The Homesick

Джон в замешательстве. В последнее время Спенсер ведет себя странно, из-за чего Джон вообще не может его понять. Спенсер постоянно тусуется с ним: они вместе учатся, вместе ходят в кино, Спенсер учит его, как приударить за парнем говоря по-русски, а Джон продолжает бормотать: «Mogu ya kupit’ tebe pivo?», чтобы не забыть. И Спенсер, похоже, потерял веру в мужское решение о том, что футболки являются важной частью повседневной одежды, потому что внезапно Спенсер оказывается без футболки всякий раз, когда они находятся в квартире, разгуливая в джинсах и больше ни в чем. Джон наслаждается всем вниманием, которое уделяет ему Спенсер, и не то чтобы он имеет что-то против того, что Спенсер заходит в его комнату без футболки в поисках DVD или просто поболтать, но… Джон просто ничего не понимает, поэтому оставляет всё как есть. Спенсер без гроша в кармане, поэтому в итоге он устраивается на неполный рабочий день в WH Smith. — Смит работает на Смита, — парирует Джон. — И магазин Marks & Spencer прямо напротив. Если я встану посреди улицы и буду очень быстро кружиться, то буду видеть только своё имя с фамилией, — объясняет Спенсер. — Так ты знаменитость? — Если бы. Поскольку Спенсер часто навещает Джона, когда он работает, на следующей неделе Джон послушно идет в Смитс. Ему не нужны канцелярские принадлежности, книги или журналы, но это место напоминает ему всем дерьмом, которое они продают, что скоро День святого Валентина. Из всех праздников Джон больше всего против этого. Разумеется, ведь любовь и отношения для него фальшивка. Джон находит Спенсера в разделе Биографий, расставляющим книги по полкам. — Я хочу, чтобы ты присоединился к моему комитету по борьбе с Днем святого Валентина, — говорит Джон, и Спенсер оборачивается, улыбаясь при виде него. Джон останавливается как вкопанный, выражение его лица меняется. — Что? — спрашивает Спенсер. — Это так трагично, — вздыхает Джон. — Ты стал рабом современного мира. Спенсер опускает взгляд на свою рубашку. На ней написано: «Вы Не Забыли Свой Скотч?» Джон смеется над ним, и Спенсер чувствует себя гребаным идиотом. — Мужчина должен делать то, что должен. Кроме того, я здесь только на весну. Я получил ответ из Москвы, и мне дали работу. Джон оживляется. — Правда? Спенсер расплывается в широкой улыбке. — Да. Узнал сегодня утром. Начинаю с двадцать пятого июня. — Поздравляю! — отвечает Джон, крепко обнимая Спенсера. Спенсер лучезарно улыбается, и Джон чувствует себя практически грустно, понимая, как сильно Спенсер скучает по Москве. — Значит, ты возвращаешься, да? — Я всегда хотел там жить. Я родился русским в своей душе. И только потому, что Спенсер выглядит таким счастливым, Джон снова его обнимает, заставляя соседнего парня сказать: «Грёбаные педики». Спенсер лопается от смеха, и Джон высвобождается из рук Спенсера, чтобы показать парню средний палец. — Научись ебучим манерам, — кисло говорит Джон, наблюдая, как сквернословящий юнец уже уходит, свирепо оглядываясь на них. — Извини за это. — Не нужно за него извиняться. — Да, но… не справедливо получать оскорбления только из-за объятий со мной. Спенсер хмурится. — Разве это не в одинаковой степени к нам относится? Не совсем, нет. Приходит начальник Спенсера, и Спенсер быстро возвращается к работе, не желая, чтобы его уволили, прежде чем он проработает там хотя бы две недели. Джон остается в замешательстве.

***

Райан просыпается и обнаруживает рандомных парней, спящих на полу в их гостиной. Они лежат в спальных мешках и храпят, а за диваном стоят чехлы с инструментами. Райан чешет затылок. Может, он всё ещё спит, и это какой-то странный сон. — Что за чёрт…? — бормочет он. — Эй, Райан, — раздается приглушенный голос Брендона, и Райан поднимает глаза, чтобы увидеть Брендона в дверях кухни, который жестом приглашает его подойти. Райан переступает через парня, которого он никогда не видел. — Кто это вообще такие? — Группа, — говорит Брендон, передавая Райану компакт-диск, когда они заходят на кухню, тихо разговаривая, чтобы кого-нибудь не разбудить. — Мы с Джоном ходили на концерт вчера вечером, и эти ребята выступали на разогреве. Им нужно было где-то остановиться, — объясняет Брендон так, как будто это совершенно обычное дело — позволить какой-то левой группе спать в гостиной. — Теперь я видел всё, — бормочет Райан. Ему очень хочется кружку крепкого кофе, но Брендон, кажется, опережает его на шаг, передавая ему кружку. — Твоё здоровье, — говорит он, и Брендон просто улыбается ему с растрепанными ото сна волосами и блестящими глазами. И, черт возьми, Брендон выглядит так великолепно по утрам, в мешковатых пижамных штанах и выцветшей футболке, он выглядит теплым, сонным и милее, чем обычно. Райан задается вопросом, на что похожа короткая щетина Брендона на ощупь. — Хочешь что-нибудь поделать вечером? — с надеждой спрашивает Брендон. Они вернулись к привычному времяпрепровождению, чего не делали должным образом с тех пор, как Райан начал учиться в магистратуре. Это действительно здорово. Райан чувствует, что Брендон продолжает удивлять его каждый день, миллионом маленьких способов, и он всегда наслаждается временем, которое они вместе проводят. — Есть идеи? — Вечер открытого микрофона в одном из профсоюзов. Должно быть прикольно. — Конечно, я за, — соглашается Райан, и они остаются у столешницы, пьют кофе и сияют друг напротив друга, как будто у них есть всё время этого мира. Сердце Брендона систематически замирает, когда Райан ему улыбается. Спенсер, спотыкаясь, входит с растерянным выражением на лице. — Кто, чёрт возьми, спит в нашей гостиной? Райан бросает в него диск, и Спенсер успевает его поймать. — Пумы с Туманной горы, — объясняет Райан. — Никогда не слышал о них? Не притворяйся удивленным. Ты и не услышишь. — Вообще-то они выступили довольно хорошо. Они из Торонто, чувак, впервые гастролируют по Европе, — возражает Брендон. — Хотя, ну, вообще-то Джону понравился басист, поэтому они и здесь. — Так Джон — групи. Почему я ни капельки не удивлен? — сардонически спрашивает Райан, делая глоток кофе, и Брендон молча ему улыбается, как будто солнце на самом деле получает свою энергию только от Брендона, и Райан чувствует себя по глупому беззаботным и счастливым. — Джон что? — резко вмешивается Спенсер. — Доброе утро, — приветствует их Джон, входя на кухню в своих боксерах, и он не смог бы выглядеть более расслабленным, даже если бы попытался. На его шее любовные укусы, прекрасно дополняющие его прическу как после секса. Даже его бедра немного в синяках. Потрепанный мужчина с черными волосами и бородой заходит следом за Джоном на кухню, выглядя также непринужденно в боксерах, низко сидящих на его узких бедрах. — Привет! — говорит мужчина, поднимая руку. Другую он держит на пояснице Джона. — Ребята, это… — Спенсер слышит микроскопическую паузу, которую делает Джон, и, судя по всему, никто другой её не улавливает. Джон даже не помнит имени этого парня. — Барри. Так хочешь позавтракать? — Пожалуйста, — говорит Барри, двигаясь, чтобы занять место у стола. Остальная часть группы начинает просыпаться, и Спенсер убегает в свою спальню, чтобы позаниматься. Он не хочет с ними общаться. Какой в этом смысл? Через несколько часов они уже поедут дальше, и совсем скоро Джон забудет Барри из Торонто, горячего басиста. Спенсер ничего не понимает. Он явно делает что-то не так или делает недостаточно. — Черт, — бормочет он, пряча лицо в ладонях. Однако Спенсер оставляет всё как есть. Лучше просто оставить всё как есть. Но потом наступает День Святого Валентина, и Райан заявляет, что собирается игнорировать праздник и прятаться в своей комнате со сложным отчетом об археологических раскопках, который он взял из библиотеки, а Брендон шарахается по дому и хандрит, но никто не соглашается пойти с ним в кино. — Видимо, сегодня только я и Солдатик, — причитает Брендон, заставляя Райана покраснеть и исчезнуть в своей спальне быстрее, чем Спенсер успевает сказать: «Никто и не сомневался». И эта ситуация с Джоном. Ну, на самом деле это вообще не ситуация, потому что ничего не произошло. Спенсер часами проводил полуголый в присутствии Джона, и ничего. Спенсер так давно не был одинок, что забыл простые правила соблазнения. А потом этот Барри. Джон спит с совершенно незнакомым человеком, но при этом не замечает, что Спенсер был бы не прочь это сделать. Это заставляет его чувствовать себя опустошенным и, возможно, немного ревновать. Они напиваются в знак протеста против Дня святого Валентина, и всё в порядке, за исключением того, что Спенсер так чертовски расстроен, что сдается, когда они с Джоном оказываются в его спальне, лежа на кровати и раскуривая один косяк на двоих. Он не только пьян, но и немного под кайфом, и это придает ему смелости, в которой он нуждается, чтобы снова поцеловать Джона. Джон мгновенно отвечает, углубляя мокрый поцелуй — наконец-то, боже, наконец-то. Но потом Джон отстраняется и снова рассыпается в извинениях и оправданиях, совсем как перед каникулами. И Спенсер был чертовски смущен тогда, да, смущен и чувствовал себя виноватым, потому что он что-то чувствовал к Джону, и он был уверен, что прошло ещё слишком мало времени после расставания, чтобы испытывать к кому-то такие чувства. — Блять, извини, — говорит Джон, пытаясь встать с кровати. Спенсер хватает его за запястье и притягивает Джона ближе. — Эй, давай… — Он облизывает губы. Джон такой сладкий на вкус. — Давай просто продолжим это делать. Джон пристально смотрит на него, почти наклоняясь снова, чтобы ещё раз поцеловаться, но в конце концов мотает головой. — Я хочу. Чёрт, я хочу этого, но это не правильно. Ты растерян, я не могу воспользоваться тобой вот так, я просто… — Я не растерян. Почему я должен быть растерян? — Ты целуешься с парнем! Я уверен, что я тебе нравлюсь, но сомневаюсь, что этого достаточно, чтобы игнорировать тот факт, что у меня есть член. — Я целую парня. И что? Я бисексуал. Джон моргает. — Что? — Я би. Джон долго и пристально смотрит на него. — Ты, блять, угораешь надо мной. Спенсер смеется. — Клянусь. Я клянусь. Я понял это ещё на первом курсе. Поверь мне, я не возражаю против твоего члена. Вообще. Я с ними знаком. Джон лопается от смеха и закрывает лицо руками. — О, чёрт, ты не шутишь, да? Черт, — он смеётся почти истерически, и понимает, что всё дело в травке, когда Спенсер присоединяется к нему в смехе. — Какого хрена ты просто не рассказал, когда к нам переехал?! Господи Иисусе! — Никто и не спрашивал! Я же не виноват, что только из-за того, что я встречаюсь с девушкой, вы сразу решили, что я натурал? — указывает Спенсер, несмотря на смех. — Пиздец, — неверя ушам говорит Джон, притягивая Спенсера ближе и целуя его так, как он хотел всё это время. — Это хорошо во всех смыслах, — бормочет Джон в губы Спенсера, и Спенсер издает согласные звуки, когда он двигается, чтобы лечь на Джона. — Я всегда хотел, чтобы ты меня трахнул. — Наверно, я смогу это сделать, — говорит Спенсер, кровь в его теле приливает к члену быстрее, чем он ожидал. Он двигается, чтобы поцеловать Джона в шею, оставить на ней следы от зубов, которые принадлежат ему — не Тому, не Барри, не принадлежат никому, кроме него. — Значит, ты не против? — вмешивается Джон, и Спенсер останавливается, чтобы посмотреть на него. — Развлечься, — поясняет Джон. Спенсер не верит в концепцию Джона о развлечениях, потому что он твердо верит в любовь и отношения, но всё равно кивает. — Абсолютно не против, — говорит он. Он хочет повеселиться. — Слава богу, — говорит Джон и тянет Спенсера обратно вниз.

***

Спенсер выходит из кафе с двумя русскими студентами. Иногда они встречаются за чашечкой кофе просто для того, чтобы попрактиковаться в своих языковых навыках, потому что все они единодушны в том, что устных уроков в университете недостаточно. Спенсеру кажется, что рыжеволосая, возможно, питает к нему слабость, но, похоже, он просто не может ответить ей взаимностью. Это не её вина, что у неё милая улыбка, третий размер груди, красивая попка и блестящие волосы. Когда они проходят мимо Химического корпуса, Спенсер замирает и расплывается в улыбке. — Свидимся позже, да? — говорит он девушкам, рыжеволосая выглядит опечаленной. Спенсер прочищает горло и приглаживает волосы, направляясь к главной двери здания. — Привет, Джон. Джон поднимает глаза и видит, как к нему подходит Спенсер, бросает окурок на землю и наступает на него. Уильям, стоящий рядом с Джоном, говорит: — Ты, должно быть, Спенсер. Спенсер кивает, чтобы подтвердить это, и он узнает Уильяма по нескольким фотографиям, которые видел в комнатах Джона, Брендона и Райана. Он парень, который съехал, тот, кто раньше жил в комнате Спенсера. — А ты, должно быть, Уильям, рад познакомиться, — говорит он и протягивает руку. Джон одет в лабораторный халат, на его лбу защитные очки. Джон выглядит измученным — откровенно говоря, он выглядит совсем дерьмово, — но Спенсер всё равно находит его приятным для глаз. — Я думал, что ты не куришь, — замечает Спенсер. — Я не курю. Уильям усмехается. — Не верь ему, Спенсер. Он лжет. Джон закатывает глаза. — Ладно, я курю, только когда нервничаю. К слову, что я и сделал. Самое замечательное в химических лабораториях то, что они открыты для студентов двадцать четыре часа в сутки, конечно, для этого требуется специальный пропуск. Джону нужно было успеть до четырёх часов, и он работал всю ночь, отправившись в лабораторию после смены в пабе и проведя ночь, вглядываясь в линзы микроскопа, пока другие паникующие студенты делали то же самое. Джон едва не заснул около пяти утра, в то время как несколько студентов действительно свернулись в калачики по углам, задремав на полчаса, прежде чем вернуться к своей работе. Джон сдал свой лабораторный отчет с запасом в пять минут. — Не осуждаю. Просто советую не удивляться, когда рак легких тебя убьет, — сладко говорит Спенсер, и Джон показывает ему средний палец. На это Спенсер улыбается ещё шире. Джон снимает с головы очки и вздыхает. — Слава, блять, богу, что это последний учебный год. И больше никаких лабораторий, никогда. — Ребят, не хотите по пиву? — предлагает Уильям, и поскольку Джон соглашается, Спенсер тоже. Они оказываются в одном из самых шикарных мест рядом с кампусом, и Спенсер с Джоном чувствуют себя одинаково не в своей тарелке. Лабораторный халат Джона торчит из его сумки через плечо, и он нехотя пытается запихнуть его обратно. Уильям прекрасно вписывается в паб и даже покупает первые напитки за свой счёт. Он много говорит о своей невесте, показывая Спенсеру фотографию из своего бумажника. — Ты с кем-нибудь встречаешься, Спенсер? — спрашивает Уильям, и Спенсер мотает головой, кратко упоминая о том, что расстался со своей девушкой перед Рождеством. — Как там Брендон с Райаном? Мне бы хотелось поддерживать связь лучше, но жизнь мешает. — У них всё нормально, — пожимает плечами Джон. — Я думаю. — Думаешь? — Ну… Я не знаю, что на это сказать. Они вели себя странно. Даже больше, чем обычно. Что бы там не происходило, они не делятся с нами, но они живы и здоровы. Спенсер не сводит глаз со стакана и притворяется неосведомленным. Лучше не предавать доверие Райана. Райан бы точно не захотел… — Они до сих пор патологически влюблены друг в друга? — О, да. На сто процентов, — говорит Джон и закатывает глаза. — Если бы мы тогда поспорили, то я бы уже выиграл. Помнишь, как ты говорил, что им потребуется шесть месяцев, чтобы сойтись? Я сказал, что на это уйдёт по меньшей мере гребаный год. Теоретически, это было ближе, потому что прошло больше года, так что… — Это бы не сработало. Через год никто бы не выиграл! — говорит Уильям, и они с Джоном начинают спорить о деталях пари, на которое у них так и не нашлось времени, чтобы заключить. Спенсер посмеивается, но ничего не говорит. Нога Джона поглаживает его ногу под столом, и разговор переходит на футбол. Они всё те же, Спенсер и Джон. По крайней мере, Джон не может сказать о них ничего другого. У них был секс — хороший, приятный секс — и Спенсер после него остался. Ну, более честный способ это выразить — они просто отключились. Тем не менее, они всё ещё друзья. Это важно. По мнению Джона, именно так и должен работать весь секс, и, по крайней мере, теперь он может перестать фантазировать о том, каково это — спать со Спенсером. Было ясно, что Спенсер давно не трахался с парнем (не хватало смазки, на вид забыл основные правила растяжки), но, к счастью, Джон профессионал, и конечный результат был приятным оргазмическим опытом для обоих. Джон чувствовал боль на следующий день, фантомное осязание, тянущееся вверх и вниз по его позвоночнику от того места, где Спенсер в него толкался. В такие дни Джону хочется свернуться калачиком в постели и мурлыкать, как кошка, от того, как это приятно. — Заходи как-нибудь в гости, — предлагает Джон Уильяму. — Или можно встретиться в не настолько ужасном месте, как квартира. — Она не ужасная! — Плиту до сих пор нужно пинать, пока она не заработает? А зимой до сих пор дует из закрытых окон? О, и Брендон всё ещё моет свои секс-игрушки на кухне? Джон выглядит мрачным, и Спенсер вздыхает. — Справедливо. Они не задерживаются надолго, так как Уильяму нужно идти, но Джон и Спенсер проходят мимо кинотеатра на обратном пути, заскакивают и покупают билеты на самый ближайший сеанс. Несколько часов спустя они выходят и останавливаются на улице, оба смотря вдаль. — Что это было? — в ужасе спрашивает Спенсер. — Скарлетт Йоханссон горячая штучка, но всё же… этот фильм был настолько хреновым, что я даже не мог смотреть на её сиськи. — Давай просто не будем это обсуждать, — говорит Джон, чувствуя усугубление ощущений. Они натыкаются на Брендона на их улице, Брендон сообщает им, что идет в библиотеку, чтобы позаниматься, и вернётся поздно. — Вы ходили в кино? Мило! Что смотрели? Джон морщится. — «Обещать — не значит жениться». — Оо-о, я люблю этот фильм! — сияет Брендон. — Мы съезжаем. Мы больше не можем с тобой жить, — невозмутимо говорит Спенсер, и Джон кивает, когда они начинают уходить. — Да ладно вам! Только не говорите, что этот фильм не был офигенным! — кричит им Брендон вслед. Когда они наконец добираются до квартиры, они оба зевают. Спенсер понимает, что Джону нужно как следует выспаться после того, как он провел прошлую ночь в лаборатории, но… Джон желает спокойной ночи, устало ковыляя к своей двери. — Эй, эм… — начинает Спенсер, и Джон снова на него смотрит. Спенсер отрастил волосы и бороду, из-за чего выглядит неряшливее, чем когда-либо. Джону это чертовски нравится. — Насколько сильно устал? — Хм? Спенсер пожимает плечами и улыбается. Он старается не казаться нервным или застенчивым, и у него получается, потому что Джон вообще этого не замечает. — Подумал, может… ты захочешь зайти ко мне в комнату, — голос Спенсера заметно понизился, и Джон чувствует, как его внутренности сжимаются. Он не знал, было ли у них всё на один раз. Он не спрашивал. — Да. Конечно. Джон чувствует, как его кожа электризуется, когда он подходит, и Спенсер криво улыбается ему и открывает дверь в свою спальню. Они не прерывают зрительный контакт, когда дверь закрывается следом за ними.

***

Итак, судя по всему, Спенсер би. И весь дом, судя по всему, об этом знает. В записке на кухонном столе говорится:

Джон и Спенсер, Пожалуйста, прекратите заниматься сексом так громко. Премного благодарен, — РР p.s. Чья очередь выносить мусор?

сопровождаемой каракулями:

Я СОГЛАСЕН. Бден p.s. Точно не моя очередь!

Спенсер добавляет:

Я вынес мусор. Брен, твоя мама звонила, хочет, чтобы ты ей перезвонил. (И я не виноват, что Джон стонет)

Джон присоединяется, со словами:

Вообще-то это Спенсер вопит. Райан — не завидуй. Брен — то же самое касается и тебя, дружок.

Райан усмехается, когда вечером читает дополнения, и как только он убирает записку, он слышит ещё один стон, эхом доносящийся из спальни Спенсера. Боже, неужели эти двое никогда не останавливаются? — Живём как в центре порнографии, — неодобрительно бормочет он. — Йоу, — говорит Брендон, входя на кухню с пакетами продуктов. — Помочь? — предлагает Райан, и они вместе начинают раскладывать покупки Брендона. Райан уверен, что они смирились со своей ошибкой ещё в декабре. Во всяком случае, они переоткрыли свою дружбу, так что Райан даже не может заставить себя сожалеть о том, что они сделали. (Похоже, он не может сказать, что переспал с Брендоном — он предпочитает просто не думать о самом активном сексуальном опыте, который у него когда-либо был, потому что это было с его лучшим другом, и так не должно быть.) Райан оказывается на диване в гостиной с Брендоном и смотрит новости. Брендон возражает против каждой новостной статьи, касающейся политики, говоря, как бы он справился с этим политическим кризисом и как бы он организовал мирные переговоры по тому или иному конфликту. В свободное время Брендон читает о политике больше, чем на курсах. Однако Брендон не хочет становиться политиком. Он хотел бы работать в одной из крупных организаций, которые делают мир лучше — возможно, работать в ООН и быть частью ВПП, или где-то ещё, что позволит ему быть гуманитарием. И может, так он и увидит мир, который он пытается спасти, пока этим занимается. Райан слушает, что говорит Брендон, и его взгляд останавливается на единственной пряди волос, которая сдвинулась со своего места и слегка закрыла его левый глаз, и ему очень хочется вернуть её на место, что он и делает. Брендон замирает, уставившись на него, и внезапно из комнаты Спенсера доносится громкое «О боже!», за которым следует столь же громкий стон. Райан внезапно вспоминает, как бедра Брендона дернулись вверх, когда он быстро вошел, как голова Брендона откинулась назад от удовольствия. То, как они заставляли друг друга кончить. Рука Райана спадает с лица Брендона. Воздух между ними кажется тяжелым. Чёрт, в комнате слишком жарко. Брендон беспомощно осознает тело Райана, его углы, плоскости и изгибы. Джон со Спенсером ведут себя до смешного громко, и звуки секса заполняют их уши. Неужели они были такими же громкими? Неужели они… Боже. Брендон неловко смеётся. — Чёртовы выпендрёжники… — Ага, — хмыкает Райан, и они оба выдавливают смешки. Райан отодвигается подальше от Брендона, и Брендон сосредотачивается на постере «Криминального чтива» на стене. Фильмы с Умой Турман. Ну, Убейте Билла 1 и 2, много крови и насилия, там ничего сексуального. Потом она снялась в том нелепом мюзикле в роли шведской цыпочки, да, и о, а как там назвалась эта романтическая комедия, в которой она снималась? Брендон пытается думать о чем угодно, кроме Райана, о том времени, пока они трахались, о том, как чувствовал Райана и как он звучал… Засосам потребовалось больше недели, чтобы зажить. Брендон так много дрочил на той самой неделе, на воспоминания о произошедшем, позволяя своим собственным пальцам скользить по засосам, оставленным Райаном. Еще один стон. Похоже Спенсера. Райан вскакивает с дивана, и Брендон, поджав губы, чешет у себя за ухом. — У меня ещё… работа, эм, задания, надо… — бормочет Райан. Его лицо горит. Он должен пойти в свою комнату, пока Брендон не заметил выпуклость на его штанах. — Да, угу, — Брендон скрещивает ноги. — Точно. Потом. — Ага. Брендон выдыхает только после того, как Райан исчезает в своей комнате. Брендон слышит, как скрипит кровать Спенсера, и кричит: — Посмотрите что значит «сдержанность» в долбаном словаре! К сожалению, это никак не влияет на двух мужчин, переплетающихся друг с другом всё крепче и крепче.