The Homesick

Так называемая «гостиная» их квартиры состоит из широкой прихожей без окон, из которой выходят четыре спальни, кухня и ванная комната. Спенсер хранил часть своих вещей у Пита, часть у Хейли, пока был в отъезде, и он обходит их, наконец собирая всё в запылившиеся коробки. Когда Спенсер официально переезжает, дома только Брендон, и они вдвоем заносят коробки на второй этаж. — Кровать скрипит, так что мы узнаем, если будешь плохо себя вести, — ухмыляется Брендон. Спенсер заходит в свою комнату, разглядывая мебель. Он хочет сделать перестановку, но комната просторная, больше, чем спальня в его московской квартире. Окна огромные, но ему это нравится. — Меня вполне устраивает. Вы же не против, если моя девушка будет приходить? — Не-а. У прошлого соседа тоже была подружка. — Шикарно. — Прости? — Шикарно. Типа отлично, — помогает Спенсер. — А, ну да. Убойно! — ухмыляется Брендон. Спенсер сдерживается, чтобы не закатить глаза. Англичане недоделанные. — Помочь разложить вещи? Или, о, кстати, я собрался в кино вечером, можешь присоединиться, если хочешь! — Брендон делает паузу и просто улыбается. Спенсер мотает головой и принимается за работу, и плечи Брендона лишь слегка опускаются, когда он выходит из комнаты. Брендон устраивается на диване в гостиной с учебником на коленях и спиной к двери Спенсера. Он слышит шарканье и шум от передвигающихся вещей, кладет ручку за ухо и смотрит вниз на черный текст, который расплывается в его глазах. Внешний рынок и торговля в Китае, 1985-1991 — написано сверху страницы, и ничего из этого не понятно. Райан не дома, и даже когда он тут, то слишком занят, чтобы помогать Брендону, а Джон мечется между работой на полставки и полным расписанием занятий. Нет ничего плохого в том, что Брендон хочет подружиться со Спенсером; это вполне оправдано. Входная дверь открывается и закрывается, ключи болтаются в воздухе. Брендон поворачивает голову, и Джон улыбается ему, мгновенно улавливая шум из комнаты Спенсера. — Пацан переехал? — Ага. Обустраивает гнёздышко. Джон широко улыбается. — Может он хочет пива? — Может у него есть девушка. Джон морщится, аккуратно поправляя сползающую сумку на плече. Ну, конечно, у него есть девушка. Такой симпатичный парень… И все же это досадно. Выбранный натурал, которого Джон считает привлекательным, официально живет напротив него. — Может она уродливая корова, — всё ещё с надеждой предполагает Джон, прежде чем отправиться в свою комнату учиться. Когда Райан возвращается домой из библиотеки, изнемогая от недосыпа и голода, Брендон как раз собирается уходить. — Я в кино. — Один? — Все заняты. Если только ты не хочешь пойти? — предлагает Брендон. Что бы ни говорил себе Брендон, есть что-то невероятно печальное в том, чтобы идти в кино одному. Райан отказывается, и Брендон едва сдерживается, чтобы не бросить обиженный взгляд на своего лучшего друга. Спенсер выходит из своей спальни, которая теперь пригодна для жизни — вся его одежда теперь в шкафу, и он нашел идеальные места для музыкальных колонок. — О, ты переехал. Как тебе комната? — непринужденно спрашивает Райан. — Пойдёт. Мне нужен перерыв. — Моё предложение ещё в силе, — вмешивается Брендон. Спенсер делает паузу и задумывается. Большинство его друзей окончили учёбу и переехали обратно к родителям, чтобы наслаждаться полученным образованием, которое им нигде не пригодится. Он едва знает свою девушку, не говоря уже о старых друзьях, с которыми едва поддерживает связь. Всё таки он будет жить с этими парнями до следующего лета. — Конечно, почему бы и нет? — спрашивает он, и Брендон чувствует большее облегчение, чем ему бы хотелось. Спенсер замечает искреннюю улыбку Брендона, и это застает его врасплох. — Ну, тогда повеселитесь, — говорит Райан. Он пытается сказать это наименее угрюмо, но почти ничего не выходит.

***

Хейли сидит на краю кровати в нижнем белье и красит ногти на ногах тошнотворным неоново-фиолетовым лаком, который, видмо, ей очень нравится. Спенсер пытается сосредоточиться на «Докторе Живаго», переворачивая новую страницу и бегая глазами по кириллице. В комнате пахнет любимыми духами Хейли, и этот запах Спенсер всегда ассоциирует со своей девушкой на протяжении уже двух лет. Здесь также пахнет аромо-свечами с корицей, которые Хейли купила во время его отъезда. Слегка пахнет сексом, который был до этого, но свечи и духи его пересиливают, заставляя Спенсера чувствовать себя второстепенным. — Как там дела с гей-соседями? — спрашивает Хейли спиной к Спенсеру, который прислонился к изголовью кровати с полудюжиной подушек. Это не осуждение за то, что они геи — Хейли не такая узколобая, хоть она и озарила его взглядом как живущего с тремя геями. — Нормально. Они ничего. Райан немного скованный, а Брендон политический активист и мечтает работать на Амнистию, думает, что он совсем не похож на Райана, хотя они практически одинаковые, — бормочет Спенсер, думая о том, как Брендон взбесился, когда Райан использовал «овощную сковородку» для бекона, после чего последовал двадцатиминутный спор, где Райан говорил о том, что как только он её помоет, она станет совершенно новой, а Брендон говорил, что не хочет, чтобы его посуду марали мясом убитых животных. — А третий? Спенсер чешет лоб и отрывает взгляд от страницы. — Хм? — Третий парень. — Джон, да. Изучает химию. Вроде неплохой. Забавный факт, — говорит Спенсер непринужденно, — он старше меня на несколько лет, но тоже на последнем курсе. Поэтому мне было интересно, что он делал все это время, типа, вдруг он сидел в тюрьме или что-то в этом роде? Не то чтобы он кажется одним из таких. Но, оказывается, он брал перерыв на несколько лет и путешествовал по Европе и Азии в одиночку. По-моему, это чертовски круто. — Действительно, — соглашается Хейли, напевая себе под нос «Best of Take That CD», которую она поставила. Спенсер рассеянно поправляет свою футболку с AC/DC, когда понимает, что она его особо не слушает. — Откуда он? — Глазго. — Ух, глазгонский акцент такой сексуальный, — вздыхает Хейли, и Спенсер пожимает плечами. Он не заметил, акцент как акцент, и он думает о том, что Джон немного шепелявит, резко произнося букву «р», когда говорит «правильно» или «работа» или даже «Спенсер», Джон слишком уделяет этому внимание. Спенсер хмурится. Возможно, он заметил. — Эй, — возражает Хейли, и Спенсер поднимает глаза, видя, что она лежит на животе, тыча указательным пальцем в голую лодыжку его правой ноги. Она надувает губы. — Что? Она закатывает глаза. Спенсер всё ещё не понимает её, а она его. Проведя год в отношениях на расстоянии, они отдалились друг от друга, словно военные вдова и вдовец. — Я только что сказала, что, по-моему, глазгонский акцент очень сексуальный. Эй, валлиец, ты не ревнуешь?! Спенсер ухмыляется. — Джон — гей. Я тебе уже говорил. Даже если бы твои трусики насквозь промокли от одного только его голоса, это бы ни черта не изменило. — Это отвратительно, Спенс, — возражает она, на её лице нет и следа хорошего настроения. — Да ладно тебе, это едва оскорбительно! — Ну, это было ни к месту, — фыркает она и встает с кровати. Одна из лучших подруг Спенсера в Москве, Наташа, обладала самым грубым чувством юмора, с которым Спенсер когда-либо сталкивался. Она постоянно шутила о кисках, членах, вкусе спермы своих бойфрендов (у неё их было много), и Спенсер постоянно забывал, что в этой компании он не может так шутить. Наташа поняла бы его и расхохоталась. Но нет. Спенсер больше не смешной. Он прижимает пальцы ног к одеялу кровати Хейли. Он скучает по Москве. — Ты ведь придешь на день рождения Мэрилин в пятницу? — спрашивает Хейли, натягивая джинсы. Она втягивает живот, чтобы застегнуть молнию. К черту Мэрилин. Дрянная, безмозглая девчонка с акцентом кокни, который Спенсер терпеть не может. Почему Хейли с ней такие подружки, ему не понятно. — Luche by mne otorvali golovu i skormili sobakam, — бормочет он. Хейли улыбается ему. — Ты звучишь так экзотично, когда говоришь на иностранном! Не на иностранном, а на русском. Английский — не единственный в мире язык, чёрт возьми. Пройдёт каких-то пятьдесят лет, и китайский станет великим мировым языком, и тогда такие девушки, как Хейли, будут проклинать тот день, когда решили быть моноглотами. — Это означает «да»?» — спрашивает Хейли, чтобы убедиться. Она провела целый год, ожидая возвращения Спенсера, и она, например, устала ходить на вечеринки одна, когда все её подруги там с бойфрендами. Больше никаких сочувственных улыбок в её сторону. Она не может ждать. — Угу, — рассеянно соглашается Спенсер, возвращаясь к своей книге.

***

Райан работает над своей диссертацией уже тринадцать месяцев, и посетил уже четыре страны в связи с этим исследованием. Но теперь, когда университет назначил его проводить еженедельные семинары для первокурсников и второкурсников, Райан не может просто взять и уехать в Швейцарию, чтобы изучить архивы Национального музея. Но это даже хорошо. Со дня на день его вызовут на кафедру кельтского языка, и там скажут: «Райан, твоя работа просто поразительна! Мы хотим взять тебя в аспирантуру!» — и он отправится в путь. Боже, даже от одной этой мысли у него в животе уже порхают бабочки. Райан носит костюм и черный портфель, всегда следя за тем, чтобы дети (от семнадцати до двадцати) не видели его в одном и том же галстуке дважды. Он должен вести себя профессионально, он… нет, он должен быть профессионалом, а не вести себя так. Профессора и доктора должны видеть, что он готов. Он больше не студент. Он взрослый молодой человек, молодой ученый. Он должен источать авторитет и интеллект. Райан разглядывает себя в зеркале и выпячивает подбородок. Он и есть тот самый. Райан хватает портфель и готовится провести семинар для дюжины первокурсников. Джон с Брендоном сидят на диване в гостиной, играют в Guitar Hero World Tour и прыгают вверх-вниз с пластиковыми псевдогитарами. — Я ушёл, — говорит им Райан, и Джон на секунду оглядывается через плечо. На похороны? — хочет спросить Джон, но молчит. Он просто возвращается к игре и позволяет Райану выглядеть заносчивым бизнесменом, у которого нет души. Райан убирает назад выбившиеся пряди волос и направляется к двери, не обращая внимания на грязную посуду на полу гостиной, плакат с Алко-играми и всё остальное. Он радуется, что дети не телепаты и не знают, где и как он живет. Джон обыгрывает Брендона, и тот громко матерится. Райан останавливается в поисках ключей, которые оставлял на столике у двери. — Эм, ребята? — доносится из-за их спин неуверенный голос Спенсера. Брендон издаёт согласный звук, не в силах оторвать глаз от экрана. Он ненавидит постоянно проигрывать Джону. — А почему, эм… — Спенсер делает паузу. — На кухонном столе лежит вибратор? — спрашивает он, в надежде на то, что это не прозвучит так странно. Райан поднимает голову, думая: «Ой, блять, Спенсер ведь живёт здесь всего месяц». Джон начинает дико смеяться, и Брендон чувствует как начинает краснеть, а по его шее поднимается жар. Джон ставит игру на паузу, одаривая Брендона взглядом «О нет, ты проследил». Брендон кладёт гитару и улыбается Спенсеру: — О, чёрт, так вот где я забыл Солдатика! — Он убегает на кухню, когда Спенсер встречается взглядом с Джоном, в ужасе произнося: «Солдатика?». Джон широко улыбается и дёргает бровями. Он уже заметил, что Спенсер улыбается, когда он это делает, а Джон в некотором смысле обожает видеть улыбку Спенсера.  — Поверь, мы не все оставляем наши секс-игрушки валяться вот так, — твердо вмешивается Райан, наконец-то найдя свои ключи. — Не то чтобы у меня они есть, — быстро добавляет он. Брендон возвращается со своей игрушкой в руке. Это один из тех вибраторов, которые сделаны так, чтобы выглядеть как настоящие, толстый, длинный член бежевого цвета с выступающими венами, и в этот момент Брендон хочет, чтобы у его любимого вибратора не было этой поддельной мошонки (но она так чертовски приятна, когда он поворачивает игрушку на сто восемьдесят градусов, и шарики трутся о его промежность). — А теперь я хотел бы внести в это полную ясность! — начинает Брендон и замолкает. — Я не трахал себя на кухне. — Его соседи по квартире смотрят на него так, словно он стоит за кафедрой и читает им лекцию. — Я просто помыл его на кухне и оставил сушиться. Его важно мыть, — говорит он и добавляет информативный кивок, глядя на Спенсера с изогнутой бровью, как будто для того, чтобы поинтересоваться о состоянии секс-игрушек Спенсера. Спенсер выглядит шокированным, а Джон продолжает хихикать. — Спенс, хочешь поиграть? — спрашивает Джон, полагая что натурал хочет подумать ещё о чем-то другом, кроме Брендона Ури, засунувшего восьмидюймовый вибратор себе в задницу. Спенсер выглядит взволнованным, издает какой-то звук и подходит. Брендон бормочет «Ага, хорошо», когда на него больше не пялятся, и пытается не краснеть, не краснеть, черт возьми, просто не- Брендон понимает, что Райан все еще стоит у двери с портфелем в одной руке, ключами в другой, и Райан пристально смотрит на него и Солдатика. Брендон крепче сжимает основание вибратора. Зрачки Райана выглядят расширенными. — Увидимся, — бормочет Райан. Это выходит с придыханием. Он торопливо покидает квартиру и здание, ослабляя галстук. Он чуть не врезается в старую бабушку, сто раз извиняется и пытается сосредоточиться.

***

Джон занял кухонный стол, его лабораторный халат висит на спинке стула. Вокруг него разложены его заметки и книги, а экран ноутбука освещает его лицо. Сейчас четверть третьего, а его лабораторный отчет должен быть готов в четыре часа. Три тысячи слов, и на данный момент у Джона их… семьсот. Все в порядке, у него ещё полтора часа, прежде чем нужно будет бежать на химический факультет, чтобы его сдать. Это выполнимо. — Я так облажался, — стонет он и закрывает лицо руками. Он просматривает свои заметки, чтобы найти следующий набор результатов. Он продолжает убеждать себя, что от отчета зависит всего пятнадцать процентов его оценки. Могло быть хуже, могло быть и хуже… На самом деле он делает это ради своей семьи. Ради диплома. У него нет никакого желания заниматься чем-либо, связанным с химией, в дальнейшей жизни, но он полон решимости получить ученую степень ради своей семьи. Он был бы первым из них, кто получил высшее образование, и это бы многое для них значило. Когда Джон наконец вернулся из своих путешествий, он решил, что может с таким же успехом получить ученую степень. Осталось всего полтора года, и теперь вопрос только в том, чтобы продержаться всю зиму. И он правда любит химию, правда. Но а если честно? Нет. Блять, нет. — Занят? — комментирует Спенсер, когда заходит, и Джон поднимает глаза и замирает. Джон просто пялится, потому что Спенсер только что принял душ и из одежды на нём лишь полотенце. Блять. Чёрт, парень до смешного горяч и практически голый в его присутствии. Джон перестаёт об этом думать, немного привыкнув к очарованию Спенсера, но Спенсер практически голый, и Джон хочет жалобно застонать от того, что ему нельзя к нему прикасаться. В конце концов он издает согласный звук и продолжает пялиться. Нет ничего плохого в том, чтобы пялиться. Нет ничего плохого в том, чтобы прижать тыльную сторону ладони к своему внезапно очень заинтригованному члену. Спенсер открывает несколько шкафов и вздыхает. — У меня нет еды.  — Можешь забрать остатки индийской еды, которую я вчера заказывал. Куриная корма, — предлагает Джон. Его голос немного хрипит. Волосы на груди Спенсера всё ещё немного влажные, дорожка волос на теле, пересекающая его живот, спускается вниз, вниз, вниз… Может быть, Джону мерещится, но он клянется, что просто-напросто видит там небольшую выпуклость, как будто член Спенсера решил случайно стать наполовину твердым. Джон бьется об заклад, что сразу после душа Спенсер пахнет просто божественно. Он хочет прижаться носом к шее Спенсера и просто понюхать. — Правда? Было бы очень кстати. А где? — спрашивает Спенсер, подходя к холодильнику. — На нижней полке, — врёт Джон и вытягивает шею. Он такой бессовестный. Спенсер открывает дверцу холодильника и наклоняется — он наклоняется — и Джон чуть не обхватывает свой член через джинсы. Ему приходится прикусить нижнюю губу, чтобы промолчать. — Не могу найти, — говорит Спенсер, нахмурившись. — Я сказал «на нижней»? — спрашивает Джон и притворно смеётся. — На верней полке, извини. — А, понял. Джон бы заплатил, чтобы Спенсер его трахнул. Здесь, прямо сейчас, на столе. Он бы лёг на спину и держал себя открытым, широко расставив ноги, и Спенсер мог просто делать всё по-своему, член Спенсера двигался бы быстро и жестко, непрестанно. Спенсер напевает «Диско 2000» себе под нос, ожидая, пока микроволновка разогреет еду. Он смотрит на Джона, который как-то странно на него пялится. Спенсер убирает мокрые пряди волос за ухо. — Со мной вчера такой прикол произошел. Я был… — Надо в туа, э, лет, — поспешно говорит Джон и практически выбегает из кухни. Спенсер хмурится. — …Ладно? После быстрой дрочки, у Джона остаётся всего час, чтобы закончить свой лабораторный отчет, который всё ещё составляет семьсот слов. Хотя оно почти того стоило.

***

Брендон стоит возле одного из профкомов и раздает листовки, информирующие о предстоящей антивоенной демонстрации. Брендон собирается принять участие, и это должны сделать все, кого волнует планета Земля, детеныши панд и человеческая раса. Но сразу после этого в списке Брендона значится не его проект по курсу управления человеческими ресурсами, а Хэллоуин. Это его любимый праздник, и он не знает, быть ли ему вампиром и предлагать горячим парням их укусить или, возможно, нарядиться феей, потому что… что ж, он грёбаный фей. Брендон замечает Райана, идущего по улице, выделяющегося в толпе студентов с высоко поднятой головой и сжатыми в тонкую линию губами.  — Райан! — немедленно зовет он, но Райан, похоже, не слышит. — Райан Росс! Райан встревоженно оглядывается, замешательство исчезает, когда он замечает Брендона и подходит к нему. И если Райан немного обеспокоен тем, что его заметят в общении с политическим активистом университета, то он, конечно же, этого не говорит. — Пошли на демонстрацию вместе с нами! — радостно говорит Брендон, протягивая Райану листовку. — Хочешь есть? Можем сходить за булочками или бутербродами! Давай, я угощу тебя обедом, — предлагает он. Брендон знает, что он богат и что Райан более чем просто беден. Райан улыбается, выглядя немного усталым. — Как дела? — спрашивает Райан, когда они занимают места в кафе, Брендон осторожно ставит свой суп из чечевицы, пока Райан разворачивает свой сэндвич с тунцом. Брендон пожимает плечами. — Никак. В последнее время я натворил чёрт знает чего. — Он не сможет закончить учёбу на отлично, он в этом уверен. Он вообще вряд ли её закончит, но это важно? Важна специальность в области управления бизнесом, ответят его родители, и больше всего остального, даже личных интересов Брендона. Мнение Брендона никогда не имело никакого значения. — А у тебя? — Проводил семинар, всё прошло хорошо. Мне кажется, ученики меня уважают, — бормочет Райан и делает паузу, возвращаясь мыслями к ученикам. — Кажется, один из них на меня запал. Знаешь, есть такие дерзкие и высокомерные геи? — Ага, знаю таких, — мгновенно говорит Брендон. Которые считают, что настолько сексуальны, что любой, у кого есть хотя бы минимальный интерес к анальным играм, сто процентов захочет с ними познакомиться. — А разве твои ученики не моложе меня? — Ну да, ему восемнадцать или типа того. — Практически малолетка, — говорит Брендон. — На твоем месте я бы не связывался. Райан хмурится. — Я и не собирался. Черт возьми, Брен, со мной флиртует какой-то студент. Я не собираюсь рисковать своим будущим из-за красивого рта, — бормочет он, не сводя глаз с того, как Брендон подсознательно оттягивает свою пухлую нижнюю губу. Райан сосредотачивается на том, чтобы насыпать сахар в свой кофе, неловко ерзая на месте. Брендон решает поговорить о Хэллоуине. — Я уже знаю, в кого ты можешь нарядиться! Внимание, внимание! — воодушевляется он и выдерживает драматическую паузу. — Баффи. — Что за Баффи? — Истребительница вампиров! Я буду вампиром, ты можешь быть истребительницей! Мы купим тебе парик и сделаем грудь из носков, и… — Ты что, курил? — Возможно? — предполагает он с застенчивой улыбкой. Чёрт, эта идея казалась намного лучше вчера вечером, когда они с Джоном хихикали над ней на его кровати, раскуривая бонг и пытаясь игнорировать скрип кровати Спенсера в такт его толчкам, или, может, толчкам Хейли, если она была сверху? Они не задумывались об этом слишком серьезно, просто курили, смеялись, замечали, когда стоны прекращались. Брендон предположил, что, возможно, они занимались анальным сексом с неохотного согласия Хейли, а Джон проклинал тот факт, что эта девчонка не была уродливой коровой из какого-нибудь Эссекса, и, если честно, Джон не был уверен, что было хуже. В кафе шумно и полно сокурсников, и Райан жалеет, что не пошел в более престижное кафе для аспирантов, но, поскольку платит Брендон, он подумал, что было бы невежливо придираться. Брендон начинает объяснять, в чем заключается суть демонстрации, а когда речь заходит о правах человека или защите окружающей среды, он становится чересчур страстным и оживленным. Райан не уверен, что когда-либо сам испытывал такую страсть к чему-либо в жизни. — Брендон! Райан узнает голос, но не может его определить, пока не прослеживает за взглядом Брендона. Он слегка шокировано наблюдает, как Патрик Стамп подходит к ним и вежливо улыбается. — Трик, привет, — говорит Брендон, и Патрик слегка кивает Райану, немного испуганно, потому что знает, что Райан Росс его ненавидит. — Как дела? — Всё как обычно, — говорит Патрик, кивая Райану. — Привет, Райан. — Привет, Пэдди, — говорит Райан с преувеличенной улыбкой, не скрывая грубости. Патрик быстро переходит к делу. — У меня есть книга по международному бизнесу того парня из Хилла, если она тебе нужна. Знаю, что все пытаются заполучить её в свои руки. Райан откидывается на спинку стула, позволяя себе отхлебнуть кофе и отвернуться, пока Брендон выражает благодарность. Райан надеется, что она неискренна. С каких это пор Брендон снова в дружеских отношениях с Патриком? Патрик говорит «ой, да мне не трудно», и Райан готов поспорить, что это не попытка подлизаться к Брендону после того, что сделал Патрик, после того, как Райан проводил ночь за ночью, позволяя Брендону плакать ему в плечо из-за гребаного Патрика Стампа, вместе с его треклятой шляпой, плохим зрением и тупыми очками- — Тогда увидимся позже, — говорит Патрик в конце, уходя. Райан одаривает Брендона своим классическим взглядом «ты мне не рассказывал», который ненавидит Брендон. — Что? — Брендон не виноват в том, что посещает те же курсы, что и его бывший. И ладно, он ничего не говорил Райану, но в этом и не было необходимости. — В этом нет ничего такого. Я знаю, что ты себе уже что-то напридумывал, но это не так. Мы расстались прошлой весной. Я уже это пережил. Я не вижу причин обижаться. Жизнь слишком коротка для этого. — Неважно, — бормочет Райан. Если Брендон не понимает, что Патрик ему не подходит, Райан ничего не может поделать. — Если я с ним разговариваю, то это ещё не значит, что мы снова вместе, — огрызается Брендон. — Неважно! — повторяет Райан преувеличенным тоном, наводящим на мысль, что Брендон несет полную чушь. — Эй, иди ты нахуй, — огрызается Брендон. Райан слегка дергается, и Брендон уже чувствует себя неловко за то, что сказал это Райану на глазах всех людей. Брендон делает глубокий вдох. — Я имею в виду, что… не думай, что ты знаешь, что происходит. Ты помнишь, когда мы с тобой в последний раз так сидели? Потому что я — нет. — Я всегда занят. Видимо, слишком занят для своего лучшего друга. Брендон лишь пожимает плечами — он не хочет ссориться с Райаном из-за такой мелочи. — Неважно, — говорит он. Райан смотрит на него слегка в недоумении, прежде чем выдохнуть и помотать головой. — Неважно. Они заканчивают обед в тишине.