Плетение судеб

                  Дверь автомобиля хлопнула, вспугнув птиц, что сидели на спинке лавочки. Мужчина огляделся на местности, глазами выискивая нужный подъезд и большими и немного нервными шагами, направился туда, исподлобья глядя на окна третьего этажа, из которого выглядывала старушка Божий одуванчик.       Мужчина в лëгком поклоне склонил голову, но, как ни странно, совсем не увидел ни добродушной улыбки старушки, ни какого-либо движения с её стороны. Только лишь подозрительный взгляд и надменная постать.       Ступени с обшарпанными перилами никак не вписывались в красоту цветов на широких подоконниках, а звуки чужих шагов по всему пролëту эхом отдавались до самого верха.              Целое утро Намджун пытается дозвониться до Тэхёна, но приятный женский голос автоответчика уже десяток раз повторял ему одно и тоже! Что этот засранец, абонент, мать его, шляется неизвестно где и неизвестно с кем, а записка, которую он оставил у входа в их спальню, нéмо сообщала ему, что он не будет ночевать дома!       Но с кем и где, этот шалопай ночует, она, бездушная железяка, ему не соизволила сообщить!       А ещё и Чонгук!       Этот влюблëнный Ромео, тоже пропал и не факт, что сможет застать его дома, хотя...       Утро уже давно перевалило за полдень и это уже и не утро, а эти двое где-то подевались, и ему так хочется выписать люлей и одному и второму!       А ещё лучше поймать эту парочку и надрать их по задницам, чтобы по первое число хватило! Как дети, ну ей-богу! То, что они вдвоём где-то слиняли он понятия не имеет, но злится на обоих салабонов.       Ну ладно, если Тэхён, этот пацан рано или поздно придёт домой, а вот Чонгук! Чонгук должен собираться в Тэгу и уже в понедельник приступить к работе! А его черти где-то носят.       Намджун чувствует себя злым паханом. Найдёт обоих и за уши по домам раскидает. Засранцы мелкие.       Поднимается по ступенькам, высматривая нужную квартиру, а в мыслях всё как-то вытесняется и всё место занимает Лея. Вроде было хорошо после ухода докторов. А потом по-новому.       Его маленькая девочка обмочилась, когда не знала, куда ей нужно быстрее, попи́сать, или душу вывернуть над унитазом. А рвать-то и нечем. Он полночи просил её покушать, но любая еда уже через несколько минут уплывала в канализацию. И она не успела, бедняжка...       И так долго извинялась перед мужем, что ему пришлось убирать за ней, а он не знал, как успокоить любимую и объяснял, что это их общий ребёнок не даёт будущей мамочке покоя, а будущий папочка на подхвате, здесь, рядышком.       Когда Лея наконец-то уснула, он перелопатил интернет о беременности. И понял, что всё очень и очень индивидуально. Просто нужно переждать, пока организм женщины примет инопланетного жителя…       В комнате полумрак.       Окна плотно зашторены, солнечный свет едва протискивается через щели. На полу раскиданы фантики от конфет, на столе стоит пустая бутылка и такая же пустая коробка от мороженого с двумя ложками внутри. Рядом два бокала, один из них лежит, раненый, без ножки. Бутылка с водой стоит на полу, а в воздухе витает запах алкоголя, смешаный с мужским потом. И абсолютная тишина, если не считать храпа двоих, крепко спящих, парней.       ....Звонок в дверь взрывается в тишине, и Чонгук вздрагивает всем телом, и уже через секунду проваливается снова, в сладкий сон.       Снова звонок и он приподнимает голову над подушкой, не открывая глаз и хмурит брови. Выжидает какое-то время и снова падает в небытие.       Стук в дверь снова на секунды вырывает его из оков сна, и он открывает один глаз и приподнимается на локтях, и вслушивается.       Наверное приснилось...       И снова тишина.       Но не тут то было!       Сильный стук в дверь заставляет его полностью проснуться. Воспоминания вчерашнего вечера заполнило его сознание, он улыбнулся и повернул голову, рассматривая самое милое создание, с открытым храпящим ртом и пытается выползти из кровати, когда что-то не пускает его. Чонгук поднимает одеяло и видит на себе руки с ногами! Как Тэхён на него ещё весь не залез? Как кот!       Звуки у двери не стихают и настырный незнакомец, кажется, не собирается уходить. В его мозгу пролетают мысли — а может быть это соседи? Они кого-то затопили? Или громко смеялись? Или громко....       «Кого там черти принесли с утра пораньше??» — в голове только одни ругательства.       Вот сейчас он встанет и выскажет всë этому невеже, что так рано будить людей нельзя и снова ляжет спать!       Аккуратно снимает с себя своё чудо и со стонами выползает с тёплой постели, укрывая Тэхёна, чмокая свою спящую красавицу, и шлепает босыми ногами по прохладному полу, кутаясь в плед.       В прихожей смотрит на себя в зеркало и мычит. О-о-офф... Вот это вид...       Открывает дверь и тупо смотрит на высокого мужчину, очень медленно и томительно прогружая свой мозг.       Почти с десяток секунд ему понадобилось, чтобы понять, что на его пороге стоит «Сам».       Вот только одет он по-другому. Неофициально, так сказать. На тонкий свитер бежевого цвета накинут кожаный пиджак. Синие джинсы и чёрные туфли.       Чонгук пялится на него и не может сложить два плюс два.       Чë он тут делает??       А у того уже дым коромыслом, да во все ворота! Сам президент к нему домой пожаловал! Президент компании, мать его, в которой он, дебила кусок, работает! Ким Намджун собственной персоной!       А страшно становится, когда он понимает, что Ким Намджун злой-мать-его-дядька… Стоит, челюсть сжал, руки в боки, и ковыряет взглядом сонный мозг несчастного!       Чонгук хлопает глазами и открывает рот от удивления.       — Муха влетит, — Намджун прикрывает ему рот, прижимая рукой снизу к подбородку, — Войти можно? Или так и будем тут стоять, у всех на виду? — грозный голос немного его отрезвляет после сна и Чонгук отодвигается в сторону, пропуская его в квартиру, краем глаза замечая прелюбопытнейшую соседку, которая, чуть ли не нос суëт в квартиру и приторно улыбается Чонгуку.       — Доброе утро, — здоровается с ней Намджун, глядя старушке прямо в глаза и отмечает, что как она, такая маленькая и высохшая, как изюм, могла выглядывать в окно с такими высокими подоконниками? Не иначе, как становилась на стульчик!       «Разведчица», — хмыкает в мыслях Ким и своей широкой спиной закрывает обзор и хлопает дверью перед самым носом любопытной соседки.       — Я чё пришёл? — задаёт он риторический вопрос и сам же на него и отвечает, — Я по делу пришёл, вообще-то, — Намджун смотрит на Чонгука и понимает, что тот ещё не проснулся до конца, а только наблюдает, как парень громко сопит через нос. — Ты меня слышишь? Моргни если «да», — шутит Намджун и смотрит, как тот честно моргает принимая всё за чистую монету, — Так... Ты меня слушаешь, значит, да? — он пристально посмотрел ему в глаза и подошёл ближе.        Потом втянул ноздрями запах, исходящий из него и понимающе кивнул.       — Нажрался значит... — хмурый взгляд Чонгука развеселил Намджуна и то, как брюнет смешно сморщил нос, так напоминая зайчонка, — Ладно... Слушай и запоминай! — и он ткнул в него нарицательно палец, на что Чонгук упёрся взглядом, вызывая усмешку у босса, — В понедельник ты должен быть на объекте. Это в Тэгу. Понял? — Намджун внимательно смотрит на брюнета и только теперь видит, как разум возвращается в пьяную, с похмелья, голову. Медленно, но уверенно. И это не может не радовать.       — А сегодня суббота! — говорит ему он и щёлкает пальцами перед лицом брюнета, убеждаясь, что он тут, — Я звоню тебе — ты недоступен! — как маленькому ребенку он объясняет и тут видит, что Чонгук наконец-то осознанно смотрит и хочет что-то ему сказать.       Он открывает рот и пытается выдавить из себя звук, но что-то не выходит. Слова будто застряли в горле, и он просто выдавил из себя жуткий хриплый стон. Чонгук снова пытался прокашляться, но тщетно. И только потом, с трудом, проглотил слюну и почувствовал резкую боль в горле.       Чонгук посмотрел на босса, хлопая огромными глазищами и с ужасом понял, что охрип.       — Я понял... — едва выдавил он из себя.       — Ты что, заболел? — Ким громко цыкнул и всплеснул руками.       Едва различимое, но такое знакомое рычание послышалось из комнаты и Намджун, в упор глядя на Чонгука, направился в комнату и застыл на пороге изваянием.       Глаза округлились.       Неожиданно...       Хотя вроде бы он знал, но...       Нет, всё-таки неожиданно...       Он подходит к дивану и, сложив руки в карманы, смотрит на брата, что так сладко похрапывает и плямкает губами. Ким наклоняется и теребит его за ногу. Тэхён недовольно мычит и переворачивается на другую сторону, при этом оголяя ягодицу. Намджун, уже понимая, что поделать тут ничего не поделаешь, это нужно просто принять, просто подходит и аккуратно натягивает на него одеяло. Тэхён открывает мутные глаза, смотрит на брата, потом машет перед ним руками, словно проганяя это видение, и снова зарывается в тёплое одеяло, обнимая подушку.       Джун уже понял фиаско своей затеи и просто с теплотой посмотрел на бесформенную кучу и перевёл взгляд на стол.       — Да-а... Весело было, как я погляжу...— а потом переводит глаза на Чонгука и на пустую коробку, — Это вы сожрали? — он пальцем тычет на стол.       Чонгук кивает в потвержении.       — По килограмму на рыло..?— и в ужасе пялится на него, — Куда влезло-то?? Неудивительно, что охрип! Ладно...— кажется, что отчитывание сейчас без толку, — Жду тебя после обеда у себя, проработать там надо кое-что и подготовить документы ещё нужно... — и снова смотрит на Чона, как тот, кажется, уже всё понимает. Ну и слава Богу...       Чонгук хотел что-то ему сказать, но больное горло не позволило.       — И никаких возражений! — спокойно ответил Намджун, но как показалось Чонгуку, он просто не хотел кричать, чтобы не разбудить брата, — Как жрали так и лечитесь. Это ж надо, а? Сожрать два килограмма!? — он направился в прихожую и по пути обернувшись, уже тихо сказал, — Этому оболтусу передай, будет домой заходить, пусть не шумит, — и ещё тише добавляя,  — Лея полночи не спала, токсикоз замучал..       Чонгук кивнул и совершенно ясными глазами посмотрел на шефа. Тот ещё раз окинул комнату взглядом, задержался на храпящем брате, тихонько цыкнул, покачал головой, мол, что с ними поделаешь и вышел из квартиры.       Чонгук закрыл за ним двери и облокотился о стену. Ну увидел. И что? Рано или поздно это должно было произойти. Конечно, немного неудобно, ну и что? Все они взрослые люди. Все должны понимать, что они не только в карты могут играть... Хи-хи....       Чонгук вернулся на диван, забрался под одеяло и повернулся к Тэхёну. Он пальцем касался его лица, рисуя на нём только ему известные узоры и линии.       Провёл пальцем по губам и Тэхён, нахмурившись, зубами почесал нижнюю губу, а потом и облизнул их. Чонгук прижал к себе такого смешного, родного и тëпленького Тэхёна, своим холодными руками.       — А-а-а.. Ну не надо… — едва слышно хрипит Тэхён и повернулся к нему лицом, утыкаясь в шею, закидывая на него ногу.       Чонгук крепко обнял его и зарылся рукой в его волосы и почувствовал своей кожей, как Тэхён улыбается.       — Ты выспался? — указательным пальцем провёл по краю ушной раковины и поцеловал его в макушку.       Он ощущал, как рука обнимает его, как пальцами он перебирает по рёбрам и несмело переходит на шею. Чонгук ждал.. Ждал с закрытыми глазами, что же он сделает. На сколько хватит ему смелости? Тэхён приподнялся и навис над ним, рассматривая его лицо, а Чонгук посмотрел на блондина влюблёнными глазами.       По-настоящему влюблëнными...       Так могут смотреть только любящие глаза. Тэхён наклонился к нему и коснулся его губ своими. Лёгкий поцелуй соединил их губы и они снова забылись в сладком удовольствии, полностью игнорируя утренний амбре изо рта.       — Малыш...— Чонгук с громким чмоком разорвал их поцелуй и накрыв его щёку рукой шепотом спросил, — У тебя всё хорошо? — Тэхён слегка нахмурил брови и как-то волнительно посмотрел на него.       — А что должно быть не хорошо? — так же шёпотом ответил.       — У меня горло болит... — и потрогал свою шею, глядя на блондина, — От мороженого...— закончив фразу он рассмеялся и уже совсем тихо сказал, — Сожрали два килограмма...       — У меня нормально...вроде.. — Тэ привстал и прокашлялся, — Нормально.. — и с улыбкой посмотрел на Чонгука, — Тогда я буду тебя лечить и приготовлю тебе чай, хочешь?       — Хочу...— тихо ответил Чонгук и прижав к себе Тэхёна поцеловал в шею, — Спасибо...       Тэхён ушёл на кухню и зашумел посудой, пока Чонгук растянулся на диване и в удовольствии закрыл глаза.       — Ты не представляешь, какой мне сон приснился, — Тэхён стоял в дверях кухни, пил воду и смотрел на Чонгука.       На его руки, которые он закинул за голову, на вздутые мышцы, на его грудь, что так красиво выделялась на фоне белой простыни.       — И какой же? — шёпотом спросил Чонгук, подкладывая вторую подушку себе под голову.       — Жесть! — он снова улыбнулся и хлопнул себя по лбу, — Как будто сюда пришёл хён и увидел нас вместе...прикинь! Кошмар... Ой, не дай бог! — с этими словами он развернулся и ушёл в кухню готовить чай.       А Чонгук...       Его сердце удар пропустило. И такой тяжёлый вздох выронил, словно из него выбили дух.       Ложка громко стучала, пока билась о стенки кружки, когда Тэхён размешивал в ней сахар.       — Тебе с лимоном? — слышится из кухни, но язык почему-то окаменел, чтобы ответить, — Чай с лимоном? — в комнату заходит Тэхён, — Чай, говорю, с лимоном? — он подошёл до кровати и присел рядом, — Эй...ты чего? — он положил руку на его лоб и измерил температуру, — Чонгук?       — Тэхён...       — М-м-м?..       — А почему ты сказал «Не дай бог»?.. — хрипло спросил Чонгук.       — В смысле, ты о чём? — брови Тэхёна взлетели вверх.       — Я о твоём сне... О том, что тебе приснилось.       — А-а-а, это... Даже не знаю. А почему ты спросил?       — Малыш, а если бы Намджун увидел нас вместе?       И внезапно Тэхён громко рассмеялся. А у Чонгука и кровь в жилах застыла.       — Типун тебе на язык… Не дай бог! Я бы со стыда сгорел! Ты что? Та ну...Ты что? — не унимался Тэхён, рукой отмахиваясь от таких мыслей, — Мне даже страшно представить, что было бы! Ой, давай не будем о плохом, ладно? Я чай принесу, а то ты совсем охрип, — он наклонился и чмокнул его в губы, не сразу понимая, что ответного чмока он так и не дождался.       «О плохом...» — пронеслось в голове Чона и болючей иглой вонзилось в сердце.       Тэхён ушёл на кухню за чаем, а Чонгук встал и принёс из ванной комнаты их сухое и чистое бельё, которое он ставил на стирку и сушку ночью и быстро переоделся.       Горячий напиток приносил жжение горлу, делая только хуже. Каждый глоток приносил боль, только в его сердце боль была сильнее.       — Чонгук, да что с тобой? – Тэхён смотрел на него и не понимал такую смену настроения.       Тот повернул голову и посмотрел на него. Страх невидимыми щупальцами заползал в сердце и сковывал его льдом. Чон поставил кружку на стол и взял его руки в свои. Он так нежно перебирал его пальцы, гладил мягкую кожу, а потом наклонился и поцеловал его руку.       — Я...— Чонгук прокашлялся немного, но это не сильно помогло, — Я должен сказать тебе правду, Тэхён... — Какую правду... О чём ты? Чонгук, ты пугаешь меня. О чём ты?! — нервная улыбка прошла по губам блондина.       — Понимаешь... тут такое дело...       — Так, стоп! — он как-то слишком грубо прервал Чона, уже на готове выпустить все свои колючки, — Только не говори мне, что эта ночь была ошибкой и всë в этом плане! — он ощетинился весь и уже было приготовился... К чему только? Но приготовился!       — Господи, нет, не говори ерунду, Тэхён! — громче он не мог бы сказать, даже если бы и хотел, — Тебе не снился сон... — опережая все его домыслы выпалил Чонгук, — Тебе не снился твой брат... — и наблюдал, как вся спесь с него сходит, как туман с полей уходит, являя чëткость зрения.       Потом он проморгался, отгоняя и эту пелену с глаз, и как успел заметить Чонгук, виноватая улыбка прошлась по его губам, всего лишь на миг согревая его сердце.       — Да брось... — первая фраза и правда, будто брошена была тяжёлым камнем, — Ты думаешь, что я вру тебе за свой сон? Да ладно! — и улыбка медленно сходила на нет и он бледнел на глазах, — Ты хочешь сказать... Ты хочешь… Он... Мой брат... — мямлил Тэхён, боясь закончить фразу.       — Он был здесь... Он видел нас...— тянуть разговор больше было неуместным, — Твой брат видел нас, Тэхён...       — О нет... Только не это... — Тэхён прикрыл рот рукой и вскочил, словно осой ужаленный, — О Господи...       — Почему? Почему ты так говоришь? — тихо спросил Чонгук и без того хрипящим голосом.       — Что значит «почему»? Ты в своём уме? — Тэхён смотрел на Чона, как на приведение, что из воздуха сотворилось, — И что он обо мне подумает? Что обо мне люди подумают? — на его лице и правда можно было прочесть отчаяние.       — Люди? Ты думаешь о людях??? Тебе так важно их мнение? — Чонгук смотрел на него так, словно увидел впервые.       Боль в груди разрасталась снежным комом.       — Но ведь ты взрослый парень, Тэхён, и можешь проводить ночи с кем захочешь! — он встал с кровати и поспешил к нему, обнимая за плечи, прижимая к себе.       — Чонгук, ты не понимаешь!!. Он знает, что я по девушкам. А тут «такое»! — глаза были огромными и как показалось Чону, он вот-вот и расплачется.       — Какое? — взорвался Чонгук, — Какое «такое»? — он резко отошёл от него и дёрнул ногой столик.       Кружка задрожала от сильного удара и половина чая пролилась на стол, оставляя огромную сладкую кляксу.       — Вот «такое» как я? — он больно ударил себя в грудь, но почувствовал, будто в самое сердце, — Скажи мне честно, Тэхён, ты меня стесняешься?       Чонгук стоял перед ним бледный как полотно. Голос хрипел и разрывал горло.       — Пожалуйста... малыш... — он снова судорожно схватил его руки и сжал их в своих больших ладонях, — Пожалуйста, скажи мне честно, ты меня правда стесняешься? — его глаза бегали по его глазам, и он пытался их прочитать.       Тэхён молчал...       Его молчание было страшнее любых слов. Чонгук, не дождавшись ответа, ушёл в ванную комнату, оставив его одного.       Он открыл воду и взяв зубную щетку, выдавил белую пасту и стал чистить зубы, не глядя на своё отражение в зеркале и на то, как белая паста становится красной..       — Ты пойми… — тихий голос доносится из-за двери, — Чонгук, всё не так просто, понимаешь?— он дёрнул ручку, но дверь не открылась, — Открой двери, пожалуйста... Чонгук, слышишь меня? Открой! Это же смешно!       Чонгук услышал, как Тэхён развернулся и облокотился о двери.        — Ты только представь, как я буду перед ним оправдываться, если он знает, что ночи я проводил только с женщинами! А тут я с мужиком, который мне отсасывал и я… — громкий голос прервался и наступила жуткая тишина...       На последних словах Чонгук прижал ладонь ко рту и закрыл глаза.       — Гук-и… Гуки-и…пожалуйста, Гук-и...открой мне... Я не то хотел сказать, слышишь? Пожалуйста!       Дверь открылась и из неё вышел кто-то совсем другой.       И Тэхён замер...       Он смотрел в его глаза и не видел там своего отражения. Они словно потухли.       Опущеные плечи и тяжёлая походка. Словно несколько лет прибавилось за эти страшные секунды правды.       А ведь всего-лишь минуты назад было хорошо и легко. Всего минуты назад он летал и горел. А теперь сгорел. Сгорел больно. Как комета. И только пыль осталась. И она потом пеплом осядет.       — Гук-и, подожди... — Тэхён обнял его со спины, когда тот шёл в комнату, шаркая босыми ногами по паркету, — Я не думал так, слышишь?? — он шептал ему на ухо и целовал шею,   — Я просто дурак, слышишь? не слушай меня, Гук-и… я дурак!! — он развернул его к стене и тот больно ударился головой, — Прости, прости меня... — он хватает за его затылок и массирует, — Ты больно ударился? — Тэхён смотрит в его глаза и видит в них только пустоту, — Чонгук-и.. Ты слышишь меня? — он поднимает его голову и заглядывает в тот его космос.       А там нет звёзд.       Их больше нет…       — Гука-а…       Чонгук поднимает на него свои глаза и смотрит. Так долго смотрит и не видит. Ничего не видит. Только пелена и холод. И слова его, что так больно врезались в душу и ковыряют там, ковыряют... И больно так режут и кровоточит всё... Больно...больно...       — Скажи что-нибудь...Не молчи!! — уже за плечи его трясёт, только бы добиться ответа, — Ну хочешь, накричи на меня! Ну скажи мне, что я круглый идиот! Только не молчи!! — а в глазах темень...       — Мне нужно на работу, — из последних сил он выдавил из себя и посмотрел на Тэхёна, — Ты был с мужиком, который тебе отсасывал, — горькая улыбка появилась на его лице и подбородок предательски затрясло.       Тэхён посмотрел на него с ужасом в глазах, понимая свою ошибку и ту боль, что он нанёс неосторожными словами.       — Я понимаю... Я понимаю, что ты меня стыдишься, Тэхён... Вот только я не хочу обнимать тебя по туалетам и прятать у себя дома по ночам, и чтобы никто никогда не догадался, кто тебя целует, — первая слеза скатилась с его глаз, мечом рассекая ранимую душу, — Я хочу держать тебя за руку, когда хочу это сделать, — уже не получалось держать эмоции и он отпустил себя на растерзание горькой правде, — И целовать тебя всегда, никого не стесняясь... ну ладно, может быть не так наглядно, — он так громко шмыгнул носом, а Тэхён вздрогнул, — Но я хочу, чтобы о нас знали хотя бы близкие люди... Но ты боишься.... Я понимаю, — он посмотрел в сторону, больше не в силах смотреть в свои потухшие отражения.       — Ты не так понял...— прошептал Тэхён тихо, едва слышно.       — А я хочу, чтобы ты понял себя... — и долго смотрел в самое красивое лицо.       Чонгук так надеялся, что он ошибается. Что он действительно не так понял. Но Тэхён опустил глаза в пол, не в силах ответить на такой откровенный взгляд.       Грудь сдавило тугим обручем от обиды. Под лопаткой, как в детстве, закололо, а больное горло передавило ремнём. Он ушёл в ванную комнату и включив воду, стал под холодные струи.       Самые честные мысли и чувства человек может высказать совсем необдуманно. Они вылетают, как пули, стреляют, не жалея, нанося непоправимый вред. Слово лечит. А также и убить может.       Чонгук закрыл воду и прислушался. В квартире была абсолютная тишина.       .....Этого не может быть!!!       Вопило его сознание, заглушая всю эту тишину. Этого не может быть потому, что так не должно быть!!! После того, как Тэхён пылал, как он горел и стонал..       И он его стыдится??       Он не готов принять.       Ему важна его репутация.       Так банально, Господи...       Почему людям так важно чужое мнение?? Почему нужно всегда быть хорошим для кого-то, но никак не быть самим собой и жить так, как хочется?? Кто вешает эти ярлыки? Кому они нужны????             ......Тэхёна в квартире уже не было. Он и не слышал, когда тот ушёл. Не слышал, как дверь закрылась. Он просто ушёл, оставив Чона наедине со своей болью, оставив после себя лишь воспоминания. Такие, от которых хочется вены вскрыть, выпуская красную жидкость, что течёт внутри него, забирая с собой эту боль... И жизнь...       Он не помнит, сколько простоял, глядя в пустоту, только видел всë какими-то жуткими обрывками, от которых кровь стынет в жилах и где-то в левой стороне болит... Так сильно болит...       Он молча убирал комнату и следы их ночи. А после... После них осталась только пустота. И одиночество. И он снова чувствует себя сиротой. Тем маленьким мальчиком, никому не нужным сиротой. Он словно вернулся в то прошлое и вспомнил, как его бросали.       Бросал отец, когда спешил к своей любовнице...       Бросали такие себе, навязанные друзья, которые не могли возиться с маленьким корейцем-интровертом...       Теперь бросил Тэхён...       Намджун внимательно смотрит документы и пьёт уже остывший кофе. Потом он прижимает кулак ко рту и громко зевает. Ночные посиделки возле унитаза становятся нормой. Врачи говорят, что первый триместр беременности самый тяжёлый, что нужно просто принять и смириться. Они понимают это, но спать всë же хочется очень.       Его отвлекает стук в дверь. Входит Чонгук и в поклоне приветствует босса.       Джун подходит, они обмениваются рукопожатиями и босс сразу замечает изменения.       Потухший взгляд, уголки губ опущены вниз, как и плечи, тоже опущены и весь он такой, словно несёт на своих плечах все тяготы и грехи этого бренного мира.       Как-то внезапно Ким почувствовал, что чем-то и он причастен к этому, какое-то шестое чувство, что ли...       Или этот засранец натворил делов каких?       Намджун посмотрел на парня и как-то виновато улыбнулся, только губами. И похлопал по плечу.       А что?       Что он может ещё сделать?       Он сам ещё не до конца понял, как нужно правильно себя вести с ними.       И начал разговор как-то виновато и смотрел виновато и Чонгук это видел.       — Я уже говорил, что работа начинается в понедельник? — он украдкой посмотрел на парня и чувство вины снова его накрыло, — Это в Тэгу...Ты можешь собраться за выходные?       И Чонгук подтвердил ответом его опасения.       — Я буду готов через час... И поеду сегодня, если так можно...       Джун смотрит на него серьёзно, нахмурившись.       — Всё так плохо? — и нажимает на кнопку селектора, — Перебей билеты на сегоднящний рейс и документы все...Да, и... Номер в отеле тоже на сегодня... — Хосок кивает головой и выходит.       — Тогда жду тебя здесь.       Чонгук вышел из кабинета, а Намджун глядя ему вслед ругал себя, на чём свет стоит.       В квартире он быстро собирал свои вещи. Всё, что необходимо он складывал в спортивную сумку и ещё раз, окинув взглядом то место, что ещё следы их ночи остались на диване и так пахло им, и вышел.       Такси везло его в компанию и Чонгук чувствовал себя преступником, которого везут на эшафот.       Сердце спирало от нехватки воздуха, влага на глаза пыталась пробиться всеми своими способами. Он держался так, словно это последнее, что ему осталось.       — Там тебя будут ждать. Ты главное не волнуйся. На связи... — и он приложил к уху два пальца, мизинец и большой, изображая трубку телефона, — Так... Я... Ещё хотел сказать что-то...— он прикусил палец,— Да...это… Тэхён... Он...знает?..       — Не надо... — едва слышно ответил Чонгук.       — Понял... — почему-то также шёпотом ответил и Намджун.       — Не говорите ему... Не надо...       Джун сам бросился бы на амбразуру, только бы эти два оболтуса не так разъехались. Он не знает, что ещё нужно говорить в таких случаях. Очень непонятное чувство. И оно не покидает его мысли.              Такси везёт его в именитый аэропорт Инчхон.       Рейс «Сеул — Тэгу».       Пятьдесят пять минут полёта. Через час он будет от него уже далеко. Но разве это расстояние? Двести тридцать семь километров. Он бы пешком пошёл за любимым.       Он с силой рукой затыкает рот, чтобы стон не выпустить. Что с ним не так?? Что он сделал не так? Просто он гей... Он как проказа.       Люди, таких, как он, избегают, стесняются общаться, или просто ненавидят, желая им смерти. От них шарахаются. И просто используют, чтобы они «отсасывали»… Боже... А что он хотел? Чтобы такой ловелас, как Тэхён, будет с ним? Ха... Такое горькое "Ха"...       Он помнит, как Тэхён ему отдавался, пусть и пьяный, но это было так по-настоящему.       «И не дай бог кто-то об этом узнает...»       Тяжёлые мысли прерываются, когда такси подъехало к огромному зданию обтекаемой формы. Чудо архитектуры.             .....Тэхён сидит в пабе, и пьёт уже третье по счёту пиво, и не пьянеет. Образ Чонгука не выходит из головы. Он, как последний трус, сбежал из квартиры. А он и есть трус. Он побоялся увидеть разочарование в его глазах. Он не смог бы выдержать его осуждения. Снова...       Каждый взгляд и вздох, каждое сказанное им слово, для Тэхёна свя́ты. И он не может забыть его обиженное, как у ребёнка, лицо. И он не это хотел сказать. Как-то по-другому. Только эти чёртовы слова сами вылетели. Полупьяный мозг сыграл с ним злую шутку. Очень злую.       Только вот от перемены мест слагаемых сумма не меняется. Так и это. Как ни скажешь, а трактовка в конце одна и та же.       Он закрывает руками лицо и упирается локтями в стол. Посетители заведения смотрят на гостя и пожимают плечами, когда слышат тяжёлый стон из уст такого красивого парня.       Чонгук, такой светлый, такой нежный и такой заботливый. Его губы. Его руки. Его прикосновения. Эта ночь была воплощением его мечты. Именно этого он хотел и ждал всегда. Хотел таких поцелуев, такого внимания.       Прошлой ночью он впервые кончил вот так, не раздеваясь, не касаясь голого тела. Его тогда просто разорвало и размазало от ощущений. То, как Чонгук тëрся о него, срушило его наповал. Он никогда и не подумал бы, что можно пережить такой оргазм, только чувствуя на себе мужчину и его твёрдый член, как он двигался на нём, как стонал и кончал...       Ни одна девушка не может сравниться с ним. Даже не стоит и задумываться. Он один перечеркнул их всех. Одна только их ночь разбудила его сознание и наверное его естество. И только несколько неосторожных слов вогнали нож по самую рукоять. И он так сейчас ненавидит себя за сказанное тогда, так не нарочи́то. Тогда ему казалось смешным. Но не сейчас. Сейчас он до боли хочет засунуть свою руку в его карман и сцепить пальцы с ним в замочек. Сейчас он хочет вернуть время и никогда не произносить этих страшных слов! Сейчас он хочет есть с ним мороженое и целоваться до боли в губах. И слушать его дыхание себе на ухо и чувствовать, как сильное тело во время сна становится таким тёплым, мягким и тяжёлым. И совсем не стесняться их голых тел. И пусть смотрят на них. Плевать! Плевать...       Тэхён смотрит на телефон. Он так много раз хотел набрать его номер, но ему стыдно. Очень стыдно.. Он снова берёт в руки гаджет, нажимает на зелёную трубку.       «Чонгук»       Нажимает...       Ждëт...       Тишина...       Словно сзади него стоит экзекутор, палач, который перезаряжает своё орудие смерти.       Щелчок в ухе срабатывает, точно выстрел.

«Абонент временно недоступен или находится вне зоны действия сети. Перезвоните позже».

      ......Чонгук смотрит в иллюминатор. Капитан воздушного судна передаёт сообщение пассажирам.

«Уважаемые пассажиры.

Наш самолёт через десять минут совершит посадку в Международном аэропорту города Тэгу. Просим вас пристегнуть ремни.»

       ....Третья рюмка соджу уходит в пустой желудок, а перед глазами его блестящие слëзы....

«Уважаемые пассажиры.

Наш самолёт приземлился в Международном аэропорту города Тэгу. За бортом температура воздуха +17 градусов.

Капитан и экипаж судна благодарят Вас, что Вы выбрали нашу компанию.

Всего наилучшего.»

      Пассажиры медленно спускаются по трапу и садятся в большой тихий автобус, так похожий на огромного червя, и также тихо везёт их к огромному зданию.       Контроль прошёл без проблем, как обычно.       Он пошёл к выходу и метрах в пяти заметил от себя высокого парня со светлыми, как у Него, волосами.       Сердце ëкнуло в груди. Он, как ненормальный побежал вперёд и, рассталкивая людей, вцепился в рукав куртки и резко развернул его к себе.       На него посмотрели огромные, голубые, перепуганные глаза, и Чонгук стушевался, и, кланяясь несколько раз, извинился. Он ему будет теперь везде мерещится?       Отель встретил его красивым зданием. Портье услужливо открыл ему высокую дверь, впуская посетителя в огромный холл. Чонгук невидящими глазами подошёл к рецепшену и предъявил паспорт.       Ему сразу вручили электронный ключ и он на лифте поднялся на нужный этаж. Открыл дверь номера, сразу вставляя ключ в устройство. Свет в номере загорелся и он поставил сумку на диване, а сам пошёл в спальню. Мельком посмотрел в окно, совсем не осознавая, что он в Тэгу. Глянул на кровать и почувствовал дикую усталость. И словно мешок свалился и моментально уснул крепким и неспокойным сном без сновидений. ....И только в далёком Сеуле, в комнате, с заштореным окном, тишину разрывал глухой плач, топя подушку горькими слезами....