Поезд из Киото

Итак, путём многочасовых размышлений, я все же пришёл к окончательному выводу, что сенсей не шпион. Почувствовал ли я облегчение от этого факта? Скорее нет, чем да… Ирука позвонил мне тем же вечером, по его словам, чтобы проверить правильность номера, хотя он должен был уже понять, что я не мог ошибиться в таком пустяке. А ещё для того, чтобы уточнить, на какой день ему все-таки планировать поход в ресторан. Я ответил, что любое воскресенье подойдёт, и в итоге мы договорились о встрече на следующих выходных. Но этого так и не случилось — мои планы были нарушены работой. Ибо в конце недели мне вновь пришлось ехать в командировку, на этот раз — в Токио. Что могло там стрястись на этот раз — ума не приложу. В последнее время жизнь преподносит мне разного рода сюрпризы. Не буду врать, что мне это нравится. Я не любитель сюрпризов, даже приятных. По мне так лучше, когда все заранее известно, учтено, запланировано и не происходит никаких непредвиденных обстоятельств. Нет, я не один из тех, кто боится перемен, теряется и не может оперативно сориентироваться в новой обстановке. Но я привык четко контролировать все сферы своей жизни, а в новых впечатлениях и регулярном получении дозы каких-либо эмоций — не нуждаюсь. Да, смена жизненных обстоятельств приносит новый опыт, но, как бы самонадеянно это ни звучало, я хочу сам решать, когда и какого рода опыт мне получать. И так, очередным субботним осенним утром я отправился на поезде в Токио. Погода на неделе резко изменилась и уже отчетливее чувствовалось приближение зимы. Рассвет выдался туманным и облачным, моросящий дождь сгущал и без того хмурую атмосферу. Мое настроение не зависит от погоды — я никогда не отличался сентиментальностью, но отрицать влияние природы на состояние человека было бы глупо — такова психология. Так и я сейчас отметил за собой некоторую рассредоточенность и отвлеченность внимания. Но я не стал поддаваться мимолетной меланхолии и тут же взял себя в руки — все же, я был на задании. И что-то мне подсказывало, что в Токио меня ждёт очередной сюрприз, но на этот раз не столь приятный, как на прошлой неделе. В сущности, я ничего толком не знаю об этой поездке, госпожа Сенджу намекнула лишь на секретность миссии, при этом в ее всегда твёрдом, прямом и безэмоциональном взгляде я прочитал легкую усмешку. После случившегося на школьном спектакле мы не говорили. И не потому что я пытался изобразить, что не заметил тогда ее присутствия в зале — просто у меня по-прежнему не было мотивации участвовать в ее провокационных изысканиях. Она самолично убедилась, что я не встречаюсь тайно с Мадарой, а что она подумала о моих отношениях с сенсеем — мне безразлично. Дождь усилился. По мере приближения к Токио на меня накатывало ощущение ностальгии и смутное чувство тревоги. Через несколько часов, проведенных в глубоких раздумьях, я прибыл в город своей юности. Странно: вся моя прошлая жизнь навевает воспоминания об Обито — в какую точку Японии бы я ни отправился, мне всегда будет что вспомнить. Но особенно ярко всплывают воспоминания именно в Токио… И тут вдруг меня осенило… И как я об этом раньше не додумался?! Разместившись в гостинице, я не стал терять времени и тут же отправился в офис. Чем быстрее я разберусь с этим делом — тем раньше освобожусь. Пора бы уже поставить этим играм конец, ибо это уже далеко зашло. Вскоре я убедился в том, что был прав. Мои подозрения подтвердились. Я понял, что это очередная хитроумная, но не очень, ловушка, искусно и трепетно подготовленная специально для меня. И прежде чем я попадусь в неё, мне должно убедиться, что комиссар все еще следит за мной. Только так можно будет положить точку в этом деле, чего бы мне это ни стоило… Ну что ж, идти по вновь оставленным крошкам, как героям «Пряничного домика», мне не требовалось, так как я сразу распознал план бывшего товарища и отправился к назначенному месту встречи. Не думаю, что таким образом он хотел показать, что недооценивает мой ум, скорее, он просто хотел запутать следы, но сомневаюсь, что у него это получится, так как он не знает Цунаде, как знаю ее я. *** Эпитафия на камне гласила: «Здесь покоится Обито из клана Учиха, любящий сын, надежный напарник и защитник Родины». — Звучит как оскорбление, не находишь? – обратился я в пустоту. — Не будь так суров, Какаши, в этом есть доля правды, — ответил мне знакомый низкий голос, принадлежавший никому иному как главному герою этого вычурного поминального места. Обито, все это время стоявший за большой гранитной сверкающей плитой, заботливо установленной безутешной матерью нерадивого сына, вышел и сделал шаг по направлению ко мне. — Ну надо же, все же додумался не приходить в образе «Мадары» и в той до безумия смешной маске. — За твоими колкостями скрывается глубокая печаль и обида, Какаши, я это чувствую… — Обито неспешно приблизился и положил руку мне на плечо. — Не прячь от меня свои эмоции. Я ухмыльнулся. — Не боишься, что тебя узнают? — Меня в таком виде не видел никто с тех пор, как я умер. Разве что только ты, — Обито продолжал играть, меняя тон голоса, что выводило меня на смех — неужели он и вправду думает, что эти манипуляции подействуют? — Как видишь, сентиментальность матери сыграла мне на руку. Я смотрел на фотографию маленького улыбчивого мальчика с черными волосами. Да, в этом ребенке невозможно узнать высокого блондина со шрамами на лице, стоявшего сейчас позади меня. — Ты, наверное, в курсе, что за мной следят. Кстати, спасибо тебе за это, — я сделал акцент на обращении. — Да брось, эта недалекая блонди не видит ничего дальше своего носа, она никогда не сможет доказать мою причастность. По сути, я чист, — я почувствовал, как Обито самодовольно улыбнулся. — Что насчет тебя… А что мне оставалось делать? Это был единственный способ привлечь твое внимание и заставить в итоге прийти. — Допустим. Я пришел. И? Что дальше? Мое время слишком дорого, Тоби, переходи уже к делу и заканчивай играть, — я стряхнул с плеча руку Обито и придал своему голосу раздраженности и небрежности. Это должно было вывести его из себя, а соответственно — на чистую воду. Насколько бы умен ни был Обито, но излишняя эмоциональность всегда была его главной слабостью. Так и случилось. Лицо его вдруг стало более серьезным, хотя ухмылка все еще не сошла с него, а глаза сузились. — О, я наслышан о том, на что ты тратишь свое драгоценное время, мистер шиноби! — провокация не возымела успеха — шиноби не повел и бровью. — Так что «игры» — это, скорее, твоя прерогатива! Я молча ждал продолжения эмоциональной тирады. — И, как ты уже мог догадаться, я навел справки об этом Ируке. Это обычный школьный учителишка, ничего криминального за плечами, даже не был замечен за произнесением бранных слов, так что можешь оставить его в покое, — он говорил так, будто делал мне одолжение и раскрывал истину, до которой я бы не дошел без его помощи, но в хорошо контролируемом голосе я все же распознал напряженные нотки. — Так ты за этим здесь?.. После стольких лет? — я повернулся к нему и был реально удивлен. Он смотрел на меня не мигая. Я знаю этот взгляд. Обито был серьезен, как никогда. Но в его черных глазах я открыл и нечто новое для себя. Доселе бесчувственные и холодные, теперь они отражали боль и печаль. Почему я не замечал этого раньше? Было ясно, что Обито глубоко несчастен. Но, к сожалению, я не могу ему помочь — он сам выбрал свой путь, который уже не пересекается с моим. — Обито… — я подошел и положил руку ему на плечо, как и он мне ранее, но без какой-либо двусмысленности — сейчас я был предельно откровенен. — Неужели ты еще не устал от всей этой суеты и вранья? Не думаешь, что тебе пора остановиться? Возможно, жениться, создать семью, подумать о продолжателях рода Учиха? На лице его возникла горькая ухмылка. Он отвел взгляд, а затем и вовсе отстранился и встал ко мне спиной. Я знал, что таким образом он хотел скрыть свои эмоции. — Это значит «нет»? — продолжил он ледяным тоном после непродолжительного молчания. — Разумеется. С чего ты вообще решил, что я вдруг соглашусь вернуться в Токио и вести с тобой твой темный бизнес? По-хорошему, мне надо бы сдать тебя. — И мы оба знаем, почему ты до сих пор этого не сделал. — Так вот что дает тебе причину думать, что я скучаю по былым временам? Ты ошибаешься. Я не сделал этого только потому, что это не входит в мои полномочия. Меня не касаются твои отношения с законом. — Я могу сделать так, чтобы касались, — он все еще был повернут ко мне спиной. — Ты ничего этим не добьешься. Обито… Я пришел сюда для того, чтобы положить твоим играм конец. Они меня ничуть не забавляют. Ты отвлекаешь меня от реально важных дел. — От посиделок в ресторане с учителем младших классов? С каких пор ты занимаешься такими пустяковыми расследованиями? Я уже сказал, что дельфинчик чист, так что, считай, я освободил твой выходной. — Это не касается моей работы. И да, это важно для меня. Странно, как порой в разговорах с другими людьми мы можем лучше понять самих себя. Я привык приходить к различного рода умозаключениям путем длительных раздумий или медитаций, но мозг имеет свойство обманывать сам себя. При живом же общении мозгу придется обманывать собеседника, а это уже трудозатратно. Мое откровение стало неожиданностью для нас обоих. Мне захотелось вдруг сегодня же отправиться домой, в Киото, чтобы успеть осуществить намеченные на завтра планы и убедиться в правдивости сказанных мною слов. Обито молчал. За этим молчанием не скрывалось ничего хорошего. — И советую тебе не делать глупостей. Иначе мне придется выполнить свое обещание. — Угрожаешь мне? — его голос был полон злости и обиды. — Предупреждаю. Как друга. Не впутывай Ируку сюда, это касается лишь нас с тобой. — Какаши, за кого ты меня принимаешь? Я не убийца, — за этим холодным тоном отчетливо слышалась угроза. И так, мне срочно нужно сосредоточиться, подобрать нужные слова и продумать план действий. Даже если я выложу всю информацию о нем Цунаде, не факт, что это его остановит, но точно раззадорит — не стоит вступать с ним в игру. И, если честно, я не готов предать товарища, пусть даже бывшего, пусть даже преступника. Так что придется рискнуть и поговорить на чистоту. — Да, ты не убийца. Я хорошо тебя знаю. Ты тот, кто готов пожертвовать жизнью ради напарника, ты презираешь человеческую глупость, трусость, низменные и жалкие стремления. Ты борешься с несправедливостью в мире, хоть и не можешь признаться себе в этом. И ты прав, полагая, что мы не сильно с тобой отличаемся. Мы оба, по сути, высокомерные идиоты, которые не видят ценности в жизни обычных людей и смысла в простых житейских радостях. Такими уж нас воспитали. Но, возможно, однажды ты переживешь такой опыт, который поможет тебе выбраться из этой пучины пустоты, обиды и злости. Я искренне желаю тебе этого. И наша схожесть как раз является причиной, по которой мы не можем быть вместе, иначе мы будем усиливать негативные качества друг друга и остановимся в своем развитии. Согласен, поначалу будет весело, но итогом этому всему будет просто тотальное опустошение, — я подошел ближе и после недолгого молчания продолжил чуть тише: — Друг, мне действительно неприятно видеть боль и разочарование в твоих глазах. — Не помню, чтобы ты был таким многословным. Какаши, с тобой все в порядке? Скрывает свою боль за иронией. Моя речь на него подействовала. — Теперь уже да. — Я понял, что, а точнее, кого ты подразумеваешь под «опытом». Но ты всегда был сентиментальным наивным дураком. Я не согласен с тобой и не могу одобрить твоих решений. — Хм, взаимно. — Ну, значит, на этом и разойдемся. — Пожалуй, да. Прощай, Обито. Ответа я не дождался и побрел под дождем к метро, чтобы доехать до офиса, закрыть уже наконец дело и сесть на ночной поезд до Киото. *** Признаться, приятно было увидеть его снова спустя столько лет. Но еще приятнее — осознавать, что я действительно свободен от каких-либо привязанностей к своему прошлому. Конечно, я пошел на эту встречу не с единственной целью. Мне нужно было покончить со всеми своими сомнениями, окончательно разобраться в себе. И я вынес из этой встречи действительно многое… Что ж, спасибо тебе, Обито, в очередной раз, за весь тот бесценный опыт, который я приобрел благодаря тебе. Доехав до дома под утро, я тут же завалился спать, бесстыдно нарушая свой четкий распорядок дня. Ничего не поделаешь — к несчастью, я не машина, и мне, как и любому нормальному человеку, нужен полноценный сон для ясности ума. Но, увы, вскоре мне пришлось встать, так как я вспомнил, что не уведомил сенсея о том, что сегодня вечером все в силе. Я набирал знакомый номер и почему-то был уверен, что Ирука не спит в столь ранний час. Гудок-второй-третий. Наконец к трубке подошли. — Алло, кто это? — спросил все же сонный голос на том конце провода. — Доброе утро, Ирука. Это Какаши. — А, ой, Какаши, не ожидал вас услышать в такое время, — голос сразу стал более собранным и волнительным. Могу поклясться, что сейчас он улыбается. — Я не разбудил вас? — Не-ет, что вы, я как раз готовлю утренний чай. А вы звоните уже из гостиницы? — Нет, Ирука, я звоню из квартиры в Киото, как раз для того, чтобы сообщить о смене планов. Сегодня вечером, как договаривались, буду ждать вас в «Журавле». — Обязательно буду. Спасибо, что позвонили, — вежливо ответил учитель. — Тогда до встречи. — До встречи. Ну вот и все, дело сделано. Думаю, пары часов сна мне будет достаточно.