Плетение судеб

            Рабочий лифт для персонала открылся и из него появилась большая тележка, сплошь уставлена всевозможными чистящими средствами и огромным количеством полотенец разных размеров, с гравировкой отеля.       Женщина, неопределённых лет, везёт тележку с абсолютно равнодушным лицом и наушником в одном ухе.       Её униформа, слегка узкая в бёдрах и талии, задиралась на пару сантиметров, и ей приходилось одной рукой поправлять её, если в коридорах появлялись люди из персонала или жильцы отеля.       Неудобная обувь не давала ей возможности идти легко и красиво, так как, залепленные лейкопластырем мозоли, болели несносно и кровоточили и так неприятно её пятки прилипали к задникам, принося жуткий дискомфорт.       Негромкая музыка в наушнике отвлекает и она тихонько подпевает, мурлыча себе под нос популярную лирическую песню… Как раз под стать её настроению.       Длинный коридор, устланный тёмным ковровым покрытием, кажется бесконечным. И бесконечной кажется её монотонная работа.       В холле сидят посетители и не стесняясь никого, о чём-то громко разговаривают, пока женщина проходит мимо них. И как же ей становится неприятно, когда они даже не поворачивают гóловы, не замечая женщину. А ей обидно, что на неё никто не обращает внимания, будто она невидимая вовсе.       В том же холле появляется молодая девушка и вооружившись влажной тряпочкой, начала протирать большие, ярко-зелёные листья огромного фикуса, растянувшегося на половину помещения, создавая приятный оазис.       Двое немолодых мужчин сразу же обращают на неё внимание, и то и дело, бессовестно пялясь, поглядывают на стройные ножки девушки и на её округлую попку, взглядом оценивая женскую красоту.       А она, в свою очередь, им улыбается, хотя это категорически не положено.       Но... Боже мой...       Кто же отменял женские взгляды и взмах ресничек, от которых, у наблюдающих за ней мужчин, давление поднимается?       Девушка закончила свою работу и наклонилась, чтобы взять свои принадлежности в виде маленького ведёрка и тряпочки и лукаво подмечает, чертовка, как они немного наклонились, дабы узреть своими жадными глазами молодое женское тело.       Вот только женщине с тележкой обидно…

«А если я сейчас сброшусь с этажа, кто-нибудь заметит моё отсутствие?»

      Девушка с ведёрком подмигнула ей и глазами указала на пожилых ухажëров, скрывая смешки.        «Вот только она и видит во мне человека...» — подумала женщина печально и посмотрела вслед своей подруге. Она хорошая…и так её понимает.       — Уборка номеров, — равнодушным голосом вещает она опостылевшую фразу, громко стучит в дверь и не услышав ответа, катит свою тяжёлую тележку дальше.       .....Чонгук вздрогнул и открыл глаза, потом сдвинул брови и поднял голову с кровати.       Тупая боль прошила шею и он, нахмурившись, промычал что-то нечленораздельное.       Потом повернул голову, прищуриваясь, и сфокусировал взгляд на часах, и только сейчас понял, что проспал в очень неудобном положении целых четыре часа.       И результат — затëкшее тело и жуткая боль во всех мышцах.       Самое ужасное — это шея. Она была словно старая телега — скрипела и не желала сдвигаться с места. Он, кряхтя, перевернулся на спину, измял затëкшую шею руками и потянулся. Потом снова посмотрел на время.       18:38.       Нужно принять душ и разобрать сумку. Чонгук сел на кровати, сглотнул слюну и поморщился от боли. Воспалëнные гланды с огромным трудом пропустили жидкость.       Чонгук несколько раз попытался повернул голову, до хруста в суставах, но передумал.       И только теперь он осмотрелся. Номер отеля был большим и комфортным. Свежий воздух и хороший запах. Запах чистого белья.       И главное — это отсутствие каких-либо парфюмов. Только запах чистоты.       Цветовая гамма успокаивала глаз. Мягкие ванильные цвета в соответствии с шоколадными оттенками от тёмного, до цвета какао с молоком.       Он встал с кровати и несколько раз развернул корпус, приводя мышцы в порядок.       Потом, придерживая спину, подошёл к окну и открыл его. Лёгкие наполнились свежим воздухом и он втянул носом неповторимый запах вечера, это когда солнышко достаточно нагрело черепицу и кирпичи, и они пахли, как-то по особенному.       Когда осень ещё не полностью вступила в свои права, но уже чувствуется приятный запах озона... Когда рынки наполняются запахами поздних фруктов, винограда и пахучих овощей.       Чонгук очень чувствителен к разным запахам и предпочитает запахи природы, нежели приторные химические запахи.       Ветер подул в его сторону и он ухватил слабый запах цветов.       Едва уловимый и ненавязчивый. И такой знакомый.       Знакомый до боли. Пеларгония. Любимые мамины цветы. Она так любила ими заниматься.       На своём небольшом балконе мама устраивала оранжерею и ухаживала за всем этим разнообразием цветов разных оттенков, от белого до темно-фиолетового. Запахи маминой пеларгонии гуляли по всей квартире и маленький Чонгук так любил определять новые для себя ароматы. Особенно ему нравились пушистые листики, похожие на калачики. Стоило их потереть между пальцев и они источали свой неповторимый запах...такой необычный, конечно, не всеми любимый, но необыкновенный. Они пахли лесом и мхом, каким-то лекарством и даже сыростью. А сами цветы пахли чем угодно — от запаха роз до слабых яблочный ноток.       Он слегка перегнулся через подоконник и увидел на соседнем балконе массу цветочных горшков наполненных разными осенними цветами.       В основном там и были пеларгонии. Разных оттенков, цветов и размеров. От белых до темно-фиолетовых. Он снова втянул носом такой знакомый запах, потом развернулся и прокашлялся.       Нужно обязательно купить спрей. Горло саднило. Он грустно улыбнулся, утопая в воспоминаниях. Flashback       — Я не знал, какое ты любишь, вот и купил самое большое с разными вкусами.       Чонгук смотрит, как Тэхён рассматривает содержимое и ждёт его вердикта. Они сели друг напротив друга в позе лотоса и поставили коробку посередине. Чонгук протягивает ему ложку и ждёт. А Тэхён берёт упаковку в руки и поднеся её к лицу, глубоко вдыхает дивный и сладкий аромат. Чонгук заморгал от неожиданности и от умиления улыбнулся.       — Я, когда был маленький, очень любил запах мороженого. Мы с хёном ходили в кафе и там всегда так пахло. Именно так. Понюхай, — и он протянул коробку Чонгуку и ждал его реакцию.       И Чонгук понюхал конечно. И правда. Так пахнет детство. Сначала оно пахнет молоком и сладкой манкой, а потом мороженым. И это не меняется, никогда.       Тэхён возвращает её обратно, а перед этим снова обнюхал все запахи по кругу.       — Как же я люблю мороженое, — шепчет он сам себе, а Чонгук смотрит на него влюблёнными глазами и двинуться с места не может и только смотрит, как Тэхён целится ложкой, какое же первое попробовать.       И выбирает немного шоколадного и клубничного. Кладёт себе в рот и в экстазе прикрывает глаза.       А Чонгук забывает, как дышать.       От такого зрелища, от этих пухлые губ, сведëнных в пухлую трубочку, в складочках которых затерялось такое сладкое…       Чонгук теряется и замирает...и представляет его губы там...боже... Не думай об этом...не думай об этом...не думай...       — Как вкусно... попробуй...— голос Тэхёна возвращает его в реальность и манит... так манит.       Он смотрит и не может сосредоточиться.       — Ау! Чонгук облизывает губы и шепчет:       — Накорми меня, малыш...       Тэхён, смущаясь от его предложения, опускает глаза и набирает в ложку такой же дуэт и протягивает ему.       А Чонгук приоткрывает рот и Тэхён неосознанно вторит ему, приоткрывая свой рот вместе с ним.       Холодное и потрясающе вкусное, оно растекается во рту и охватывает вкусовые рецепторы и приносит блаженство.       — Правда вкусно?.. — почему-то шёпотом спрашивает Тэхён, глядя на него распахнутыми глазами, наверное чтобы не нарушить этот волшебный момент.       Чонгук смотрит прямо в глаза ему и вторит ему шёпотом, — Не хватает чего-то...и я кажется знаю, чего именно...       Он приподнимается, притягивает к себе такого разнеженного и податливого Тэхёна, такого вкусного и сладкого, у которого по губам растеклось мороженое и затягивает его в глубокий и тягучий поцелуй. Тэхён схватил его за плечи и держал крепко и прижимал к себе.       В тандеме нотки зазвучали по-особенному. Они наслаждались, жадно целуя друг друга, слушая такую громкую и сладкую мелодию их губ. Хриплый стон Тэхёна был наградой стараниям Чонгука.       — Вот теперь в самый раз, то что надо... — в самые губы шепнул ему и удивительная улыбка озарила лицо. End of Flashback       А может быть он погорячился? Не дал ему возможность высказаться. Ведь для него это самое начало чего-то нового. А новое принимается постепенно. И всегда с опаской. Шаг за шагом. Слово за словом. И чувство вины появилось как-то вдруг. Но... Обида... Она как змея, плотно сжавшаяся вокруг его сердца, не отпускала.       Чонгук хватает себя на мысли, что если он не отвлечëтся, то сойдёт с ума, поедая себя то чувством вины, которое уже подступило слишком близко и пялилось, то обидой, что грозно шипела на вину. О боже... Голова лопнет, он не успеет и одуматься.       Он разделся и остался в нижнем белье. Лёг на пол и начал качать пресс. Уже сбился со счёта, а силы только прибавлялись. Кубики пресса выделялись каждый раз, пока он делал жëсткие скручивания и пот на лбу появлялся крупными каплями, стекал и впитывался в виски́.       Резко, как пружина, перевернулся, и пару десятков раз отжался, а после замер в планке, пока дыхание не сбилось.       Потом бодро вскочил на ноги, восстанавливая дыхание, наматывая круги вокруг стола и сразу направился в душевую.       Контрастный душ окончательно привёл его в норму.       Бросив на диван банное полотенце он переоделся в удобную широкую одежду. Ему нужно обязательно выйти на свежий воздух, в номере он не выдержит одиночества. А там хотя бы люди.       Снова смотрит на время.       На часах 19:25.       Положил в карман портмоне и телефон, он пошёл на выход. Вынул ключ-карту и свет в номере погас.       Захлопнул двери и направился к лифту.       Как только дверь в лифт открылась, парочка, что так яро целовалась в углу кабины, резко разбежалась в разные стороны, стоило им увидеть постороннего человека. Молодой человек пытался востановить дыхание, пока его пассия и вовсе отвернулась к стене, прикрыв лицо руками.       Чонгук улыбнулся и сразу отвернулся, дабы не смущать их. И так ему захотелось быть на их месте...так заныло где-то внутри... И губы зачесались.       А ведь только утром он целовал его...совсем немного правда, но вкус его губ он до сих пор помнит.        Да и чего греха таить...не забудет никогда.       Выйдя в большое фойе он первым делом направился в аптеку и сразу побрызгал больное горло. Уже через тридцать секунд анестетик подействовал, но боль ещё была.       В полупустом ресторане он заказал травяной чай и рассматривал само́ помещение.       Освещение было комфортным, мягкий свет лился из больших, низко висящих плафонов, медового цвета. Большие окна были зашторены плотным прозрачным тюлем, и благодаря этому, посетителей с улицы было невозможно разглядеть, а только лишь их силуэты.       Горячий чай приятно согревал горло, травы пахли особым запахом и больше всего он мог почувствовать чабрец, мяту и липу. Ложка мёда добавила сладости и он действительно получал удовольствие.        И он снова думает о нём. На душе становится тепло и печально. И он снова корит себя, может быть действительно он зря так с ним. Как бы он хотел вернуть время назад. Сесть и поговорить. Разложить всё по полочкам и разобраться. Но не так.       Не так, как он сделал. Ушёл и закрылся в душе, оставив Тэхёна наедине со своими тяжёлыми мыслями. Может быть нужно было ему проглотить эту проклятую обиду и не подпускать её к себе? А просто заглянуть в эти озёра и снова утонуть. И обнять. И не отпускать. И не разойтись вот так. Он скучает... Сильно скучает...       Этот взбалмошный и несносный маленький хён заполонил его мысли. А Чон так хочет тонуть в омуте его глаз, так не хочет покидать сладкие цепи, которыми он его заковал.       В своих чувствах он взлетел так стремительно. Так долго и томительно вёл его за собой, не давая возможности и ему подумать. И так быстро он упал, а ведь можно было просто придержать его и дать время свыкнуться. Но нет же. И сейчас он осознаёт, что это он является катализатором.       Но гордость…       Она не даёт ему забыть. Но ведь, это казалось бы, такой пустяк, просто переступить свою гордость. И он чувствует себя раненой птицей, которая, бьётся в попытках отпустить груз, который держит её. И полететь туда, где он. Он там, где проложены его следы, он там, где пахнет домом.       И понимает, что без него он осиротел. И без него и дня прожить не сможет полноценно.       И Чонгук борется со своей обидой всеми силами отталкивая её, сантиметр за сантиметром, и защищает Тэхёна от самого себя, словно оправдывая его слова. Только сейчас он понимает.       Конечно...       Тэхён ночи проводил с девушками. Но он сдаёт свои рубежи перед сладким натиском Чонгука. Ему нравится быть с ним, ему хорошо. Но...сознание ещё не готово.       Вот он и выпалил эти жуткие слова, что так больно ранили. И Чонгук отпустил. Только руками отпустил. Не сердцем. Оно ждёт. Очень ждёт.       В квартире не жарко, уютно и свежо. Слышится негромкая музыка по телевизору. Царит приятная домашняя атмосфера. Из кухни доносятся милые сердцу голоса, тихо спорящие о чем-то. Манящий запах вкусного обеда разносится по квартире и будражит рецепторы вкуса, вызывая слюнки.       Лея решила побаловать своих мужчин и приготовить индюшиную ножку под сливочным соусом, с овощами альденте.       Витамины немного помогают, не всегда правда, а только днём и она, ухватив момент, убежала на кухню, колдуя возле плиты.       Маленькая жизнь в её теле не даёт ей расслабиться совсем.       Она ужасно спит ночами, когда положение её тела находится горизонтально и ей кажется, что желудок просто выйдет наружу, без каких-либо препятствий и будет править балом.       Спит она, как принцесса на горошине, подложив под себя несколько подушек, а утром плачет, что у неё всё тело в синяках.       Но хотя бы она, бедняжка, успевает поспать пару-тройку часов, пока несносный желудок строит лестницу в пищеводе а потом...       — Доброе утро! Скучали? А вот и я!       И снова пробежки в туалет и снова мужчина её рядышком и придерживает ей волосы и аккуратно прижимает к себе, когда она стоит почти на четвереньках и Богу душу выворачивает, пока моча тоненькой струйкой, от сильного перенапряжения, стекает по стройным ножкам…       Да, беременность, она такая.       Лея потом снова просит прощения, пока муж бережно моет её в душе, крепко обняв и прижимает к своему сильному телу её, хрупкую, как хрусталь, любимую женщину и тихонько шепчет ей на ушко.       — Да, милая. Мы, Кимы, такие... Покоя не даём ни днём, ни ночью.       И ей становится хорошо, так хорошо, что отдаётся она в руки любимого, тихонько постанывая, пока он медленно входит в её жаркое лоно своим сильным членом, и доводит её до состояния тающего масла за считаные минуты.       Он тогда глубоко кончает в неё, шепча на ушко страстные слова любви и вечности. И она снова засыпает в его надежных объятиях, укутаная в тёплое одеяло, согретая его любовью.       А он готов все капризы выполнить. Хотя, разве это капризы? Так, пустяки. Для него исполнить любое желание любимой только радость доставляет.       Даже если эта радость, со слезами на глазах просит блинчиков с селëдкой, а потом, на ночь глядя, на кухне, она поедает горбушку хлебушка, натëртую чесноком с капелькой оливкового масла.       А Намджун потом терпит, когда она, абсолютно довольная, ложится спать, и носиком прижимается к его щеке, дыша в него жутким запахом чеснока...       Потом он просыпаться ночью от её тихого плача, в панике включает свет, и прощается со здравым умом, глядя в эти глазки, полные печали и неподдельной скорби…       И тогда смех пробирает его, когда она сквозь рыдания признаётся ему, что без мороженого заснуть не может.       В три часа ночи!       Он, как сумасшедший, спешит в супермаркети скупает полную корзину мороженого изысканных сортов, когда сонная кассирша смотрит на него исполобья и наблюдает, как он на ленту выкладывает около двадцати пачек десерта, а потом также, с жутким шумом шелестящих обёрток, складывает всё в пакет и спешит на выход, потому, что беременная жена плачет, мороженого хочет...       И представляет, как будет исцелован от радости… Но вместо этого…       — А что, обычного пломбира не было?.. — милый подбородок начинает трястись, любимые глаза наполняются слезами и вселенское горе проникает в сознание этой обиженной девочки.       Она со слезами забирает пакет и уходит в спальню, низко опустив голову, вздрагивая хрупкими плечиками.       Картина, которую выдержать невозможно…       — О, Господи... — Намджун разворачивается, и снова, стремглав, спешит обратно, не обращая внимания на злую-презлую кассиршу, которая под полóй уже припрятала ружьё, и сложа руки наблюдает, как огромный и красивый мужчина, виновато улыбаясь, показывая всему миру ямочки на щеках, выкладывает на ленту ещё одну партию мороженого, только теперь чистого пломбира.       Это кто ж столько-то ест мороженого?       И смотрит ему вслед, глубоко вздыхая, а в душе завидуя белой завистью той, ради которой этот красавец старается…       Он прибегает домой, и, забежав в спальню, рассыпает перед Леей мороженое, а она только пожимает плечиками и вопросительно смотрит на запыхавшегося мужа.       — Ну и зачем так много? — сворачивает губки бантиком и недоумëнно пожимает плечами, — Это мороженое вкуснее... Не нужно было столько пломбира брать. Кто теперь это есть будет? — тихо цыкает и возвращается к просмотру комедийного сериала на ноутбуке…        А Намджун стоит и только глазами хлопает… Рот открывается от шока, да только слов в свою защиту подобрать не получается!       — Муха влетит, милый...       — Мг, — и он тогда ложится рядом с ней, спускается к ещё маленькому, как мандаринка, животику, наклоняется и начинает свой монолог.       — Ты знаешь, малыш... Твоя мамочка из меня соки пьёт и верëвки вьëт ! — и в подтверждении своих слов он кивает головой и продолжает вполне серьёзно,  — Правда-правда сынок. Папка врать не будет...       Лея смеётся заливисто, наблюдая их конфеденциальный разговор, а Джун только и хочет смех её всегда слушать.       — Милый, ты уверен, что там сынок? А вдруг там принцесса? — она счастливо улыбается и любуясь своим мужем, гладит его по щеке, а он льнëт к ней, как котёнок.       — Милая... кто бы там ни был, я уже безумно люблю его, — потом нежно целует маленький шарик внутри и только сейчас замечает, сколько вокруг неё пустых обёрток.       — Ты не лопнешь? — он пытается сосчитать их.       — Конечно лопну, милый,— смеясь отвечает она,  — Придёт срок и я лопну! И ты будешь рядом стоять, когда я лопаться буду.       — Ты правда хочешь, чтобы я там тоже был?.. — с трепетом тогда спрашивает он и очень надеется, что так и будет.       — А разве я могу что-то делать без тебя? — отвечает ему жена и он целует её и обнимает так нежно-нежно..       Укладывается рядом и пытается вникнуть в происходящее на экране.       — Как ты можешь это смотреть? — один только взгляд жены искоса, — Молчу-молчу… Очень интересно...       «От греха подальше», — подумал мудрый муж, и обняв жену, прикрыл глаза, слушая, как тихонько она облизывает мороженое и как в животике что-то булькает…       Вот оно, счастье...       Лея открывает духовой шкаф и кухня наполняется удивительными запахами. Она шпажкой пробует мясо на готовность и улыбается.       Изумительно!       Индейка пропеклась отлично и овощи такие, какими должны быть. Девушка неспешно расставляет приборы и на запах появляется муж.       — М-м-м... Боже, милая... Какие ароматы. Ты моя кудесница! — он целует её в висок и наклоняется посмотреть мясо, — О-ох… Так, я мыть руки... А Тэ будет кушать?       — Я пойду спрошу... Он не выходил сегодня? — спрашивает она у мужа, снимая фартушек, вешая его на спинку стула.       — Он только кофе пил, — ответил Намджун и сразу отвернулся, боясь выдать его с потрохами.       — Понятно... Я схожу к нему.       Он посмотрел ей вслед и немного стушевался. Чувство вины не ушло никуда.       Тэхён только прибрал постель в своей комнате и тихонько сидел в своём любимом огромном кресле для массажа. Он держал на коленях открытую книгу и рассматривал маленький букет полевых цветов, что едва-едва пахли мёдом.       Когда он был маленький, мама учила его собирать гербарий. Самые красивые листики и цветы, они вдвоём складывали между страницами старых книг и плотно закрывали их, на время. А потом, когда всё высохнет, они доставали их и любовались. В таком виде цветы сохранялись дольше и они, дождливыми вечерами пересматривали и вспоминали их названия.       Вот и сейчас он сохранил это для себя и теперь рассматривает, как что-то весьма ценное и сердцу дорогое.       В дверь тихо постучали. Он вернул букетик обратно, а книгу спрятал под подушкой.       — Открыто…       В комнату вошла Лея. Он посмотрел на неё. Ну какая она ему нуна? Она как подросток выглядит.       Волосы собраны в милый хвостик, домашнее платьице и симпатичные тапочки с пушистым бубоном.       — Привет, малыш. Ты не занят?       — Да нет...       — А я индейку приготовила…пойдём покушаем, а?.. Время обеда, а ты и не завтракал..       Она села на подлокотник кресла и положила ладонь на его голову, а он не долго думая прижался к её плечу, словно он маленький мальчик, прижимается к самому родному человеку.       — Я приду… — он улыбнулся ей, вот только улыбка была совсем не весëлая.       «Что так тревожит тебя?» — хотела спросить, но вопрос так и замер на устах, оставшись неозвученным.       Она вышла из комнаты и направилась в кухню. Джун хлопотал по кухне, помогая жене подать еду на стол.       — Он придёт? — тихо спросил, ставя тарелку с мясом на стол.       — Сказал, что придёт… Но мне кажется, что там что-то... — она не договорила, когда в кухню зашёл Тэхён и старший брат по привычке потрепал его по голове.       — Ну… — он в предвкушении потëр руки и посмотрел на мелкого, — Тэ-Тэ, ты не против бокала вина? Как считаешь, а? По-моему под мясо будет самое то!       — Можно, — ответил Тэхён и встал за бокалами и сразу открыл холодильник, доставая оттуда початую бутылку вина и яблочный сок для Леи.       Они уселись за стол и приступили к трапезе.       — У тебя всё хорошо, малыш? — спросила Лея, когда он помогал ей убраться со стола.       Во время обеда он был разговорчив, но улыбка была фальшивая.       Хотя он очень старался не быть букой, у него, честно говоря, плохо получалось. Он понимал, что своим плохим настроением может испортить вкусное времяпровождение и принимал участие, как мог. Но... Женское сердце ведь не обманешь.       От неожиданного вопроса руки дрогнули и он выронил тарелку. Потом посмотрел себе под ноги, глубоко вздохнул и присел поднять осколки.       Лея тут же подошла и присела рядышком, заглядывая ему в лицо. Она взяла его руки в свои, осторожно забирая осколки, откладывая их в сторону.       — Помнишь... Я как-то сказала тебе, что мы на твоей стороне? — она нежно обняла его лицо руками и посмотрела в огромные и такие печальные глаза.       Он кивнул и опустил голову.       — Так...Идём...       Лея взяла его за руку и как маленького мальчика повела в его комнату.       На шум разбитого стекла из кабинета вышел Намджун и только увидел спины удаляющихся родных людей. Потом тихо прикрыл за собой двери.       — Так... Пошли шептаться, — он кивнул несколько раз головой, готовя себя к серьёзному разговору с женой и сжав губы, нахмурился, окунаясь в работу.       Они зашли в комнату.       Лея молчала, а Тэхён собирался с мыслями. Она подошла к нему и посмотрела ему в глаза. А он поднял на неё свои, полные слёз.       — Можно мне рассказать тебе всё? — тихо спросил он, прижимаясь к ней, пока её домашнее платье намокало от влаги в области плеча…