Плетение судеб

      Яркие фонари на солнечных батареях, набравшись сил в течении дня, ярко освещали парк и прогоняли темноту, которая наступала с каждой минутой.       Деревья были окутаны светодиодными лентами и превращали обычные улицы в сказочные. Уличные торговцы продавали горячие напитки и вкусные закуски. Ветер усиливался и люди облачались в тёплые шарфы и шапки.       Свет в домах притягивал взоры и воображение рисовало теплоту, покой и семейный уют. Особая красота ночных дорог и проезжающих мимо машин создавала собой особое свечение, словно город превращался в одно большое живое существо, которое своими огромными щупальцами уходило далеко, в разные стороны, и светилось бесконечными огнями, будто светлячками.       Кафе и рестораны наполнялись людьми и они, уставшие за длинный рабочий день, могли отдохнуть и послушать, что же такого творится в мире. Или зачем заглядывать так далеко, за океаны, горы и пустыни, когда жизнь вот она, здесь, с тобой. Просто почувствуй. Просто дыши и наслаждайся.       Чонгук всегда любил гулять по вечернему городу, наблюдать, как жизнь, с улиц, медленно перемещается в дома и в них зажигается своё маленькое счастье. И в каждом из окон своя маленькая жизнь и история. А пестрящие витрины магазинов привлекают покупателей яркими огнями и подсветкой. И всё это соединяется в своём круговороте огней и света.       И сейчас он стоит, как пионер на линейке, с цветами в руках и ждёт. Он не уверен точно, с какой стороны подойдёт Юджина и часто поворачивает голову, всматриваясь вдаль, в надежде увидеть уже знакомый и дорогой силуэт.       Чонгук увидел её в сопровождении с четвероногой подружкой и лицо засветилось улыбкой. Он пошёл ей навстречу и подойдя достаточно близко, поклонился и, поцеловав ей руку, вручил скромные цветы. Женщина радостно приняла букет и обняла своего юного друга.       — Как я рада видеть тебя, мой дорогой мальчик! — она нежно прикоснулась к его руке, потом посмотрела на свою собаку и обратилась к Чонгуку, — Прошу прощения за свою подружку, она немного не в духе. С самого утра совсем ничего не кушала. И настроение у неё не самое лучшее.       Чонгук присел перед ней на корточки и погладил по голове, ощутив под пальцами мягкую шëрстку.        — Девочка моя, что с тобой? Ты меня помнишь? — он нежно потрепал её за ушками и Мири обнюхала его руки, потом посмотрела на него своими глазками-бусинками и совсем чуть-чуть завиляла хвостиком, — Вот видишь, ты меня вспомнила, — счастливо улыбнулся он и посмотрел на Юджину.       Она протянула ладонь и Чонгук взял кусочек пахучего корма и дал понюхать собаке. Мири понюхала корм и отвернула голову.       — А Вы водили её к доктору?       — Нет, но я консультировалась с ним. И скажу тебе по секрету, мой дорогой друг. У моей девочки было свидание, — она так загадочно посмотрела на брюнета и вскинула идеальные брови, — И как мне кажется, оно было весьма и весьма успешным, — теперь она уже улыбалась и сияла радостью, — И очень возможно, что моя девочка скоро станет мамочкой!       — Правда? Это же прекрасно! — он снова присел к собаке, погладил её по голове и тронул носик.       Мири сразу привстала на задние лапки и тихонько поскуливая, потопталась передними лапками по его рукам.       — Ты на ручки хочешь? — Чонгук улыбнулся такой милоте и взял её на руки, пряча под своей курткой.       Она, как кошечка, положила голову на плечо парня и посмотрев на свою хозяйку, виновато помахала хвостиком.       — Ладно, сейчас тебе можно, подлиза,— Юджина протянула к ней руку и нежно почесала её по горлышку.       Собачка глубоко вдохнула, так же выдохнула и, расслабившись в надёжных руках, улеглась удобнее.       — Ну что, мой юный друг, — уже теперь обратилась она к нему,  — Идём отмечать твой приезд? Ты ведь никуда не торопишься?       Он отрицательно покачал головой и сразу приподнял локоть, чтобы женщина взяла его под руку. И вот так, окружён приятной компанией и укутан их вниманием, Чонгук больше не чувствовал одиночества. Ну может быть самую малость. Нет, не самую. Большую. Высокую, светловолосую, кареглазую.       Чонгук с Юджиной бросили якорь в небольшом ресторанчике, где подавали удивительно вкусную свинину, запечëную под фруктовым соусом и белым вином. Мясо просто таяло во рту и вкусовые рецепторы получали бесконечное удовольствие и как сейчас модно говорить, гастрономический оргазм. На десерт они заказали штрудель со взбитыми сливками и Чонгук искренне не мог понять, как этой женщине удаётся оставаться настолько стройной, при таком позднем и сытном ужине. Но свои мысли он решил оставить при себе, наслаждаясь обществом и хорошим вечером. Немного позже они вышли из ресторана и поняли, что ветер утих, время для прогулки неплохое, но поздний час говорил сам за себя.       — Завтра встречаемся вновь! Займу твой день, чтобы ты и не думал скучать! — она положила свою руку на его предплечье и сжала слегка, подтверждая свои слова, — После завтрака встречаемся. Я поведу тебя в одно удивительное место, — они пожелали друг другу спокойной ночи и женщина зашла в свой подьезд и следом за ней Мири, к тому моменту едва передвигаясь от усталости. Зато спать будет лучше.       Чонгук зашёл в свой номер и вставил ключ-карту. Мягкий свет разлился по комнатам, не оставляя во мраке ни одного места. Он взял пульт и включил телевизор, сразу уменьшая звук. Снял с себя куртку и надел её на спинку стула. Телефон положил на стол и разделся до нижнего белья. Улëгся на диван и сладко потянулся, растягивая сильные мышцы, мыча в удовольствии. Раскинул руки в стороны и какое-то время прислушивался, что идёт по телевизору. В одно мгновение как-то смешно сморщил нос и понюхал себя подмышкой.       Амбрэ конечно не из лучших. Он отправился в ванную комнату. Уже спустя несколько минут он взял телефон и открыл новости. Немного пролистал и не найдя для себя ничего занимательного, зашёл в Инстаграм, сразу переходя на страничку Намджуна. Пальцы сами привели его сюда и как оказалось, очень не зря. Новые фотографии сразили его наповал своей милотой и в то же время немного опечалили.       Грустная улыбка появилась на лице. На фотографиях были конечно босс со своей семьёй. Лея с Тэхёном так улыбались, глядя друг на друга и в камеру телефона.       Вот Лея кормит мужа мороженым, а вот и Тэхён испачкал брата, размазав ему по носу белый десерт. Радость на их лицах такая настоящая. Что Чонгук даже почувствовал укол ревности. Там, на тех фото так не хватает их двоих. И уже следующая фотография заставляет его замереть. Она занимает всё его внимание. На фоне большого окна, словно тень, стоит Тэхён. С двух сторон от него большие цветы в вазонах и они так правильно дополняют собой изображение. В комнате свет приглушëн и только уличное освещение озаряет его силуэт. И наверное рука фотографа дёрнулась в тот самый момент, но это только придало таинственности, словно он окружëн дымкой. Лик немного развёрнут в сторону и его идеальный профиль легко узнаваем. Копна взлохмаченых волос придаёт ему какого-то ребячества, бунтарства. Красивый прямой нос и пухлые приоткрытые губы. Такие сладкие и такие манящие. Гордо поднятый подбородок и правильная линия скулы. Он коснулся экрана и увеличил снимок, рассматривая его ближе.       Его Тэхён...       Его малыш...       Чонгук так долго и трепетно рассматривал его профиль. При приближении можно рассмотреть глаза, как они светятся, только уж очень они печальные. Или так ему просто показалось? Потом он сделал скриншот и фото перешло в галерею. После нехитрых манипуляций он вывел фото на главный экран. Теперь он всегда будет с ним. Довольный своей маленькой тайной, он поставил телефон на зарядку и включил беззвучный режим. Нехотя встал и потушил свет. Нырнул под тёплое и пушистое одеяло и повернулся к телевизору, пытаясь следить за событиями.       Удобная постель с ортопедическим матрасом и подушкой, медленно и верно убаюкивали его. Его лицо расслаблялось с каждым вдохом и оно теряло свою мужественность, взамен приобретая детское выражение. Щёки раслаблялись и он стал похож на пухляша. Губы сложились в милую форму и так напоминали кукольные уста. Веки становились свинцовыми, неподъëмными и с каждым разом всё тяжелее было их поднять. Ресницы сильнее слипались и в какой-то момент они уже не смогли разомкнуться и дрогнули последний раз, расслабились и замерли… Дыхание стало спокойным, тихим и равномерным. Лëкое похрапывание переходило в мужской храп, перекрывая своим звуком все остальные. И лишь телевизор продолжал работать, убаюкивая посетителя своими сказками, историями и прогнозами погоды.

😴😴😴

                  Яркий свет безжалостно светит в глаза. Тэхён снова присматривается и держит перед собой руку, чтобы хоть немного спрятаться от свечения и рассмотреть, что там впереди.       И снова ничего не получается. Он только голоса́ слышит, что пробиваются к нему будто бы через толстый слой ваты. Снова эта жуткая какофония.       Получается только уловить слова, которые он не может соединить в один смысл. Он снова улавливает знакомый парфюм. Но голова настолько тяжёлая, что он от бессилия разреветься хочет.       Ноги стоят на месте, хотя он изо всех сил рвётся туда, куда сердце зовёт.       Он словно забетонирован.       Бёдра двигаются с огромным трудом, принося боль в мышцах, а стопы стоят неподвижно, словно они и не его вовсе. Свет становится мягче, теперь он может рассмотреть хотя бы очертания того, что находится впереди. И снова его пробирает страх. Снова он видит тот страшный мост...тот же страшный парк. И ужас липкими щупальцами своими обнимает его, поднимаясь снизу вверх как холодные и скользкие змеи. Он смотрит на свои ноги, но там никого нет.       Тогда почему ему так кажется, что они обвязывают его своими пу́тами и не дают двигаться дальше? Что же тогда держит его??       И голос.       Тихий голос.       Родной и знакомый.

«Я с тобой... Мы с тобой...»

      Это придаёт ему столько силы, что он свободно делает шаг, потом ещё и ещё. Холод отступает. Страх отступает. И Хосок так смотрит ему прямо в глаза, так пристально и... Стоп... Хосок? Что он тут делает? Стыд перед бывшим другом парализует. Но... Он не смотрит на него зло. Он улыбается и чья-то маленькая женская рука обнимает его за талию. Хосок так улыбается, что Тэхёну плакать хочется от счастья, глядя на него, будто он чувствует, что прощён. Всё его внимание переключается вперёд. Он на краю моста. Когда только успел? Кто ему помог? Он не помнит и лишь видит перед собой Его.       Чонгук смотрит на него, улыбается и протягивает руку. Так нежно улыбается, что Тэхёну больше не страшно. Совсем не страшно. Он тянет к нему руки. Шаг. Его пальцы. Шаг. Ладони. Совсем немного. Пожалуйста, Господи… И Тэхёну стало страшно.             Страшно, как никогда в жизни. Слёзы появляются на глазах и так мешают обзору. Он их смахивает и ему становится так холодно, словно кто-то наколдовал зиму, и она кусает его тело своими ледяными клыками. Сердце панически бьётся, дыхание спирает, будто кто-то туго затягивает на его шее удавку. Чонгук внезапно расслабляет руки. Улыбка с красивого лица исчезает и он закрывает глаза.

«Нет-нет-нет… Только не отводи взгляд! Только смотри на меня!»

      Хочется крикнуть ему, но горло стянуто и голосовые связки не поддаются.       Чонгук падает.       Безмолвный крик исходит из немого горла и он пытается его звать. Но его не слышно, гóлоса своего не слышно. Он поднимает руки к себе и так хочет прикоснуться к своей шее. Но... Животный ужас сковывает его чресла. Руки… Его руки в крови. Откуда… Откуда кровь????       — Чонгук… — горло наконец-то выдало звук и это было Его имя, — Чонгук! Чонгук!! — и тишина…Его обступили со всех сторон и не дают пройти, — Не-е-е-ет!!?

😴😴😴

                   — Господи, да проснись же ты! Тэ, пожалуйста! Проснись! Ты слышишь меня? — он слышит чей-то голос, чьи-то руки трогают его лицо, — Мелкий, очнись, ты слышишь меня? — откуда-то издалека голос брата, будто через водопад.       Его сильно трясут за плечи и бьют по лицу… Но он не может ничего сделать. Тело словно не его… Слёзы, холод и пустота… Это всё, что его сейчас окружает.       — Очнись, Тэ, очнись… — тёплые руки обнимают его и эта теплота возвращает его в реальность…       Веки открываются и он начинает видеть… Словно через призму, образ появляется и он с трудом может рассмотреть лицо. Лицо брата… Тэхён сдвигает брови и открывает рот, набирая воздуха и вдыхает так больно и так тяжело…       — Дыши, дыши… Мой хороший, дыши… Родной мой, — Намджун держит его за голову, придерживая и прижимая к себе, как сокровище, — Слава Богу, слава Богу… Как ты нас напугал, малыш…       — Что случилось..? — язык будто пьяный и он едва может выдавить из себя такие простые слова…       — Ты кричал! Громко кричал! — брат крепко обнимает брата и они застывают как изваяние.       Словно «Мать держит Иисуса на своих руках»       И только Лея плачет тихонько и держит его за руку. Сознание возвращается, а с ним и ужас, который преследует его во снах, жуткий, словно глаза Василиска. Они парализуют его, доводя до страха и наяву. Тэхён садится на кровати, пока Намджун держит свою руку на его плече. В один момент кусочек сна врезается в его мозг и он в страхе распахивает глаза и смотрит на свои руки. Но.. Они чистые! Вспотевшие ладони, но чистые. Что это за сон такой??? Что он должен знать?       — Господи…       Тэхён обессиленно падает на подушку и закрывает лицо руками.       Лея тихо выходит из комнаты, когда братья остаются вместе.       — Ты успокоился? — тихо спросил Намджун,— Ты звал Чонгука.       Тэхён садится на кровати и поджимает ноги под себя в позе лотоса и смотрит ему в глаза.       — Этот сон... Он такой страшный... Уже второй раз... И я... Я не понимаю его... Словно меня предупреждают... И там Чонгук... И кровь... И я...я правда не знаю...— шепчет ему Тэхён и со страхом смотрит в глаза.       В комнате появляется Лея с большой кружкой травяного чая. Она двигает до кровати кофейный столик, что стоял в углу комнаты практически без дела, и ставит на него кружку.       — Это успокаивающий чай. Выпей пожалуйста.       Он кивает ей головой и улыбается, грустно так. И даже если бы он не любил такой чай, то не смог бы отказать ей, ей-богу…       Столько заботы он видит в этих людях и столько любви.       Он садится удобнее и берёт чай в руки. Первый глоток совсем немного обжигает горло с непривычки, но уже второй приносит приятное тепло и медленно стекает вниз по пищеводу, согревая всё на своём пути.        Всё, кроме души.       — Ты пей, а мы пойдём, хорошо?       — Спасибо, — он снова кивнул, —Люблю вас...       — А мы тебя больше...       — А я вас ещё больше...       Лея нежно целует его в лоб а брат по привычке лохматит волосы.       Как только они закрыли двери, Лея нахмурила свои красивые брови и обняв мужа за талию прошептала.       — Я так волнуюсь за него, милый...       — Я тоже, милая, я тоже. Мне кажется, что они чувствуют друг друга даже на расстоянии...       Лея кивает головой.       — Да, наверное… Они… — в одно мгновение она напряглась и посмотрела на мужа, сузив глаза, и лишь немного наклонила голову вбок, а взрослый мужчина и слюну едва проглотил, — Что? На каком расстоянии? Ты о чём? — Намджун захлопал глазами и уставился на жену, то открывая рот, то закрывая его. И всë, что смог сделать, это закатить глаза и приготовить себя к тортурам.       Лея сложила руки перед грудью и отошла от него на полшага, чтобы иметь лучший обзор и вздëрнула брови. Ну, хана тебе, мужик…       — Я чего-то не знаю? — абсолютно спокойным голосом спросила она и мурашки ужаса прошли у него по спине.       Она резко разворачивается и уходит в их спальню, только одним пальцем поманив его за собой. Намджун, этот высоченный мужчина, с фигурой Аполлона и лицом виноватого ребёнка, опустил плечи и поплëлся за своей маленькой, худенькой, прекрасной женой на «ковёр» экзекуции.       — Он не здесь... — уже в спальне Джун стоял, подперев собой стену и смотрел на строгую жену, пока она садится на кровать и ждёт продолжения, — Он улетел в Тэгу. Он должен быть там в понедельник. Но попросил полететь туда в субботу, — он так глубоко вздыхает, так виновато смотрит на Лею, что она не выдерживает, сама глубоко выдыхает и подойдя ближе к нему, обнимает его, — Я был у него дома и видел их вместе. И мне кажется, что там всё серьёзно, — теперь уже кажется и Джун немного расслабился. Он поцеловал жену в макушку и продолжил, — Тэхён спал, а я разговаривал с Чоном. А потом он так быстро пришёл в офис и попросил сразу уехать. Там с ними что-то произошло, я не знаю… Но...Но мне так не понравилось его настроение. И он попросил не говорить никому. Особенно ему...       — Господи… — Лея внимательно выслушала мужа и освободившись от его объятий посмотрела ему в глаза, — Он говорил мне, Тэхён его обидел словами. И ему стыдно сейчас. И это было именно в тот день… Милый, его нельзя держать в неведении. Он должен знать...       — Чонгук меня убьёт, если узнает, что это я его сдал.       — Пусть только попробует. Будет иметь дело со мной!       — Ох, не завидую я ему, — он улыбнулся, когда жена зыркнула на него и снова прищурилась, — Вот-вот! От этого твоего «вот этого», — и он точь-в-точь повторил её прищур,  — У меня всегда мурашки…       — Правильно! Не всё ж коту масленица! — высказалась женщина и посмотрела на себя в зеркало, — Пошли завтракать. Мы от переживаний очень проголодались, — и она приложила руку к своему животу.       Он подошёл сзади и так легко поднял её на руки, словно она пëрышко. От неожиданности девушка охнула и засмеялась… А он смотрел на неё и не мог насмотреться. Волна любви захлестнула супругов и они совсем не желали выпускать друг друга из объятий.       — Милая...ты становишься только краше...С каждым днём...       — Как у тебя так получается? — она так пристально посмотрела на мужа и коснулась его щеки.       — Получается что?       — Смотреть на меня вот так, словно ты только что увидел меня.       — И влюбился… — прошептал он.       — И влюбился… — прошептала она.       — Это легко, поверь мне…       — Тогда неси меня, мой рыцарь!       — Всегда, моя королева!       Тэхён смотрел на остатки чая в кружке и думал. Думал о том, что так дальше продолжаться не может. Его силы на исходе. Он исчерпан полностью. Он словно сухая губка без своего моющего. Словно выжатый и высохший лимон без своей кислинки. Словно рыбка без воды и ёлка без гирлянды на Рождество… Он больше не может быть один. И пусть он его прогонит, пусть не простит… Тэхён будет просить прощения. И к чёрту гордость, если так больно.       Переступить.       Просто переступить её и попробовать двигаться дальше. А если нет. Господи. Только не это. Он не знает ответа, что будет если. Такое страшное слово «если». Он встал и окончательно решил. Тэхён посмотрел на время. 7:45. Так рано. И так много хочется успеть сделать.       Намджун носил любимую женщину по кухне, пока она ставила чайник и доставала приборы.       — Милый, ну поставь меня.       — Не-а, — он отнёс её к холодильнику и именно эту картину застал Тэхён.       — А я думал, что вы уже шесть лет женаты, а у вас, как я посмотрю, конфетно-букетный период, — он открыл кран и помыл кружку под струëй воды.       Потом поставил её в шкаф и повернулся к ним, опираясь на кухонный гарнитур.       — Вы завтракайте без меня, хорошо? Мне нужно сходить кое-куда.       Его тяжëлый взгляд сразу определила Лея и увидела в них решительность. Она посмотрела на мужа и кивнула ему головой и одними губами, беззвучно, сказала «Пора».       Джун аккуратно спустил жену на пол и подошёл к брату, положив ему руку на плечо.       — Подожди мелкий.       — Что?       — Малыш, послушай, Тэ-Тэ... Не нужно никуда идти, — Тэхён вопросительно посмотрел на невестку.       — Почему? — в его глазах зарождается страх, — Что? — он повернул голову к брату и тот опустил взгляд, — Почему? — крикнул Тэхён и Лея вздрогнула, — Прости, ради Бога, прости, — он закрыл глаза от стыда.       — Ты наверное хочешь пойти к нему? — тихо спросила она и Тэхён вспыхнул, как спичка, подтверждая её слова.       — Кто-то мне скажет, что здесь происходит? — не выдержал Тэхён и его голос снова повысился, а адреналин взбесился.       Лея подошла к нему и положила руки ему на плечи.       — Давай мы сейчас позавтракаем, а потом мы отвезëм тебя в аэропорт.       — Куда..? В аэропорт..?? Зачем..??       Тэхён встаёт и буравит взглядом обоих.        — Где он? — хриплым голосом спросил он.       И Лея услышала, как его дыхание срывается.       — В Тэгу.       Тэхён разворачивается, покидает кухню и спешит в свою спальню. На ходу снимает с себя пижаму и просто запрыгивает в кабинку, бысто купаясь, слушая своё сумасшедшее сердцебиение.       Ему хватило пяти минут на всё. Всё его действия были машинальны и, на удивление, предельно точны. Высушивая волосы феном, он перечислял необходимые вещи для поездки.       Тэхён выходит из ванной и сразу уходит в гардеробную, на ходу вытаскивая удобный рюкзак, закидывая туда всё самое необходимое. Подбирает одежду и обувь, быстро одевается и хватает пальто, наматывая шарф на шею.       От волнения слёзы застилают глаза... Сон. Снова тот страшный сон полез в его голову. Господи, что это значит?       Он заходит на кухню.       — Я готов.       Лея с Намджуном уже сидят одетые. Джун берёт ключи от машины и они выходят из квартиры.       В аэропорту людей как обычно много. Огромный муравейник который никогда не спит. Огромная машина, работающая бесперебойно, как часы. Все спешат, бегут. Дети кричат. По селекторам то и дело раздаются объявления на нескольких языках. Бегущие строки повсюду блестят красным и пестрят скоростью. Табло прибытия и отбытия авиарейсов меняется ежеминутно и так до бесконечности.       Тэхён дико волнуется. Поджилки трясутся, руки дрожат, словно от холода, зуб на зуб не попадает, а спина натянута, как струна. Лея не отпускает и его руку и всё время подбадривает его.       — Всё будет хорошо, слышишь? Ты главное не волнуйся, — Господи, как же ненавидит Тэхён эту фразу!       Именно эта фраза вызывает ужас и бурю негодования и страха. «Вы только не волнуйтесь» говорят людям, если хотят сказать что-то очень страшное.       — И не забудь покушать, — слышит он сквозь свои тяжëлые мысли голос Леи и кивает головой, как китайский болванчик.       — Я покушаю… я обещаю…       Объявили посадку.       Все трое подходят к паспортному контролю. Красивая девушка в синей форме пробивает талон и улыбаясь просит пассажира пройти вниз по коридору, указывая рукой в направлении телескопического коридора. Он поворачивается и обнимает брата и невестку.       — Спасибо, что вы у меня есть. Я вас люблю! Очень сильно люблю!       Они крепко обнимаются и он поправляет рюкзак.       — Обязательно позвонишь, хорошо? — говорит ему Джун и тот кивает головой.       — Только не говорите ему ничего, я сам, — просит Тэхён и Намджун протягивает ему визитную карточку отеля.       — Он здесь, — Тэхён мельком посмотрел на визитку и положил её в карман.       Люди проходят по трапу и их встречают красивые стюардессы в ярких формах, шляпки-таблетки на головах и яркие шарфики на шеях. Тэхён показал свой талон и одна из девушек указала ему направление, в котором ему нужно идти. Он проходит на своё место и ставит рюкзак в багажное отделение. Сам садится на своё место у иллюминатора. Тихий свист в салоне совсем не успокаивает и он поворачивает голову, глядя на огромное крыло самолёта. И как такая железяка может летать?       Он почувствовал в животе что-то. То ли страх, то ли голод и переводит взгляд на часы.       9:50.       Вылет через десять минут.       Приятный женский голос разносится по салону.

       «Дамы и господа.

Уважаемые пассажиры.

Добро пожаловать на борт рейса

КЕ 1413 Сеул — Тэгу.

Через несколько минут мы взлетаем, поэтому просим вас пристегнуть ремни и отключить все электронные устройства.

Во время полёта курение запрещено.

Спасибо, что выбрали нашу авиакомпанию.

Наслаждайтесь полётом.»

                   Над сиденьем загорелась лампочка в виде ремней безопасности. Тэхён защелкивает ремень и снова смотрит на стюардесс, которые ходили по салону и помогали людям, отвечая на бесконечные вопросы, при этом приветливо улыбаясь. Он глубоко вдыхает. Совсем скоро. Его сердечко колотится, как ненормальное. С силой сжимается весь и спустя несколько секунд чувствует, как ладони врезались ногти и оставили на коже белëсые полумесяцы.       Он выключает телефон и наблюдает, как самолёт медленно движется ко взлётной полосе. В салоне громко свистит. Металлический запах мешает дыханию. Самолёт выехал на взлётную полосу, готовясь к разгону. Громкий гул раздаётся где-то в хвосте. Рывок. Сила сопротивления вжимает Тэхёна в спинку сидения и самолёт набирает скорость. Толчок. И огромная машина поднимается в воздух, отрываясь от земли, и возносится в небо, относя в своём огромном корпусе любящее сердечко…