Злая мачеха

Нужна Синтия – ищи в конюшне. Это непреложный закон человеческого бытия, такой же, как зимние дожди и летняя жара. Сейчас её растрёпанная головка выглядывала из денника Бабочки. Девчонка наводила блеск на атласную чёрную шкуру и уговаривала кобылу не скучать в разлуке и хорошо кушать. - Разве тебе не нужна будет верховая лошадь? – я подошла ближе. - Крёстная пообещала нанять для меня смирную лошадку, матушка, - падчерица опустила глаза и вздохнула. Для Синтии «смирная лошадка» - это практически оскорбление. Девчонка выросла в седле. Папенька мотался по всей стране, как дикий кочевник, выискивая место, где ещё не наслышаны о его карточных долгах. Ребёнка таскал с собой, для бедняжки это было высшим знаком доверия… Вот чего не отнимешь у моего нынешнего супруга – умеет, сволочь, сладко петь и мягко стелить. А то, что спать приходится на голых камнях – так это, право, мелочи… Я до свадьбы понятия не имела, что у него такие долги и такая дочь. Пел в уши, что твой соловей, а я была малость не в себе после смерти папы. Хотелось сильного мужского плеча, чтобы чувствовать себя нежной птичкой, а не гарпией со стажем. Ну и попалась… птичка. Про дочку, правда, успел упомянуть – мол, ребёнок дома с няней. Я и представила ребёнка – лет трёх-четырёх, ну и ладно – не впервой мне чужих детей растить… А потом новоиспечённый муженёк подложил мне свинью. Точнее, голенастого чумазого поросёнка в самом противном возрасте и вдобавок – адептку культа Святого Папеньки. Пару месяцев я честно терпела все подростковые закидоны. В конце концов, ребёнок заброшенный, папа с придурью, у няни главный интерес – потрындеть с кухаркой… Потом моё терпение лопнуло. Синтия обучаться ничему не желала, зато хамила и дерзила на каждом шагу. Главный аргумент – «Папенька вам всем покажет!» Хм… И чего мне её папенька покажет, что я ещё не видела? Короче, мне всё это надоело, и я устроила супругу и падчерице очную ставку. Задавала вопросы, от которых святой папенька бледнел, краснел и переливался всеми цветами радуги, как южная ящерица хамелеон. И потихоньку до Синтии дошло, что денег у них с папой нет вообще, что живём мы исключительно на мои капиталы, что закладные на поместье выкуплены моим поверенным, что брачный договор составлен так, что супруг на мои деньги даже глянуть не имеет права. Что у Синтии нет никакого приданого – папенька всё продул в карты! Он бы и дочь родную проиграл, но за подобный заклад грозит кара от бога и каторга от короля. После этого разговора отрава глаз моих притихла и три дня не возникала. А потом, уяснив для себя, кто виноват, пришла ко мне со вторым сакраментальным вопросом: что делать? *** Где-то через неделю после родов, когда я уже малость оправилась и не ощущала себя разорванной до пупка, Хендрик подступил ко мне с серьёзным разговором. - Амариллис, я должен тебе сказать… - Ты передумал насчёт имён? - Что? Да нет, пусть так и будет, как мы задумывали – сразу обоих твоих родителей уважим. Райдо и Араминта – звучит красиво и сочетается хорошо. Но я не об этом. Я уселась в постели поудобнее и сложила руки под грудью. - Слушаю тебя. - Видишь ли, Амариллис… - Хендрик замялся и отвёл взгляд, а я не на шутку встревожилась. - Когда ты рожала… повитуха сказала, что не справляется, нужно звать знахарку… или сразу отца Херберта, потому что… - Я понимаю. Я сама думала, что не выживу. - Знахарка сделала что-то… было столько крови… Амариллис, она сказала, что выбора не было. Вернее был, но… Либо погибнешь ты, либо дети, а скорей всего – и ты, и малыши… Он снова отвёл взгляд. Набрал воздуха и выпалил: - У тебя больше не будет детей! - Почему? - Знахарка что-то повредила тебе внутри, когда доставала… - Ладно, Хендрик, не грусти, - я взяла его за руку. – Это на самом деле не такая уж плохая новость. Вообще-то ты у меня камень с души снял. - Камень с души? Неплохая новость? Амариллис, ты меня пугаешь! - Ну ты сам посуди. Я один раз родила и чудом выжила. А уж больно было – ты представить себе не можешь! Думаешь, я жажду вторично проходить через этот ужас? - Я – точно не жажду, - честно признался Хендрик.