Save me from the dark

      По не был уверен, что они не нарушают никакой местный закон о выгуле собак, но от веревки «для вида» Рей наотрез отказалась. И теперь он, то и дело тревожно озираясь, шел следом за волчицей, которую перепутать с собакой можно было разве что страдая сильной близорукостью или совершенно не разбираясь в животных. К счастью, прохожих в такой поздний час почти не было. Им пришлось провести остаток прошлой ночи и день в отеле, к явному неудовольствию профессора Фортуны. Рей очнулась только к вечеру, а на все расспросы По ответ давала только один — «я его уничтожу». Ей достаточно легко удалось взять след камарильцев — По не знал, кого именно она чуяла лучше всего, но они очень уверенно двигались по ночным улицам Татуина. Свернули с главной дороги в узкий переулок меж низеньких песочных зданий, перешли узкую однополосную дорогу… Рей все это время фыркала, глухо рычала и дергала ушами.  — Что такого между вами произошло? Рей повернула к нему голову и вздернула губу.  — Ладно, понял, молчу. Когда след вывел их к двухэтажной неприметной гостинице, название которой никто даже не стал переводить на английский — настолько здесь не рассчитывали на туристов, По совершенно не удивился. Он открыл дверь, пропуская Рей вперед, и вошел сам. Холл — если это не было слишком громким названием для узкого коридора, в котором располагалась стойка портье, за которой вверх сразу же уходила лестница, застеленная поеденным молью ковром — был тускло освещен настольной лампой. Портье тряхнул головой, просыпаясь, и едва скользнул взглядом по Дэмерону, прежде чем разразиться руганью. Не нужно было понимать турецкий язык, чтобы понять, что парень возмущен до глубины души. По не знал ни одной гостиницы, в которую можно было приводить собаку размером с теленка.  — Тише, парень, спокойнее. Все в полном порядке, твой начальник ни о чем не прознает, это я тебе точно говорю. Нас вообще тут не было, — не имело никакого значения, что именно станет говорить По — портье все равно его не понимал. Но и говорил он только для отвлечения внимания. У него были более интернациональные аргументы — клановый дар, не оставляющий смертным шанса противостоять его харизме, и купюры, которые при всех языковых барьерах котировались во всем мире вполне неплохо. Могло бы хватить и дара, но По решил перестраховаться, чтобы громкость возмущений портье не успела вырасти достаточно, чтобы перебудить всю гостиницу. Портье взял купюру, ошарашенно смотрел на По с минуту, а потом расплылся в благоговейной улыбке. Нужный номер на втором этаже Рей отыскала сразу же, встала на задние лапы, опираясь на дверь, и выжидательно уставилась на По. Разумеется, дверь оказалась заперта, но замки здесь были чисто символические — По решил эту проблему при помощи карманного ножа, не обладая особенно глубокими познаниями в области вскрывания замков. В номере не было прихожей — только тесная спальня с одной узкой койкой и тумбочкой, в которой недоставало ящика. Другие спальные места были оборудованы уже постояльцами — пара сложенных на полу покрывал. Окно было плотно задернуто, должно быть, еще с прошлого утра, так что если бы не ночник, торчащий из розетки, здесь едва ли можно было бы что-нибудь разглядеть. Рей шумно втянула воздух, подошла к двери, что вела, скорее всего, в туалет, ткнулась носом в дверную ручку и села, глядя на По. Дэмерон прикрыл глаза, обращаясь к обостренному восприятию. Следы аур Рена и Фазмы — о, как же ему нравился этот несуществующий цвет, только у Фазмы он такой и видел — уже почти стерлись. Похоже, они ушли сразу после заката. Номер не был пуст, впрочем. По подергал за ручку двери и вздохнул.  — Митака, выходи. Ты же понимаешь, что мы все равно выудим тебя оттуда.  — Не выйду, — угрюмо отозвался Митака.  — Но тогда мы сами войдем, — возразил По. Рей решила поучаствовать в переговорах, и По решил, что не хотел бы услышать нечто вот такое, если бы какая-то нелегкая занесла его в городской парк.  — Тут тесно, — сообщил Митака, — и воняет. Унитаз забился.  — И охота тебе терпеть все это до самого утра?  — Почему до утра? Пока мистер Рен и мисс Фазма не вернутся. Уверенности в голосе гуля не было, и По задумался. Либо Митака точно знал, что их не следует ждать, а на день они укроются где-то еще, либо не был уверен.  — Послушай. Мы ведь здесь не для того, чтобы тебе навредить. Или вынуждать выдать какие-то тайны. Просто выйди, посидим. Поговорим.  — О чем?  — А о чем хочешь? Митака обреченно вздохнул, и тут же закашлялся. По бросил на дверь туалета взгляд, полный сочувствия. Рей свернулась клубком на одном из покрывал — придирчиво обнюхала сначала одно, затем второе, фыркнула, потопталась на нем лапами и зарылась в ткань носом. Однако с Митаки взгляда внимательных зеленых глаз не спускала.  — Очень любезно с вашей стороны выбрать постель мистера Рена, а не мою. Вы не подумайте, но шерсть… Сами понимаете. — заявил парень, уселся на койку, вынудив По подвинуться, подобрал под себя ногу и вздохнул.  — Ну что, спрашивайте. Какой смысл дожидаться, пока мне вывернут мозги?  — Я бы не стал выражаться так грубо, но… Хм. Что ж. Рассказывай, куда они подевались, что узнали и почему тебя, бедолагу, бросили совсем одного?  — Ну… Понимаете, если со мной что-то случится, мистер Хакс ужасно расстроится, поэтому мне велели сидеть здесь и не высовываться. По удивленно присвистнул.  — Вот тебе и раз… Хакс, подумать только! Рей рыкнула на него и выжидательно посмотрела на Митаку. Почему-то мужчины прекрасно понимали ее и без слов.  — В общем, всю прошлую ночь мы выясняли, как добраться до картеля… И выяснили, что каждую пятницу — то есть, и сегодня — некий Зиро Хатт посещает бани. Мисс Фазма хотела бы с ним поговорить. А мистер Рен… Ну, он решил проверить направление посложнее. Мы выяснили, как можно попасть в поле зрения самого Джаббы, и это не очень хорошо выглядит, если вам интересно мое мнение…  — Митака, — неверяще прошептал По, — я еще не встречал человека, которому вот настолько просто развязать язык!  — Если с ними что-то произойдет, мистер Хакс тоже будет вовсе не рад, — нахмурился Митака, — а у меня дурное предчувствие.

***

Инструкции, выданные Митакой, были несколько туманны, а взять след от самой гостиницы не вышло — Рен и Фазма воспользовались такси. Рей уже начала подозревать, что прибежала не на ту окраину, не к тому заброшенному дому. Фонари здесь были разбиты словно бы нарочно, будто те, кому надо, должны были хорошо ориентироваться здесь и без них, а прочим нечего было здесь делать. Сначала она уловила знакомый запах. Потом — шум. Она опустила голову, приникла к остывшему асфальту, огляделась. Машин вокруг было достаточно, но все они могли принадлежать жителям частных домов, что растянулись шеренгой по другую сторону узкой дороги. Рей не могла знать, многие ли из них принадлежат тем, кто приехал посмотреть на подпольные бои (а то и поучаствовать), но это уже не было важно. Она бежала на запах. На ступенях, ведущих в пустой подъезд так и не достроенного дома, сидели двое. Пространство между ними было уставлено пустыми бутылками, на коленях у каждого была бита. Один из них приметил ее, крикнул что-то — вряд ли «хорошая девочка», насколько можно было судить по интонации. В нее полетела бутылка, ударилась об асфальт и разлетелась вдребезги. Рей не владела ни одним из даров, дающих возможность «выворачивать мозги», как выразился Митака. Она прикинула, не стоит ли ей перегрызть горло сторожам, но… Ни один осколок все-таки в нее не попал. Она обежала дом и поняла, что заходить через парадный вход, когда есть столько незастекленных окон, совершенно ни к чему. Подвал встретил ее духотой, запахом крови и пота, криками — причиной некоторых из них стала она сама, а потому Рей поспешила скрыться с людских глаз в желобе, который шел вдоль стены. Должно быть, здесь некогда предполагалось проложить трубы. Ей было неудобно ползти, она совершенно не понимала, что кричат люди. Мужчины. Она не прогадала, когда даже не попыталась пройти в подвал в своем истинном обличье. Точка, с которой можно было бы наблюдать за импровизированным рингом — на деле просто огороженной натянутыми веревками площадкой в центре подвала — отыскалась далеко не сразу. Рей пришлось проползти на брюхе до самого упора, а потом вскарабкаться в вентиляционную нишу под самым потолком. Было достаточно темно, чтобы никто ее не увидел, к тому же, все были слишком заняты — кто смотрел, кто страдал у стен от многочисленных ран, синяков и вывихов. Посмотреть, с точки зрения Рей, было на что. Рей не знала, замечает ли кто-то, что он не потеет — возможно, кровь, покрывавшая его тело, маскировала от невнимательных глаз это обстоятельство. Рен был раздет по пояс, черные джинсы сползли на бедра, и вроде бы все это она уже видела — и плоский живот с уходящей вниз полоской жестких черных волос, и перекатывающиеся под бледной кожей сухие мышцы, и… Рен перехватил в воздухе кулак мужчины, что был ниже его ростом, но шире раза в два, и удержал с видимым усилием. Наигранным или нет? Он все-таки был чародеем, не бойцом. Впрочем, Рей вдруг вспомнила, как ловко он управлялся с мечом. Мужчина хрипло закричал — это походило на вой раненого медведя. Рен не отпускал его, пока он не сел на колени, а потом упал на грязный пол. Тогда Рен молниеносно отскочил в сторону, но мужчине было уже не до того — он свернулся, прижимая к груди пострадавшую руку. А Рей вспомнила, как этими самыми пальцами, которые теперь ломали чужие кости, Рен невесомо гладил ее по спине. Сжимал ее грудь — осторожно, бережно, почти… У нее были проблемы. Она уже не могла смотреть на него как-то по-другому — даже зрелище того, как он быстрым движением увернулся, не дав новому противнику, казалось, целиком состоявшему из раздутых мускулов, ухватить себя за мокрые волосы, выбившиеся из небрежного хвоста на затылке, а потом ударил его плечом в спину, опрокидывая на пол — вызывало в ее теле нестерпимый зуд. Если бы она была жива, она бы знала, как себе помочь — хватило бы уединенного места и собственных пальцев. Но теперь это было бы все равно, что пытаться заглушить жажду крови стаканом воды. Мертвые тела так не работают. «Чародей, не боец» — подумала она снова и ее осенило. Противник Рена успел подняться — но только для того, чтобы получить коленом в живот и сползти на пол снова. У Рена были длинные ноги. Стройные, длинные, и что, спрашивается, с того? Рей зарычала. Он просто околдовал ее каким-то из своих мерзких ритуалов, что еще это могло быть? Околдовал и обманул. Рей вдруг вспомнила, что пришла сюда вовсе не созерцать. И не волноваться — когда грузный мужчина все-таки заломил руку Рена за спину и вынудил сесть на одно колено, она дернулась от страха. Рен воспользовался положением с выгодой — перебросил тяжелое тело через себя, уселся сверху и одним метким ударом в лицо отправил соперника в нокаут. А Рей уже внимательно оглядывалась. Если головорезов для главы картеля в самом деле отбирают из самых отмороженных местных бойцов, она непременно покажет, кто здесь настоящее чудовище — только бы скрыть некую часть своей сути, о важности которой она успела давно позабыть.

***

Воздух здесь был неимоверно тяжелым из-за запаха цветов и водяного пара — Фазма даже закашлялась, когда попыталась проанализировать обстановку. Впрочем, где-то в глубине души ей понравилось. Может, она даже не отказалась бы прийти сюда в качестве посетительницы — смеха ради, конечно же. Хотя бы глянуть, как будет смотреться Митака с огурцами на глазах. Фазма не совсем понимала, как оно тут должно работать. Правда, она заглянула в прейскурант, когда только вошла в спа-салон, окруженный маленьким, но буйным садом — кто-то здорово постарался, чтобы насадить вокруг все эти гигантские кактусы, пальмы и прочие кусты — и присвистнула. Она не могла поверить, что какие-то огурцы во вселенной могут стоить таких денег. Однако позже все стало понятнее. Фазма нечасто прибегала к дару убеждения — старый добрый удар по лицу всегда как-то надежнее казался. Но убедить хозяина вот так сразу взять ее на работу — при том, что на английском владелец купален разговаривал даже хуже, чем сама Фазма при жизни — вряд ли вышло бы без помощи этого самого дара. Теперь Фазма коротала время в окружении прочих девушек. В этой своего рода служебной комнате особенной роскоши не наблюдалось — старенький диван, едва работающий чайник, тесная раздевалка одна на всех, низкие скамейки из плохо обработанного дерева. Девушки щебетали что-то, даже не пытаясь скрыть направленных на нее неприязненных взглядов. Удивляться было нечему — она не успела появиться, а начальник уже выдал ей самого денежного клиента. Должно быть, бедняжки совершенно не понимали, как так могло произойти. Все тот же дар убеждения — это Фазма охотно бы им сообщила, если бы, конечно, говорила на их языке и хоть немного беспокоилась о том, что они о ней думают. Она придирчиво оглядела себя в высокое зеркало. На нее еле как удалось найти униформу, так что цветастый лиф очень давил, а юбка была ей коротка, но для предстоящей работы так оно было даже лучше. Хозяин, по крайней мере, очень довольно ухмылялся в свои впечатляющие усы, когда оглядывал ее после того, как она переоделась. Фазму удивляло, что в настолько ориентированном на туристов заведении почти никто не говорит на иностранном языке — она не удивилась бы, если бы все эти девочки работали здесь незаконно, например, потому что у местных, насколько она знала, были определенные религиозные проблемы с раздетыми женщинами. Официально здесь работали мужчины. Фазма смогла кое-как выяснить у начальника, что господин Зиро предпочитает, чтобы его обслуживали работники обоих полов сразу. Фазма не слишком переживала — это означало только, что ей придется нейтрализовать какого-то парнишку-банщика перед тем, как приступить к допросу господина Зиро. Допрашивать она умела отлично, куда лучше, чем делать глубокий массаж с огурцами… В любом из смыслов. Девицы оживились, побросались к окну, когда яркий свет фар с улицы высветил комнатку. Фазма с ними не побежала — вышла в коридор. Зиро Хатт оказался весьма грузным мужчиной, увешанным золотом не хуже каменного бога южноамериканских индейцев, которого она однажды видела в какой-то передаче, когда смотрела телевизор в убежище Хакса. Он уже успел обнажиться и обернуть бедра белым полотенцем к ее приходу, так что Фазма смогла оценить многообразие фиолетово-золотых татуировок на его теле. Он оценивающе уставился на нее, сощурившись и слегка вздернув губу, и Фазма вспомнила, что ей стоит улыбаться. Она поставила поднос с чайником и такой крошечной чашкой, что сама она непременно сломала бы ее, попытавшись взять в руки, на низкий стеклянный столик.  — О. Что-то новенькое, — одобрительно заключил наконец Зиро. — Это правильно, эти пигалицы уже давно глаза намозолили. Зиро Хатт знал язык. Тем проще. Фазма пару раз моргнула и улыбнулась шире. А еще на всякий случай сцепила руки перед собой — где-то она слышала, что так делают скромные девушки. Хотя она никак не могла взять в толк, почему господа идут в заведения вроде этого в ожидании скромных девушек, но начальник, когда проводил ей короткий инструктаж… Впрочем, Фазме не стоило забивать голову всем этим. Ей нужно было дождаться момента.  — Хрен с ней, с этой бурдой. Здесь приличного чая сроду не было. Не за этим я сюда хожу. — Зиро по-свойски положил широкую ладонь на спину Фазмы, и она порадовалась, что наверняка успела нагреться как следует в местной духоте, чтобы не вызывать подозрений. Что-то в запахе Зиро смущало ее, но разобрать среди мешанины цветочных эфирных масел, в чем дело, у нее не получалось. Зиро подтолкнул ее к арке в стене, достаточно неплохо раскрашенной под розовый мрамор, и вслед за ней вошел в следующее помещение. «Клиент» с тяжелым вздохом уселся в мелкий бассейн, выложенный настоящим камнем, и вода щедро выплеснулась на розовую плитку. Пока Фазма наливала в бокал вино, обнаружившееся здесь же, в маленьком ведерке со льдом, «клиент» поинтересовался у нее:  — А напарник твой где?  — Здесь, господин. Голос, раздавшийся из парилки, заставил Фазму зажмуриться и выругаться про себя. Должно быть, это его стараниями в купальне стоял такой густой туман — он плескал воду на раскаленные камни. А теперь вот показался — улыбался во весь рот, явно не очень-то боясь засветить клыки. Полотенце, обернутое вокруг бедер Дэмерона, липло к его ногам — так вымокло. Фазма не отрывала от него тяжелого взгляда, пока подавала бокал с вином Зиро. Тот тут же опрокинул бокал в себя, и Фазма почти автоматически наполнила его снова. Зиро вдруг посмотрел на нее, потом на Дэмерона, и разразился хохотом, от которого вода в бассейне пришла в движение и принялась заливать скользкий пол еще больше.  — Ничего нелепее в жизни не видел, — отсмеявшись, сообщил Зиро. Сощуренные от смеха глаза его теперь выглядели просто парой щелей на лице. — Парень, тебя как зовут?  — По, — сообщил Дэмерон. Фазма едва сдержалась от того, чтобы хлопнуть себя по лбу. В этом были все корусантские анархи — с разбегу нырять в дерьмо, не удосужившись даже взять доску, чтоб в нем не потонуть. Разбалтывать направо и налево свое имя? Почему бы и нет. Зиро, однако, взорвался новым приступом смеха.  — П…По… — сипел он, — мелковат ты для демона, По*. Да и для этой цыпы тоже.  — Для своей работы зато вполне достаточен, — Дэмерон передернул плечами и развернулся, чтобы вернуться в парилку.  — А, совсем новенькие? — Зиро поболтал вино в бокале и ущипнул Фазму за лодыжку, от чего она вздрогнула, сумев только в самый последний момент подавить порыв хорошенько пнуть мужчину прямо по лицу. — У меня программа всегда одна. Можете приступать. А уж остальное — потом. Фазма непонимающе переглянулась с Дэмероном. Тот выглядел ничуть не менее сбитым с толку, чем она.  — Давайте, давайте. Если не получится завести меня, так хоть посмеюсь. Зиро ухватил Фазму под коленом, настойчиво подтолкнул ее по направлению к Дэмерону. Только растерянностью она позже объясняла себе, что просто не взяла этого засранца в болевой захват и не притопила в бассейне, в котором он сидел. Вообще-то, она рассчитывала дождаться, пока он напьется и размякнет, но все уже вышло из-под контроля и продолжало лететь к чертям. Она на негнущихся ногах сделала шаг, другой — наверное, со стороны она здорово напоминала лошадь, пытающуюся не поскользнуться на льду. В общем-то, так оно, может, было и лучше — у них есть возможность договориться, а там чертов Хатт окончательно отключит мозги, и вытянуть из него все, что нужно, будет не сложнее, чем вытрясти мелочь у припозднившегося прохожего в подворотне. Вообще-то, Фазма никогда не страдала от излишней стеснительности. Теперь, когда она приняла правила и решила по ним сыграть, она чувствовала азарт, подойдя к Дэмерону, который до сих пор выглядел так, будто его ударили ломом по голове. Фазма уселась на кафель, подобрав под себя ноги, прозрачная юбка растеклась вокруг нее пестрой лужей. Она выпрямила спину и протянула Дэмерону руку. Он бросил последний взгляд на Зиро Хатта — тот уже сам заново наполнял свой бокал — и, едва коснувшись ее пальцев, опустился на колени. Полотенце, обернутое вокруг его бедер, сползло и можно было уже отбросить за ненадобностью, но Фазма не стала этого делать. Она улыбалась, глядя в глаза Дэмерона — зрачки у него расширились настолько, что почти заполнили собой радужку. Он показал ей клыки… Или просто улыбался — но очень уж хищная вышла улыбка. Фазма выгнула спину так, чтобы ее лицо оказалось ближе к его, и при этом ниже. Он подался к ней, положил ладонь на ее шею и Фазма прикрыла глаза ровно перед тем, как их губы соприкоснулись. Она давненько не делала ничего такого — не слишком много в этом было интереса, но сейчас она чувствовала себя почти, как на охоте. Может, сказывалось то, что все это было представлением для очень важной шишки, которая должна сегодня рассказать им, где гребаный ящик. А может, и не поэтому — так или иначе, Дэмерон втягивал в рот ее нижнюю губу, а потом — язык, с таким жаром, что думать о древних стариканах в ящиках и дальше показалось ей чем-то довольно дурацким. Дэмерон запустил пальцы в ее волосы, потянул, вынуждая запрокинуть голову, и про наблюдающую грузную тушу в бассейне Фазма тоже забыла. Она сжала пальцами руку Дэмерона, оценивая мягкость кожи и рельеф мышц, и одобрительно гортанно застонала. Он тут же оторвался от ее рта, чтобы рывком прижать к себе — Фазма развела колени, усаживаясь на его крепкое любезно подставленное бедро, положил одну ладонь на ее грудь, приник ртом к ее плечу, потом к шее, потом к самому уху…  — Он дохлый, Фаз, — услышала она. Интонация куда больше годилась бы для фразы в духе «о боже, детка, что ты со мной делаешь», так что смысл сказанного до нее дошел не сразу. А когда дошел, она ухватила его за подбородок, оторвала от себя, зарылась носом в его волосы за ухом и спросила:  — В смысле? Он не вампир, он пьет сраное вино. Дэмерон потерся щекой о ее лицо, оставил невесомый поцелуй на скуле, прежде чем прикусить ее за мочку уха и сообщить:  — Его аура… Это Квей-Джин.* Фазма медленно провела языком по жилистой шее, ухватилась покрепче за Дэмероновы плечи.  — Мы в жопе, — выдохнула она едва слышно.

***

Рен не устал — ему просто надоело. Когда целую минуту не объявлялось новых желающих получить увечья, он позволил себе прикрыть глаза и удовлетворенно выдохнуть. Он как раз начал оглядываться в поисках чего-то, что дало бы ему понять, что, собственно, дальше — может, рассекающие толпу люди в костюмах и с оружием, или какой-нибудь загадочный тип, оценивающе разглядывающий его из темного угла… Или вовсе ничего, и он зря потратил время. Так или иначе, а зарождающийся в толпе смех сбил его с толку. Смеяться зрители прекратили примерно полчаса назад, когда он едва не сломал ногу, вроде бы, пятому по счету противнику. Она и в самом деле выглядела нелепо в этой черной шапке, из-под которой все-таки выбилась вьющаяся каштановая прядь, и в белой футболке, которая была ей велика размера на два. Кайло не верил, что этим ей удалось обмануть хоть кого-то, кто не был пьян до полной потери зрения — видимо, ей повезло, что большинство здесь как раз таковы и были. Кайло даже не сразу понял ее намерения — просто стоял столбом и смотрел, как она подныривает под натянутый белый бельевой канат, перешагивает через какого-то перебравшего бедолагу, которого плотностью толпы вытолкнуло за ограждение, подходит. Она выглядела… Злой. Неудивительно, наверное, но Кайло был уверен, что худшего места для выяснения отношений не придумать. Рей, похоже, рассуждала противоположным образом. Первый удар он пропустил, и изо всех сил старался не показать, что это было на самом деле довольно болезненно. Он продолжал смотреть на нее, когда перехватил одно ее запястье, второе, пока крепко сдерживал ее… Когда она пнула его в живот — перестал, потому что очень уж неудобно было смотреть на нее, согнувшись пополам, а уж выглядеть при этом надменно и снисходительно вообще не представлялось возможным. Воспользовавшись ситуацией, Кайло схватил ее за ногу и попытался повалить наземь, но получил острым локтем по хребту и выпустил ее из рук. Он не успел понять, как она вжала его спиной в натянутые веревки. Новый взрыв хохота оглушил его — дурацкая шапка слетела с ее головы, развеивая нелепую конспирацию даже для самых невнимательных, и, должно быть, с их точки зрения идиотизм ситуации вышел на какой-то качественно новый уровень. Рей снова попыталась ударить его коленом, но он успел перехватить ее ногу, задрал повыше, перехватил за бедро — разумеется, только потому, что так ей было бы сложнее удержать равновесие, Кайло не думал о том, какая вышла двусмысленная ситуация оттого, что теперь она оказалась плотно прижата к самому его паху самым своим… Он стиснул зубы, сообразив, а она испуганно распахнула глаза и бестолково хлопнула ресницами пару раз. Это был хороший момент, чтобы немного наклониться к ее лицу и попытаться воззвать к здравому рассудку Рей, если таковой вообще существовал, как явление.  — Какого хера ты делаешь, Рей?  — Срываю твои планы!  — Зачем? Судя по всему, ответа у нее не нашлось — считать за таковой удар лбом в лицо и собственную разбитую губу Кайло отказывался. Он выругался от злости — пока он не имел ни малейшего понятия, как вот так запросто взять и избить женщину, которая однажды целовала его, она не испытывала со всем этим ни малейших затруднений. Кайло подсек ее, перехватил за талию, прежде чем она упала, и вжал в себя, уже не реагируя ни на сыпавшиеся градом удары, ни на быстрые укусы. Рей все равно вывернулась каким-то образом, отскочила, снова налетела на него. Возможно, Кайло уже просто надоело все это, потому что обнаружив себя лежащим на полу в крови и грязи, а ее — медленно обходящей его по кругу, он даже нашел во всем этом некое эстетическое удовольствие. Было что-то захватывающее дух, первобытное, кошачье, в том, как она ссутулила плечи, пригнулась, в том, каким незамутненным бешенством горели ее глаза. Рей была поразительным созданием — если Кайло хоть что-то понимал в подобии человеческих взаимоотношений... Это ведь она его бросила сразу после секса, и она же теперь вела себя, как неистовая фурия, и что-то в этом было сильно не так. Все это не поддавалось никакому разумному анализу. Никакой стабильности в жизнь Кайло Рена не добавило то, что она уселась ему на грудь с видом торжествующего победителя, но прежде, чем он успел перевернуть ситуацию в свою пользу, ее брови вдруг горестно заломились, а рот приоткрылся. Она испуганно рвано вздохнула и протянула руку к его лицу. Едва коснулась разбитой губы, утирая кровь.  — Больно, да? — спросила она. Кайло не нашелся, что вообще можно на это сказать, только небрежно качнул головой, сам до конца не понимая, хочет он сказать «нет, что ты», или «да, черт возьми, но даже близко не так, как внезапные перемены в твоем настроении». А люди с оружием все-таки рассекли толпу, недвусмысленно обратились к ним, один ткнул пальцем в них обоих по очереди. Насколько Кайло мог судить, это было приглашение. Пара зрителей рванула на ринг, едва они с Рей успели его покинуть, радуясь, должно быть, что приезжие выскочки наконец перестали портить всем вечер. Они поднялись по лестнице, и в единственном помещении, которое имело дверь, обнаружился и человек, наблюдавший из тени. Здесь было действительно темно — комната освещалась разве что звездным светом из окна, чего было явно недостаточно. Может, для вампиров это не должно было быть такой уж большой проблемой, но люди?..  — Великий Джабба хотел бы с вами увидеться, — сообщили им.  — О, это такая большая честь… — выдохнула Рей. Кайло не успел ей сказать, что у него очень скверное предчувствие — деревянный кол пробил ребра. Рей вскрикнула, но крик ее тут же захлебнулся — ее сердце тоже проткнули.