Плетение судеб

                         Звуки улиц пробиваются через закрытые окна, но робкие лучи у́тра никак не могут пробиться сквозь темно-шоколадные шторы и спущенные жалюзи.       Отовсюду слышны бесконечные гудки машин и крики людей на автостоянке, громкий смех разносчиков еды и поставщиков продуктов.       Таксисты, занявшие свои позиции, как только солнышко появилось на небосводе, уже ловят пассажиров, в надежде заработать больше, ругаясь между собой за очередь и за того, кто побогаче, конечно.       Где-то можно уловить множественный лай собак — это уже питомцы самых богатых постояльцев вышли на прогулку в парк, порезвиться и неизвестно – кто кого вывел, то ли выгульщики их ведут резвиться, то ли сами собаки изо всех сил тянут ещё сонного человека за собой.       На соседнем балконе слышны воркования голубей и хлопанье их крыльев. Крепкими и острыми коготками они цепляются за карнизы и создают неприятный для уха скрежет.       Самые наглые солнечные лучи, пробившиеся через шторы, вовсю уже хозяйничают по номеру, поднимая в воздухе едва заметную пыль, что кружится в своём хаотичном танце, взмываемая в воздух лёгкими потоками сквозняков.       Утро врывается в жизнь отеля. Новый день. Новые люди. Новые знакомства и новые заботы.       Чонгук спит на животе, накрытый одеялом, из-под которого видны крепкие мышцы плеч. Сильные руки, обвитые венами и согнутые в локтях, лежат под подушкой. Любимая поза. Голова повёрнута вправо, к окну и подушка примяла его лицо, оставляя на пухлых щеках следы от заломов наволочки. И губы так смешно напоминают поцелуй рыбки.       Его умиротворëнное лицо совсем не похоже на взрослое. В нём словно два человека живут. Один наяву — такой волевой и целеустремлённый, а второй глубоко в нём, ранимый и чуткий, заботливый и нежный.       Звуки медленно проникают в сознание парня и он немного хмурит брови и морщит нос. Потом пытается открыть глаза и закрывает их снова, словно веки цепями скованы.       Громкий клаксон автомобиля и резкий визг тормозов прогремели в привычных звуках у́тра, и Чонгук дёрнулся всем телом, окончательно просыпаясь.       Поднял голову в сторону нарушителя сна и отправил ему всё своё незримое негодование. Потом глубоко, насколько ему позволяли лёгкие, а позволяли они хорошо, втянул в себя свежий воздух и медленно выпустил его. Заплямкал губами и наконец-то перевернулся на спину. Мышцы словно зазвенели и затрещали, когда он сладко потягивался, вытягивая руки на головой.       Громко и вкусно зевнул, вытягивая гласные звуки, переходя на высокие ноты. Ну чем не Демис Русос…       Парень сел в кровати, осмотрелся и зачем-то погладил матрас рукой, будто бы благодаря его за свой хороший сон. Встал и подошёл к окну, раскрывая шторы. Яркий свет заставил его сразу прищуриться, но глаза не отвёл и улыбнулся новому дню.       Открыл окно и в один миг, все голуби, что мирно сидели на карнизах и грелись в лучах утреннего солнышка, вспорхнули, как по команде и подняли облако пыли из перьев и пыли.       Красиво...       Всегда любил смотреть, как птицы мира взмахивают крыльями, поднимая себя в воздух и парят там так долго и красиво.       Он быстро развернулся и поспешил к рюкзаку, вынимая оттуда коробку печенья, что всегда носил с собой и взяв парочку, раскрошил между ладонями и рассыпал угощение по карнизу.       Птицы, привыкшие к людям, тут же узрели еду и мигом спустились на прежнее место, совсем не обращая внимания на человека, стали поедать крошки, громко воркуя, махая крыльями и стучя клювиками по карнизу.       Чонгук довольный своей работой, с лёгким сердцем отошёл от окна и вернулся к кровати. Сел и снял телефон с зарядки, открывая его отпечатком пальца. На экране появился Тэхён.       — Доброе утро, малыш, — тихо шепчет Чонгук, чтобы никто не услышал. Ну а вдруг? — Ты хорошо спал? — он улыбается своим мыслям и идёт в ванную комнату, — Я скоро начну говорить с мебелью, — тихо пробурчал сам себе и скрылся за дверьми.       Водные продцедуры никогда не протекали быстро и незаметно. Он любил понежиться под тёплыми струями и побаловать себя хорошими шампунями.       Через двадцать минут Чонгук выходит из ванной.       На нём только полотенце, которое едва держится на бёдрах. Капли воды ещё блестят на коже и он одним движением скидывает его с себя, проходит по телу, словно жгутом, собирая последнюю влагу и лихо бросает его на кровать, оставаясь в чём мать родила.       Воплощение мужской красоты. Мужского идеала. Его подтянутое сильное тело словно создано кем-то. Пропорционально и точно. Крепкие мышцы груди и кубики пресса, сильная и гибкая спина, под кожей которой перекатываются мышцы, от малейшего движения. Тонкая талия, плавные изгибы тазобедренного пояса, перетекающие в тугие ягодицы и мощные бёдра, которые без труда могут поднять тяжесть. Красивые колени и идеально ровные ноги, что только девчёнкам на зависть. Красивые икры и аккуратные стопы.       Он нагишом ходит по номеру и его тело поражает грациозностью, силой и гибкостью. Достаёт из сумки чистые боксёры и одевает их, пряча своё мужское достоинство от несуществующих зрителей…       Посмотрел на время и в голове прикинул, сколько ему ещё нужно на сборы.       10:15       Для выхода он выбрал тёмно-серые карго свободного кроя, с многочисленными карманами, высокие чёрные ботинки, синий свитер с высоким воротом и чёрную куртку с капюшоном.       Просто и удобно.       Свободно и стильно.       Секси, как он часто любит акцентировать. Кепка на голову и очки в кармане. Он оглядывает себя в зеркале и остаётся вполне доволен. Кладёт телефон в карман и достаёт ключ-карту. Свет в номере гаснет и он берёт табличку с надписью, «Please, make up the room», вешает её на дверные ручку и закрывает номер.       В ресторане заказывает большую кружку кофе с молоком и штрудель с яблочным джемом.       Посетителей с утра мало и он остаётся завтракать за стойкой бара, поглядывая на экран телевизора. Штрудель был не просто первой свежести. Его словно только что вытащили из печи, дали остыть пару минут и тут же подали гостю, обильно посыпав сахарной пудрой и накрыв его шоколадной сеткой.       Потрясающе.       На телефон приходит сообщение и ему пришлось вынырнуть из эйфории вкуса и переключить внимание на телефон.

«Мой юный друг! Ты готов?

Через полчаса встречаемся в парке на нашем месте.»

      Чонгук улыбнулся.       И он правда рад, что проводит время не в одиночку. Хотя... Обмануть можно кого угодно. Но только не себя. От своей правды не сбежать. Как бы он хотел провести этот день с другим человеком. Укол совести не заставляет себя ждать и он ругает себя, что мог бы с лёгкостью променять Юджину на него. Но, покопавшись в своей совести, он нашел-таки компромисс. Такая женщина, как Юджина, поняла бы и он в этом не сомневается. Вообще.       И вдруг ему стало интересно, почему она одна? Такая дама не может быть одинока. Но... У каждого человека своё счастье. А, как говорится, счастье в глазах смотрящего. И у каждого оно своё. И никто не вправе диктовать человеку, как ему лучше жить. Правда?       Чонгук выплыл из своих мыслей и уставился в недопитый наполовину кофе.       Присматривается и видит маленькую мошку, что так отчаянно боролась за свою жизнь и разводила круги вокруг своего крохотного тела.       Он подзывает бармена и просит, чтобы ему поменяли напиток. А бармен только заглянул в кружку и улыбнулся.       — Оу... Ждите гостей... Примета такая...       Бармен быстро убирает недопитый кофе, колдует у своего рабочего места и уже через минуту ставит перед гостем новый кофе, что источал бархатный и удивительный аромат.       Чонгук только кивнул из вежливости и пригубил кофе. Надо же, вкус идентичный прошлому. Профессионализм.       Потом посмотрел на время и понял, что ещё пятнадцать минут у него в запасе есть и он перевёл внимание на новости по телевизору. Немного послушав неинтересную информацию он снова посмотрел на время.       11:10       Чёрт побери.       Как же быстро время летит. Час времени словно выпал из него. Нужно бы поторопиться. Он засобирался так быстро и в попыхах локтëм скинул кружку и чайную ложку. И просто каким-то чудом ловит кружку на лету и лишь кляксы остаются на кафеле, а вот ложка не удостоилась учести, быть пойманной и отскочила со звоном под соседний столик.       — Ох... Прошу прощения, — Чонгук слез с барного стула и поспешил за беглянкой, поднимая её с пола и извинняясь, протянул её бармену.       А тот взял в руки прибор и помахал ею перед собой, как бы акцентируя внимание посетителя.       — Я же говорю… Ждите гостей, — так тихо и заговорщецки сказал ему бармен, прикрывая рот рукой, словно отдавая свою тайну в чужие руки.       — Я знаю... Я иду на встречу,— вежливо отвечает Чонгук.       — Ради Бога, простите мою назойливость… Но этого гостя Вы не ждёте, — бармен поклонился и оставив его наедине со своими мыслями, взял разнос и побежал в другой конец зала, принимать заказы от вновь прибывших гостей.       А Чонгук замер от его слов, как статуя. От слов бармена его в жар бросило и дыхание спёрло, а сердце в скач пустилось.       «Ах если бы... ах если бы...»— с грустью подумал он и, взглянув на часы, понимает, что до встречи остались считанные минуты.       А точнее ровно пять минут.       Швейцар на входе открывает перед ним двери, уважительно кланяется, желает хорошего дня и Чонгук выходит на свежий воздух.       Он неспешно проходит вдоль стен отеля и рассматривает мозаику, что украшает собою фасад. Спокойной походкой направляется в сторону парка и уже слышит голоса людей, что с самого утра заполонили улицы.             ...И внезапный выброс адреналина в кровь заставляет его остановиться. Будто наткнувшись на невидимую стену, он оторопел в недоумении, и почувствовал жар, что так яро растекался по солнечному сплетению.       Во рту стало как-то сухо, а сердце ускорило свой ритм, и он почувствовал такое приятное тепло внизу живота, что так сладко стягивало узлом его мужское естество.       Яички поджались, посылая сладкие и томные импульсы в половой член, а тот в свою очередь о́жил и дал о себе знать. Чувство какого-то внутреннего полёта. Его словно лишили почвы под ногами, и по спине мороз прошёл, словно бабочки вышли из своего анабиоза, возвращаясь к жизни. И мурашки, будто цунами, прошлись по спине. И внезапное волнение, какое-то предчувствие... Шестое, седьмое, восьмое чувство. Как угодно!! Он развернулся и просто смотрел в сторону входа в отель.       Но...       Ничего не произошло.       Простояв так с минуту, он медленно пошёл дальше, всё время оборачиваясь. Да что ж за наваждение такое? Он снова остановился и хотел было вернуться. Не просто вернуться. А побежать, сломя голову. Но... Юджина уже ждала его, а опаздывать мужчине, ох как, некрасиво… И только скрывшись за углом...                                      ...Из-за противоположного угла здания выезжает такси и медленно паркуется, аккурат напротив входа.       Задняя дверь автомобиля открывается, и на асфальт ступает нога, в туфле без задников. Узкие чёрные брюки едва прикрывают щиколотки, что придаёт им ранимость. Молодой человек расплачивается и закрывает дверь лёгким хлопком и осматривает здание, подняв голову вверх. И пока он занят рассматриванием прилегающей местности, несколько пар глаз уже жадно рассматривают его.       Этот загадочный юноша, больше похож на странствующего художника, который, по-видимому затерялся где-то во времени, но при этом не растерял чувство стиля и тонкий шарм.       Кремовое пальто оверсайз и небрежно накинутый поверх него шарф крупной вязки цвета бордо, не прикрывают свитер цвета охры и создают впечатление, что этот образ собирался именитыми стилистами, детали которого были тщательно подобраны и пропитаны высоким стилем.       Светлые волосы взъерошены ветром, придавая ему некоего богемского шика.       Рюкзак, что был при нём, разбавлял образ и придавал ему ветренности, дерзости, что ли. Большие солнцезащитные очки добавляли таинственности этому гостю.       Он, словно сошедший со страниц модного журнала, медленно, словно по подиуму передвигался, прошёл ко главному входу и швецар с поклоном открыл ему двери, не забыв при этом улыбнуться и проводить гостя восхищëнным взглядом.       Да...       Нечасто ему приходилось видеть столь красивых людей, перед которыми он открывает двери. А повидал он их, ох как, немало…       Несколько пар глаз следили за юношей неотрывно.       Кто-то восхищался его красотой, а кто-то ненавидел его из-за неё же… Что ж... Человеческая зависть, она есть. И никто не отменит её.       Природа щедро наградила этого молодого человека и не поскупилась ни на чём.       Действительно, есть на что обратить внимание. Необычная внешность, совсем не присуща азиату, шарм и достоинство. Модная одежда, стиль и необычайная красота, показывали в нём незаурядность. От него веяло роскошью и уверенностью.       Юноша проходит в вестибюль и направляется к стойке администрации. Несмотря на его внешнюю уверенность, ноги его подкашиваются от страха. Язык высох и намертво прилип к нëбу, руки и пальцы трясутся и кажется ему, что губы окаменели и ещё секунда, и он потеряет сознание.       Он подходит ближе, ставит рюкзак возле себя и снимает очки, медленно поднимая взгляд на сотрудника.       Девушка администратор отвлекается от экрана компьютера и переводит взгляд на посетителя, и с профессиональным выражением лица обращается к нему.       — Добрый день. Мы рады Вас приветствовать в нашем отеле. Чем могу вам помочь… — её прежняя уверенность иссякает с каждым словом, словно капли дождя поглощает горячий песок.       Она быстро моргает ресничками и нервная улыбка трогает её губы.       Она машинально поправляет свой бейджик на белоснежной блузке и слегка покашливает, опуская глаза в пол, чувствуя, как румянец, на её милых щëчках, выдаёт её внезапное волнение.       Она забывает поклониться гостю и просто пялится на него, забывая моргать. Розовые губки приоткрылись и она машинально облизала из языком, чувствуя, как они сохнут от её горячего дыхания. И полностью теряется, когда чувствует, что её соски окаменели и просто бессовестно выделяются через тонкий бюстгальтер, а трусики вмиг намокли…       Тэхён стоит и пялится на её грудь и понимает, что всё вокруг как-то подозрительно затихло. Он опускает глаза и смотрит на свои руки, сжимая губы в тонкую полоску.       Ну вот опять.       Ему становится так неловко. Снова на него реагируют, как на приз, как на Кубок. И стоило бы ему намекнуть на какое-нибудь продолжение, то уже в ближайшее время её стоны разносились бы в тишине дамской комнаты, пока мужские бедра врывались бы между её ног.       Тишина затянулась.       Слишком...       Зрители, а их было несколько человек в холле, будто наблюдали сцену из эротического фильма. Вот только инициатором жарких сцен непременно была бы юная особа за стойкой.       Тэхён от неловкости кашлянул и на помощь им пришёл напарник девушки, которая казалось, ушла в нирвану.       Он подходит к нему и обращается с холодной улыбкой на губах и надменным взглядом.       — Могу ли я Вам помочь? — акцент он сделал на местоимении «Я», поставив себя в приоритет и уже видит в нём конкурента.       Ревность взыграла в крови парня и Тэхён это ощутил.       Ему стало так неудобно и обидно. Он сжимал в своих пальцах очки, дабы занять руки, которые выдавали его страх и волнение.       — Могу ли я узнать, в каком номере остановился господин Чон...Чон Чонгук,— его низкий и бархатный голос разносится по фойе и оба парня услышали, как девушка, которая стояла в стороне, но словно была не здесь, тихо охнула, стоило только услышать его голос.       — Одну секунду, господин.       Парень поворачивается к девушке и немного грубо, обращаясь к ней шёпотом, хватает её за локоть и отводит в сторону, выводя из-за стойки регистрации.       — Немедленно пошла отсюда и привела себя в порядок. Стоишь тут, слюни пускаешь, — шипит на неё парень и возвращается на рабочее место и с напускной вежливостью обращается к посетителю, — Прошу прощения господин, — даже не удостоившись поклониться гостю, — Вы совершенно правы. Господин Чон является нашим гостем. Но мы не вправе разглашать информацию о своих посетителях, — он с издëвкой ему улыбнулся, с удовлетворением отметив, как тушуется блондин от каждого слова, которое словно кнутом бьёт по его самолюбию, — И если Вам будет угодно, Вы можете подождать господина Чона в лобби. Либо также можете пройти в наш ресторан. Либо снять номер и ждать господина Чона сколько Вам угодно! — последние слова как хлыст ударили и он глубоко вдохнув аромат победы надменно поднял голову, глядя на него свысока.       Тэхён побледнел от такого словестного унижения и решил не отставать. Ну, будь что будет.       — Ну что ж, — побольше воздуха в лёгкие и да хранит его Господь, — Я являюсь представителем компании, в которой работает господин Чон. И я обязан передать ему документы. Очень важные документы, — на этой фразе он пристально посмотрел в глаза противнику и заметив смятение, продолжил уже более свободно и уверенно, — И если я этого не сделаю, с Вашей лёгкой руки, то я побеспокоюсь о том, чтобы Вы лично объясняли причину моего невыполненного задания президенту компании, господину Ким Намджуну и поясняли ему, на каком основании Вы не захотели сообщить мне, в каком номере проживает господин Чон Чонгук, — чётко прочеканил Тэхён едва сто́я на ватных ногах, но твердо глядя в глаза этому невеже.       Реакция не заставила себя ждать. Тот быстро заморгал глазами и рот его произвольно приоткрылся. Кадык дернулся и он громко проглотил вязкую слюну.       В голове пролетела сцена его увольнения с нагретого местечка или, как минимум, лишение премии… Он стушевался и промямлил.       — Я...Я прошу прощения.. Господин…       — Ким... Ким Тэхён.       В подтверждении своих слов он открывает свой портмоне, а жадные глаза тут же уцепили крупные купюры, и кладёт на стойку свои документы и визитку его компании, которая по счастливой случайности лежала на дне его портмоне, совершенно им забытая.       Администратор взором прошёлся по визитке и глаза его округлились. Одна из самых известных фирм Южной Кореи. Он тут же замялся и начал бубнить себе под нос.       — Прошу прощения, господин Ким... Если есть такая возможность исправить мою оплошность, я буду Вам очень признателен, — он начал быстро кланяться, чем вызвал недоумение у своей коллеги, которая к тому времени уже вернулась и можно сказать, что с огромным удовольствием наблюдала, как тот прогибается.       Такая маленькая и сладкая месть.       — Не нужно мне кланяться, пожалуйста, — тихо сказал Тэхён и на удивление протянул парню руку, повторяя своё имя, — Ким Тэхён.       — Пак Богом.       Они пожали руки и атмосфера сразу стала проще.       — Ну вот, — уже с улыбкой обратился к нему Тэхён и тот улыбнулся в ответ.       — И всё-таки... Могу ли я угостить Вас обедом, в знак моего извинения?       — Спасибо... Мне приятно... Но только на Ты... Ок? И можно только кофе. С молоком.       — Как скажешь.       Богом вышел из-за стойки и щелчком пальца позвал напарницу занять его место.       — Прошу! — он рукой указал ему, куда следовать и они вместе прошли в бар и махнул бармену обслужить гостя и показал знак, «на меня».       Бармен принял информацию и кивнул. Взял блокнот и направился к столику, за которым гость уже разместился.       — Большую кружку кофе и побольше молока и... — Тэхён задумался, чего бы такого покушать.       За соседним столиком мама с подростком сыном кушали безумно красивый штрудель.       — И...       — Я понял... — бармен проследил за его взгялом.       Вмиг удалился и уже через несколько минут вернулся с горячим напитком и штруделем, красиво оформленным шоколадом и сахарной пудрой.       Тэхён наклонился и понюхал.       — Ох, как пахнет… — сказал он совсем негромко, почти шёпотом, но тот услышал его и улыбнулся, — Благодарю... — Тэхён улыбнулся, как ребёнок.       — Не стоит... Утром один наш гость тоже был в восторге от нашего штруделя и кофе. Приятного аппетита, — бармен вежливо поклонился и ушёл.       А Тэхён вспыхнул. Как спичка вспыхнул. И тут же приложил ладони к щекам, которые уже горели, как этот самый свежеиспечëнный штрудель.       Тэхён исподлобья огляделся, но все были заняты и никто не обратил внимания, у кого там щёчки горят, как полыхающий закат…       И кофе уж давно выпит. От вкусного штруделя не осталось и следов во рту. Все столики в ресторане уже пересчитаны, стулья умножены на четыре и в голове записаны.       Складки на больших шторах, как он успел заметить, заправлены все, как одна, в одном направлении и одной ширины. На каждом столике ваза с пятью цветами, помноженое на… И это тоже записано.       И мимо окон прошло тридцать два мужчины, двадцать женщин, две собаки на поводках и восемь мамаш с малышами в колясках.       Несколько раз он замечал взгляд бармена, брошенный в его сторону и ему стало и скучно и тошно…       Он прошёл в лобби, чтобы поменять немного место пребывания и изучить наизусть сколько здесь чего.       Господи, какая тупость.       Усевшись в удобное кресло, он взял первый журнал и бесмысленно листал страницы, не задерживая внимания ни на одной из них. Лишь бы занять себя чем-то.       Веки становились тяжёлыми.       Тэхён всего лишь на секундочку закрыл глаза, чтобы расслабиться, как через несколько мгновений дëрнулся от собственного храпа. Он распахнул глаза, борясь с усталостью и встал с удобного кресла. Подошёл к большому окну, засунул руки в карманы и смотрел в никуда…       Где он? С кем?       Правильно ли поступил, что помчался за ним? Как Чонгук воспримет его приезд? Чёрт… Сомнения, словно шипы, врезались и кололи его сердце.       Тяжёлые мысли прервал Богом.       — Я прошу прощения.       Тэхён развернулся к нему и устало посмотрел на него.       — Я слушаю...       Тот протягивает ладонь, тыльной стороной наверх, что-то придерживая большим пальцем.       Тэхён понял, что это для него что-то и просто подложил свою ладонь под его и почувствовал твёрдый пластик и лист бумаги, с клейкой поверхностью.       — Это запасной, — тихо сказал и продолжил, — Поднимись в номер и жди его там, пока ты с ног не свалился.       — О-о, премного благодарен, — Тэхён обрадовался возможности лечь и отдохнуть.       — Я тебе не давал его,— шёпотом продолжает тот и Тэхён понял.       Он вытащил портмоне и сунул ему в руку купюру.       Богом поклонился, и как ни в чём не бывало, отправился на своё место, не забыв по пути посмотреть на «честно-заработанные-кровные» и остался весьма доволен.       Тэхён поднимается на третий этаж, находит нужный номер. Вставил ключ и прошёл в помещение, положив карту в карман и просто захлопнул двери.       И вихрем его закрутило и где-то подорвало, заставляя все внутренности в жгуты сворачиваться. В желудке свело от волнения и на несколько секунд его затошнило. Он стоял и смотрел на вполне обычный номер отеля, только...       Его запах повсюду.       Им кажется всë здесь пропитано. Господи... Как же он скучает! И как же он боится. Но он уже здесь и обратного пути нет. Нет, конечно он есть. Выйти, плюнуть на всё. На себя. На него. На них. И забыться.       В номере убрано.       Свежие полотенца лежат на краю ванны, большое банное и халат висят на перекладине. Пахнет чистотой.       На полочке стоят его гель для бритья и станок. Он видел это всё ещё у него дома. Зубная щётка и паста. Шампунь и гель для душа. И стикер от пота. Чисто мужской набор.       Тэхён аккуратно потрогал всё руками, словно касаясь его. Косвенно хотя бы.       Он прошёл в спальню и сел на кровать, оглядываясь. Так чисто. На полу стоит его раскрытая сумка и в ней он увидел зелёный загранпаспорт. С детским любопытством он раскрыл его и засмеялся. Какой же он тут смешной и юный! Не удержался и сфотографировал титульный лист. Просидев так некоторое время он встал и прошёл в прихожую, открыл шкаф и повесил пальто на вешалку.       Вернувшись, он снова сел и просто смотрел в одну точку, пока она не стала расплываться у него перед глазами.       Глаза сонно закрывались.       Он так долго сражался с усталостью, но в конце концов капитулировал перед ней и потянул на себя большое покрывало, заворачиваясь в него, словно бабочка в свой тёплый кокон…