притяжение

Итэру, кажется, вправду становится легче, пока Паймон рядом с ним. Проходит больше трёх недель с той поры расставания с Чайлдом и Чжун Ли. Нет, «расставание» — громкое слово, и сюда больше бы подошло «прекращение сексуальных утех в различных местах». Он не виделся ни с Мораксом, что видимо, всё своё время проводил в бюро, только ночью выбираясь на прогулку, ни с Чайлдом, чьё упоминание даже вскользь заставляло его убиваться до сих пор. Путешественник в самом деле тосковал по одиннадцатому Предвестнику, иногда плача по ночам от вины, поглощающей всё больше и больше. Однако, подружка, с которой за это время он невероятно сблизился, вырывала из переживаний своими ласковыми речами и прикосновениями, изредка заменяя прикосновения Тартальи. …Но этого всё равно было недостаточно. Пускай ей удавалось чуточку притупить боль, Итэр не мог не скучать по рыжеволосому мужчине, коий обескураживал белоснежной и очаровательной улыбкой, согревал большими руками, хотя обычных объятий можно было пересчитать по пальцам. Недавно мальчик понял, что, возможно, влюбился. И почему его тянет ко всяким отмороженным людям? Почему он так легко простил Чайлду то, что тот воткнул нож в спину? Путешественник не знает. В любом случае, какая уже разница? Фатуи не вернётся в Ли Юэ, и поэтому пересечься с ним, чтобы рассказать о своих странных двояких чувствах, возможности нет. Только когда они поплывут в Снежную с Паймон, однако, как скоро это будет? Он не может дать точный ответ, но может с уверенностью сказать одно: случится это так нескоро, что скорее всего Чайлду уже исполнится тридцать, и он позабудет о нём, обретя вторую половинку, а может быть, даже детей. Путешественник помнит, что Тарталье минуло двадцать два. Он так молод и юн, и забавно было наблюдать за тем, как упорно старался казаться взрослым. Временами Чайлд действительно говорил серьёзные вещи, да и поступал не по-детски храбро, но Итэр всё равно знал, что Аякс остаётся ребёнком. Блондин старше его на несколько сотен лет. По какой-то причине Итэр находит крайне смешным то, что двадцати трёхлетний юноша всё это время думал, будто Путешественнику пятнадцать. …Должно быть, Итэр впрямь ведёт себя, как пятнадцатилетний ребёнок. — Итэр! — окликнули мальчонку, толкнув в плечо. Светловолосый вздрогнул, выплывая из своих мыслей, проморгался, а после обернулся. Лицо Паймон осветила тревога, что мгновенно передалась и Путешественнику. Только сейчас мальчонка понял, что врезался в чьё-то тело. — Я прошу прощения! — встрепенулся юноша, тут же, как ошпаренный, отскочив на два шага назад. Боязливо подняв взор, переживая за то, что столкнулся с Чжун Ли, он немного расслабляется, так как перед ним предстал незнакомец. — Вы в порядке, господин? Стоит сказать, он довольно странный. Угловатая маска, якобы пятнистая из-за обилия белых и чёрных цветов на ней. Она закрывала лишь половину лица, да и то — левая щека и уголок губ были видны. Выделялись пронзительные ярко-алые глаза, глядящие на подростка равнодушным, разбавляемым гневом, взором. Едва ли вьющиеся волосы голубого цвета, что выглядели несколько непослушно. Человек был одет в незастёгнутое длинное пальто, под которым виднелась меловая рубашка с завязанным галстуком-бабочкой винного цвета и чёрным смокингом. Также внимание привлекала большая светящаяся голубоватым серьга в левом ухе, однако Итэр, вспомнив о приличии, отвёл взгляд, даже не заметив ответного изучения, или даже поглощения этим мужчиной. Неизвестный презрительно фыркнул, отряхнув белоснежное пальто. Паймон, словно могла защитить Итэра, прикрыла своим телом, уставившись злобным взглядом на вызывающего подозрение мужчину. — Ты Итэр? — грубо, не соблюдая такта, спросил взрослый, игнорируя беспокойство мальчика. Кажется, его ничуть не позабавила такая глупая самоотверженность маленького друга Путешественника. — Эм, — смущенно перемялся с ноги на ногу. — Да… Вы меня знаете? — компаньон, поняв, что мальчишечка не нуждается в её своеобразной защите всё же сдалась, недовольно вздохнула, вновь стала кружить в воздухе около Итэра. — Значит, это полагается тебе, — каково было удивление белокурого, когда мужчина вынял из кармана верхнего одеяния конверт. — Тарталья умолял меня, чтобы я нашёл тебя и отдал. Как удачно сложилось. — невесело хмыкнул он, не дожидаясь, пока паренёк возьмёт послание, грубо впихнул бесценное письмо в дрогнувшие руки. У Итэра на миг остановилось сердце. — От Чайлда? — прошептала Паймон, также, как и мальчик, не веря в то, что видит. — Ничего себе… Красноглазый, видимо, посчитав, что его дело здесь сделано, снисходительно цокнул языком, и собирался затеряться в толпе людей, однако парнишка, вовремя вспомнивший о благодарности, остановил его пальцами, потянувшими рукав пальто. — Спасибо вам! Вы тоже один из Предвестников? — подросток и не понял, зачем остановил ещё больше разозлившуюся персону. Чтобы поблагодарить? Но незнакомец-то всем видом показывает, что ему не сдалась мальчишеская благодарность. — Где твои манеры? Я не разрешал себя касаться, — с презрением прошипел взрослый, выдернув руку из цепких пальчиков. — И не собираюсь рассказывать о себе первому встречному. — Итэр просто поинтересовался! Он не какой-нибудь там шпион, который передаёт информацию о Фатуи. — вступилась за оторопевшего друга Паймон, сдвинув брови к переносице. Он промолчал. — А… А как вас зовут? — «может быть, у него есть хотя бы что-то вроде титула», думает блондин, но предрекает услышать новое язвление. — Тебе не требуется этого знать, — собственно, ничего другого Итэр не ожидал получить в ответ. — Даже не пробуй увязаться за мной. Незнакомец, так и не поведавший о своём имени, исчезает в толпе. И Путешественник разочарованно вздохнул, вспомнив о письме в руке. Думы о подозрительной личности заменились нетерпением открыть конверт, однако он решил, что сделает это в гостинице.

***

Привет, товарищ! Как твои дела? Лично мои идут неплохо, если так можно выразиться, ха-хаха! …Я надеюсь, что у тебя всё замечательно, Итэр. Прости, что я пишу тебе, но если я не сделал бы этого, то не смог избавиться ненадолго от тоски. Мне хочется знать, чем ты занимаешься. Хорошо ли спишь? Не винишь ли себя в произошедшем? Ах, и ещё! Прости меня за причинённые страдания, любовь моя. Я осознал, что был глуп, и не понимал, как отвратительно себя ты чувствуешь. И, я повторю ещё раз: Я люблю тебя. Я безумно по тебе скучаю, и, пусть и знаю, что тебе до меня нет дела, всё равно верю в ответную тоску. Ты наверняка считаешь меня идиотом, но тебе ведь… Могу ли предположить, что тебе нравилась эта моя черта? Какой ужас, я расплакался. Но я не чувствую себя так плохо, как до этого. Мне пора идти, так что я вынужден попрощаться, однако, я уверен, что таких писем будет много, и надеюсь, что ты их прочтёшь. Это письмо, к слову, я попросил передать Иль Дотторе, так что не пугайся, если встретишься с мужчиной с маской на лице и голубыми волосами. Пока, Путешественник. Мир поплыл перед глазами Итэра, ему пришлось сесть, чтобы не упасть на холодный пол. Он никогда бы не подумал, что письмо Чайлда заставит его заплакать. Как бы то ни было, теперь приходится стирать слёзы, пропуская мимо ушей вопросы со стороны Паймон. Мальчик хочет увидеться с Тартальей. Хочет услышать этот нахальный голос, вещающий о том, какой Итэр милый, стоило тому смутиться какой-либо вещи. Жаждет тёплых объятий, которые на самом-то деле действовали на него, как успокоительное. Юноша молился Архонтам, чтобы пересечься с ним хотя бы ещё один раз. — Всё хорошо, Паймон, — улыбается грустно подросток, хлюпая носом и трепетно сжимая в ладонях листочек, пропитавшийся солёной влагой. — Я просто… Скучаю по Чайлду. Но это не страшно. Она, естественно, ему не поверила, закусив губу и заломив жалостливо брови домиком. — Тебе стоит отвлечься, — решает сменить подружка тему, хватает того за руки, а тот, поспешно положив письмо, поднимается с кровати, изумленно глядя на неё, что жестом показывает следовать за ней. — Но по поводу Дотторе… — начинает было юноша, но стихает, прерванный суровым взором. — Потом с ним разберёмся! Я, между прочим, подготовила тебе подарок! Не без совместных усилий, конечно же, — театрально дуется спутница, а затем, игриво расхохотавшись, вылетает из номера. Мальчик семенит за ней, не понимая, что она задумала, однако недопонимание испаряется также быстро, как и появилось, стоило увидеть на первом этаже гостиницы широкий стол, на котором были расставлены различные блюда. Он слышит, как хлопают звонко хлопушки. и как золотистое конфетти прилипает к светлым прядям волос. — С днём рождения, Итэр! — мальчик изумлённо хлопает глазками, глядя на всех своих знакомых из Ли Юэ, собравшихся за столом. Та же Катерина из гильдии приключений тут присутствует, скромно улыбаясь. Только вот Чжун Ли и Чайлда нет. Лёгкое расстройство накрывает его, однако пропадает, когда Ху Тао хватает за запястья, потянув к себе и сажает рядом на стул, кивая на большой торт посередине стола, украшенный искусственными ветряными астрами, что по правде являются просто чем-то сладким. — Отвлекись от своих забот. — беззаботно хихикает хозяйка ритуального бюро, закидывая руку тому на плечо, прижав к маленькой груди. Конечно, никакого подтекста за таким жестом не крылось, да и если бы и крылся, то Итэра всё равно не привлекают девушки.

***

— Я так люблю тебя, Паймон, — сыто выдохнул Путешественник, без сил упав на кровать. Этот день подошёл к концу, друзья разошлись, а некоторые остались, чтобы помочь убраться после праздничного застолья. — Спасибо за этот день. — Ум…! — смущенно восклицает та, покрывшись пастельным румянцем. — Я-я вообще-то твой лучший друг, сколько раз повторять, что я беспокоюсь за тебя! Ты перестал думать о себе, раз забыл, чем знаменателен этот день, и это меня теперь ещё больше терзает. Я переживаю за то, что в один день ты просто сломаешься, Итэр, — поделилась с ним девочка, понуро опустив плечи. Блондин выдержал длительную паузу. — Всё будет в порядке, — эта заезженная фраза для Паймон ассоциируется с острым лезвием, полоснувшим по сердцу. Она знает, что Итэр всё ещё нестабилен, и любое неправильное прикосновение или не так подобранное слово ранит его. Именно поэтому белокурая девчушка пытается всеми силами уберечь друга от ненужных встреч с людьми, причинивших ему боль. …И кажется, с треском проваливается, поскольку Путешественник сказал ей о том, как сильно скучает по Чайлду. Как бы ни хотелось остановить его от идеи посещать Снежную — Паймон знает, что подросток не передумает. — Что ж, теперь о Дотторе, — мальчонка ловко переменил тему разговора. — Чайлд написал, что он должен передать мне письмо. Значит, этого человека зовут Иль Дотторе. Ты помнишь, когда мы были в том… «Институте исследования игрушек», Чайлд упомянул о нём? Компаньон заторможенно кивает. — Я хочу снова проверить то место, вдруг он там, — вполне возможен такой вариант, поскольку, быть может, Дотторе вернулся в Ли Юэ, чтобы закончить свои исследования? — Конечно же, завтра. — поспешил он добавить, заметив на себе пристальный взгляд. — Ладно, я пойду с тобой, — соглашается, однако с видимой неохотой она, и вдруг осторожно стягивает с волос Итэра заколку, убирая в выдвижной ящик. — Но сперва нужно выспаться. Ложись спать. Мальчонка нежно улыбается, послушно переодеваясь в ночную одежду. Благо, что все травмы зажили, и кожа такая гладкая и чистая, словно он новорождённый ребёнок. — Спокойной ночи, — желает ему приятных сновидений девчушка, а сама, обескураживая этим поступком приятеля, ложится под боком, натягивая на себя мягкое одеяло. — Что? Разве я не могу поспать с тобой? — Можешь, — бормочет Путешественник, удобнее устраиваясь в широкой кровати. — Тебе тоже спокойной ночи. Они засыпают по щелчку пальца, и только мирное дыхание нарушает ночную тишину. Утро настигает их так быстро, будто и не спали вовсе, однако появившаяся бодрость говорит об обратном. — Вот теперь, — до сих пор сонная Паймон прикрывает зевок рукой, смаргивая появившиеся капельки слёз. — Мы можем посетить тот исследовательский центр. Медленно друзья собираются в путь, берут еды, чтобы не успеть проголодаться, и остальное снаряжение на тот случай, если придётся защищаться. Итэр кивнул, неспешно выйдя из комнаты. Спустившись по крутой лестнице вниз, их встречает неблагоприятная погода: гром и ливень, и Паймон собирается отговорить мальчишку от затеи шагать до того места в такую бурю, но тот непреклонен. — А вдруг простынешь? — волнуется девочка, оставшись без ответа. Поступь Путешественника как никогда тверда и грациозна, каким-то образом он умудряется передвигаться бесшумно. — Мы почти пришли, — с облегчением произносит золотистоглазый, смахнув с растрёпанной челки капельки дождя. Одежда насквозь промокла у них двоих, вытесняя все другие желания кроме одного единственного: согреться. Проходит еще немного времени, прежде чем они добираются до нужной местности. — Тебе лучше спрятаться, Паймон, — острожничает юноша, и в его руках вырисовывается недавно полученный меч, именуемый нефритовым. — Но! — девчоночка возмущенно хмурится, раздраженная тем, что её снова перебивают. — Так будет лучше. Пожалуйста, — просит Итэр и смотрит своими большими глазами. Как тут отказать. Девочка безнадёжно вздыхает, повиновавшись, через секунду растворяется в воздухе. Парнишка проскальзывает внутрь, озираясь по сторонам. Здесь пахнет машинным маслом и пылью, но, стоит признать, что ему такое по душе. — Господин Дотторе! — он видит знакомую спину, согнутую над столом. Услышав своё имя, тот дёргается, поворачиваясь к мальчику. — Что тебе было непонятно в «не увязывайся за мной»? — Предвестник втягивает носом воздух, стараясь взять себя в руки и ненароком не потерять контроль. — Ещё и имя моё узнал откуда-то, какой же ты приставучий на редкость. — Я просто… — Раздевайся. Итэр опешил. — Это шутка такая? — о, если бы это было шуткой, то Путешественник сразу бы понял. Но Дотторе не шутил, глядя на него непоколебимо со сложенными на груди руками. — Ты пришёл сюда без разрешения, и коли ты хочешь убраться отсюда невредимым, тебе придётся выполнить то, что я говорю, — невозмутимо тянет мужчина. — Ты ведь из другого мира, так? Я хочу изучить тебя, исключительно учёный интерес. Итэр не знает, успокаивает его так Дотторе или запугивает. …И кажется, Альбедо тоже интересовался им в научных целях. Неужели Дотторе учёный? К тому же, как догадался, что он из другого мира? — А если откажусь…? — Вероятно, я отрублю тебе руку. — жмёт взрослый плечами, поочерёдно заламывая пальцы на руках. Путешественник вздыхает. — Я вынужден отказаться. В связи с некоторыми событиями мне боязно, когда кто-то видит меня обнаженным. — и пускай он оторвёт ему руку, Итэр не хочет, чтобы эта «учёная заинтересованность» перетекла в секс. Думать об этом становится до невыносимости мерзко. — Значит, вот как? — глаза Предвестника вспыхнули ярким цветом. — Ты не только невежда, но ещё и полный дурак. И, о, Архонты, наверное, стоило беспрекословно выполнить приказ Дотторе, потому что сейчас происходит то, что во много раз хуже обнажения. Поцелуй. Мерзотно горячий язык без интереса обводит верхний ряд зубов юноши, прижимается к нёбу, щёкоча кончиком и побуждая издать всхлип, а затем тихий скулёж. — Да что вы себе позволяете! — отпихнул Итэр мужчину, отбежав на несколько метров. — Вы мерзкий человек, Дотторе! Надеюсь, мы больше с вами не увидимся. Фатуи не пробует его остановить, лишь поправляя сдвинутую маску. Этим паренёк тотчас пользуется, срываясь с места, перебирая ногами так быстро, как только позволяла выносливость. Казалось, ступни даже не касались земли. — Паймон, — запыхавшись, зовёт её Путешественник, отбежав на достаточно большое расстояние. Та появляется, взволнованная состоянием друга. — Ты была права, не стоило приходить сюда, — блондин стирает с подбородка слюну. — Давай вернёмся. Улыбается он, сдерживая порыв заплакать от переполняющего страха. — Что случилось? — спрашивает тихо спутница. — Ничего, — тянет уголки губ вверх, дабы воссоздать видимость искренней улыбки. — Там никого не было.