Сквозь огонь

      Насчёт итогов испытания Касбир и не подумал переживать. Кондаш мог делать зловещее лицо сколько угодно, но в своём решении Касбир был уверен. Даже если повелитель вздумает намеренно валить его, как в прошлый раз, Касбир найдёт, что ему ответить.       Пока он вкратце излагал ситуацию и свои выводы из неё, Кондаш делал вид, что в жизни не слышал ничего скучнее. По его лицу, как всегда, было невозможно что-либо сказать.       — Другого приговора не могло быть. Послушница Ниава не просто нарушила законы Империи — она продемонстрировала, что гораздо ближе к рабам, чем к ситхам. Она глупа, слаба и нелояльна. Сохранить ей жизнь — значит, проявить вопиющее неуважение к наставникам, которые будут вынуждены тратить на неё время. На этом у меня всё, милорд, надзиратель.       Кондаш кивнул.       — Свою мысль ты донёс, послушник Такор. Ожидай решения повелителя.       Касбир почтительно поклонился и замер, хотя мысли у него в голове роились совсем не подобающие хорошему послушнику.       «Ну давай, скажи, что я… Что? Не до конца разобрался в ситуации? Не раскрыл аболиционистскую ячейку, пока время оставалось? А что, мог бы и поднапрячься, раз уж начал!»       Кажется, на лице у Касбира что-то отразилось. По крайней мере, пристальный и очень неодобрительный взгляд Кондаша он чем-то заслужил.       Но высказать надзиратель ничего не успел: повелитель дал ответ. Кондаш, сурово зыркнув на послушников, весь обратился в слух.       — Послушник Такор… — Кондаш выдержал паузу от которой у Касбира, стыдно признаться, немного похолодело внутри. — Повелитель очень доволен тобой. Ты не только безукоризненно справился с заданием, но и оказался достаточно проницателен, чтобы помочь Империи избавиться от незначительной, но досадной помехи. Ты прошёл испытание и задал высокую планку для остальных. Можешь занять своё место.       Учтиво поклонившись, Касбир сделал шаг назад. Алоис, стоявший по правую руку от него, украдкой ткнул его в бок и показал большой палец. Касбир ответил победным оскалом. Вот сейчас всё так, как и должно быть. Прошлая победа Айгена была… недоразумением, не больше.       Касбир с удовлетворением отметил, что Айген явно нервничает. Похоже, что-то Заморыша грызло. Налажал с приговором? Или тоже понимает, что повелитель намеренно ведёт их нос к носу, и не очень-то этому рад?       После воодушевляющего примера Касбира защита приговоров другими послушниками пошла как по маслу. Ирекка и Джанир даже не вспотели, обосновывая свои вердикты, — Касбир хорошо помнил, какие дела им попались, и ребята явно не передумали, пока летели до мест назначения. Оба приговорили подсудимых к смертной казни, что сделал бы на их месте, пожалуй, любой. Даже более запутанное с виду дело Ирекки на поверку оказалось всего лишь дешёвой семейной драмой, завязанной на человеческую глупость. Никаких тебе интриг, политического подтекста… Реально скучная бытовуха.       И Ирекка, и Джанир не смогли сдержать самодовольных ухмылок, когда Кондаш огласил им решение таинственного повелителя: оба прошли испытание без нареканий. Касбир поймал себя на мысли, что тоже улыбается краешком губ. Он и без того пребывал в приподнятом настроении, а теперь можно было не волноваться за судьбу как минимум Джанира. Впрочем, в том, что Алоис тоже справится с испытанием, Касбир не сомневался. Его свита останется с ним. Не хотелось бы терять кого-нибудь из них за пару шагов до собственного триумфа…       Судьба остальных послушников интересовала Касбира гораздо меньше, хотя зла большинству из них он не желал. Пусть пройдут все… Даже этот криффов Айген. Касбир давно для себя решил, что разделается с Заморышем лично, и только тогда, когда сам захочет. Если Айгена казнят сейчас, это будет как минимум досадно. Соперничество нужно довести до конца, чтобы раз и навсегда показать всем, что Айгену не стоило даже думать о противостоянии.       Отвлёкшись на посторонние мысли, Касбир едва не пропустил момент, когда Кондаш вызвал Нилу.       — Послушница Артун, шаг вперёд.       Касбир чуть не поморщился, когда Нила, бледная и едва не трясущаяся от страха, повиновалась. Говорить-то нормально сможет? Чего это она? Касбир вспомнил, что Нила боялась ещё перед началом испытания, но сейчас-то зачем? Вряд ли ей досталось сложное дело. Касбир не поставил бы даже кредитку на то, что повелитель подбирал задания, учитывая личные особенности послушников. Каждый мог показать себя во всей красе — бери и пользуйся, только не тупи. Так чего эта дурочка до сих пор трясётся?       Кондаш смерил Нилу холодным взглядом.       — Послушница Артун, тебе досталось дело о дезертирстве. Солдат. Сбежал после сражения, понадеявшись, что его посчитают погибшим, пропавшим без вести или попавшим в плен. Однако вскоре на него наткнулся один из патрулей и доставил обратно на базу. В ходе допроса факт дезертирства был доказан быстро. Ты вынесла приговор… — Кондаш зачем-то сверился с планшетом, хотя Касбир был уверен, что надзиратель прекрасно помнит все вердикты. По коже почему-то пробежали мурашки. — Солдата ты отправила в штрафбат и дала ему шанс на искупление. Обоснуй.       Казалось, Кондаш еле выдавил последнее слово, и Касбир его вполне понимал. Он сам едва не застонал. Ой ду-у-ура…       Нила облизала пересохшие губы и нервно сглотнула.       — Сэр, я… Я говорила с подсудимым… Спрашивала его, почему он так поступил. Рядовой Эйрит вполне понимал, что совершил глупость. Он объяснил это своим шоковым состоянием после боя, в котором потерял несколько близких товарищей. Тогда Империя едва не проиграла, потери были страшными. Рядовой Эйрит запаниковал и плохо понимал, что делает. А когда понял, что натворил, хотел вернуться, но его заметил патруль и доставил на базу. Он даже не смог объясниться.       — Ты поверила словам солдата?       Нила почему-то потупилась.       — Да, сэр… Он не был похож на человека, который врёт в лицо. Он раскаивался. Я спросила его, понимает ли он, что его ждёт. Рядовой ответил, что да, понимает. Но просит дать ему шанс искупить свою вину. Живым он принесёт Империи больше пользы, чем мёртвым. И если ему суждено погибнуть в штафбате, он хотя бы умрёт, смыв с себя пятно позора. Он один у родителей, и им не придётся стыдиться за сына.       — И ты посчитала его слова достаточным основанием для замены смертной казни штрафбатом. — Кондаш даже не спрашивал.       — Верно, сэр… Я нашла, что в словах рядового Эйрита есть резон… Пусть ещё послужит Империи. Умереть он всегда успеет.       — Твоя позиция ясна, послушница Артун. Ожидай вердикта повелителя.       Нила поклонилась и застыла, не поднимая головы. Она нервно сжимала кулачки и еле заметно подрагивала, а Касбир поймал себя на мысли, что едва не забыл, как дышать. Он не знал, кто принимал решения, но даже самому тупому первокурснику должно было уже стать ясно, что спасёт Нилу только чудо или особая благосклонность того, кто находился с Кондашем на связи. Интересно, понимала ли это сама Нила? Думала ли о том, что нужно было вынести иной приговор? Или до последнего была уверена, что поступила правильно?       Наконец Кондаш кивнул словно сам себе, а потом медленно обвёл взглядом всю группу. Касбир, сам не зная почему, похолодел так, словно решалась судьба его друга, а не какой-то серой мышки с Бегерена. Он же сам только что убеждал себя, что плевать ему на всех, кроме свиты и основного конкурента!       — Послушница Артун… — Голос Кондаша был настолько ледяным, что мог посоревноваться с карбонитом. — Повелитель выслушал твои аргументы и счёл их… неубедительными и недостойными будущего ситха. Трусость и дезертирство нельзя оправдать никогда и ничем. Солдат знает, в чём его долг. Если он забывает о долге один раз, бесполезно напоминать ему снова. Предательство никогда не бывает случайным.       По нестройному ряду послушников пронёсся единый сдавленно-изумлённый возглас. Никто не ожидал, что один из них настолько облажается. Кто-то, кажется, до последнего надеялся, что ему послышалось. Или всё это лишь какая-то проверка для всех…       Нила резко вскинула голову, глаза её расширились от ужаса. Когда надзиратель положил ладонь на рукоять меча, она отшатнулась и залепетала:       — Нет-нет-нет! Пож-жалуйста… Дайте мне шанс!       Кондаш посмотрел на неё прямо, без всякой жалости, и слегка покачал головой. О чём он в этот момент думал на самом деле, не смог бы сказать, наверное, даже опытный инквизитор.       — Я не даю никаких дополнительных шансов, послушница Артун. Своим единственным шансом ты пренебрегла. Повелитель вынес решение, и я не властен менять его. Ты не прошла испытание.       Нила побелела и расплакалась совсем как маленькая. Потеряв последние остатки достоинства и контроля над собой, она распласталась перед Кондашем на коленях и заголосила:       — Надзиратель, сэр! Умоляю! Не убивайте меня! Пусть я не стану ситхом, но… но… Оставьте мне жизнь, умоляю!       Кондаш едва заметно поморщился и снял с пояса меч.       — Это тоже не мне решать, девочка. Я лишь исполняю волю повелителя. Ты знаешь правила. Исключений для тебя никто делать не будет. Повелитель счёл твоё решение никуда не годным. Ты провалила испытание, так хотя бы умри с достоинством, глядя в лицо смерти, как и полагается послушнику.       Всё ещё рыдая, Нила с трудом оторвалась от пола, но осталась стоять на коленях. Слёзы градом катились по её щекам, но она даже не пыталась стереть их. Её била крупная дрожь, почти доходящая до конвульсий… Жалкое зрелище. Кондаш был прав: Нила после такого недостойна стать ситхом. Вот только… Касбиру вовсе не хотелось смотреть, как она умирает, а голосу разума никак не удавалось перекрыть собой идиотские, ненужные сейчас эмоции.       Видимо, поняв, что толку от Нилы больше не добиться, Кондаш дольше ждать не стал. Красное лезвие его меча вспыхнуло буквально на секунду, а потом погасло. Нила даже вскрикнуть не успела — просто очередной всхлип внезапно оборвался, и её безжизненное тело повалилось к ногам надзирателя.       Группа хранила единодушное молчание. Каждый здесь знал, чем заканчивается провал испытания. Но одно дело знать, и совсем иное — увидеть своими глазами. И это вовсе не то же самое, что казнить преступника… При всей её глупости, Нилу было жаль.       Кондаш, словно ничего не случилось, повесил рукоять на пояс. А потом всё тем же будничным тоном вызвал Тенека:       — Послушник Салван, шаг вперёд.