Мы канули во тьму

Я не боюсь темноты. Меня тревожит нехватка света, вот и всё.

Жизнь с Луи (Life with Louie)

Если вы подумали, что я слишком легко сдался в руки Разведкорпуса то, оказались чертовски правы. По крайней мере, я задумался об этом пару часов назад, когда свет в камере выключился одновременно с тем, как солдат разведки перестал избивать меня. Твари, что скрывались в ночи за пределами стен, не смогли бы пробраться на территорию Парадиза, но кто помешает моим кошмарам выйти наружу за пределы стен разума? Сон буквально одолевал мой организм, но я упрямо старался не засыпать, хоть и прикрыл глаза. Тонкая дорожка крови тянулась от разбитого носа, стекая по губам, оставляя во рту тошнотворный привкус железа. Последний раз, когда я позволял подобное в мой адрес, был в далёком детстве, но именно тогда, во время очередного избиения, во мне что-то сломалось. С глухим треском надломилось в районе груди и рухнуло вниз, убивая остатки человечности. Людям было свойственно бояться, это приводило к паническому страху. Сам страх приносил лишь боль, которая и позволяла чувствовать себя человеком, но во мне этого больше не было. Я отчётливо слышал крики Изабель за стеной слева от меня, но это продолжалось недолго. Они сменились хрипом и жалобной мольбой. Изи боялась того, что могло появиться из тьмы, хоть и прекрасно понимала: монстрам тут её не достать. Справа доносился отборный мат Фарлана вперемешку с приглушенными ударами, а ему было известно его достаточно. Чёрч относился к ругательствам как к искусству, поэтому без труда выливал свежую порцию, стоило только солдату Разведкорпуса нанести новый удар. И кажется, из-за этого ему и доставалось намного больше. Было непонятно, к чему им было измываться над нами, ведь всех ждала смерть, пока мы снаружи. Внутри Подземного города сейчас, наверное, царил хаос, поскольку многим жителям было непривычно там находиться. Неизбежное ощущение замкнутого пространства. Как будто ты находился в небольшой музыкальной шкатулке на столе у девчонки из знатной семьи. Она иногда открывала её, чтобы полюбоваться своей игрушкой, но, устав от надоедливой мелодии, вновь закрывала крышку, погружая тебя во тьму. — Мик немного увлекся, — раздался голос из темноты, который я уже успел возненавидеть. — За это прими мои извинения. — Можешь оставить их при себе, — прошипел я в ответ, поднимаясь с колен. — Твой подопечный даже не удосужился сказать причину своей агрессии. Эрвин принялся разгуливать вдоль решётки моей камеры, при этом свет до сих пор не включил. Казалось, что он был единственным на всем Парадизе, кто не боялся оставаться в пугающей тени. Хотя меня пугала не темнота, а неизвестность, которую она таила. — А он и не обязан, но шесть лет назад, во время погони за тобой, погиб его брат... — Я не просил за мной гнаться, — перебив Смита, я подошёл к решётке. — Мне попросту было необходимо выбраться наружу, а вы препятствовали. — А сегодня ты стремился попасть обратно, — усмехнулся Эрвин, и слава богу, что между нами были стальные прутья, ведь это единственная причина, помешавшая прописать ему по роже, — но фортуна не на твоей стороне. — Да, потому что вы снова встали поперек дороги, — схватившись за решётку, я сжал кулаки так, что костяшки на пальцах побелели. — Там теперь живут люди куда паршивее нас. Так почему нельзя было позволить и нам выжить? Эрвин склонился к решётке, и на его лицо упала тонкая полоска света из-за приоткрывшейся двери. Взгляд синих глаз перешёл от моих рук выше и остановился, когда наши взгляды встретились. В нём кипела борьба с самим собой, и это отражалось в его глазах, словно в зеркале, не зря говорили, будто в них можно увидеть, что творилось у человека в душе. Поскольку я видел его борьбу с примесью боли. — Потому что я хочу жить не меньше тебя, Леви, — еле слышно проговорил он, не прерывая зрительного контакта. Было видно, как сложно ему давалось каждое слово, но тем не менее он продолжил. — А для этого мне необходим ты... и твои друзья. В вас горит огонь. Вы хотите жить и любите свою жизнь, а значит, будете бороться за нее всеми способами. А вот многие мои люди это утратили. — Но при этом я за решёткой, а твои люди спокойно избивают меня по своей прихоти, — его синие глаза потемнели, словно вся злость, что копилась в нем долгие годы, в одно мгновение окрасила их в чёрный цвет. — Вы, капитан, действовали в своих интересах и позволили издеваться над Изабель, а она, черт возьми, всего лишь маленькая девочка. Она не вытворяла ничего из того, что вы приписывали нам. — Её никто не трогал, Аккерман. Я ударил по прутьям, заставляя Эрвина вновь посмотреть мне в глаза, потому что чувствовал его ложь. Настолько остро, что она была почти осязаема. — Вранье. Ты врешь, смотря прямо на меня, и это омерзительно. Я же в свою очередь был честен с тобой. — Ханджи лишь потушила свет в коридоре, где находится её камера. — Ну. Так. Включи его, — чётко, с расстановкой, делая акцент на каждом слове, произнёс я. — Разговор не продолжится, пока Изи не будет чувствовать себя в безопасности. Смит покачал головой, прежде чем произнести: — Любовь и привязанность к людям в этом мире погубят тебя. — Это не любовь, Эрвин, — оскалившись, бросил ему. — Это забота о дорогом человеке. И не нужно её путать с избитым человеческим чувством, кое и смысла в себе не несёт. — Не веришь в любовь? — Включите свет в камере Изабель, господин командующий, — я проигнорировал вопрос, вновь выдвинув свои условия. — И тогда я буду рад продолжить нашу беседу. Смит достал ключи из кармана куртки и открыл дверь, приглашая жестом идти за ним. Ещё несколько минут назад мне и в голову не приходило покинуть свою камеру и уж тем более довериться этому человеку, но каждое действие и слово Эрвина убеждали меня в обратном. — Включать свет ни к чему, — бросил через спину Эрвин, поднимаясь по лестнице. Я продолжал идти следом, озираясь по сторонам. Место, где нас держали, было похоже на подвал, а значит, попытка сбежать отсюда могла привести только к провалу. — Изабель и Фарлана скоро проводят в приготовленную для них комнату. — А для меня тоже такая найдётся? — Прояви хоть каплю терпения, и ты получишь все ответы на интересующие вопросы. — Не думаю, что у меня достаточно времени для этого. Мы завернули в узкий коридор, вдоль которого тянулось несколько дверей, расположенных на одинаковом расстоянии. Справа от каждой стояли шкафы, сверху до низу заставленные осветительными приборами: лампами, фонарями. А по всему периметру было установлено холодное освещение. — Где мы находимся? — В подземной части Разведкорпуса, — Эрвин толкнул одну из дверей, щелкая выключателем при входе. Внутри стояли три кровати, столько же комодов возле каждой и небольшой стол в дальнем углу. — В этой комнате будете жить вы. — А с чего такая честь? — оперевшись о косяк двери, спросил я. — Как бы я ни пытался выстроить в голове логическую цепочку, вообще не понимаю. — В моём кабинете хранится вся информация, что потребуется для понимания полной картины, — Смит вновь вышел из комнаты, и я покорно пошёл за ним. — Там содержатся сведения о том, почему людей заперли в Подземном городе. Сколько лет им предстоит там прожить и что ждёт нас на поверхности. — Всё до такой степени хреново? — Не для всех, но да, — он остановился у одной из дверей, которая ничем не отличалась от остальных, единственным, что выдавало её предназначение, была небольшая табличка с надписью «командующий — Эрвин Смит». — Те, кто прямо сейчас находятся под солнцем, ближе других к смерти. Буквально в шаге от неё. Внутри помещение существенно отличалось от того, что мы видели до этого. Четыре небольших шкафа стояли вдоль дальней стены, буквально забитые книгами сверху до низу. Напротив них — стол с двумя стопками бумаг, которые чем-то напоминали пропуски, какие люди получали, чтобы попасть под землю. Диван справа от входа. А над ним карта с расположением всех колоний-поселений, начиная Парадизом, завершая Марлией. Всё вокруг кричало о его посте главнокомандующего, разве что беспорядок на книжных полках до безумия раздражал меня. — Ты спишь прямо здесь на диване? — Нет, Леви, — он одним взглядом указал на штору возле стеллажа с документацией, которая находилась справа от письменного стола. — За ней моя спальня и личная ванная комната. Это я сейчас сказал для того, чтобы ты привёл себя в порядок, прежде чем продолжить говорить. В шкафу можешь найти чистую рубашку, правда она вряд ли будет тебе по размеру. Я лишь кивнул ему в ответ. Мне действительно нужно было смыть хотя бы кровь с лица. Дойдя до стены, я откинул в сторону тяжёлую портьеру и повернул ручку, толкая дверь от себя. Она легко поддалась, с едва различимым скрипом впуская меня в маленькую комнату, поглощённую мраком. Пошарив рукой по стене, я без труда отыскал выключатель, чтобы не пробираться до ванной наощупь. В дальнем углу от входа стояла небольшая кровать такая же, как в комнате, что выделили для меня, Изабель и Фарлана. Шкаф для вещей. Небольшая полка с фотографиями. И больше ничего. Странно. Я думал, что у командира существуют хоть какие-то привилегии и он, как минимум, смог бы обустроить свою комнату лучше остальных. Но похоже, этому человеку было плевать на роскошь и положение в обществе. Ванная была тех же размеров, как и та, что досталась нам вчера в мотеле, но тут было гораздо чище. Несколько тюбиков с гелями и шампунями, пару кусков мыла и одиноко стоящая зубная щётка в стеклянном стакане. Всё буквально кричало о холостяцкой жизни, а воздух пропитался стойким мускусным ароматом, исходящим от самого хозяина. С отражения в зеркале над небольшой раковиной на меня смотрел живой труп. Чёрные волосы, пропитанные кровью, свисали паклями, скрывая покрытое грязью лицо. Тот солдат, Мик, неплохо меня отделал. Да и я не оказывал сопротивление, считая, что в этом не было толку. Мысли в голове смешивались, не давая выстроить чёткую картину происходящего, и даже холодная вода не помогала прийти в чувство. Стекая с лица, вода окрашивалась в алый и капала в бурный поток, который закручивался у слива в кровавый вихрь и терялся в темноте. Я не чувствовал боли и жжения от рассечённой губы, ощущал лишь острую необходимость смыть всю грязь. Ещё утром на мне была белоснежная рубашка, а сейчас её цвет напоминал грязно-розовый, и вместо свежего аромата привычного мне парфюма в ней отпечатался стойкий запах сырости. Лёгкий стук в дверь, за которым последовал вопрос, заставил меня прийти в себя: — Ты там в порядке? — Да, — сбросив рубашку на пол, я закрыл кран и, перекрыв воду, схватился за ручку, поворачивая её. В комнате стоял Эрвин, держа в протянутой ко мне руке одну из своих рубашек. Бросив на его ладонь взгляд, я тут же отвернулся. — Вроде бы я в состоянии и сам тут найти что-то. — В этом я не сомневаюсь, — он бросил рубашку на кровать, не дожидаясь, когда я заберу её. — Но после того, как ты пробыл здесь почти тридцать минут, я решил всё же проверить. Мне казалось, что времени я тут провел гораздо меньше, но спорить даже не стал. Я часто пребывал в состоянии, когда сон граничил с реальностью, особенно в последнее время. Меня вообще не заботило состояние как физическое, так и душевное, единственное, что сейчас было реально важно — выжить. И, как и сказал Смит, я добьюсь этого любым способом. — Давай лучше вернёмся к разговору о происходящем. — Тогда нам следует поторопиться. Я вернулся в кабинет и упёрся руками в стол, разглядывая кучу документации, приготовленной командующим. Он вышел следом за мной, бросив рубашку, которую прихватил из комнаты, поверх стола. — Я совершенно забыл о ней. — Стоит надеть, — Эрвин сел в своё кресло, потупив взгляд в бумаги. — Под землёй холодно. Не хватало, чтобы ты заболел и мы потеряли пару суток, ожидая, пока встанешь на ноги. Накинув рубашку поверх ещё влажного тела, я тряхнул головой, окропив Смита и бумаги, чем заслужил глубокий вздох. Я не знал, что в голове у этого мужчины, но вряд ли этот жест мог сулить что-то хорошее. Перехватив канцелярскую резинку, я собрал мокрые пряди, закрепляя их в хвост на затылке, и лишь тогда Эрвин поднял на меня взгляд. — Я слушаю тебя, — спокойно сказал я, сев на край стола. — Мог уже начать. — Спасибо, а то я думал, что ты ещё долго будешь прихорашиваться, но с вашего позволения, пожалуй, начну: прямо сейчас продолжается заселение Подземного города и солдатам приходится удерживать остальных людей, при этом не порождая хаос. — Странно, — перебил я, но это действие явно не понравилось Эрвину. Хотя я все равно продолжил: — Я был уверен, что с утра закончится заселение, по крайней мере, так сказал Кенни. — Именно, потому что так сказал Кенни, а ему, в свою очередь, я. — Прекрасно, — закатив глаза я откинул голову назад. — То есть ты хочешь сказать, что меня сдал собственный дядя? — Не сдал, а помог завербовать. А это дело оказалось не из лёгких. Так что не перебивай меня... пожалуйста. Взмахнув рукой, я дал понять, что он может продолжать. Толку было что-то доказывать, раз даже дядя решил иначе. — Спасибо, — Эрвин вытащил из папки «Экспедиция за стену №37» несколько фотографий, протягивая их мне. — За стенами вы же побывать не успели? — Не довелось. А мы и не особо туда рвались. — Вы бы и не выжили, — он положил снимки мне на колени. — Ознакомься. Я даже не стал с ним спорить, зная, что Смит в какой-то степени прав, и опустил взгляд на полароиды. На всех фотографиях были изображения изуродованных трупов: оторванные конечности; лица, застывшие в немом крике; у некоторых отсутствовали глаза, так что со снимков на меня взирали лишь пустые глазницы. Зрелище не из приятных, конечно, но меня не пробирало до костей просто потому, что я не знал этих людей. — Сколько машин вернулось обратно? — продолжая перебирать снимки, спросил я. — Пять. — А сколько вас было, когда вы поехали за стену? — Двенадцать. — Серьёзно? — искоса посмотрев на Эрвина, я вернул ему фото. — Вы потеряли почти половину своих людей, но снова собираетесь туда пойти? Сколько вас было в составе вернувшихся? Пятнадцать? — Четверо, — он аккуратно сложил снимки в файл и прикрепил обратно к материалам той экспедиции. — Ханджи и Моблит вернулись первыми, а мы с Миком немного позже, так как тащили два автомобиля на буксире. Если брать эту ситуацию во внимание, то выглядит всё не лучшим образом. Они потеряли больше половины солдат за последнюю вылазку за стену, но упрямо продолжают искать новых людей в Разведкорпус, хотя в основном им приходится вербовать их насильно, как меня. Я далеко не маленький мальчик и не убежал бы от ответственности, но, исходя из полученной информации, в данный момент у меня было два варианта: либо сдохнуть на поверхности, либо быть сожранным какой-то тварью из тени. И последнее меня пугало куда больше. — Вы так и не узнали, кто этот монстр? — Вся информация, что у нас есть хранится у Ханджи, — Смит встал из-за стола и, обойдя его, остановился возле дивана, над которым висела карта. — Если тебе будет интересно Зое обо всём доложит. Она любит о них рассказывать. Как и наблюдать за ними. — Это звучит жутко. — Как и выглядит на самом деле, — Эрвин показал рукой на карту, подзывая меня к себе и я нехотя спрыгнул со стола, подходя к нему ближе. — Ты знаешь, почему мы закрываем Подземный город? — одного моего взгляда хватило, чтобы понять, что его шутка не удалась. — Ладно, я просто решил уточнить. Прошло уже больше ста лет с момента, как мы разделились на колонии и закрылись от внешнего мира стенами, но заводы и станции, построенные на земле до нашего существования, до сих пор находятся в рабочем состоянии. Да, они работают автономно, но на атомных станциях находятся водохранилища для охлаждения ядерных реакторов и срок их эксплуатации подходит к концу. Несмотря на то что существуют бригады для восстановления системы водоснабжения и замены реакторов, когда те приходят в негодность, есть вероятность того, что планета будет заражена, как и люди, попавшие под облучение. Примерно на ближайшие лет шесть мы должны будем запереть себя под землёй. Каждое слово Эрвина ставило меня в тупик, но почему-то мне вспомнились слова Изабель, сказанные три года назад: «Мы не сможем спокойно спать и продолжать жить дальше, если будем знать, что конец света всё же неминуем». Так оно и произошло. Ни она, ни Фарлан, ни даже я не смогли бы просто позволить себе умереть, так и не попытавшись зацепиться в этом мире ещё хотя бы на мгновение. Хоть и Кенни часто думал, что мы заблуждаемся. Считал это слабостью. Мы никогда не давали ему возможности упрекнуть нас за это. Мы верили в себя, и эта надежда заставляла жить дальше. Несмотря на то, что судьба часто толкала нас в спину, заставляя падать. Благодаря нашей вере мы поднимались с колен, продолжая идти дальше. Именно поэтому мы всё ещё чувствовали себя людьми. И Эрвин увидел это в нас. То что в нём самом потихоньку угасало и делало совершенно бессмысленным дальнейшее существование. — И что требуется от меня? — Вступить в отряд Разведкорпуса и помочь в нашей миссии, — Эрвин указал на карту где-то за пределами Марлии. — На территории этой колонии находится пара станций, на которых успели заменить реакторы. — А в Парадизе? Смит прикрыл глаза и тяжело вздохнул, прежде чем ответить: — Экспедиция за стену №37 — доставка инженеров к атомному редактору — потерпела крах. Сейчас у нас в запасе есть пара десятков новобранцев, но пока на их помощь рассчитывать бессмысленно. — У меня есть небольшая просьба, — подняв голову, я стал прислушиваться к жужжанию флуоресцентной лампы. Ещё пару мгновений назад я даже не замечал этого звука, он был фоновым шумом, но именно сейчас помогал зацепиться за правильную мысль и не потерять её среди тысячи других. Эрвин отвлекся и повернулся, наблюдая за мной. Эта пауза в несколько секунд заставила его обратить на меня внимание. — Изабель и Фарлан не покинут стен хотя бы первую пару экспедиций. — А сам не боишься идти за стену? Боялся ли я по-настоящему? Думаю, нет. Меня лишь, как и любого другого из новобранцев, пугала неизвестность. Неизвестность того, насколько скоро буду сожран этой тварью за пределами стен и останусь лишь в памяти друзей и одним из снимков в папке «Экспедиция за стену №38». — Жду твоих дальнейших указаний, командующий. — Для начала тебе стоит отдохнуть и обработать раны, а то я начинаю чувствовать вину за то, что развязал руки Мику на расправу над тобой. — Напомню тебе, что ещё несколько часов назад ты называл меня отбросом, который должен сгнить, но никак не жить на земле. — Это была необходимость, — Эрвин провел рукой по волосам, будто пытался совладать со своими эмоциями. — Мне нужно было арестовать тебя, и, если бы ты бросился на солдат или меня, это бы только сыграло на руку. — В любом случае я уже здесь и согласен сотрудничать, — проведя языком по уголку разбитой губы, задевая рану. Во рту почувствовался вкус железа, и Эрвин протянул мне салфетки. — За это спасибо, но прямо сейчас я хочу вам помочь с переселением. — Сейчас ты пойдёшь в свою комнату и переоденешься в форму офицера, — обойдя меня за спиной, Смит открыл дверь кабинета и жестом указал покинуть его. — Ханджи или я сам приду за тобой через пару часов, когда нужно будет сменить военную полицию. Присутствие Мика рядом с тобой будет неизбежно, но сталкивать лбами я вас тоже не собираюсь. — Хорошо. Я буду готов к этому времени. Я вышел из кабинета, направляясь в сторону комнаты, которую так любезно выдал нам Разведкорпус, но по дороге Эрвин окрикнул меня: — Изабель и Фарлан пока останутся в корпусе. — Ни к чему было об этом меня предупреждать, — еле слышно добавил я, после того как скрылся за дверью своего нового дома. Как и пообещал командующий, мои друзья уже находились внутри. Я с облегчением выдохнул, понимая, что хоть где-то в его словах была правда. Изабель сидела на кровати, поджав под себя ноги, и, кажется, не сразу заметила мое появление, как и Чёрч, который измерял комнату шагами, держась за голову. — Отвратно выглядишь, Аккерман, — подняв взгляд, произнёс Фарлан. — Могу сказать про тебя то же самое. Я прошёл к кровати, стоящей у стены, и сел на неё, откинувшись на матрац. Он прогнулся под моим весом с характерным скрипом, и звук разнесся по тишине, повисшей в комнате. Все мы сохраняли молчание, изредка бросая взгляды друг на друга. Как бы там ни было, наши планы разрушились в шаге от того, как мы смогли их исполнить, и каждого это по-своему задело. Ещё находясь под землёй, мы строили в своём сознании прекрасное будущее, где не было места тьме и стены больше не окружали наш дом. Изабель хотелось увидеть другие колонии и побывать в их городах. В лучшем случае обзавестись за пределами стен семьёй и состариться, а о худшем она даже и не думала. Фарлан мечтал стать владельцем маленькой гостиницы где-то на берегу моря, чтобы гости, которые снимали в ней номера, могли любоваться восходами и закатами, ну и он вместе с ними, держа в руках бокал с дорогим алкоголем. Я же просто хотел выбраться наружу и плевать, что было бы дальше. В итоге мы стали наёмниками, выполняющими поручения исключительно для своей выгоды. Мы постоянно вступали в конфликты с военной полицией с тех пор, как попали на поверхность. И даже если им удавалось вычислить наше местонахождение, то вот с арестом у них ничего не получалось, даже когда на помощь пришли солдаты Разведкорпуса. И как мне теперь преподнести информацию, что мы стали одними из тех, кто нас презирал и ненавидел годами? Изи словно бы прочла мои мысли, потому что следующие её слова окончательно выбили почву из под ног: — Почему нас тут удерживают, братишка? — Потому что смысла убегать больше нет, — повернувшись лицом к стене, я прикоснулся к холодной, покрытой коричневой краской поверхности. Она хоть как-то отрезвляла, заставляя держать состояние в пределах нормы. — И хотим того или нет, но теперь мы станем частью отряда Разведкорпуса. — И кто же это решил за нас? — с непривычной сталью в голосе спросил Фарлан из другого конца комнаты. — Я своё решение на этот бред не давал. — Но дал я. И я же решил. — Прекрасно. Замечательно. Просто охренительно, я бы сказал. Чёрч явно был не в восторге, пока Изи, не понимая ещё происходящего в полной степени, просто переводила взгляд, смотря на нас по очереди. — Фарлан, у нас нет выбора. — Выбор есть всегда, и я в любом случае отдаю предпочтение сдохнуть с остальными на поверхности, а не помогать этим ублюдкам. Но ты решил всё за меня. —Думай, что хочешь. Я поднялся с кровати и направился к шкафу. Не хотелось выводить Чёрча и дальше, но нужно было сменить одежду на форму Разведкорпуса, чтобы пройти на поверхность с ними и понять до конца происходящее. На полках лежали несколько сложенных футболок черного и зелёного цвета, на нижней стояли три пары сапог, а на вешалках висели три куртки с эмблемой Разведкорпуса. — Леви, я не боюсь идти за стену или вступать в их отряд, но я им не доверяю, — голос Изабель звучал взволнованно, и она поднялась с кровати, направляясь ко мне. — Та девушка, что была рядом с моей камерой, улыбалась, глядя на то, как я умоляла её не выключать свет. А когда он всё же потух, она просто ушла. Фарлана избил офицер, тебя, я как вижу, тоже. В них нет ни капли человечности, а ты хочешь быть одним из них? — А в нас она есть? — спросил я, натягивая футболку на увенчанное синяками и кровоподтёками тело. — В тебе, Изи или в Фарлане? Ты убивала и грабила. Приносила горе в семьи, которые так же считали тебя монстром, как и ты сейчас считаешь разведку. — Я просто хотела жить... — Как и они, — оборвав её на середине фразы, я накинул на плечи куртку и направился к двери. Чёрч в одну секунду оказался рядом, хватая меня за плечо. — Так за что тебя избили тогда? У них такой обряд инициации? Или я чего-то не понимаю? Вопросы один за другим обрушились на мой и без того воспаленный разум, а Фарлан и не собирался сдаваться. — Мы составили о них неверное мнение, как и они о нас. А избили нас с тобой за смерть их друзей. Чёрч оглядел меня с пренебрежением, выпуская из своей хватки. — Ты сейчас похож на них. — Хуже. Я и есть один из них. — Но я не хочу быть офицером разведки, братишка, — Изабель обхватила себя руками. — Я не хочу оставаться в этом месте. — Я тебя услышал, Изи, — толкнув дверь, я вышел в коридор. — Ты предал нас и наши идеи. — Хорошо, Фарлан. — Ты даже не хочешь признать свою ошибку, Леви. Ну и проваливай, — прозвучало мне вслед, прежде чем я захлопнул дверь. Захотелось прямо сейчас пойти к Эрвину и попросить пару мест в Подземном городе ради них взамен на моё полное подчинение и безоговорочное повиновение приказам Разведкорпуса. Но дойдя до двери в его кабинет, я лишь обнаружил, что командующий в данный момент отсутствовал, и скатился от бессилия по стене, опираясь головой о шкаф с осветительными приборами. Жужжание флуоресцентных ламп по всему периметру коридора уводило в транс, становясь фоновым шумом за толстыми стенами из мыслей, которые не давали покоя. Какое бы решение я ни принял сейчас, в любом случае потеря друзей была неизбежна. Либо они будут по ту сторону Подземного города, либо возненавидят меня здесь. Ведь уже и без этого считали предателем. Просидеть на месте и нескольких минут не удалось. Я попросту не мог оставаться рядом с ними, поэтому, оттолкнувшись от стены поднялся, уходя в глубь коридора, где находились камеры. Корпус оказался намного запутаннее, чем показалось мне на первый взгляд. Но желание прийти в себя после перепалки с Фарланом было куда сильнее, чем держаться вблизи своей комнаты и знакомой местности. Я лишь пытался сделать как лучше не только для себя, но и для них. Даже если мне удастся поговорить с командующим, исход будет один: таким, как я и мои друзья, не место под землёй, ведь мы прогнили изнутри. Но с чего вся эта агрессия, ведь Фарлан и Изабель должны понимать, что лучшего исхода для наших судеб уже не будет. Смерть или жизнь — решать только нам. Петляя по этажам и многочисленным лестницам, я уходил всё глубже под землю, теряясь и не понимая, откуда пришёл. Пора было остановиться. Опираясь рукой о стену, я замер, зажмуривая глаза, прислушиваясь к монотонному жужжанию ламп, но впервые не услышал его. А свет по-прежнему горел. Тусклое холодное освещение заливало собой весь коридор, подсвечивая дорогу впереди. Раздался хлопок. Громкий. Оглушающий. Вспышка света, и тысячи мелких осколков от разбитой лампы полетели мне на голову. Звон битого стекла пульсировал в висках, скованный в маленьком пространстве коридора, отлетая эхом от стен. И только сейчас я начал понимать: меня поглощает темнота. Я один и слишком далеко до ближайшего источника света, который наощупь мне не найти. Ведь я ещё плохо ориентируюсь в корпусе. — Это было твоё первое необдуманное решение за последние несколько лет, которое вышло боком, — прошептал я себе под нос. Не отрывая ладони от стены, я медленно пошёл обратно, стараясь двигаться в том направлении, откуда пришёл. В подошву сапог впивались мелкие осколки, сопровождая каждый последующий шаг противным скрипом и треском стекла. Я даже не пытался выяснить, что стало причиной того, что все лампы в коридоре одновременно разбились. Единственное действительно важное сейчас — сохранить спокойствие и выйти на лестничную клетку, откуда тянулась тонкая полоса света, и я её разглядел, стоило мне подойти ближе. С того конца коридора раздался протяжный рык, сменяющийся еле слышным хрипением, но я не придал этому значения, продолжая идти вперёд. Просто воображение играет со мной злую шутку. Я за стенами Парадиза, а значит, максимум, что мне грозило, — это сойти с ума из-за собственной дурной фантазии. Но теперь хрипение сопровождалось хрустом стекла, словно кто бы то ни было шёл точно за мной. Оказавшись по на лестничной площадке, я бесшумно выдохнул, беззаботно радуясь тому, что шаги позади меня наконец-то стихли. Наткнувшись взглядом на один из шкафов, в котором хранились осветительные приборы, я взял налобный фонарь чтобы хоть какой-то свет всегда был рядом. И как только закрепил его на голове, обернулся. В дверном проёме виднелась фигура, напоминающая животное в человеческом обличье, и я точно знал, что именно оно стало причиной взорвавшихся ламп в коридоре. Нас с детства кормили рассказами, что бояться нечего, ведь стены, окружающие Парадиз, укроют нас от этих существ. Но то, что я видел сейчас, несомненно доказывало обратное. Оно наблюдало за мной, улавливая взглядом каждое движение, кое сопровождалось неодобрительным рыком. Сердце выстукивало бешеный ритм, отдаваясь гулким шумом в ушах, обещая разодрать грудную клетку и вырваться наружу. Это был страх перед неизбежностью. Ведь я так ни хрена и не успел за никчёмную жизнь, больше похожую на существование, а теперь просто стоял в ожидании своей смерти. Лампа над моей головой начала светить ярче, а потом резко лопнула, как и те, что были в коридоре, и я, не размышляя, включил налобный фонарь. Свет от него был сравнительно тусклый и бесперебойно мигал, но этого хватало, чтобы заметить как нечто, стоящее по ту сторону коридора, начало приближаться ко мне, стоило только освещению пропасть. Скрип раздался совсем рядом со мной, и, когда свет в очередной раз загорелся, я заметил, как оно сидело в нескольких шагах от меня, прячась от источника света. Оно словно готовилось к атаке, но у меня даже и в мыслях не было убираться отсюда, ведь для этого нужно было повернуться к монстру спиной. Свет снова погас, и раздался скрип стекла сопровождаемый рычанием, я присел и, нащупав самый большой осколок от разбитой лампы, выставил его вперёд. Всё моё движение заняло не больше пары секунд, но этого хватило монстру из темноты, чтобы достать меня. Челюсти сомкнулись на моей руке, впиваясь острыми клыками в предплечье. Резкая боль обожгла всю руку, но, когда свет загорелся вновь, монстр не исчез и смотрел, не отрываясь, потухающим взглядом. — Аккерман, — я почувствовал прикосновение к своему плечу. — С тобой всё в порядке? Только сейчас я осознал, что мои глаза были закрыты. И когда я открыл их, не заметил рядом ни чудовища, ни темноты. Лишь девушку в очках, стоящую передо мной на коленях, рука которой и лежала на моём плече. — Где я сейчас? — Как видишь в коридоре, возле кабинета командующего, — она усмехнулась, поднимаясь с колен, и отряхнула брюки. — Ты страдаешь лунатизмом или просто сильно любишь поспать? Я озирался по сторонам, всё ещё пытаясь найти монстра, но его нигде не было. Рука была в порядке и не запачкана кровью чудовища. Я попросту спал, а моё воображение после рассказов Эрвина и фото мёртвых офицеров сыграло со мной злую шутку. — Как зовут тебя? — спросил я у девушки, которая продолжала смотреть на меня как на сумасшедшего, а может, в её глазах я таким и был. — Ханджи Зое. Можно просто Ханджи. — Скажи мне, Ханджи, — я поднялся с пола, опираясь о шкаф с осветительными приборами, почувствовав резкую слабость во всём теле. — Ты никогда не задумывалась о том, что стены не смогут удержать монстров на той стороне и кто-то из них уже пробрался в Парадиз?