Всё начинается с пельмешек

Сняв верхнюю одежду и обувь, они прошли в зал. Сам хозяин квартиры удалился на кухню за чашками кофе, скрывшись за углом, и оставив Чую одного. Вся обстановка мебели почти не изменилась с их последней посиделки, все осталось на своих местах, кроме совместных фотографий и множества стеллажей с бумагами и отчётами, которые стояли раньше по бокам. Чуя сел на мягкий, горчичного света, уже потрёпанный временем диван. Накахара помнит все, что происходило в этих стенах. Казалось, будто вчера они сидели в обнимку, облокотившись о него и смотрели интересное кино. Ностальгия, приятная, щекочущая где-то внутри. Он помнит ту уютную и спокойную атмосферу, которая царила в этой квартире. Он помнит, как они бесились и скакали на этом диване отмечая праздник, как дрались подушками на смерть, а после, от того же самого праздника валялись на пушистом коврике, отходя от похмелья. Все это осталось в закромах его сознания, под надписью «Не трогать», стараясь меньше об этом вспоминать, чтобы не дразнить себя в лишний раз и не напоминать о прошлом. Тут в дверях появился Дазай с двумя небольшими чашками кофе, и с грацией сел рядом, попутно закидывая ногу на ногу, не пролив не капли напитка. — Думаю, ты бы не стал меня звать из-за такой мелочи, — гость принял чашку кофе и сделал одни небольшой глоток, запрокинув ногу на ногу. — По-моему я тебе уже говорил, что просто соскучился по старому другу, и тем более мне безумно скучно, — Дазай расплылся в кошачьей улыбке, слега щуря глаза, - В моей однообразной жизни уже нет ничего интересного, все повторяется каждый день, меняется только число. Даже Куникида уже надоел. В нашем бюро ничего нового не происходит. Возможно остальные ещё не отошли от происшествия с Фёдором, но мне как то скучно без него,— он состроил самую унылую гримасу, выражая все безразличие и однообразие своего бытия, надув губки и скрестив руки на груди. — И я прекрасно знал, что у тебя в холодильнике мышь повесилась, — он слегка усмехнулся от удивлённого лица напротив, прикрыв рот тыльной стороной ладони. Все таки это выглядит очень смешно и мило, шатен еле сдерживался из-за всех сил, чтобы не засмеяться в голос. — Тебе. Скучно? — рыжая бровь на автомате поднялась показывая полное непонимание, — Это тебе то, человеку, который постоянно находит приключения на свою задницу, даже этого не желая? Ну раз тебе в агентстве скучно, зачем тогда уходил, спрашивается? — скороговоркой проговорил тот с полным не пониманием и некой издёвкой в голосе. — Да представляешь. Захотелось что-нибудь новенького. — И ты решил позвать меня? Оригинально, что сказать, — сарказм словно яд отравляет каждое предложение. Чуя прикрыл глаза сделав глоток напитка, демонстративно вздернув аккуратный носик. — Чу? Мафиози слегка приоткрыл один глаз: — Чего тебе? — А ты себе уже нашел кого нибудь? Или также одинокий волк? — Какая тебе разница, что у меня с личной жизнью? — он сказал это настолько медленно, чеканя каждое слово, довольно спокойным, на удивление, голосом, стараясь сразу не орать, а хоть немного держать себя в руках, — Я живу тебя не трогаю, давай ты тоже ко мне лезть не будешь? И вообще, к чему такие вопросы? Думаешь я к тебе вернусь? Вот это видел, — он слегка приподнялся и помахал пред лицом на против, средним пальцем. Рыжик уже не стесняясь согнул одну ногу в колене и прижимая к груди, а другой просто мотал туда сюда. Он же все-таки, как никак у своего бывшего кофе пьет, может себе позволить, не чужой человек. — Ну все, все. Я тебя понял, — Осаму выставил ладонь вперёд показывая что уже здался. Пусть Накахара и не показывал виду что он зол, от него в прямом смысле валит пар, и шатен это прекрасно чувствовал. Да, рыжик более менее научился держать эмоции под контролем, но порой уздечка слетает, — Пошли, гедзе¹ наверное уже остыли. За столом они сидели молча. Каждый думал о чем то своём, не замечая сидящего напротив бывшего напарника. Чуя не хотел приходить, а тем более общаться, просто покушает и уйдет восвояси. — Чуя… Рыжик, отведя взгляд от ночного пейзажа за окном, с недовольной моськой перевел его на слегка удручённое лицо шатена, смотревшее как-то из подо лба, немного склонив голову, яко бы <i «Что тебе от меня надо»> — Мне интересно, — выдержав небольшую паузу он продолжил, — Как ты вообще живёшь, после моего ухода? — почти шёпотом задал вопрос шатен. Он знал, что для Накахары это было самое тяжелое время. Но это будет уже не Дазай, если он не надавит на больную мозоль. Этот вопрос стал для Накахары острым и, можно даже сказать, решающим, как будто ему в еду подсыпали горький и острый перец. Он просто не знал, что сказать Осаму - то что он рыдал в подушку, вспоминая их вместе, как они дурачились, ссорились, мирились? Он думал, что все это будет продолжаться вечно и никогда не кончится. Но он бросил его, оставил и ушел ничего не сказав, такие как он, не достоин чтобы по ним убивались. — А что я могу сказать? — Чуя с самым преспокойным видом облакотился о стул, слегка улыбаясь, будто у него спрашивали как день прошел, — Ты сам как думаешь? — он указал вилкой на бывшего. — Нууу, — потянул тот — Даже не знаю? — Осаму, повторил поведение собеседника и так же облакотился о стул, заводя глаза вверх, притворяясь, что задумался, — Возможно ты долго не мог забыть меня. И ночи напролет упивался алкоголем и ревел в подушку, что собственно тебе и свойственно. «Да он чертов телепат!» — Подумал про себя Чуя. Вместо того, чтобы возмущаться или спорить, как обычно и бывает, он решил просто проигнорировать сказанное и выпить воды. Глоток прохладной жидкости, служил спасительным эликсиром. У Осаму в мозгу будто случился некий сдвиг. Будто одна его часть, которая отвечала за нормальное поведение, отключилась, отказываясь работать, на последок оставив лёгкую записку «Давай-ка, друг мой, натвори делов, которых будешь расхлёбывать целый год, а у меня отпуск. Чао» Чуя не помнил, как через пару секунд оказался прижатым к стенке, и только треск стекла об плитку привел его в сознание (благо стакан не разбился). Его глаза столкнулись с хищным взором янтарных глаз, смотрящих из подо лба, в которых играли красные огоньки страсти и предвкушения, так смотрит хищный зверь на свою жертву. Через эти глаза можно было увидеть отражение самого Сатаны, а черная оправа вокруг, словно окантовка бездонной ямы в которой играют коньячные огни. Зрачки максимально сузились, и напоминали кошачьи щелочки, и только от одного пронзающего, жадного взгляда тело бросало в лёгкую дрожь. Чужие руки покрыли хрупкие запястья мафиози прижимая, нет, вдавливая ещё сильнее в стену, не давая никакого шанса сопротивляться. Чуя не мог двигаться, его сковал шок и растерянность, ещё этот пристальный и пугающий взгляд, от которого сложно оторвать глаза. Он помнил эти глаза, именно так Дазай смотрел на своих пленных, и «подопытных», и Чуя прекрасно знал, что никто из них живым не возвращался. Он узнал, по этому взгляду, что зверь который долгое время спал внутри Осаму стал постепенно пробуждаться, он слишком долго бездействовал и вот теперь он почти вырвался на свободу и затаился где то за кустом. Лучше не делать никаких резких движений, не повышать голос и не злить, а то он может сорваться и потом просто так не отделаешься, он растерзает тебя в клочья. — Дазай — рыжик говорил тихо, почти шёпотом, пытаясь изо всех сил не наорать за такое хамское отношения с его стороны, указал взглядом на запястье, намекая отпустить, но видно шатен не чего этого не слышал, да и не хотел, — Отпусти чёкнутый! В доску аху…?! Все таки сорвалось, а он довольно долго и крепко терпел. Не успел он договорить, как его жёстко прервали, вгрызаясь в губы. Чуя чувствовал, что чужие зубы с жадностью кусают его язык и оттягивают нижную губу, оставляя во рту металлическое послевкусие крови. Он чувствовал как Осаму настойчиво пробирается в его рот языком, не давай никаких шансов отстраниться, придавливая его всем телом к стене, царапая губы верхними клыками, касаясь языком гланд и внутренней стороны щеки. Чуя все это чувствовал, ему было невыносимо больно и противно. На кончиках губ оставался влажный след, когда Осаму отстранился на пару минут, восстанавливая зрительный контакт, но потом с новой силой продолжить начатое. поцелуй получился терпким и довольно смазанным. Чуя даже немного поддался но потом вовремя опомнился и принял прежнюю враждебную позицию. Накахара не знал, что именно спровоцировало такое поведение Дазая, не заметили такую быструю перемену в смене его настроения. Рыжему хотелось вырвать от такого обращения к нему, что сейчас к нему относятся, как к секс-игрушке - только ради того, что-бы выплеснуть собственную нужду. Но все же он понимал, что это не Дазай, а всего лишь его мозг (или то, что отвечает за его поведение), который так истощался по Накахаре, и от этого ему становилось ещё противнее, ведь это всего чистое животное желание, а не искреннее чувство. Но Накахара не горел желанием прерывать пусть такой грубый и настойчивый поцелуй, слишком уж он соскучился по этим, некогда желанным губам. Да, он скучал по ним и старался как можно быстрее забыть и стереть их из своей памяти. Но тот самый первый поцелуй в подвале мафии, после тяжёлой миссии, когда они были ещё подростками и пробовали друг друга на вкус, очень осторожно и нежно, боясь спугнуть друг друга, не причинять сильной боли, боясь что, что-то сделают не так, оставил после себя незабываемые впечатления — это невозможно забыть не по каким причинам, это останется в память на всегда, тот трепетный и первый момент в жизни. Осаму было мало этого, он хотел больше. Всё это его возбуждало сильнее: беззащитный Чуя, который даже не пытается сопротивляться, его податливость, он будто разрешает делать с ним, что хочешь. И ему было мало этого поцелуя полного страсти и желания друг друга. Он настырно втиснул свою ногу между стройных ног парня, желая большего. Для Чуи это был уже беспредел. Надо бежать отсюда, иначе его изнасилуют здесь и сейчас, не оставя на его пятой точке и живого места, забив на все законы и то, что партнёр уже подзабыл что это такое. Чуя начал постепенно действать, если он потянет время ещё, то считай он от сюда раньше утра не выйдет. Накахара слегка приподнялся и резко поставив ноги на грудную клетку другого, так что ноги опирались о нее и согнулись в коленях, а сам Чуя на пару секунд повис воздухе опираясь логтями о стену, ловя на себе непонимающий взгляд напротив, после с силой оттолкнулся от бывшего партнёра, выпремляя колени, после того как Дазай отлетел на пол метра, рыжий ровно приземлился на ноги и ударися затылком о стену, а шатен упал на пол и ударился головой о угол стола. Осаму временно потерял сознание от удара, надо бежать с этой квартиры, пока он не очнулся и не помчался за ним, получать желаемое! Накахара хмыкнул представив, как за ним гонится Дазай в домашке (в шортах и длинной футболке из-под которых выглядывают бинты) и орет на всю улицу пытая попасть в него тапочком «Эй гребенная ты вешалка! Сюда прибежал, дай трахну!» Вот это, я понимаю, интересное зрелище... — Я тебе это просто так не прощу, — кинул на прощание Чуя, пулей вылетев из квартиры. Вот именно, что он велел, не касаясь пола. Способность всегда берёт своё, когда у главы исполкома поднимаются нервы, вместе с ним, а это бывает часто. Голубые глаза стали темно синего оттенка, в них пляшут огоньки ярости и бездушия, словно кусочки льда, мерцающие на солнце, что показывают через белые прорезы глубину синей реки. Эти глаза могут заморозить на месте стоит в них только всмотреться, как по телу уже бежит табун мурашек, они как зеркала в который отражается вся злость, корысть и ненависть человечества. О да, он был зол, сам не зная от чего. То ли от своей же глупости, то ли от Осаму, который не в силах себя сдерживать. Но ведь он сдерживал все это время, так почему же сегодня и именно сейчас он сорвался. Ничего не безгранично, и даже терпение, такого человека, как Дазай, который, казалось, выдержит все, и будет жить все сто лет. Выбежав из подъезда, и убедившись, что за ним никто не гонится, он направил свое лицо холодным струям дождя, зажмурив глаза, прохладные капли падали и разбегались по его лицу, медленно стекая по щекам, охлождая богояный румянец, капли словно слезы обрамляли его лицо, скапливались на подбородок и срывались на одежду Возможно он плакал, но мы это не узнаем, потому что за него плакало небо. Да и от чего ему вдруг лить слезы? Он же остался живой, с целыми конечностями и психикой. Вот только в сердце что то болезненные ёкнуло, почти не заметно, но ощутимой, будто кто то медленно провел по нему острием ножа, вроде боли не чувствуешь от тонкого лезвия, но зато потом, порез начинает неприятно жечь и зудеть, если не обработать вовремя. Скорее всего это треснули его надежды, и мелкими осколками впились в некогда пламенное сердце. Надежды того, что Осаму изменился за эти годы в агенстве, и хоть как то исправился, по настоящему, стал лучше чем его прежняя копия. Но, увы, он так и остался бабником и жалким кобелем, ища только где, или на ком спустить нужду, не думая о других. Нет, бывали конечно же и хорошие случаи, совершенные им в его жизни, не такой он уж и монстр. Но эти доли минут, когда он забывает всевозможные правила морали, как чёрное пятно растекается по всему листку, его, и без этого шаткой репутации хорошего и порядочного человека, такого как он уже ничего не изменит. На первом месте у них всегда стоит свое удовольствие и облегчение, а остальные так, потом что нибудь придумаем. С неба все ещё падали капли, разбиваясь о земь на тысячу мелких крупиц, которые сверкали золотом в жёлтом свете фонарей, они создавали тонкую пленку воды на асфальте, которая отражала все что на нее попадало, словно зеркало. Дождь начался не давно, раз лужи ещё не заполонили асфальт и дорогу, а значит можно спокойно идти не боясь, что ботинки намокнут. Накахара подставил свое лицо холодным каплям дождя запрокинув голову вверх и слегка зажмуря глаза, освежая разум и красные щеки пылающие огнём. Прохладный, влажный, ночной ветерок ненароком залетел в рыжую башку, что бы проверить там все как следует, избавить от ненужных мыслей и впустить свежий воздух. Его (ветерок) словно можно ощутить, он гладкий, как отполированный металл и холодный, а ещё немного влажноватый, но такой приятный и нежный, что не хочется его выпускать из рук. Сознание стало постепенно проясняться, и в одно мгновение капли вокруг Чуи остановились и застыли, а тело окутала красная пелена смутной печали. Капли сохранили свою округлую форму и их становилось все больше вокруг тела, создавая небольшой водяной купол вокруг него, словно барьер. Пару минут вполне хватило, что бы часть эмоций затихли, а рассудок освежился, смывая маленькую частичку той развратной грязи. Так он побрел до ближайшей остановки, где можно укрыться под навесом, все же идти почти сто с лишним метров с шарообразным водяным куполом как то странно. Ближайшая остановка оказалась не так уж и далеко, за соседним домом освещённая тусклым белом светом высокого фонаря, который отделял ее от непроглядной тьмы небольшим озерцом. Машин почти не было на дороге, а луну заволокло тучами, поэтому все было как в темной непроглядной комнате что даже носки ботинок не видно, благо Чуя уже привык к темным помещениям, и ему ничего не стоило сфокусировать зрение. Как только его голова оказалась под пластмассовой крышей, вся вода, которая накопилась вокруг, падает холодным водопадом вниз и разбивается на множеством брызг, как финальный аккорд музыкального произведения с эффектной концовкой. Волосы подсохли, стали пушистыми и более объемнее, что сильно бесило эспера, а одежда только чуть-чуть подсохла и неприятно липла к мускулистой груди. Чуя достал телефон и стал быстро набирать нужный номер. Руки все еще были влажными и оставляли на экране смартфона капельки воды, которые только усложняли работу. В его голове почему-то плохо все укладывалось. Казалось, что это было даже не с ним и не пять минут назад. Он не мог понять, почему же Дазай так резко сорвался? Накахара согласен, ничего не безгранично, но ведь он терпел, сдерживался. Хотя навряд ли он все эти четыре года не в кого не вставлял свой хуй. Скорее всего вызывал себе кого-нибудь и выпускал пар, как говорится, справлял нужду. А тут видите ли, подвернулся старый, добрый Чуя с красивым телом, которого желает поиметь почти каждый альфа порта, но ух как ему это дорого обойдется. Минимум - Накахара отправит наглеца посягнувшего на его прекрасные булки в недельную кому, да и то это только минимум. Поэтому работники мафии стараются не смотреть в сторону рыжей макушки, чтобы не дразнить себя и не злить омежку, лучше остаться с членом в штанах, чем без него и без работы. И кажется будто это не сам Чуя Накахара - Глава исполнительного комитета Портовой Мафии, прогибался под ним и стонал прося большего, как последняя шлюшка. О боже какой позор. Даже не верится, все это слишком по детски (да да конечно по детски) хотя им тогда то и было по 18 лет. Самый трудный возраст, когда хочется все попробовать узнать, ощутить что-то новое. А ведь Чуя сначала даже не хотел идти, но нет, ему же ему было любопытно, интересно, да и в каком то смысле он соскучился по Дазаю. Все же почти четыре года не виделись. Ту миссию против гильдии сложно назвать встречей, они просто пересеклись, их специально столкнули лбами, вот и все. Это было элементарное подчинение боссам. Возможно, они бы сегодня и пообщались, как старые добрые друзья. Вспомнили бы былые времена, обсудили последний новости, ну и конечно же просто бы насладились атмосферой друг друга, а напившись (обычно все их посиделки к этому и приходят) снова бы искали приключения на свои задницы, такие, как дайвинг в фонтане или же салки по крышам. Но Дазай не будет Дазаем, если что нибудь не испортит, в этом вся его сущность и заключается. Накахара же чувствовал, что это все неспроста, и обязательно будет той или иной подвох во все этом, что его просто так эта скумбрия к не себе позвал бы. Обязательно на то будет та или иная причина, вот что значит не слушать свое сердце и не поддаваться своей хорошей интуицией. Но ведь Чуя у нас упрямая горделивая сучка, которая в жизни никого слушать не будет и сделает так, как ему надо, в этом они с Осаму даже похожи. — Вот придурок, тебя чуть не изнасиловали, — тихо, почти шепотом, насмехаясь над самим собой, проговорил Чуя с лёгкой усмешкой, чтобы хоть как то вернуть ту самую пустоту в груди. Да, она ему нравилась, — эта блаженная пустота. Когда тебя ничего не волнует, а всю работу или действия, ты просто делаешь на автомате, не задумываясь. Можно подумать, что Накахара бежит от своих проблем, не разбираясь с ними, и просто забивая на них стараясь не вспоминать. Да, он порой на все забивал или откладывал, но только потому, что всю жизнь он боролся добивался, сражался и не когда не отступал от начатого, придираясь к каждому действию и устраняя все мелочи, нет, он и сейчас доводит все до совершенства без единого упрека, вот только уже не задумываясь. Грубо говоря, без души. Он немного устал от этого всего и лишь на короткое время залёг на дно, забивая на все и на вся, стараясь не забивать голову ничем и хоть одни раз в жизни спать спокойно, не думая о роботе. Его мысли прервал шум остановившейся, вполне не дёшевой черной Aston Martin DB9. Его вытянутый влажный капот отражал блеск тусклого фонаря, красиво переливаясь и впитывая в себя почти все оттенки серых зелёных и жёлтых цветов. С плоского лобового стекла стекали мелкие и крупные капли дождевой воды, оставляя за собой влажные дорожки следов, которые тут же убирались двумя синхронными дворниками. Тонированное темное стекло покрытое россыпью мельчайших капель медленно опустилось и показалось вечно недовольное и хмурое лицо Акутагавы. Его взгляд серых глаз был закрыт, черными очками в форме капель, по середине которых падал прямоугольник блик белая полоса блика, это даже к лучшему, иначе он бы он запросто превратил его в камень только одним взглядом. Пусть Чуя и не видел, но зато он прекрасно чувствовал, что он отвлёк брюнета от чего-то важного и тот всем сердцем и душой хочет прикончить начальника за испорченный вечер. Порой кажется, что Рю уже родился с таким лицом, и только изредка улыбался (улыбкой это назвать сложно и застать ее тоже большая редкость) или выражал наиграное лицемерие для виду, что бы не казаться бездушной тварью. Чуя обошел машину и с облегчением плюхнулся на переднее сиденье обитое новой, ещё не потрескавшейся кожей. Блаженно прикрыв глаза, наслаждаясь теплом включенной печки. И Накахара явно оставит после себя мокрое местечко. Чуя тихо открыл дверь своей квартиры, которая была не просто закрыта на трёх замках, но и ещё с отпечатком пальца, что бы уж наверняка никто из посторонних, да и простых подчинённых не смог проникнуть в его покои в который хранилась информация даже поважнее, чем в порте. Тихо, медленными шагами пройдя в небольшой прямоугольный темный коридорчик, предусмотрено сняв лакированные туфли и запульнув шляпу попадая ею прямо на крючок стоящей вешалки. Он старался все делать почти беззвучно, плавно шагая по гранитному темному плоду полу перекатывая ступню с пятки на носок, тем самым ускоряя шаг, поднимал подол плаща, что бы не шуршал. Чуя пытаясь услышать, тишину, а может быть и собственные мысли, которые кружились в его голове роем пчел, или мелкими и надоедливыми птицами, которые раздражают своим противным треском заставляя закрывать уши и бежать от них прочь. И почему это он чувствует себя, как провинившийся ребенок, будто из-за него все это случилось (не ну если подумать логически, то это, он пришел к Дазаю, а не, но к нему) хотя он сам же и пострадал, а точнее, пострадало его мнение о этом мерзком кобеле. Отсутствие звука и гул тишины оглушал, но мысли так и не могли разобраться по полочкам, а желательно их даже не распутывать, как старый бабушкин глубоко, а выбросить их все в мусорку, и дело с концом. Он так хочет вернуться обратно на час полтора назад и отказаться от этой затеи и дальше сидеть на подоконнике, лицезреть городскую суету и попивать, уже не горячий горький кофе, а изысканное вино, напоминающие свежую кровь, которая ручьями проливается каждый день, или же на полоску закатного солнца, дарящие свои последние лучи на сегодняшний день и плавно уходя за горизонт. Он не хочет вспоминать и разбирается, конечно зачем? Если можно оставить все как есть и просто забыть о случившемся, забыть и не вспоминать. А ведь раньше Чуя давал сдачи и пинка, чтобы больше не лезли. Так почему же сегодня он просто убежал, даже не попытался нанести вред Дазаю и ответный удар, хотя он и так его оставил без сознания, что в полное солидно. Чтож, час возмездия все равно настанет. И уж поверьте, это будет грандиозное зрелище и ярким представителем, которое будет показано только для этого потомка Тутанхамона. Накахара прямым ходом отправился в ванную, он замёрз, но не сильно и немного намок под дождем, все-таки заранее включенная печка сыграла свою роль. Да и расслабиться не помешает. Сняв с себя плащ болеро и жилет, он кинул их в стирку, дабы избавиться от этого противного горького парфюма табачного дыма и излюбленного виски, но раньше этот запах был для него самым прекрасным ароматом на свете. Включив теплую воду, и оставив набираться округлую джакузи из голубого стекла с белым гладким мрамором на углах. Широкие позолоченные бортики придавали ещё более богатый и роскошный вид. Пока набирается вода, он пошлепал на кухню кипятить чайник. Чтобы расслабиться и насладиться приятными пряными нотками имбиря, корицы и бархатистым привкусом нежного лотоса, ну и лимончик с мелиссой конечно. пути натягивая домашнею футболку с логотипом старой группы. Чайник уже почти закипел, и издал звонкий щелчок, оповещая о том, что пора насладиться горячим напитком. Послышался приглашённые блеск воды, от чего рыжик пулей полетел в ванну, выключив кран он с облегчением выдохнул садясь на угол джакузи, слава богу он не залил Тачихару, и вода не до конца наполнилась, оставляя пару сантиметров от бортика. — Ещё бы чуть чуть, и был бы скандал, а они мне сейчас не к чему, — он провел рукой по бортику, — Тачихара мне ещё нужен, — тонкие губы скривились в предвкушающей улыбке, с не очень то хорошими намерениями, но с идеальным, отточенным концом. Раздевшись окончательно, постояв с минуту возле воды на холодном и влажном от испарения кафеле, смотря как она немного волнуется, словно при лёгком морском штиле. Согнув ногу в колене и кончиком большого пальца поведя по теплой поверхности воды, от чего по спине побежали мурашки, он резко залез в ванну, плавно сползая вниз по шею и тихо вздыхая. Щёки покрылись мягким вишнёвым румянцем, а вьющиеся кончики волос намокли и прилипали к лопаткам. Теплая вода приятно обволакивая кожу, помогая расслабить мышцы и прикрыть глаза, ощутив себя в другой реальности. Становится тепло и уютно, словно мягкие мамины руки прижали к груди свое ненаглядное чадо, согревая искренней любовью. Выйдя из душа, Накахара уже не хотел не о чем думать. На лице сверкала ленивая улыбка, еле приподнимая уголки тонких розоватых губ, словно цветок весенней сакуры, мокрые волосы торчали в разные стороны, после мягкого полотенца и шампуня. Лазурные глаза поблескивали от света светильника, служившим единственным предметом освещения, отражая пустоту и спокойствие ночного океана над которым кружатся надоедливые чайки, в котором тонут многие люди стоит только пристально вглядеться в них (вот что ванна с человеком делает). Щеки раскраснели от пара и приобрели розовато — алый оттенок, намного ярче чем в самой ванной. С красивого подкаченного тела стекали маленькие крупицы воды, спавшие с огненных волос, они скатывались по рельефной груди огибая сосочки и по превосходному торсу и прессу, имевший все восемь кубиков и выделяющимся пёрышки по бокам. О таком прекрасном теле мечтает любой мужчина, да и не только мужчина, но и девушки. Стрелки настенных часов приближались к одиннадцати, а завтра снова в порт, причем с утра, а ни с вечера как обычно, так что наша рыжая бестия отправилась на кухню, пропустить свечек и со спокойной душой лечь спать. Налив в прозрачный округлый бокал горячий желтовато-янтарный напиток, напоминающий майский мед. Чуя сел на мягкое красное кресло с ушками и блаженно облокотился, держа бокал двумя руками и прикрыв глаза, тихо выдохнул и расслабляясь, от чего полотенце на бедрах немного опустилось. Кресло стояло прямо возле окна почти уходящему в пол. Вид из него был поистине прекрасным. Тучи уже почти рассеялись и только небольшими кучками гнездились на вершинах далёких гор и вулканов, открывая прекрасное полотно темного неба, покрытого россыпью серебряных веснушек сверкающими огоньками далёких звезд и составляя разные созвездия, многие из них яркие, дающие больше света и красоты, и совсем маленький почти не заметные затерявшейся в ночи светлячки, потерянные среди яркого света крупных звезд, но без этих маленьких точек ночное небо уже не казалось бы таким прекрасным и загадочным, как сейчас. Далёкие планеты кажутся драгоценностями темной пещеры. А ведь и в правду, очень похоже, как на темных стенах сверкают сталагмиты и сталактиты копирующие карту звёздного неба. На усыпанном блёстками темном фоне прямо по середине разместилась круглолицая полная луна, как самая настоящие императрица, восседающая на своем темном престоле и даря свет, освещая землю. Вокруг неё небо уже не кажется таким темным, как в далёких углах, а светлым, слегка желтоватым, цветом топлёного молока. Она находится прямо над высотками города, упирающаяся в небо своими острыми штыками. В далеке видны верхушки домов и зданий крупных организаций (мафия тоже туда относится). А внизу мигают и пестрят яркие огни магазинов и ночных клубов, преображая город, будто одевая его в новый вечерний красивый наряд. Переодевшись в черную пижаму, он плюхнулся звёздочкой в мягкую кроватку. О, как же он по ней скучал, по этому родному матрасику, который тоже много повидал в своей жизни. Прохладное бордовое покрывало, как же оно приятно освежает, пропуская по телу легкую дрожь. Сразу становится спокойно. И не успев расстелить свое ложе, рыжик тут же провалился в глубокий сон. *****