Посмотри в бездну

      — …Чону! Чону! Эй, парень!       Меня кто-то сильно тряс за плечи.       — Да что такое с этим бездарем?       — Нужно ему врача вызвать, — вступил женский голос.       — Какого ему врача? От жары плохо стало.       Я кое-как пришёл в себя и открыл глаза. Лица, склонившиеся надо мной, расплывались, меня мутило.       — О, смотрите-ка, очнулся, — Джэхо помахал у меня перед лицом рукой.       — Ты жив? — прохрипел я.       — Совсем дурак? Что за вопрос глупый? — возмутился он. — Или крыша поехала?       — Шеф, не ругайте его. Видите, ему плохо.       — Где ему плохо? Вставай, бездельник!       Он рывком поставил меня на ноги, и я вцепился в стол, пытаясь удержать равновесие. Медленно перед глазами всё прояснялось. Кто-то подал стакан воды, и я осушил его залпом.       — Я домой пойду, ладно? — пробормотал я.       — Иди. Толку от тебя нет никакого, — шеф всплеснул руками и ушёл.       — Проводить тебя? — участливо спросила Юджон.       Я помотал головой, поднял рюкзак с пола и, шатаясь, ушёл из офиса.       На улице стало только хуже, на работе хотя бы кондиционер был. Я добрался до остановки, сел, в стоявший там автобус, и привалился лбом к стеклу.       Невыносимо. У меня не осталось сил. Больше не осталось ничего.       По инерции я вышел из маршрутки и тяжелыми шагами отправился в «Эдем».       С каждым шагом в гору идти было всё сложнее. Выбившись из сил и не дойдя до кошивона двадцать метров, я привалился к бетонной стене и съехал по ней вниз.       Солнце палило, как в Аду, пригревая и без того больную голову. Я чувствовал, как капельки пота скатываются по лицу и шее прямо за ворот футболки. Протянув перед собой руку, я уставился на свою дрожащую ладонь, затем перевёл взгляд на потрескавшийся асфальт под ногами и горько усмехнулся.       Говорят, воля способна изменить даже линии жизни на ладони. Это точно не про меня. Я всегда думал, что я сильный, что отучусь, перееду в Сеул, найду работу и буду помогать маме с братом, потом женюсь на Джиын и всё будет хорошо. А сейчас… Я больше не вижу никакого будущего. Сплошная темнота.       Закрыв глаза, я погрузился в приятное забвение.       — Ты совсем расклеился, лапуля, — спокойный голос обволакивал мой разум, успокаивал своим холодом.       Я открыл глаза и в полумраке грязной комнаты разглядел Мунджо.       — Где я? — прохрипел я, с трудом разлепив слипшиеся губы. Во рту стоял привкус крови.       — Дома, — ответил он и улыбнулся.       Я лежал на светлом стоматологическом кресле в какой-то обшарпанной комнате, обвешенной толстой прозрачной плёнкой, как на скотобойне. Тусклый свет падал с коридора, создавая ещё более жуткую атмосферу.       — Что ты сделал со мной? — я хотел поднять руку, но она оказалась привязанной к креслу.       — Ничего, — мужчина ухмыльнулся, — пока что.       Меня вдруг посетила страшная догадка, и я судорожно провёл языком по зубам, но не заметил, чтобы там что-то изменилось, однако кровь во рту не давала покоя. Я задёргал руками и ногами, которые тоже были зафиксированы.       — Отпусти меня!       Мунджо склонил голову на бок и заглянул мне в глаза. Он изучал меня, как хищник. Наблюдал за своей пойманной добычей и снисходительно смотрел на её жалкие, заранее обречённые на провал попытки выбраться из ловушки.       Я ещё раз дернулся со всей силы и обессиленно откинулся на подголовник, закрыв глаза. Это всё. Больше не могу. Плевать, пусть делает, что хочет.       — Закончил? — тихо спросил он.       Не ответив, я сжал зубы и приготовился. Я не знаю точно, чего именно ожидал от него: скальпеля в горло, отрезания моих пальцев, пыток бормашиной. Да чего угодно. Я, правда, смирился. Надеялся лишь на то, что мучения не продлятся долго.       Я вдруг почувствовал, как прохладные пальцы коснулись моего запястья и сняли фиксаторы, затем то же самое произошло с другой рукой. Приоткрыв глаза, я наблюдал за его спокойными движениями. Он делал это явно не в первый раз. Я замер на кресле, не решаясь пошевелиться. Вряд ли он отпустит меня просто так. Снова проведя языком по зубам, я сглотнул скопившуюся во рту слюну.       — Ты ударился, когда падал. Поэтому там кровь, — Мунджо посмотрел мне в глаза. Он скрестил руки на груди. В своей неизменной чёрной кофте с длинными рукавами, скрывающими шрамы по всему телу, и с белой кожей, он выглядел, как приведение. — Люди такие хрупкие, — медленно проговорил он и, поднявшись, навис надо мной.       Я молчал. В опасной близости от его лица я не мог нормально соображать. Взгляд, то и дело возвращался к его приоткрытым губам. Приподнявшись на локтях, я прильнул к нему и коснулся своими. Мунджо замер на секунду и сразу же отпрянул. Он с удивлением смотрел на меня какое-то время. Потом отошёл на пару шагов и нахмурился. Я слез с кресла и встал напротив.       В коридоре послышался грохот и смех.       — Иди к себе, — бросил мне Мунджо и кивнул на дверной проём.       — Тебя не волнует, что я могу пойти в полицию?       — И что им скажешь? — усмехнулся мужчина.       Я поджал губы. Он был прав.       В комнату забежали близнецы и уставились на меня.       — Но-о-о-венький! Ещё живой! — удивлённо воскликнул один из них, и они громко засмеялись.       Я молча вышел в коридор четвёртого этажа и спустился к себе в комнату. На удивление, в голове прояснилось, больше не было никакого тумана. Я вдруг ясно понял, что мне нужно сделать.       Включив ноутбук, я сел на стул и открыл файл с начатой книгой.       «Контраст, что создавал тандем его души и внешности был колоссальный: чёрные волосы обрамляли красивое лицо с ярко выраженными пухлыми губами, тёмные глаза погружали в себя и плавили сердце, которое, по идее, должно было застывать от одного взгляда в них, изящные бледные руки с тонкими пальцами создавали волшебную музыку днём, а по ночам забирали жизни. Он был льдом — холодный внешне, и пламенем — душой, давно полыхавшей в Аду. Им восхищались, называли творцом, но только он знал, что на самом деле создавал… То была не музыка жизни, а мелодия смерти, пронизанная красотой жестокости.       Я хотел его, хотел раствориться в его совершенстве и испорченности, хотел окунуться в его мир с головой, узнать его мысли, попробовать их на вкус.       Мне не хватало его рук на себе, звучания его голоса в собственных мыслях, его глаз, смотрящих прямо в душу и видящих мои пороки, скрытые даже от меня.       Он стал моей зависимостью, плохой привычкой, наркотиком, от которого я хотел избавиться, но в глубине души отчаянно желал обратного».       Я откинулся на стуле и, задрав голову, уставился на грязный потолок.       Чего я хочу на самом деле?..       В комнате было темно. Ночь пришла как-то внезапно. Получается, полдня я просто просидел на стуле. Монитор раздражающе слепил глаза. Я перечитал текст, обречённо вздохнул и опустил экран. Зазвонил телефон. Чёртов Джэхо…       — Да, — ответил я.       — Ну, как ты, друг? — усмехнулся он в трубку.       — Лучше.       — Давай встретимся, выпьем соджу, поболтаем, — предложил он. — Есть у тебя в районе приличное кафе?       — Около остановки есть «Красный дракон», — пробормотал я. Его идея приехать в Инхён Бу мне не понравилась — слишком близко к общежитию.       — Тогда через пятнадцать минут подходи туда, я уже в такси еду.       Я убрал телефон и поморщился. Встречаться с ним я не хотел.       Кафе располагалось на узкой улице между двух жилых домов. Улица освещалась так плохо, что я всерьёз беспокоился, как бы не свалиться в какую-нибудь канаву по пути. Запахи тоже были соответствующие.       — И это самое приличное место здесь? — сразу начал Джэхо. — Ну и район ты выбрал. Садись.       Он занял нам стол у дальней стены в кабинке из деревянных ограждений. Я сел на низкую лавку и молча уставился на него.       — Соджу?       — Не хочу, — я отрицательно покачал головой, и он остался недоволен таким ответом. Подозвав официанта Джэхо заказал сразу четыре бутылки и несколько закусок.       — Ты всё-таки с начальником сидишь, — сказал он, разливая алкоголь по рюмкам.— Отказываться против правил.       — Ты зачем позвал меня? — нахмурился я.       — А что, повод нужен? — удивился мужчина. — Как у Джиын дела? Не против, если я приударю за ней?       Я молча смотрел на него и не знал, что ответить.       — Я…       — А вот и она, — Джэхо встал с места и помахал.       Я обернулся и увидел Джиын. Она шла к нашему столу.       — Привет! — девушка быстро чмокнула меня в щёку и уселась рядом. — Хорошо, что выдернули меня! На работе просто кошмар!       — Начальница с ума сходит? — спросил Джэхо, наливая ей соджу.       — Да. Снова! Ведёт себя, как идиотка, — девушка фыркнула. — Уже не знаю, как быть. Не уволиться ведь.       — Понимаю, — он усмехнулся. — Приходи ко мне работать. Обещаю, что буду хорошим боссом.       Они рассмеялись, и чокнулись, совершенно забыв о моём присутствии, словно сидели вдвоём. Вдруг рядом со мной кто-то приземлился. Я резко повернул голову и во все глаза уставился на Мунджо.       — Что ты здесь делаешь?..       — Это кто? — тоже удивился Джэхо.       — Мы соседи, — улыбнулся мужчина.       — А… — протянул Джэхо. — Соседи значит… Он один из тех психов, про которых ты говорил? — обратился ко мне начальник.       — Да, один из них, — Мунджо обворожительно улыбнулся, а я похолодел. Он откинулся на спинку лавки и вытянул ноги под столом. — А ты, наверное, Джэхо? Тупой начальник с работы?       Я застыл с отвисшей челюстью.       — Тупой?.. — процедил Джэхо и сверкнул глазами в мою сторону.       — А кто ты? На лице ведь написано, что идиот, — Мунджо залпом выпил соджу из моей рюмки.       Джиын встала с лавки и села на свободный стул напротив, рядом с Джэхо. В её глазах читалось недоумение, она переводила взгляд с меня на моего соседа.       — Чону, так нельзя, — наконец произнесла девушка. — Джэхо помогал тебе, на работу взял, а ты его грязью поливаешь за спиной.       — А ты лучше что ли? — Мунджо резко наклонился к ней над столом.       — Так, хватит! — Джэхо вскочил из-за стола и ткнул пальцем в Мунджо. — Я не позволю оскорблять меня, тем более какому-то психу!       — И что же ты сделаешь? — спокойно спросил мой сосед.       — Пойдём-ка на улицу!       — Нет! — я встал со своего места и замахал руками.       — Успокойся! — заорал Джэхо. — Я уложу его в два счёта.       Мунджо поднялся на ноги и оказался выше его на голову.       — Идём?       Джэхо замялся, но кивнул.       — Чону останови их! — Джиын всплеснула руками, но они уже пошли на улицу, и нам пришлось двинуться следом.       На свежем ночном воздухе пыл Джэхо поубавился, он явно нервничал. Встав в боевую стойку, он буравил оппонента взглядом, но руки предательски подрагивали. Мунджо просто замер напротив и склонил голову. В его глазах застыло предвкушение, а на губах блуждала улыбка. Джэхо сделал неуклюжий выпад, а Мунджо грациозно увернулся. Это повторялось несколько раз, пока мой бывший друг не выбился из сил.       — Ладно, — он поднял ладони перед собой. — На сегодня хватит. Пойдём, Джиын. Нет никакого желания общаться с этими… ненормальными, — он протянул ей руку, и она, на секунду замявшись, ухватилась за неё, бросив на меня виноватый взгляд.       Я видел, как они прошли до конца улицы и сели в одно такси. Кажется, с ними было всё кончено. И с моей работой тоже. Мунджо куда-то исчез, а я в одиночестве отправился домой. Снова начала болеть голова.       Мне плохо спалось. Было жарко, я постоянно просыпался с чувством тревоги, что-то не давало мне покоя. Мне снились кошмары, из которых я никак не мог выбраться.       Утром я проснулся от того, что меня мутило, я свесился с кровати и меня стошнило. Потом кое-как сполз с неё и лёг на пол, подтянув ноги к себе. Руки были липкие. Разлепив глаза, я посмотрел на свои ладони и похолодел. Они были до локтей перемазаны кровью.