притяжение

Итэр находится в подавленном состоянии больше двух дней, и это то, что беспокоит его верную спутницу Паймон. Она несколько раз за день успела спросить, всё ли с ним в порядке, и получала один и тот же скупой ответ: «не стоит беспокоиться, я в норме». Он даже не знает, куда направляется, куда угодно, лишь бы не встречаться ни с кем из его «близких друзей». С Чжун Ли, кажется, всё кончено, ха-ха. Тогда Моракс ушёл, пока Путешественник спал, хотя на самом деле он бодрствовал, ощущая себя отвратительно под этим презрительным взором янтарных глаз. — Скажи, Паймон, — вдруг произнёс мальчик блёклым голосом, остановившись. — Ты путешествуешь со мной, потому что у тебя нет выбора, верно? Знаешь же, какой я на самом деле. Та в удивлении распахнула глаза тёмно-синего цвета, и нахмурила светлые брови. — Какая разница, с кем ты спишь? Это не делает тебя плохим человеком. — девчушка вздохнула, оказавшись около мальчишки, ласково погладив прядки маленькими пальцами. Кажется, Альбедо говорил нечто похожее. — Я путешествую с тобой, потому что ты очень добрый, и я хочу помочь тебе найти Люмин. Или ты сомневаешься в моих словах? — компаньон наигранно надула щеки, уперев руки в бока. Дело в том, что после последней встречи с Чжун Ли, Паймон мгновенно сообразила, откуда у её дружка такие укусы на теле, а затем потребовала рассказать о произошедшем. Итэр многое умолчал, но в целом, это уже не играет никакой роли. — Спасибо, Паймон. — губы растянулись в слабой улыбке. Искренность девочки немного утихомирила это неприятное жжение в груди. — Так куда ты хочешь пойти? — девчоночка ответила более широкой улыбкой, заглянув в глаза приятеля. — Я думаю, тебе стоит отдохнуть в гостинице. Может, тогда тебе станет легче. — Да… Ты права, — Итэр был уверен, что одиночество поможет ему разобраться в себе и понять, чего он в самом деле хочет. Нужно ли вообще продолжать ублажать своих друзей, в ответ получая… Любовь? Он, если честно, совсем не верит в эти сладостные речи партнёров. Они никак не доказывали её, только ревнуя, и… Всё. Любили бы они, то проявляли к нему внимание, а не только желание трахнуть. Путешественник встряхнул головой. — Но я не хочу оставаться в гостинице на постоялом дворе. Понимаешь? Потому что там Сяо, с которым я могу пересечься. Паймон кивнула, обеспокоенно поджав губы. — Тогда, что насчёт Мондштадта? Гильдия искателей приключений может предоставить тебе маленький номер. — белокурая задумчиво потёрла большим пальцем острый подбородок. — Да и недорого! Блондин хмыкнул, пожав плечами. У него много знакомых в двух городах, однако, Мондштадт всё равно безопаснее, чем Ли Юэ. Нужно лишь незаметно проскользнуть мимо площади, потому что там обычно распевает свои баллады Венти, и быть замеченным им не очень-то хотелось. Да и возможность пересечься с Дилюком, Кэйей и Беннетом, или даже Альбедо, тоже большая. А в Ли Юэ Чжун Ли и Чайлд. Мондштадт всё ещё безопаснее…? Итэр назвал себя глупым в мыслях. — М, нет, — наконец выдавил из себя мальчишка. — И в Ли Юэ не хочу. Может, заночуем под открытым небом? Мы так давно этого не делали. — глупо засмеялся Путешественник, стараясь игнорировать ставший проницательным взгляд компаньона. — Ладно, — сдалась она, всплеснув руками. — Давай тогда подыщем подходящее малолюдное место, где тебя не обнаружат. Итэр согласился, ощущая, как тело тяжелеет, и он вот-вот упадёт без сил. — …Хм, что скажешь насчёт этого? — спустя час бесцельной ходьбы и полёта на планере, они нашли укромную полянку с журчащим неподалёку ручьём, густыми зарослями и мягкой травой, в которой, казалось, можно было утонуть, навечно спрятаться от проблем и переживаний. — Мне нравится. Спасибо, Паймон. — золотистоглазый положил руку на сердце, выказывая благодарность подобным жестом. — Не стоит, — по-доброму фыркнула девчонушка, с наслаждением опускаясь в травку и непроизвольно ёжась от впившейся в кожу ладоней зелень. — Ложись отдыхать. Тебе это очень нужно. А я поохраняю тебя. — спутница захихикала, наблюдая за тем, как друг покорно ложится рядом, измученно прикрыв глаза. У Итэра в грудной клетке всё так приятно сжалось, и впервые ему захотелось сказать, как сильно он ей дорожит и любит. Его партнёры никогда не были такими… Чувственными. Все хотели от него одного: секса, и это осознание давило на горло противным комом обиды. Зачем же тогда клясться в любви, если на самом деле ничего такого нет? Только чтобы втереться в большее доверие? Нечестно. Ему надоело. Он больше не хочет. И он прекратит это, зарубит на корню, и исчезнет, сбежит от проблем. Потому что Итэр труслив и слаб, и не может решить что-то такое самостоятельно. …Нет, конечно, он не умрёт. Он просто уплывёт в Инадзуму, где начнёт всё заново, ни с кем не станет сближаться, и погрузится целиком в поиски сестры. Вырвался прерывистый вздох. Путешественник не заметил, как что-то горячее обожгло виски. Итэр плакал из-за неурядиц нечасто, но сейчас, его бессилие было столь сильным, что сдержаться не получилось. — Итэр… — раздался полный сострадания голос Паймон. Она коснулась его лица, успокаивающе проводя тыльной стороной ладони по щеке. Как жаль, что её маленькое тело не позволяет сжать юношу в объятиях. — Ничего не говори, — умоляет он, обняв себя за колени. — Я просто устал. Давай сделаем вид, что этого не было. Она хрипло выдохнула, замолчав. Затем, тихо угукнув, продолжила гладить по изгибам локтей горячими подушечками пальцев. Наверное, эти прикосновения помогают успокоиться, и через пару минут он без сил погружается в сон, не несущий никакого смысла.

***

Из забытия его вытягивает тот факт, что он скоро задохнётся из-за чьей-то руки на шее. Распахнув глаза, Итэр лицезреет нависшего над ним Предвестника, и это явно не Чайлд. — Посмеешь пошевелиться — и я убью тебя. — шепчет в самые губы юноша, сдавив горло сильнее. — Сколько времени прошло с нашей последней встречи? — задаёт он риторический вопрос, упиваясь обозлённым выражением лица мальчика. Путешественник косится на то место, где сидела Паймон, понимая, что она испарилась. Видимо, захотела спать, и оставила друга одного, когда тот задремал. — Скарамучча, — шепчет парнишка, сглотнув и затравленно опустив взгляд. — Что ты хочешь? Если бы хотел убить, то сделал это раньше. — Хм-м, — долго тянет он, сузив синие глаза. — У тебя смазливое личико. — Предвестник убирает руку с шеи, грубо охватив ею лицо паренька, детально разглядывая. Парень нехорошо облизывается. — К чему ты ведёшь? — гневно фыркает белокурый, хотя понимает, на что намекает этот человек. Однако до последнего не хочет верить. — Отплатишь мне телом за помилование, — улыбается совсем гадко Скарамучча, и Итэр только сейчас замечает, что на его голове нет той дурацкой шляпы. — Или тебе не терпится умереть? — брюнет весело хихикает, бесцеремонно стягивая с него шарф. Путешественник шумно вздыхает, закусывая до боли губу, ощущая, как в глазах жжётся. Ему не хочется плакать, но недруг, до хруста сжимая истерзанные и без того запястья, грубо кусает в щеку, с нездоровым удовольствием слизывая брызнувшие слёзы. — Странно, Чайлд говорил, что ты более падкий на ласки, — с долей разочарования мычит юноша, снимая с златовласого всю одежду, насильно раздвигая сжатые ноги Итэра. — Ну да ладно, ха-ха. Мальчишка разбивается вдребезги. Ломается. Он задыхается от нежелающего исчезать комка в глотке, и с уголков потухших глаз срываются прозрачные искорки, словно прожигая тонкую кожу. Парнишка скулит, отчаянно жаждя заглушить нетерпимую боль внутри себя от предательства, но с треском проваливается. Тарталья всегда казался ему двуличным мерзавцем, однако Итэр не думал, что «любящий» человек способен поведать другому о том, как же хорош Путешественник в сексе. Отвратительно. — Чего же ты затих? Так неинтересно, — Скарамучча с недовольством цокает, едва ли не протыкая мягкий живот своими острыми пальцами. Причиняя боль, Предвестник надеется услышать болезненный вскрик, но мальчик продолжает хранить молчание, да безмолвно плакать от своей беспомощности. — Я заставлю тебя рыдать и ненавидеть себя. — розовый язык прошёлся по губам, а вспыхнувший румянец на щеках врага сообщил о том, что он, видимо, завёлся. Его переворачивают на живот, вдавливая щекой в траву, и приподнимают бёдра. Итэр слышит, как в спине захрустели мышцы, а место между лопаток пронзила тупая боль. — Ты такой растраханный, — то, что говорит противник — хочется позабыть, стереть память, или вырвать себе уши. Это неприятно, однако шестой Предвестник говорит правду — он в действительности таковым является. — Сколько раз Чайлд трахнул тебя? А может, не только он? Ходят слухи, что ты спал с Барбатосом и Мораксом. Какая же ты всё-таки шлюха, — рычит на ухо синеглазый, и тут же кусает его мочку. Путешественнику не нравится, юноша выражает свой протест сдавленным всхлипом, и тем, что царапает ломающимися ногтями землю, случайно вырывая тонкие травинки из неё. Итэр жмурится, игнорируя обидные слова брюнета, прокусывая щёку изнутри. По подбородку ползёт изломанная линия крови, и мальчонка всё ещё считает, что лучше ощущать во рту привкус крови, а не слушать монолог Скарамуччи. Запястья вновь хватаются холодными руками неприятеля, и конечности дёргают назад, вынуждая выгнуться в спине дугой. Человек вгоняет свой агрегат, лишь несколько секунд потратив на то, чтобы растянуть светловолосого двумя пальцами. Мальчишка подавляет громкий крик, и выходит тихий хрип. Он тяжело дышит, впервые ощущая себя так, будто сгорает заживо изнутри. — Пожалуйста, — шепчет Итэр, пронзаемый крупной дрожью. Ему невыносимо страшно от мысли, что его порвут. — Я… Путешественник умолкает. Даже не знал, зачем начал что-то говорить, если знает, что шестой Предвестник не станет прислушиваться к его мольбам. Синеглазый безжалостно врывается из раза в раз, выбивая из подрагивающего мальчонки скулежи. Пальцами царапает бледные бёдра, наверное, распоров кожу до мяса. Итэр так и не издаёт ни звука, ощущая, как в душе разгорается отвращение и ненависть к себе же. Он слаб и жалок, и пал настолько низко, что позволяет трахать себя всем, кому захочется. Поначалу ему было всё равно, что им пользуются, либо он просто не замечал этого, однако сейчас, когда привязался к тому же Чайлду эмоционально, в голове всё складывается в маленький пазл. Ну, а чего ещё стоило ожидать. — Мгх, — слышится томный рык Скарамуччи, он вжимается в юношу, содрогаясь в экстазе, а затем, покинув истерзанное тельце, как ни в чём не бывало отряхивается. — Я, как и обещал — смилуюсь. Однако больше никогда не попадайся мне на глаза. Натягивая низ на себя, Предвестник оскаливается, угрожающе прищуриваясь. И уходит. Оставляет Итэра в одиночестве. Путешественник захлёбывается громкими рыданиями. Судорожно вталкивает пальцы в себя, избавляя задний проход от отвратной спермы и крови, дёргаясь в конвульсиях. Ему никто не поможет. Он остался один.