Дуновение смерти

      Темная улица. Слабый блеск звезд на ночном небе. Спокойный ветерок, колышущий кусты сирени на берегу реки. Шелест листьев и плеск воды. Эта летняя ночь в Виллорисе ничем не отличалась от любой другой. По крайней мере, так казалось Дилану. Он любил выйти погулять в это время суток, ведь почти ничто не отвлекало его от мыслей, которые навязчиво крутились в голове. Даже редкие медленно проплывающие прохожие не беспокоили юношу. Скорее наоборот, его зрение было настолько плохим, что каждая темная фигура со смазанным лицом словно являлась призраком из его прошлого. Это заставляло его еще глубже погружаться в омут своего сознания.       Всю свою сознательную жизнь Дилан провел в этом Богом забытом городке, названия которого не было ни на одной карте. У жителей Виллориса даже сложилось ощущение, что они живут в своей маленькой личной стране, которая не подчиняется никому извне. Об этих людях настолько все забыли, что к ним даже не приезжали проводить выборы правительства, в город не были проведены ни телевидение, ни интернет, а единственным благом цивилизации были вышки сотовой связи, которые жители сами собрали лет пятнадцать назад. И, на самом деле, все это никого особо не волновало. Так было спокойнее: люди могли построить ту систему жизни, которая нравилась конкретно им: любая форма правления, любые законы, любая валюта… А все, кто был недоволен ситуацией, просто разъезжались по ближайшим мегаполисам сразу после окончания школы. Для остальных в городе были все удобства: хорошие школы, несколько институтов, торговые центры и парки. И все это всего на двух сотнях квадратных километров. Чем не рай?       Именно это слышал Дилан каждый день от своих родителей и друзей. Но он не был очень уверен, что согласен с ними. Весь город, все его здания, все жители напоминали ему атласные ленты матери. С одной стороны – яркие и гладкие, с другой – матовые и очень шершавые. Да, свобода от государства – идеально, но кто сказал, что самоуправление не имеет своих минусов? Демократическое законодательство, идеи для которого мог предлагать любой житель, было слишком мягким в одних ситуациях и слишком жестким в других. Водитель, сбивший кошку, мог быть вообще никак не наказан, а человек, укравший хлеб в магазине – посажен на электрический стул. А университет? Да, любой желающий мог бы учиться на кого угодно, но единый педагогический состав все равно готовил всех одинаково: программисты и физики посещали одни пары, а каждый филолог в идеале должен был знать историю и географию… Универсальность – хорошо, но и узкие специалисты необходимы, правда? Особенно это отражалось на медицине: невозможно быть одновременно хорошим дантистом и ортопедом, гастроэнтерологом и оториноларингологом... Все эти проблемы в итоге привели к снижению среднего возраста горожан до сорока пяти лет. Абсолютный антирекорд. Шершавая изнанка идеального «атласного города».       Но Дилан уже давно научился не высказывать свое мнение людям. Как только юноша начинал спорить с кем-то – сразу слышал в ответ «Так уезжай!». И он бы уехал. Если бы была возможность. Только окончив школу, он сразу отправил документы на поступление в лучшие гуманитарные вузы страны. Но юноша был настолько не уверен в себе, настолько мнителен, что это даже было заметно в его резюме абитуриента. А кому нужен стеснительный адвокат или заикающийся политик? Верно, никому. В июне он получил пять отказов, а к августу такими письмами был забит весь ящик под рабочим столом. Первый раз Дилан очень разволновался и не спал целую ночь, а в десятый ему стало уже настолько все равно, что парень даже не вскрывал письма – сразу кидал их в ящик под ключ. Единственное, что его волновало в тот момент – чтобы об этом не узнали родители. Хотел стать успешным и уехать, а в итоге не смог. Что может быть позорнее для семьи в Виллорисе?       И самое главное, что других вариантов у него не было. Если он просто поедет, куда глаза глядят, то его средства кончатся уже в первый же уикенд. Ему нужна была твердая земля под ногами, если он собрался что-то менять. А ее не было. Именно об этом размышлял Дилан во время своих вечерних прогулок по темному городку. Возможно, ему удастся плодотворно провести этот год в заключении здесь, а потом, набравшись сил, все же поступить в хороший университет? Но в таком случае ему были нужны люди, которые смогли бы дать ему знания, вселить в него уверенность в своей успешности. Вот только таких людей в Виллорисе он не знал. Дилан вообще мало с кем общался: у него была пара друзей со школьных времен, но контакт с ними пропал почти сразу после последних учебных часов. Была еще Глория – девушка из соседнего дома, с которой они даже пару раз ходили на свидание, но решили остаться друзьями. Казалось, что это идеальный вариант. Она как раз заканчивала учиться на следователя. Она была просто богиней юриспруденции, как думал Дилан. Но общаться с ней парню было слегка неудобно после тех двух походов в кафе. При одном взгляде на нее он сразу вспоминал все эти неловкие паузы в их разговорах, прикосновения, которые не были приятны ни кому из двоих, неуклюжие движения… В общем, это было настолько плохо, что стоило бы просто стереть из своей головы любые воспоминания, но он не мог.       Как раз в эту летнюю ночь Дилан вновь задумался о том, как же попросить Глорию позаниматься с ним. Идеи одна за одной приходили ему в голову, но рано или поздно все они оказывались в «мусорном баке». В итоге он выделил самую адекватную идею – просто прийти и сказать напрямую, что он хочет. Рассказать ей все, излить душу. О том, как он все детство мечтал о побеге из этого проклятого городишки, о том, что его резюме не принял ни один из девятнадцати университетов, о том, что он так не уверен в себе, что думал об этом разговоре с ней в течение целого месяца. Поймет ли она его? Да, наверняка. Более доброй и лояльной девушки он никогда не встречал. Но почему же он так боялся? Наверное, это был страх открыться кому-то, страх озвучить все свои самые сокровенные мечты и мысли. А если он отвлечет ее от работы, которой она постоянно завалена? Тогда он точно сгорит со стыда, что вывалил все свои проблемы бедной Глории… Да и вообще, где это видано, чтобы парень просто пришел к своей подруге и начал плакаться о своих проблемах, ведь она единственная, кто может ему помочь? Выглядит так, будто это сцена из какой-то книжной мелодрамы, где в конце все счастливо живут вместе и умирают в один день. Вдруг она подумает, что таким образом он снова пытается построить с ней отношения?       Дилан был настолько погружен в свои мысли, что уже даже не замечал ничего вокруг. Он мог думать только о Глории, о плане побега из города, о своих несбыточных мечтах. Поэтому он и не заметил ни промчавшуюся по мосту машину, которая его чуть не сбила, ни пару пенсионеров, в которых он в итоге врезался, когда те уставились на прогремевший внедорожник. Быстро кинув слова извинений, он двинулся дальше в сторону своего дома в Старом Городе. Правильнее было бы назвать это домом его родителей, ведь дом – то место, где ты чувствуешь себя в безопасности, куда хочется возвращаться каждый день. А в его случае так точно не было. Это скорее было похоже на тюрьму без решеток и охраны…       Легкий ветерок слабо трепал его светло-каштановые волосы и раздувал низ черной рубашки. Это навевало парню очень приятное ощущение свободы. Свободы от всего мира, который держал Дилана в своих «атласных» цепях с самого детства. Это был еще один плюс таких ночных прогулок – моменты хоть и не долгого, но все же счастья. А вот сразу после них на него находило чувство того, что он хочет быть абсолютно другим человеком. Тем, кто сможет наслаждаться каждым днем своей жизни, тем, кто будет уверен в себе настолько, что никто не сможет даже пошатнуть его моральное спокойствие. Вот только это еще более нереально, чем уехать из Виллориса.       Мимо юноши пролетали темные витрины магазинов, тускло блестящие в темноте фонарные столбы и припаркованные машины. В его сознании они превращались в длинные темные смазанные полосы, которые полностью окружали его с обеих сторон. Это и были те самые атласные блестящие цепи, сковавшие Дилана. Весь город состоял из них. Парень чувствовал, что этой ночью от них исходит еще больше тьмы, еще больше боли, и это напрягало настолько, что у него очень сильно закружилась голова. Дилан решил, что ему лучше свернуть на следующей улице к парку и немного посидеть, а то еще упадет в обморок прямо посреди улицы. Эта перспектива была настолько печальной, что парень даже не сомневался в своем решении и повернул направо на улицу Приморрор. Дома на этой улице были нежилыми: здесь располагались разные муниципальные учреждения, бизнес центры, а также несколько баров и парикмахерская.       Уже спустя шесть минут Дилан оказался рядом с входом в городской парк. В отличие от скверов в Новом Городе, его не закрывали на ночь. Городские власти считали это необязательным, ведь парк соседствовал с мэрией, судом и прочими административными зданиями. Даже самые сумасшедшие не задумают нападать на людей ночью в таком районе. Так можно и на электрическом стуле оказаться в течение суток. Зато здесь собиралось множество парочек, которым казалось максимально романтичной затеей прогуляться по темному ночному парку мимо пруда, в котором отражались луна и звезды. Именно по этой причине Дилан редко заходил туда, но в эту ночь у него была веская причина. И, наверное, поэтому он так сильно обрадовался, когда заметил, что ближайшая к входу скамейка была абсолютно свободна. Она была слишком заметной для влюбленных, которые хотят скрыться от чужих глаз, но очень даже подходила для человека, который вот-вот может упасть в обморок. Добравшись до нее, парень сел, склонив голову к коленям и слегка обхватив ее ладонями, ему казалось, что так он сможет немного успокоить головокружение. И это сработало: неприятное ощущение стало потихоньку отступать, освобождая назад место для мыслей о побеге из этого проклятого городка.       Посидев еще немного, Дилан понял, что он совсем потерялся во времени. Парню уже явно нужно было спешить к родителям, чтобы, как «правильный ребенок», лечь спать пораньше, проснуться в восемь утра и помочь матери с завтраком и утренней уборкой. Он был слишком слабым и послушным, чтобы отказать ей в этой бессмысленной каторге. Зачем каждый день готовить идеальный завтрак, как для телевидения, прибирать то, на что даже не успела осесть пыль, тереть раковину, в которой даже не помыли ни одной тарелке? Все это опять напоминало Дилану об атласной ленте… Красивая и глянцевая для всех наблюдающих, но при этом матовая и тусклая со стороны носящего.       Собравшись с силами, Дилан все же поднялся со скамейки и двинулся на запад в сторону улицы, на которой он провел все свое детство – улицы Валькарсел. Там его ждала целая череда абсолютно одинаковых зданий из красного кирпича, которые выглядели так, будто их просто отштамповали на заводе, привезли и поставили готовые для заезда жильцов. Именно в одном из таких домов на втором этаже жила его «идеальная семья» Ахено.       Дилан пытался идти в максимально быстром темпе. Уж лучше получить больные мышцы ног с утра, чем не выспаться. Ведь в таком случае он будет весь день ходить, будто зомби, только выбравшийся из своей могилы. А ведь именно на этот день он запланировал свой поход к Глории. Если он и дальше будет откладывать, то никогда не соберется. Единственный минус – чем быстрее он шел, тем более напрягающими и навевающими страх были глянцевые ленты витрин и вывесок. Но Дилан смог с этим смириться. Все ради побега. Черт, он был готов реально на все: пусть ему отрубят руку, но возьмут учиться в Гарвард.       Чтобы отвлечься от этих дурных мыслей и перестать ощущать давление «лент», Дилан начал всматриваться во все, что его окружало: он разглядывал манекены за витринами, пытался сосредоточиться на прочтении всех вывесок и номерных знаков машин. Это очень даже помогало от приступа головокружения, которое наступило от слишком высокой степени нечеткости происходящего вокруг. Еще он считал все, что только было можно: сорок пять фонарей, девятнадцать дверей магазинов, двенадцать припаркованных у тротуара машин… Именно сосредоточенность на окружении позволила Дилану заметить машину, которая стояла почти поперек дороги с включенным двигателем, но без водителя внутри. Это был черный внедорожник. Таких в Виллорисе было не так много. Это довольно новая машина, за которой явно нужно было ехать в какой-нибудь из соседних мегаполисов. Не каждый человек в городе имел средства на такие покупки. И это смущало парня еще больше. Кто оставляет просто так посреди улицы дорогущую машину, готовую к угону? Он немного огляделся вокруг, но не заметил ничего, что могло бы говорить о близости владельца автомобиля. Рядом находились только пара офисных зданий и небольшое кафе, работающее только во время бизнес-ланчей. Ни в одном окне не горел свет. С одной стороны, Дилану было очень интересно, кто же этот безумец, бросивший машину, и где он сейчас, но, с другой стороны, ему очень не хотелось ввязываться в какие-либо проблемы. Конечно, можно было бы позвонить в полицию, но тогда пришлось бы ждать их приезда. А если в это время вернется владелец? Ложный вызов? Ему только этого не хватало до полного счастья. Будь это что-то посерьёзнее, может быть он бы и позвонил в участок, но просто брошенная машина не стоила времени его сна и потраченных нервов. Придя к такому выводу, парень дальше двинулся по улице Солэмпьеса в еще более быстром темпе, чем ранее.       Только через десять минут, оказавшись в непосредственной близости от своей «родной» улицы Валькарсел, он немного сбавил скорость шага. Он же не хотел разбудить родителей своей ужасной отдышкой по возвращению домой. Лишь теперь он заметил, насколько спокойна погода в эту ночь. От реки дул легчайший теплый ветерок, в небе красовался большой светящийся диск Луны, который спасал Виллорис от полной тьмы. Очень красивая картина. Если бы Дилан умел рисовать, он бы обязательно в одну из таких же прелестных ночей вынес на улицу мольберт и потратил бы несколько часов на то, чтобы отчасти передать атмосферу вокруг. Ему даже не верилось, что рядом с его домом может быть так спокойно. Непривычно спокойно. И только после этого парень почувствовал какой-то странный холодок внутри. Он знал, что что-то сейчас нарушит это спокойствие, что это было лишь затишьем перед бурей. Затем Дилан услышал какой-то странный звук, похожий на хруст дерева и исходящий откуда-то сверху. Парень поднял глаза и даже не успел опомниться, как прямо перед его глазами пронеслось что-то темное и рухнуло на землю. Он медленно опустил глаза по траектории падения и уставился в то, что теперь лежало прямо на брусчатке. Из-за рассеянного освещения и небольшого помутнения в глазах, Дилан сначала решил, что у этого объекта, очертания которого явно напоминали человека, черные ангельские крылья. Казалось, что прошла целая вечность, прежде чем парень отошел от шока и смог сделать шаг к этому павшему ангелу. И лишь тогда он заметил, что это вовсе не крылья, а очень пышное черное платье, и перед ним лежала молодая девушка, голова которой была окружена красным нимбом крови. На мгновение ему показалось это очень красивым и эстетичным, но Дилан отогнал эту мрачную и страшную мысль и попытался понять, что же ему делать. Было ощущение, что в его голове произошел взрыв, и нужно было собрать все обломки рациональных решений в один четкий план. С каждой секундой все больше обрывков сплетались вместе, как вдруг он нашел тот, что показался самым подходящим в тот момент. Глория. Он должен был позвонить ей. Она же работает в полиции. Она скажет, что ему делать. Руки парня, будто на автомате, выудили телефон из кармана черных джинсов и набрали один из пяти номеров в записной книжке. Лишь услышав длинный гудок у уха, Дилан задумался о том, что он мог позвонить в скорую, мог позвонить в полицию, но звонит ей, той, с кем он боится говорить. Спустя еще четыре гудка на том конце послышался очень напряженный голос Глории:       – Дилан? Ты знаешь, сколько сейчас времени!? У меня смена в семь утра! – возмущение девушки чувствовалось даже через телефон. – Что у тебя случилось, блин?       – Г-глория, – произнес Дилан, слегка заикаясь от страха, охватившего его, – кажется, прямо передо мной сейчас лежит труп…       – Что? Что ты несешь? Какой труп? – возмущенно спросила Глория на другом конце провода. – Ты что-то употреблял что ли?       – Н-нет, я абсолютно чист… Только что передо мной на брусчатку свалилась девушка. Глория, у нее вокруг головы просто море крови!       – Так, не паникуй только! Ты можешь нащупать ее пульс? – Глория стала максимально сосредоточенной. – Возьми ее аккуратно за запястье, но не трогай больше ничего вокруг.       Дилан через силу сделал несколько шагов вперед на дрожащих ногах и наклонился над «ангелом». У нее были такие нежные руки… Но вот пульса не было…       – Нет, Глория, его нет, – прошептал в ужасе Дилан в трубку.       – Черт! Очень плохо. Где ты сейчас находишься? Я сейчас же звоню в скорую и еду к тебе!       – Я ведь почти дошел домой…       – Где ты!? Точный адрес, черт тебя побери, Дилан!       – Перекресток Солемпьеза и Валькарсел… – успел сказать парень прежде, чем услышал короткие гудки. – Приезжай скорее, мне страшно… – добавил уже шепотом Дилан, зная, что Глория уже его не слышит.