хозяин оказался редкостным гадом: мало того что не дождался прихода своего любимого пса, не принял от него горячий утренний поцелуй, не повалялся вместе с ним в кровати, не почесал животик, то есть не исполнил своей прямой хозяйской обязанности, так ещё, сволочь, заперся в ванной и теперь развлекается там, в одиночку, без Бесса.       – Бесс… – только и смог произнести Саша. Его тело сползло вниз на студёную плитку.       Собака дошла до омеги и села рядом с ним, прижавшись к холодному боку своим нагретым.       – Бесс, это же всего лишь сон, верно? Он же ничегошеньки не значит? Правда? – Александр припал к псу, обхватив его тушу руками. Лицом он уткнулся в светлую шерсть, которая незамедлительно полезла ему в нос. – Апчхи! Фу, Бесс! Тебя надо срочно помыть!       Лабрадор зевнул, отводя взгляд в сторону. Он был далёк от бытовых проблем, о которых талдычил Саша.       – Бесс, вот скажи, тебе снятся враги? Снятся, однозначно! И что ты делаешь с ними во сне? Наверное, надираешь им лохматые задницы, да? Хук справа, хук слева и двумя задними лапами в челюсть? Но подумай, а если тебе снится враг, который… – омега запнулся. Почему-то стало ужасно стыдно, несмотря на то, что перед ним сейчас сидит его любимый Бесс. Он не мог рассказать даже ему – родному и посвящённому во все его тайные грешки. Это не то, что рассказывают всем. Слишком личное, слишком противоречащее его натуре, слишком тайное, чтобы быть произнесённым вслух, чтобы быть выдохнутым полушепотом, чтобы стать составляющей жизни. – Это не важно.       Бесс уловил фальшивые нотки в голосе хозяина. Он не любил этого, потому что за чередой двусмысленных фраз, наигранным весельем, обычно следовал долгий бубнёж, отстранение из реальности, полное забвение в области любимого питомца. А это, ай-яй-яй, как нехорошо!       – Бесс, вот скажи, нам с тобой хорошо? – пёс поворотился и ткнулся мокрым носом в щёку Саши, выражая полное согласие. – Вот и я так думаю. Нам, вообще, с тобой зашибись! Пошли что ли, я тебя покормлю, мой друг, а то ты, наверное, думаешь, что я жмот, а не хозяин.       Следующие пятнадцать минут омега носился по квартире: обеспечил своего любимого золотистого лабрадора едой на весь день, тут же, не дав псу хрумкнуть неаппетитными подушечками, выгнал его на улицу – погуляешь в одиночестве – оделся, привел себя в маломальский божеский вид, схватил яблоко, вылетел во двор, чтобы загнать лабрадора домой, не обнаружив хитрую жопу около скамейки, отправился на поиски, во всю глотку распевая похоронный марш, получив подзатыльник от сердобольной соседки и шепотом данные, где скрывается Бесс, был ввергнут в заблуждение похожим животным, которого он чуть не утащил у смешной девчушки, благо обидчивый пёс понял свою ошибку и вовремя прибежал – родители девчонки достали дробовик и угрожающе размахивали им около окна, обещая прострелить Саше все, что у него ниже пояса. И когда до начала занятий оставалось каких-то десять минут, Александр побежал в школу.       На ходу обкусывая яблоко, дочитывая последние страницы «Элементарной Вселенной» и завязывая галстук, омега влетел в класс прямо со звонком. Ни с кем не поздоровавшись и не обменявшись взглядами, он проследовал за свою первую парту в первом ряду. Там уже королём восседал Никита. Наплевав на общественность и звонок, друг вполголоса старался воспроизводить свою любимую песню. Из его ушей торчали провода, полностью изолируя своего хозяина от внешнего мира.       Саша ловко просунулся в миллиметровый проход между второй партой и стулом Никиты и уселся на свое место. Выдернув из уха один наушник, сразу же схлопотал по рукам за это безобразие, но свою порцию музыки получил. Никитос, как всегда, слушал какую-то романтическую бурду в исполнении слащаво-хриплого голоса. Все высокие ноты были благополучно опущены ниже плинтуса, даже Александр мог спеть лучше, о чём ему уже надоело говорить Никите.       – Сели на места, быстро! – рявкнул Аркадий Степанович. Учитель спешным шагом подбежал к кафедре, кинув на неё свои бумаги и уставившись на рассаживающуюся молодёжь тяжёлым взглядом.       Саша и Никита проигнорировали появление учителя в классе. Александр не мог оторваться от книги, поражавшей не только хорошо аргументированными гипотезами, но и достаточно простой в чтении информацией. Никита же неотрывно смотрел на дисплей телефона. Можно не быть ясновидящим, чтобы догадаться, что его друг переписывается с Димой.       – Вы – конченые бездари! – выдал учитель устаревшую правду. Класс не повел и ухом, ибо каждый день, на каждом уроке, каждую минуту, им вдалбливали в мозг то, что они ни на что не годны. – Вы, единственный класс, который так бездарно написали последнюю контрольную работу! Перепутать «плюс» и «минус» на переносах! Вы в каком классе учитесь, дорогие мои?! Вы рассчитываете на то, что вас всех ждут в Москве? Ничего подобного! Таких тупорылов, как вы, даже ПТУ не возьмет! Парни пойдут работать на завод, а девки – на панель. Смоляков, тебе до сих пор непонятно, что синус и косинус различаются, а? Сколько мне ещё раз надо это сказать, чтобы до тебя это дошло? Лагутина, извини меня, но два плюс два – не пять, как ты утверждаешь в своей работе, – класс одобрительно засвистел. – Вот, не надо! Не надо этих свистков. Как будто вы умнее. За каждым из вас грешки водятся. Даже «А» класс лучше с контрольной справился, хотя они гуманитарии!       – Знаете, Аркадий Степанович, тот факт, что «А» класс написал работу лучше – совершенно ожидаемо, – подал голос Саша, не отрывая глаз от страниц. – У нас контрольную вы провели в понедельник, у них – в среду. Вы думаете, что гениальный «А» не воспользовался вашим промахом? Поэтому вы оценивали у нашего класса реальные знания застигнутых врасплох учеников, а у «ашек» – кропотливые часы в интернете на математических сайтах с вариантами задач. Если память мне не изменяет, то в «А» классе, человек десять идут на золотую медаль?       В классе воцарилось молчание. Если бы Александр соизволил оторвать свой взгляд от текста, то он непременно заметил, что Аркадий Степанович немного необычно реагирует на его голос: сжимаясь в кулаки, руки подрагивают, правый глаз борется с нервным тиком, а лоб покрылся испариной.       – Градецкий, что вы себе позволяете? – неуверенно возмутился учитель. – Вы не имеете права делать таких громких заявлений без доказательств. Вас можно обвинить в клевете!       – Да? Я искренне удивлен, что вы так считаете, Аркадий Степанович. Ну, а насчёт доказательств, то если Смоляков соизволит пригласить нас к себе домой, дабы показать незатейливую переписку с его закадычным соседом Мишей Соловьёвым, доказательства будут не нужны.       – Почему сразу я?! – заорал Смоляков, вскакивая со стула. – Чуть что, сразу Смоляков! А может, это ты? А? Градецкий?! Все знают, что ты продаёшь свои домашки за деньги! Может ты и контроши за мани сливаешь?       Омега перевернул страничку. Ему было сложновато присутствовать сразу в двух реалиях, но остановиться, почти на финале книги, где автор начал подводить итоги, и бросить занимательный спор, он никак не мог.       – Я полностью согласен с тобой. Я даже очень хочу оказаться этим злодеем! Но, жаль, есть три факта, которые указывают на то, что всё-таки, как это ни прискорбно, это ты. Твоя бурная реакция на моё обвинение, глупый способ передачи информации и… Я стал свидетелем занимательного разговора, который произошёл в день, когда мы писали работу. Прямо, вот, у этого кабинета. С твоей стороны это было глупо, но предсказуемо. Только ты из всего нашего прекрасного класса общаешься с «ашками». Остальные с ними находятся чисто в деловых отношениях или в контрах. Все прекрасно знают про их неприкрытое лицемерие, готовность отстегнуть немалые суммы за свои хорошие отметки. В следующий раз, прежде чем бесплатно скидывать информацию, подумай, сколько бы денег ты смог выручить за свою «помощь».       Аркадий Степанович с трудом перевел взгляд с Градецкого на Смолякова. Молодой человек выглядел весьма расстроенным. Он молча опустился на стул, признавая своё поражение.       – Я так понимаю, Смоляков, это правда? – учитель поджал губы. – От нотаций в ваш адрес я воздержусь только потому, что двойка за контрольную работу стала итогом вашей бескорыстной помощи. Я все оценки выставлю в журнал. Благодаря Смолякову ни один из вас не перепишет работу и не исправит своего текущего положения. Что до оценок «А» класса, то я их аннулирую. Смоляков, можешь передать эту радостную весть им. Хотя не стоит. Гонцам за плохие новости в старину голову отрубали, – Аркадий Степанович рассмеялся собственной шутке.       Класс же мрачно отреагировал на его остроту. Оценки у «ашников» аннулируются – это ничего не значит. Тип заданий ясен, значит, подготовятся. А им, по-видимому, придется всю неделю оставаться после уроков и заниматься этой грёбаной алгеброй под началом Аркадия Степановича. Как будто у них других дел нет! И виноват не Смоляков. Он свой в стельку пацан, зато Градецкий… Вот Градецкий, со своим длинным языком и гигантским самомнением, испортил им четвертные оценки.       А учитель, ещё хихикая над своим остроумным ответом, подлил масла в огонь:       – Хорошо, что в вашем классе, есть люди, обеспокоенные своим будущим. Вот пример тому – Саша Градецкий. Пятёрка за контрольную. Было очень приятно проверять его работу: все чистенько, аккуратненько, без помарок и ошибок. Все ответы на задания прописаны детально и с примерами. Вам, лоботрясам, стоит поучиться у него.       Следующая часть урока не отличалась разнообразием: почти все время пелась восторженная ода Саше, а остальным отводилась роль гиен, которые только и способны, что ржать, срать и спать. Напоследок учитель провел десятиминутную самостоятельную и отпустил ребят.       – Саш, ты не находишь странным? – спросил Никита, когда они вышли из класса и отправились в следующий по расписанию кабинет.       – Что именно? – недоумённо спросил друг.       – Градецкий, притормози!       Рядом с Александром и Никитой остановилась добрая часть класса. Саша не без удовольствия отметил, что стадное чувство подавляет личностную целостность и лишает индивидуальности. Сейчас эта кучка людей была похожа на туристов, которые приехали из далёкой Занзибабы, чтобы увидеть Красную площадь и её окрестности. Впереди, поражая мощными габаритами и непомерной решимостью в глазах, замерла староста класса – Марина. Сейчас, как никогда, она походила на тех экскурсоводов, готовых в любую минуту растерзать любого, кто посмеет обидеть её подопечных. Пока непросвещенные в области московских достопримечательностей люди не впитают в себя эту красоту, ни одна сволочь не посмеет испортить впечатление о столице России! А не то защёлкают вас диковинными фотоаппаратами и затопчут ногами.       – Саш, зачем ты рассказал Аркадию Степановичу про Смолякова? Мне кажется, ты поступил не по-товарищески. Сейчас его поведут к директору, разбираться. Тебе оно надо было?       Вот так, мелодично и с завуалированным намеком, что тебе бы стоило сейчас извиниться за беззаботный плевок под модненький «Adidas» какого-нибудь бородатого старичка или неосторожно брошенное восклицание: «Уёбная Москва, я тебя ебал во все щели!». В случае Александра, надо было срочно просить прощения за светлую голову, дедуктивные способности и игру по правилам.       – Да ему постоянно выпендриться хочется!       – Достал уже!       – Омега, а туда же!       А вот подали голос наши любимые и в денежном отношении прибыльные туристы. Куча разноцветных попугаев, сплочённые одной миссией: испортить жизнь коренным жителям. Начиная с их блещущих энтузиазмом глаз и заканчивая непереводимым наличным капиталом, который рассован по их карманам. Им всё в радость – покажи палец, и его снимут! Неужели, наши российские туристы также ведут себя за границей? Гости с какой-то заражающей радостью щелкают Красную площадь, мавзолей, девочку с шариком на фоне ларька с шаурмой, небо над девочкой, дорогу под девочкой, мусорку около девочки. Не теряя ни одной драгоценной секунды, выкладывают это все в "Instagram" с подпиской: «Я в России!». А потом, получив гневные отзывы их читателей: «А где медведи, шубы, балалайка и водка?», назойливо пристают к экскурсоводу с просьбой, быстрее показать гордость Москвы – порта пяти морей.       – Ну и что, что он омега? – заступился за друга Никита. – Это ничего не значит!       – Никит, но ты пойми, Саша подставил человека. Зачем он рассказал про то, что Смоляков помог своим друзьям? У нас все так делают. Я, например, Вере Полянской давала задания перед срезом по русскому. Меня тоже надо сдавать? А не забыл ли ты, Сашенька, что этот «А» класс нас не раз выручал, когда проходили внеплановые работы по биологии и истории? Не они ли нас ответами спасают? Ведь ты иногда тоже не брезгуешь этим. Это подло с твоей стороны! Теперь к нашему классу будет особое внимание из-за этого случая. И «А» класс спасибо не скажет. У нас и так отношения были натянутыми всегда, а ты их, вообще, под угрозу полного исчезновения поставил. Кстати, на месте «ашек», я так бы и сделала, – Марина пригладила свои волосы, оглянулась в сторону класса, получив их поддержку, она продолжила. – Саш, тебе надо извиниться перед Смоляковым.       Туристам не дали сфотографироваться с Лениным в гробу. Всё! Вся поездка насмарку. Приехать в Россию и не запечатлеться с покойником в саркофаге – деньги вылетели в трубу. Как это не дадут с ним сфотографироваться?! Какое время для заграничных гостей? Это, вот, для русского мужика часы посещения висят, а не для туристов и их вездесущих фотоаппаратов. На защиту этих безвольных, пёстрых попугайчиков вступается экскурсовод, доказывая охраннику его некомпетентность. Не каждый день эти люди приезжают поглазеть на трупак революционера, марксиста-лениниста! Но охранник не придаёт особого значения гневным выкрикам тётки, у которой ломается программа экскурсии, его дело – следить за временем, а остальное – воля божья и президента Владимира Владимировича Путина. Экскурсовод в нелестных эпитетах на тьмутараканском языке объясняет опечаленным туристам, что так и так, товарищи, но обломись Ленин Владимир Ильич. Новые фотографии в «Instagram» с лысой черепушкой охранника – неудачный опыт жены постричь своего супруга – и caps lockом: «SHIT! FUCK GUARD!». Короче, опозорился мужик на всю жизнь и на весь «Instagram».       – Нет, – выдал молчавший до этой секунды Александр. – Я не перед кем извиняться не буду. Я не вижу никакой своей вины перед этим неудачником. Он сам виноват: надо было лучше страховаться на случай прослушки. И меня совершенно не волнует, как отреагирует на аннулированные результаты «А» класс. Надо было своим умом доходить, а не помощью зала пользоваться. А насчет того, пользуюсь ли я ответами, которые они нам дают – брехня. Во всех случаях в них килограмм ошибок и неточностей. Проще самому сделать, чем списывать неправильные ответы.       Староста напряглась. Её лицо, поначалу на котором был отпечаток сожаления, исказилось и нахмурилось. В глазах читался неприкрытый гнев. Класс от неё ушел недалеко. Все были обескуражены отпором Саши. Они думали, что извинения дело решенное, а сейчас открылось, что никто бухаться в ноги не собирается.       – Это твое окончательное решение, Саш? – холодным голосом осведомилась Марина. Между строк так и напрашивались гильотина и толстый палач с мешком на башке.       – Да.       – Отлично.       Староста перекинула свои прекрасные локоны и проплыла мимо омеги. За ней зашагали одноклассники. Кто-то, превозмогая врождённое любопытство, заглядывал в лицо Александра, вдруг тот неожиданно изменит свое решение; кто-то шёл мимо, демонстрируя непричастность к конфликту, поглощённый более значительным процессом, а именно водить пальчиком по сенсорному экрану смартфона или планшета, а кто-то, состроив насупленную мину, даже не повернулся в сторону Саши. Для них, да в принципе и для всех, виноватым был Градецкий, а не Смоляков.       – Я об этом, Саш, – синеволосый омега кивнул на удаляющуюся процессию во главе с Маринкой. – О твоих отношениях с классом.       – Отношениях? – Александр пожал плечами. – По-моему, всё в норме.       – Нет, не в норме. Ты разве не заметил, что с тобой теперь даже не здороваются?       – Нет, не заметил. По моему мнению, всё как обычно.       – Обычно?! – искренне изумился Никита. – Для тебя в порядке вещей сдавать одноклассников?       – Не вижу здесь ничего предосудительного. Он сам напросился.       – Ты меня тоже так вот сольёшь, да?       – Никит, ты о чём?       – О том, что Смоляков не сам напросился! – Никита взял за локоть рыжеволосого омегу и отвёл его в угол, чтобы сократить число заинтересованных взглядов к их скромным персонам. – Ты разве не заметил, что с приходом Аркадия Степановича, ты стал отвратительным правдолюбцем. Он же тебя доводит! Разве ты ничего не замечаешь?       Саша удивлённо посмотрел на друга, не свихнулся ли тот часом. А может его инопланетяне похитили и вместо настоящего Никиты подсунули запрограммированного киборга? Но развить эту тему, ему не позволил громкий окрик учителя алгебры и геометрии:       – Градецкий! – Аркадий Степанович подбежал к ним. – Я спешу на совещание… У меня есть новые книги о теории шахматных игр. Почему бы тебе сегодня не зайти ко мне, чтобы подобрать себе что-нибудь?       Омега заулыбался:       – Аркадий Степанович, конечно, я…       – Он не сможет! – резко оборвал Никита Александра. – Сегодня у меня день рождения, и мы идём его отмечать.       – О! Не знал. Что же… Поздравляю, Никита. Тогда потом? – и быстро засеменил по рекреации.       – День рождения? – Саша вопросительно посмотрел на друга.       – Я тебе вот про это втираю, дубина стоеросовая! Ты или тупица беспросветная, или так мастерски прикидываешься ей. Он же к тебе лезет с самого начала.       – Лезет? Никит, ты белены объелся?       – Тебе своими мозгами, которые настроены на галантность и тактичность, не понять. Ты дальше своего Бесса, космоса и наук, как слепой человек, ей-богу. Этот педофил на тебя глаз положил!       – Никит, это беспочвенные обвинения. И даже если это окажется правдой, ему же светит красный свет.       Друг покачал своей ультрамариновой головой.       – Знаю, но всё равно переживаю. Он же может тебя просто изнасиловать.       – Слушай, Никит, ничего подобного. Я тысячу раз был у него дома, и ни разу он не пытался меня завалить и совершить аморальные действия над моим телом. Мне кажется, это лишь твое разыгравшееся беспокойство, – заступился за Аркадия Степановича Саша.       – Хорошо бы, – Никита повёл плечом. Неожиданно он смешно подёргал носом, принюхиваясь. – Новый парфюм?       Александр отрицательно покачал головой, обнюхивая рукава рубашки. Нет, пахнет как всегда: вонючим кормом Бесса и антибактериальным мылом.       – Странно… Не пойму, чем пахнет. Какой-то специфический запах. Так летом пахнет. И весной. Классный запах. Легкий, приятный… Не отягощающий. Мне очень нравится.       – Что тебе очень нравится? – из-за плеча задумчивого Никиты выглянула взъерошенная голова Димы.       Раздался чересчур радостный визг, и уже через секунду альфа со своей обожаемой омегой кружились по коридору. Никита теснее прижимался к Диме, который своими крепкими руками поднимал его выше и выше, заглядывая в фиалковые глаза.       У Александра зачесался язык, чтобы сказать отменную гадость. Просто до жути. Что-нибудь про то, что такие, как Дима, портят генофонд общества, или про то, что школьная любовь заканчивается по окончании оной, ну, или на крайняк, что альфа – тупица, о чём Саша, правда, не забывает упоминать при каждой встрече. И это бы так подняло настроение Александра, что и не передать словами. Но, глядя на по-детски счастливую улыбку Никиты, он потерял всякое желание говорить нелицеприятные вещи его любимому, лучше Саша, вот, в окно посмотрит. Там как раз погода разгулялась, не чета другим областям их необъятной родины, где хлещут проливные дожди. У них, здесь, все хорошо: солнце светит и, паршивец, до чиха щекочет, ветерок гуляет, листочки с деревьев срывает и на прохожих их кидает. Однозначно, сегодня с Бессом в парк, а то потом, когда еще выдадутся такие погожие деньки? Может, они даже съедят брикет мороженого на двоих.       – А, привет, Саш, я тебя не заметил, – Дима, у которого ещё на ручках сидел Никита, поприветствовал Александра.       Рыжеволосый омега заправил за ухо огненный локон и соорудил на лице подобие дружелюбной улыбки:       – Я тебе тоже безмерно рад, Дима. Я тоже тебя не заметил. За окном такая чудесная погода, не при рыле твоём неумытом сказано. Как поживаешь?       Альфа расхохотался, опуская ультрамаринового паренька на землю.       – Чувство юмора не исчезло. А то тут такое творится, подумал, не дай Бог, мой любимый Саша потеряет дар к своим третьесортным остротам!       – Смотрю, Димочка, ты, последовал моему совету, в словарике синонимов полазил. Молодец, а то слушать тебя без слез было невозможно.       – Перестаньте! – вклинился Никита в их обмен любезностями. – Что случилось? Что творится?       Дима широко растянул свои губы, с интересом переводя взгляд с одного омеги на другого.       – А вы не знаете? «Ашки» уже в курсе, что из-за Сашеньки у них аннулировали результаты четвертной контрольной. Я тебе, честно, не завидую, Санёк. Олежек так рассердился. Затопал своими большими ножками, забил в воздухе мускулистыми ручками и со всей оравой друзей пошел прочёсывать первый этаж в поисках тебя. Сашенька, он злой, как сам черт из преисподней. Ему была нужна пятёрка за контрольную. Через неделю отец обещал купить ему Bugatti Galibier 16c за отличное окончание первой четверти.       – Я никого не боюсь, – чётко произнёс Александр, чтобы никто не смел, усомниться в его словах.       – А-а-а, - протянул альфа. – Но на твоём месте, я бы заныкался куда-нибудь подальше. Когда Олег не в себе – это не есть хорошо!       – Спасибо за информацию, Дима. Приму на заметку. Никит, если опоздаю, скажи Елене Ивановне, что я задержался в библиотеке.       – Всегда пожалуйста, Сашенька! – крикнул в спину удаляющемуся омеге альфа, забирая у Никиты сумку.       «Я тебе не завидую!» – передразнил про себя Саша ненавистного Диму. Лохматый голодранец! Об него надо конкретно поточить острый язык. Давно Александр не практиковался в словесном унижении, надо как-нибудь собраться. А то распустились тут всякие личности! Дерзят, губы поджимают, нахально ведут себя. Сейчас по переносице, а завтра – гипс, и никаких разговоров! Кроме рожи и мускул, зацепится даже не за что.       – Здравствуйте, Степанида Фёдоровна! – омега радостно ввалился в библиотеку, оставив все горькие и неприятные мысли за порогом.       Из-за стеллажей выглянула голова библиотекарши. Её огромные глаза, которые плыли за стеклами роговых очков, выглядели озадаченными.       – Опять не на рабочем месте, Степанида Фёдоровна?       – Ох, Сашенька, как хорошо, что ты зашёл! Мне нужна крепкая мужская рука. Моей женской уже не хватает. Будь джентльменом, помоги бедной тётке!       – Да не вопрос! Где приложить мою мужскую силу?       – Дорогой, ты меня очень выручишь, если поможешь мне тут стопочку книг поднять, а то я тут обложилась, как в окопах.       Александр поспешил на помощь, чувствуя прилив радостного чувства.       – С удовольствием, спасу вас из заточения, Степанида Фёдоровна! – отозвался Саша, пробравшись через пару узких проходов между стеллажами с научной и учебной литературой. Аккуратно, чтобы не задеть полок, где неустойчиво балансировали пизанские и эйфелевые башни из книг, омега пришёл на помощь к библиотекарше. Она, как и говорила, стояла в очень неудобной позе, обложившись вскрытыми пакетами, откуда выглядывали разноцветные корешки.       – Вон та стопочка, – указала Степанида Фёдоровна свободной рукой. – Прямо на самый верх.       Александр без всяких усилий начал поднимать толстые томики над собой, чтобы хитро извернуться и засунуть стопку без применения скамеечки, хоть она и стояла в нескольких сантиметрах. Своя честь важнее, чем какая-то скамейка для слабаков!       Вдруг раздался страшный грохот, будто за окном началась война. В рамах задребезжали стёкла.       – Эй! – послышалось следом за громким хлопком. – Как вас там… Степанида Фёдоровна!       Женщина вздохнула, понимая, что ей не отделаться простым: «Пшёл вон!», поэтому с трудом перегибаясь через неустойчивые столбики книг, выглянула и грозно поинтересовалась:       – Что вам, молодой человек?!       Саша тем временем, гордясь собой, пытался затиснуть стопень наверх.       – Мне что?       Голос распространял негативные ноты, под которые тут же попал омега. Верхняя книга заскользила по гладкой обложке другой, которая была под ней, слетела, пребольно ударив корешком Сашу в лоб.       – Не у вас сейчас Градецкий?!       Книги одна за другой попадали из ослабевших пальцев омеги, создав шум похлеще, чем первоначальный грохот. Александр испуганно заозирался по сторонам, пытаясь до конца осознать, что голос ему не померещился. Но всё, что он видел – полки с книгами. Кто был за ними, чётко представляло воображение, но никак не глаза Саши.       Степанида Фёдоровна краем глаза заметила метания омеги. Понятно, что это за ним пришел этот свирепый альфа. Однако библиотекарша нисколько не сомневаясь, нахмурила свой лоб и грубо, насколько мог позволить её голос, выкрикнула:       – Молодой человек, быстренько сделали ноги из этого кабинета и закрыли его с другой стороны. У меня обед!       – Обед? Хорошо… – процедил голос сквозь зубы. – Я зайду позже.       Саша отпрянул к противоположенному стеллажу, спиной напоровшись на угол. Он вонзился прямо между лопаток. Едва сдерживая себя, Александр начал оседать на пол, руками закрывая рот, из которого полились приглушённые крики.       Дверь хлопнула, и омега надрывно выдохнул, не опасаясь быть услышанным. У него не осталось сомнений в том, что человек, который жаждал встречи с ним, не кто иной, как Баталов.       – Сашенька, что с тобой? – Степанида Фёдоровна попыталась вылезти из книжной тюрьмы, но её попытки оказались тщетными. – Помочь, Сашуль?       Омега подавил в себе всхлип, отталкиваясь от разбросанных по полу книг.       В рекреации заверещал звонок.       – Нет-нет, Степанида Фёдоровна. Извините за книги. Это из-за того, что не высыпаюсь, – соврал Александр. – Думал, всё обойдется. Впредь, не буду больше читать до поздней ночи.       – Сашенька, это из-за книги что ли? Бог с этой чертовкой! Ты же такими темпами себя в гроб сведёшь. Можешь читать её, сколько хочешь.       Саша пулей собрал все книги, которые оказались на полу, и убрал их на места. Когда закончил работу, обворожительно улыбнулся и стремглав ринулся к выходу.       – Эх, Степанида Фёдоровна, сказали бы вы это на день раньше, не спешил бы так, – окончательно успокоил омега взволнованное сердце библиотекарши. – Я оставлю книгу на столе.       – Ладно, мой хороший. Только быстро не беги, вдруг споткнёшься!       Александр кубарем выкатился из библиотеки и, что есть духу, побежал на урок. Он так разогнался, что не сразу понял, он попал в ловушку. Только Саша успел повернуть за угол, к лестнице, как его тут же пригвоздила к стене мощная рука, отрезав любой путь к спасению. Она появилась как черт из табакерки и впечаталась рядом с лицом омеги, чуть не проломив ему череп.       – Скажи спасибо «любезной» библиотекарше, которая отсрочила твою смерть, – хрипло зашептал Олег прямо в ухо. Его раскалённое дыхание отозвалось в теле Саши леденящим трепетом, прокатившимся от макушки и до самых ног. Он затрясся всем телом, боясь пошевелиться. – Что-то не слышу ядовитых ответов из твоего ротика? Неужели тебе нечего ответить мне?       Александр не мог сдержать дрожь, которая охватила всё его существо. Он не был властен над своим телом. За него все решал бесчувственный взор светлых глаз, неотрывно ловя каждое движение омеги. Саша старался даже не смещать взгляд, впившись в арбузно-зелёный рукав кенгурухи, из-под которой выглядывала рубашка в фиолетовый горох.       – Повернись, когда с тобой разговаривают! – альфа схватил одной рукой костлявое плечо Саши и рванув его на себя. Омега стукнулся головой о стенку, копчиком проехался по её неровностям и вдобавок вывихнул плечо, которое со всей силы сжал Олег.       Александр опустил голову, чтобы ничего не видеть, в особенности лица альфы. Тот сразу же догадался о намерениях омеги.       – Подними лицо! – угрожающе приказал он, тряся его за ушибленное плечо.       Саша закачал головой, молясь, чтобы кто-нибудь прошёл и увидел эту картину.       – Я сказал, подними лицо, гнида! – Олег вложил в эти слова ещё больше ярости и раздражения. – Не то я тебя прибью прямо здесь.       Омега не мог больше сопротивляться. Плечо чудовищно ныло от сверлящей боли, отдаваясь в других частях тела. Ещё секунда, и он, очевидно, развалиться на молекулы. Надо было это все быстро сворачивать и бежать в медпункт. Александр решительно поднял лицо и чуть не задохнулся: ему показалось, что он снова в том безумном сне. Не хватало только голых тел и лунного света.       Саша сглотнул. Взгляд соскользнул с лица Олега.       – Куда?! – гаркнул альфа, хватая омегу за подбородок и фиксируя его строго напротив своих глаз. – А теперь я хочу услышать внятные объяснения по поводу сегодняшних результатов. Какого чёрта нам аннулировали оценки?!       – Я не знаю, – почти неслышно выдавил омега.       – Что?! – Олег схватил Александра за грудки и потянул их вверх вместе с телом. – Повтори!       – Это… - Саша моментально оказался от идеи свалить всё на Смолякова, когда встретился с разгоряченным взглядом альфы. Как он недавно говорил? По переносице, да? Вот, сейчас и по переносице, и в скулу, и в печень, и в солнечное сплетение. Да побольнее, чтобы неповадно было ерундой страдать! Может быть, это, и правда, виноват он один? Не надо было выпендриваться и хвастаться своим интеллектом и смекалкой. Потеряв последние капли гордости, Александр выдавил: – Я прошу прощения…       Олег вытаращил глаза, подобно героям американских мультиков, выпуская рубашку омеги из рук.       – Что? Ты просишь прощения?       – Да.       Альфа, ничего не понимая, отступил на шаг. Он одичало смотрел на перепуганного Сашу. Александр вжался в стенку и не решался сделать лишнего движения. Олег все ещё не сводил тяжелого взгляда с него.       Они будто оба оказались в одном вакууме. В это мгновение они слышали только друг друга. Омега почувствовал, как сорвалось дыхание альфы, а гневный взгляд заметался по Александру, ни на секунду не перескакивая ни на что другое. Саша заметил, как задрожали губы Олега. Тот поспешил прикрыть их рукой. А через секунду он привалился к противоположенной стене и шумно выдохнул воздух через нос.       – Что это вы тут делаете? – Аркадий Степанович застыл при виде омеги и альфы, вжимающихся в противоположенные стены, не сводя друг с друга глаз. – Александр? Олег? Почему вы не на уроке?       Омега очнулся. Его словно выкинули с восьмого этажа на землю: боль достигла апогея, парализовав тело Саши. Он не мог ни пошевелиться, ни попросить о помощи… А боль была смертельная.       – Градецкий! – учитель подскочил к падающему Александру, опередив альфу, который было кинулся к Саше. Аркадий Степанович успел первым поймать ослабевшее тело.       Последнее, что увидел омега, Олега, который пальцами схватился за волосы, оседая на школьный паркет.