притяжение

Итэр всё же находит в себе силы заселиться в гостиницу Ли Юэ. По настоянию Паймон ему приходится заплатить за временное проживание, чтобы ненароком не заболеть, ибо спать под открытым небом довольно рискованно. …И конечно, она беспокоится за его моральное состояние. Наутро компаньон нашла мальчишку рядом с собой, но вид оставлял желать лучшего: болезненно-бледная кожа и опухшие глаза, в придачу к этому он постоянно дрожал и всхлипывал, а когда девочка разбудила его, то Путешественник запуганно отполз от неё, глядя огромными глазками, затянутыми стеклянной пеленой слёз. Это и побудило её настоять на том, чтобы он жил в гостинице. Мальчишка, беря ключ от номера, не обращает внимания на косой взгляд девушки за стойкой, поскольку потерял интерес к мнению людей. Ему всё равно, и никакое осуждение не сделает хуже. Комнатушка, в которой он собирается жить, выглядит уютной, пусть и не блещет просторностью. Имеется маленький балкончик с видом на заполненные людьми улицы Ли Юэ, двуспальная кровать и целая полка с книгами, среди которых юноша не находит ни одну, кою когда-то довелось прочесть. Глазами натыкается на маленький шкафчик со сменной одеждой в нём. Наверное, это нечто вроде ночных одеяний. Либо прошлые постояльцы забыли забрать свои вещи, что очень маловероятно. Итэр небрежно стряхивает с себя одежду, впитавшую ароматы его партнёров. Может быть, он начинает бредить, улавливая благовоние сесилии, шелковицы, и остальных цветов. Такое ощущение, что чудится запах моря, присущий Чайлду, однако мальчишка списывает на своё нестабильное эмоциональное состояние. — Как ты? — мягко вопрошает Паймон, сочувственно улыбнувшись. Она появилась ровно тогда, когда мальчишка надел эту шелковую ночнушку. Её ласковый прищур напоминает прищур Чжун Ли или Казухи, и Путешественник отворачивается, ощущая, будто он раздавливается под прессом. Он не может смотреть на неё больше минуты. — Всё хорошо, — улыбается Итэр, закрыв глаза, чтобы не видеть этого сочащегося жалостью взора подруги. — Я думаю, что сейчас лучше всего спать. Оставишь меня? — улыбка становится шире, и всё же, его приятельница не дура, чтобы не заметить лживой маски, натянутой Путешественником. — …Хорошо, если это то, что тебе нужно, — она прервалась на усталый вздох. — Но пожалуйста, зови меня в том случае, если что-то случится. — с мольбой попросила Паймон, пропустив сквозь пальчики распущенные златые прядки друга. — Ладно. — просто согласился паренёк. Та, явно колеблясь, всё-таки оставила его наедине с собой. Белокурый опустил уголки губ, упав на кровать. Он зарылся носом в мягкую подушку, впиваясь рьяно в неё пальцами и шумно втягивая воздух. Как только компаньон оставила его одного, то моментально воцарилась гнетущая атмосфера, давя на него и вынуждая думать о том, что было бы лучше, если бы он вообще не появлялся здесь. Принёс с собой проблемы, а также умудрился и сам пострадать. Ну что же за невезение. Возможно, стоило прямо сейчас придти к тому же Чжун Ли, и сказать, что их недоотношения подошли к концу. Стоит сделать так со всеми, но в данный момент у него не хватит сил на то, чтобы сделать это. Он силится приподняться на локтях, а те дрожат и разъезжаются, потому мальчишечке приходится утонуть лицом в мягкой подушке. Но сначала нужно поспать для лучшего самочувствия. И если бы Итэр мог знать, как трудно ему дастся пробуждение, то тогда бы не заснул в полуденный час. Удаётся дернуть кончиками пальцев — уже хорошо, но тело до того тяжелое, что на большее не хватает. Оно ломается, так это Путешественник чувствует, плавится так, словно раскалённый металл прижали к чувствительной коже. Однако на деле обыкновенные последствия грубого секса, только и всего. Только и всего. Исторгся хриплый стон, перетёкший в сиплый вздох. В любом случае, нужно пересилить себя и подняться с кровати, и чем быстрее у него получится это сделать, тем лучше. Спустя долгие минуты мучений получилось сесть, искривившись в лице от режущей поясницу боли. Золотистые пряди волос пылали различными оттенками рыжего и красного, и в глаза впивались последние лучики уходящего солнца. Видимо, он проспал больше трёх часов. Однако желание наведаться в ритуальное бюро не пропало. Осторожно встав на ноги, Итэр отметил про себя, что ощущает себя хотя бы выспавшимся, а это определённо хорошо. Боль в теле притупилась, но все ещё сопутствовала морально. Мальчик, стараясь не думать о мрачном и своих тревогах, вновь переоделся, опуская ноги в сапоги, неприятно обтягивающую голень. Паймон и вправду не появлялась, за что потом Путешественник отблагодарит её сытным ужином в «Глазурном павильоне». Он заплёл волосы в косу, раздражённо фыркнув от понимания того, что она получилась неаккуратной. Блондин покинул гостиницу, встречая по пути людей, прожигающих его любопытными взглядами. Чем он так привлекает внимание? Покачав головой и отругав себя за такое глупое беспокойство из-за мелочей, направился к ритуальному бюро «Ваншэн». Это первый раз, когда юноша приходит без приглашения и чувствует: здание пропитано враждебностью по отношению к нему. — Извините, — бормочет неловко парнишка, открывая дверь. На него сразу устремляются взоры янтарных и голубых глаз. — Добрый день. Что тут делает Чайлд? Чжун Ли не отвечает на приветствие, сложив руки на груди с видимым недовольством, а Тарталья дружелюбно машет рукой, и мгновенно начинает светиться, не скрывая счастливой улыбки. — Что тебя сюда занесло, Путешественник? — Аякс нетерпеливо ёрзает на месте, и в его мигалках проносится буран, состоящий из вожделения и топящей влюблённости. — Меня ищешь? — как обычно, он отпускает нелепые шутки. Итэр бы ответил на это в прошлом скромной улыбкой, однако сейчас, после того, как этот мерзавец так с ним обошёлся, желание смотреть в его сторону исчезает. — Господин Чжун Ли, — голос срывается на извинительный шёпот. Мальчонка делает шаг вперёд, углядев, как названный отшатнулся и передёрнулся. Неужели он настолько паренька терпеть не может? — Давайте поговорим. Боковым зрением видит, что Чайлд растерянно пилит взглядом, не понимая, чем провинился, раз его существование игнорируют. — Поговорим? — он сатирично изгибает густую бровь. — Очень любопытно узнать, о чём же. — Я… — Итэр глубоко вздыхает. — Не хочу иметь с вами больше половых связей. — мальчик кривит губы в обиде, когда Моракс окидывает его фигуру не удивлённым взглядом, издав звук, подобный насмешливому фырканью. — Какое совпадение, — мужчина подпирает рукой щёку. — Я тоже. Путешественник хочет провалиться сквозь землю, стоило собственным устам, растянутым в солнечной улыбке, дрогнуть. — Вот и отлично! Чайлд, это касается и тебя. — недоуменный взрослый замирает и вздрагивает, будто кто-то ударил, испуганно взглянув на мальчишку. — Что? Но подожди… — рыжий соскакивает со своего места, сведя брови к переносице. — У тебя произошло что-то плохое? Почему так внезапно? — у Тартальи невероятно много вопросов, однако задаёт всего лишь два, а лицо его тем временем искажено в недопонимании, отчаянии и нехотении отпускать Итэра. Путешественника захлёстывает ярость от этого глупого, возможно, лживого выражения рожи самодовольного Предвестника, и он стискивает руки в кулаки, дабы не ударить по идеальному лицу голубоглазого. — Потому что я просто вымотался. Да и для вас так лучше, я уверен. — Итэр спрятал заблестевшие глаза под мягкой чёлкой. — Не решай за меня! — разъярённо выпалил Тарталья, стукнув по столу кулаком. Мальчишка упустил тот момент, когда мужчина подошёл к нему так близко, схватив за болящее запястье и повёл за собой, даже не попрощавшись с Чжун Ли. — Думаешь, можешь вот так просто исчезнуть? Возьми на себя ответственность и подумай о том, как плохо я буду себя чувствовать! — продолжал гневаться старший, сжимая запястье своей большой рукой всё сильнее и сильнее. И вот опять. «Я» других людей должно стоять превыше его собственного. Почему? Он не безвольное существо, и имеет свою волю. Именно поэтому Итэр раздражённо вырывает конечность из плена пальцев Предвестника, пронзив своим ненавистным взором. — Ты сам виноват в этом! Ты рассказал шестому Предвестнику о том, что делал со мной! И с какой стати я должен думать о тебе после этого?! — голос надломился, и, Путешественник уже не удивляется солёным слезам, быстро сбежавшими струйками к подбородку. — Почему я должен всем потакать?! Я устал! Гнев из глаз Чайлда пропадает, остаётся сострадание и понимание того, что перегнул палку в который раз. — Хей, — Фатуи хочет прижать рыдающего, такого хрупкого и беззащитного парнишку, к себе, но тот отталкивает, самостоятельно вытирая плавящие бусинки жидкости. — Ты встречался со Скарамуччей? Это он тебе сказал? — наклоняется к Путешественнику, с ласковыми искорками в очах заглядывая в чужие. — Да какая уже разница?! Ты не отрицаешь, а значит, это правда! — на повышенных тонах огрызается белокурый, упорно тря глаза, однако слёзы до сих пор идут. Видимо, последние события выбили из колеи. — Тише, — шепчет рыжик, аккуратно прикасаясь к плечам. Тот не отталкивает, но и Тарталья не заходит дальше. — Тебе нужно успокоиться. Я отведу тебя в отель. — Я никуда с тобой не пойду, придурок! — Итэру всё равно на то, что они в людном месте, и на них постоянно оглядываются люди, недовольные нарушением городского покоя. — Пожалуйста, не сопротивляйся, — тихо просит Аякс, неожиданно опускаясь на корточки и скользя рукой под колени мальчика, другой он придерживает за спину, а после отрывает от земли, улыбаясь дежурно, словно не при делах вообще. — Я всё тебе объясню, но в номере, хорошо? — Я сказал, что никуда не пойду! — прорычал гортанно белокурый, брыкаясь, однако удерживают крепко — не выберешься, поэтому быстро выбивается из сил, имея способность жалко хлюпать покрасневшим носом. Подушечки пальцев царапают мягкую поверхность пиджака и тревожат расстёгнутый воротник бордовой рубашки. Мальчишке стыдно признавать ту мысль, что неимоверно скучал по Чайлду и его запаху. — Ты быстро успокоился, — промурлыкал мужчина, с наслаждением потираясь щекой о светлую макушку. — Может, ты скучал? Путешественник игнорирует вопрос, презрительно сморщив аккуратный нос. — Я вот скучал. Очень. — выдаёт с тоской одиннадцатый Предвестник. …Итэр снова не отвечает. Он прячет лицо в одежде Фатуи, что-то ворча под нос. Вероятно, говорит, какой Тарталья глупый идиот. А сам отчаянно пытается скрыть вспыхнувшие уши от внимательных глаз. Открывается дверь большого помещения. Мальчик предполагает, что это и есть отель. — Мы пришли. — хриплый шепот возле уха побуждает дёрнуться от неожиданности. Парнишка хмыкает, впрочем, ожидая увидеть роскошную комнату. На яву его догадки оказываются правдой. Его усаживают на кровать, и Аякс садится напротив. Лицо приобретает тревожность, наверняка он просто всю дорогу строил из себя крутого, а сейчас не может сдержать беспокойства. Слабак. — Ты пересёкся со Скарамуччей? — повторяет недавний вопрос Чайлд, заламывая рыжие брови домиком. — …Да, — правдиво отвечает Итэр, поджав ноги к животу, заранее сняв обувь, чтобы не испачкать белые простыни. — И что с того? Тарталья вздохнул. — Он солгал, Итэр, — прежде, чем приятель бы возразил, взрослый продолжает: — Я не виделся с ним уже как несколько недель. — Солгал? — недоверчиво переспрашивает юноша, скептически вздёрнув бровку. — И почему я должен тебе верить? — Потому что, — на чайлдовском лице всплывает хладнокровная улыбка. — Я люблю тебя. Ты ведь мне веришь? — он приближается чрезвычайно близко, стирая границы личного пространства. Скользит пальцами к шее, ласково, хотя вряд ли такое применимо к удушению, придушивает. Против воли проникает языком в рот и хватает другой рукой за скулы, не позволяя отвернуться. — Я не верю, — дрожащие ладони, упирающиеся в грудь настойчивого рыжего, смогли оттолкнуть. Итэр всхлипывает, жалея, что вообще появился в ритуальном бюро сегодня. Тарталья смотрит на него ледяным взглядом, внушая осознание, словно и ему стало безразлично на Путешественника. — Ты лжец, Чайлд. Сердце невыносимо болит, пронзаемое тысячью копий. Тарталья не стремится доказать то, что сказанное Скарамуччей — враньё. Блондину обидно, но стоило предвидеть вновь проявившуюся двуликость Предвестника. — Ты насквозь меня видишь, — Аякс выдыхает горячий воздух, а кожа плавится в плохом смысле этого слова. Жжётся, будто бы искорки огня попали. — Но насчёт одного я не соврал: ты мне действительно очень нравишься. Мальчик не верит ему. — Ты не сопротивляешься, — подмечает с весельем рыжеволосый мужчина. Юноша подрагивает, протестующе мычит и увиливает от прикосновений, отпихнув ногой. — Ах, моя любовь к тебе столь сильна, что-  — Хватит, — шепчет Итэр, зажимая уши. Подросток не хочет слышать ничего, что тот собирался сказать ему. — Я тебе не нужен. Если бы я был тебе нужен, ты бы… Несчастное хныканье вылетает из горла, мальчишка размазывает солёные слезки по покрасневшему лицу, отползая от опешившего Фатуи. — Ты бы не был таким мерзавцем, — захотелось обнять себя, дабы утешить, однако почему-то светловласый не стал этого делать. — Я совершил ошибку, пойдя за тобой сюда. Это же был простой предлог, чтобы трахнуть меня, верно? Хахаха… — хрипло посмеивается, переживая за то, что смех может перерасти в истерику. Чайлд недоумённо наклонил голову. — Но разве не ты сам проявлял инициативу? В тот раз, это ведь ты разрешил мне поцеловать тебя. И ты не останавливал меня, — кажется, Итэр расстроил не только себя. Тарталья отсел, устало вздохнув. — И ты ошибся. Я не собирался прикасаться к тебе. Хотел просто поговорить, но, — голубоглазый неожиданно поднялся с кровати, пробежавшись беглым взором по тонкой фигуре юноши. — Уже не хочется. В любом случае, я уплываю в Снежную. Вряд ли мы увидимся снова. Путешественник сжал руки в кулаки. Он так отчаянно старался не заплакать перед Чайлдом, что тонкая кожица на нижней губе лопнула. — Я понял. Тогда прощай. — на личике засияла самая яркая улыбка из всех, которую мальчик мог выдать. — До свиданья, Итэр, — наверняка Аякс хотел нежно погладить по макушке, однако передумал, отдёрнув руку. — Я буду скучать. — сейчас рыжик совершенно не пытался притворяться иным человеком. Губы расползлись в слабой улыбке, что быстро исчезла. Отворив дверь номера, одиннадцатый Предвестник замирает, собираясь с духом, он в последний раз обернулся, сверкнув покрасневшими глазами.  — Я очень люблю тебя. — голос его жалко хрипит, и это первый случай, когда Чайлд даёт слабину, представ перед Путешественником ранимым и сломленным человеком. — Да, — не решился мальчонка на другой, помимо этого, ответ. — Спасибо. Дверца тихо скрипнула. Тарталья ушёл. Златовласый не сдержал тихого воя, полного отчаянья и непонимания, что делать ему теперь. Загнан в угол, ко всему прочему ещё и лишился общения с теми людьми, которые были интересны не только как сексуальные партнёры, но и как личности. Сам виноват. Нельзя винить никого другого, кроме как самого себя. Потому что он виноват в том, что так получилось. Если бы… Если бы Итэр не пользовался чужими чувствами, то тогда бы, возможно, сейчас продолжал жить беспечной жизнью, непринуждённо общаясь с друзьями, с коими бы у него была лишь крепкая дружба, ничего больше. Он стирает горячие слёзы грубыми перчатками, не предприняв попытку унять горькие рыдания. Вернее, сделал всё, что было в силах, но не помогло. Ему так одиноко. После того, как он разорвал связь с Чжун Ли и Тартальей, казалось, боль возросла в несколько тысяч раз. Невыносимые терзания раздирают ему глотку, выбивая вымученный всхлип. Юноша очень устал плакать. — Итэр? О, великие Архонты, что произошло?! — чего ожидал меньше всего в данный момент Итэр, так это увидеть встревоженную Паймон, которая видимо забеспокоилась за его самочувствие. — Ты с кем-то виделся? С тобой что-то сделали? — такое ощущение, что компаньон сама расплачется от жалости к другу. Подлетая ближе, девчушка подбадривающе трётся щекой о щеку приятеля. — Нет… Нет, — качает головой в знак отрицания Путешественник, с трудом моргнув. Нижние веки опухли, и со стороны, возможно, он выглядел смехотворно. — Чайлд ничего не сделал. Всё в порядке, — он вынужден улыбнуться, чтобы ослабить бдительность чуткой подружки. — Но к сожалению я больше с ним не увижусь. — Не увидишься? — тревожно вторит мальчишке девчушка. — Почему? — вопросительно поднимает светлые брови ко лбу, и продолжает пытать взглядом. — Потому что, — подросток переводит дыхание. — Он уплывает в Снежную. — Вот как, — с лёгким разочарованием тянет Паймон, успокаивающе поглаживая рукой по плечу блондина. — Не расстраивайся, Итэр! Я уверена, ты увидишься с ним, всё же, однажды и мы посетим его страну. Не стоит падать духом, тебе не нужны лишние переживания, — она мягко смахивает челку со лба дружка, глядя глаза в глаза таким заверяющим взором, что невольно Итэр начинает ей верить. — И если тебе будет очень грустно и одиноко, как сейчас, не забывай, что у тебя есть преданный друг по имени Паймон! Я всегда выслушаю тебя и постараюсь помочь. Мне больно наблюдать за тем, как ты страдаешь. — тихо выдохнула та, стирая слезинки с уголков глазок парнишки. От слов беловолосой девочки значительно легчает. — Спасибо тебе, — на этот раз он улыбается по-настоящему. — Я очень рад, что у меня есть такая подруга. — Да ладно тебе, — смущенно и чуточку довольно хихикает девчонка, чеша затылок. — Давай вернёмся в нашу гостиницу? А ещё, я хочу чёрного окуня! — расплывшись в голодной улыбочке, Паймон в преддверии грандиозного ужина потирает ручки. — Хорошо-хорошо, давай зайдём в ресторан, — насмешливо хмыкает Итэр, натягивая сапоги и поправляя шарф, выходит прочь из злосчастного отеля. — Всё же ты такая прожорливая. — Какая есть! — по-странному горделиво восклицает компаньон. И паренёк чувствует, как на время забывает о боли.