Дракон Севера

Костер весело плясал в ночной тьме, разгоняя холод; рыжие языки жадно лизали хворост и иссушенную плоть мертвых деревьев, освещая четыре человеческих силуэта, устроившихся возле огня. Джон, чистящий Длинный Коготь промасленной ветошью, нет-нет, а поглядывал на дремавших напротив него Джейме и Бриенну. Историю их путешествия он уже знал - частично от Тирзис, невесть каким образом оказавшейся в курсе всего происходящего в Вестеросе, частично от самих участников событий. Нет, нельзя сказать, что он не понимал мотивы своей мачехи – спасти Арью и Сансу он хотел не меньше ее – но вот средства исполнения… «Сменять льва на сбежавшую волчицу и птицу с подрезанными крыльями – сделка, способная позабавить разве что безучастных богов», - фыркнула дракониха, выслушав немного отрывистый рассказ их «пленников». Посмотрела в непонимающие глаза своего лорда, вздохнула – и перевела свои слова: - «Твоя младшая сестренка удрала из города еще в день казни Эддарда. На твоем месте я бы побегала в белоснежной шкуре твоего четвероногого друга по северным лесам…» Коротко выдохнув, парень еще раз проводит тканью по благодарно греющей пальцы валирийской стали, счищая последний бурый потек с металла, убирает клинок в ножны. Короткий шелест и щелчок заставляют мужчину и женщину едва заметно вздрогнуть от этого звука, но они не просыпаются. Старые боги, сколько же еще они будут вот так дергаться при каждом его резком движении? Почти сразу вспомнился Кварт и его правители, лебезившие перед ним со смесью ужаса и благоговения. Тогда Сноу списал это поведение на южные традиции изнеженных народов – но теперь, наблюдая за сдержанным уважением пополам с опасением, веющим от спасенных, он впервые ощутил… тревогу. Что, теперь каждый человек, с которым пересекутся его жизненные пути, будет вести себя подобным образом? Неужели это его судьба? - Это – бремя сильного, - негромко отзывается на его мысли дочь Черной Луны, осторожно пристраиваясь рядом с Джоном и, отведя непослушную прядь за ухо, улыбается краешками губ. Золотистые глаза чуть грустно сощуриваются, делясь сочувствием и… пониманием? - Люди всегда будут смотреть на тебя, словно на восходящее солнце. - И мой брат тоже? - мрачно интересуется парень, откладывая верное оружие в сторону. Тирзис коротко вздыхает, выдыхая струйку дыма: - На этот счет я бы не стала беспокоиться: дети рода Старков не лебезят ни перед кем… Но людей чести, способных не склониться перед превосходящей силой, оставаясь верными себе, действительно не так уж много. Тебе придется привыкнуть к подобному поведению. - Звучит не слишком-то приятно. - К сожалению, наш мир довольно жесток, - мягко смежив горящие золотом глаза, дракониха чуть небрежным движением выдергивает суховатый стебелек травинки и в задумчивости прикусывает его белыми крепкими зубами. - Невозможно поменять его полностью – хоть это не значит, что нужно прекращать попытки… Ночной ветер бархатистыми крыльями погладил по голове сидящих у костра полуночников, игриво подхватил светлячки-искры, умчал к темным небесам. Чуть прищурившись, дочь Черной Луны окидывает взглядом серебрящиеся в тусклом свете месяца сосны – и, выдохнув в ночное небо тонкую струйку дыма, неожиданно начинает рассказ: - Когда-то давно, на заре времен по степям Эсосса бродил кочевой народ, звавший себя «валарис». Они молились звездному небу да быстрым ветрам, пасли лошадей, воевали с соседними племенами и не знали ни городов, ни письменности. Но они изредка отправлялись за Пестрые Горы, прямиком в Красную Пустыню и к Четырнадцати Огням, где в стародавние времена были драконьи гнездовья. Кочевники высоко ценили темную драконью кость, прочную чешую, из которой они делали свои легкие доспехи… Но, понятное дело, драконы не собирались отдавать их без боя и в огненных песках не прекращались поединки меж людьми и крылатыми ящерами. Валарис славились своей силой и ловкостью; а о «драконобоях» и вовсе ходили легенды. Люди, способные пробить копьем драконьи нагрудные пластины или отрубить им голову, были статны и красивы: даже сами драконы любовались ими, считая эти племена своими сильнейшими противниками, ставя их выше огненных червей, сфинксов, свирепых гарпий и смрадных демонов. Во взаимных битвах проходили века и оба народа все лучше узнавали друг друга. И вот однажды сын вождя одного из племен валарис, молодой квахари по имени Рейенис ехал на своем коне по землям Долгого Лета – погнавшись за барханным котом, он потерял свое племя среди бескрайних степей и теперь искал его. Но проезжая мимо одной из красных скал, он заметил, что две бронзокрылые гарпии напали на драконье гнездо и пытаются растерзать выводок драконят, по каким-то причинам оставленных матерью. Будучи человеком геройского склада характера, пылким и доблестным, он предпочел спасти детенышей своих заклятых врагов от гнилостных порождений пустынных миражей и поразил гарпий из своего черного лука. После этого его путешествие продолжилось: день перемежался с ночью, но следы его родичей скрывались в высоких травах. А на пятые сутки само небо содрогнулось от грома могучих крыльев и самый огромный из драконов, которого он видел в своей жизни, опустился перед ним на четыре когтистых лапы… Джону немедленно вспомнился залитый дождем и кровью день, когда Тирзис впервые показала перед ним свое истинное обличье: благоговение, смешанное с трепетом и чуть боязливым восхищением: словно перед ним во всей пугающей красе предстал лесной пожар. Да, он хорошо понимал чувства этого молодого парня, к которому словно с самих небес слетело это порождение огня и ветра – потому что ему самому пришлось почувствовать их. - Рейенис вскинул было копье, готовясь защищаться, - дочь Черной Луны задумчиво вытягивает когтистыми пальцами пылающий уголь из пляшущего пламени, любуясь игрой лижущего головню огня. - Но дракон сложил крылья, окутался пляшущим маревом – и спустя мгновение на месте огнедышащего ящера встал статный мужчина в богатом черном доспехе. И заговорил с ошеломленным человеком, словно со своим сородичем. Он назвался Стираксесом, сыном Луны, оставившей звездную твердь в ночь его рождения. Когда человек вежливо спешился перед крылатым хозяином небес и спросил, зачем тот прервал его путешествие, дракон сказал такие слова: «Я видел, как ты спас от смерти моих молодых собратьев; видел твою доблесть и твое благородство. Я уже давно наблюдаю за вашим народом, как за возможным союзником: вы страдаете от нападений соседей и вашей разобщенности; мы – от гарпий и демонов. Если наши народы объединятся, то во всем мире не найдется силы, способной противостоять нам, кроме самих богов». Стираксес предложил им смешать кровь, чтобы свить воедино смертное и бессмертное, разделив их лучшие качества. И Рейенерис согласился. Так на земле появился первый валирийский лорд… …не буду рассказывать тебе подробности – но спустя полгода все «валирис» из племени первого драконьего наездника заключили союз с драконьем племенем. Еще через два года сплоченный валирийский народ, собравшийся воедино, подмял под себя все окрестные племена и, собравшись вместе, построили в горах земли Долгого Лета свой первый город – Валирию. Через пять лет появились еще два – Тирия и Орос. А спустя десять лет Валирийская Империя выплеснулась всей своей мощью огня и доблести… Девушка ненадолго замолкает – а потом, подняв на своего лорда золотистые глаза, тихо интересуется: - Как ты думаешь, что произошло с Рейенисом? Сноу слегка озадаченно сводит брови, не понимая этого неожиданного вопроса – но потом, вспомнив предыдущий разговор, чуть неуверенно спрашивает: - Ты хочешь сказать, что его соплеменники… Головня с тихим хрустом рассыпается в прах от слишком сильного нажатия когтями драконихи. - Именно. Когда ты побеждаешь судьбу, выходя из пещеры с головой монстра в руке, гордый и радостный – первое слово, что ты услышишь от недавних врагов и вчерашних друзей, будет «милорд». Когда Рейенис понял, что его сила отдаляет его от своих соплеменников, было слишком поздно: пропасть разверзлась и не могла свести свои края обратно. Поэтому он оставил своих родичей, создав Совет Крыльев и выстроив при помощи колдовства зал Тысячи Тронов, а потом они со Стираксесом ушли в Край Теней. И никто в Валирии и городах Гискарской Империи больше не видел залдризес азнари и его наездника… Костер слегка пригнул свои пляшущие языки к рдеющим углям, словно прячась от ночной прохлады, и лицо Тирзис скрывается в сумерках, оставляя лишь мерцать ее полуприкрытые глаза. Бастард тоже молчит, раздумывая над услышанным. Неужели ему придется пройти через это? - А ты встречала упоминания о них в своих путешествиях? Дракониха едва заметно изгибает губы в короткой усмешке: - Это было так давно, что даже для меня это запорошенная песками рассыпавшихся в прах времен легенда. Впрочем, когда я – еще совсем молодая, едва потерявшая родину – забрела в тот полный видениями край, сфинксы, бродящие там, поведали мне о старом дракар, огромном, словно горный кряж, спящем в объятиях призрак-травы. И обитатели сонных просторов иногда приходят к нему, чтобы послушать историю о старых временах, когда люди еще воевали с драконами… Не самая плохая судьба для таких, как я: мы живем долго, порой даже слишком, теряя на закате своих времен ясность мысли и волю к жизни – а он, осколок древних событий, все еще хранит их в себе, - дернув острым плечом, девушка поднимает к небесам свою слегка встрепанную голову, задумываясь, что бы еще добавить к оконченному рассказу – но тут ее что-то отвлекает. - Что не так? - настороженно интересуется парень, наблюдая, как его спутница напряженно вслушивается в ночную тишину. Дочь Черной Луны поднимает руку, призывая к тишине, раздувает ноздри… - Гэлхари амридион мейкаррэ… Не уверена, но... Кажется, порождения южной магии шастают вокруг нашего костра, - клацнув клыками, Тирзис на секунду замирает, и плащ за ее спиной вздыбливается, неуловимо напоминая крылья. - Похоже, их привлекла мои кровь и магия. Но великие ветра, кто же из этой нечисти мог оказаться в северных холмах? Джон еще никогда не видел дракониху настолько обеспокоенной, даже встревоженной; все время, пока они общались, с ее лица не сходило выражение снисходительной беспечности. Словно старейшая в роду Детей Луны говорила миру: «да, я знаю, что ты любишь наблюдать за моими поступками – так что я еще поиграю для тебя…» Но сейчас вся эта беспечность слетела, словно сухая шелуха. На месте веселой путешественницы возникла собранная воительница, готовая отразить любую атаку и напасть на любого врага. Пальцы сами потянулись к Длинному Когтю. - Не серные змеи, не демоны-квахири, не иллуянки… - ночь прорезает истошный вопль загнанного оленя, смешанный с тонким визгом, напоминающим крик ночной мыши – и дракониха живой пружиной взвивается на ноги. - Буди остальных! Немедленно! - Что случилось? - Кровавая Тень, вот что! - рыкнула дочь Черной Луны, а потом, наткнувшись на непонимающие взгляды людей, коротко поясняет. - Самые противные и самые опасные порождения заклинателей теней. Вернее, заклинательниц… Они ничего не знают о мире, как дети – и, как дети, жестоки. Их создают лишь для одной цели: принести смерть одному или нескольким людям. Потом хороший заклинатель должен изловить и уничтожить свои порождения… но у этой идиотки-жрицы, видимо, рука не поднялась на своих ублюдков. Самое противное, что этих тварей не берет ни железо, ни огонь – только магия… Вот, - отцепив от седельной перевязи свои тальвары, Тирзис протягивает их ошарашенным происходящим Джейме и Бриенне. - Возьмите. Знаю, это оружие не слишком привычно вашему северному фехтованию, но валирийская сталь не стечет на траву, как ваши обычные мечи, при соприкосновении с плотью этой нечисти. - А вы сами, леди? У вас есть чем обороняться? - счел своим долгом поинтересоваться Ланнистер, принимая оружие. Огненноволосая девушка небрежно отфыркнулась в ответ: - Дракону не нужны стальные когти и железные зубы. Уж как-нибудь справлюсь. Визг повторился – уже ближе и с другой стороны, заставляя обороняющихся невольно вздрогнуть. - Двое, - подытожила Тартская Дева, сжимая кажущийся тонкой тростинкой дорнийский меч. Дочь Черной Луны мрачно кивает: - Мрак стремится к мраку, сколько бы жрецы не звали его тенями, детьми огня. Будьте начеку и не отходите от костра. Джон, нам придется встретить этих тварей – в наших жилах течет огонь, который даст нам небольшое преимущество. Джарджинкхай, я даже собой стать не могу! - Почему это? - Потому что тогда я стану огнем, светом которого они питаются. Не думаю, что кто-то из вас совладают с Кровавыми Тенями моего размера и мощи… Из сумерек подлеска вынырнул зыбкий силуэт: вытянутый, чуть колеблющийся, словно вода под ветром. Плоская, словно лист пергамента голова повернулась к людям, высматривая добычу, и ее небрежно вылепленная из живой тьмы пасть со свистом втянула влажный речной воздух. Негромко рыкнув, Тирзис выпустила в ее сторону прицельный огненный плевок, но тварь с невнятным клекотом шагнула назад, под дрожащие кроны ив; огонь гигантской искрой пролетел мимо, не причинив вреда. - Быстрая, - досадливо сплюнув, дракониха нахмурилась. - Видно, успела слопать какого-нибудь бедолагу, решившего, что ночные дороги безопаснее дневных… - Они питаются людской плотью? - поинтересовался Цареубийца. - Кровью. Они рождены из нее и ей же поддерживают свою жизнь. Чем она горячее, тем лучше, так что обычно они попросту выпивают живого человека, словно бурдюк с водой. - Отлично. Всегда мечтал окончить жизнь в схватке с колдовским москитом… Вторая тень метнулась, подобно стреле, распластавшись черной молнией над травой. Она метила в Бриенну – но выучка Тартской Девы оказалась лучше колдовской стремительности; та в последний момент отклонилась в сторону, заставив противника чуть не угодить в костер. Негодующе взвизгнув, тварь попыталась извернуться, чтобы зацепить женщину когтями, но Джейме мощным пинком сбил ее с ног и полоснул тальваром по незащищенной спине. Истошный визг немедленно ударил сражающимся в уши, но сама тварь, откатившись от костра, поднялась на тонкие паучьи лапы, словно не было никакого ранения. - В следующий раз целься сразу в голову, - посоветовала дочь Черной Луны. - Или в грудь. Они топкие, словно болотная трясина: в ней легко оставить след, но он с той же быстротой изгладит себя. Четверо обороняющих встали спиной к костру, держа оружие наготове и пристально вглядываясь в тьму… Во второй раз тени напали одновременно. Зев из черных, словно самая беззвездная ночь, клыков клацнул у самого лица Джона. Тело среагировало само, невзирая на суеверный ужас, что вызывало это порождение огненной магии: ударить Длинным Когтем в пасть, заставляя потустороннего противника отскочить – а потом рубануть по этому ночному кошмару, отхватывая черную конечность. Краем глаза заметить выпад Ланнистера, уйти вниз, пропуская его клинок… Валирийская сталь ушла в черную плоть почти по рукоять, и тень задергалась на изогнутом лезвии, словно пробитая гарпуном рыба. Сноу взметнул тяжелый двуручник, пытаясь снести врагу голову, но призрак легко соскользнул с оружия Цареубийцы, уклоняясь от удара, и в свою очередь бросился на Сноу. Взмах вылепленной из густой темноты лапы роняет парня на сырую траву; меч вылетает из руки и с глухим звоном улетает в ночь… Бастард был уверен, что тварь вцепится ему в глотку, но колдовской противник неожиданно слепо мотает плоской головой и начинает шумно втягивать холодный воздух трепещущими ноздрями. Удивленный поведением твари, Джон приподнимается на локтях… и понимает, что упал на пятно света от ревущего пламени. - Они не видят на свету! Джейме мгновенно среагировал на короткую заминку тени и пнул ее под лопатки, заставляя завалиться в костер; откатившийся в сторону Сноу выхватывает из огня длинную головню и, приподнявшись, с силой вонзает пылающую деревяшку в корчащегося врага, пригвождая его к земле. В воздухе разливается противный запах паленой крови. Взмах легкого тальвара – и порождение магии стекло на пылающие угли густой черной патокой. Тем временем второй ночной призрак снова попытался вцепиться в Бриенну, но Тирзис буквально смела легкого, хоть и сильного противника свирепым наскоком, смешав рыжее и черное, рык и визг. Удар когтистой то ли руки, то ли лапы вспарывает черное брюхо, черная пасть смыкает зубы на смуглом плече; клубок тел на мгновение развалился на части… Дракониха болезненно зашипела, чуть отступая назад, и тварь, почуяв ее слабость, бросилась вперед. - Тирзис! …огненный вихрь мгновенно окутал тонкую фигуру: пламя словно вырвалось из самого тела дочери Черной Луны, заставив тень провалиться в него. Кровожадный вой немедленно сменился душераздирающим визгом – и дракониха, не дав своему темному противнику хоть как-то оправиться от пламенного нападения, врывается в этот пылающий кокон, свивая карее и черное в рычащий клубок из когтей и клыков. Несколько молниеносных ударов – бритвенно-острые когти вспарывают вязкую грудную клетку, левая конечность с противным хлюпаньем улетает куда-то в ночь, тонкая шея ломается, щелкнув, словно сухой валежник в лесу – и запачканная черной кровью дракониха с низким торжествующим рыком наступает на истерзанные остатки поверженного врага. - Все живы? - хрипло спрашивает она, обегая людей золотистым взглядом. Казалось, после столь бурной ночи все попытки заснуть будут безуспешны, но усталость все же взяла свое. Видя, как ее спутники клюют носом, дочь Черной Луны проворчала, что хрупким созданиям вроде людей нужно отдыхать хотя бы иногда и отправила их спать, пообещав, что покараулит до утра. Бриенна и Джейме уснули, едва их головы опустились на теплую ткань плащей; их мерное дыхание сливалось с потрескиванием костра. Джон честно попытался задремать, но спустя несколько минут понял, что все попытки бесполезны: ночная схватка напрочь прогнала сон. Вздохнув, бастард встряхивается, треплет по загривку устроившегося рядом Призрака, садится… - Что, не спится? - К сожалению да, - кивает Сноу, про себя отмечая, что голос его крылатой подруги звучит как-то непривычно хрипло. - С тобой все в порядке? Ты… ох, во имя Старых Богов! - Тише, сейчас всех перебудишь! - шикает на своего лорда дочь Черной Луны, не отвлекаясь от прижигания довольно глубокой раны на левом предплечье. Еще пара длинных отметин тянулись от оголенного бока куда-то за спину. - Ну, погрызли меня немного, с кем не бывает… Ты же не думаешь, что я неуязвимая? - Если честно, именно так я и считал, - бастард хмурится, прислушиваясь к шепоту ругающейся на боль девушки. Та скашивает на парня золотистый глаз с неподдельным сочувствием. - Бедный наивный Джон Сноу… прости, парень, но я тебя разочарую: драконы не неуязвимы, даже такие старые и мудрые, как я. Они даже не бессмертны… От этих слов, спокойных и простых, словно речь шла о чем-то обыденном, у молодого драконьего лорда на секунду перехватило дыхание. Нет, он, конечно, слышал о легендарной войне, названной «Танцем Драконов», где пылающая кровь лилась с небес дождем, но… Тирзис совершенно выпадала из классического образа огнедышащего монстра, которого можно вспороть алебардой, пронзить копьем или мечом; она не могла издохнуть от старости или потухания огня. Веселая, бесстрашная, немного вредная и острая на язык – дочь Черной Луны просто не могла быть затянута в серую паутину смертности! И все же… - В нашем подлунном мире нет ничего вечного, Джон, - выпустив последнюю тонкую струйку пламени, дракониха критически оглядывает свое плечо и, удовлетворившись результатом, смотрит на бастарда – серьезно и немного печально. - Знаю, что тебе нелегко в это поверить, но… на этой проклятой войне может случиться все, что угодно. В том числе и со мной. Я, конечно, умирать не хочу и не планирую – но мне нужно, чтобы ты не испытывал никаких иллюзий по поводу моего могущества. Сейчас я чувствую себя не могучей огнедышащей тварью, а просто усталой девчонкой, которой очень больно. К утру, конечно, пройдет… Покачав взлохмаченной головой, дочь Черной Луны зевает – широко, обнажая белоснежные клыки – а потом с негромким ворчанием перебирается поближе к Сноу и ложится рядом, фактически устроившись на его коленях, словно огромная кошка с чешуйчатым хвостом. - Эта магическая тварь умудрилась вытянуть из меня приличное количество тепла, - сейчас ее сонный голос кажется не хриплым, а воркующим, словно перекличка лесных горлиц. - Раз уж ты носишь в своих венах мою кровь, то поделись ее огоньком… Тогда утром окончательно заращу свою потрепанную шкуру. Ты не против? Джону остается только молча покачать головой, осторожно касаясь ее спутанной рыжей гривы. Ее волосы были мягкими, словно лен. - Что ж, раз уж мы решили двигаться к Риверрану вместе, то надо решить, какую дорогу нам стоит выбрать. Мы с Джоном собирались попросту пройти тропами Детей Леса, но поскольку вам этот путь явно не по силам… Джейме и Бриенна недоуменно посмотрели на расчесывающую своего довольно фыркающего рыжего жеребца Тирзис, явно пытаясь понять, шутит она или нет. Но серьезное выражение лица драконихи все же убедило их, что новая знакомая не расположена к пустому зубоскальству. - Сначала мы сплавлялись по Трезубцу, а потом вышли на Речную дорогу… - Тартская дева недовольно хмурит свои соломенные брови. Беспокойный нрав дочери Черной Луны ее немного нервировал. - Здесь много банд, так что любые тракты – крупные и местные – опасны… - До Кровавых Теней им все же далеко, а с остальным мы вполне можем справиться. К тому же ни вы, ни мы не собираемся бросать лошадей. Я за Речную дорогу: остальные Красный Зубец должен был хорошенько размыть: дожди лили несколько дней… сир Джейме, вы чем-то недовольны? - Ну как вам сказать, леди дракон… Меня не слишком радует перспектива оказаться в грязной клетке северян вместо роскошных покоев Красного Замка. Но, увы, тут мое мнение не имеет цены потускневшего медного гроша, - Ланнистер лучезарно улыбнулся и развел руками, словно демонстрируя свою беспомощность. Тирзис фыркает: - На заре времен в Валирии выхваченные из пасти смерти люди становились собственностью тех, кто их спас. Впрочем, позже традиция изменилась: спасенные присоединялись к дому их благодетеля, если не были связаны клятвами верности или уже не принадлежали иной семье… Джон, тебе нужен вассал? Сноу смеривает хихикающую дракониху выразительным взглядом, качает головой: дескать, хватит говорить глупости. Но вот Цареубийца неожиданно оживляется: - Что вы имеете в виду? - Что-что… - огненноволосая девушка отвлекается от благодарно фыркающего коня и задумывается. - По идее мой лорд имеет право затребовать твою зеленоглазую тушку в качестве своего вассала со всеми вытекающими последствиями. То есть он берет тебя под свое покровительство, предоставляет кров, еду, оружие, в крайнем случае даже драконье яйцо, если так хочет судьба. В ответ ты отдаешь ему свою верность и жизнь. Впрочем, до последнего пункта доходит куда реже… но вам это не грозит, сир: вы же состоите в Королевской Гвардии. Хотя я бы не стала считать имеющими силу клятвы, данные двум мертвым королям и одному юнцу-самодуру. Джейме хмурится, но возражать против ее слов не спешит. А вот бастард серьезно задумывается… Нет, конечно, желание заводить вассалов его не посещало – но этот Ланнистер нравился ему, и перспектива вернуть его в плен своего брата не слишком радовала. Все-таки все встреченные представители этого львиного дома нравились Джону: и едкий Тирион, и добродушный Герион, и этот насмешливый рыцарь тоже. А еще как-то ненавязчиво вспомнилось о шести драконьих яйцах, лежащих в его зачарованном мешке рядом с валирийским доспехом… Что ж, похоже, самое время положиться на даму судьбу и этого звездноокого владыки неба Балериона.