Нага Патил

      Второе сентября началось не менее ужасно. С утра у всех седьмых курсов была Защита от Тёмных Искусств. Ну, то есть Гриффиндорцы и слизеринцы отправились на ЗоТИ с девяти утра, а пуффендуйцы и Когтевранцы — второй парой. Разумеется, Кэрроу стал разглагольствовать о пытках и довольно быстро перешёл к заклятию крициатус. Угостил каждого из учеников его ослабленной версией — жалящим. А потом заявил, что пришла пора отрабатывать его. И разумеется, не друг на друге, волшебники — слишком ценный материал, чтобы использовать его таким способом...       Амикус помедлил, явно ожидая, что когтевранцы или пуффендуйцы повторят реакцию гриффиндорцев, и тогда грушами для битья можно будет назначить отказавшихся. Но идиотов в когтевране не держат, а барсуки предпочитали уступать неизведанное умникам, поэтому, не дождавшись возмущения, Кэрроу приказал идти следом за ним.       — Заклинание вам предстоит отрабатывать не друг на друге, — нехотя объяснял пожиратель. — А на существе куда ниже любых волшебников и, возможно, даже маглов. Впрочем, об этих тонкостях вам расскажет преподавательница магловедения, моя несравненная сестра!       — На Алекто что ли? — шёпотом, чтобы не услышал профессор Кэрроу, пошутил Энтони.       — Или на самом господине профессоре, — так же тихо вернул шутку Майкл.       — Я бы на Пивзе не отказался попробовать, — хмыкнул Терри.       Вороны знали, что привидения абсолютно невосприимчивы к заклятию боли, но в больших количествах могу его ослаблять, правда для ослабления до безопасного уровня крициатус должен был пройти сквозь примерно три-пять призраков, или одного Пивза.       Оказалось, что полтергейста профессор Кэрроу, видимо, счёл слишком близким к волшебникам, чтобы испытывать заклятия на нём. А целью путешествия оказалась комната, на которую школьники раньше не обращали внимания. Первая дверь впустила учеников во что-то вроде прихожей, во всяком случае, ощущение создавалось именно такое.       Взмахом палочки Амикус запер дверь, через которую они вошли и вторым взмахом распахнул вторую, которая вела дальше.       — Проходите! — приказал он, запуская жалящими в самых нерасторопных учеников. — И молчок!       Пуффендуйцы, пропустившие когтевран вперёд, пострадали. А когтеранцы, вошедшие первыми безмолвно разевали рты.       В комнате, похожей на гостиную, стояли два кресла и низенький столик для чаепития. Напротив окна в по-домашнему потрескивающем камине догорали дрова. Но то, что приковало внимание учеников... к потолку, точнее к стенке у самого потолка, было приковано существо, которое далеко не все знали по бестиариям. Сверху, от головы, оно было похоже на женщину с чёрным и как смоль, очень длинными волосами, ниспадавшими на лицо, полностью срывая его от учеников, и плащом прикрывавшем тело почти до пояса. Необычности начинались ниже шеи: у девушки было... четыре руки, и все четыре верхних конечности были прикованы к коротким цепям спускающимся с потолка. Ниже шёл обычный девичий живот, который, однако, в районе талии, охваченной широким металлическим обручем, тоже разъёмным и тожже прикованным стене, превращался в змеиную чешую. И ниже, там, где по идее должны быть ноги, продолжался огромный змеиный хвост. Хвост постепенно сужался, но не только доставал до пола (с шестиметрового потолка), но и продолжался на полу, скрученный в тяжёлые кольца.       — Сколько же в ней метров!? — ахнула Лайза Турпин.       И в это мгновение Терри почувствовал резкую, чуть не сбивающую с ног, головную боль.       Оглядевшись, Бут понял, что это не у него одного такая реакция: рядом держалась за голову и Лайза, и, немного дальше, Энтони...       — Минус пять баллов, Турпин! — рявкнул Амикус, входя в комнату последним. — За нарушение приказа преподавателя! — затем класс несколько успокоился, и Амикус повторил приказ молчать, пока он не прикажет.       Затем преподаватель открыл книжку и прочёл описание существа «на четверть разумного, стоящего между змеёй и маглом, ближе к змее. Обладающего магией разума...       На этом месте Терри немного выпал в осадок: как глупое существо может обладать магией разума?       А очнулся после того, как Энтони толкнул локтем.       — Жалящее заклятие, — вещал Кэрроу. — Облегчённая, можно сказать, версия круциатуса. Чтобы применять сам крициатус, вам придётся потренироваться. Но с жалящим, я надеюсь, вы справитесь и сейчас.       Затем начался ад. Студентам было приказано беспощадно жалить бедную нагу, которая не могла даже сопротивляться. А за отказ или недостаточное усердие, Амикус применял такие заклинания на студентах. Причём применял правильно.       — Я не хочу этого делать! — крикнул Терри, опуская палочку.       — А придётся! — Кэрроу обжёг сначала нагу, потом повернулся к Терри       — Протего! — установил когтевранец щит.       — Очень хорошо! — Амикус наслал жалящее снова в нагу. — Откройся или... — в нагу полетело ещё жалящее.       — Перестаньте! — кринула Мэнди.       — Минус пять баллов за пререкания с преподавателем! — рявкнул Амикус, очень быстро запуская жалящие заклинания сперва в нагу, потом в Мэнди.       Терри убрал щит. И мужественно вытерпел жалящее от профессора Кэрроу.       — Домашнее задание! Тренироваться в использовании жалящего заклятия! На следующей неделе — проверю! Каждый, КАЖДЫЙ должен будет использовать это заклинание на ком-то из одноклассников!       Прозвенел печальный звонок, и Кэрроу отпустил класс. Впрочем, ушел первым.       А вот попытка девочек с пуффендуя поговорить с нагой мгновенно выгнала всех в прихожую: нага на вопросы не отвечала, а вместо этого насылала лишь головную боль. Ханна и Сьюзен успели задать по паре вопросов, после чего их пришлось чуть ли не на руках выносить: несколько усиливающихся волн боли сбили обеих с ног.

***

      — Кажется, я начинаю доверять суждению Кэрроу об интеллекте этой твари! — проворчал Энтони Голдштейн. Семикурсники шли в Большой зал на ланч.       — Полагаю, это своего рода защитный механизм, — пожал плечами Майкл. — Что-то вроде: «сама не думаю и другим не позволяю»       — Это ПЛОХОЙ защитный механизм, — возразила Лайза. — Хотя, безусловно, любопытный.       — Надеюсь, ты не собираешься его исследовать!? — хором спросила вся мужская половина семикурсников когтеврана.       — Я — нет. Но, думаю, добровольные помощники у меня найдутся.       — Гриффиндорцев подключишь?       — Возможно, что и их тоже.       — И всё-таки, мне кажется что пытать и так беспомощную нагу слишком... нет, даже не по слизерински, это просто... просто неправильно.       — Кстати, — вспомнил Майкл. — А почему она, эта нага, не защищалась той же головной болью от жалящих заклятий?       — Потому что не могла, — отозвался певучий голосок Полоумной Лавгуд.       — Что значит «не могла»!? — удивился Энтони. С занятий в Отряде Дамблдора все привыкли к странной девочке, которая разговаривает непонятными словами, иногда с собеседниками, которых нет.       — Запертая нага не могла атаковать вас ментально в ответ на жалящие заклинания, потому что это не вопросы.       — Так, ну ка поподробнее! — Терри пригласил Полумну в первый попавшийся класс.       — Нагов не зря связывают со змеями, как символами мудрости, — ответила Полумна. — и мудрые наги не атакуют первыми. Но вынуждены нанести ментальный контрудар в ответ на неправильно заданный вопрос.       — А неправильно заданный, это какой?       — Например, этот.       — Эмм... а какой вопрос будет считаться заданным правильно?       — Не этот... — Полумна немного помедлила. — А такой, на который можно ответить либо «да», либо «нет».