Позднее слово

      — Тебя зовут Дазай? Мне так тебя называть? — Ацуши чуть шагнул в клетку. Нужно осмотреть чужие раны и попытаться помочь… Как назло, содержание ни одной медицинской книги не вспоминалось. Да даже брошюрки из головы вылетели. Когда Накаджима двигался, чужое тело словно автоматически дёргалось, заставляя мальчика отстраняться.       Мальчик покивал коротко, едва заметно, и приподнялся на четвереньки, глубоко выдыхая. Он словно злился на своё тело за страх.       Но сейчас это не было важно — решил Ацуши. Накаджима протянул руку и хотел, чтобы Дазай с ним пошёл. Мальчик покачал головой: дескать, не прикасайся ко мне. Обошёл Ацуши, поднявшись, и вышел из темницы. Его пошатывало, а из спины текли струйки крови, от которых Ацуши не мог оторвать взгляд, хоть и очень хотел. Он зажмурился и поспешил за Дазаем. Тот наблюдал за ним, казалось, даже затылком.       У шатена руки дрожали. От боли, верно.       «Почему он так безбоязненно относился к тому человеку?» — озадачил Накаджима себя вопросом. Он всё смотрел на спину, пока мальчик, будто зная, что делать, обшаривал помещение. Все шприцы и ножи куда-то пропали, но на «операционном» столе остались пух и кровь. Ацуши, что старался придумать, что бы им делать дальше, передёрнул плечами. На стол он решил больше не смотреть, а Дазай будто игнорировал его специально. Даже когда наступил на пятнышко собственной крови, то не заметил.       — Надо промыть рану, — робко сказал Ацуши. В паникующую голову возвращалась возможность трезво мыслить. Мальчик одарил его коротким взглядом и быстро помотал головой. — Д-да! И не спорь, — Ацуши вздохнул, взял себя в руки и уверенно схватил пару полотенец. — Мы должны сделать это быстро, пока никто не пришёл. Понимаешь? Пока мы медлим, сюда может кто-то вернуться. Ты заболеешь, если рана не будет чистой.       Судя по лицу Дазая, ему было всё равно. Ацуши потащил того за руку к раковине под недовольные возгласы — мальчик так выдёргивал свою руку из чужого захвата, что едва ли не пытался сломать собственное запястье. В конце концов, Ацуши ощутил подножку и ожидаемо полетел на пол, больно ударившись головой.       — За что? — он спросил растерянно и обиженно, чувствуя, как расползается боль по затылку и как слезятся глаза. — Я тебе ничего плохого не сделал. Я пытаюсь помочь!       Он услышал звук полуутвердительный, полуудивлённый. В глазах стало темнее, а когда зрение сфокусировалось, Ацуши обнаружил лицо Дазая прямо перед своим. Тот слегка сжал брови, словно бы чего-то не понимая и говоря: «Хорошо. Что я делаю не так?». Ацуши поднялся резко, включил кран и набрал воды в маленький мерный стаканчик. Затем он немного грубо схватил Дазая за плечо. Руку укусили, но Ацуши стерпел, держа второго, чтоб не вырывался, осторожно полил водой одну из ран и подул. Он ждал, поливая. Главное, чтобы Дазай успокоился, пусть даже раздерёт или искусает Ацуши руку, ругаясь.       — Тшш, — вновь попытка выбраться и укус в саднящую руку. — Ты же знаешь, что я не наврежу. Я всего лишь ребёнок, — Ацуши подул на рану под тихое ворчание. Дазай притянул колени к груди, сел вполне себе смирно. Всё равно Ацуши чувствовал от него напряжение, но это — уже прогресс. Светловолосый мальчик вздохнул, кинул взгляд на дверь и вытер влажным белым полотенцем кровавые разводы. Дазай дышал тихо-тихо, и нельзя было понять, больно ему, или нет. Ацуши ещё раз провёл мягким полотенцем у чужой лопатки. Возможно, это уже было лишним.       — Прости. Я не знаю, как обработать, перевязать или сделать так, чтобы кровь больше не текла, — прошептал Ацуши, почти коснувшись носом одного из шейных позвонков Дазая. Плечи того чуть-чуть, едва заметно расслабились. Накаджима вгляделся опять в то, что осталось от крыльев, и заметил, что отростки (только так Накаджима мог это назвать) постепенно покрывались чем-то… Вроде защитной оболочки. — Ох?..       На него спокойно посмотрели, молча говоря, что всё в порядке. Ацуши смял полотенце и кинул его в раковину.       Дазай поднял взгляд, куда-то указав. Прямо на детей смотрел глазок неподвижной камеры. Возможно, даже сейчас на них кто-то смотрел. Возможно, даже не один человек. Ацуши скосил взгляд на второго мальчика.       Тот…лез на стол?! Ацуши тут же бросился за ним, поняв, что Дазай хочет сделать.       — Стой! Не делай этого! Сюда же точно кто-то придёт, а мы не придумали, как уйти и!.. — но Дазай не слушал его, чуть разбежался по столу и оттолкнулся ногами, подлетая вверх. Ацуши застыл. Всё произошло настолько быстро, что он даже не мог пошевелиться. Дазай схватился за камеру, раскачался на ней и отломал, упав вместе с ней на пол. Накаджима бросился к нему.       — О чём ты думал?! Теперь нам… — что с ними случится, Ацуши поведать не успел. Дазай поднялся очень резко для того, кому только что наносили ранения, схватил Ацуши за руку и побежал. — К-куда? — Осаму тоже слегка застопорился, кинул взгляд на вентиляцию. Ещё немного, и к ним вбегут люди, поймают обоих… С Ацуши ничего сделать не должны, но ровно до осознания того факта, что он попытался украсть подопытного. Что-то шурхнуло — это рука Дазая выхватила из кармана Ацуши ключ-карту. Неужели?..       Мальчик молниеносно провёл ключом, распахнул дверь и уверенно побежал, тяня Ацуши за собой. Паникующий и оглядывающийся Накаджима не видел, но Осаму сжимал зубы от боли, которой ещё не подвергался ни разу. Жаль, что время горевать по утраченным крыльям уже вышло. Осаму только стискивал зубы, затаскивая Ацуши в какой-то узкий проход и тихо шипя. Он опёрся руками на стену (заодно заставив Ацуши к этой стене прижаться). Нужно было отдышаться. Прийти в себя. Сквозь зубы Дазай всё же болезненно вздохнул, заставив Ацуши забеспокоиться.       Его новый знакомый был не в порядке и почти уткнулся головой в плечо Ацуши, стараясь привести себя в норму. Шатен покачнулся, почти падая, и Ацуши придержал его за плечи. Кося глаза влево, туда, где широкий коридор, Ацуши неуверенно погладил мальчика по голове, думая: «И во что я ввязался?». Голос совести отвечал, что Ацуши сделал всё правильно.       — Не нужно обмотать бинтами? Вдруг туда попадёт грязь? — Накаджима, хотя и зарёкся, поглядел на покалеченную спину опять. Дазай покачал головой, постарался выпрямиться. Ацуши с закушенной губой занялся попытками подавить в себе чувство между состраданием и страхом. Мальчик хотел выйти из коридора и продолжить путь. — Подожди. Ты ведь знаешь многое в этом месте, да? Где камеры и всё такое… — Дазай смотрел на него долго, и Ацуши повторил слова помедленнее, увидел кивок. — Сколько же ты тут… — прошептал Ацуши, вновь поглаживая волосы Дазая. Взгляд того был непроницаемым, а глаза иногда смотрели дёрганно на руки Ацуши, отчего было неприятно и даже больно. Накаджима зажмурился: не потому он остановил мальчика. — Мы должны сбежать, и я отведу тебя к себе. Там будет, где поспать, будет еда и безопасность. Хорошо? Тебя не найдут.       Ацуши уже знает, где спрячет Дазая. Тот смотрел на него своими необыкновенно умными холодными глазами, а затем вдруг… улыбнулся. Ацуши не знал, что вспыхнет от одной улыбки, тем более хитрой и явно вымученной.       — Давай я понесу тебя? Нужно сохранить силы. А ты мне будешь показывать, куда идти, — Ацуши Накаджима вновь внимательно осмотрел мальчика, мягко ему улыбнулся. Он должен слушаться опекуна, не уходить без него… И, честно говоря, сейчас Накаджиме до чёртиков страшно. Но то, что он сейчас сделает, гораздо важнее, и Ацуши готов пойти на риск.       Дазай забирается ему на спину, а Ацуши поднимается осторожно. Он сможет унести Дазая — тот лёгкий и худой, очень удобно руками-ногами держится. Ацуши выдохнул почти успокоенно.       Он осторожно пошёл туда, куда показывал Дазай.       Они выбрались почти без каких-то осложнений, только пару раз прятаться пришлось. Можно было надеяться, что никто их не увидел. На улице Дазай слез со спины Ацуши и… Попытался удрать.       — Н-нет, постой! — Ацуши схватил его за руку опять, и это вдруг расценили как угрозу. У мальчика был до жути нехороший взгляд, вызывающий мурашки. Накаджима сглотнул. — Прости… если я как-то обидел тебя или причинил боль. Прошу, пойдём со мной, — Ацуши не хотел оставлять его, хотя бы до той поры, пока не заживёт спина с отметинами на месте прекрасных крыльев. Дазай же очень, очень хотел сбежать от него, но почему-то не бежал. Как будто не понимая, что ему нужно.       — Прос…ти? — это было сказано слегка ворчащим, едва слышно картавящим голосом. Ацуши обомлел — Дазай притянул его к себе за руку, упёршись лбом в лоб. И не отпускал, хотя Ацуши рукой подёргивал.       — Да, — глаза сами собой посмотрели в сторону (от смущения Ацуши). —…я сожалею, что произошло что-то, что тебя обидело, я хочу помочь это исправить, — Накаджима задумался. Как бы раскрыть смысл слова поточнее? Или лучше в общих чертах, чтобы потом Дазай сам понял другие аспекты… — И показываю это словом «прости».       Дазай промычал что-то в ответ, кивнув и пожав его руку. Он показал свою готовность идти.       Хочешь жить — умей вертеться. Ещё до попадания в лабораторию Дазай бывал в человеческих домах (домах японцев), потому понимал большую часть речи. Хоть и не всю — основной смысл улавливал. До дома Ацуши они добрались довольно быстро, а Дазай даже не стал возмущаться, когда Ацуши протянул ему кофту и заставил надеть. Было бы плохо, если бы их на улице остановили из-за внешнего вида Дазая.       По крыльцу, с заднего хода, минуя прихожую и комнаты… Дазай чуток притормозил, смотря на большой дом и его внутреннее устройство. Ацуши неловко переминулся с ноги на ногу и дальше его потащил.       Его опекун довольно богат, но ещё более требователен. Так что им нужно было торопиться.       На чердак, с которого можно утащить пару подушек, одеял и старых тарелок, и потом, отодвинув одну из досок, осторожно протиснуться в маленькую полутайную комнату с небольшим окошком. Солнце светило только из него, но, казалось, и свет, и воздух слегка синеватые, как магические. Ацуши нравилось думать так. Он постелил подушки и одеяла на старое небольшое кресло и показал Дазаю, смущённо улыбаясь.       У Ацуши получилось спасти «ангела». И он ласково улыбался от воодушевления, гоня чувство страха прочь. Дазай прикоснулся к ткани, всё на Накаджиму поглядывал. Он вдруг уселся на кресло и прикрыл глаза.       — Если неудобно, я потом ещё что-нибудь принесу. Мы придумаем, как нам поступить, — оглушённый успехом опасной миссии, Ацуши уверенно выдохнул. — Тут есть учебники, журналы, настольные игры и небольшой телевизор, чтобы ты не скучал. Тут ты пока будешь в безопасности. — Накаджима не сдерживал чувств. Ох, Дазай странно на него смотрел и реагировал… Неловко, но Ацуши ничего с собой поделать не мог, он радовался. — Как здорово, что всё хорошо… — закончилась фраза с оттенком грусти, ведь Дазаю всё же отрубили крылья. И только после этого Ацуши решил спасти его — признавать не хочется, но это правда. — Если бы мы ушли раньше, то, может...       Такие фразы (особенно грустным голосом и на всхлипе почти) только обращают внимание на ошибку, Ацуши знает. Только поделать с этим ничего не мог.       Осаму смотрел на него, и Ацуши становилось всё грустнее, всё более неловко. Извиниться хотелось тысячу раз - ведь из-за того, что Накаджима медлил, Дазай навсегда лишился возможности летать. Так считал Ацуши, по крайней мере. Он наблюдал, почти не видя, не зная, что бы сказать ещё. И Дазай повернулся спиной к нему. Голос Ацуши сорвался на шёпот.       — ...Они снова растут?       Под съехавшей кофтой оказались "росточки" крыльев, как у маленьких птенцов. Птенцы без оперения, как и их крылья, были то ли смешными, то ли слегка пугающими от того, насколько были слабы. Вот и на спине нового друга образовались странные маленькие зачатки крыльев. Ацуши обомлел, когда к нему повернули голову, спокойно улыбаясь. И Дазай кивнул.       Крылья отрастут вновь спустя время — понял Ацуши. Но до этого он пообещал себе позаботиться, чтобы что-то не навредило и не уничтожило эту красоту.       — Я так рад... — только и мог сказать Ацуши, улыбаясь, шагая к Дазаю и взяв его за обе руки. — Тогда, когда они снова станут сильными, ты сможешь летать и всё вернётся на кру... — Ацуши оборвал фразу, хихикнув — больно непонимающе Дазай смотрел. — Всё будет хорошо.       Дазай тоже мягко сжал его руки, кивая. Наконец Ацуши заметил огоньки в его глазах, смущённые, но яркие. Аж легче на душе стало.       — М-меня, кстати, Ацуши зовут. Накаджима Ацуши, — смотря на второго с теплом, Ацуши указал на себя. Мальчик хитро сощурился в ответ.       — Привет, Ацуши, — сказал он абсолютно очаровывающе (а даже если слегка неправильно, то Ацуши этого не заметил).