Искупление

      Темнота. Почему мы просто не убежали в сторону? Почему я решился на отчаянный шаг? Потому что в конечном итоге она все равно бы погибла. Не знаю, сколько я пролежал в кромешной темноте и одиночестве. Мне казалось это было так долго, будто бы прошла целая вечность. Я проснулся в лазарете школы Ангелов и Демонов. Позади меня взволнованно трепетали мои огненно-красные крылья, а пустота внутри заполнилась силой. Моей силой. Неужели я спал? И все это оказалось страшным сном? — Добро пожаловать домой, сын мой. — Передо мной стоял Кроули, а позади него мой отец. — Ты понес свое наказание. И наконец-то научился смирению. — Мы наблюдали за тобой, — заговорил отец. Его голос как всегда был с толикой недовольства. Властный и сильный мужчина наблюдал за мной. Он не сдвинулся с места, когда я очнулся. В его глазах я видел лишь нездоровый интерес. — Значит, я правда жил на земле? — Кроули кивнул.       Дом. Милый дом. Как мне теперь забыть все эти дни, прожитые на земле? Как забыть Викторию? Я почувствовал, как что-то жесткое трется об мою грудь. Из-под ворота рубашки я вытащил старый потрепанный портрет девушки — единственное упоминание о моем наказание. Жизнь на земле я не смогу забыть, как бы сильно не хотел. Прощай, Виктория Уокер.       Ещё пару дней я все-ж-таки полежал в лазарете. О моем наказании, как оказалось, знали лишь Кроули и мой отец. Ну, и, естественно, Шепфа. Для всех остальных мое путешествие на несколько лет на Землю показалось обычными рождественскими каникулами. Отец все подтвердил. О том, как я оказался в больнице, всем сказали, что я сцепился с каким-то демоном. И эти олухи подумали, что я не способен противостоять им. Даже обидно.       Ко мне в первый же день пришла Ости. Она выглядела обеспокоенной и её красные щеки говорили о том, как сильно она торопилась навестить меня. Сейчас же, глядя на нее, я не мог себе представить, что когда-то делил с ней одну кровать, целовал её плечи и шептал разные непристойные вещи. Она же чувствовала все такое же дикое влечение ко мне. Об этом говорили её аккуратные руки, которые потихоньку подкрадывались к моей обнаженной груди, её лицо, что оказалось в одно мгновение так близко, что я чувствовал её дыхание. Но мне стало противно все это. Я поднялся на локтях, не позволяя ей оставить свой поцелуй на моих губах. — В чем дело, Люц? — Она удивленно уставилась на меня. Я сбросил её руку. — Что-то болит? Тебя так долго не было, мы волновались. Я волновалась. — Она сделала акцент на последнем предложении. — Нет, — сурово проговорил я. — У меня ничего и не болело. Просто решил надуть Кроули, — выкрутился я. — Но не нужно лезть ко мне. — Но мы раньше… — Девушка явно не понимала моих слов. Она смотрела на меня так, будто вот-вот расплачется. — Раньше. Да, Ости, мы раньше проводили много времени вместе. Но это не обязывало нас к чему-либо. Мы свободны. — Я это прекрасно знаю, — рявкнула она, вскакивая с больничной койки. Её высокие каблуки цокнули по мраморной плитке. — Не в настроении, так и скажи.       Она демонстративно расправила плечи и походкой «от бедра» ушла прочь. Я же облегченно выдохнул. Я не святой, чтобы дать обет безбрачия после стольких смертей одной и той же девушки, но почему-то мне больше не хотелось физически ни одну из девушек нашей школы. Возможно, это очередные проделки Шепфа.       К обеду ко мне пришел Кроули. Он улыбался своей старческой улыбкой. Его глаза тускло обводили пространство вокруг меня. Он тяжело вздохнул, будто бы слова, которые он должен сказать, давались ему неимоверно тяжело. Я привстал. — В чем дело? — Мальчик мой, — на выдохе произнес он. — У меня для тебя новость. Думаю, тебе лучше самому на это взглянуть.       Он подождал, пока я накину на себя футболку и пойду следом за ним. По пути в саду он мне пояснял некоторые вещи, которые невольно приводили меня к самой безумной мысли. — Я, как и твой отец, наблюдал за твоей жизнью на земле. — Он говорил очень тихо, чтобы никто из прохожих мимо нас студентов не слышали нашего разговора. — Я видел суть твоего наказания и ту девушку. Так вышло, что она прошла испытание и оказалась здесь. — Не может быть. — Я не поверил словам директора школы. Его опущенные крылья чуть вздрагивали от волнения.       Когда мы пришли на место, я увидел то, чего одновременно хотел всем сердцем и боялся больше всего на свете. Около входа в стены школы стояла она. Её белокурые волосы были короткими, как в тот самый день, когда она погибла вместе со мной. На оголенных её плечах покоилась маленькая ручка Мими — дочки демона Мамона. Её длинное платье струилось в пол, а глаза растерянно разглядывали все вокруг. У меня сперло дыхание. Я не заметил как Кроули похлопал меня по плечу и удалился. Так же, я не обратил внимание, когда позади меня оказалась Ости. Она пренебрежительно фыркнула. — Очередная Непризнанная. Зачем только им разрешили учиться с нами?       Я ничего не ответил. Я наблюдал за ней из-за угла. Вдруг к ней подошел Дино. Ангел держался от нее на расстоянии, но рассматривал девушку с очевидным интересом. И дураку было понятно, что она понравилась парню. Но она только моя! Кулаки резко зачесались. Я все же отлип от колонны и подошел к ним. Это было необдуманным решением. Что я должен был сказать? Я надеялся, что она узнает меня, ведь в каждой её жизни она видела мое лицо, но я сильно ошибся. Девушка смотрела на меня точно таким же взглядом, как и на сына учителя. Я нахмурился, но тут же скрыл свое недовольство за самодовольной улыбкой. — Что это с тобой, Дино? Якшаешься с Непризнанными?       Дино скривился с оскорбительной гримасе. Он ещё ближе подошел к ней, а я остался на месте, хоть уже был готов забрать её из сада и отвести к себе в комнату, спрятав там от глаз любопытных зевак. Дино тоже не питал ко мне большой любви. Мими, насторожившись моим поведением и поведением ангела, ободряюще обняла за плечи Вики. — Почему ты говоришь так, будто это позорно? — Возмутилась Уокер. Я лишь усмехнулся. — Ты даже не знаешь моего имени.       Знаю. Я прекрасно знаю твоё имя, Вики Уокер. Твоя мама Серафим, хоть ты об этом даже не догадываешься. Как такое возможно? — А разве нет? — Я рассмеялся, но смех этот казался больше истерическим.       Она меня не узнала. Может, это и к лучшему. Иначе я бы не знал, как мне пришлось бы оправдываться перед ней и всей школой. Хотя в данном случае, школа меня волновала меньше всех. Ости снова оказалась рядом и положила свою руку мне на плечо. Её коготки немного сжали его. Вики обратила на это внимания, но её лицо кроме здорового интереса, ничего не выражало. Это меня злило. — Пойдем, Люци. Нечего тут делать.       Я видел, как гневно раздувались ноздри у Вики. Мы задели её самолюбие. Если бы это была Вики из 1986, она бы уже вырвала пару-тройку прядей волос у Ости. Она хотела что-то сказать нам в след, но её позвала Мисселина. Дино так же скрылся из виду. Мы уже ушли на достаточно далекое расстояние от сада, но Ости по прежнему держала меня за плечо. Я повернул голову в её сторону. — Может, отпустишь? — А, да. — Она нехотя убрала свою руку. — Что на тебя нашло? — Захотел подойти и все. — Я оставил её одну и ушел в свои покои. В комнате все было точно так же, как и до моего наказания. Я развалился на кровати, закрыл глаза и заснул.       Темно и сыро. Я снова чувствую этот животный страх неизвестности. Я опять попадаю на землю? Я снова буду чувствовать угрызения совести, злость и несчастье? Я снова буду страдать? Но нет. Темнота резко прекращается и я оказываюсь в уютной комнате Вики из 1930 года. Её короткие волосы цвета ржи были намазаны гелем и лежали волнами на голове. Она медленно снимала с себя перчатки и бросала их на одинокое кресло около камина. — Я могу разжечь камин, если ты замерзла. — Говорю я и понимаю, что уже говорил это ранее. Девушка поежилась в своей меховой накидке и кивнула.       Я вспомнил этот день. Мы впервые тогда остались с ней наедине. Я почувствовал, как мне стало тесно с девушкой в одной комнате. Я разжег камин, расстелил большой плед и поставил на поднос два винных фужера. Виктория достала из своего шкафа вино.       Мы усугубили пару глотков. Напряжение и неловкость постепенно уходили, а желание пробуждалось во мне с новой силой. Я впервые так сильно хотел девушку. Желал больше, чем власти, сравнимой с отцовской. Я видел, как Виктория хотела моего поцелуя, как она облизывала свои пересохшие губы и как наблюдала за моими движениями. — Почему тебя зовут как Дьявола? — Вдруг спрашивает она и я на мгновение замолкаю, оказавшись удивленным. — Думаю, этот вопрос стоило бы задать моему отцу. Но поверишь ли ты, если я скажу, что я и есть Дьявол? Вернее, его сын. — Если так, — она придвинулась ближе и в ней проснулась смелость. — Значит, ты можешь искусить меня?       Я завлек её к себе страстным поцелуем. Я словно готов был сожрать ее, как сильно я хотел эту девушку. Её руки обвили мою шею, прижимая крепче. Я спустился к её шее, ключицам… Девушка замерла, словно боялась что будет дальше. Я взглянул на нее и увидел страх и нерешительность в глазах Вики. — Ты никогда не…? — Я почему-то не смог выговорить эту фразу. Но она меня поняла. — У меня никогда не было мужчины, — тихо прошептала она.       Я опустил голову на её шею, плавно перемещаясь губами вниз. Я должен был её доставить максимум удовольствия. Девушка сжимала руками плед, тихо стонала, боясь, что соседи за тонкими стенами услышат её и ворвутся к нам с вилами. Я еле сдерживал свое тело. Мне хотелось её всю без остатка. В какой-то момент, уже не в силах говорить, она только притянула меня к себе и коснулась своими губами моих губ. С её уст слетело одно слово «Пожалуйста». Я подчинился. Самым большим искушением для меня оказалась Виктория. Её руки… Её запах… Её голос… Все в ней было настолько соблазнительное, но в тоже время без пошлости. Она казалась такой родной, словно созданной специально для меня. Я утопал в ней.       Тяжело дыша, я упал к ней на грудь, продолжая оставлять горячие поцелуи на её теле. Она уже не смущалась меня, как это было в начале. Её руки крепко обнимали меня, водя пальцами по моим татуировкам. Ей было интересно знать все обо мне. И я рассказывал. Говорил ей правду, а она лишь задорно смеялась, не веря моим словам. Мы осушили стаканы с когда-то налитым вином. Её голова лежала на моем животе, а я нежно водил рукой по её волосам. — Ты лучшее, что случалось со мной, — тихо прошептала она и я замер. Горечь, скопившуюся в горле, я постарался проглотить, от чего мое лицо скривилось и я был рад тому, что девушка это не видит. — Глупая, это ты лучшее. Поверь мне, я знаю, о чем говорю. — Моя фраза прозвучала двусмысленно, от чего она подняла свою голову и прищурилась. — Я имею честь говорить с ловеласом? — Мою грудь разразило хохотом. Мой смех оказался заразительным и Вики подхватила его. — Нет. — Я поцеловал её лоб. — Просто я уже потерял один раз тебя и боюсь потерять снова. — Ты не мог меня потерять. — Возразила она. — Но потерял. — Она больше не возражала. Я гладил её руки.       Мне было так хорошо рядом с ней. Я на несколько часов совсем забыл о том, кем на самом деле являюсь. Я — сын Сатаны, провинившийся выродок демонов, сосланный на землю, чтобы понести наказание. Мое наказание — она. Такая красивая, чистая, воздушная… Я бы отдал свою жизнь, лишь бы Виктория жила, но Шепфа такой расклад не устраивал. Я не знал, столько нас ещё осталось быть вместе. Мне хотелось сделать её самой счастливой.       Я сел на плед, сажая обнаженную девушку себе на колени. Она обвила мою шею своими руками и немного вздрогнула. Замерзла. Я поцеловал её плечо и укутал в остаток пледа. Мое дыхание согревало девушку. Вовлеченный в исследование девушки, я целовал её шею, плечи, слегка покусывал мочку уха. — Выходи за меня, — прошептал ей я. Она молчала и несвойственный мне страх появился внутри меня. Я отпрянул и посмотрел на нее. Она молча смотрела на меня и из её глаз стекали непрошеные слезы. — Эй, не плачь. — Прости, — она спрятала своё лицо в моей шеи. Я тихо рассмеялся. — Не смейся надо мной. — Это ты смеешься. Дурочка, я люблю тебя. Не извиняйся. Ты мой маяк в темноте. Я хочу, чтобы ты всегда светила.       «Пока Шепфа не заберет тебя у меня», — подумал я, но промолчал.       Я проснулся один в своей кровати. Холодный пот стекал по моему лбу. Была ночь. Я открыл окно, сменил футболку и вышел из комнаты. Я неспешно прогуливался по пустому коридору, когда услышал разговор знакомых мне личностей.       Кроули стоял возле колонны со сложенными руками на поясе, словно святой отец в католической церкви, а рядом с ним был мой отец. Они оба выглядели расслабленными, но мое шестое чувство подсказывало, что это была лишь только маска. Я подкрался ближе и услышал отрывок из их разговора. — Он должен знать, что ждет эту девочку. — Говорит Кроули. — Он должен быть готов. — К наказанию никто не готов. К тому же, Шепфа так легко его не отпустит. — Но он же ваш сын!       Наивный директор школы пытался взывать к совести моего отца, совсем забыв о том, что её у него отродясь не было. Мой взрывной характер — подарок папы. Только спустя долгое время он научился контролировать шквал своих эмоций, но мне пока это не по силам. Внутри этого мужчины хранилась огромная сила. Я в свое время тоже стану таким сильным, как он. Хотя… Я и сейчас очень силен. Отец скрывал свое недовольство за маской безразличия, хоть я и знал, как ему неприятно, что я оставил такой отпечаток на его «безупречной» репутации. — Он должен вынести урок. — Отец был непреклонен. Я услышал угрожающе низкие ноты в его голосе. — Эта Непризнанная умрет, хочет он этого или нет. Он не найдет все артефакты.       Мои ноги подкосились. Видимо решающий удар Шепфа решил нанести мне дома. Там, откуда я уже никуда не сбегу. Даже в аду я буду видеть её окровавленное тело и чувствовать металлический привкус крови во рту. Я так же беззвучно ушел обратно в свою комнату и просидел там до самого утра, пока шум снова не заполонил стены школы.       О каких артефактах идет речь? Почему Шепфа наказал меня, но не дал понять всей сути наказания? Я ударил со всей силы по стене и тумба от сильной вибрации пошатнулась и за нее упал портрет Виктории. Я поднял его и посмотрел на него. Как он попал сюда? Почему спустя столько времени он со мной? Исчезнет ли он после смерти моей Вики? Смогу ли я узнать больше о наказании? Я должен! Должен узнать об этом! Я не могу позволить девушке умереть снова и на этот раз навсегда. Она должна жить со мной или без меня.        Я вышел из комнаты, направляясь на факультет ада. Около статуи равновесия стояла компания учеников. Среди них я узнал Вики и Мими, а рядом с ними крутились Сэми и Ади. Я сжал кулаки и хотел надрать зад Ади, но встретившись с взглядом Вики, передумал. Она смотрела на меня с неодобрением. На мгновение я подумал, что девушка узнала меня, но потом она так же безразлично перевела взгляд с меня на подругу и совсем забыла о моем существовании.       Я снова вспомнил об артефактах. В аду должны быть какие-нибудь новые писания о моем наказании. В покоях отца всегда хранились новые хроники его подданных и, возможно, моя история тоже хранится где-то там. Одна загвоздка — отец строго настрого запретил кому-либо заходить в его покои. Я нарушил правила и узнал о тайных писаниях архангелов, меня наказал отец. Я игнорировал закон Неприкосновения, отец узнал и наказал меня. В последний раз я втоптал в грязь всю власть небес и ада, меня отправили на землю. С одной стороны, бояться гнева отца после прожитого мною глупо, но я уже раз перегнул палку и следующего раза быть не может. Но меня все равно это не остановит — я должен спасти невинную жизнь.