Следы
27 октября 2021 г., 16:05
— Доффи, ты, мать твою, слишком молодо выглядишь.
— Мажет рожу всякой дрянью, как твоя женушка.
Бывшие коллеги расхохотались на весь бар, стуча кружками по столу. Пивная пена плескалась на стол, посетители оборачивались на них, неодобрительно поджимая губы, а Дофельд тоскливо глядел в свое пиво, которое ловило тусклые лучи мигающей люстры. По всему выходило, что его последние социальные связи скоро накроются окончательно, а он даже не знал, жаль ли ему — эта подколка была не смешная, и далеко не самая обидная из всех, которые он помнил, но приятелям, похоже, было достаточно того факта, что объектом такой себе шутки является он.
— Ладно тебе, Доффи, — Майк хлопнул его по плечу и поправил форменный полицейский ремень. — Знал бы ты, какое дерьмо нынче творится в участке…
«Вряд ли хуже того, которое я повидал в Европе», — мрачно подумал Митака, морщась от омерзительного горького пива.
— А какое — на улицах! — подхватил Фрэнк, наваливаясь грудью на стол. Пиво впиталось в ткань его рубашки, но он не обратил на это внимания. — Погром в Джеонозисе неделю назад… А вот три дня как еще вынесли ювелирку и всем, кто там был, горло перерезали, представляешь?
— Перерезали? Вырвали, говори уж как есть, — помрачнел Майк.
— Ага. Так-таки и вырвали. Стая бродячих собак вынесла ювелирку. — фыркнул Митака. Нет, он вовсе не ставил под сомнение слова приятеля, скорее надеялся поселить эти самые сомнения в нем самом. — Ну, их по ломбардам будет несложно отследить, знаешь ли.
— Да иди ты. Тем более, ломбард уже нашли, и нихрена с этого толку нет.
— А ведь вчера в парке была такая же херня. Тоже кого-то порвали…
Дофельд весь обратился в слух. Коллеги, на деле, говорили ровно о том, что его интересовало, и он не должен был пропустить ни слова. Он осторожно поинтересовался:
— Что, прямо-таки и порвали?..
Судя по тому, как у Фрэнка загорелись глаза, он только этого и ждал.
— Ты когда-нибудь видел, чтобы в обычной потасовке шпана друг другу ноги вырывала?
— Взяли кого-нибудь?
— Кто выжил — того взяли. Остальные смылись.
— А выжил долбанутый сектант, представляешь? Орет теперь на весь обезьянник про свои сектантские… — лоб Фрэнка весь пошел складками от умственных усилий и разгладился, только когда Майк его перебил:
— «Эпоха Кали грядет», — вот что он орет. Это у него ответ на все вопросы про то, нахрена он творил такую дичь.
«Сумасшедшие сектанты и оторванные ноги», — думал Митака, болтая в стакане выдохшееся пиво, — «мистеру Хаксу будет любопытно. Будет ли он доволен — уже другой вопрос.»
***
С приходом в Корусант тепла солнце стало упрямее, заходя на час позже. И все-таки оно заходило, и Бен пробуждался в своем убежище на низкой постели, затянутой черным покрывалом, в полном одиночестве. Эта постель не отличалась просторностью, но даже скромного пространства в полметра было слишком много для того, кто привык спать в куче таких же беспокойных трупов, в самых, казалось бы, неподходящих для этого местах. Он привык сжимать в объятиях тело Рей, которая просыпалась на несколько секунд позже, а теперь ему приходилось сжимать до треска в ребрах самого себя, пока тупая боль в сердце не утихала. Наконец, Бен поднялся и вышел из маленькой спальни в свои покои. Подойдя к окну, он развел в стороны тяжелые занавески, запуская в комнату электрический свет городских башен. Бесцельные блуждания сначала привели его к зеркалу, в которое он глядел с глухим раздражением. Болезненные красные круги под глазами увеличились, так ему показалось. Вытащив из холодильника плоский пакет, он вонзил в него зубы и в задумчивости подошел к оружейной стойке, на которой покоился новый меч, заказанный, должно быть, за совершенно безумную цену, взамен «потерянного в Европе». Бена передернуло, когда он вспомнил улыбку Сноука, с которой тот вручал ему «подарок». Дверь за его спиной скрипнула, и белая полоса света рассекла скромные покои пополам. Он опять забыл запереть дверь, и пока он клял себя за непростительную беспечность и неспособность взять себя уже наконец-то в руки, Фазма переступила порог и махнула рукой. — Проснулась, Белоснежка? Наводи красоту и погнали, там у Златовласки от энтузиазма жопа горит, дел до хера и больше.***
Над дверью ломбарда не слишком-то гостеприимно мигал фонарь. Ветер доносил с ближайшей помойки такие ароматы, что Хакс, даже не дыша, прикрыл рукавом нос. Бен же был привычен к тому, что окружающий мир далеко не всегда прекрасен — говоря начистоту, его мир почти всегда представлял из себя нечто довольно паршивое, так что замусоренной подворотне нечем было его удивить. Прежде он даже не обратил бы на это внимания, но теперь он, неожиданно для самого себя, вспомнил мраморную купальню в румынском замке, залитое лунным светом озеро где-то в Турции и тихий венгерский городок. Впрочем, рядом с Рей даже подворотня заиграла бы скрытыми красками, в этом он был уверен. Надеясь не дать глухой, тянущей тоске завладеть им, он дернул за ручку рассохшейся двери, а Хакс и Фазма зашли в маленький ломбард за ним следом. Витрины были отгорожены от зала металлической сеткой — вероятно, некий печальный опыт подсказал владельцу ее установить. Девица с лиловыми волосами посмотрела на них троих без всякого интереса. Бен предпочел оставить ее на Хакса. — Скажите, в понедельник была ваша смена? — Меня об этом копы уже спрашивали. — Могли бы вы повторить, что им рассказали? — А ты, собственно, кто таков будешь? Хакс устало сжал пальцами переносицу, прежде чем перехватить ее подозрительный взгляд: — Ты расскажешь мне не только то, что сказала копам, но и то, чего им не говорила. Бен слушал краем уха, без всякой цели глядя на представленные на витринах товары. Крошечный ноутбук с поцарапанной крышкой, с десяток телефонов… Потемневшее тоненькое серебряное колечко с темным коричневато-зеленым хризолитом. Этот цвет очень ему кое-что напоминал, и предательская тоска снова сдавила горло. Черт возьми, он был слишком занят для этого. Не помогало. Фазма застыла напротив громадной цепи, напоминающей собачий поводок с двумя карабинами. — Серебряная, чтоб меня! Хакс, купи, а? Хакс раздраженно махнул на нее рукой. Он жадно ловил каждое слово продавщицы. — Понимаете, я не стала об этом говорить, потому что сама себе ни хера не верю, хотя в тот день не упарывалась, честно. Но у него были клыки — он как будто специально ими светил, лыбился все время. Я сначала не хотела цацки-то принимать, ясное же дело, что какая-то лажа, но он пообещал вышибить мне мозги, и я… Ну… Поверила. И вся рожа в крови, и почему-то мне кажется, что не его… — Что-нибудь еще? Какая у него была машина? — Так откуда же мне знать? — Хорошо… Что ж, спасибо. Хакс с тяжелым вздохом отошел от окошка, и тогда к нему, неожиданно для самого себя, подошел Бен. Колечко было, говоря начистоту, очень простым, и, очевидно, с чьей-то чужой руки, а Рей заслуживала гораздо большего, кроме того, он понятия не имел, когда увидит ее в следующий раз… Но однажды у него будет время зайти в нормальный ювелирный магазин. У них обязательно будет такая возможность. Еще одна мысль, которая поможет ему пережить еще несколько ночей. А пока… А пока он покупал колечко с хризолитом, слушая жалобные просьбы Фазмы: — Ну Хакс, ну купи! — Нахрена? — На штаны. — Черт с тобой.***
После ломбарда было решено посетить морг и взглянуть своими глазами на зверства, о которых толковал Митака. Ночью здание пустовало, на месте был только дежурный коронер, за которого Хакс принялся, едва тот успел выглянуть за металлическую дверь. — Детектив Хакс, детектив Рен, — скороговоркой выпалил Хакс, размахивая перед лицом коронера своей ключ-картой из «Превосходства». Взгляд пожилого мужчины был прикован к лицу Хакса, а вовсе не к тому, что он держал в руках. Коронер заторможенно кивнул, нисколько не смущенный ни тем, что видит «детективов» первый раз в жизни, ни тем, что предъявленные ему документы не имеют к полиции ровным счетом никакого отношения. — Вы занимались вскрытием? — спросил Хакс, пока коронер вел их по залитому холодным светом галогенных ламп коридору морга. — Да. И, честно говоря, это очень, очень странный случай. Не то, чтобы первый в моей практике, но все же. Хакс положил руку на плечо мужчины, и когда тот вопросительно оглянулся, с мягкой улыбкой сказал: — Обычный результат пьяной потасовки, верно? — Да. Разумеется, — медленно кивнул коронер и продолжил идти. — Что помешает ему осмотреть трупы еще раз? — прошипел Бен, наклонившись к уху Хакса. — То, что я… Хм… Попрошу его этого не делать. — А отчеты? — Об этом я уже договорился. Коронер привел их к холодильникам и выдвинул одну из полок. Хакс и Рен склонились над телом. Из парка привезли троих, но чтобы догадаться, что примерно там произошло, хватило и одного. Рука была оторвана, горло выдрано — было похоже, будто медвежьими когтями, голова держалась на тонком клочке плоти, кожу покрывали черные гематомы. — Гангрелы, похоже, — задумчиво проговорил Хакс. — Как минимум один. И что это нам дает? Они свалили, полиция в тупике, даже не знают, кого искать. — Пока не знаю. Бери Фазму, взгляните на место. Подключи эту свою интуицию… — Прорицание. — Неважно. — Слушай, чего ты так пялишься на меня в последнее время? — Да так. Сравниваю. — Что? — Неважно.***
Кроны парковых деревьев тяжело шумели, хотя ветра почти не было. Воздух словно застыл, и было в этой неподвижности что-то угрожающее. Бен и сам не мог бы сказать, что они здесь ищут. Он не знал так же, было ли ограбление ювелирного магазина как-то связано с кровавой дракой. Искать в парке следы по всему было бесполезно, по его мнению, разумнее было бы дождаться нового происшествия и попытаться явиться к нему прежде, чем диверсанты успеют скрыться, но Хакс настоял, что стоит проверить — а делать больше все равно было нечего. Обостренные чувства подсказали, что парк пустынен — вокруг никого не было, но в четыре утра это, наверное, было и не удивительно. Он присел и коснулся пальцами разбитой брусчатки. Да, вряд ли смертным было под силу так испортить каменную кладку, но что это означало? — Хочешь камушек на память? — поинтересовалась Фазма, сунув руки в карманы и пнув расколотый надвое кирпич. Бен скривился — для его многократно усиленного слуха звон тяжелой цепи на штанах Фазмы сейчас был подобен грохоту железной дороги. Он мысленно проклял тот момент, когда Хакс решил, что ему вовсе не жаль отвалить кучу денег за этот, с какой стороны ни посмотри, дурацкий, аксессуар. Бен решительно не понимал, зачем Фазме понадобилось оповещать всю округу о своем присутствии этим непрекращающимся звоном. Стараясь игнорировать раздражитель, Бен поискал глазами что-нибудь, что могло бы относиться к делу (и до чего полиция не добралась раньше них). Обломанные ветви кустарника привлекли его внимание, и он направился к зарослям. Дорога из сорванных листьев, взрытой почвы и переломанных прутьев привела его к клочку земли, который все еще хранил тяжелый запах крови. Здесь лежал труп, но его давно увезли. Фазма следовала за Беном по пятам вглубь парка, однако вдруг он понял, что звон серебряных звеньев — не единственное, что тревожит его слух. Бен приложил ладонь к земле и почувствовал едва уловимое дрожание. Ветра, который тревожил бы листву, не было, а значит, что-то другое шуршало в чаще. Бен поднял руку, давая Фазме сигнал замереть, и нечто стало еще громче — должно быть, оно почуяло их и ускорилось. Скоро до Бена донесся треск древесной коры — что-то огромное налетало на деревья, и, что было скверно — налетало по дороге к ним. Бен рванул назад, к аллее, дернув Фазму за рукав. Они успели выбежать на мощеную дорогу прежде, чем оборотень вырвался из зарослей, загородив им путь своей громадной тушей. В нем было не меньше трех метров роста, с желтых клыков длиной в палец капала пена. Бен резко затормозил, Фазма выхватила пистолет и выстрелила из-за его плеча. Она попала в бедро твари, да только не было похоже, чтобы пули сколько-нибудь смутили ее. Длинным прыжком оборотень бросился на них. Бен резко откатился в сторону, а Фазма успела увернуться на сверхъестественной скорости, и брусчатка затрещала под мощными лапами. Бен успел ненадолго задуматься, не были ли те самые трупы делом этих самых лап, но задаваться такими вопросами следовало после — если, конечно, они уйдут из этого парка живыми, в чем Бен засомневался, потому что тварь развернулась так быстро, что Бен не успел этого осознать, и придавила его к земле всем своим непомерным весом. Клыки защелкали над его головой, и окончательная смерть стала вопросом нескольких секунд, которые понадобятся чудовищу, чтобы отыскать его под своим телом. Вдруг зверь оглушительно взвыл — так, что Бену показалось, что он оглох, и вместо бурой шерсти над его головой вновь оказалось звездное небо. Он поднялся и отшатнулся, и увидел, в чем дело — Фазма опутала ногу зверя своим новоприобретенным украшением. Цепь, похоже, действительно была из серебра. Впрочем, спасала Фазму скорее ее скорость — она успевала метаться вокруг твари и хлестать ее этой самой цепью. И все же было вопросом времени, когда удар жилистой лапы наконец ее достанет. Бен глубоко вдохнул, и услышал, как воздух потрескивает от электричества, которым он себя окружил. Бен выпустил молнию в спину зверя, выкрикнув во всю мощь своих легких: — К ноге, ебаная псина! «Псина», похоже, оскорбилась до глубины души, потому что обрушилась на Бена штормовой волной, и он даже не сразу понял, что руку, которую он инстинктивно выставил перед собой, пронзила острая боль. Ту самую руку, которой у него больше не было, потому что тварь перекусила ее, как сухую соломинку. Жертва, впрочем, не была напрасной — грузное тело теперь сотрясал электрический ток, тварь скалилась и сдавленно скулила. Бен вцепился в ощеренную морду оставшейся рукой, чтобы не разрывать контакт. Воняло горелой плотью. Как только синие искры перестали скакать по растрепавшейся шерсти и оборотень обессиленно распластался по земле, Фазма перетянула его шею серебряной цепью. Скоро очертания твари размылись, а скулеж сменился болезненными стонами. На разбитых камнях лежал обнаженный человек, и пока он не пришел в себя, Фазма скрутила его руки за спиной и опутала цепью.***
— Да пошли вы. — прошипел оборотень и сплюнул кровь на землю. Фазма ответила ему пинком в зубы, который повалил его на бок. Оборотень закашлялся. — Еще раз: какого хера здесь произошло? — Спросите у своих ублюдских родичей. Это они затеяли ту заваруху, мы успели завалить только одного. Тогда в парке было много народа, не обратиться… Бен сосредоточенно перематывал тем, что осталось от рукава плаща то, что осталось от его руки. Разговаривать он был совершенно не настроен, а потому предоставил общение Фазме, и у нее, судя по всему, неплохо получалось. Оборотень снова сплюнул, Фазма усадила его рывком за шею и выдала авансом мотивирующий подзатыльник. Парень был совсем еще молодой, было странно, что он был здесь один. Или решил, что запросто справится с двумя вампирами, и не стал дожидаться остальных? Если это было так, эти остальные могли еще объявиться, а это было бы фатально. — И че, просто удрали? — На тачке. — Какой? — Черный «понтиак». — Может, ты и номер запомнил? — Фазма нетерпеливо пригнулась, уперев руки в колени. — Представь себе. Техасский, Р-сорок пять-НС-двадцать три. — Надо же, какой хороший мальчик, — бесстрастно сказала Фазма, вынимая пистолет из кобуры и утыкая дуло в лоб мальчишки. Бен подался к ней и перехватил за плечо здоровой рукой: — Оставь. Пусть сожрет их, если они сюда вернутся. — Да этот лох даже с нами не справился, — фыркнула Фазма. — Ну, теперь-то он опытный волк, — Бен насмешливо приподнял бровь, оборотень в ответ зло глянул на него из-под спутанных светлых волос.
