Посмотри в бездну

      Люди убивают, потому что хотят почувствовать силу, превосходство над другими, чтобы хотя бы на секунду ощутить себя богом или творцом. Даже раздавив крохотное насекомое, мы становимся убийцами, попадаем в этот бесконечный круговорот жизни и смерти. Мы все одинаковые, просто кто-то осознаёт это раньше остальных.       Я сидел на полу, прислонившись спиной к двери, и рассматривал свои окровавленные руки. Страх, сковавший моё тело и паника, парализовавшая разум, отступили, пропуская вперёд что-то новое, до этого неизвестное мне. Я знал чья это кровь, хоть и не помнил, как она оказалась на моих руках. Я был уверен, что сделал это сам без чьей либо помощи. Сделал, наконец, то, что давно хотел. Лелеял в мыслях, на задворках сознания, как убиваю его, как заставляю замолчать, как вижу его страх передо мной. Но… ведь это неправильно? Это плохо, так нельзя…       Медленно поднявшись, я снял одежду и вышел из комнаты в душевую. Там клубился пар, и я практически ничего не видел, лишь очертания стен. Воздух был сырой и горячий, как в сауне, и я чувствовал, как пот вперемешку с чужой кровью стекает с моего тела. Мне было хорошо, я очищался.       — Я ждал тебя, — голос Мунджо ласково обволакивал со всех сторон, и я завертел головой.       Он показался в клубах пара и был тоже обнажён, как и я. Приблизившись, мужчина остановился напротив, глядя мне в глаза.       — Я хочу тебя. — Даже мой голос стал другим, наконец-то он мне нравился.       Губы Мунджо растянулись в улыбке и, сделав ко мне шаг, он поцеловал меня. Язык проник в мой рот, и сознание окончательно поплыло. Меня накрыло эйфорией, я физически чувствовал, как клетки моего тела стремятся к нему, хотят слиться в единое целое. Мунджо углубил поцелуй, и всё смешалось воедино: пар, вода, кровь, наши разгоряченные тела.       Я протянул к нему руки, стремясь обнять, но они прошли насквозь, как через призрака. Тут же отскочив, я уставился на него во все глаза.       Лицо мужчины менялось вместе с окружающим пространством. Время остановилось, и душевая, затянутая белым паром, пошла рябью и трещинами, как стекло. Отдельные куски падали, а за ними появлялись до боли знакомые стены. Мунджо застыл восковой фигурой, его лицо плавилось, как дешёвая пластиковая маска, обнажая передо мной ещё более знакомые черты.       За какие-то секунды всё изменилось: я стоял в коридоре четвёртого этажа и смотрел на собственное отражение в старом, обгоревшем от пожара зеркале.       Я медленно выдохнул и закрыл глаза. Голова снова закружилась, меня затошнило. Я окончательно потерялся, и в пространстве, и во времени. Собственные ощущения казались какими-то далёкими, действительность ускользала. Я больше не понимал, кто я и где нахожусь, точнее, в каком из дней, что реально, а что нет.       Лапуля, ты не должен сопротивляться.       Его голос больше не пугал, я привык к нему. Теперь не было никакой разницы, реален он или звучит только в моей голове.       Снова открыв глаза, я застонал от боли, меня будто переехал автобус. Воздух был странный, незнакомый. Мне потребовалось немного времени, чтобы прийти в себя.       Я лежал на асфальте рядом с мусорными контейнерами. Была глубокая ночь, воздух был разряжен после дождя, а запах, показавшийся мне незнакомым исходил от цветущих кустов азалий, что росли рядом со свалкой мусора.       Я приподнялся на локтях и попытался встать. Через какое-то время мне это удалось и я привалился к стене. Лицо было разбито, так же как и костяшки на руках, болели рёбра. Видимо, я с кем-то подрался, но совершенно этого не помнил. Оставалось надеяться, что я никого не убил. Джехо…       К счастью, меня не ограбили. Я нащупал в кармане телефон и набрал номер шефа трясущимися пальцами.       — Да?! — хриплый голос огласил всю округу. Включилась громкая связь и мне не удавалось ее отключить. Окровавленные пальцы бесполезно скользили по стеклу смартфона.       — Джэхо, ты как? — спросил я, дрожащим голосом.       — Ты совсем рехнулся? Время — третий час ночи! — заорал он.       — Я просто…       — Слушай меня! Мы с Джиын теперь вместе, и тебе больше не светит ничего! Не смей меня будить по ночам! И на работу можешь больше не приходить! Идиот! — он закончил свою гневную тираду и отключился, а я с облегчением выдохнул.       Он жив. Значит, ещё не все потеряно. Этот кошмар просто в моей голове и нигде больше. Нужно просто уйти. Собрать вещи и уйти. Плевать куда, просто уйти из «Эдема».       Шатаясь, я пошёл по улице в неизвестном направлении, нужно было найти остановку. Озираясь по сторонам, я вышел из переулка и оказался на широкой дороге. Вдруг из-за поворота выехала полицейская машина и, осветив меня фарами, остановилась, преградив мне путь.       — Поднять руки! — из авто выскочили два полицейских и направили на меня оружие.       Я оторопел и, ничего не соображая, поднял руки.       — Я ничего не сделал, — пробормотал я. — Это просто сон, я ничего не делал.       — В участке поговоришь!       Меня грубо скрутили и усадили на заднее сидение.       — Что происходит? — спросил я, когда машина тронулась.       — Ты что, пьяный? — угрожающе спросил водитель. — Или наркотики употреблял?       — Что?.. Нет, — тихо ответил я и замолчал. Голову пронзила вспышка боли. Я зажмурил глаза и упёрся лбом в подголовник. Да что со мной такое?!       Полицейские под руки завели меня в участок и буквально швырнули на ряд стульев. Несмотря на поздний час, народу было много, но голоса тут же стихли, стоило нам войти.       — Это он! Тот психбольной!       Я сфокусировал взгляд на компании из трёх парней и прищурился. Их лица казались смутно знакомыми, но вспомнить не получалось. Они были сильно избиты, кровь сочилась у одного из головы довольно сильно, и он прижимал ко лбу полотенце.       — Так, — напротив меня за стол уселся полицейский и уставился на мои документы, которые предварительно забрали те, кто меня задержал. — Юн Чону, 27 лет… Вроде, ты приятный парень, зачем ребят избил? — посмотрел он на меня. — По тебе и не скажешь, что сильный такой.       — Избил? — пробормотал я. — Это не я. — Я… не помню.       — Они втроём врут что ли? — рассмеялся мужчина. — Это серьёзное преступление, ты знаешь? Тебе грозит тюрьма, если они заявление не заберут.       — Это не я! — я вскочил на ноги, но меня тут же усадили обратно.       — Можешь договориться с ними, — пожал плечами полицейский. — Извинись и предложи им материальную компенсацию.       — Но у меня нет денег, — простонал я и опустил голову. Я зацепился пальцами за кромку стола и наклонившись вперёд, положил голову на свои руки.       — Я заплачу. Это мой друг.       Я даже не удивился. Просто повернул голову и медленно поднял взгляд. Мунджо приветливо смотрел на копа, не обращая на меня никакого внимания. На его лице блуждала приветливая улыбка, а глаза светились чуть ли не любовью. Полицейский сразу поднялся со своего места и побежал кланяться.       — Проходите, проходите! Парень ваш друг, да? Он немного проказник, с другими ребятами подрался. Вы уж скажите ему, что это нехорошо.       — Непременно, — Мунджо кротко кивнул и опустил глаза.       — А вот и парни, — коп махнул в их сторону рукой. — Давайте, я сам с ними поговорю? Вы присядьте, подождите меня, пожалуйста.       С широко раскрытыми глазами я наблюдал за развернувшимся спектаклем и обалдевал от того, как мой сосед влияет на людей. Я тоже был под впечатлением после нашего знакомства. Он показался мне тогда удивительным, не таким как все, впрочем… это недалеко от истины.       Мунджо облокотился на кромку стола рядом со мной, скрестил руки на груди и посмотрел мне в глаза.       — Пора домой, Чону.       — Что ты сделал со мной? — прошептал я. — Я ничего не помню, я уже ничего не понимаю, я… Это вообще реально? — я осмотрелся по сторонам. — Это правда?       Мужчина испытующе смотрел на меня и молчал.       — А сам как думаешь? — так же тихо спросил он.       — Зачем?.. — мой голос сорвался и я замолчал. — Что ты хочешь от меня? Зачем это всё?!       — Тише, — он ухмыльнулся и отошёл от меня.       Вернулся полицейский, они быстро о чем-то переговорили и, раскланявшись, расстались. Кто-то расстегнул мои наручники, и мы с Мунджо вышли из участка.       — Прогуляемся. Тебе нужен свежий воздух, — он был серьёзен. Я молча поплёлся следом.       Уже светало, и ночная прохлада покидала сонные улицы. Я шёл, смотря себе под ноги, стараясь ни о чем не думать. Мысли относительно прояснились, но анализировать что-то я не хотел, да и сил на это не было.       — Ты сходишь с ума, — вдруг сказал Мунджо. — И это обязательно произойдёт, если ты не примешь себя.       — Нет, — я мотнул головой. — Хочешь, чтобы я убил кого-то? Так я приму себя?       — Ты умный, мне это нравится.       — Я не стану этого делать, — я вздохнул. — Я не убийца.       — Твоя книга… Ты пишешь про меня? — спросил мужчина. — Или про себя? Тебя привлекает это. Тебя тянет ко мне. Почему до сих пор отрицаешь это?       Я остановился и посмотрел на него. Наверное, впервые он говорил со мной серьезно и открыто.       — Я не стану никого убивать. Лучше себя убью, если дойдёт до такого.       — Уверен? — усмехнулся он.       — Да.       — Не мешает проверить, не так ли? — он дёрнул бровями, и я увидел, как в его глазах разгорается огонь. — Дома тебя ждёт сюрприз.       Я молча взирал на него. Вряд ли на моем лице отразилось хотя бы удивление, но внутри поднялась буря. Сердце заколотилось, а пульс участился.       — Идём? — Мунджо улыбнулся и, сделав шаг мне навстречу, протянул руку.