Всё начинается с пельмешек

      Парень неспеша шёл по ночному тротуару, вот только на ночь это совсем не было похоже. Нет той загадочности и темноты, которая олицетворяет это позднее время, ведь её синоним — тьма и мрачность. Но здесь, в бушующем и, некогда, незасыпающем городе, она была абсолютно иной. О том, что сейчас время близится к полуночи, напоминают только часы и однотонное темно-серое небо, кусочками виднеющееся над макушками высоких зданий. Не было видно драгоценных камней ночи, украшающие ее темный шлейф, в виде ночного неба. Тясячи и тысячи мелких и крупных звёзд, словно серебряная пыль или стразы, которые смотрятся только когда все вместе. Они сейчас должны быть очень яркими, учитывая, что сейчас осень и темнее уже поздно. Вывески различных магазинов и лавочек освещались самыми яркими цветами, стараясь привлечь внимании случайных прохожих, они убивали темноту, затмевали еë законное время и права, поэтому было светло как днём, если не ярче. Да и по моему, днём намного спокойнее, чем ночью. В обеденное время или после него нет всех этих везде снующихся людей, потому что они или на работе или сидят дома, но не сказать что улица совсем пустовали. Сейчас же когда рабочий день уже закончился люди наконец то просыпаются и выходят из своих домов. Кто-то пытается разговаривать по телефону, стараясь услышать собеседника сквозь шум толпы, отчаянно выкрикивая в трубку что-то несуразное. Кто-то куда-то спешит, смотря только себе под ноги, держа в руках черный чемоданчик, может домой, может и на работу, это не имеет особого значения. Вся эта толпа людей, идущая в одном направление, похожа на течение ручья, бегущего среди каменных острых порогов, вечно бушующий и, наверное, никогда не останавливающийся, всегда бегущий в одну сторону. Только лишь один юноша в черном плаще шёл поперёк этому живому течению из людей, совершенно в противоположную сторону, из-за чего другим приходилось его плавно огибать, а некоторые люди сталкивались с ним плечом, но быстро извинившись и бросив секундный взгляд в его сторону, продолжали идти дальше. Этот вечный поток окутал его и пытается затянуть с собой, подчинить своему одностороннему течению, но даже непрекращающиеся стычки с другими людьми ничего не изменили, и он по-прежнему продолжает медленно и спокойно идти в «неправельном направлении». А может быть наоборот? Может как раз эта огромная масса людей идёт не туда? И они просто ошибочно следуют какому-то глупому примеру или высказыванию, а парень входящий в единицы таких людей как он, идёт им наперекор, и как раз держит свой путь туда, куда лучше всего считает именно он, не какой то человек ведущий стадо словно пастух, навязывая свои мнения и мировоззрения. Возможно он, отбитая овечка, идёт на гибель, на минное поле, где тут же станет пищей для падальщиков, но это уже не известно. Увы, это так останется загадкой на долгие годы, идти против общества или вместе с ним в одну ногу. Возможно правильного и общего пути для всех на самом деле и нет, и надо уметь идти именно туда куда ты считаешь нужным, не смотря на толпы людей и ни на какую важную личность которая ей руководит. Все те люди, окружающие Рюноске каждую минуту его жизни прибывающей на улице, были для него как дешевые картонные декорации не имеющие лица, существующие только для того, что бы в городе не было так тихо и безлюдно. Что бы город, был похож на город, не только своими величественными постройками устремляющимися в высь, но и суетой и вечным шумом. Акутагава даже не пытался разглядеть их лица, или хоть немного попытаться узнать о их жизни, он не видел в этом кого то собенного смысла, все равно они для него так и останутся незначительными плоскими бумажками не имеющие лица. Хотя Акутагава и сам является такой же фигорой в чьихто глазах. Но мафиози чем то выделялся среди всей этой толпы, толи черным плащом, который подчеркивал не прерывный холодный взгляд, со сведенными бровями к переносице, смотрящий в некуда и не задерживающийся не на ком. Улица, по которой он щас идет, освещена множеством разноцветных лампочек, чьи цвета отражались на прохожих под ними, что делало толпу красочнее. В таком шумном городе редко бывает абсолютно темно, ведь даже глубокой ночью на улицах в ряд горят желтые фонари, возвышающиеся над землей, а где то буянют не спящие люди, думая что они властвуют над ночью. Что ж пуская так думают, главное что бы не поднимали очередной пьяный бунт под окнами, и не носились по дворам крича всякую околесицу. Только в самых отдаленных районах городка можно по настоящему насладиться ночью, отдаться ей с головой и пусть она тебя полностью поглотит и будет топить в своей темно синей жиже, где иногда мелькаю белые тусклые светлячки. Попадая в такие районы ты проникаешься…нет, не ты проникаешься ночью, а она проникает в тебя. И ты даже не замещаешь, как она успела окутать тебя своим шлейфом, веющий холодом и сыростью, а на ощупь как бабушкино колючее одеяло. От такого покрывла по спине проходят мурашки, поднимаются волосы на руках, но на самом деле, если поглубже залезть под этот неприятный плед, съежившись постараться немного пригреться в нем, то ты постепенно к нему привыкаешь, и он уже не кажется таким не приятным. Ты постепенно пониманимаешь, что он мягкий и теплый с не большими приятными ворсинками, из него уже не хочется вылезать, наоборот желаешь что бы она еще сильнее тебя в нем укутала, полностью утопила, отрезая от настоящего, и прикрыв глаза, ты ели заметно улыбаешься, тому что кто то, тебя ласкает и согревает, даря тепло, уют и блаженное спокойствие. Но вскоре, когда на горизонте появляются первые желтые разводы на голубом фоне, она плавно отступает, любезно отступая свое место утру. Солнечные лучи, красной дольки солнца, только показывавшейся из-за горизонта, пронзают ночной шлейф, выжигая на сквозь множество дырок, которые постепенно увеличиваются, поедая все больше и больше прекрасной материи, и не остановятся до тех пор, пока от него не останется никак намеков на его существование. Но лучи не в силах сжечь то прекрасное ощущение которое было на протяжении всей ночи. Но все равно, даже если и остались ее последние крупицы, становится тоскливо, как то пусто внутри и легкое морозное чувство пробирает до костей, но даже после ее ухода ты ощущаешь на себе легко теплоту ее мягко пледа еще некоторое время, но потом и он окончательно улетучивается, а пустота внутри становится все тяжелее, но вскоре уходит и она, под воздействием дня. Только в таких заветных уголках города, в серых, узкий улочках можно почувствовать все это, и обрести покой не спеша прогуливаясь. Именно чрез такие укромные места Рюноске любил добираться до дома, когда оставалось еще немного сил и не было сильно поздно, и эти силы и капельку времени лучше уж потрать на небольшую прогулку по темным, тихим улицам. Еще, он иногда специально отказывался от своего любимого автомобиля, так любезно подаренным Чуем на его день рождение, предпочитая пройтись пешком, чтобы найти решения для важного вопроса или проблемы, который мучил его уже не один раз. Во время прогулки как то легче думается, и мысли приходят в голову сами собой. Да и просто разобраться у себя в голове, расставив все по полочкам, некогда не помешает, особенно если в головной картотеки полный завал и множество желтых карточек лежат горой (хах карточное море проблем) заполнив все помещение, ждущие когда хозяин придет и все разберет по полочкам, а не просто возьмет их в охапку и выкинет в окно, наблюдая за кружащимися бумажками, падающие на землю, или уносящиеся ветром в другом направлении, а некоторые залетают обратно через другое окно, не желая уходить.… Гуляя, он обдумывал разные стратегии и решения, взвешивал все возможные стороны и случаи исхода, продумывал все ходы очень тщательно, стараясь не допускать промахов и тем более ошибок. Обычно он так думал исключительно над пробелами организациями, или над ответственными делами, которые ему поручили. Но стоит задуматься о том же вопросе, тяготившее долгое время, во время прогулки по одному из таких любимых мест, как решении приходит само собой, в голове будто то что то щелкает и вот он, долгожданный выход из ситуации. И этот самый выход, грандиозной проблемы, лежал у Акутагавы под носом, а он просто не воспринимал его в серьез, считая его слишком легким и вовсе не практичным, даже не рассматривая его как что то годное, но как оказалось, — это самый разумный вариант из всех которые он перебирал. Еще он любил гулять по этим самым улочкам и наблюдать за тем, как меняется природа. Как она перерождается год за годом и каждый раз во что то новое. Он до безумия любил мерно шагать и разглядывать живописные, тихие, городские пейзажи, вертя головой в разные стороны, иногда он даже чуть улыбался, сам того не замечая. Такие простые, без каких либо пестрящих, роскошно цветущих деревьев ретких сортов, ведь самые простые, такие как сакура и криптомерия, тоже могут быть по своему не обычны и красивы, превосходя глицинию и акацию. Серые не высокие дома, горящий в окнах желтый свет или тусклое свечении телевизора, редкие фонари, освещающие прямые улицы с немного побитыми дорожками, оранжевым светом, старые коты сидящие на столь же старых лавочках и возле пдъездах. Это все наливало такую приятную ностальгию, по тому что он когда то это видел, чувствовал, а может даже жил в этом самом уютном мирке. Но нет, но не когда не жил в этой атмосфере, он не может ее прочувствовать настолько глубоко, как ее жители. Атмосфера Рюноске, была же совсем другая, или роскошная, как сейчас, где он ездит на дорогой машине, питает уважение у коллег, и даже у своего нового начальника, живете в большой трехкомнатной квартире, наплоенной всякими техничными штучками, и выполненая по модному дизайну. Его квартира, находящееся в благополучном районе, сама говорила про себя, что никто ей не ровня и сравниться по стилю и новизне могут только покоя Джорджио Армани. Он может позволить себе абсолютно все что только захочет его не прихотливая душа. Но раньше он никогда даже не пробовал сахара, не спал на мягкой кровати, деля сове ложе вместе с бродячими собаками на черных мусорных мешках, постоянно воняющие крысами и сыростью. Вот два мира где он жили и живет сейчас, две полные противоположности, он не когда не знал жизни простых людей… Есть еще одна причина, по которой Рюноске любил возвращаться домой именно так, петляя по блаженным закромах города. В глаза не бьет яркий свет, не слышен гам толпы, вой машин и таки раздражающих вывесок, которые кажется скоро ослепят его, прежде чем он разобьет их. Но если свернуть в другие улочки, где нет всего этого, где царит ночь и покой, кажется Буд- то люди вымерли и остался только пустой город. А самое главное… там темно Брюнет привык к темноте, и даже у себя дома он редко включал свет, днем окна почти всегда зашторены плотными темными шторами, которые открываются только в пасмурную погоду и ночью. Почем-то темнота ему намного уютнее и даже роднее чем свет, в ней он даже ориентируется лучше чем при светлых лучах и может запросто найти в соей квартире какую нибудь махонькую штучку за спинкой дивана. Он чувствует себя в ней как в соей настоящей среде обитания, не опасаясь чего то, или кого то. Свет не слепит в глаза, и мало кто тебя может разглядеть во мраке, особенно когда ты с ней сливаешься и кажешься одним целом, в темноте намного легче скрыться от ненужных глаз, она будто оберегает от потусторонних, не нужных людей. Но, она как все любящая мать и «ангел» хранитель, так относится только к тем, кто по настоящему ей принадлежит. Для тех, кто был рожден в ней (точнее она породила), или полностью уничтожил сове светлое прошлое и присягнул к ее детям, стоя перед ней на одном колене и принося клятву, что его прошлого уже нет в живых. Портовая Мафия, да и все мафии в целом по большей части состоят из присягнувших к ей, некогда светлы и чистых душ, наподобие Тачихаре, и только малые единицы уже родились в ней, таки как Рюноске. Когда маленький Акутагава немного подрос и уже скитался по холодным улица, тогда он уже понимал, что он, не есть светлое дитё, и дорога на свет, исходящий откуда то сверху, ему закрыта самой судьбой. Возможно по этому он постоянно мрачный, вечно суровый как холодная зима, гордо именующийся дитем ночи. С большой и шумной улицы он резко свернул за угол, куда не дотягивается уличный свет. Узкая улица, по бокам которой высились такие же узкие дома, с погасшим светом в окнах, выложена кладками камнями разных размеров. Жилые старые дома из красного побитого кирпича, очень плотно прижатые друг к другу, что если не высматриваться в их фасад, с иногда выступающими дощатыми балкончиками, то можно подумать, что это одно длинное здание изгибающиеся под дорогу улицы. Таикие улочки сочень сильно напоминают средневековую Европу, особенно не ровными дорожками выложенной из камней, они душат всей этой изящной стариной каким то еле уловимым теплом и бедностью одновременно. Кажется, что вот здесь проедет экипаж (вот только он скорее всего застрянет на такой маленькой по ширине улице) пробегут живущие здесь ребятишки, завлекая всякими штучками толпу и хот как то зарабатывая себе на хлеб. Такие улицы, как машина времени переносят тебя в те года, когда они были построены. Такие улицы бережно хранят и помнят все, что в них происходило: как менялись люди, и стиль их жизни, что происходило в стране в целом и как это отражалось на народе. Если бы стены умели говорить, то они бы достоверно рассказали что видели, все что знают, все то что происходило на самом деле и как это выглядело глазами именно простых сметных. Но увы им остается толоко моча наблюдать за тем, что будет дальше и копить все эти воспоминания в себе, а ведь они могут рассказать то, со перевернет весь ход истории. Возможно оно и лучшему что мы не знаем всех подробностей которые тогда были. Как говорится, меньшей знаешь, крепче спишь. Не смотря на то, что было не так уж поздно и холодно, на улице, кроме мафиози, не было не одно живого человека, только кошки где то мяукают и прыгают по крышам, привлекая внимание, это шуршнаие можно было списать и на не сильный ветерок, но из-за домов, он сюда просто не проникал. На сколько бы сильно не были эстетичны эти улицы, Рюноске почему то тошнило от них. Из-за чего? Он сам не знает от чего они вызывают у него такую не приязнь. Может из-за того что они напоминают ему его предыдущий дом где он вырос, а может на него давят стены домов, точная причина не известна. Ускорив шаг и опустив голову, он спрятал подбородок в воротник плаща, старался как можно быстрее выйти с улицы. Когда он прошел закоулки, сократив себе путь и выйдя на тротуар граничащий с проезжай частью, то на его лицо упали пару капель дождя, на что тот задрал голову, всматриваясь в небо покрытое темными тучами, заслоняющие луну и прелесть ночного неба. За несколькими капелям последовали еще и еще. Резко запахло сырость, влажном асфальтом и немного мокрыми листьями деревьев. Прогулку сегодня придется отложить, так жаль. Парень сильнее закутался в свое пальто, его нос постепенно краснел, руки мерзли и пальто уже не справлялось, все-таки с дождем еще пришел и холод. В такие моменты как раз и спасает способность. Осмотревшись по сторонам, хмуря брови, он по быстрому ее активировал, пока Рюнеске не успел сильно промокнуть,. Расамон нависл над ним полу куполом, напоминая зонтик. С таким «зонтиком» он быстрым шагам направился в к ближайшему продуктовому магазину, который обычно находятся рядом с жилыми районами Забежав в небольшое здание, даже не заметив громкого хлопка двери за соей спиной, от чего женщина, стоящая у прилавка удивительно посмотрела на него, своими ярко накрашенными глазами. От увиденного, тетка немного приоткрывал рот и вытянула голову в перед, таращась на позднего гостя. Стряхнув с подол плаща воду, он обернулся и сначала даже не понял почему кассирша смотрит на него, как на Иисуса, но потом он вспомнил о своем импровизированном зонтике в виде черной головы ленточного зверя с красными глазами и ртом у него над головой. Он потом еще долго думал, как эту полную женщину инсульт не стукнул. Отвернувшись, он убрал Расемон, кинул короткое «здрасте» и «извините». Оперившись о стену и опустив плечи, он тихо откашлялся в кулак, после, достал телефон, и стал набирать номер знакомого таксиста. Дело в том что у Портовой Мафии свое такси для страховки и большей безопасности подчиненным, у большинства сотрудников, конечно же есть свои автомобили, но все равно, мало ли какие не предвиденные обстоятельства могут случится, да и свои люди на колесах всегда нужны. В этом самом такси работают свои люди, так у каждой группы людей они свои. К примеру у глав исполкома Тетсуя-сан. Раньше он состоя в рядах мафии, они с Рюро примерно одного возратса, а потом он ушел в отставку, из-за возраста да и по собственному желанию. Тетсуя- сан человек с большое душой, привтеливый и с юморком, всегда поймет ситуацию и даст нужный совет, он как хороший психолог, ему можно рассказывать абсолютно все и быть уверенным что он не осудит, наоборот, подскажет как быть. Ему можно рассказать даже самую постыдную и сокровенную вещь, котурую не удобно рассказать кому то ещё, боясь быть осуженным. Он знает о каждом исполнителе полностью все и крепко держит это в тайне, и даже под дулом пистолета будет молчать, хотя в таком случае весь исполком встанет за него и вспорет брюхо этой тваре, которая вдруг собралась обидеть их человека, как вшивой собаке. Иногда дедушка, как его называют коллеги, может угостить выпивкой в честь праздника, или когда без выходное положение, и горе хочется разделить только за саке. О том, что у него за сидением всегда лежит выпивка знают все кто приходил к нему за советом. В обще м, хороший человек, нечего не скажешь Пред тем как позвонить таксисту, Рюноске повернул голову в сторону девушки, которая уже не обращала на него не какого внимания, и продолжила смотреть какую то передачу по небольшому квадратному телеку стоящий где то сбоку, за прилавками. — На какой улице находится ваш магазин? — спросил он охрипшем басом, что предавало некую угрозу. Женщина с опаской посмотрела на парня, и сглотнув, проговорила адрес, все так же косясь на юношу. В знак благодарности, тот только кивнул и поднес телефон к уху. Тетстсуя-сан, сказал что будет примерно чрез минут десять, может меньше. По его сиплому голосу было понятно, что он уже давно спал. Акутагаве даже как то совестно стало, что он его разбудил, все-таки он уже не молод и ему требуется покой. У Рюноске в последее время просыпается совесть, по крайне мере к близким людям точно, за что Чуя его даже немного похвалил, сказав что он по немогу оживает, оттаивает после долгой заморозки Осаму. Вот только брюнет понятия не имеет из-за чего у него вдруг такой странный порыв, ведь большую часть времени его советь даже на горизонте не появлялась, а тут резко явилась, матушка. Скорее всего возвратилась она не по собственной воле, а при помощи одной очаровательной персоны, которая нагло влезла в его жизнь, не собираясь уходить. В принципе его не особо волнует, есть у него совесть или нет, главное что бы не отразилось на его работе. Что ж, раз ему все рано делать нечего, можно по зависать в телефоне и просмотреть ленту новостей в соц-сетях, накопившееся за долгое время его отсутствие, но он и не надеется на что то интересно или стоющие его внимания, но скоротать время как то надо, что бы не было уж так скучно. За простором фото своих сотрудников и разных пабликов с цицатками, он и не заметил как прошло время и с улицы послышалось гудок машины. Выбежав из магазина он тут же запрыгнул на задние сидение машины, дабы не промокнуть. — Еще раз здравствуйте — в впопыхах поздоровался юноша — Еще раз доброй ночи, — с улыбкой сказал дедушка, глядя на парня через стекло заднего вида. * * * Ацуши сидел на диване, сложив ноги по турецки, жуя какие-то орешки, из не большого блюда, которое он держал в другой руке прижимая к груди, что бы не дай бог все не упало на диван, отводя взгляд от экрана телевизора, который по совместительству являлся единственным освещением в доме, озаряя не большую комнату голубоватым свечением, которое постоянно менялось. Юноша смотрел какой то боевик-фантастику, который видел уже много раз, но все равно фильм захватывал его с каждым разом, как только он начинал его смотреть. Парень знал почти каждую реплику, каждое действе и сцену, что будет потом, и чем все это закончится. Но даже при том что он знал весь фильм чуть ли не на изусть, он снова и снова погружался в его атмосферу, которая кажется уже стала родной. Он на столько сильно затягивает Накаджиму, что тот уже не в силах оторваться от экрана, приходя в себя только в перерыве на рекламу, фильм полностью поглощпеь его, отрывая от реальности и перенося а свой собственный мир, заставляя переживать то, что переживают персонажи. Блондин даже не моргал и в принципе не двигался, а рот как то сам собой немного приоткрылся, парень будто застыл, заворожённый действиями на экране. Рука юноши сома собой опустилась в миску с едой, и как только он хотел съесть очередную вкусняшку, где-то со стороны входа раздался щелчок замка и ели слышный хлопок двери, на что парень немного испугано повернул голову в лево, пристально посмотрел на закрытые двери в гостиную, выжидая когда они распахнутся и впустят ночного гостя. Спустя пол минуты, его испуганный взгляд, плавно сменила нежная улыбка и он в новь возвратился к просмотру сериала, только уже без прежднего энтузиазма, с частым оглядыванием на дверь, ведь он догадался кто пришел, и этого гостя он ждал суть ли не весь день. Если бы в комнате сидел обычный человек, то он даже не расслышал бы через шум телевизора, как в дом кто то зашёл, тем более так тихо, что бы не нароком не спугнуть того кто находится в доме, словно вор проникший в чужое желье. Но Ацуши далеко не из простого десятка, и конечно же услышил потустроние звуки и по привычке настергеся, уже готовясь атаковать, но очень быстро расслабился, принимая это как за должное. По мимо хлопка двери, он четко уловил, медленные и тихие даже для его слуха шаги, хлопок двери в ванную комнату и шум воды. И вот одна из дверей в гостиную тихонько открылась и в комнату, словно тень, сливающаяся с темным углом, вошёл Рюноскэ, в серых домашних штанах и бледно голубой футболке на выправку, и как всегда без тапочек или носков тем более с мокрыми ногами. Ацуши конечно же обратил внимание на вошедшего, и еще больше уделил внимая его голые мокрым ступням, с презрение и неким укором, нахмурив лицо посмотрев с начала на них, потом в глаза брюнету, немо выражая свое недовольство и так же немо отчитывая за такое безразлично. Ведь заболеет и придётся его лечить, а болеет брюнет очень тяжело, учитывая его больные лёгкие. Акутагава, заметив из-за чего детектив такой недовольный, лишь тяжело вздохнув и опустив плечи, отвел взгляд куда то в верх, и на последок цокнув, ушел обратно. Вернулся же он в черных шерстяных носках, в белый горошек. Увидев изменения, Накаджима мило улыбнулся и легонько кивнул, одобряя.        Блондин был неимоверно рад приходу его сожителя, но ограничился коротким взглядом и кивком приветствия когда тот подошёл и чмокнкл его а щёчку чуть погладив по спине, после такого обыденного ретуала Ацуши вновь вернулся к просмотру фильма, который уже утратил всякую заинтересованность, с моментом прихода брюнета. Акутагава же плюхнулись на противоположный конец дивана от Ацуши, закинув руки на широкую спинку, туда же запрокидывая голову, широко расставляя ноги, и в конце облегченно закрыл глаза и довольно громко выдохнул. «Устал бедняга» - так и говорил сожалеющий взгляд тигра, направленный в его сторону. Дома тепло, приятно, освежающе. Все таки Теплый душ, лучшее средство что бы прейти в себя и согреться после дождя и верный, а так же и друг котрые поможет отдохнуть и расслабиться в рабочие будни. Накаджима не видя с противоположной стороны не единого движения за десять минут удивился, и придвинулся, что бы убедиться в том, что брюнет дышит, а не во временной отключке из-за усталости. — Сильно устал? «Тупее и очевиднее вопроса просто не придумать» — корил себя Ацуши. Придвинувшись ещё ближе, он встал на колени, сложив руки на ширине спинки и на них же устроит подбородок, все так же не отрывая взгляда от возлюбленного. На столь необычной вопрос, Акутагава приоткрыл один глаз, для убеждения того, что ему не послышалось, и как только он увидел любопытное лицо другого, в пару сантиметров от своего носа, он не волей вздрогнул, распахнув глаза и чуть отодвинулся в сторону. На такую реакцию Ацуши усмехнулся и нежно, чуть ощутимо коснулся своим губами лба другого, оставляя невесомый поцелуй. Акутагава лишь расслабленно снова прикрыл глаза, наслаждаясь минуткой нежностью. Ему до безумия нравилось когда Накаджима так нежен с ним и ласков, не предавая особого значения, тому, что раньше при любой встречи они были готовы порвать другого на части. Но такое происходило из-за незнания их внутренних личностей, которые на самом деле оказались очень приятные и так сильно подходящие друг другу, что их слепая ненависть ушла на второй план. То что было в прошлом, не капли не влияет на их бурные отношения в настоящем. Будто это не они сражались друг против друга, и мечтали что бы их соперник побыстрее сдох, но такое случалось из за нехватки времени и нормальных душевных разговоров в который ты так сильно проникаешься человеком , что уже жить без его присутствие в своей жизне не можешь. То что было совсем не давно, совсем другая история полностью отличавшаяся от той в который они участвуют сейчас. Они иногда слышали от Дазай- сана, что не плохо бы смотрелись вместе, то блевали, находя мельчайшие изъяны и убеждая своего семпая в обратном, на что шатен лишь тихонько смеялся. Но пока Осаму не знает о том, что его кахаи разделяют кровать, они все никак не решаются сказать ему это, хотя уже пора. Иногда они с улыбкой на лице вспоминают какие тогда были грандиозные сражения и стараются их вспоминать только в шутку, но все же волей и не волей, при очень сильных ссорах их равновесие летит по наклонной и снова начинаются домашние сражения. Вот только Дазай, который обычно усмерял этив всбешенных псов уже не поможет. Вообще Ацуши стал замечать что Дазай- сан стал каким то странный, да он по прежнему так же весел и так же играет на нервах, но иногда в его обыденных действиях может промелькнуть такое странное чувство тоски апатии, что только по этому коротким момента хочется броситься к нему на вырочку. Акутага был похож на выжитый лимончик, От умственных и физический нагрузок сегодня за день. Накаджима прекрасно понимал что брюнет, сильно устал, и ему как никому другому нужна ласка и забота, от чего хочется его приласкать и подарили нежные объятия, делясь свои теплом. Ацуши проявлял искрение сочувствие, глядя на исхудавшее тело, бледное лицо, залежи мешков под глазами и полное отсутвие делать что либо, так как сил оставались только что бы выпить чашку чая и завалиться спать. Даже не смотря на то, что Акутагава, злобный мафиози не щедящий никого и нечего, но таким он показывает себя только в окружения коллег и других людей, что бы придать больше грозности и влиянии. Возможно у него сложилось такое понятие, что если он будет себя вести как высокомерная бездушная сучка, на примере Дазая который обращался со всеми точно так же, при этом питая уважения то своих коллег и оказывая на них большое влияние. По началу, когда они только-только начали жить вместе, Акутагава даже не разрешал к себе близко подходить грозясь сломать ноги, но тигру его угрозы нечего не говорили, ведь до их сожительство они поддерживали, и до сих пор поддерживают хорошие отношения, которые длятся уже чуть ли не год, но даже учитывая то, что они давно вместе, Акутагава все равно не мог полностью расслабиться дома. « Мой дом моя крепость» и он не мог смериться с тем что в этой крепости «потусторонний» поэтому рабочий режим сурового Аакутагавы активируется автоматически. Понимая и принимая все это Ацуши не стал на него давить или начинать ссоры по этому поводу, так как знал что его возлюбленному принимать какие-то новые вещи очень сложно. Он привык жить старыми и давно приятыми для себя принципами, а тут вдруг в его дом, свитая свитых кто то, пусть даже и близкий человек но вторгатеся, соответственно на это вторжение у него происходит обратная реакция, что и проявляется в его суровом виде. Но со временим, его холодность постепенно отступала, и он не мог долго держать планку недотроги и злого буки, этот образ словно таял под теплотой лаской Накажджым. И как мы видим у него это получилось. Но это чудо произошло не так уж и давно, поэтому Ацуши ещё не до конца привык к тому, что после поцелуя не следует удар в ребре или в лицо, поэтому он старался все делать как можно невиннее и акуратнее Как только Ацуши отстранился и скрестив ноги, снова наблюдая за действиями на экране, Акутагава открыл один глаз и уставился на тигра, на котором играли голубые блики от телевизора. Конечно же блондина давно уже было пофиг на фильм, но так хотелось поиграть на нервах другого, дать немного ласки и надежды на что то больше, а потом взять и все это оборвать. Ситуация того, что он сидит как не в чем не бывало и терпит на себе угрожающий взгляд серых глаз, вызывала у него улыюку до самых ушей, но он пытался из-за всех сил ее сдержать, по прежнему сидя с серьезным лицом. Большую ласку придется как то заслужить, пусть в душе он и боролся с чувство принести ему тапочки и чашку чая, еще не настало время для такой изрядной заботы. Вскоре Ацуши смог спокойно выдохнуть, переставая чувствовать на себя угрожающий взгляд сожителя, сопровождающийся недовольным фарканьем. Если бы Рюноскэ не устал, то он бы сам подлез к нему и положив голову на плечо принялся легонько поглаживать по спине. Но сейчас его на столько сильно измотала работа, что он даже не в силах пошевелиться, а раз так, то с ним можно делать все что угодно, главное не переступать грань, иначе опят будет забастовка на месяц. Блондин повренул голову в сторону возлюбленного, с горечью в глазах смотря на это неподвижное бледное тело, он будто мернтвый лежит на этом диване, и кажется даже не дышит. Тяжело вздохнув и на секунду отведя взгляд куда то в строну, он бесшумно подполз ближе и в наглую сел на колени другого. Рюноскэ ту же приободрился и удивлённо распахнул глаза, резко подняв голову, смотря на лукаво улыбающегося Ацуши, который уложил свои руки на его плечи, чуть поглаживая спигу. Блондин лишь усмехнулся ожидаемой реакци, припадая к его губам и притягивая ближе, начиная массировать затылок. У обоих в груди, где-то под ребрами растекалось что то приятное, теплое и одновременно горячие, чуть покалывающие но все равно сладостное и нежное. Акутагава конечно же предполагал такой исход событий, и даже немо просил этого, он он точно не ожидал такого скорого исполнения его желаний. Но самое интересное, так это то, что Ацуши понял, что именно от него требуется, а ведь он мог подумать что брюнет просит еще один невинный поцилуйчик в лобик. Тем временем Накаджима углублял поцелуй, постепенно сплетая их языки, плавно подаваясь в перед, двигая бедрами на встречу, изредка царапая зубами сухие губки возлюбленного. Брюнет до сих пор находился в легком шоке от таких смелых действий, лишь подчиняясь приятному воздействию со стороны детектива и гладил своего возлюбленного по спине, забираясь руками под футболку плавно скользя по талии, оглаживая бока на которых выпирали ребрышки, притягивая ближе. Он так тосковал по именно такому тигрёнку, ласковому, немного наивному и постоянно требующий большего. У мафиози сносило крышу от всего этого. Как же он скучал по нему, как не скучал не по кому. Это маленькое хрупкое тельце хочется обнимать сильнее, целовать глубже, блуждать руками по торсу и не отпускать из своей хватки очень долгое время. Возможно они бы так целовались почти каждый день, если бы не Рюноске упрямство и горделивость. Ведь Ацуши намекал, и намекал очень упорно, а он его просто игнорировал, не замечал и всячески отталкивал не предовая этому особого значения и показывал свой характер по отношению к нему. Но сейчас это не важно. Акутагава , взяв инициативу на себя, с новой силой сжимая талию другого, придвигая к себе в плотную, понемногу спуская руки. Ацуши немного вздрогнул когда его губу слегка прикусили и оттянули, отвлекая внимая что бы по свойски устроить ладони на чужих бедрах. Но все же отвлечь от своих развратных действиях не удалось. Почувствовав свою задницу в чужих руках, Накаджима выгнулся в спине с громким протяжным выдохом, чуть поъожий на стон, разрывая поцелуй и чуть запрокидывая голову, так как его ягодицы , постепенно сжимали, можно даже казать массировали что доставляло смешанные чувтов. В груди будто то что то застряло , будто множество лезвий впились в нее, но это не доставляет ожидаемой боли, а на оборот похоже на что то тягучие и приятное. Но самое старенное то, что Ацуши не оттолкнул его, не стал как то ругаться и упрекать в извращенности, он в первые поддался ему, с охотой отвечая на его действия и давая ласкать себя, что для обоих было в новинку. Да он иногда сам проявлял инициативу но по большой части был отвергнут, а когда Аку лез к нему, то Ацуши соответственно отталкивал его, как бы мстя, вот такой вот замкнутый круг у них продолжался на протяжении чуть ли не месяца. Возможно это глупо, ведь тогда в проигрыше будут оба так и не получив то что желая , но за то будут при своей гордости. Порой лучше уступить, как нибудь податься что бы потом не получался вот такой вот круговорот. Но сейчас похоже их долгая вражда закончилась. Они очень сильно устали что бы держат планку гордости и независимости , им это обоим надоел. Акутагава в одно движение повалил Ацуши параллельно стянув с него футболку и бросив куда то на пол, смотря прямо в красное лицо и прикрытые газа, который тот, так и норовил закрыть тыльной стороной ладони, дабы избежать этого испанского стыда. Он прерывисто и шумно дышал ртом, ему будто резко перестало хватать воздуха, возможно от нахлынувшего возбуждения, от чего в штанах стало неимоверно тесно, или же от предвкушающих действий другого. Рюноске усмехнулся, такому милому и сексуальному лицу блондина, взял его руку, контрой он закрывал свое лицо, и преподнес к кубам, чуть целуя ее не переставая смотреть прямо в янтарные глаза. От таких спокойных и ласковых действий, не характерных для брюнета, Накаджима немного успокоился и перестал так часто дышать, убрав руки из рики любимого. Чуть приподнявшись на локтях чмокнул того в губы, сминая, попутно стягивая с него штаны, и как только их резинка достигла колен, он отстранился и толкнул Рюноске на диван, после усаживаясь на него бедрах и наклонившись , принялся блуждать языком по его телу, рукой сминая через трусы набухший член. Акутагава откровенно кайфовал от таких развратных действий со стороны любимого. От того как он играет своим горячим языком с его сосками, от чего по спине бегут мурашки. Мафиози прикусил губу сведя брови чуть запрокинув голову. Как же он этого ждал Ацуши постепенно спускался ниже, прокладывая мокрую дорожку от груди к паху, подцепил резинку трусов и спустил их, начиная рукой водить по горячему стволу иногда задевая головку, слыша томное дыхание и лёгкие стоны брюнета. Но тут раздался противный телефонный звонок, доносящийся с тумбочки стоящий возле дивана. Акутагава поняв, что звонит именно его телефон, испуганно раскрыл глаза и обернувшись посмотрел на свитявшейся экран экран гадждета, потом на Накаждиму , котроый тоже нечего не понимал, тут же престав ублажать любимого. Он тоже нечего не понимал, но надеялся что этот телефоны звонок не сулит о чем то плохом.