Мне всегда будет мало
30 марта 2021 г., 11:36
— Эмма? — кидаясь к ней в объятия, в один голос произносят Норман и Рэй, не до конца веря в происходящее. Всё похоже на немыслимый сон — за два месяца они слишком соскучились, много раз видели, засыпая, желанное воссоединение.
— Опять дурацкие нежности, — насмешливо произносит она, крепко прижимая их к себе. — Я пудру новую купила, что, как?
Норман восторженно рассматривает её лицо, ещё сильнее обнимая её:
— Ты выглядишь великолепно… — нежным голосом отвечает он, целуя её губы, и пачкая свои в помаде.
— А вы дадите мне пострелять из автомата? Вы обещали. — спрашивает она, снова и снова смеясь от счастья.
Место, где они оказались, находится в лесу, отчего повсюду стоит тонкий аромат хвои, воздух чист до головокружения, не такой, как в запыленном городе. Порой, стоя вот так, забываешь, что находишься в армии. Утреннее солнце, восходя, освещает пространство, небо прояснилось. Странно, зачем Эмма думает об автоматах?
— Да, конечно. А на нас снова похуй. — обижается Рэй, не отпуская её от себя.
— Я же не всерьёз. Пошли посмотрим, где вы живёте… Мне же интересно. — озвучила она.
— Живём? Выживаем. — ответил Рэй, беря её вещи, и соображая, что показать ей в первую очередь.
Они заходят внутрь уже привычного им здания, однако Эмма глазеет на всё с неподдельным интересом, которого не было даже у них, когда они переступили этот порог в первый раз. Как сумасшедшая, она открывает все двери подряд, отчего им приходится то и дело её останавливать.
— А вы бегаете там? А что едите? А мне могут выдать форму, если заплатить? — задавая одни и те же вопросы без перерыва, говорила она, ибо уже спрашивала их в короткие телефонные разговоры. Неся чемоданы, Рэй вздыхает, ибо их могут услышать.
— Думаю, тебе подойдёт форма. — подлизно вытягивает улыбку, приукрашивая столь дивный настрой девушки. Хитрец, но он прав. Военная дева, как поэтично. И это не громкая огласка. В самом деле могла бы служить и отлично справиться своей задачей, возможно даже преуспев намного лучше, чем мальчишки, не её возлюбленных, а с теми, с кем ей предстоит ознакомиться. Она сама пожелала всё здесь увидеть своими глазами – она это получит, и попробуйте её остановить.
— Да? Спасибо! — потянулась обниматься с беловолосым, что так льстил шаловливым языком.
— Эй, жополиз, имей совесть. — грызанул Рэй при виде умиротворённой картины, которую так и хотелось испортить, затискав до смерти тех двоих.
— А? Что-то не так? Или я задел за живое? — ласково приобнимая Эмму, ненароком глянул вниз, намекая на якобы «небольшую проблему», готовая встать между ног, нужно было лишь поднажать.
— Заткнись, Норман! — раскраснелся Циклоп. Или уже не Циклоп, чёлки ведь больше нет…Одни лишь мелкие отросшие колючие волоски, покрывая округленную форму головы. Раньше он мог как угодно скрывать свои розовенькие щёчки от этих двоих, быть загадочным, чтобы не смогли понять что он испытывает точно: то ли жар, то ли мороз, то ли стыд, а теперь он двухглазый. Некуда прятаться.
— Ладно вам! Давайте, покажете, где вы спите. — пошла вперёд, гоня парней идти за ней.
— Самоиронично. — нудил Рэй.
Самый большой фурор достиг, когда троица зашли в служебный спальный зал. Сегодня рабочий день, неудивительно, что парней полная аудитория. При входе солдатам первым делом в поле зрения бросилась ярко-огненная шевелюра, за которой стояли двое знакомых лиц. В просторы этого помещения ещё никогда не приходила девушка. Такой поворот шокировал сразу. И шумиха. Сама Эмма не ожидала, что как-либо повлияет на их восприятие на весь день. Мысленно поглотило не то, что здесь делает незнакомка, не то, что она могла бы совместно служить, отчего ей бы пришлось ждать следующего года, а то, что здесь вообще девушка есть, не важно кто она, главное – есть.
Рэй человек из скептических. Не станет на всё смотреть добродушным взглядом или с доверенностью. Всегда чует подвох. Даже здесь, он это чувствует, ощущает. Самому противно от этого. Даже не то, что на их любимую могут положить глаз, а что просто почти все здесь одни дегенераты, сексисты и гомофобы. Он пока ещё терпит, но терпению рано или поздно придёт конец. Тихо сжимает кулак, таким методом контролируя свои эмоции. Норман похоже не замечает того скрытого похотливого взгляда кусков мяса, что ж, пока что они приветливые, всему своё время.
— Ого, девушка? — донеслось с дальнего проёма.
— Девушка?! Откуда?! — с каждым вопросом активнее разбушевались. Она только мило улыбалась, не двигаясь с места, ибо слишком сильно радовались приезду незнакомки.
— У вас они всегда такие крутые? — махнула всем ладонью в знак приветствия. Наверное, она имела в виду их шумными.
— Только сейчас. — похуистично ответил Рэй, поставив вещи на пол.
Внезапно подошёл тот самый занудный тип, которого Рэй с Норманом терпеть не могли, но приходилось, иначе всем несдобровать. Они оба знают, он тот ещё альфа-самец, по его рассказам насчитывает на себе несколько половых партнёрш. Не упустит возможности насладиться новой «добычей», и не важно занята она или нет. Атмосфера в воздухе сразу убавилась на нет. Настроение сразу ухудшилось, даже мальчики смирились. Эмма как и ранее мило ликовала, озаряя взор солнечными лучами, как солнышко. Показалось, что тот тип ослеп на один глаз. Настолько Эмма хороша. Рэй и Норман находились рядом, не отпуская Эмму одну никуда. Этот гад мог всё что угодно наделать. Впрочем, как и она.
— Не ожидал здесь увидеть кого-либо ещё, не говоря о парней, что здесь служат.
— И не такое в жизни случается! — добродушно общалась бестия с ним.
— И как же зовут ту, что посмела пробудить столь дивный народ криками, что даже сержант не явился? — в зале послышался тихий смешок служащих, но не тех двоих. Они ещё больше напряглись.
— Эмма. Эмма Михайлова. — в его сознании мигом проснулось озарение.
— Знакомая фамилия. У тебя из родственников нет случаем Алексея Михайлова?
— Он мой…подожди. А ты откуда его знаешь?
— Знать тебе не обязательно, но то, что он должен моей семье — факт. Не могу поверить, оказывается у этого старика есть такой дивный товар. Браво.
Страсти накалялись с каждой секундой. Не первый раз её называли товаром, когда дело касалось дальнейшего существования её мозгов в собственном теле, а здесь — всего тела. Как трогательно. Никто не понимал всю обширность происходящего. Видимо, сама Эмма была не в курсе всех погрешностях дедушки, но он — член её семьи, и если на её семью кто-то раскроет рот в негативном ключе — виняй на себя. И самим парням тоже хотелось бы врезать по существу, аж руки зачесались.
— Совсем избалованный мальчишка. Неприлично так выражаться в сторону пожилых военных и молодых дам.
— Ммм…Как мало знаем, как много судим.
— По другому не понимаешь. Скажу, как можно «мягче»… — не успела Эмма договорить, грубой походкой вошёл «Демон», шокирующе рассматривая на молодёжь.
— Что вы тут устроили?! Встали все в строй! Быстро! — дал команду всем парням.
— Всё хорошо, Эмма? — быстро прошептал Норман, но она убедила, что всё хорошо и парни встали в ряд. Антенна осталась на месте. Глядя на подтянутых стройных ребят, совсем позабыла о недавнем конфликте.
— Кто начал весь цирк? — генерал был крайне недоволен без командного шума.
— Герман, сэр. — отозвался Рэй. Он понимал, что ему влетит от самого Германа, но и не мог дождаться эстетического удовольствия при виде отпизженного быдла.
— Молодец, двуглазый. — так сержант прозвал Рэя, раньше имея длинную чёлку. При самой первой встрече он заприметил это прозвище.
— Командир, мы лишь… — замаялся парень.
— Отставить, разговорчики. Немудрено, что тебя мать с длинным языком родила. Двадцать отжимания.
— Но я…
— Тридцать! — после громкого сигнала Герман, нехотя, с угрызением несправедливости начал отжиматься. — Вот так. Теперь вы, гражданочка. — обратился уже к Эмме, стоявшей за несколько шагов от мужчины. Рыжая всё ещё прожигала окружающих улыбкой, какой ей была дарована в четырнадцать лет при их первой встрече.
— А то-то вы меня не знаете, сэр? — улыбнулась ему, пожимая его руку. Сержант взаимно ухмыльнулся ей.
Рэй и Норман испытали колоссальный стыд и раздражение. Главнокомандующий же не был в курсе приезду их девушки, не знал кто она такая…Или знал? Вот, прямо сейчас жмут друг другу руки, мило общаются. Что? Уже не было места стыду и раздражению, было место лишь для негодования и ошеломления. Они знакомы? Дедушка…Скорее всего они знакомы…Как тесен мир.
Главнокомандующий обратился к персоналу.
— Так, гражданка Михайлова хочет видеть ваш рабочий график на практике. Ваша задача: по пунктам идеально исполнить мой приказ. Вы знаете, что делать. Начали!
Пробудилось раннее утро, поэтому, очевидно, Эмме придётся многое увидеть. Стоя рядом с командиром, и заливаясь смехом — очевидно, было странно видеть его, всегда хмурого и ворчащего, таким улыбчивым — Эмма время от времени поглядывала то на Нормана, то на Рэя. Произошедшая потасовка совсем не отразилась на ней, она не испугалась, ей словно было похер. О да, она нихуя не боится — достаточно вспомнить прошлую ночь с телефоном…
Герман со злобой бормотал себе под нос, прожигая их взглядом, и отжимаясь. Сейчас по плану занятия на улице — строевая подготовка. Заставляют маршировать, идти нога к ноге, в такт. Норман и Рэй хорошо с этим справляются, правда, в мире демонов не очень-то эти навыки были нужны, скорее требовалась ловкость и находчивость. Но здесь вынуждают, хотя это и кажется бесполезным.
Они выходят на улицу, стоя колонной, образуя идеальный строй. Эмма становится серьёзной, рассматривая выпрямившихся парней, всех высоких и с примерно одинаковым телосложением. Когти ревности проходят по сердцу Рэя, когда зелёные глаза рассматривают то одного, то другого юношу. Она прямо как Герман, только он так пялится на девушек. До жути обидно, что смотрит не на них.
— Налево! Шагом марш! Подтянули животы, спины ровнее! — рявкнул командир, с приятной улыбкой глядя на Эмму, на них же, солдат — со злобой.
Проходя кругами мимо командира, стараясь идти в такт, Норман останавливается, делая вид, что задыхается. Наверное, ему ничего не будет — командир теперь их знакомый.
— Товарищ командир, можно вопрос? — спрашивает юноша, щурясь от яркого солнца и глядя на золотистый блеск рыжих волос.
— А ну живо в строй! — понизил тон сержант.
— О, пусть спросит. — дергая командира за рукав, говорит девушка.
— Только ради вас, гражданка Михайлова. — Вновь ухмылка, адресована Эмме. Уж не запал ли этот старикан на их с Рэем девушку? Но всё в порядке. Не сама служба мешала странном союзу, а осознание того, что это внучка старого друга по службе. Она для него как маленькая девочка, с той самой лучезарной улыбкой, что встретила его в первый день знакомства, зимой, в холод зыбкую погоду. Ничего такого. Приехал поведать Алексея, а там встретил её, ещё маленькую. Сейчас, конечно, подросла, но уж точно не в росте и не в характере. Такая же игривая чертовка. Иногда, глядя на неё, переносился в самый первый день их знакомства, уютно попивая чёрный чай с ромашкой. Сержант хороший по себе человек, просто слишком закрытый и строгий.
— А можно мы с Рэем будем стоять с вами двумя…Заодно объясним ей, что и зачем делается. А? — хитро улыбаясь, чтобы отмазаться от рутинных заданий, говорит голубоглазый.
Командир на секунду глядит на него, как на недоумка, сдерживает гнев. Наверное, опять решил, что они слащавые ленивые молокососы.
— Отставить. Повторяю, живо в строй. — произносит командир, затем, обращаясь к Эмме: — Порой не понимаю, почему они у меня лучшие солдаты, ведь вечно отлынивают…
— Это да. Никогда не умели по-нормальному выполнить то, что требуется. — соглашается Эмма, встречаясь глазами с марширующим Рэем. Тот хотел бы показать ей язык, чтобы не подъёбывала, что вчерашней ночью они порой выполняли не совсем то, что ей хотелось. Однако при кучи людей этого не сделать.
— Ужас, — кратко соглашается командир. Он вообще немногословный, однако с Эммой всё иначе. Надо бы им вновь выпить по чаю, может и с теми двумя оболтусами, если настроение позволит. — Эй, идите одной шеренгой! Видят, что занят, да творят отсебятину. — произносит осуждающе.
— А вы дадите мне пострелять? Просто последний раз «Калашникова» держала на ОБЖ в школе…Руки чешутся взять ружьё, да выстрелить пару раз. — говорит девушка.
— Да, как раз следующее занятие – огневая подготовка. — кивает он.
— Ты не сможешь, слабачка… — ядовито шептал проходящий мимо пацан. Он тоже не очень любит Рэя и Нормана. Эмма сжимает кулаки, но сдерживается, чтобы не расхуярить ему лицо. Она ненавидит, когда кто-то сомневается в ней, тогда костьми ляжет, а докажет, что является лучшей. Норман и Рэй слышали фразу солдата.
— Разговорчики. — обрывает парня командир.
— Предоставьте мне форму. Я буду служить наравне с ними и докажу, кто тут слабак. — метая взгляд в затылок этого наглеца, затем находя взглядом Германа, произносит она с известной решительностью.
— О, в тебе я не сомневаюсь. Ты же жила с Алексеем Михайловым. — с уважением в голосе к её дедушке, говорит командир.
— Вот и я о том же! С завтрашнего дня покажу им, где раки зимуют. А сегодня просто понаблюдаю за здешним режимом, чтобы эти солдатики успели подготовиться к началу конца. — злобно усмехается. Норман шепчет Рэю:
— Вот видишь, она надерёт задницу этому Герману… — черноволосый молчит.
Неизвестно, что может произойти, это не мир демонов, где, несмотря на ужасы и бесчеловечность, там существовало хоть какое-то равноправие и не было таких экспонатов, как их сослуживец. Становится как-то боязно. Может, зря Эмма приехала? И что будет, если она проспорит? Нет, конечно, в детстве и подростковом возрасте она боролась с демонами, бегала с оружием по опасным лесам, а теперь? Они трое привыкли к комфортной городской жизни, например, ему с Норманом поначалу было, всё-таки, сложновато привыкнуть к режиму и требованиям армии. А она? Тем более, импульсивная и горячая, в какие приключения она втянется?
— Локти не под тем углом, Рэй. — выкрикнул сержант. Кривя тайным лицом, солдат уравнивает локти, комбинируя ритм.
***
— Огневая подготовка — это вам не детские игры, да с пушками повозиться. Это эффективная боевая артиллерия. Умение и владение ножом тоже важно, но не на этом часе. На прошлом занятии вы собирали и разбирали автоматы и теорию — теперь практическая часть, — медленно ходил туда сюда, разъясняя материал. — Сегодня только лишь пробный час проведения, но в конце недели вам предстоит сдать экзамен. Всю неделю вы будете оттачивать навык от и до. Все всё поняли? — Так точно! — разлетелся чёткий ответ в числе около ста военнослужащих. По приказу через минуту все парни стояли готовыми. — Все снайперы взяли ружьё? — в ответ на очевидное «да», командир ухмыльнулся, отдав приказ о начале стрельбы. Перед глазами вырисовывалась так называемая поляна с некоторыми декорациями на военную тематику. Основная задача состояла в том, что траекторию поделили на две команды: первая — отечественные снайперы, то есть «свои», а вторая — «чужие». Естественно, пока что оружие не заполнено настоящими пулями, их заменили цветными красками, так как это лишь тренировочный процесс, чтобы молодёжь для начала вникла в сам помысел. Звучит многообещающе. Рэй и Норман в одной бригаде — в отечественной. Кто победит — тот шикует, кто проиграет — делает генеральную уборку. Сержант хотел посмеяться над оболтусами и насладиться редким зрелищем. Стреляли оба метко, с опасением, вспоминая как самим вживую приходилось защищать своих близких. Эта жуткая обстановка просто вынуждала прокручивать жестокие сцены с насилием над ними. И вроде бы они крепки умом, не поддавались панике, однако прошло всего три года, а память свежа, как кровь, пролитая над бедными детьми. Ярый огонь в их глазах так и сверлил на нападающих чужаков. Даже сам главнокомандующий это заметил с Эммой, издалека всматриваясь на кровожадную битву. Она, отдалённо, но в глубине души понимала через что всем пришлось прожить. У самой в сердце что-то ёкнуло, но она пыталась подавить столь зыбкое чувство. Парни уклонялись достаточно профессионально. Не успели позабыть отточенные навыки, полученные в мире демонов. Хоть тут им за это спасибо. Осталось пару минут до перерыва, а парни укрылись за маленькой заросшей сорняками глыбой. Слегка подустали, но не страшно. Взглянули друг на друга, ухмыльнувшись, затем на Эмму, что переживала за них. Встретившись лицами, сразу изменилась в лице, широко улыбнувшись, и они тоже. Не обязательно им знать все её мысли. Придёт время и сами поймут. — Возвращаемся на свои позиции! — парни оказались в строю, ровно выпрямившись. — Перерыв пять минут. Разошлись. Пока ребята отдыхали, сержант и ещё пару помощников принесли огромный выбор снаряда. Парни уже обрадовались такому раскладку, как и Эмма. Дождалась самого вкусного. — Ваш снаряд. Теперь будете стрелять в навесные пометки. Попасть нужно ровно в центр. Команды те же самые. — выстроились в две колонны военнослужащих, разминая кисти рук, да основные части тела. — Приготовились. Начали! Настоящий автомат. Холодный, прочный, слегка шершавый, проходя большим пальцем по корпусу. Звук полного «магазина». Крючок. Выстрел. Давно этого не слышалось, не ощущалось, погружаясь в пучину неприятных воспоминаний юности, безжалостно высасывая чью-либо жизнь. Интересно как они выглядели со стороны? Злобно? Устрашающе, будто у них за плечами нет семьи, не зная что такое сочувствие? Навряд ли. Ни с того ни с сего виднелась антенна из строя. Что? Что тут забыла эта рыжая бестия? Бесстрашно подошла к одному из военных. — Можно мне твой автомат? — Конечно… — видимо тот уже отстрелял. Непонятно. Рэй за ним не следил. Вообще похуй. Было, до того, как Эмма к нему не подошла, как обычно мило улыбаясь. Рэй скоро сойдёт с ума от этих токсичных гляделок. Взяла автомат. Села на одно колено, поставив правый глаз. Определила прямой угол. Выстрел. Меткое попадание. С каждым выстрелом и расстоянием становилось сложнее и сложнее. Так казалось мальчикам, но не ей. Обычные стрелялки, как тир, ничего больше. — И кто мне говорил, что не попаду, а, Герман? — на всю территорию протороторила Эмма. Тот смотрел лишь гневным взглядом, фыркнув, и продолжил расстрел. Неверный угол — и эта пуля могла бы оказаться в её сердце, но этого не случиться. Тюрьму никто не отменял. Рэй и Норман тихо хихикали с ситуации. Эмма — она такая, та ещё заноза, но любимая и единственная на всём свете, разветвляя рыжие кудри на ветру. Шумное яркое солнышко, на которое приятно смотреть. — Слышишь? Я тебя уделала! Герман никогда не обладал особым остроумием, поэтому не смог бы ответить что-то колкое Эмме — не считая пошлостей, конечно, но здесь это не прокатит, всё-таки рядом командир. Опять этот солдат опускает брови и что-то процедил сквозь зубы, будто соображая. Хотя у него нет для этого мозгов. — Предлагаю встретиться ночью и стреляться один на один. — подойдя к девушке, говорит Герман, презрительно растягивая губы в улыбку. Это было произнесено так тихо, что могла слышать только она. Однако Рэй и Норман, стоявшие чуть поодаль, заметили гримасу сослуживца и ничуть не дрогнувшее лицо возлюбленной, которая ещё шире улыбнулась. Становилось всё напряжённее, Рэй не решался приблизиться к ним, ведь нужно стоять на месте, однако Герман, хоть и ничтожное быдло, пугал, вызывал подозрения. А ещё Эмма, которая кивнула ему и оттолкнула рукой в сторону, встав с колена. Теперь она идёт к ним, всё также задорно улыбаясь. — Что он тебе сказал? — обеспокоенно спрашивает Норман, цепляясь за свой автомат, ведь боялся, что выронет из-за своей нервозности. — Да, ничего. Просто ночью у нас будет… дуэль! — радостно произнесла рыжая, всё ещё стоя с автоматом, и глядя по сторонам. Как гром среди ясного неба. Что, блять? Какая, нахуй, дуэль? Рэй не мог подобрать слов, теперь даже улыбка его девушки не могла спасти от тревог и страхов. Правильно он думал, ей здесь не место, какие же они все трое идиоты, зачем вообще согласились на её приезд? Тем более, это нарушение правил. Ночью? Герман что, верит, будто шум выстрелов никто не услышит? Да им всем конец, и даже дружба Эммы с командиром не спасёт, если кто-то сдохнет этой ночью. Либо будет травмирован. — Дуэль? Ты же пошутила, верно? — спрашивает застывший Норман, вглядываясь в искрящиеся зелёные глаза. Всё ясно, для Эммы это будто поход на тусовку, живя в городе, совсем соскучилась по экстриму. Для Нормана и Рэя всё серьёзно. — Ты идиотка? Он может тебя убить. — Рэй хотел бы наорать на неё, но тут люди и не стоит привлекать внимание командира, который отчитывает других солдат. — Я стреляю лучше всех! Ты что, засомневался во мне? — в глазах Эммы мелькает обида и разочарование — видимо, решила, что её мальчики не имеют веры в неё. — Нет, я не сомневаюсь в тебе, но Герман подлец, он может подстроить всё так, что ты будешь ранена, мы подставлены, а ему всё сойдёт с рук! Понимаешь? — быстро произносит Рэй, пытаясь подобрать самые веские доказательства бессмысленности этой затеи. Он всегда старался развеять все глупости Эммы, не оставить ей и шанса верить в то, что что-то из её решений получится. Рэй вёл себя с детства так, хотя и видел постоянно, как она воплощала все свои желания в жизнь. Но не теперь. Это не мир демонов, где за стрельбу по ним тебе ничего не было, где нет начальства, которое отчитает так и испортит твою репутацию. В мире демонов, полагаясь на свои навыки и ум, можно было рассчитывать на успех. Здесь — сомнительно. За убийство может влететь. — Испугался? Хи-хи. — улыбается она, наслаждаясь ветерком и воздухом с легким запахом пороха. — Эмма, отмени дуэль… — предлагает Норман слегка требовательным голосом. Ему тоже страшно за девушку. Либо за Германа. В случае ранения этого мудака им всем пиздец. — Ещё чего! Всё будет нормально, если Герман пострадает, то это можно объяснить. Да и командир и сам его не шибко любит, в случае чего, он сам напросился,— уверяет она, хлопая Нормана по плечу. — Никто не помрёт. Её голос уверенный, Рэй хотел бы довериться, ведь она всегда добивались того, чего хотела. Может, стоит снова подчиниться ей? Всё равно её не остановить, если она чего-то хочет.***
Ночь. Им четверым удалось перебраться на небольшое поле за забором, усыпив бдительность сторожа, и ускользнув от него. Тайком получилось взять автоматы, ведь здесь действительно по ночам не сильно следят за инвентарем: каким дуракам придёт в голову брать оружие, не лучше ли поспать после насыщенного дня? Рэю вспоминается сражение Эммы с Льюисом несколько лет назад, когда тот проткнул её когтями и она истекала кровью. Отталкивающая картина, и это может повториться снова. — А это правда, что те двое – пидоры? — неожиданно спрашивает Герман, отсчитывая шаги от Эммы. Они стреляются в десяти шагах друг от друга. Норман и Рэй бледнеют. С чего тот это решил? Не мог же он что-то видеть прошлой ночью? — А что, хочешь присоединиться к ним? — спрашивает она, совсем не отрицая их ориентацию. Норман едва не падает, но ствол дерева за спиной помогает держаться. — Мы не пидоры, блять. Заткнись, Герман. — отвечает Рэй, сквозь полумрак всматриваясь в насмешливое лицо оппонента. — Что ты так заволновался? — усмехается Герман, всё больше ставя их в неловкое положение и заставляя испытывать жгучий стыд за любое слово. Он специально заводит их, чтобы они не сдержалась и как-то выдали себя. Надо молчать, вести себя дипломатично. — Итак, вы стреляете не на смерть. — мягко напоминает Норман, чувствуя, как внутри всё обрывается. Возможно, они видят Эмму в последний раз и эта ночь навсегда врежется в их память, как самая трагическая? — Конечно, я же не хочу сесть в тюрягу из-за вас, придурков, — отвечает Герман, глядя на них. — Что, охуели от страха? — Норман не тебе напомнил, а мне. Как вижу оружие, не смогу остановиться, чтобы не приёбнуть тебя ко всем чертям. — нахально отвечает Эмма, снова улыбаясь. Если они не убьют друг друга, к чему эта дуэль? В чем смысл? Здесь есть какие-то правила? Рэю неизвестно. Возможно, тут нет заранее установленных договоренностей: у Эммы и Германа ведь не было времени на переговоры. Они держат автоматы, стоят напротив. Прохлада не может потушить пожар безумия в душах Нормана и Рэя, глубоко дышащих. Минуту начала нельзя откладывать, но никто из них двоих не может произнести нужных слов, пока Эмма сама не восклицает: — Начали! Слышится шум оружия, Рэй даже не знал, они стреляли по очереди или как попало, пока кто-то не будет ранен? Виден град пуль, поэтому он уводит Нормана подальше, иначе может задеть и их. Виден силуэт Эммы, ловко уворачивается, но и Герман не отстает. Застыв, в состоянии некого аффекта, Рэй только глазеет. Слышится крик. Мужской. Герман подкашивается на одной ноге, роняя автомат. Ликующий голос Эммы, подпрыгнувшей от радости, как ребёнок. — Вот видите, он проиграл, ура! — подскакивая к едва не умершему от страха Норману, говорит Эмма. — Ты, блять, его убила… — испуганно вырывается у Рэя, не соображая, что это ранение — полная херня и их противник только больше драматизирует. — Ты вечно недоволен всем. Убила — плохо, не убила — плохо. Жить будет. И он упал, следовательно, проиграл. — подходя к валяющемуся телу, смеясь, говорит девушка. Рэй и Норман подходят ближе, парень потерял сознание от болевого шока. Возможно, пули попали куда-то ещё, но он не умрёт. Просто командир этого не одобрит. — Ну и наделала же ты хлопот, — за их спинами неожиданно возникает командир, слегка усмехнувшись. Да, он ненавидит Германа за подлость и трусость того, прикрывающие идиотскими замашками, — Унесите его в госпиталь. Это команда адресована заспанным солдатам, которых командир привёл с собой. Те быстро кладут того на носилки. Эмма идёт с командиром, то и дело рассказывая с шутками о том, как они стрелялись. Рэй и Норман идут за носилками, не понимая, почему всё так просто сошло им с рук. И…командир обо всём знал? Или это умение Эммы убедить всех плясать под свою дудку и не вызывать ничьих осуждений? — Герман и вправда знает твоего дедушку. Семья Германа всегда враждовала с семьёй Михайловых. Ты всё правильно сделала. — командир одобрительно взглянул на Эмму, с душевной теплотой, будто она его дочь или внучка. — Да, я и не сомневалась в своём решении. Это они двое всё ныли. — посмотрев на Нормана и Рэя, произнесла она. Отряд входит в здание. Командир по коридору уходит в одну сторону, вместе с носилками, Норман и Рэй остаются стоять так. — Я ничего не понял в происходящем, но всё обошлось. — смотря вслед удаляющемуся мужчине, произносит Норман. — И ещё, — повернулся к ним главнокомандующий, рассматривая каждого из троих, фокусируясь на Эмме. — как-нибудь заглянете на чай? Парни изумились, а Эмма расплылась в улыбке. С появлением рыжей бестии всё больше с хорошей стороны проявил себя. Непривычно, в частности тем двоим. — С ромашками? Я за! — не дожидаясь ответа, воскликнула она, и так знала, что в его жизни есть место лишь одному чаю. Впрочем, он не такой плохой ворчун, каким его все считают. Мальчики улыбнулись, соглашаясь на чаепитие. Сейчас нужно идти спать. По иронии судьбы Эмма не смогла заснуть. В голове каша. Минус один оболтус, условно, но интерес так и трепетал. Кто на самом деле этот Герман? Четыре часа пятьдесят три минуты. Сидит, молчит на морозом цепном полу у большого окна, глядя на мерцающие мелкие искринки, переполняя тёмно-синий холст вокруг. Блеск с неба отлично освещал её лицо, что жадно искало что-то ещё по мимо звёзд. Бело-розовая полосатая брючная пижама, что привезла с собой. Её подарили на восьмое марта в прошлом году. Запах свежего стирального порошка. Кажется, там были нотки цветов. Первый попавшийся порошок в магазине, когда сама ездила за покупками. Всё приходится делать дома самой. Недовольство схватило её ещё тогда, когда они уехали сюда, бросив одну. Она расстроилась, что больше не сможет их тискать каждым днями. Сейчас она и приехала, но всё равно не то. Нет свободного времени, чтобы просто поговорить, не говоря о интимных моментах их жизни. Да, они вчера в ночь развлекались, но ей всегда будет мало. И наседать на любимых не хочет. Они спят, им нужен отдых, да и скорее всего пошлют её куда подальше. Скоро и так подъём. Со всеми бесконечными мыслями совсем не заметила, как к ней сзади подошёл Рэй. Отоспался. — Эмма? — произносит он, садясь рядом и бросая взгляд на окно. — Почему ты не спишь? — кладя голову ему на плечо, Эмма улыбается: наконец, она не будет сидеть в одиночку. — Спалось не очень. Всё снилось, что Герман умер, а ты над этим смеёшься. Лютый пиздец, короче. — отвечает он, вдыхая аромат порошка от ее пижамы. Сразу вспомнился дом, то время, что они там жили, вкусные завтраки, тосты, что он на утро делал, намазывая клубничный джемом или сливочным маслом. Однажды был вовсе в одном фартуке дома, без одежды, и над ним те двое смеялись, сидя за столом, поедая ранний завтрак, но он был правда вкусный: и тост, и Рэй. Эмма прерывает его поцелуем в губы, впиваясь в них. Ему остаётся только отвечать тем же, касаясь руками её плечей. — Бессовестные. — раздаётся мягкий голос Нормана, стоящего у дверного проёма. Когда Рэй покинул кровать, он это услышал и последовал за ним, потому что и ему никак не спалось. Не уснёшь, когда они снова воссоединились. Две пары глаз оборачиваются на него, неспешно он подходит ближе, усаживаясь также на пол. Улыбается, глядя на Эмму и Рэя, не переставших целоваться, и вовлекающих его в это действие. — А если нас заметят? — вспоминает Рэй, прислушиваясь к шагам в коридоре. — Кто? Тем более, командир полностью определил это помещение мне. Кто зайдёт? — обвивая руками Нормана, отвечает она. Рэй знает, что в её распоряжении целая небольшая комната, её не стали класть со всеми в спальне — мало ли что, да и кровати все заняты. Однако не уличат ли, что они двое съебались к Эмме? Хотя он сам виноват: первый потащился сюда, а за ним вслед и Норман. — Запри дверь и поебемся… — нежные поцелуи Эммы переходят в вызывающие и чувственные. Понятно, не на звезды они смотреть будут остаток ночи. Точнее, утра. Но Рэю этого и хочется: скорее запирает дверь. Норман уже расстегивает пуговицы на пижаме, не прекращая поцелуй. Рэй садится рядом, пытаясь присоединиться к ним. — Как ебемся? — спрашивает он. — Молча. Шучу. Сначала ты с Норманом, скучаю по виду твоего перевозбужденного лица… — отзывается она, не переставая раздеваться. — Зачем тогда снимать одежду? Мы хотим с тобой, друг с другом уже и так ебались… Эмма смеётся. Конечно, это неудачная шутка — но она слишком взволнованна и ей не терпится начать, поэтому и шутит по-идиотски. С Норманом на пару совсем голые, пока Рэй только начинает стягивать с себя шмотки. Что ж, зачем медлить? Она смотрит на член Нормана, который уже встал. Оказываясь под ней, голубыми глазами смотрит на неё, ожидая возможности войти. Лишь тихонько смеётся, слыша ворчание Рэя. — Всё хорошо, милый. Всему своё время. Потерпишь? — она взяла его за руку, показывая как он сильно нужен. Сам прекрасно понимает свои и желание Нормана, ибо испытывал тоже самое. Рэй шумно вздыхает, затмив глаза. — Только ради тебя. — она улыбнулась в ответ, повернулась уже к Норману, что не терпелось начать. — Прости, Рэй… — но его прервал поцелуй в щёчку беловолосого от владельца чёрной макушки. Такие милые, что от одного взгляда на них ты словно таешь, как пломбир. Норман слегка порозовел, но продолжал смотреть на возлюбленного. — Входи давай. Или забыл какого это чувствовать вагину за два месяца? — нагло язвил Рэй, жутко ухмыльнувшись, протягивая фразу. — Рэй! — сдерживаясь, чтобы не закричать, нахмурил лицо. Тот лишь ухмыляется, но злиться на него долго нет сил, и Норман начинает медленно входить в Эмму. Полностью войдя в неё, можно было сразу ощутить одновременных оргазм. Но каждый сдерживался как мог. Не могли же они сразу закончить на этом, не начав. Оба с горем на пополам старались не выдавать ни звука. Только всхлипы, вздохи. Именно такого кайфа она ждала, не получая от любых игрушек, именно такой кайфа получал Норман, когда она бесстыдно пихала в себя те игрушки прямо перед ним, представляя свой член вместо них. — Норман…Не останавливайся, слышишь? — обратилась Эмма. Когда Эмма говорила пошлости, указы, то вообще снесло крышу. Она просит — значит ей нравится, а если ей нравится — нравится Норману. Игнорировать просьбы он не сможет, как и сейчас, начавшись двигаться пока что в умеренном темпе. Презервативы не нашлись, уже закончились, обезопасить себя не получилось ничем, да и сейчас особо не имело значения. Норман старался сам прочувствовать каждое движение по стенками влагалища любимой девушки, пронзающий жар, пекло внизу, исходящие соки, что обволакивали член по всей длине и головке, и доставить ей достаточно наслаждения, чтобы она просила ещё. Она чувствовала толчки, когда член, нехотя, выходил из неё, ей хотелось выть, вопить, но чувствуя вновь плавный толк в матку, хотелось уже стонать, испытывая полное удовлетворение процесса, эти чувства менялись каждую секунду, и это просто сносило крышу. Норман уже ускорился, сильнее вдалбливая «инструмент», вырывались изредка милые стоны малыша, сжимая её бёдра, чтобы не терять равновесие, потому что самому хотелось упасть от переполняющих эмоций и ощущений. — Ммм, кажись вы готовы кончить сразу. — Нашёлся нам тут комментатор херов, — огрызалась Эмма, прикрывая рот рукой, шумно вздыхая каждый раз. Никак не мог остановиться Рэй, чувствуя тупую боль внизу. Виднеющийся через трусы стояк так и просился наружу. — Я понимаю, что ты тоже хочешь. Норман, а ты что молчишь? — часто дышала Эмма, иногда её голос вздрагивал. Пыталась контролировать подступающий оргазм. — У меня идея. Эмма, подвигаешься? — А? Ладно, — Норман, выйдя из Эммы, лёг на пол, упираясь локтями для поддержания тела. Эмма вновь села на половой орган, впервые издав за ночь писк. Такой большой в ширине…Заполнял всё пространство изнутри. Как же приятно… — Простите…Не могу уже контролировать себя… — Ничего, Эмма…Я тоже тебя чувствую. Мне хорошо, — она добро улыбается, переносят взгляд вместе с Норманом на черноволосого, что засмотрелся на них. — Рэй, разденься до конца, — он послушно разделся, оголяя низ. Подтянутый со шрамами. Обращая внимание на них, желалось излечить все раны на его теле. — Теперь подойди и сядь. Рэй понял, что именно Норман имел в виду, но не озвучить это. Эмма слышит и мало ли что она может пошутить. Циклоп подошёл к Норману, чувствовал шершавые бледные пальцы на бедре, поступающие, и проходящие по всей длине, к розовой голой головке. Рэй потихоньку нравились эти движения, не сильно, но даря заряд бодрствования, покраснел от мысли, что сейчас Норман возьмёт его в рот. Так и случилось. Он глубоко всунул в рот член, начав сразу всасывать. Тем временем Эмма вовсю прыгала на белокуром, обхватив тонус двумя руками за мужской живот. Эмма двигается всё активнее и быстрей, с наслаждением наблюдая за Норманом, обсасывающим член Рэя и за черноволосым, чьё лицо такое же возбуждённое, каким было прошлой ночью в камере. Снова пытается сдерживать и стоны, и не выдать ни единым движением мышц на лице, что он чувствует. Однако ему это не очень удаётся. Вновь осторожные движения влажного языка Нормана, от которого Рэй готов был бы стонать не только на всю комнату, но и на весь этаж, однако нельзя. Остаётся только изредка шептать: «Ещё», иногда, пожалуй, испытывая зависть к возлюбленному, по члену которого так яростно скачет Эмма. Хотя и непонятно, что лучше, трахаться с Норманом или с Эммой? С обоими хорошо, поэтому Рэй закатывает глаза, всё ещё помалкивая. Неожиданно черноволосый берет лежащую руку Нормана, покрывая кисть со слегка выпирающими косточками поцелуями, отчего светловолосый удивлённо мычит, но разобрать сложно. — Рэй опять пустился в нежности. — говорит девушка, прерывая речь стоном. Ну да, Рэй не любит показывать своих чувств, но не с Норманом. Он слегка касается языком подушечек пальцев, проводя всё дальше и дальше, заглатывая сами пальцы. Странное нелогичное действие, но мыслей нет. Есть только Норман, извивающийся от дрожи и наступающего оргазма, есть тихо посмеивающаяся Эмма, и есть он, Рэй, всё больше теряющий разум. Он всегда забывает, кем был и куда деваются все саркастичные словечки, когда наступает короткая минута, подступающий пик, когда внутри, кажется, всё разрывается от ещё большего желания. Облизывал руку друга, то и дело целуя, как не в себе. Большие голубые глаза только внимательно наблюдают за ним, а Рэй опять пытался молчать. Не пытался, он и не хочет говорить, отдаваясь этому раннему утру, слабо проблёскивающему мглистому небу и взглядам двух своих любимых. — Ты сошёл с ума, Рэй… — опять голос Эммы, отчего Рэй хватает уже её руку. Она чуть не падает на вытянувшееся тело Нормана, но удерживается. Циклоп целует её пальцы, горящие теплом до кончиков ногтей и холодные руки Нормана. Постепенно сперма вытекает из члена Рэя, верх достигнут. Освобождая рот, Норман жадно вдыхает воздух, ощущая немыслимые прикосновения Эммы, то, как он кончает в неё. Жидкость попадает ей внутрь. — Ебётесь без предохранения…С такими темпами я стану счастливым отцом ребёнка…Нормана. — прекращая поцелуи их рук, и становясь вновь насмешливым, говорит Рэй, заранее зная, что, наверное, Эмма всяко выпила какие-нибудь таблетки. — Мечтай, мечтай… — отвечает она, проталкивая пальцы ему в рот. Рэй обсасывает их, касаясь тонкой кожи на её ладонях. Норман смеётся в ответ, ведь происходящее как минимум странно. — Теперь моя очередь… — прижимая Эмму к себе, отвечает Рэй, с вожделением глядя в её глаза. У него снова стояк, держаться нет сил. Он сидит на полу, она садится на его колени, рывком Рэй входит в неё, сжимая с силой кожу на её спине и с боков. Слишком устал за эти два месяца ожиданий, а ещё оттого, что относительно недолгое время её траханья с Норманом показалось долгим. Слишком. Она расцепляет его пальцы на своём теле, приближаясь, и прикусывая его губу. Прямо по ране. Он входит, проталкивая всё дальше, кусая её плечо, отчего Эмма, наконец, исполняет свою угрозу — царапает спину, сжимает выпирающие лопатки, которые от каждого движения позвонка становятся всё досягаемее для нее. Вновь слышны вздохи и стоны Нормана, лежащего на полу и пытающегося прийти в себя. Рэй мельком глядит в его сторону — тот водит рукой по своему члену. Вся его рука в слюнях Циклопа, что упрощает задачу. — Не наигрался, Нормуш? — на зло дразнила юношу Эмма, что так игриво шевелил пальцами, воссоздав цепной круг, имитирующий дырку, трахая себя собственными пальцами по члену во всю длину. — Нашему «Боссу» не хватило ласки. Эмма, исправим это дело после? — шептал ей на ушко, так, чтобы он не услышал. Со стороны казалось, что они флиртовали друг с другом. Так Норман думал, не успев ответить на вопрос любимой. Нечестно, что он не слышит, а они сюсюкаются. Всё в порядке. Рэй с Эммой лишь обсуждают план по захвату тела их возлюбленного. — Конечно. — шепнула в ответ, покусывая мочку уха темноволосого. — Что вы там шепчет друг другу? — поинтересовался Норман, на секунду останавливаясь ублажению, но вскоре вновь продолжил. — Ничего. — дьявольски улыбнулась. Она двигалась, направляясь в сторону толчков, хватая за отросшие волоски на голове. Блин, так и сама своим поведением просит быть с ней жёстче. С Рэем она всегда такая, садистка. Что в разговорах они грубые засранцы, что и в сексе. Норман вновь возжелал войти то ли в Эмму, то ли уже в Рея. Сам растерялся. Непонятно кого сильнее он хотел. Это и не важно. Если бы он мог, он бы вошёл в них одновременно. Он бы хотел тогда войти вместе с кем-нибудь вдвоём в одного, или чтобы они вошли в него. Хорошая идея. Да…Он очень сильно хочет этого. Глубокая страсть, что сжигает, как если бы в тот главный день, точнее ночь, когда Эмма поймала ту спичку, спасла своего возлюбленного, хоть тогда они так не думали. Как бы их судьба сложилась, если бы она не успела…Его бы точно тут не было. Да и всех остальных наверное тоже…Эффект бабочки действителен, несёт за собой немалые побочки. Он безумно благодарен ей за это, безумно благодарен Норману, что оказался таким же догадливым, как Рэй, рассказав Эмме о тайном плане. Сейчас вспоминает это, на душе стало то холодно, то жарко. Даже если она не помнит…Эта благодарность выражается за счёт его жизни с ними, и будет дальше, до конца. Грубый, глубокий толк в матку. Грязный высокий стон. Такое похотливое лицо строит перед ним, всячески сливаясь с ним воедино. Рэй не мог не подстебнуть её за это. И самому желалось раскрыться, но не даст он Эмме такого счастья. — Мгх...Рэй...Мой грубый мальчик. — охватила ладоням его щёки, хищно глядя на юношу. — Нет, блять, девочка. — огрызнулся, скрывая блаженство, поступающие по всему телу. — Что ты там говорил про детей, папочка? — в ответ ещё пару грубых толчков, он чувствовал, как спина вся была в багрово-красных царапинах, по этим царапинах Эмма вновь прошлась длинными ногтями. — Не называй меня так. — низким тоном ответил «папочка». Она специально его провоцирует. Ему больше всего подходило быть резким в движениях. Рэй становился ещё более грубее, а Норман вновь созерцал каждое их совместное движение, метание их глаз, небольшую дрожь по телу. Они кончают. Опять тишину разрезают их стоны — и уже похуй, услышат их другие солдаты или нет — Эмма найдёт способ оправдаться. — Норман, готовься… — произносит бестия, всё ещё находясь на члене Рэя. — К чему? — не понимающий, блуждающий взгляд Нормана, уставленный на Эмму. Та лишь смеётся с Рэем, целуя того в шею и слегка пошатываясь, будто они напились. — К пробежке, блять. Конечно, к ебле, к чему ещё? — выходит из себя Рэй, позволяя себе жёсткость в речи. Потому что Норман сейчас будет слишком медленно готовиться, до этого времени сто раз можно сойти с ума от желания. Рэй выходит из Эммы, они оба смотрят на, несомненно, грациозные и красивые движения друга, пытающегося себя разработать, хотя в таком положении очень трудно выглядеть эстетично, но он может всё. Однако до чего же он нетороплив. — Поможем ему. — шепчет на ухо Рэю Эмма, снова дразня Нормана. Тот печально глядит на них, снова убежденный, что они нашептывают друг другу что-то либо похабное, либо страстное. Хрен их разберешь. Рэй и Эмма подползают к Норману, лёжа на полу, он разглядывает их, сидящих над ним спиной к окну. Их глаза будто ещё одни звезды, дарованные светить лишь ему. Губы Эммы целуют его лицо, касаясь кожи, будто пёрышком. Слишком чутко, не с той грубостью, с которой она проявляет любовь к Рэю. Норману нравится, что к каждому из них у неё свой подход. Он ощущает, как пальцы Рэя вытаскивают его руку из заднего прохода. Становится боязно, что тот будет действовать слишком резко, разгоряченный этой ночью. Проникая внутрь, Циклоп движется быстро, но сдерживая сильные порывы. Подразнивая, задевает простату, отчего лицо Нормана искривляется. Череда то приятных, то не очень ощущений оказывается внутри. — Доставай пока страпон, а не с ним сосись… — произносит Рэй Эмме, не без зависти смотря, как двое его любимых соединяются в поцелуе. — А кто меня…? — обеспокоенно спрашивает Норман, отрывая голову от пола и облокотившись на локти. Шевельнулся слишком поспешно, вновь слабая боль. — Ну, Герман, наверное. — с возрастающим возбуждением и страхом, что придётся ждать ещё пару минут, пока Эмма наденет секс-игрушку, черноволосый бесится. — Мы с Рэем будем. — держа голову Нормана за подбородок, целуя более настойчиво, говорила девушка, вставая, и идя к своим вещам. — Я этого и хотел, но думал, что мы с тобой будем трахать Рэя. — следя глазами за бестией, отзывается Норман, впиваясь в каждое её действие. Слишком прекрасна она в этот момент. — С хера ли меня? — ускоряя движения, отвечает Рэй. Норману становится не то что страшно, но пугает мысль, что эти двое будут его иметь. Как-то раз давно они пробовали сделать нечто подобное, но не получилось, да и он мало что помнит, ведь в тот момент все трое были пьяны. Сейчас лёгкая знобящая дрожь проходит по коже: Эмма не ебала его два месяца и наверняка будет двигаться с удвоенным рвением, как ведьма на шабаше, и Рэй не отстанет от неё. Нет, обычно они пытаются соответствовать его предпочтениям, быть плавными, но…Сейчас они как с цепи сорвутся. Да это и неплохо, просто Норман боится, что будет стонать как последняя сучка. Хотя он всегда так стонет, даже сейчас, от одних только пальцев в себе. — Ложись на живот. — командует Рэй, видя готовую Эмму и понимая, что подготовил любимого достаточно. — Как скажете… — видя большой страпон Эммы, отзывается Норман, исполняя необходимое. Сидя, Рэй проходит внутрь, фиксируя тело Нормана тем, что держит его за бедра. Пространство внутри заполнено. Девушка садится на спину Нормана, просовывая страпон. Члена Циклопа дотрагивается пластиковая игрушка, касаясь, она только больше заводит его. Вскрик Нормана. — Всё хорошо… Потерпи чуть-чуть. — погладив юношу по голове, произносит Эмма. Эмма и Рэй начинают синхронно двигаться, однако она движется ускоренно, её толчки проходят по органу черноволосого, теперь ему нелегко сдерживать стоны. Норман ощущает, как те резко задевают простату, удовольствие проходит, кажется, по каждому нерву, но спустя секунду прекращают это, примерно на сантиметр убирая то член, то страпон. От желания тот стонет вновь и вновь, умоляя продолжить. — Наш миленький малыш продолжает просить сладенькое, да, Рэй? — дразня, спросила Рэя, но больше внимание этот вопрос уделён именно на Нормана, чтобы он точно услышал и потерял голову окончательно, возбуждаясь сильнее из-за чрезмерной прямолинейности. — По всей видимости ему и этого мало. Какой же вы засранец, «Босс». — легонько шлёпнул по ягодице Циклоп, ухмыляясь заурядному Норману. — Да…Мне мало…Мне всегда будет мало. — не скрывая своих пошлых желаний, но скрывая разгорячённое лицо ладонями, озвучил Норман. Чёрт, не видно какой он лапочка. — Оу, и не стыдно говорить о таком? — хитро улыбаясь, очередь дразнить белокурого дошла до Рэя, что не отставал от ритма рыжей: ускоренный, отстранённый на дюйм от прохода, вновь ускоренный, заставляя извиваться всем обмякшим жаром телом, выпускать предсеменную жидкость, она сочилась безостановочно. Норман лишь промолчал, но стоны он не сдерживал, и не знал как ещё их сдерживаться, когда тебя ебут оба партнёра в одно место, попадая в один ритм, простату, пронзающие мурашки распылились до конца. Эмма неожиданно приобняла Рэя за талию, стараясь удерживаться вместе. Тот слегка удивился прикосновениям девушки, но тоже взаимно её обнял. — Я тоже это чувствую. Норман прав, нам всегда будет мало. В частности нас двоих. А тебе, Рэй? — посмотрела в его сторону искренними очами, обволакивая их добротой Рэя до краёв. От такой теплоты и умиления хочется улыбаться, и Рэй не скрыл этого, как до этого. Редко бывает, когда эти оба вообще мило общаются, в это мгновение тот самый момент, которого никому из них троих не хотелось прерывать. — Да…Да, и мне тоже. — шепнув, заглянул ей в большие зелёные глаза, поцеловал в лобик, затем в пухлые губы, шею, покрывая её тёмными засосами. Они не забыл о Нормане, подаются движения, заполняя промежность двумя дилдаками, только один из них из кожи. Отстранившись от Эммы, Рэй переключил своё внимание на слегка грустного Нормана, что ему тоже хочется такого проявления активности. Циклоп нежно поцеловал лежащего под ними Нормана, но он явно требовал большего. Разогнался парень. — Вы оба такие завистливые. — хихикнула Эмма. — Эмма, Рэй, не забывайте обо мне… — снова дрожащий от испытываемого экстаза голос Нормана, возвращающий обоих возлюбленных в реальность. Эмма продолжает толчки внутри, опуская руку на пол, затем под светловолосого юношу, круговыми движениями поглаживая его плоский живот. Опять вздрагивает сквозь стоны. Она ухватывается за головку члена, другие пальцы проходят по мошонке. Рэй молча наблюдает за происходящим, вдалбливаясь членом всё дальше, ощущая и на своём теле лёгкую дрожь и жар, будто они оказались в пекле. Девушка продолжает то вяло поглаживать член, то сжимать его по всей длине, от всего у Нормана огни перед глазами. Ему прежде никогда не было так хорошо, разве что много лет назад, когда уже будучи «Боссом» вновь воссоединился с Рэем и Эммой. Каждая клетка тела изнемогает от получаемого удовольствия. Рэй водит по внутренней стороне его бёдер, лаская участки кожи, отчего лежащий под ним взвизгивает, как щенок. Покорный, разнеженный и ослабевающий от каждого прилива крови к нужным местам. Пожалуй, смысл происходящего уже даже не в том, чтобы самому получить оргазм, а чтобы видеть их голубоглазого мальчика похотливо-упрашивающим, подставляющим свое тело под их движения, готовым умолять их двигаться ещё сильнее. Член Рэя сжат с одной стороны страпоном, с другой узкой задницей Нормана. Эта теснота приятна, хочется двигаться ещё быстрее и безжалостнее, наплевав на чувства Нормана, ведь иногда он вновь вскрикивает от боли. Скоро они достигнут финала, поэтому Циклоп движется со скоростью вихря, добиваясь желаемого. Палец Эммы проходит в уретру Нормана, выходя наружу и заходя снова. Опять стоны, слышные уже, скорее всего, сквозь дверь. Для Циклопа и бестии это похоже на триумфальный гимн. Хотя довести до стонов Нормана не так сложно, им до дури нравится слышать это из минуты в минуту. — Скоро подъём. В семь часов. — поглядывая на часы, произносит Рэй, ощущая снова дрожь по телу друга, передающуюся и ему. — Еще дохуя времени. Ты что, спать хочешь? — её рот кривится в ухмылке, отчего Рэй целует её, всасываясь в губы. — С чего ты взяла? — прервался на секунду от женских уст, но, честно, сон так и просился захватить сознание Рэя. Есть силы — будет держаться до последнего, понимая прекрасно, что на занятиях наверняка снова отключиться. Да и похуй. Спать всегда и везде ему удобно, облокотив руки скрещённые на столе. Жаль нет энергетиков здесь. В обычной жизни он бы уже утопился в них, иногда и в кофе. Интересно, Эмма с пустыми руками приехала? Или что-то привезла? — Вдруг уже устал, а ты ещё не довёл Нормана до оргазма. — долбила привычным темпом в Нормана Эмма, прокручивая пальчиком уретру как следует. Член немыслимо пульсировал. Стоны и визги усилились по тональности. Норман собирался кончить. — Как раз собирался. — ответил темноволосый. — Рэй…В меня… — страстно простонал светловолосый, сжимая руки в кулачки. Спинка вовсю прогибалась, он не знал куда себя деть. — М? Не понимаю. Говорите внятнее, «Босс». — Кончи в меня… — дрогнул голос Нормана, чувствуя сладкое растяжение до простаты. Все дождались долгожданной фразы, под которую Рэй до конца заполнил полностью спермой, выкрикивая протяжный стон. Эмма вышла сразу, освобождаясь от цепкой хватки, глубоко вдыхая. Теперь Рэй вышел из него, дав стечь жидкости тонкой струйкой, пачкая пол, который успел разогреться из-за горячих тел троих партнёров. Норман не мог встать, он и не хотел. Он не понимал уже ничего вокруг, видимо малость переутомился. Не каждый день тебя долбят со всей дури. Эмма прижала парня к себе, позволяя упасть головой в её открытую грудь, пока поглаживала милые белоснежные кудри. — Простите, я… — Всё хорошо. Полежи пока так. — шепнула рыжая, чмокнув в лобик. — У нас ведь есть ещё немного времени? — Глянув на висящие часы, отсчитывающие, как приговор, каждую минуту с любимыми, обеспокоенно спрашивает Рэй. — Типа да… — отвечает Эмма, обнимаясь с Норманом и нежно целуя его, словно он пару секунд назад сходил с ума не от кайфа, а пришёл с боя, и теперь нуждался в её поддержке. Циклопу хотелось бы демонстративно высказать что-то колкое, но, увы, на это нет лишних минут. — Короче, есть план, быстренько выполняем его… — произносит он слегка приказным голосом, но стараясь звучать мягко, чтобы уломать их. — Эээ…Не включай командира… — отзывается девушка, бросив быстрый взгляд на окно – слабые отсветы солнца. Но когда время их останавливало? Они вне его. Рэй подсаживается ближе, говоря на одном дыхании: — Пусть Норман меня ебет, а Эмма сделает мне минет… Либо наоборот, похуй. Только скорее. — М…А ты говорил, что я не умею его делать. — припоминает девушка, подползая к нему, вновь кусая ранку на губе, как бы намекая, что за свои слова минувшей ночью может получить. Укус. Рэй отвечает на поцелуй, стараясь скрыть нетерпение в голосе: — Прости, я лгал. Мы оба не умеем…Но есть повод научиться. — касается ладонью рыжей шевелюры, стараясь вложить максимальную нежность в это движение. Он не знал — это лишь чтобы уговорить её или снова проявлял какие-то мелодраматические сопли. Похуй. — Это всё очень мило, но давайте приступать. — напоминает Норман, расплываясь в зловеще-влюбленной улыбке. Видимо, хочет отыграться на Рэе за его слишком скорые движения, либо за то, что тот не приласкал его после бурного траханья. Рэй встаёт, рассматривая лучи солнца, совсем слабо начавшие падать на холодный пол и касаться его ступней. Эмма садится на табурет, чтобы достать до члена Циклопа и не выслушивать в очередной раз насмешки из-за своего роста. Он покровительственно гладит её по голове, отчего она отдёргивается — уж не вообразил ли себя героем порно? Кусает его руку, оставляя следы своих маленьких зубок. С ухмылкой Рэй смотрит на запястье, в который раз убеждаясь, что любовь Эммы к кусанию и царапанию превращает его в мазохиста. Беря его за руки и прижимая всем корпусом к себе, Норман стоит у него за спиной, входя, до этого быстро подготовил. Быстро и без неторопливости. Рэй слегка охуел, ведь тот обычно столь чуток. Боль, переходящая в толчок, от которого в животе дрожь, дрожь по бёдрами и оцепенение. Потом снова боль. — Хватит глазеть, соси уже… — произносит Рэй, видя насмешку в зелёных глазах, следящих за ними. Видимо, у обоих его любимых желание отомстить ему за грубость и вечную колкость. Беря член в рот, Эмма начинает кусать, зубы проходят по слегка вздувшимся венам, по головке, будто она решила прожевать его и съесть. От одной мысли больно. Потом лёгкие касания языком, дающие возможность впитать слабые нотки блаженства, позабыть о боли, а потом снова укус. Внутри движется Норман, всё крепче удерживая Рэя в своих руках. Доходит до простаты, долбясь по ней, тем временем ускоряясь до неудержимого ритма. — Бля. Слишком медленно, Норман. Ничуть не больно, Эмма. — саркастично говорит черноволосый, подавляя стон то ли боли, то ли удовольствия. В любом случае, ему следует притворяться и играть роль, вынуждая их осознать никчемность мести. — Ты такой мокрый и горячий внутри… — констатирует Норман, отчего Рэй слегка смущается. Тот обычно так подробно всю физиологию не комментирует. — У тебя такие удивлённые глаза… — Еби уже, бля. Продолжающиеся толчки, намеренно замедлившиеся — типичная скорость Нормана. — Я хотел бы повторить это всё следующей ночью под кроватью в спальне…Мне понравилось испытывать страх быть уличенными. — делится вслух своей мечтой Норман, поглядывая на Эмму, и говоря опять своим ободряющим голосом. Таким успокаивающим. После полубессонной ночи Рэю вспоминается кровать, подушка, сон. Глаза сами по себе снова готовились закрыться. — Мы трахалась уже при всех, скучно. — произносит Рэй, чтобы избавиться от дрёмы. И всё же, у Эммы есть с собой энергетики или нет? Он не протянет весь день. Слишком любит спать и трахаться, а в армии это вещи несовместимые. — Но с Эммой не ебались…Давайте ещё сделаем так: под кроватью одного из солдат. Или… под койкой командира, пока тот спит. — непонятно к чему предлагает Норман. Совсем мальчик ебанулся из-за приезда своей подружки, но Рэй не высказывает это вслух. Толчки всё сильнее, от посасываний Эммы почти готов кончить, однако в ушах стоит тихий звон, мысли становятся отстраненными — из-за недосыпа. — Не, надо придумать что-то необычнее… — произносит Рэй, просыпаясь. Укус Эммы во время пробуждает его, видимо, она заметила его закрывающиеся глаза. — Необычнее, чем трахать спящего тебя уже не будет. — насмехается над его ухом Норман, становясь слишком смелым и развязным. Ещё сильнее обнимает его за тело, будто Рэй и впрямь может упасть. Солнце всё больше показывается на тёмном небе. — Когда-нибудь, в следующей жизни. — ответил Рэй, принимая толчки на самого себе, громко вздыхая. — Очень позитивно. — на секунду высунув из рта половой орган, прокомментировала Эмма. — Не отвлекайся, любимая. — жестом покручивает пару пряжей её огненных волос, завораживающе пялясь на неё. Она без лишних слов всунула член обратно, ускоряясь в темпе. Кажется, она намного больше зубами раскрыла головку, что аж Рэя передёрнуло. Не на это он рассчитывал, когда говорил не отвлекаться, однако ему нравится и продолжил испытывать эстетический оргазм со всех ракурсов, пока Рэй не кончил одновременно с Норманом. Рот Эммы был переполнен спермой, что она безжалостно проглотила. Циклоп всё же не удержался с Норманом, извиваясь в протяжном стоне. До подъёма осталось десять минут. Ребята привели себя в порядок и оделись. Рэй неосознанно закрыл рот рукой, широко зевая. — Сон за партой мне обеспечен. — пожаловался Рэй, поглядывая на часы. Нервничал, никто не спорил, то ли из-за бурной ночи и утра, то ли мог бы получить за сонный дебош. А что он мог сделать? Не всегда тебе удаётся возможности и подходящее в расписании время для ебли. Если в мире существовала такая организация — без стеснений поехал бы туда с семьёй. Норман тоже зевал, соглашаясь с ним. Эмма, удивив двух зевающих бегемотов, будучи одетой в пижаме подошла к сумке с её вещами, активно ища что-то. Рэю пришла в голову мысль. — Это то о чём думаю? — интригующе поинтересовался Циклоп. Она достала пару банок энергетиков, один из них с любимым вкусом Рэя. Норман не особо любитель спорных напитков, но в данной ситуации он готов был выжрать даже кофе, не молотый. Бодрствовать весь день нужно. — Хах. Серьёзно? — А ты как думал? — хитро улыбнулась девушка, протягивая баночки. Парни синхронно взяли их, открыв. — Что бы мы без тебя делали. — поблагодарил Рэй, сделав глоток двухмесячной жажды. На какое-то время приостановился распробовать очередной глоток. Норману в принципе тоже зашёл вкус, главное чтобы кофеин подействовал. — Поцелуйте меня. Иначе обратно заберу. — указано поставила условие Эмма, тайком хихикая над ними. — Хорошо, милая. — ответил беловолосый. Оба юноши чмокнули её в щёчку, та широко ликовалась. — А ты? — спросил Рэй. — Поцеловать или ты про энергетик? — Второе. Ну, хотя можно и первое. — Норман с Эммой посмеялись. — Идите сюда! — притянула мальчиков к себе, целуя по очерёдно в любик, в носик, в щёчки, в губки. — Ладно, хватит. — пытался вырваться Рэй, добро умиляясь с лучшей девушки на свете. — А вообще да, вы уйдёте и выпью. Сама вырубаюсь. — Прогоняешь уже нас, да? — спорно язвил Циклоп. — Нет. Ты сам знаешь, что вам нужно идти. — Туше. Пойдём, Норман. — сказал Рэй, допив напиток, отдали пустые банки ей, чтоб никто не понял. Мальчики покинули стены комнаты Эммы. Напоследок улыбнулась в их сторону. Взяла свой энергетик, открыла и начала пить, поглядывая окно. Услышала шаги за спиной, может они что-то забыли, но она не ожидала увидеть в отражении окна силуэт Германа. Она обернулась. Действительно он. Чёртов метис. В лице изменилась сразу, сузив зрачки, прерывисто дыша, вглядываясь на него как на добычу, готовя пронзающие когти к нападению. Рана на него ноге, но он ходит. Значит и правда не до конца прострелила, как и говорил сержант. Он зловеще улыбается. Что-то тут не так. — Отлично ты меня уделала. Болит ещё как. — Лучше бы ты отлёживался в палате, чем шёл бы сюда. Неизвестно зачем. Что ты здесь забыл? Уйдя на определённое расстояние, Рэю издалека послышались голоса Эммы и чьи-то ещё…Довольно знакомый низкий тембр. — Ты слышишь? — обратился к белокурому, остановив, схватившись за руку. Тот подсуетился. Гул есть. Плохо дело. — Да… — ответил Норман. Поняв друг друга без слов, они подрались к дверному проёму, прислонившись к стене. Диалог был весьма не добродушным. — Твою мать… — тихо выругался Рэй, замечая Германа. — Я хочу взять реванш, — глаза Германа загораются ненавистью к ним, он насмешливо улыбается вошедшим Норману и Рэю. — Точнее, уже почти взял… Эмма с непониманием смотрит на него, соображая, о чем тот? Очередное сражение? Так и ежу понятно, что она одолеет этого еблана. Тогда что? Почему голос Германа столь самодовольный и уверенный? Какой реванш? — Сука, говори, что ты задумал… — подлетая к нему и хватая его за руку, чтобы заломить, говорит Рэй. От энергетиков его презрение к парню возросло, а ещё эта бесцеремонность — без малейшего уважения общается с ними. Тот грубо отдергивает руку Циклопа, отчего видно, как по лицу Рэя проходит судорога. Герман ведь и вправду физически силен, не как они, но умеет причинить боль. Эмма со всей силы ударяет Германа, тот отлетает к стене, едва не проломив мебель. — Говори, а то хуже будет. — ставя ногу на живот упавшего Германа, и начиная давить, спрашивает Норман. Нет, быть жестоким он не любит, но не тогда, когда это касается его семьи. Продолжает наступать ещё сильнее, слыша тихий вскрик сослуживца. — М…Командир не любит гомиков, он их ненавидит. Даже при всём уважении к деду Эммы, ха-ха. — лёжа, и даже не пытаясь высвободиться, говорит Герман, скорчив лицо от боли. Но слегка. Уверен, что после того, что скажет, те сами будут умолять о пощаде, а не он. По крайней мере, это читает Рэй на его самодовольный роже. — И что? — произносит Эмма, стоя над ним, и сдерживаясь, чтобы не пнуть лицо Германа. — У него есть компромат на нас. Он хочет предоставить это командиру. Однако если мы согласимся на условия этого урода, он обо всем промолчит. Шантаж. — догадывается Рэй, ибо это несложно. Всё как в дешёвом фильме или предсказуемой книге. Да и условием, наверное, окажется то, что он попросит Эмму с ним переспать, ведь слишком сильно пялился при первой встрече на нее. Пиздец, а не жизнь. Рэй понимает, что им срочно надо придумать, как спастись. — Да, у меня есть фото вашей ебли в туалете… Я знал, что вы туда пойдете, поэтому просунул на подоконник телефон с включённой видеосъемкой за час до звонка Эммы. А ещё сегодня ночью, я снимал всё, стоя за полузашторенным окном на улице. Даже не заметили меня, слишком были заняты… — ухмыляется Герман, отчего Норман пинает его по животу с досады, как если бы он был баскетбольным мячиком. Тот резко кулаком ударяет Нормана по коленке. Как всё глупо получилось, их так легко провели! Они даже не заметили, ведь считали Германа дурачком — а оказалось, он умен, по-своему, но не тупица. — Командиру будет похер на ваши успехи, как только все узнают, Рэй, что твой дружок сосёт тебе. Вам конец. — злая улыбка пытающегося встать Германа, но боль в ноге делает его движения ватными, не точными. Рэй старается держаться и не поддаваться эмоциям. С хера ли? Это может быть обычное запугивание, ведь, конечно, с обожанием к их ориентации не отнесутся, но что их прямо убьют — вряд ли. Что-то ведь связывало сержанта с Алексеем Михайловым, от этого он даже простил Эмме травму Германа! Вряд ли их так сразу возненавидят. Но, конечно, нельзя и исключать, что командир и правда гомофоб — это не редкость, тем более, среди военных. — Ну иди, сливай нас. — произносит Эмма, садясь на табурет. Голос звучит не испуганно, а скорее гневно, ибо все эти долгие слова Германа начинают её подбешивать. Их раскрыли из-за неё, но у неё нет времени себя винить: она должна что-то придумать. — Предлагаю сделку, Эмма… — делая шаг ей навстречу, говорит Герман. Рэй и Норман пытаются его остановить, ведь знают, что это за предложение, но по жесту Эммы видят, что она хочет его выслушать. Оба парня понимают, что она не догадывается, к чему всё катится, ведь слишком наивная. — Говори. — властно отвечает она, опуская руку на пол и что-то ища. В полусумраке не видно, да и Герман, судя по взгляду, не обращает внимания на её действия. — Я хочу провести ночь с… — короткая пауза и опять зловещая улыбка. Хотелось бы придушить Германа, но Рэй сдерживается. Они с Норманом этого не допустят, поэтому пока нет смысла напрямую проявлять агрессию. — С Норманом и Рэем… — заканчивает Герман. Норман и Рэй застывают, опешив, охерев. Что, блять? Этот гомофоб хочет… их? При мысли о сексе с ним становится мерзко, но, главное, что Эмма при таком раскладе в безопасности. На её лице не отразилось ни одной эмоции, будто девушка занята чем-то другим. — Ебать лучших солдат в армии, своих соперников — предел мечтаний, Эмма. — продолжает свою мысль Герман. По губам девушки улыбка. — Латентный гомосексуал. — прокомментировала она, вновь искрясь улыбкой. Рэя охватывает поток страха. Она…согласна? Бестия протягивает вытянутую руку, в которой Норман замечает блеснувший пистолет. О нет, она хоть не задумала убить Германа? Ведь всем известно, что за своих парней Эмма способна и убить. Грохочет выстрел, однако пуля проходит в паре миллиметров от уха Германа, лишь слабо задевая мочку, отчего течёт струйка алой крови. Пуля влетает в стену. Удерживаемый Рэем и Норманом солдат трясётся, его мышцы застывают, он в недоумении. В голове Циклопа всплывает момент из первой встречи с Юго, когда тот тоже стрельнул мимо. Усмехаясь, Рэй смотрит на Эмму, держащую пистолет и снова жизнерадостно улыбающуюся: — Могу всадить пулю в твою бестолковую голову, Герман. Ты же меня знаешь. — подмигивает она, вставая, и подходя ближе. — Рэй, будем держать его, а ты, Норман, найди у него телефон. Эмме совсем не нужно его сдерживать — достаточно стоять рядом с оружием и пялиться на него, отчего тот замирает. Норман быстро достаёт мобильник, удивляюсь, что тот так спокойно разгуливает с устройством по армии. — Снимай блокировку, баран. — повелевает Рэй, грубо беря руку сослуживца, и прикладывая палец, чтобы разблокировать отпечатком. Заходя в галерею, Норман быстро всё удаляет, с брезгливостью запихивая мобильник обратно в карман парня. — А теперь, уёбывай. — отталкивая, и пиная Германа под зад, лепетала она, подкидывая в воздухе пистолет, и ловя. Тишина. Слышатся ковыляющие, грохочущие шаги Германа по коридору. Вздыхая, Эмма смотрит на мальчиков, обнимая их: — Пока. Командир вас уже заждался…Так не хочется с вами расставаться. — они замирают в её объятиях, голос девушки звучит печально и уныло, будто им не суждено больше увидеться. — М…Мы встречаемся на разминке через пятнадцать минут. Ты же служишь с нами наравне, или забыла? — напоминает Рэй, отчего бестия вздрагивает. Чёрт, она в пижаме и совсем не готова! — Оу, — Только и может вымолвить, тут же загораясь новой улыбкой. — А вечером продолжим? — К-конечно… — краснея, и выходя из комнаты, говорит Норман, также улыбаясь. Теперь ему с Рэем служба перестала казаться адом в сером тоскливом месте. Теперь казармы стали похожи на рай, ворчун-командир стал казаться мудрейшим наставником, всех невзгод и рутины нет — ведь с ними их солнышко, Эмма. Весь день ребята вновь замаячили, как обычно, на тренировке. Как-никак армия, от этого никуда не деться. Германа с того неудачного в его сторону шантажа больше не слышно было. Язык потерял наконец? Или Эмма случайно каким-то образом пистолетом его задела? Попала только в ухо, и то совсем чуть-чуть, она бы не промахнулась просто так. Парень молодой, хоть и глупый, но это не повод его убивать. Хрен знает. Вообще на него всё равно. Вроде как даже мужской коллектив укрепился. Не было больше лидеров. Все свои, даже обсуждали темы, которые ранее не обсуждались со всеми во время перерывов. Выяснилось, что среди парней парочку оказались гомосексуалами и реакция доброжелательная. Сама Эмма спокойно на такие темы разговаривала, словно они всю жизнь друзья, громко хохоча за столом. Командир делал замечания, но на деле сам отшучивался, чему все были рады. Некоторые над ним стебались, конечно получили выговор, но не сильный. Лишь удар в затылок. Было слишком хорошо для суровых условий этого места. Впрочем, так даже лучше. Либерающий вечер, что нёс с собой волну созвездий под покровом лунного света, освещая от большого окна в маленькой минималистичной однотонной комнатке. Огненная кудрявая шевелюра, что неуклюже разбрасывала непослушные локоны, моталась по телу девушки, при движении каждый раз шевелясь. Взгляд изумрудных глаз, светящиеся в темноте, задевал просторное большое зеркало, висевшее на стене во весь рост. Первое, что бросались во взор — веснушчатое полуголое тело в спортивном топе и шортах. Эмма была не худышкой, с неким слоем жира в бёдрах и пятой точке, но она себе нравилась. Первая её татуировка в жизни просвечивалась через шорты, потому что набита во всю длину ляжки. Тюльпан. Самые обычные, но такие красивые цветы. Скорее всего, в следующую весну она посадит целый сад таких разных цветов. Остальное не важно, никто её осудит, никто её примет. Изумительно. Она здесь одна, не на кого больше было смотреть. Мальчики сейчас ужинают, сама она не ела, не хотела. Хотелось просто насладиться обстановкой, собой, мальчиками. Шаги из коридора. Видимо, кто-то закончил трапезничать. Этим кто-то оказались Рэй с Норманом. Понятно было, что это они по их голосам, у Рэя довольно грубый, у Нормана более нежный. Постучались в дверь комнаты Эммы. — Можно? — спросил Норман. — Да. — ответила она. Без медления зашли внутрь. Видеть полуголую Эмму сейчас было не удивительным. И всё же… — Ты прекрасна. — прокомментировал Рэй, подойдя вплотную к ней, прошептал на ушко, пялясь в зеркало, туда же, куда и она. — Сразу подкупаешь, как тот идиот. Ещё что скажешь? — ухмыляется бестия, прижимаясь к парням. — Не сравнивай меня с ним. Не хватало, чтобы мы были похожи. — Ты лучше него. Намного. — присоединился в диалог Норман. — Верно Норман говорит. К тому же…, — проходит пальцами по его подбородку, — Ты тоже прекрасен. — Ну у меня же нет такой татуировки. — Вы-таки заметили? — Она бросилась в глаза сразу, как только мы зашли, — прокомментировал Норман, глядя на неё, — она и правда красивая. Как и ты. — Спасибо, — улыбнулась в ответ, — Набила месяц назад. — Видно, что она свежая. — монотонно выдохнул Циклоп, заглядывая в зелёные очи, что обратили внимание на него. Он больше не мог себя сдерживать, цепляясь в славные губки любимой Эммы, затем любимого Нормана, дотрагиваясь языком до всех белоснежных клыков. Эмма целовала то одного, то другого в щёчку поочерёдно, массируя стояки мальчиков. Бесстыдно стонали через поцелуй. Ласки окончательно дурманили разум, осознание действий. — Люблю вас. — промолвила рыжая. Рэй возбуждается от каждого взгляда на Эмму и Нормана, а особенно от этой татуировки. Он опускается к ногам девушки, проводя языком по бедру, по изображённому тюльпану. Слышится взрыв смех со стороны его любимых, занятых поцелуями друг с другом. Не останавливаясь, продолжает облизывать, ощущая запах цветочного геля для душа от её кожи. Эмма, не долго думая, отрывает его голову от своих ног, снова целуя его губы. По её груди проводит рукой Норман, стараясь возбудить, отчего она вновь бросается целовать то одного, то другого. — Войдите в меня оба… — отрываясь от них, произносит Эмма, проводя по выступающему члену Нормана. — Не знаю, стоит ли… — задумывается Рэй, хотя и понимает, что готов хоть сейчас. — Блять, мы так уже делали. — злится, потому что порой оба её парня слишком много думают, а это отдаляет её от минуты долгожданного оргазма. Быстро раздевшись, они садятся у лежащей на полу Эммы. Норман осторожно входит, вспоминая, как сутки назад его уже ебали вдвоём. Теперь они с Рэем должны действовать осторожно и не причинить своими неточными действиями дискомфорта любимой. — А что Рэй не входит? — спрашивает она, ощущая, как внутри всё заполняет член светловолосого, однако недостаточно. — Я жду. — отвечает Рэй, приближаясь, и начиная входить. Немного досадно, что придётся подстраиваться под медленный темп Нормана. Они начинают плавно набирать скорость движений, слыша довольные стоны бестии. Рэй рассматривает её лицо, её улыбку, отчего начинает двигаться быстрее. Не отставая, Норман также двигается быстро, в очередной раз замечая татуировку. — Ещё быстрее. — сказала она, переставая стонать. Уже привыкла к их толчкам внутри себя. Они входят каждый раз глубже, задевая клитор. Рэю нравится трахаться втроём сразу, отчего он пытается двигаться в более бешеном темпе, чтобы угодить партнёрам и себе. Комнату оглашают стоны Нормана, неожиданно обнявшего Рэя. Голубоглазый начинает покусывать край уха Циклопа, тихо вскрикивая от любого касания к своему органу. Эмма держит руку Рэя, переплетаясь пальцами и стараясь заставить их двигаться скорее, но они уже на пределе. Её тело начинает слегка извиваться, пытаясь увеличить темпы, отчего они продолжают толчки. — Я тоже хочу татуировку. — говорит Рэй, вспоминая давнишнюю мечту. Только не определился, где бы набить. — Как отслужим — сделаем. — ему на ухо громко шептал Норман. — Давайте сделаем втроём одинаковые. Как у меня. — со смехом отвечает Эмма, тут же представляя такие же тюльпаны на бёдрах своих парней. — Сделать втроём одинаковые неплохая идея, только надо выбрать иной рисунок, — задумывается Норман. — Хотя одинаковые тату у нас были в приюте…Хмм… — Это были не тату, а номера…Мы сделаем не как в приюте. — соглашаясь с тем, что можно сделать тату всем, отзывается Рэй, продолжая двигаться, пока Норман обнимает его, прижимаясь слишком плотно к его телу. — А вообще, не ожидала, что вы с первого взгляда не заметили тату, — напоминает она, строя обиженную гримасу. — За это двигайтесь ещё быстрее, а то как сонные черепахи. Ну же! Не отвечая, они продолжают движения, ощущая, как воздуха перестаёт хватать и они задыхаются, как им опять невероятно жарко. Эмме словно нравится смотреть за ними, столь измученными. — Недостаточно быстро, мальчики. — Мы тебе не дилдо-машины, чтобы разгоняться как тебе вздумается. — огрызнулся Рэй, глубже и быстрее направляя себя в неё, потираясь об Нормана, что на пару испытывали кайф. От одного трения сносило крышу белокурому, закрывая глаза, больше вникал в суть ощущений. Если прислушаться, то стоны Нормана с Эммой оказались на одной тональности. Завораживает. — Ммм…Вы лучше них, — притянула мальчиков к себе, обвив шею каждого руками, таким образом вонзая до конца. Она стонала в их порозовевшие ушки, одно было в следах от зубов светловолосого. Негодяй, — Норман, не стыдно тебе? Ушко Рэя покусано. — Я…Я… — не мог никак оправдаться тот, понимая, что эта рыжая бестия в состоянии наказать, как её душе угодно. Возможно, подсознательно, он сам этого просил. — Открывай ротик, — слегка властным тоном, но не отходящий от ласкового, протянула Эмма, сбиваясь во вздохах. Норман поддался, не теряя темп, приказу, раскрыв рот. Солёный вкус, плоть. Зубами, если надавить, образовывались глубокие следы, а длинные ногти впивались в глотку, но не слишком. Фантазия разыгралась не на шутку. Лютая одышка с помутнением рассудка, а лицо приобрело красный оттенок, словно капилляры полопались. Слюна обволакивала каждый сантиметр переплетающихся пальцев. Насмотревшись на Рэя с той ночи, Эмма представляла дивное лицо Нормана, повторяющее точно такое же движение. Тогда Рэй делал просто так, но Эмма хочет вскоре растянуть плохого мальчика, что так сексуально обменивался слюнями, круговыми движениями завораживая языком. Она лишь хихикала со столь открытого, как книга, их возлюбленного, отдававший всего себя для их двоих, — Ни стыда, ни совести. — Тебе так нравится его мучать… — прокомментировал Рэй, пока он придерживал Нормана, чтобы тот не упал. Беловолосый мог всё сделать, даже отключиться во время оргазма. — Как будто тебе не нравится. — с ядовитой ухмылкой смотрит на них, переключая взор с одного на другого, всё ещё управляя пальцами в полости голубоглазого. По нему видно, что уже перевозбудился не малость, мыча с каждого точка в Эмму. — Я этого не говорил. — без отрицания ответил Циклоп. Последние толчки, заливая до краёв семя внутрь девушки. Приглушённые стоны, визги троих заполнили маленькую комнатку. Вытащив члены, заодно и пальцы изо рта, потекла наружу отчасти семя парней, слипшиеся воедино. Отдышавшись на месте, Рэй добавил: — Интересно, кто из нас смог бы быстрее оплодотворить… — Не начинай. — чуть раскраснелась девушка. Нет, она сама хочет от них детей, сильно, но не сейчас. Давно уже обсуждали эту тему. Договорились, что пока из них троих не захочет на все сто процентов нового члена семьи — и речи быть не может. Они ещё молоды, и сами не нагулялись. Вся жизнь впереди. И Рэй это прекрасно понимает. — Я не начинал. — Эмма лишь притянула его к себе, поцеловав в губы. Рэй не стал церемониться, и углубил ощущения, сплетая языки вместе. Как Эмма неожиданно начала, так и неожиданно закончила, отстраняясь. Дыхания и так не хватало, слишком торопится. Она по себе такая, энергичная и бойкая. — А теперь ты, Норман. — повернула свою голову Эмма в его сторону. Он начал дрожать, предвкушая дальнейшую его судьбу в этом мире. Это был просто укус, даже не болезненный, но Рэй промолчит, не заступиться за него, ибо они оба садисты. Им нравится смотреть на мучающегося Нормана, так, чтобы издавал стоны и мычания по всему зданию. — Вы не рады, «Босс»? — язвил по-крупному Рэй, — Вы хотели бы где-то ещё меня укусить? Член не в счёт, он укушен Эммой. — Почему бы и нет, — улыбнулась Эмма, вглядываясь на Нормана, — Иди сюда. От лёгкой обиды на них, ведь они наслаждаются его страданиями, Норман хватает Рэя за плечи, снова кусая за ушком, плавно спускаясь по шее. Циклоп издаёт тихий стон, так как тут нельзя удержаться — его парень умеет покусывать так, что невольно ощущаешь нечто приятное. — Вообще-то мы кусаем Нормана… — ударяя на слове «мы», произносит девушка, покусывая его щёчки. Тот только тихо взвизгивает, зажмуривая глаза. — Он не даётся… — усмехается Рэй, наслаждаясь каждым прикосновением зубов Нормана. Однако, не выдержав, начинает и сам покусывать светловолосого. Не переставая двигаться зубами, Эмма задумывается, что можно было бы сделать, однако в голове нет никаких мыслей, кроме как повторить то, что было с Норманом или только что с ней на Рэе — а именно, зайти в него вдвоём. Можно вдоволь наслушаться его просящих стонов — Норман будет двигаться слегка лениво по привычке, а она из-за определённых соображений. — Ты что-то застыла… — произносит Норман, видя искорки в её глазах. До сознания доходит, что рано они расслабились, решив всё за неё. — Рэй, твоя очередь. Теперь мы тебя будем трахать. — чуть отстраняясь, говорит бестия, покусы с поцелуями ей наскучили, да и можно будет продолжить это, когда они войдут в Циклопа. — Вы же вчера меня… — напоминает тот, но Эмма и Норман качают головами. — Это не то, любимый. Мы войдем в тебя вместе. — шёпотом говорит Норман, прижимая в его объятия, и счастливо улыбаясь. В такие минуты, видя их радостно предвкушённые лица, Рэю остаётся только соглашаться ответной улыбкой, которая никак не может стать насмешливой. Внутри всё нетерпеливо ожидает продолжения. Да и у Эммы страпон новый, пора опробовать на себе. Эмма в одночасье надевает страпон, оставив их лежать друг на друге и тихо покусывать то уши, то щёки, снова забывая о том, что их стоны кого-нибудь из солдат разбудят. Да и хер с ним. Видит бутылочку смазки, незамедлительно мелькнувший в руках его друзей. Норман сидит на полу, Рэй садится ему на колени, прямо на член. Оба издают одновременный стон, отчего Эмма лишь смеётся. Быстрый толчок по простате заставил Рэя издать ещё один вскрик, ведь он позволил войти в себя очень поспешно. — Слишком хотелось ебаться, милый? — спрашивает Эмма, садясь с ними рядом, частично на Нормана. Черноволосый ощущает входящий страпон, горячие тела своих любимых под собой, руки Нормана, прижавшего парня к себе. Рэй сидит в полуобороте к его лицу, чувствуя поцелуи. Страпон вошёл вплотную до конца, было, конечно, немного больно, но потерпел. — Двигайся, милый. — говорит девушка, слегка придавленная полусидячем на ней Циклопом, Норман тоже под ним. Рэй, не соображая, начинает двигаться медленно, пытаясь привыкнуть к то и дело вздыхающим от его тяжести тела Норману и Эмме. Наконец, войдя в колею, двигается быстрее, то немного вскакивая, то опускаясь, подстраиваясь под свой темп. Постепенно двигаться начинает страпон, от происходящего Норман только стонет, в который раз за эту ночь кусая уши Рэя. — А всё-таки, Эмма, от кого бы ты хотела ребёнка? — подавляя стон, и задавая мало занимающий его вопрос, лишь бы не стонать чересчур сильно, говорит Рэй. — Да мне без разницы… — снова смущаясь, говорит она, представляя своих парней в роли отцов её ребёнка, а себя матерью. Наверное, будет странно, если однажды чадо обнаружит в комоде коллекцию страпонов и вибраторов. — Глупенький…Мы с Эммой хотим ребёнка от тебя… — произносит горячим голосом светловолосый, целуя то девушку, то парня в губы. — Пиздец, бля. — уже сам краснея, отзывается Рэй, представляя подобное зрелище. Нет, он не готов к этому. Начинает двигаться ускоренно, стараясь совладать с каждым движением. Норман ощущает, что всё слишком медленно, поэтому снова позволяет себе быть немного грубым и резким. Не только над ним они могут издеваться. От каждого толчка Рэй прикусывает губу, на что светловолосый отвечает новой порцией улыбок — значит, все усилия не зря и скоро комнату огласят очередные стоны Циклопа. — Что такое? До этого о ребёнке постоянно спрашивал, а теперь сам сдал обороты? — поймала на слове его Эмма, сильнее надавливая страпон по самой простате. От такого волна адреналина пронеслась по телу. Сдерживать стоны удавалось с усиленным трудом, задевая тем самым Эмму но ничего. Скоро он сам красиво запоёт. Нужно лишь подождать. Рэй еле совладал с собой. Он будет отнекивался до последнего, чем признается. — Когда такое было? — токсично слукавил Рэй, отвлекаясь от собственных визгов, что могли бы звучать, украшать просторы комнаты, но увы. Из последних сил, но боролся с этим желанием. — Недавно, той ночью. — припоминает Норман, подстраиваясь поочерёдно в движениях, направляясь сигнал прямо по цели. Значит и Норман против него. Конечно, за Эмму всегда заступиться. Рэй не жалуется, сам всегда встанет за Эмму, но не когда дело касается собственного продолжения рода. Он пока что не представляет, что раз Изабелла родила его же, то и ему нужно продолжить род. Может быть, когда-нибудь, а может быть и нет. Никто не застрахован как сложится судьба. А пока что он довольствуется своим положением, в буквальном смысле, прогибаясь от приятных покалываний внизу, то, как надавливают на него сразу два инструмента, по тому же месту, в очке. Интересно, если бы это был омегаверс, как в манхвах, которые они читали ещё дома, то кто бы был из их двоих омегой? В плане, кто бы смог родить? Ну и бардак же в голове Рэя из-за всех толчков сзади. Не давали трезво мыслить, думать, соображать. Организм был в состоянии лишь принимать столь желанные удары по чувствительной точке, воспроизводить встречные движения бёдрами, да стонать, как молящая сука. Да, он больше не пытался скрывать их. Впитывал подступающий оргазм, как губка. Рэй хотел бы ответить, да вот не мог. Рот занят, озвучивая неконтролируемый поток секса и сладких стонов. Мог бы в это мгновение отъебать себя за чрезмерную открытость, что так надеялся скрыть, но нет. Они смотрят на него голодными глазами, им явно нравится, а значит сильно колит в животе Рэя от этого. Интересно, от крэка такой же эффект? Наверное нет, или да, не знал…Никогда не пробовал, и не влезет в эту сферу, иначе проблем не огребёшь, не то, что по здоровью, а по репутации и место работы. Блин, сейчас бы «красного полусладкого» в себя влить. Хотя, думаю ничего не изменится. Мозг и так опьянён переизбытку колких и очарованных чувств, не переставая добиться со всей силы. — Какой ты милый, Рэй. — улыбающе всматривается на него, а он молчит. Даже…Не слышит. По всему телу проходит покалывающая дрожь, каждым движением Эмма впихивает в него страпон всё дальше, отчего ему становится жалко слух своих друзей — наверное, оглохнут от его стонов. Да, он держался, надеялся держаться молча, но не в этот раз. Сперма Нормана заполняет всё внутри Рэя, однако девушка продолжает двигаться всё больше. — А всё-таки, Рэй, у нас с Эммой будет ребёнок от тебя? — над ухом говорит Норман, видя изнеможенное лицо Циклопа, полностью окунувшегося в дурманящее опьянение от ебли. — Нет. Я же не чокнутый, чтобы его воспитывали мы трое. Боюсь за его психику. — саркастично отвечает Рэй, стараясь собрать по кускам разрозненные мысли. Слишком сложно концентрироваться. Медленно из него выходит член Нормана, оставляя ощущение некоторой опустошенности. — Ну, тебе-то мы его точно воспитывать не дадим. — говорит Эмма, не обращая внимания на его безумный взгляд. Двигается намеренно ещё быстрее — без Нормана вся власть в её руках. Норман осторожно выходит из-под Рэя, отчего тот наполовину на Эмме, но она стремится всё уравновесить и он уже на её коленях. По тёмным глазам Рэя проскальзывает испуг, что поза какая-то хуёвая. Однако, хоть парень и тяжеловат для неё, она спокойно удерживает его. Смотря на них с любовью, светящейся на лице, Норман, пошатываясь, пытается размять затёкшие ноги. Несмотря на удовольствие, так сидеть утомительно. Видно, что тот жаждет узнать, к чему приведёт разговор. — Норман был бы омегой… — вырывается у Рэя, совсем запутавшегося, где он мысленно говорит с собой, а где на самом деле. Подскакивающие движения секс-игрушки отключили ему мозги. — Э…Что? — обескураженно произносит девушка, в глазах Нормана возникает удивлённый вопрос. Да уж, Рэй, не владея собой, снова несёт хуйню и даже вино не требуется. — Ой… — восклицает Рэй, ощущая, как страпон немного отодвинулся от простаты, испытывая его. Видимо, Эмма думает, что, раз сказал «а», скажи и «б». Это сложно объяснить, но Норман порой слишком мечтательно смотрел на гуляющих с колясками людей, да и сам по себе юноша тихий и слабый. Чем не омега? Другая мысль озаряет Рэя: — А Эмма была бы альфой…Ну, если бы была мужиком… — странная бредовая идея, наверное, всё это возникает от недосыпа и вновь усилившихся толчков. Рэй краснеет оттого, что высказал такой абсурд. Однако Норман и Эмма примерно понимают, что за херню он несёт, в их памяти также всплывают сцены из хентая. — А кем бы был ты? — захватывая рукой его член, задаёт вопрос девушка, как всегда зная, что себя он не причислит к ним. — Второй омегой… — неожиданно машинально говорит Циклоп, даже не думая. Пиздец, он что, мог бы родить? Какого чёрта его мысли столь непоследовательны и глупы? Порой, когда он ебется с ними, начинает думать, что сходит с ума. Рэй двигается на страпоне, стараясь отвлечься от этих мыслей и переключиться на ощущения своего тела. Однако вся кровь опять отлила от головы, рука Эммы быстро-быстро дрочит ему, отчего он только может стонать так громко, как не позволял себе даже в их доме. Опять мысли, причудливые образы, смех Эммы. Всё перемешивается. — Я не омега, Рэй. — раздаётся голос Нормана, но это воспринимается как нечто отдалённое и адресованное кому-то другому. Всё становится как сон, только нескончаемые движения внизу, будто бестии никогда не надоест его трахать. — Но и не альфа…Хотя… — Рэй старается вообразить это себе. Стеснительный и робкий альфа, который краснеет при слове «секс» и развязный омега, физически сильнее своего «альфы». Как непривычно, но имеет место быть. Мозг опять покидает Рэя, уже начавшего и вправду верить, что он герой манхвы, а стоящий рядом «альфа» ждёт своей очереди его поебать. Пожалуй, Рэй снова бы ляпнул какую-то чушь, но стоны заглушают слова. — С тобой всё хорошо? Может, будете заканчивать? — заботливо интересуется Норман, замечая, как лицо Рэя то краснеет, то становится бедным, как его взгляд обращен бессмысленно по сторонам. — Нет. — Решительно говорит Эмма, только удваивая усилия. — Он практически за грани реальности. Пожалей его… — обеспокоенно смотрит на Рэя, переключая внимание на Эмму. — Надо будет, я тебя также отрахаю, милый, не волнуйся, — нежным голосом утешила белокурого, но скорее она добавила керосина в их диалог. Норман на долю удивился сказанному, вспоминая прошлый заход на него. Если тогда ему казалось сильным, на сколько, будь на месте Рэя, он мог бы ощутить такую колоссальную силу? Рэй ничего не говорит, даже не мыслит, не понимает где он и что с ним. Всё расплывается перед глазами. Жёсткий расфокус, не придавая этому особого значения. Эмма ебёт его со всей дури и ему хорошо, даже о-очень…Сменили позицию: Рэй лежит животом на пол — раком, Эмма сверху, долбя глубоко по внутренним стенкам очка. Новый страпон напоминал длинный резиновый дилдо с некоторыми выпуклостями чёрного цвета. — И вообще, альфами девушки тоже могут быть. — поставила перед фактом мальчиков, но было абсолютно похуй. Хоть парень, хоть девушка — любить её будут всякую, даже если сама выберет решение стать парнем, начав принимать гормоны. Любят не только за животность в постели, вообще за всё, начиная от характера, заканчивая максимально абсурдными поступками, которые по итогу им же исправлять. Не будь Эммы — жизнь стала бы наискучнеющим дерьмом, чем сейчас просто дерьмом. Рэй чувствовал, как сперма вырабатывалась в пенисе, заметно сильно набухав. Ещё и быстрая рука Эммы поспособствовала такому развитию событий. В итоге он обильно кончает на пол, образовывая лужу. Бестия не сразу, но сократила движения, а вскоре и вовсе вышла из него. Часть спермы из Рэя при непрерывном контакте не давала полностью стечь, теперь текла тонкой струйкой. Он продолжал постанывать, пекло по телу спадёт не сразу, в любом случае. Беловолосый подполз ближе к нему, погладил, прижал к себе взмокшую голову, добро улыбаясь. — Ты сильно устал… — комментирует Норман, глядя на Эмму, протирающую салфеткой грязный страпон, собирая остатки смазки и кончи. Рэй уже не стонал, а просто часто дышал, заполняя тихую комнату горячими вздохами. Зрение потихоньку вернулось, звук нормализовался. Устремил взгляд туда же, куда смотрел Норман — на Эмму. А голос? Надо проверить. — Ты перегнула палку. — на отрез выявил Рэй, скрывая свою довольную улыбку случившегося. — Но тебе же понравилось. — кинула взгляд на них, отчего Рей действительно заулыбался, прижимаясь лицом в живот Нормана, бурно ворча: — Иди ты. — смешок с обеих сторон в частности Эммы и Нормана разлетелся из их уст. Эмма уже сняла секс-игрушку, убирая её в большую сумку. Юноши тоже привели себя в порядок, Норман помог Рэю, но следовало бы сходить в душ. Хотя, они сходят на подъёме. Похуй. Есть лишнее время просто посидеть втроём. Дева подсела к ним рядом, чмокнув в их розовые щёчки. — Щекотно, Эмма! — засмеялись Норман с Рэем, чувствуя обкусанные губы девушки. — Как думаете, дедушка мне расскажет все события его прошлого? — Ты имеешь в виду конфликт с семьёй этого быдла? — переспросил Рэй. — Да, и не только. — Вписались же мы под эту авантюру…Ничего хорошего не жди. — щурился Рэй, вспоминая его тупую рожу. — Ты ведь изначально был против моего приезда сюда… — Да. Именно этого я и боялся, — взгляд отражал всю эмоциональную позицию её появления — грусть и сожаление. — Чего я ожидал — это и произошло. На тебя дурно пялились, даже слышал пару диалогов от них. А ещё этот Герман, охуел в крайность, умудрился шантажировать и возжелать нас. Мало того, что получил по ноге, так умудрился лично вновь прийти к тебе. — Вновь? — Эмма была немного в шоке. Норман — не исключение. — Да. Я видел. Видел, как он до тебя домогался. — устремил взгляд на неё. Теперь он выражал самое зыбкое, неприятное послевкусие — гнев, но не на неё, а на него, и на самого себя. Эмма лишь виновато выдохнула. — Рэй, я… Дала отпор… — Я знаю. Ты не виновата…Я должен был что-то сделать. Единственным сейчас в болевом шоке сидел Норман и слушал весь невообразимый «бред». — О, Рэй, ты так переживаешь за нас… — после первоначального удивления говорит Норман, стараясь вложить в интонацию всю любовь к Циклопу, всё ещё тяжело дышавшего. — Не бойся, тебе не надо переживать, если Герман ещё раз доебётся до нас, то со мной шутки плохи. — намекая на пистолет в рюкзаке, произносит Эмма, гладя Рэя по голове. Впервые за долгое время он казался столь открытым и в какой-то мере беззащитным. Видимо, она слишком сильно его выебала. — С нами. — поправляет Норман, стараясь развеять все плохие предчувствия друга. Тот сейчас в каком-то чересчур непохожим на него состоянии, поэтому Норману и Эмме необходимо его ободрить. Рэй излишне паникует. — Всё-таки, мне и самому интересно, что произошло у твоего дедушки с семьёй этого еблана, а ещё отчего командир так уважительно отзывается о Михайлове и прощает тебе все выходки? — задумывается Рэй, постепенно приходя в себя. Эмма и Норман также погружаются в размышления, но никаких вариантов предположить не могут, а потому снова смеются, видя серьёзный взгляд Рэя. Даже после такой ночи он умудряется окунуться в свои мысли, напрочь забывая о них. — Мы это выясним. — отвечает она, прижимаясь всем телом к Рэю и подволакивая к себе Нормана. Слышится тиканье часов, как и предыдущей ночью; раздаются удары их сердец. Они сидят, снова забывая обо всём. Но время идёт, поэтому вскоре трое осознают, что пора расставаться. Быстро одевшись и с грустью оглянув комнату, Норман и Рэй застывают на пороге, опять глядя в зелёные глаза. Эта молчаливая пауза поднадоела Эмме: — Маменькины сынки, идите маршировать! — пародируя голос командира, говорит она. Однако даже шуточки не могут избавить их от лёгкой грусти, что всё закончилось. — Сначала разминка. — уточнил Рэй. — Ну что вы такие унылые, всё же хорошо! будете такими печальными — уеду. — предупреждает она, вновь озаряя их улыбкой. В этот момент они в очередной раз понимают, что если они трое вместе, то их ничего не пугает. Да, служба уже по самое горло надоела, однако оставшиеся десять месяцев незначительный срок, ведь они будут с Эммой. — Нет, всё отлично. — улыбаясь в ответ, говорит Норман, махая ей рукой на прощание. — Да. Пока. — говорит Рэй. — До встречи через сорок минут. — ухмыляется Эмма, кидая взгляд на часы. Норман и Рэй поспешно мчатся по коридору в свою спальню, понимая, что опаздывают.***
Дни сливались один в один, отчего невозможно было уследить, какое сегодня число. Потеряли счёт неделям, хотя в первые месяцы службы, до приезда Эммы, едва ли не отсчитывали каждую минуту до конца. Стало всё равно, они вместе, чего ждать? Жизнь и так прекрасна, пока не оказалось, что год закончился. — Что ж, вы пришли сюда совсем неопытными новобранцами, слабаками, а сейчас не стыдно сказать, что вы стали настоящими защитникам и защитницами Родины. — вспомнив об Эмме, добавляет командир. — Я рад, что мне довелось тренировать и готовить вас, однако надеюсь, что эти навыки не пригодятся вам и над нами всегда будет мирное время. В его глазах, у уголков покрытых морщинами, блеснули слезы, но, взяв себя в руки, командир преодолевает эту слабость. Стоя выпрямившись в шеренгу, плечом к плечу с Эммой и Норманом, Рэй с некоторой грустью оглядывает своих сослуживцев. Нет, он не привязался к ним, не захотел стать военным, просто этот мир за год стал таким привычным и родным. Здесь он ещё сильнее сблизился со своими любимыми, поняв, что может быть счастлив где угодно, даже в некомфортных условиях с советской обстановкой. Лишь бы они были с ним. — Товарищ командир, быть с вами было для нас большой честью. — восклицает Эмма, давно отбросившая все формальности. Этот грубый, на первый взгляд чопорный старик стал им троим слишком дорог. — Было? Я выхожу на пенсию и еду в свой родной город, повидать твоего дедушку. Для вас троих подготовка не окончена. — ухмылка оказывается на его губах, отчего Рэй и Норман вздрогнули, представив, как им будут выносить мозги в ближайшее время и дома, а от Эммы раздался счастливый взвизг. — Ура! Я так и думала, что вы поедете с нами. — Она едва не подпрыгивает, отчего вызывает злобный смешок Германа. «Думала? Хотя, он ровесник её деда, так что да, стоило догадаться, что выйдет на пенсию.» — раздумывает Рэй.***
Вчетвером они выходят из поезда. Рэй и Норман перестали испытывать хоть какие-либо трогательно-сентиментальные чувства, когда в семь утра командир стал заставлять их то отжиматься, то поднимать его гири. Эмма делала всё с радостью и воодушевлением, то и дело болтая с ним обо всем на свете, и рассказывая о дедушке. Рэй же, глотая злобу и мысль, что он надеялся весь этот год отдохнуть от занятий, пытался всячески избежать заданий. Даже жалел, что сержант поехал с ними. Но вот они снова у вокзала, как и год назад, когда Эмма, скрывая слезы, да и они тоже, провожала их. К ним с нетерпением кидаются вся семья, многие из детей сильно выросли за эти триста шестьдесят пять дней. В толпе, с тёплой улыбкой, стоит Алексей Михайлов, с удивлением увидевшего командира. Рэй и его возлюбленные замечают слегка изменившиеся лица двух мужчин, тянувшихся навстречу друг друга. Они видят их объятия и удивлённый взгляд то Гильды, то Дона, то Виолетты, то Джиллиан, то остальных. — Мы вам командира привезли. Дон, ты же любишь спорт и нагрузки? — шутливо спрашивает бестия, видя непонимающее лицо парня. Ему служить только на следующий год. — Эмма! Мы так скучали по тебе! — произносит Анна, обнимая их троих разом. — Ну чё, босс, вам понравилось? — спрашивает Барбара, рассматривая их. — Вы все изменились. Сильно вас там напрягали? Норман с трудом вспоминает занятия, на которые приходил полусонный, точнее, эти занятия были лишь фоном для их любви. В голове вспоминаются самые неприличные позы, в которых они трахались в армии. Особенно та ночь с Рэем и телефоном, но об этом стоит умолчать. Норман лишь краснеет: — Да нет, несильно… — Сильно, ты так стонал. — улавливая ход его мыслей, тихонько смеётся Эмма. — Вам было больно? — Гильда поднимает очки выше на нос, тревожась. До неё не дошло. — Э…Нет, нам было хорошо. Приятно… — подмигнул Норману и Эмме Рэй, намекая, что их неверно поймут. Их ждали как героев, а они трахались в армии, как могли. — Да и что вы всё о нас, как ваша жизнь? — задала вопрос Эмма, пока они всей толпой отходят от перрона. Слышны ответы наперебой, смех, крики, отчего Эмма тает, ведь, наконец, она не просто со своими любимыми, но ещё и со всей семьёй. Хоть её память и не восстановилась, за те несколько лет, что они вместе, между ними всеми слишком сильная неразрывная связь. Она берет за руки своих парней, снова многозначительно улыбаясь, напоминая о событиях этих десяти месяцев.
