The Homesick

Брендон никогда не выезжал за пределы Англии. Он даже никогда не был в Уэльсе или Шотландии, и это, безусловно, достижение. Его отец знает какого-то мужчину, который работает на высоком посту в лифтовой компании, и обещает, что он может устроить Брендона на работу после того, как он получит желанный диплом по управлению бизнесом. Лифтовая компания? Тратить свою жизнь на то, чтобы людям не приходилось пользоваться лестницей? Это полнейшее безумие. Брендон мечтает сделать то, что сделал Джон, взять свою сумку и просто уехать. Джон что-то понял во время своих путешествий, должно быть, у него был момент прозрения, потому что он вернулся совершенно другим человеком. Брендон никогда не был за границей, а там ведь столько всего. Брендон хочет ходить, хочет видеть, хочет пережить свой собственный момент. Просто что-то, что заставит его полностью осознать своё «я». Райан со Спенсером уже дома, когда Брендон возвращается рано утром в воскресенье. Джон всё ещё в своем любимом Глазго, наслаждается как можно большим количеством Теннета, прежде чем ему придется снова вернуться в Англию. Похоже, что Райан провел время у Спенсера на каникулах, и Брендон не может сдержать легкого укола ревности в груди. Райан не звонил ему для того, чтобы пожелать счастливого Рождества или счастливого Нового года. Но и Брендон ему не звонил. — Этот семестр будет тяжелым, да? — вежливо спрашивает Райан, пока они втроем жуют пиццу в гостиной. Брендон пожимает плечами. Он должен закончить свою диссертацию, сходить на несколько курсов лекций и сдать несколько экзаменов, и к июню он получит диплом. То же самое и у Спенсера с Джоном. — Моё вступительное исследование рассмотрят в апреле. Это мой шанс стать аспирантом, — говорит Райан, и Брендон подавляет усмешку. Райан не хочет того, чего, как он думает, он хочет. Никто из них не хочет того, чего, как им кажется, они хотят.

***

Двадцатое января, день рождения Хейли. Она отправляет Спенсеру письмо, прося прийти на её вечеринку, если он, конечно, захочет. Она говорит, что ей будет приятно, если они смогут быть друзьями, и Спенсер ошарашен серьезностью её письма. Конечно, они могут быть друзьями. Он тут же отвечает по электронной почте, говоря, что да, почему бы и нет, он обязательно зайдет, потому что у него всё равно нет планов на вечер пятницы. Брендон сразу выражает свое беспокойство, но Спенсер от него отмахивается. — Не забывай, что она была моей лучшей подругой в течение многих лет. Дерьмо случается, оно всегда случается. Ты сам говорил — жизнь слишком коротка, чтобы обижаться. — Спенсер произносит это с нужным акцентом, чтобы Брендон не смог не заметить, что это относится и к нему с Райаном. Спенсер знает, что эти двое всё ещё едва разговаривают. Спенсер покупает Хейли коробку конфет — что-то, на чем написано «друг», а не «парень». В конце концов он надевает футболку, которая, как он знает, ей очень понравилась. Он убеждает себя, что ни на что этим не намекает. — Спенс, мы можем взять немного твоего хлеба? — спрашивает Джон, когда заходит в комнату Спенсера. — У меня закончился. — Хоть весь, — говорит Спенсер, глядя в зеркало и проводя пальцами по волосам, чтобы убедиться, что он выглядит прилично. — Значит, идешь к Хейли? — Да. Буквально на минуту. Туда и обратно. — Ага. Спенсер смотрит на него. — Крутая рубашка. Тебе идёт. Джон смотрит вниз. — Вот это старьё? Спенсер молча кивает, и Джону приходится напомнить себе, что это всего лишь комментарий к рубашке и что это ничего не значит. Спенсер быстро оглядывает его с ног до головы, но Джон уверен, что это просто взгляд, а не раздевание глазами. Джон не может снова накосячить, как это было перед Рождеством, и неправильно истолковать сигналы. Ему повезло, что Спенсер не перестал с ним общаться. — Работаешь сегодня вечером? — Да. — Круто. Могу на обратном пути заглянуть в паб, — говорит Спенсер. Джон спешит обратно на кухню, чтобы сделать бутерброд и немного позаниматься перед началом своей смены. Паб оживлённый, когда он приходит туда, но не переполнен. Том работает, и когда он смотрит на него, Джон точно знает, что его трахают глазами. — Как делишки? — спрашивает Том, медленно растягивая слова. — Весь в делах, — ухмыляется Джон в ответ. — Занят ночью? Том всегда сразу переходит к делу, и Джон это ценит. — Да, — говорит Джон, и Том бросает на него печальный взгляд. — Занят сексом с тобой, — поясняет он. Том ухмыляется, и, что ж… Этот день определенно оказался лучше, чем думал Джон. Джон обычно забывает следить за временем, когда работает, сосредоточившись на удовлетворении потребностей страдающих от жажды людей, приходящих сюда, чтобы немного освежиться. Джон хорош в том, что он делает, хорошо ладит с людьми. Когда он получит диплом, он планирует вернуться в Глазго и надеется найти работу в каком-нибудь баре. Так он знакомится со многими людьми, узнаёт различные истории из жизни, и он уверен, что это не надоест ему до самого конца жизни. Ему нравятся люди, крошечные пятнышки, движущиеся по карте мира, каждый со своими мечтами и страхами. Как кому-то может наскучить за ними наблюдать? — Джон, — говорит Том, указывая на конец бара, где сейчас сидит Спенсер. Джон расплывается в улыбке и подходит, игнорируя взгляд, который бросает на него Том. Джон хватает пинтовый стакан и начинает наливать Крушовице, не спрашивая Спенсера. — Смотрю ты ещё жив, — комментирует он, и Спенсер одаривает его усталой улыбкой. — Как всё прошло? — Честно? — спрашивает Спенсер. — Довольно дерьмово. Все её друзья просто улыбались мне, как будто знали что-то, чего не знаю я. Видимо так и есть. Там был парень с родинкой, но я не думаю, что они вместе. Мне кажется, это просто вопрос времени. Не стал задерживаться. Неловко. Чертовски дерьмово. Джон берет рюмку, подходит к дальней стене и наполняет ее Смирнофф. — За счет заведения, приятель, — говорит он. — Сочувственный шот. — Не откажусь, — говорит Спенсер. Джон знает, что на самом деле ему не разрешается угощать своих друзей бесплатной выпивкой, но немного халявы ещё никому не повредило. Спенсер в конце концов остается, и теперь, когда все стихло, Джон прислоняется к барной стойке напротив Спенсера, разговаривает с ним и выполняет свои обязанности только тогда, когда ему не слишком лень. Том ему должен, так что Джон знает, что это не проблема. — Мы ведь любили друг друга, понимаешь? — спрашивает Спенсер, и его раздражает, что он всегда говорит о них с Хейли, что он не может перестать это анализировать и просто отпустить. — Если ты действительно ценишь человека таким, какой он есть, ты должен понимать, когда придет время его отпустить. — Звучит неплохо в теории, но у тебя ведь на самом деле нет никакого личного опыта, не так ли? — Вообще-то есть. — Спенсер смотрит на него с интересом, и Джон немного грустно улыбается. Он не любит слишком много об этом думать. — Когда я был в Австралии, то познакомился там с одним парнем. Его звали Майкл Гай Числетт. Он был причиной, по которой я провел там три месяца. Мы были просто без ума друг от друга. Но мы не встречались или что-то типа того, — быстро поправляет Джон. — Мы просто хорошо проводили время, но… видимо я привязался к нему больше, чем стоило, а потом вдруг у нас начались ревнивые споры о том, кто кого трахал, кто что делал и всё такое… просто убив то, что у нас было. Нашу дружбу. Мы планировали путешествовать по миру, только мы вдвоём, в один прекрасный момент. Но он изменился, к худшему, и все это было из-за нас. Поэтому я ушел. Даже записки не оставил, даже не попрощался. Самое трудное гребаное решение, которое я когда-либо принимал в своей жизни. Спенсер молча смотрит на Джона, и Джон улыбается, пожимая плечами. Но глаза Джона выглядят очень грустными. Джон выпрямляется. — Надеюсь, у Майкла хорошая. — Хорошая кто? — Жизнь. Спенсер хочет расспросить Джона подробнее, но это кажется невежливым. Для него это звучит так, будто Джон встретил парня, который был также полон решимости просто хорошо провести время, но они непреднамеренно влюбились друг в друга. И Джон мог бы избежать всех страданий, если бы просто позволил себе признаться, что хочет кому-то принадлежать. Это не делает кого-то слабым или влюбленным дураком, если он хочет принадлежать другому человеку. Но, если бы Джон признался в своих чувствах, он мог бы остаться в Австралии навсегда, и тогда Спенсер никогда бы не встретил Джона, так что Спенсер не должен слишком грустить. И Джон, возможно, был прав, что ушел — возможно, у них ничего бы не вышло. Но ведь нельзя знать наверняка, если не пробовать? — Ты знаешь Спайка Миллигана? Комика? — спрашивает Джон, и Спенсер кивает. — Да, он был парнем, который знал, как относиться к жизни со щепоткой соли. Знаешь, что написано на его надгробии? — Спенсер мотает головой. — Там написано: «Я же сказал вам, что болен». Спенсер фыркает. — Да не. — Правда! Так и написано! На ирландском, заметь — церковь не позволила бы, чтобы это было написано по-английски. Мы все должны смотреть на мир так, как он, поверь мне. Хорошенько смеяться, и не важно, идет ли речь о жизни, или смерти или любви. Спенсер наблюдает, как Том подходит к Джону сзади, обнимает его за талию и кладет подбородок на его плечо. — Привет, Спенсер. Как дела? — спрашивает Том, весь такой невинный и небрежный, как будто то, как Том и Джон сейчас вплетены друг в друга, совсем не выглядит по-собственнически. Джон замирает на пару секунд, прежде чем изо всех сил пытается вести себя нормально. Неужели Том думает, что Спенсер не понимает, что Том, скорее всего, прижимается своей промежностью к заднице Джона? Если утонченность — это вид искусства, то Том никогда не сдавал ни одного экзамена по нему. — Хорошо. У тебя? — Отлично, — говорит Том, его руки скользят по животу Джона так, что Спенсер находит это до смешного отвлекающим. Том и Джон хорошо смотрятся вместе. Спенсер задается вопросом, как выглядел этот Майкл, что сказал бы Майкл, если бы увидел Джона сейчас. — Я останусь у тебя на ночь, — добавляет Том. Джон слегка вытягивает шею. — Почему не идём к тебе? — Родители Шона сегодня ночуют у нас. Будет как-то невежливо, учитывая, насколько громким ты можешь быть, — говорит Том с понимающей ухмылкой и мельком посасывает мочку уха Джона. Джон едва сдерживает стон, бросая на Тома растерянный взгляд, когда мужчина его отпускает. Том никогда не ведет себя так, и Джон не понимает, что вызвало это, но Том замечает, как Спенсер не может перестать на них пялиться. Спенсер соскальзывает со стула, поправляя куртку. — Хорошо, ну… Тогда, наверно, увидимся позже. — Уже уходишь? — спрашивает Джон, лишь слегка разочарованный. Но ведь очевидно, что Спенсер не может проводить всё своё время, сидя у бара, пока Джон работает. — Хорошенько выспись ночью, — уточняет Спенсер. — Эта рубашка действительно тебе идёт. Джон снова опускает взгляд. Эта рубашка совершенно обычная; у него их много. Он не понимает, почему она так понравилась Спенсеру, или почему Спенсер чувствует необходимость продолжать говорить, как хорошо он в ней выглядит.

***

В конце концов Брендон решает быть выше этого, ведь у Райана, похоже, на это нет времени. Брендон стучится в его дверь после того, как провел добрых полчаса в своей комнате, прокручивая в голове разные варианты событий. К сожалению, многие из них заканчивались тем, что они с Райаном снова занимались сексом, но он старался не думать о них слишком долго. Райан говорит ему войти, и стол Райана завален книгами и бумагами, из-за чего человек, сидящий среди них, кажется крошечным. — Привет, — тихо говорит Брендон, чувствуя себя не в своей тарелке. — В общем… — начинает он, и Райан мгновенно обращает на него всё внимание. Райан не смотрит ему в глаза, но, по крайней мере, он смотрит в сторону Брендона. — Я просто хотел спросить, можем ли мы… можем ли снова быть друзьями? Райан хочет спросить, что, чёрт возьми, Брендон имеет в виду, но не может. Секс разрушил ту дружбу, которая у них была, и они оба это понимают. — Мы не можем изменить то, что случилось, — добавляет Брендон. — Не можем отмотать всё назад. Но если бы мы могли просто быть друзьями, это было бы… Райан слышит, как голос Брендона начинает ломаться, поэтому быстро отвечает: — Да. Друзья. — Да? — в голосе Брендона звучит облегчение и нервозность, и Райан начинает чувствовать себя ещё хуже из-за того, что между ними произошло. — Конечно. Я буду твоим другом. Если ты этого хочешь. — Отлично. Ладно. Они не знают, что ещё сказать. Что делают друзья? Как они это делают? — Хочешь чай? Ты так и не рассказал мне, чем занимался на каникулах, — бормочет Брендон. Райан решает, что в кои-то веки появилось что-то более важное, чем его исследования. — Конечно. Они идут на кухню и садятся за стол, чувствуется неловкость, и Брендон пялится на прибитую к стене табличку с улицей Пенни Лейн, которую они решили украсть посреди ночи, когда были чертовски пьяны и заблудились на дерьмовых улицах Ливерпуля. Это была такая хорошая поездка. Он бы с удовольствием снова отправился путешествовать с Райаном, возможно, на этот раз даже немного дальше. — Итак… чем занимался? — спрашивает Райан. — Ничем особенным. Ты? — Тоже. — Ага. Лёгкая беседа получается натянутой, но в конце концов они привыкают. В конце концов, они смогут привыкнуть друг к другу.